– Владельца машины? Возможно. Но это будет нелегко, если не знаешь марку и модель, – подчеркнул Блэк.

– Я ничего не сочиняю, – поклялся Крис. – Машина там была.

– Значит, мы найдем его, – кивнула Бэт. – Может, он видел что-то. Может, видели Элис.

«И может, увез ее».

После того как они поймали парня Элис на лжи, казалось, самое время расспросить ее бывшего о его версии событий. Тони сказал, что сам ушел из шестого класса, и ни словом не упомянул об оскорбительной надписи с именем Элис на школьной стене. Парнишку к тому же было легко найти, поскольку он никогда не выходил из дома, да и ехать до него недалеко.

– Что вы думаете? – спросила Бэт о разговоре с Крисом.

– Мы пустим слух, что пытаемся найти красную, предположительно спортивную машину, которую видели припаркованной возле школьных строений. Подождем, пока кто-то не признает, что он и есть хозяин машины, или не назовет его имя. Но это дело долгое. Потому что вряд ли кто-то что-то видел. Мы так и не нашли Счастливого Гарри, который точно был в этом районе примерно в то время, когда Элис вышла из школы. Но поскольку он алкоголик, может и не вспомнить, что видел в тот вечер. Даже Крис его не заметил.

– Я хотела спросить, что вы думаете о Крисе, который отважился нам солгать?

– Он лгал офицеру полиции, что не есть хорошо, но Крис не первый, кто это делает, – ответил Блэк, – а Фергюсон может навести страху. Может, Крис сказал правду: он солгал, потому что запаниковал.

– А если он и на этот раз соврал?

– Если он и встретил Элис у школы, никто этого не видел, так что никто не может возразить Крису. По крайней мере, пока.

– А вдруг они все-таки виделись? Возможно, у них случилась ссора, – предположила Бэт, – и ситуация вышла из-под контроля.

– Он ревнивец. Мог на нее напасть.

– Верно.

– В этой теории есть только одна неувязка, именно та, на которую мы продолжаем натыкаться.

– Мы не нашли тела?

– Крис пришел сюда пешком, территорию вокруг школы обыскали. Мог ли он убить ее так, чтобы никто ничего не заметил? Как он мог избавиться от тела без машины? Вряд ли он выкопал могилу голыми руками.

– Да, не сходится, – согласилась Бэт.

– Я не говорю, что Крис абсолютно чист, но у нас недостаточно улик, чтобы сделать его главным подозреваемым.

– Если можно верить Нэшу, сейчас меня больше интересуют таинственные двадцать минут между уходом Элис из фотолаборатории и появлением на школьном дворе, – вздохнула Бэт. – Я хочу знать, куда она пошла, кого видела и что делала.

34

Тони наконец выполз из гаража. Он стоял на фронтальном газоне, разматывая шнур газонокосилки. В этот момент к дому подкатил Блэк и спросил, нельзя ли еще раз поговорить с ним. По другую сторону дороги шла женщина с ребенком в коляске, и Тони досадливо поморщился. Возможно, это была соседка и он не хотел, чтобы она видела, как он разговаривает с полицейским, поскольку было очевидно, кто к нему приехал, хоть и не в патрульной машине. Детектив ожидал, что Тони пригласит его в полумрак гаража, где не будет свидетелей. Но он бросил косилку на газоне и забрался на заднее сиденье машины.

– Если хотите поговорить, поезжайте, – буркнул он.

– Куда?

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, – тяжко вздохнул Тони.

– Заметано.

Блэк был рад исполнить желание подростка, если это позволит ему разоткровенничаться. Он выехал на дорогу и только тогда представил Бэт, добавив:

– Она тот хороший коп, о котором ты упоминал.

– Да пофиг, – буркнул Тони, подавшись вперед.

Блэк проигнорировал мрачный тон и постарался скорее увеличить расстояние между Тони и его улицей, прежде чем спросить о граффити. Но начал с другого:

– Мать донимала тебя, чтобы ты скосил газон?

– Какое отношение это имеет к чему бы то ни было? Оставьте мать в покое, – огрызнулся Тони, и Блэк решил: с него достаточно.

Скорость была не слишком большой, но Блэк так ударил по тормозам, что машина со скрежетом остановилась. Испуганную Бэт швырнуло вперед. Хорошо еще, что ремень был пристегнут. Тони повезло меньше. Его отбросило на спинку сиденья, недостаточно твердую, чтобы причинить увечье, но он болезненно вскрикнул. И был еще больше ошеломлен, когда Блэк на него накинулся:

– Сбавь тон, мальчик! У нас нет времени.

– О’кей, – заныл он. – И не стоит лезть в…

– Куда лезть?

Бэт поняла, почему Тони не смог закончить предложение. Детектив потерял терпение и делал все, чтобы показать это мальчишке. Тот мгновенно стал покорным и уступчивым:

– О чем вы хотите меня спросить?

Блэк смерил парня негодующим взглядом, но Бэт поспешила вмешаться. Отстегнула ремень и повернулась, чтобы свободно поговорить с Тони:

– Давай начнем с того, что ты испытываешь сейчас к Элис.

– Элис мне всегда будет небезразлична. Я любил ее.

– Но больше не любишь?

– Какой в этом смысл?

– Мы не всегда можем совладать со своими чувствами, даже если любимый человек ушел к другому.

– Я больше не вижу Элис. Нельзя любить кого-то, если не общаешься с ним. Раньше или позже, но любовь меркнет.

– Почему ты больше не общаешься с ней? Кто порвал отношения – она или ты?

Тони хотел ответить, но тут вмешался Блэк:

– Это из-за слов, которые ты написал баллончиком на школьной стене?

– Мать вашу! – раздраженно завопил подросток, но тут же сник. – Да, было такое. Но она перестала со мной разговаривать.

– Именно поэтому ты так сделал? – спросил Блэк. – Или потому, что она вернулась к прежнему парню, а ты не мог с этим смириться?

– Должно быть, это очень больно, – сказала Бэт, когда Тони не ответил. – Почему она порвала с тобой, Тони? Пошла на попятную, когда люди перестали с ней разговаривать? Тебе было все равно, так? Вас было двое – ты и Элис против всего мира, верно? Ты был готов на все ради нее. А когда она бросила тебя и вернулась к Крису, оказалось, что все было зря. Ее приняли обратно. Тебя – нет. Ты стал плохишом, который встрял между Элис и Крисом и воткнул лучшему другу нож в спину.

– Они уже не были моими друзьями, – отмахнулся Тони.

– Но ты считал их друзьями, – напомнил Блэк. – Пока не случилось все это. Ты остался один, брошенный девушкой, которая стоила тебе всего, поэтому пошел в школу с баллончиком краски и написал на стене про Элис.

– Ну, если вы так говорите…

Он казался слишком уставшим, чтобы отрицать или объясняться.

– Это ты так говорил, – возразила Бэт. – Сам признался директору.

– В тебе накопилось столько гнева и злости, что ты не мог не выразить свои потаенные чувства, – вторил Блэк. – Поэтому взял баллончик с краской и написал: «Элис Тил – шлюха».

– И что дальше?

– Скажи честно, неужели это лучшее, что ты мог придумать? Назвать любовь своей жизни шлюхой?

– Что вы хотите от меня услышать?

– Хочу, чтобы ты убедил меня, Тони.

– Убедил? В чем?

– В том, что ты не опасен, – пояснил Блэк. – Что ты не позволил гневу взять верх и невиновен в исчезновении Элис.

– Я бы никогда такого не сделал! – возмутился он, однако Блэк не собирался так легко снимать его с крючка.

– Но она шлюшка, Тони, ты сам так сказал, а что молодые люди хотят сделать со шлюшками, а? Расквитаться с ними? Наказать? Заставить заплатить за все, что они пережили? Это так? Почему в таком случае не сделать тебя главным подозреваемым?

– Потому что я сделал ту надпись вовсе не из-за этого.

– Тогда почему?

Тони просто пожал плечами.

– И зачем признался? – Судя по тону, Бэт была больше удивлена признанием, чем самим поступком. – Зачем выкладывать все директору, если доказательств не было? Ты мог солгать.

– Тем более что так хорошо умеешь это делать, – добавил Блэк.

– У меня были свои причины, – буркнул Тони и снова заткнулся.

– И думаю, что мне они известны, – заявила Бэт. – Ты написал это жалкое оскорбление на стене не потому, что хотел отомстить Элис. По-моему, ты знал, что директор заставит тебя уйти. Хотел, чтобы тебя вышибли. Верно, Тони?

Видя, что он не пытается возразить, она продолжала:

– Ты ненавидел каждую проведенную в школе минуту, с тех пор как Элис вернулась к Крису. Пришлось терпеть их объятия и поцелуи в столовой. Видеть, как они шепчутся, держатся за руки в коридоре. Кто после этого захотел бы оставаться в школе?

Только тогда его сопротивление вроде бы рухнуло.

– Ма сказала, чтобы я ходил в школу еще год и сдал дурацкие экзамены повышенного уровня, – с видимой неохотой признался он. – Когда директор спросил, не я ли раскрасил стену, я просто ответил: «Да, конечно, как скажете». Он позволил мне уйти. – Тони выглядел так, словно вот-вот расплачется, но храбро сдерживал эмоции. – Выхода не было. Либо это, либо кому-то врезать.

– Так ты сделал это, чтобы тебя вышибли? – уточнил Блэк. – Что-то я не догоняю.

– Да. Если бы я ушел сам, ма заставила бы меня вернуться.

– Боишься собственной матери? – спросил Блэк.

– Не боюсь, но она все пилит и пилит и вечно ничего не понимает.

– Почему «шлюха»? – продолжал Блэк. – Элис встречалась с кем-то еще?

Тони посмотрел на него как на идиота:

– Сами знаете.

– Я имею в виду с кем-то, кроме Криса.

– Нет, – покачал головой Тони. – Я не знаю. Откуда? Я больше ее не видел, разве что рядом со школой, да и то она не отходила от Криса. Я написал про нее на стене, чтобы меня вышибли, как сказала она. – Он кивнул в сторону Бэт.

– Подозрения с тебя не сняты. Ни в коем случае, – немного поразмыслив, решил Блэк. – А теперь проваливай.

Парнишка вылез из машины и направился к дому. После его ухода Блэк отъехал.

– Что это было? – спросил он. – Женская интуиция?

– Просто интуиция, – отрезала Бэт. – У него была единственная причина признаться директору. Он знал, что его вышибут, и хотел именно этого.

– Верно, – спокойно ответил Блэк. – Но когда в следующий раз вы решите, что знаете причину, по которой подозреваемый что-то сделал, сначала расскажите мне.

– Почему?

– Может, он сказал правду, может, нет, но теперь благодаря вам у него есть оправдание своему поступку. «Я написал про нее на стене, чтобы меня вышибли, как сказала она», – процитировал он.

Бэт стало нехорошо, потому что, нравилось ей это или нет, Блэк был прав. Она только что дала Тони предлог объяснить свое поведение, и он этим предлогом воспользовался.

– Простите, – пробормотала она. – Я только…

Бэт осеклась. Что она сделала? Подсказала удобный предлог подозреваемому, потому что сама не верила, будто он способен навредить бывшей девушке? Доказывала Блэку, как умна, или просто открыла рот и заговорила, не учитывая последствий? Возможно, все сразу. Бэт вдруг почувствовала себя идиоткой.

– Простите, – повторила она, но Блэк не ответил и молчал всю дорогу до мэрии.

35

В итоге, когда наконец появились новости, особого переполоха они не вызвали. Все началось с любителя пеших походов, одного из тех, кто предпочитает нехоженые тропы. Поэтому он выбрал осыпающуюся, давно заброшенную, выходившую на морское побережье тропу. Ему, похоже, было все равно, что он пробирался в нескольких дюймах от края обрыва высотой почти с Каллерноуз-Пойнт, место неподалеку от Крастера, мимо которого он прошел не так давно, во время очередного похода.

Утро выдалось солнечным, и Северное море было на редкость спокойным – может, поэтому он и заметил, как она бьется о скалы, мешанина мокрых лохмотьев, медленно колыхавшаяся взад-вперед в крохотной бухточке прямо под ним. Он мог легко пройти мимо, не смекнув, что это тело, лежавшее в воде вниз лицом. Но ее рука была вытянута – молочно-белая кисть плавала на поверхности.

Он ничего не сказал, потому что рядом никого не было. Просто встал на краю обрыва, пристально глядя вниз, чтобы убедиться, что ему это не привиделось. Что это не надувная кукла из секс-шопа или магазинный манекен, который ради шутки сбросили в море. В этом случае он будет выглядеть глупо в глазах властей, время которых зря потратил. Но кисть выглядела настоящей, как и волосы, которые, словно водоросли, колыхались вокруг ее головы на поверхности воды.

Это утопленница. Мужчина резко повернулся и побежал назад. За помощью.



Был сделан звонок. Второй. Отправили запросы, и наконец в море была послана надувная лодка с группой специального назначения. Тело извлекли и вытянули на борт, а потом забрали на осмотр. Через час Лукас Блэк поднял трубку и ответил на звонок. Он ожидал этого звонка, но все же…

Может, Бэт все поняла по выражению его лица и быстро закончила свой телефонный разговор. Блэк заметил, что она наблюдает за ним. Он задал все полагающиеся вопросы, записал время, местонахождение и состояние тела, справился о результатах вскрытия и под конец спросил, были ли какие-то сомнения при опознании жертвы, если учесть травму головы и тот факт, что труп нашли в море. Ему сообщили, что одежда соответствуют описанию, но решающим доводом стали украшения. Как бы ни были изуродованы лицо и тело, особенно когда человека жестоко изувечили и бросили в море, кольца, кулоны и серьги чаще всего остаются невредимыми. Местной полиции удалось свериться с присланным Блэком детальным описанием пропавшей семнадцатилетней девушки и подтвердить, что на трупе были золотая цепочка с крестиком, простенькие сережки-пуссеты и кольцо, очень похожее на то, что она носила.

Блэк не нуждался в официальной идентификации тела. Он был уверен, что это была Элис. Детектив поблагодарил звонившего, положил трубку и взглянул в мрачное лицо Бэт.

– Ее нашли.

– Я знала, что этим кончится, – беспомощно пролепетала Бэт, – но все же в глубине души надеялась.

– Думали, что она все-таки объявится? – вздохнул Блэк.

– Да. Знаю, это было глупо.

– Я тоже так думал, – признался он.

– Наверное, все мы надеялись на лучшее. Чувствую себя так, словно знала ее.

– И это тоже, – согласился Блэк. – Все дело в дневнике. Потому что мы видели сделанные ею записи.

– И в том, что она была так молода. Впереди у нее была вся жизнь, – расстроилась Бэт.

– От этого еще хуже. К тому же всех ответов у нас пока нет.

– Пока нет, – откликнулась Бэт, и в голосе ее прозвучала доселе незнакомая Блэку решимость.

Он, очевидно, испытывал то же самое.

– Хочу добраться до этого ублюдка, кем бы он ни был.

– Представить не могу, чтобы кто-то оказался так бессердечен, – покачала головой Бэт.

– Нужно поехать к родным.

Пусть это было последним местом на земле, где она хотела бы оказаться, делать было нечего.

– Я еду с вами. Бедный ее брат! Он будет вне себя от горя.

– Как и остальные, – обронил Блэк, хотя оба гадали, что будет ощущать Ронни Тил, узнав о гибели Элис.

Бэт всегда знала, что это самая тяжелая часть ее работы, но ничто не могло подготовить ее к тому моменту, когда Блэк сообщил Тилам известие о смерти Элис. Эбигейл Тил громко, отчаянно завыла, муж схватил ее за плечи и крепко стиснул, словно каким-то образом мог унять ее скорбь, и постоянно твердил:

– Нет-нет, это не может быть правдой. Это не она.

Дэниел Тил согнулся на стуле и закрыл лицо руками, словно не хотел, чтобы кто-то увидел его печаль. А может, таким образом он перечеркивал услышанное вместе с остальным миром, оплакивая сестру.

– Нет-нет-нет, – тупо повторял Ронни Тил, тряся головой, словно ничего не понимал. – Это неправда. Это не…

В этот момент Бэт неожиданно подумала, что он скажет: «Не то, чего я хотел», но вместо этого Ронни продолжал отрицать очевидное:

– Нет, вы ошиблись. С ней все в порядке. Я точно знаю.

Было ли это нежелание смириться с правдой или нечто более зловещее? Бэт так и подмывало спросить, что он имеет в виду, но сейчас было не время для допроса. Ронни Тил, казалось, в любую секунду был готов взорваться от ярости или раздражения, но сегодня это было, по крайней мере, оправданно.

Трудные вопросы будут заданы позже, а пока Бэт и Блэк оставили семью скорбеть.

Час, проведенный в доме Тилов, был самым длинным в жизни Бэт. Она вернулась к себе домой физически и морально истощенная, осушила бутылку вина меньше чем за пару часов и все-таки не смогла уснуть.



На следующий день стали приходить детективы и офицеры полиции, переведенные из других бригад. Теперь, когда нашли тело Элис Тил, дело официально перевели в категорию расследования убийств. Бэт насчитала двенадцать новых детективов и не отважилась подойти к Блэку, пока тот не закончил инструктировать их и давать задания. Их силы были подкреплены офицерами полиции, посланными в Коллемби, чтобы помочь с работой, требующей беготни, а это означало необходимость пройтись по всем подозреваемым и допросить их и остальных жителей города.

Детектив-инструктор Эверли руководил расследованием из штаб-квартиры, но на деле все обращались за указаниями к Блэку. Пусть он был всего лишь детективом-сержантом, но здесь считался старшим и являлся им с самого начала расследования, так что его слово считалось последним.

Подтверждение смерти девушки привело к потоку новых свидетельств, так что телефоны звонили беспрерывно. Все показания нужно было проанализировать и проверить. Бэт уже знала, что подавляющее большинство никуда не приведет, но обещает долгие дни активной, часто шумной работы, пока детективы не зайдут в очередной тупик, чтобы все начать сначала.

Получив результаты вскрытия, Блэк снова созвал людей.

– Удары тупым предметом по лицу и голове, – сообщил он собравшимся, – а также многочисленные переломы, чего можно было ожидать, если тело сбросили с обрыва в море. Там повсюду вдоль береговой линии острые камни, – пояснил детектив, – но умерла она не от ударов.

– А от чего? – не выдержала Бэт.

– Элис задушили. Патологоанатом не спешил четко высказывать свое мнение. Как, впрочем, все они, – добавил Блэк. – Но он считает, что, возможно, некоторые травмы лица, черепа и тела получены при жизни, а остальные – в результате ударов о камни. Нам повезло, потому что на телах не всегда заметны признаки удушения. Но этот парень оказался добросовестным и заметил характерные ссадины на коже шеи, а также петехии.

Прежде чем Бэт спросила, что это такое, он пояснил:

– Это точечные кровоизлияния на коже, и они до сих пор видны.

– Даже после того, как она пробыла в воде несколько дней? – удивился детектив Роджерс.

– Патологоанатом полагает, что ее, должно быть, бросили на камни, а оттуда она упала на выступ над морем, прежде чем пешеход заметил ее на мелководье уединенной бухточки, так что тело было в лучшем состоянии, чем если бы его сразу швырнули в море.

Блэку не было необходимости добавлять, что это свело к минимуму повреждения, причиненные морскими обитателями.

– Врач считает, что ее сначала сильно покалечили, но не до смерти. Перед тем как сбросить ее вниз, кто-то ее прикончил.

– Но зачем нужно было так жестоко бить ее по голове, а потом душить? – недоумевала Бэт. – Почему сразу не добить ее тем тупым предметом?

– Мы не знаем.

– Где именно нашли тело? – спросил кто-то из вновь назначенных детективов.

– В крошечном заливчике рядом с Каллерноуз-Пойнт, неподалеку от Крастера.

– Крастера? – удивилась Бэт.

– Вы знаете, где это?

– Я там бывала. И Элис тоже. Она ходила туда с клубом любителей пешеходных прогулок.

– Тем, что ведет Саймон Нэш? – спросил Блэк.

– Да, – ответила Бэт.

– Откуда вы знаете?

– Он сам сказал.

– Но зачем Нэшу упоминать об этом, если предположить, что именно он – тот, кто бросил ее тело с обрыва? Вы бы сразу подумали о нем.

– Возможно, кто-то решил подставить Нэша, сбросив тело Элис именно там.



Они работали допоздна, пока не стали валиться с ног, но все же не хотели сдаваться и ехать домой. И тут Блэк кое-что вспомнил.

– Сегодня открытие ресторана! – воскликнул он и взглянул на часы. – Мы опаздываем, но еще успеваем. Едете?

– Авы?

– Это мои друзья, поэтому да, но вы, наверное, хотели отдохнуть?

Бэт подумала о Джемме и ее искреннем приглашении, а также об опасениях, что никто не захочет посмотреть на воплощение ее мечты.

– Я тоже забыла, – призналась она, – как и вы, но с радостью поехала бы.

– Здорово! – обрадовался он. – Если честно, я чертовски хочу выпить.

Бэт поняла, что, хоть она и не жаждала проводить в обществе Блэка больше времени, чем необходимо для дела, ей чертовски хотелось того же самого.

36

Открытие ресторана прошло успешно. Явились почти все приглашенные. В вагонах не осталось мест, пиво и прочие напитки текли рекой, горячие блюда немедленно поедались голодными благодарными гостями. Они ужинали в вагонах или снаружи, потому что ночь была теплая и можно было полюбоваться видом нортумбрийского побережья. Были и представители местной прессы, снимавшие вечеринку. У большинства посетителей, включая Бэт и Лукаса, хватило соображения приехать на такси, чтобы весь вечер наслаждаться хорошим вином.

Бэт компенсировала опоздание, купив по пути цветы для Джеммы, а Блэк привез бутылку шампанского для счастливой пары, которая вложила столько труда в свой ресторан. Хозяева долго благодарили их, тепло обнимали и наградили званием почетных гостей. Бэт чувствовала, что они начинают искренне ей нравиться и заслуживают успеха, который обещает принести им ресторан.

К стыду Бэт, она не помнила, когда так веселилась. Последнее время она бывала исключительно на проводах уходивших на покой детективов. Она смешалась с другими гостями и пила больше обычного, чтобы одолеть застенчивость и снять напряжение предыдущих дней. Оказалось, это помогает, по крайней мере ненадолго, отвлечься от дела.

Наконец толпа стала редеть, и Бэт увидела, что наполняет бокал одновременно с Лукасом. Бэт все еще не знала, как относиться к нему или оценивать его действия, но он был здесь единственным, кого она знала, не считая соседей, и к тому же слишком устала, чтобы по-прежнему на него злиться. Возможно, обнаружение тела Элис Тил и совместное испытание, которое им пришлось пережить в доме Элис, сообщая новости ее семье, добавили их отношениям доверия, по крайней мере в ее глазах. Бэт с ясностью, рожденной алкоголем, рассудила, что Блэк поступил так, как поступил, по одному ему известной причине и она никогда не узнает всей правды и не станет расспрашивать, а потому будет спокойно относиться к его присутствию на вечеринке. Несмотря ни на что, она поняла, что он хороший детектив, трудолюбивый и усердный, и ему небезразлична судьба Элис Тил, а это доказывало, что ему все же не плевать на окружающих. Они пили вместе, избегали разговоров о деле, и боже, как же было хорошо забыть обо всем хоть ненадолго!

Вечеринка закончилась около полуночи, но Блэк попросил таксиста высадить их у бара, работавшего всю ночь. А поскольку Бэт на удивление хорошо проводила время, она была рада продлить ночь.

К этому моменту они были пьяны, или, по крайней мере, Бэт была пьяна, но поняла она это, только когда споткнулась, выходя из такси. Девушка искренне понадеялась, что Лукас тоже пьян, иначе утром она сгорит со стыда.

Блэк занял пару стульев у барной стойки. Они заказали еще выпивки и согласились, что ночь была прекрасной. Немного поговорили о ресторане и других незначительных вещах, прежде чем любопытство взяло верх. Должно быть, спиртное придало Бэт уверенности, иначе она никогда бы не спросила:

– Вы ведь знаете Коллемби? Вернее, знали раньше?

Она была уверена, что так и есть. Он знал план школы, историю старого паба, рассказывал о дорожке любовников на заброшенном вокзале, и даже бармен поздоровался с ним – почему бы не признать, что место ему знакомо?

Блэк неожиданно напрягся и выпрямился на стуле. О боже, сейчас он взбесится и начнет на нее кричать, в одно мгновение испортит их вечер и разрушит едва начавшиеся рабочие отношения.

– Ничего дурного, – только и обронил он.

Сначала Бэт показалось, что он не намерен ничего добавить, но Блэк немного обмяк и издал звук, напоминающий вздох.

– Дело в моей бывшей жене. Она родом из Коллемби, так что я знаю городок. Приезжал сюда много лет назад, когда мы оба были подростками и по Земле бродили динозавры.

– Почему же вы сразу не сказали?

Прежде чем ответить, он допил остатки пива и очень тихо произнес:

– Потому что это было очень давно и мне не хочется думать об этом.

Бэт не ожидала такого ответа. Неужели Лукас Блэк до сих пор переживает, вспоминая о прежних, более счастливых временах, которые больше не вернутся? Хотя не так уж это странно. Разве не каждый на его месте чувствовал бы то же самое?

– Довольно честно.

– А ваша история, Бэт, – какова она? – спросил Блэк, явно не желая давать ходу воспоминаниям.

– У меня ее нет, – пожала плечами девушка.

– У каждого есть история, – возразил он. – Одни драматичнее других. Признайтесь, у всех есть прошлое.

Бэт не ответила. Но Блэк не унимался:

– Итак, есть ли у вас бойфренд? Девушка? Партнер? Кто-то важный в вашей жизни?

– Никого, – покачала она головой и быстро добавила: – По крайней мере в настоящий момент.

Он больше ничего не сказал, но Бэт по какой-то необъяснимой причине добавила:

– Когда-то у меня был парень, мы жили вместе.

Обычно она не говорила о своем бывшем ни с кем, кроме самых старых и близких друзей, а если и говорила, еще ни разу это не приносило облегчения. Когда они из преданности подруге ругали ее партнера, она всегда его защищала. В разрыве была виновата она, по крайней мере отчасти, и друзья часто злились на нее за то, что он так легко слетел с крючка. Он был изменником, крысой, той самой, что покинула судно, но Бэт неизменно возвращалась к одной мысли: он ушел, потому что ему чего-то не хватило в ней. Но чего? Она была для него недостаточно хороша.

– Он свалил, – добавила Бэт, и неизвестно почему, но поделиться с Блэком было куда легче, чем она себе воображала.

Он ведь тоже рассказывал ей о своих проблемах, и в его молчании хотя бы не было осуждения.

– Он не просто ушел, – призналась она наконец, – а бросил меня ради моей лучшей подруги.

– Черт. Ужасно, – признал он.

– О да, – кивнула Бэт и хотела выдать ему привычную чушь о необходимости встряхнуться, отрешиться от прошлого и идти дальше, о времени, исцеляющем раны, и, может, даже добавить: «Я рада, что узнала обо всем довольно рано» – фразу, которую она повторяла не одной подруге, словно от этого боль утихала, потому что женаты они не были, хотя Бэт всегда мечтала, что когда-нибудь это произойдет.

Но вместо всего этого она только обронила:

– Так и есть. – И неожиданно для себя добавила: – Это было довольно давно, но пару недель назад я узнала, что она беременна и они решили пожениться.

Он уставился в пространство прямо перед собой и, казалось, скажет сейчас нечто пронзительное, но он поднял руку, чтобы привлечь внимание бармена, и, не спрашивая, чего хочет Бэт, заказал:

– Две пинты пива и две текилы.

– Можно подумать, это решит наши проблемы, – заметила Бэт с легкой насмешкой.

– Не решит, – согласился он, – зато они покажутся менее сложными.

– Я даже не помню, как нужно это пить, – честно призналась Бэт, когда бармен подал им заказ.

– Лизните руку, – сказал он. – Вот так. – И для наглядности показал ей, что делать.

Бэт последовала его примеру. Блэк посыпал влажное место солью.

– Слизните соль, опрокиньте бокал и пососите лимон. Раз, два, три! – скомандовал он.

Действовали они дружно. Бэт слизнула соль, поморщилась, проглотила текилу одним глотком, закашлялась, пососала лимон и снова поморщилась. Оба со стуком поставили бокалы на стойку.

– Боже, какая гадость! – заявила она, хотя на Блэка, похоже, спиртное не подействовало.

– Ваше здоровье! – ответил он и поднял стакан с пивом.

Они снова чокнулись, и Бэт с облегчением глотнула пива, чтобы смыть вкус текилы. Она так и не поняла, каким образом они опять вернулись к теме ее бывшего.

– Наверно, это напоминает историю Криса, Тони и Элис. И в роли Тони выступаю я. Боже, это я – тот, кто остался в грусти и отчаянии! – поняла Бэт.

– Ничего подобного, – отмахнулся Блэк.

Реплика прозвучала пренебрежительно. Бэт хотела возразить, но Блэк продолжал:

– Они всего лишь подростки. Вы жили вместе с этим парнем, считали, что это на века. А это куда хуже. – Он глотнул пива.

– Вы правы. Хуже, – согласилась она.

– Что же до вашей бывшей лучшей подруги… – Он на секунду задумался. – Какая стерва! Сейчас мало кто соблюдает правила, но это одно из главных: вторая половина друга неприкосновенна. Все так просто.

Непонятно почему, но Бэт было приятно слышать это от кого-то, кто не был прямым свидетелем случившегося разрыва. Почти все друзья Бэт приняли ее сторону, хотя она была уверена, что кто-то разрывался между ней и соперницей и по-прежнему общался с «сучкой», как они все называли ее бывшую лучшую подругу. Она не могла не ощущать, что большая часть их сочувственных замечаний вызвана жалостью к ней. Бэт часто гадала, что на самом деле думают о ней друзья. Знали ли, к чему все шло? Были ли уверены, что Джейми рано или поздно уйдет от нее? Думали ли, что он не ее уровня? Было что-то приятное в простой, незатейливой мужской точке зрения этого практически незнакомого человека.

– За вашу бывшую лучшую подругу! – провозгласил он и поднял стакан, но, увидев ее недоумение, добавил: – Чтоб у нее сиськи до колен обвисли!

Бэт рассмеялась и чокнулась о его стакан своим.

– За обвисшие сиськи, – согласилась она.

Бэт никогда бы не поверила, скажи ей кто-то, что единственным, кому удалось облегчить груз ее несчастий, будет Лукас. Конечно, многого это не меняло. Ей как было плохо, так и есть. И надежд на лучшее тоже нет. Но благодаря Лукасу ей легче все это вынести. Пусть ненадолго, но пока этого достаточно.

– Итак, поскольку разговор пошел на откровенность и я теперь знаю вашу историю, что вы хотите знать обо мне? – спросил он.

– О, ничего.

– Врете.

– То есть я, возможно, знаю все, что необходимо знать.

– Вот как? И что же вы знаете?

Почему она чувствует, что ступила на очень опасную почву, хотя Лукас вроде бы говорил несерьезно? Ей хотелось по возможности избежать той темы, но что-то подсказывало: в этом случае он наверняка предположит, что она сплетничала о нем за его спиной. Ничего не поделать, придется объясниться.

– Вы служили в армии? – осторожно начала она.

– Так и есть.

– Но, очевидно, ушли, чтобы работать в полиции.

– Я ушел, потому что моя половина больше не пожелала быть армейской женой. У меня был выбор: уйти или остаться в армии, но потерять семью.

– В таком случае я уверена, что ваш выбор был верным.

– Не совсем, – покачал головой Блэк. – В конце концов она все равно бросила меня.

– Мне очень жаль.

– Так получилось, и потом все это было очень давно.

– Скучаете?

– По жене или по армии? – уточнил он, но глаза его так лукаво блеснули, что она снова рассмеялась, хотя он поставил на одну доску жену и армию.

Господи, Лукас Блэк смешит ее! Возможно, он все-таки не совсем робот.

– Скучаю иногда, но последнее время все реже. Даже не знаю, где она сейчас.

Бэт попыталась представить себя на его месте и вдруг поняла, что когда-нибудь и она, став старше, расскажет похожую историю, только о Джейми. Они тоже больше не встречались. Да и где могли встретиться? Удивительно, как это бывает: можно дружить с кем-то много лет, но иногда, расставшись с человеком, который, казалось, создан, чтобы провести с ним целую жизнь, потом можно никогда не увидеть его и ничего о нем не знать.

– И мне недостает армии, – признался он. – Знаете, мне казалось, что я был хорошим служакой. Всегда знал, что делал.

– Вы действительно знаете, что и как делать, – кивнула она.

– Вы мне льстите.

– Вовсе нет. Конечно, поначалу мы немного конфликтовали и я считала вас жалким ублюдком…

Тут он улыбнулся.

– Но сейчас я понимаю, что вы далеко не такой.

– Спасибо.

– Вы нечто более чем просто жалкий ублюдок.

К удивлению Бэт, он рассмеялся, да так громко, что даже закашлялся. Неужели удивился, что молодая женщина-детектив может употребить такое словцо? Да вряд ли, ему просто нравился их шутливый диалог. Мужчины всегда объяснялись между собой на таком языке, особенно в армии. Возможно, Бэт только сейчас поняла, как следует говорить на беглом «Лукасе».

– Итак, что еще вы хотите знать? – спросил он, когда кашель унялся.

– Лукас, вам вовсе не обязательно рассказывать все о вашей жизни. Это не мое дело.

– Но я не возражаю. Честно, не возражаю! Джемма мне все объяснила.

– Что?

– Она сказала, что я должен лучше вас узнать. Что вы не сможете мне доверять, если мы не познакомимся как следует. Объяснила, что это чисто женские штучки.

– Это не женские штучки, – возмутилась Бэт.

Блэк смутился:

– А она клялась, что это именно так. Простите.

– Может, это ее мнение. Но не мое. Не хочу, чтобы вы думали обо мне как об обычной девушке.

– Я не это имел в виду.

– Знаю. И ценю ваши попытки, – смягчилась Бэт.

Он не виноват в том, что советы Джеммы шли вразрез с ее чувствами.

– Ладно, где вы живете? – спросила она.

Он снова смутился, словно она напрашивалась к нему на кофе. Бэт тоже покраснела.

– Я хотела сказать, у вас квартира или дом?

– А, ясно. Я оставил за собой дом, то есть выкупил ее долю, когда она… – Он взмахнул рукой – жест, который, по его мнению, символизировал улетавшую жену. – И, предупреждая следующий вопрос, отвечу, что живу один.

Бэт сочла за лучшее не углубляться в расспросы: