– Можно? – спросила она.

– У нас свободная страна.

Бэт подтащила стул к изножью кровати и села.

– Мы поговорили со многими людьми относительно Элис. – Бэт пока что не упомянула Рикки. – И узнали чуть больше о ее личной жизни.

– Почему вас так интересует ее личная жизнь?

– Ищем причины, по каким она могла убежать или, если ее кто-то похитил, почему это произошло.

В таких случаях виновником часто оказывается тот, кто близок… – она чуть не сказала «жертве», – близок пропавшему человеку.

Бэт хотела подготовить почву. Она собиралась постепенно и мягко расспросить о парне Элис Тил и парне Кирсти, а заодно и обо всех, кто ее интересовал. Только потом она попытается осторожно узнать о чувствах Кирсти к Элис и отвечала ли Элис на эти чувства. Но что-то заставило ее отказаться от этой тактики. Возможно, именно свойственное девушкам стремление защищаться поможет Бэт вывести Кирсти из равновесия и что-то раскрыть.

– Расскажи о поцелуе, – заявила она, желая посмотреть, поймет ли Кирсти, о чем речь, или будет отрицать, что это вообще случилось.

– Ах, это, – отмахнулась Кирсти с усмешкой. Правда, усмешкой невеселой. – Значит, вы слышали… На тот момент это казалось хорошей идеей, но мы были пьяны. Пили текилу в моем доме, пока одевались. Знаете, что говорят о текиле? Одна текила, две текилы, три текилы – пол.

Она ударила ладонью о постель, жестом изобразив падение на пол.

– А потом вы отправились в паб?

Кирсти кивнула:

– Гораздо дешевле сначала напиться дома.

– Так чья это была идея? Я о поцелуе. Не о том, чтобы выпить много текилы.

– Ее.

Показалось ли Бэт или Кирсти действительно сказала это чересчур быстро и чересчур весело?

– И она просто поцеловала тебя перед кучей посетителей паба?

– Да. То есть нет.

– Так да или нет?

– Я сказала, что это была ее идея, но не Элис это предложила. И не я. Она просто согласилась это сделать. Мы пили уже несколько часов, и нам было ужасно весело, но тут к нам стали приставать парни постарше. Решили, что у них есть шанс, и мы не могли от них избавиться. И вот один из них обозвал нас парочкой лесби.

– И как вы отреагировали?

– Я взбесилась и хотела, чтобы они оставили нас в покое.

– Ты, но не Элис? – допытывалась Бэт.

– Элис это тоже не нравилось, но она повела себя по-другому. Стала подначивать их. Обнимала меня за плечи. Прижимала к себе, все в этом роде. А я ради смеха ей подыгрывала. Все это было так глупо, – смущенно пробормотала она. – И чем больше мы нежничали друг с другом, тем больше им это нравилось. Сейчас и объяснить не могу… Мы были пьяны вхлам и висели друг на друге, но неожиданно получилось так, что мы оказались в центре внимания, как на сцене, и все были вне себя от восторга. А потом начали аплодировать.

– И вы поцеловались?

– Кто-то крикнул: «Поцелуй ее!» Я только головой покачала, но Элис, которая была еще пьянее меня, заявила: «Что нам за это будет?» Парни стали обещать нам выпивку, и если они были настолько глупы, чтобы угощать нас…

Она пожала плечами, словно речь шла о пустяках.

– Кто-то и вправду купил нам обеим выпивки и потребовал, чтобы мы поцеловались. Элис поцеловала меня, а я поцеловала ее – в щеку. Но они хотели, чтобы мы поцеловались по-настоящему, так что Элис потребовала еще две порции. Я думала, они оскорбятся. Но другой парень пошел за спиртным, и тогда все стали требовать, чтобы поцелуй был долгим и все такое, иначе мы не получим выпивку.

Говорю же, я сваляла дурака! Но будь вы там, сами бы все поняли! А тогда они покупали нам выпивку, и казалось, что мы на коне, понимаете? Вроде как повернули ход игры в свою пользу. Они платили за наши развлечения, потому что повелись на такой дурацкий розыгрыш. Здешние парни все одинаковы.

– Они повсюду одинаковы, – подтвердила Бэт. – Итак, они снова купили вам выпивку, а ты поцеловала ее в губы. И все?

Кирсти покачала головой и отвела взгляд, но все же продолжала:

– Один предложил купить еще спиртного, если мы станем обжиматься. Всерьез, понимаете? – Она снова пожала плечами. – Мы обе отказались. Я едва-едва могла допить то, что уже стояло перед нами. Но другой парень шлепнул по столу пятеркой, словно этого было достаточно, чтобы мы согласились. Элис просто посмеялась над ним, но он выложил еще пятерку, а его приятель сделал то же самое. Им только что выдали жалованье. Так что они были при деньгах. Вскоре на столе уже лежало шестьдесят фунтов, и они объяснили нам, что сделать для того, чтобы их заработать. Будь я трезвее, посоветовала бы, куда их засунуть. Да и Элис сделала бы то же самое – большей феминистки я не встречала, но по какой-то причине…

– Вы были под влиянием момента.

– Поймите, компания парней обращается с вами как с богинями или кем-то вроде. Они сказали, что мы получим деньги, если пообжимаемся три минуты. Элис так надралась, что заорала: «Сначала деньги! Потом шоу!» Она схватила деньги. Я не поняла, говорила она всерьез или собиралась сбежать с наличкой, и немного испугалась: вдруг дело кончится плохо? Но все стали нас подбадривать и подначивать. Элис только рассмеялась и подмигнула мне. Будто хотела сказать: «Это шестьдесят фунтов, детка». Она сунула деньги в карман пиджака, а парни скандировали: «Хэй-хэй-хэй!» Она подняла меня со стула, поцеловала в губы, и я не сопротивлялась.

– Три минуты?

– Да. Очень долгие три минуты. Они следили за временем, а мы не хотели останавливаться, на случай если они попытаются отобрать у нас деньги.

– Итак, она поцеловала тебя, ты ответила на поцелуй, и вы стали обжиматься, как было сказано.

– Таковы были условия пари.

– И вы его выиграли.

– Да. Они отсчитали последние двадцать секунд, потом стали вопить от восторга. Все были счастливы. Мы отстранились друг от друга, и наконец все успокоились.

– Что вы сделали потом? Остались в пабе?

– Боже, нет. Мне было слишком стыдно, а они хотели, чтобы мы продолжали. Парни пытались заставить нас остаться, орали, требовали, чтобы мы щупали друг у друга сиськи и все такое, так что мы быстренько убрались оттуда.

– И в какое время вы ушли?

– Не знаю. Мы едва на ногах держались.

– Но это было до закрытия.

– О да, задолго. Я бы сказала, около десяти часов. Мы пили с пяти, поэтому нам хватило.

– Куда же вы пошли?

– Домой.

– К тебе или к Элис?

– Ко мне, – ответила Кирсти уже немного тише.

– Кто-то еще там был?

– Папа по субботам уезжает. У него в Ротбери женщина. Мама умерла восемь лет назад, а брат сейчас в армии.

– Значит, весь дом был в вашем распоряжении.

– Да.

Кирсти казалась напряженной. И не слишком охотно отвечала. Мало того, даже поза ее изменилась. Сейчас она сидела прямее.

– Что вы делали? Снова пили?

– В холодильнике нашлось дешевое вино.

– Смотрели телевизор или просто болтали?

– Ставили музыку и разговаривали.

– В гостиной?

Последовала едва заметная пауза, прежде чем Кирсти пробормотала со всей небрежностью, какую только могла изобразить:

– Здесь, в моей комнате. Я включила музыку.

– О чем вы разговаривали?

Бэт все ожидала, когда Кирсти отрежет, что это не ее дело, и гадала, почему та медлит.

– Да как всегда. Мальчики в школе. Экзамены.

– И даже не упомянули о вечере в пабе?

Бэт делано хихикнула и широко раскрыла глаза.

– На вашем месте я бы обязательно все обсудила. Вы заработали шестьдесят фунтов всего за один поцелуй!

– Мы поверить не могли, насколько легко оказалось заполучить эти деньги!

– Так уж легко?

Бэт посмотрела Кирсти в глаза – проверить, отведет ли она взгляд. Но та не отвела.

– Целовать подругу таким образом? Разве ты не переживала, что это может охладить вашу дружбу?

– Нет, Элис не такая. Она без предубеждений, ведь это всего лишь поцелуй.

– Но поцелуй с другой девочкой и к тому же настоящий, который длился несколько минут…

Поскольку Кирсти ничего не ответила, Бэт снова спросила:

– И как вы себя чувствовали?

– Потом?

– Во время.

– Не знаю… Вечер выдался немного безумным. Парни поощряли нас. Я радовалась, что мы получим столько денег… но все это было странно.

– Некоторые девушки просто посмеялись бы и забыли, другие были бы вне себя от стыда и унижения, – небрежно заметила Бэт, – но, полагаю, третьи захотели бы повторить.

– Мы напились, – тихо сказала Кирсти. – Какая разница?

Бэт выдержала паузу, прежде чем спросить:

– И как долго вы с Элис оставались в твоей комнате?

– Недолго, – поспешно заверила Кирсти. – Минут пятнадцать, может двадцать.

– Потом она ушла?

– Ага.

– Куда именно? В другой паб или повидать еще одну подругу?

– К тому времени все закрылось и она здорово устала.

– Я думала, здешние пабы получили лицензию на работу допоздна.

– Так и есть.

– Но было не настолько поздно, – напомнила Бэт.

– Почему? Было поздно.

– Ты же сама сказала: вы вышли из паба рано, задолго до закрытия, часов около десяти.

– Думаю, так и было.

– А дальше? До твоего дома пять минут хода?

– Может, десять. Нас качало.

– Потом пятнадцать-двадцать минут у тебя дома, так что она должна была возвращаться домой около половины одиннадцатого. Все пабы еще долго оставались открытыми.

– Должно быть, мы разговаривали дольше, чем мне казалось, – попыталась оправдаться Кирсти.

Бэт была убеждена, что поймала ее на лжи.

– Должно быть, – обронила она.

– Провалы в памяти. Говорю же, мы пили с пяти.

– Столько спиртного могло бы меня прикончить.

Бэт понимала, что ничего этим не добьется, но была уверена в неискренности Кирсти насчет той ночи. Мало того, Кирсти не было известно то, что знала Бэт из дневника Элис, так что она пошла ва-банк.

– Ты снова ее поцеловала, верно, Кирсти? – спросила она резко.

Глаза девушки панически расширились.

– Здесь, в твоей комнате, – безжалостно продолжала Бэт.

– Кто?.. – Сейчас Кирсти выглядела испуганной и сбитой с толку.

– Кто мне это сказал? Ты и сказала. Только что.

– Никогда…

– Не прямо, конечно. Ваш поцелуй длился три минуты, после чего вы отправились к тебе. Налили вина, потому что, возможно, не хотели протрезветь. Потом обе поднялись наверх и беседовали… может, пару часов. – Она вопросительно уставилась на Кирсти. – Но ты сказала, что это продолжалось всего несколько минут.

– Я едва помню тот вечер, не говоря уж о его завершении.

– Ты подробно описала события в пабе, Кирсти. И была достаточно трезва, чтобы налить вина из холодильника и включить музыку. Затем вы, скорее всего, сели на кровать и поговорили о том, что случилось.

– Да, мы славно посмеялись.

– Вы решили повторить?

– О, пожалуйста! – взмолилась она.

– Почему нет? Если вы наслаждались поцелуем, почему не сделать это снова, без публики? Это не преступление, Кирсти. Ты любишь подругу.

– Ничего не было, – глухо повторила Кирсти таким тоном, что Бэт сразу поверила в обратное. Было.

Настало время разыграть единственную оставшуюся карту.

– Элис сказала, что у тебя была тайна.

– Что? Когда она это сказала? – встревожилась Кирсти.

– Мы видели отрывок из ее дневника.

Бэт пришлось сосредоточиться, чтобы точно вспомнить слова:

– «Кирсти и я – мы обе знаем маленькую тайну Кирсти, а некоторые тайны должны оставаться тайнами, пока не придет пора раскрыть их. Так что из уважения к Кирсти я держу язык за зубами, как и должна».

Судя по виду, Кирсти готова была разразиться слезами. Она часто моргала и старалась взять себя в руки.

– Кирсти, очень важно, чтобы ты сказала мне правду, особенно если она как-то связана с исчезновением Элис.

– Не связана, – резко бросила она.

– В таком случае ты окажешься вне подозрений, – заверила Бэт. – Но только если честно расскажешь, что случилось. Иначе мы посчитаем, что тебе есть что скрывать. Больше никто не позволит тебе роскошь иметь секреты, когда пропала молодая девушка.

– Она сбежала не из-за меня, – твердо заявила Кирсти. – Я ничего не сделала и ужасно тревожусь за нее.

– Что случилось тем вечером, Кирсти?

Кирсти с силой обхватила руками и прижала к себе подушку, словно в поисках утешения. Судя по виду, она мечтала оказаться сейчас где угодно, только не здесь. И пересказывала Бэт события той ночи равнодушно, даже безучастно:

– Я была очень пьяна, и Элис тоже. Помню, что во рту пересохло и я больше не хотела пить, но мы все равно опрокинули по стаканчику и рассмеялись. Элис вынула из кармана смятые пятерки и улыбнулась, мол: «Вау, нам заплатили», а я улыбнулась в ответ: «Мы такие молодцы!» Элис отдала мою долю, и мне пришлось перегнуться через нее, чтобы положить деньги на тумбочку, а она сказала: «Кладешь на тумбочку, как шлюха», а я ответила: «Я была бы неплоха». Потом спросила ее, как я целуюсь, лучше или хуже Криса и Тони.

– Что она ответила?

– Лучше, чем Тони, и хуже, чем Крис. Добавила, что Тони лезет в рот языком, что, в общем, неплохо, но под конец не можешь дышать. Потом она еще сказала: «А у Криса вечно сжаты губы, как и у тебя, но я постаралась их разжать, и практики у него было хоть отбавляй». Я ей сказала, что не виновата, если даже и сжимала губы. Я ничего такого не ожидала. А еще на нас смотрели. Обычно я целуюсь лучше. Она стала меня подначивать: «Это ты так говоришь» – и все в таком роде. Мы умирали со смеху, вот я и толкнула ее на кровать и сделала вид, что пригвоздила к матрасу, а потом объявила: «Готовься, сейчас тебя зацелуют».

– И она согласилась?

– Я не спрашивала разрешения. Но она не сказала и не сделала ничего, чтобы меня остановить, и продолжала смеяться.

– Ты поцеловала ее?

– Да.

– И?

– Это казалось самым естественным в мире, – призналась Кирсти, – и никто не был удивлен больше меня. Я открыла глаза, чтобы проверить, как там Элис, и увидела, что ее глаза закрыты. Так я поняла, что Элис тоже этого хотела, поэтому и поцеловала ее по-настоящему. Я не могла поверить, что все происходит на самом деле.

– Но было ощущение, что ты поступаешь правильно, да?

Кирсти кивнула:

– И это продолжалось очень долго.

– Что было потом?

– Я потребовала: «Ну теперь скажи мне, что я не так хороша, как Крис» – и наклонилась, чтобы снова ее поцеловать, но она вдруг села и сказала: «Я больше не хочу. Мне нужно идти». И она ушла. Словно заклятие разрушилось.

Бэт видела, что рассказ о том вечере дался Кирсти тяжело. Она выглядела изможденной.

– Я не… – начала Кирсти, но осеклась. – У меня нет предрассудков, но я не лесби. И обычно…

– Поняла, – кивнула Бэт, чтобы пощадить девушку. – И никому не скажу. Я имею в виду в городе.

Ей придется сообщить Блэку, но это другое.

– Коллемби – очень маленький городок, – пробормотала Кирсти, очевидно смутившись. – Все всех знают. – Плечи девушки уныло опустились. – В таких городках, как этот, люди ни за что не признаются в своих склонностях, даже если они геи. Но я определенно не лесби. С Элис… все чувствовалось иначе… – пробормотала она, и ее голос дрогнул.

– Знаю, – кивнула Бэт, потому что действительно знала: Кирсти все еще пытается осознать случившееся, а она не хотела еще больше усложнять жизнь девушки. – Только скажи, что произошло потом между Элис и тобой.

– Я уже говорила. Она пошла домой.

– Нет, потом, в последующие дни. Как она себя вела с тобой?

– Ни о чем не упоминала, я тоже не смела об этом заговорить. Мы вели себя так, словно ничего не было, но в душе сознавали, что натворили. Я не принуждала ее, она меня не отталкивала, по крайней мере сначала. И ответила на поцелуй, а потом неожиданно…

– Возможно, она тоже растерялась, – предположила Бэт и вспомнила запись в дневнике: «Хлоя и Кирсти. Кирсти и Хлоя. Что мне с ними делать? Одной вечно что-то нужно. Другая… Мне даже ни к чему это писать.».

Вполне вероятно, Элис не хотела, чтобы поцелуй вообще имел какое-то значение, а вот для Кирсти он значил куда больше, и поэтому между ними возникла неловкость.

– Должно быть, ты была смущена и обижена, – заметила Бэт.

– Не знаю, – отрезала она. – Я не лесби. Я просто…

– Любишь свою подругу?

– Да, – ответила Кирсти едва слышно.

– Но потом Элис стала тебя избегать?

– Нет… немного… трудно объяснить. Мы тусовались вместе с Хлоей, но наедине почти не оставались, а Элис постоянно куда-то спешила. Я боялась, что наша дружба разрушилась.

– Что ты чувствовала к ней тогда?

– О, много чего, причем сразу. Стыд, смущение и отчасти злость на нее.

– Ты имела право сердиться, – согласилась Бэт, и Кирсти тут же обожгла ее взглядом.

– Я ее не убивала!

Бэт даже растерялась:

– Кто хоть что-то сказал об убийстве?

– Вы думаете, что она мертва, – возразила Кирсти. – А теперь ведете себя так, будто это я ее убила из-за дурацкого поцелуя! – При этом она посмотрела на Бэт, будто детективу удалось обманом вытянуть из нее признание.

Кирсти вспыхнула неожиданно, а тело ее напряглось и окаменело, словно она была готова броситься на Бэт. Девушка яростно ткнула в Бэт пальцем:

– Я уже сказала: мы напились, и очень надеюсь, что больше никто не узнает об этом!

Бэт едва не сжалась при виде ощеренных зубов и полыхавшей в глазах Кирсти ярости. Тихая девчонка, которую Бэт минутой раньше пожалела, превратилась в оскорбленное, гневное создание, выглядевшее так, словно могло в любую минуту напасть.

– Никто в городе не услышит об этом от меня.

– Надеюсь, – прошипела она, но, очевидно, Бэт удалось ее успокоить, потому что ярость в глазах девушки погасла.

– Я всего лишь пытаюсь понять, что творилось в голове Элис, когда она исчезла, потому что это поможет нам ее найти. Вот и все.

– В самом деле? – издевательски усмехнулась девушка. – Что ж, думаю, мы уже выяснили, что я – последнее, что могло быть в голове Элис.

25

Блэк договорился встретиться с Бэт в единственном кафе Коллемби. К ее приходу он уже наполовину уничтожил бейгл с беконом. Кроме них в кафе были только две посетительницы – увлеченные разговором пожилые дамы в дальнем углу.

– Вы первая, – невнятно выговорил он с полным ртом. – Есть радостные вести от Кирсти?

– О, сколько угодно, – заверила Бэт и следующие несколько минут излагала Блэку все, что произошло в тот вечер между Кирсти и Элис.

– Бедняжка Кирсти, – покачал головой Блэк, когда выслушал всю историю.

– Удивительно, что вы это сказали. Я думала, вы посчитаете, что все это чепуха.

– Неразделенная любовь – чувство, с которым очень сложно справиться в этом возрасте.

– Не уверена, влюблена она или просто любит ее как подругу. Она сбита с толку и обижена. Вы не встречались с Кирсти и потому не могли заметить…

– Что именно?

– Ее прическу, – пояснила Бэт.

– Что у нее с прической?

– Она точно такая же, как у Элис.

– Забавно!

– Возможно, Кирсти любит Элис или просто хочет во всем ей подражать.

– Может быть. Не считаете же вы, что она так одержима подругой, что…

– …Могла убить Элис в приступе ревности или чтобы скрыть свой позор?

Бэт пересказала мрачный конец беседы с девушкой. Блэк внимательно слушал.

– Она ощерилась?

– Почти в буквальном смысле. На секунду мне показалось, что она ударит меня. Но убила ли она Элис? У нее нет никакого алиби. Кирсти уверяет, что была дома одна. Смотрела мыльные оперы и реалити-шоу, а это трудно доказать или опровергнуть. Ее ранило отношение Элис после их поцелуя, так что она по меньшей мере может присоединиться к оскорбленным Элис людям, – заключила Бэт. – Амы еще даже не приступили к сотрудникам школы.

– Эверли дал отмашку. В понедельник первым делом едем в школу. Можем допросить всех, кто общался с Элис. Директор обещал нам всяческое содействие.

– Давно пора, – кивнула Бэт. – Я хочу потолковать с ним и преподавательницей физкультуры, которая последней видела, как Элис выходит из школы. Есть и еще один, тот, кто спал со своими ученицами, и преподаватель сценического мастерства, который улыбался на снимке. И это только для начала.

– Мы переговорим с ними, что само по себе хорошие новости. Но больше похвастаться нечем.

Эксперты ничего не смогли выжать из страниц дневника. Тот, кто их послал, знал, что делает. Никаких следов и отпечатков пальцев на страницах, штемпелях или конвертах.

– Это почти впечатляет, – пробурчала Бэт. – Как насчет осколков фары у вокзала?

– Пока что непонятно. Похоже, что в битую платформу врезалась не одна машина. Нужно время на то, чтобы рассортировать осколки. И объявления в СМИ тоже ничего не дали. Если Элис Тил и общалась с кем-то, никому об этом неизвестно.

– Похоже, в этом расследовании мы делаем шаг вперед, два шага назад.

– Есть хотите? – спросил он, прикончив булочку.

– Неплохо бы, но никого нет. – Бэт не видела официантки с той минуты, как вошла.

– Это моя вина. Она в задней комнате. Рита немного запоздала с работой, и все из-за меня. Мы слишком долго болтали.

– О чем?

– Она работает здесь много лет и знает в Коллемби всех.

– Что она вам рассказала?

– Мы говорили об Элис, а потом перешли к ее родителям.

– Узнали, почему ее папа вечно злится?

– Нет. Но услышал очень интересную историю о Ронни и Эбигейл, когда они были молодыми.

– Расскажете?

– Обязательно. Но если это правда, я удивлен, почему ее мать не злится.

Тут появилась официантка, и они на время перестали обсуждать родителей Элис, пока Бэт заказывала сэндвич с ветчиной и чай. После ухода Риты Блэк стал рассказывать историю, и какую! Бэт скоро сообразила, что вроде бы ни к чему не обязывающая беседа с официанткой в кафе позволила получить информации больше, чем долгий допрос Кирсти.

– Так отец Элис Тил ушел из семьи?

– Когда брат Элис был совсем крошечным, – подтвердил Лукас. – Еще до ее рождения. Они были женаты всего год, когда он сбежал с другой женщиной.

– Но, видимо, все-таки вернулся, – заметила Бэт.

– Через несколько месяцев. Умолял принять его обратно любой ценой, и она смягчилась. Элис – плод их воссоединения.

– Так она пустила его домой, – размышляла Бэт. – И, держу пари, ни разу не пожалела о своем решении.

– Жизнь с ним, должно быть, оказалась просто фонтаном веселья, – вздохнул Лукас. – Но и остаться брошенной женой с маленьким сыном, когда брак продлился всего год, тоже радости мало.

– Особенно когда твой муж, как крыса, бежит из дома с другой. Хотелось бы знать, как жена с этим справлялась, – начала Бэт, но тут же заметила блеск в глазах Лукаса. – Вы знаете, верно?

– Может быть.

– Она нашла нового мужчину, так? Скажите, что я права.

– Вроде.

– Вроде? У нее либо появился новый бойфренд, либо нет.

– Все не так просто. Можно сказать, что он уже был несвободен.

– У него была жена?

– Нет. Церковь.

– Черт возьми! Вы это серьезно?

– Клянусь Богом! – невозмутимо подтвердил он.

– Неудивительно, что Ронни Тил всегда на взводе, если много лет назад его жена миловалась с местным викарием. В этом деле с каждым часом все больше странностей, или вы хотите сказать, что так всегда бывает?

– Нет, не всегда. Я думал об этом, – ответил Блэк. – Элис Тил – нетипичная беглянка. Обычно если кто-то пропадает, то либо быстро находится, либо мы обнаруживаем тело. Когда это происходит, чаще всего виновник – человек, близкий жертве, ее парень или бывший муж. Иногда похититель и убийца оказывается человеком посторонним, но подобные инциденты бывают гораздо реже, чем представляют люди. В этом случае у нас нет ни тела, ни очевидцев, которым можно верить. Нельзя с точностью сказать, что ее кто-то видел. Тот факт, что она не пользовалась телефоном и не снимала денег с карточки, означает, что в лучшем случае кто-то по некой причине ей помогает или дает убежище. Но я сильно сомневаюсь в этом. Элис пустила под откос жизнь бывшего парня. А нынешнего описывают как ревнивого контрол-фрика. Отец – бомба, которая вот-вот взорвется. Даже дед подтверждает, что Ронни был чересчур суров с Элис, а это, возможно, вызывало у девушки мысли о причинении себе вреда. Брат куда менее вспыльчив, чем отец, но и он подвержен приступам. Думаю, брат с сестрой были близки, но, вероятно, не слишком близки, поскольку мы знаем, что Софи Мэйхью, скорее всего, распространяла о них сплетни. У нас есть бармен, который не выносит слова «нет», и учителя, похоже не знающие моральных границ, а также таинственный мужчина, разгуливавший без рубашки в ее спальне. А еще Кирсти, которая также может быть агрессивна, и человек, кого я хочу выследить. – И он рассказал ей о бездомном пьянице, околачивавшемся возле коттеджей.

– Почему мне кажется, будто мы ходим по кругу? – спросила она.

– Терпение, – посоветовал он. – Все рано или поздно раскроется, и мы увидим, как в действительности обстоят дела.

– Но есть ли у нас время? Элис исчезла уже довольно давно.

– Если я прав, – вздохнул он, – а я искренне надеюсь, что неправ, это, возможно, не имеет значения.

– Почему?

– Думаю, Элис уже мертва.

– В таком случае будем надеяться, что вы неправы, – ответила Бэт, немного подумав.

После завтрака они отправились в церковь недалеко от кафе, миновав ряд магазинчиков, которые могли рассказать собственную историю упадка Коллемби. Приблизительно каждый третий был закрыт навсегда, и только выцветшие буквы на старых табличках позволяли узнать, чем торговали магазины, когда город был более процветающим. Теперь на этой улице был только мини-маркет, где работала мать Элис Тил, два ларька фастфуда, продававших еду навынос, и маленькая сетевая пекарня.

– Прежде чем идти в кафе, я позвонил в штаб, – сообщил Блэк. – Там нас ждет целая партия новых сообщений.

– Что-то интересное есть?

– Не много, но, возможно, стоящее. Одна женщина рассказала о красной машине рядом со школой. Спортивная модель с тонированными окнами.

– Довольно много машин стояло вдоль дороги между школой и центром города, – удивилась Бэт. – Что такого особенного в этой?

– Она стояла поперек дороги, которая ведет к коттеджам, так что перегородила проезд. Женщина сказала, что все выглядело так, будто кто-то ждал в машине. Пожалуй, стоит проверить, поскольку вполне вероятно, что Элис увез тот, кто был недалеко от школы.

– Так, что никто не заметил?

– Всего секунда ушла на то, чтобы сесть в машину.

Они добрались до приходской церкви, двери которой были гостеприимно распахнуты. Висевшая у дверей деревянная треугольная табличка вроде тех, на которых в пабах пишут меню или программу вечера, приветствовала верующих фразой «Ты нашел Иисуса?».

– Только не говорите, что он тоже пропал, – пробормотал Блэк.

– Думаете, это может сработать? – нерешительно спросила Бэт, переступая через порог.

– Почему нет? Мы все равно не пойдем в школу до понедельника. Вот и посмотрим, что можно пока нарыть. Чем больше мы узнаем о семейке Тил, тем лучше.

– Мы спросим нынешнего викария, не переступил ли бывший викарий границ в отношении прихожанки? Я всегда считала, что у церковников при малейшем намеке на скандал принято по умолчанию немедленно его гасить. Так продолжалось сотни лет.

– И знаете почему? – спросил Блэк. – Потому что весь мир зависит от веры – в Бога, в Библию и особенно в тех, кто передает их послания. Если люди начнут терять веру, они поймут, что их церковь обречена.

Они уже собирались войти, когда из открытого окна церковного зала, примыкавшего к церкви, донесся взрыв хохота. Бэт представилась проходившей мимо женщине и спросила, где викарий.

– Если подождете здесь, я его приведу, – ответила та.

Из зала снова послышались смех и громкие женские голоса. Блэк направился туда, но на ходу обернулся и бросил Бэт:

– Поговорите с ним сами, ладно?

– Что? Почему? Что вы намерены делать?

– Намерен оставить вас с викарием, потому что это здорово напоминает партию в вист.

– Что?!

Но Блэк, ничего не объяснив, проскользнул в двери церковного зала как раз в тот момент, когда женщина, вернувшись, поманила Бэт за собой.



Как она и предсказывала, беседа с викарием оказалась крайне утомительной, поскольку тот обладал талантом любого политика произнести много слов, почти ничего не сказав. Под конец в распоряжении Бэт была только дата, когда нынешний викарий приступил к своим обязанностям, и наставление не принимать всерьез местные сплетни. Кроме крайне неохотного подтверждения тех обстоятельств, что прежнего викария звали Алекс Макгрегор и Эбигейл Тил действительно была прихожанкой церкви, Бэт не раздобыла никакой значимой информации. Раздосадованная девушка, сдавшись, оставила викария.

Она вышла из церкви и снова услышала громкие женские голоса, звучавшие так оживленно, что издали напоминали гусиный гогот. Бэт заглянула в то самое окно, на которое обратил внимание Блэк, и увидела с дюжину столиков, занятых старушками, которые собрались в зале, чтобы поиграть в карты. Они добродушно болтали, и среди них восседал Лукас Блэк. Он каким-то образом ухитрился внедриться в их круг и сейчас наклонился к одной из престарелых милашек, возможно советуя, с какой карты ходить. Какого черта он затеял?

В этот момент он поднял глаза, заметил Бэт и торжествующе оттопырил большой палец. Она понятия не имела, что за игру он ведет, но Блэк поднял ладонь, показывая, что ему нужно еще пять минут. Бэт кивнула, села в машину и стала ждать. Прошло еще полчаса, прежде чем он присоединился к ней.

– Простите, что задержал.

– Надеюсь услышать хорошие новости.

– Подозреваю, вы тут гадали, к чему я все это затеял?

Голос казался почти жизнерадостным, что было на него не похоже.

– Я гадала, почему вы тратите время, флиртуя с компанией пожилых дам.