19. Пишущая машинка
Ее изобрел Кристофер Шоулз, в 1867 г. оформив патент. Через несколько лет в усовершенствованном виде она стала продаваться под маркой «Ремингтон № 1». Журналисты, редакторы, юристы, бизнесмены, писатели перестали писать от руки. Появились «машинистки». Первой книгой, написанной автором не от руки, но напечатанной, была «Приключения Тома Сойера» Марка Твена!
20. Джинсы
Глава 5
Во время золотой лихорадки в Калифорнии в 1853 году торговец Леви Стросс, продав весь товар с корабля, заказал портным сшить партию рабочих брюк из всех остатков парусины корабля. В 1873 году он получил патент на штаны из толстой хлопчатной ткани с четырьмя накладными карманами и маленьким «часовым», закрепленными по углам металлическими заклепками. Краситель индиго, дававший синий цвет, был избран как самый стойкий.
Мальчишкой я частенько играл с ребятами в первую высадку на Луне. Потом, когда пора романтики прошла, я начал обдумывать практические способы добраться до Луны. Но мне в голову никогда не приходило, что когда-то я попаду сюда, запертый в карцер, как мышь в коробку, откуда ей ничего не видно.
Единственным доказательством того, что я и вправду на Луне, был мой вес. Высокую силу тяжести можно имитировать где угодно при помощи центрифуг. Другое дело – низкая. В земных условиях можно добиться ослабления ее лишь на несколько секунд – во время затяжного прыжка с парашютом, или когда самолет ныряет в воздушной яме.
21. Спальный вагон
А если ослабление силы тяжести чувствуется постоянно, вывод один – вы не на Земле.
Первый спальный железнодорожный вагон с кроватями для пассажиров построил Джордж Пульман в начале 1860-х гг. С 1867 г. начался их серийный выпуск. Тогда же был построен первый
вагон-ресторан. С тех пор и в течение ста лет железнодорожные пассажирские поезда стали единственным средством передвижения по суше между удаленными пунктами.
На Луне я должен весить немногим более двадцати пяти фунтов. Примерно таким я себя и чувствовал – вполне способным пройти по газону, не примяв травы.
22. Консервы
Я пришел в такой восторг, что забыл и его, и трудное положение, в котором мы очутились; носился кубарем по всей каюте, наслаждаясь волшебством полета, отлетая от стенок и изрядно стукаясь при этом головой в потолок, а потом медленно, медленно, медленно опускаясь на пол. Крошка, присев на корточки, пожала плечами и улыбнулась краешком губ рассчитанно снисходительной улыбкой. «Старый Лунный волк» – со стажем, большим, чем у меня, на целых две недели.
В 1825 г. Эзра Даггетт и Томас Кенсетт (Нью-Йорк) запатентовали герметичную жестяную банку для долгосрочного хранения стерилизованных рыбных и позднее мясных и прочих продуктов.
23. Пулемет
У слабой силы тяжести есть свои отрицательные стороны. Между ногами и поверхностью нет никакой силы сцепления. Мышцам и рефлексам приходилось усваивать то, что я давно уже усвоил разумом: уменьшение веса отнюдь не связано с уменьшением массы и инерции. Чтобы изменить направление даже при ходьбе, надо всем телом наваливаться в нужную сторону, но и при этом, если нет силы сцепления (а где ее взять ногам в носках на гладком полу?), ноги вылетят из-под вас сами.
Хайрам Максим теоретически разработал свой первый в мире пулемет в 1873 году — и запатентовал ставший всемирно знаменитым «Максим» в 1883. Так появилось автоматическое огнестрельное оружие.
24. Противогаз
Падение при одной шестой силы тяжести боли не причинило, но Крошка хихикнула. Я сел и сказал:
Впервые запатентован Льюисом Хаслеттом в 1849 г. как «легочной протектор»: в маску со слоеным войлочным фильтром были вмонтированы два клапана для вдоха и выдоха. В 1912 Гаррет Морган изобрел современный противогаз первого образца: герметичная маска на лицо и эффективный фильтр на конце гибкого шланга.
– Смейся, смейся, гений. Что же тебе не посмеяться, в теннисных-то туфлях.
25. Светофор
Современный, трехцветный, электрический, автоматический — Уильям Поттс (Детройт) и Джон Харрис (Нью-Йорк), 1920.
– Извини, пожалуйста. Но ты так смешно висел и хватался за воздух – прямо как замедленная киносъемка.
26. Самолет
– Не сомневаюсь, что смешно.
17 декабря 1903 года в Китти-Хоук братья Уилбур и Орвилл Райт совершили по одному полету на самолете собственной конструкции «Флайер-1». Для этого они разработали и испытали в самодельной аэродинамической трубе систему управления самолетом во всех трех осях вращения и поставили на него бензиновый двигатель, передающий обороты на деревянный пропеллер — все собственной конструкции от начала до конца. Первый из многих ранее летательных аппаратов тяжелее воздуха, «Флайер» летал уверенно и устойчиво. Это стало днем рождения авиации.
– Я уже извинилась. Слушай, можешь надеть мои туфли.
27. Селекция растений
Взглянув на ее ноги, а потом на мои, я только усмехнулся.
В последней четверти XIX — начале ХХ века Лютер Бербанк, используя новые, разработанные им приемы выведения растений с заранее заданными свойствами, повышенной урожайностью, скороспелостью и устойчивостью к климатическим изменениям и болезням, работая с огромными объемами (сотнями тысяч и миллионами) экземпляров, вывел всего более 800 (восьмисот!) новых сортов растений, в том числе: более 200 сортов плодовых культур и ягод, около 40 сортов зерновых, кормовых и овощных культур, около 100 видов декоративных растений и цветов; несколько же сортов «картофеля Бербанка» составляют более 50 % производимой в США этой с/х культуры. Целенаправленное изменение биосферы человеком обрело огромную скорость.
– Вот спасибо!
– Ну, можешь задники отрезать, или еще что придумать. Меня это не смутит. Меня вообще ничто и никогда не смущает. Кстати, где твои туфли?
28. Конвейер
– Где-то в четверти миллиона миль отсюда, если, конечно, мы не сошли не на той остановке.
История конвейера насчитывает тысячелетия. Но лишь в 1908 г. Химл Годдард запатентовал роликовый конвейер, а в 1913 Генри Форд поставил такой конвейер на своем автомобильном заводе: голая рама автомобиля начинала медленное движение на конвейерной ленте вдоль длинной череды рабочих мест автосборщиков, и каждый, не сходя с места, производил свою операцию: устанавливал двигатель, кузов, дверцы, стекла, колеса, завинчивая каждый свою гайку и т. д. Такое разделение труда и единый (оптимальный) темп работы резко повысил производительность труда, снизил требования к квалификации каждого рабочего-сборщика, сделал автомобиль общедоступно дешевым и позволил поднять зарплату рабочим. Мировое техническое производство стало конвейерным.
– Вот как. Что ж, здесь они тебе вряд ли понадобятся.
29. Великий шаг человечества
— Роберт Пири — покорил Северный полюс — 1909 год.
– Угу. – Я пожевал губу. – Крошка, что делать-то будем?
— Чарльз Линдберг — перелетел в одиночку Атлантический Океан из Нью-Йорка в Париж — 1927.
— Чак Игер — впервые преодолел в управляемом самолете скорость звука — 1947.
— Капитан Джеймс Галлахер, командир экипажа бомбардировщика Б-50 «Счастливая Леди II», возглавил первый в мире кругосветный беспосадочный перелет в 1949 году.
– С кем?
— Лейтенант ВМС США Дон Уолш и ученый Жак Пикар достигли в батискафе глубочайшей точки Мирового Океана — дна Марианской впадины — 10 909 метров — в 1960 году.
– С ним.
— Нейл Армстронг — первый человек, ступивший на Луну в ходе экспедиции «Аполлон-11» в 1969 году.
– Ничего. Что мы можем-то?
30. Вертолет
– Так что будем делать?
В 1908–1912 гг. Игорь Сикорский спроектировал и построил 6 вертолетов. В январе 1942 г. двухместный вертолет R-4 фирмы «Sikorsky», созданный на базе его же вертолета VS-300 (1939 г.), стал первым серийно производимым вертолетом в мире.
– Спать.
31. Авианосцы
Первый взлет с палубы боевого корабля совершил Юджин Б. Эли в 1910 году; в 1911 он же совершил первую посадку на палубу крейсера «Пенсильвания».
– Что?
32. Атомная подводная лодка
Первая в мире атомная подводная лодка «Наутилус» была спущена на воду в 1954 г. Она имела автономный запас хода 25 000 миль в подводном положении без всплытий. Первый корабль, прошедший точку Северного полюса.
– Спать. Все равно мы сейчас абсолютно беспомощны. Наша основная задача сейчас – выжить, а главный закон выживания – никогда не беспокоиться о невозможном и сосредоточиться на достижении возможного. Я голодна, хочу пить, и очень-очень устала… Сон – единственное, что мне доступно. И если ты соизволишь замолчать, я усну.
33. Бомба
Атомная бомба
– Я вполне способен понять намек. Нечего рычать.
В проекте «Манхэттен» участвовало 130 000 человек, задачу решали десятки ведущих физиков мира: Роберт Оппенгеймер, Энрико Ферми, Лео Силард, Джон фон Нейман, Эдвард Теллер, Нильс Бор и многие другие. Первое в мире ядерное устройство (на основе плутония-239) было взорвано в Аламогордо 16 июля 1945 года. 6 августа впервые в истории урановая бомба была сброшена на Хиросиму.
Водородная бомба
– Извини. Но когда я устаю, я становлюсь ужасной грубиянкой, и папа всегда говорит, что я особенно невыносима перед завтраком.
11 ноября 1952 г. было взорвано первое в мире термоядерное устройство, созданное по схеме Станислава Улама и Эдварда Теллера. Мощность 10–12 мегатонн в тротиловом эквиваленте.
Нейтронная бомба
1977 год — первое испытание тактического ядерного боеприпаса с повышенным нейтронным излучением, которое обладает большой проникающей способностью и способно поражать живую силу противника сквозь защитные материалы. Изобретение Сэмюэла Коэна.
Она свернулась в клубочек и сунула свою затасканную тряпичную куклу под подбородок.
34. Компьютер
– Спок ночи, Кип.
В 1941 г. компания IBM при участии математика Говарда Эйксона была разработана и выпущена первая усовершенствованная электрическая счетная машина «Марк-1» по чертежам XIX века Чарльза Бэббиджа.
В 1942 г. Джон Атанасов изобрел первый реальный компьютер — полностью электронную вычислительную установку; она была способна решать линейные уравнения.
– Спокойной ночи, Крошка.
В 1946 Джон Мокли разработал мощный электронный компьютер ЭНИАК — первый полноценный компьютер.
35. Персональный компьютер
Тут мне пришла одна мысль, я открыл было рот, чтобы заговорить… и увидел, что она уже уснула. Дышала она ровно, лицо ее разгладилось, она больше не выглядела уверенной в себе, постоянно настороженной всезнайкой. По-детски оттопыренная губа делала ее похожей на неумытого херувимчика. По грязи на лице пролегали полоски – явные следы слез, хотя я ни разу не видел ее плачущей.
После тридцатилетних открытий и изобретений в области электроники и прикладной математики, сделанных многими учеными и изобретателями, в 1975 г. Билл Гейтс и Пол Аллен написали BASIC для компьютера «Altair 8800» и основали компанию «Майкрософт». В 1976 Стив Джобс и Стив Возняк основали компанию «Apple Computer».
Кип, сказал я себе, вечно ты влипаешь в истории. Это ведь куда сложнее, чем подобрать брошенного котенка.
Но я должен заботиться о ней… Или погибнуть, пытаясь это делать.
36. Мобильный телефон
В 1946 г. «Моторола» совместно с лабораторией «Белл Лабораториз» запустила первый коммерческий мобильный телефонный сервис — «Мобильная Телефонная Система» (MTS).
В 1973 г. глава отдела мобильной связи «Моторолы» Мартин Купер, гуляя по Манхэттену, совершил первый в мире звонок с портативного сотового телефона собственной конструкции — Motorola Dyna TAC.
Что ж, может, так оно и будет. Может, и погибну. Я и о себе самом-то толком никогда позаботиться не мог. Я зевнул. Потом зевнул еще раз. Похоже, что эта фитюлька сообразительней меня, в жизни я так не уставал, отродясь мне не было так голодно и плохо. Я решил было начать барабанить кулаками по дверной панели, чтобы заставить прийти сюда либо толстяка, либо тощего, но потом подумал, что разбужу Крошку и уж точно обозлю его.
37. Нобелевские премии
Из 881 лауреата Нобелевской премии, присуждаемой с 1901 года (по экономике — с 1969) — 383 американских ученых, или (на 2020 год):
Так что я растянулся на спине, как, бывало, на ковре у нас в гостиной, и обнаружил, что одна шестая силы тяжести – матрац куда лучший, чем любая пенорезина; даже капризуле-принцессе из сказки Андерсена не на что было бы пожаловаться.
— США принадлежат 43 % всех Нобелевских премий.
Из них:
Я мгновенно уснул.
по физике — 46 % (98 из 216 лауреатов);
по физиологии и медицине — 48 % (106 из 222 лауреатов);
по экономике — 72 % (62 из 86 лауреатов);
Снилось мне черт-те что – космическая опера
[6], и только. Драконы, Арктурианские принцессы, рыцари в сверкающей космической броне, и все по телевизору. Вот только диктор пришелся мне не по душе – с голосом Туза Квиггла и с лицом его. Он высунулся с экрана, червяки, вылезающие изо рта вместо языка, угрожающе шевелились:
по химии — 42 % (77 из 185 лауреатов);
по литературе — 10 % (12 из 121 лауреата).
(Премии Мира здесь не учитываются.)
– Победит ли Беовульф дракона? Вернется ли Тристан к Изольде? Найдет ли Крошка свою куклу? Включайте нашу программу завтра в это же время, а пока что просыпайтесь и бегите в ближайшую аптеку за жидкостью для чистки брони фирмы «скайвей» – лучшей жидкостью для самых лучших рыцарей без страха и упрека. Просыпайтесь! – Он высунул из экрана трясущуюся руку и схватил меня за плечо.
Глава 33. Памятник колонизатору
Я проснулся.
Ветер рвал флаги над площадью. Солнечные лучи слепили с расчерченных стеклянных стен торгового центра и муниципалитета. Парковая зелень темнела за краем собравшейся толпы.
– Проснись, Кип, проснись, пожалуйста, – трясла меня за плечо Крошка.
— Сегодня мы собрались здесь, — гремел и обрывался голос из колонок, — чтобы почтить память тех, кто сделал наш мир открытым! Кто отправлялся в неизведанные дали навстречу бесчисленным опасностям, чтобы открыть наш мир всем народам планеты. Кто жертвовал здоровьем и жизнью, чтобы донести все блага цивилизации до бедных отсталых племен, прозябавших в каменном веке.
– Отстань!
Могилы этих отважных людей, наших великих предков, остались на всех континентах. В раскаленных пустынях и непроходимых джунглях, в малярийных болотах и скалистых горах, в заснеженной тундре и бездонных океанах покоятся их кости. Их крошечные утлые корабли, движимые ветром, достигли самых глухих уголков земли. И с ними шла — цивилизация! С ними шел Закон. С ними шла наука, шли великие технические достижения, шло избавление от голода и болезней.
– Тебя мучают кошмары!
Путь их был тернист. Потомки оказались неблагодарны. Их жертвы и свершения были поставлены им в вину. Беспамятные наследники их бессмертных дел покрыли память предков позором.
– Принцесса угодила в заварушку. А теперь я не узнаю, как она оттуда выберется. Ты зачем меня разбудила? Сама ведь говорила, что надо спать.
Но мы знаем, что вихри Истории всегда разметают нанесенный мусор! Мы, существующие благодаря им, мы, в чьих жилах течет их кровь — мы помним их!!! Мы помним их имена, мы храним в памяти вечно их подвиги! И сегодня!!! Здесь и сейчас!!! Мы открываем памятник!!! Белому Колонизатору!!! Бессмертному образу!!! Энергии и силы, воли и храбрости, ума и упорства!!! Которые вознесли нашу цивилизацию на вершину мировой истории! И сделали доступной для всех!
– Ты уже несколько часов проспал, а сейчас, пожалуй, настало время…
Мэр на помосте замолк и взмахнул рукой. Толпа взревела. Разноцветные воздушные шарики взлетели в небо. Оркестр лязгнул медью и сотряс атмосферу: «God Bless America».
Посреди площади высился двадцатифутовый грушеобразный нарост, покрытый белым чехлом. Стоящий рядом конгрессмен от штата потянул шнурок. Чехол раскрылся на две половины и мягкими складками сполз вниз, обнажая монумент.
– Завтракать?
На обломке скалы, опираясь ногой о нос разбитой лодки, стоял мужчина в полувоенном френче и бриджах. Обут он был в ботинки с крагами, а голову покрывал сдвинутый на затылок тропический шлем. Левая рука сжимала ствол опущенного к ноге ружья, правой он приобнимал за плечи худенькую женщину с явно азиатскими чертами лица. Спереди же к ним прислонился африканский ребенок с курчавыми волосами. Что же касается деталей, то можно упомянуть ожерелье в руке у женщины и большой кусок хлеба у ребенка. Поза мужчины, вся его фигура и резкие черты лица выражали силу и непоколебимость героя, всецело преданного своей великой миссии. Из серого гранита исполнен был памятник и тщательно проработан в реалистической манере, которая так подобает духу романтизма.
Она пропустила шпильку мимо ушей.
Когда рукоплескания затихли, к микрофону поднялся Дракон местного отделения Ку-Клукс-Клана в церемониальном балахоне, сдвинув с лица капюшон.
— Воздавая должное великим проводникам прогресса, — сказал он, — мы не должны идеализировать их. Это были сложные, неоднозначные личности, и их энергия, их великая миссия нередко подвигала их на суровые, жестокие поступки. И их доблести и пороки были сплавлены воедино.
– …попытаться удрать.
Их вела жажда открытий и подвигов. Но еще — жажда богатства и почестей, власти и роскоши. За стеклянные бусы и железные топоры, за ром и виски они выменивали у доверчивых туземцев драгоценное дерево и пряности, слоновую кость и таинственные снадобья.
Славя память и деяния этих первопроходцев, этих проводников цивилизации, мы не должны, не имеем права не упомянуть и черные страницы нашей великой истории. Некоторые из них стали работорговцами и увозили несчастных аборигенов за океан — в кандалах, в тесных трюмах своих кораблей. Отважные и жадные конкистадоры, закованные в железные латы, на огромных конях, вооруженные ружьями и пушками, разрушали туземные империи и захватывали огромные земли — они искали и забирали все золото и серебро, драгоценные камни и меха. Они принесли с собой болезни белых людей, корь и оспу, от которых целиком вымирали местные народы.
Я резко сел, подпрыгнул, отлетел от пола, опустился обратно.
Время открытий и завоеваний — всегда жестокое время. И провозглашая славу бесстрашным сынам прогресса — Белым Колонизаторам — мы должны непрестанно возносить и молитвы — за души тех, кто пал жертвами прогресса, кто под палящим солнцем переносил муки на плантациях, но и за тех, кто обратил вольных детей природы в рабов и чьи грешные души несут сейчас покаяние Там, во владениях Отца Небесного…
– Это как?
Дракону также устроили овацию с выкриками и свистом, но в атмосфере повисло такое необъяснимое ощущение, что пафоса и высоких речей пока достаточно. Наелись. Хорошо бы сменить жанр. Облегчить тональность, так сказать.
Поэтому высокого черного парня с буквами BLM на майке, занявшего место у микрофона, встретили иронично-выжидательно: «Давай, сказани-ка!» — «А кто этого сюда позвал?!» — «Пару слов попроще!»
– Толком сама не знаю. Но, по-моему, они ушли. Если так, то лучшей возможности не представится.
Парень сдернул с головы красную бейсболку с надписью «MAGA» и закричал:
— Спасибо, братья! Спасибо всем вам и вот этим ребятам, — сделал жест в сторону памятника, — за то, что я здесь, и мой народ здесь!
– С чего ты взяла, что они ушли?
Что бы мы делали сейчас в Африке, если бы не белые? Не торговцы и колонизаторы? Жили бы в каменном веке, убивали друг друга копьями и стрелами, ели всякую дрянь, да и то редка досыта, не доживали бы до старости.
Да, нас заставляли работать на шахтах и фермах — но нас кормили! Нам построили больницы и школы, нас лечили и учили грамоте. Нам запрещали убивать друг друга. Из каменного века мы за каких-то двести-триста лет перешли в мир цивилизации — белой, европейской, развитой цивилизации. Вы потратили тысячи лет, чтобы построить ее, отвоевали на тысяче войн, пролили моря пота и крови, сделали величайшие научные открытия.
– Прислушайся как следует.
Мой народ заплатил очень малую цену за то, чтобы войти в вашу цивилизацию. Двести лет рабства на плантациях — ничто по сравнению с тысячами лет рабства белых у своих же белых в древности. Нас не распинали на крестах, не заставляли дробить камень в каменоломнях и грести огромными веслами на галерах. Вы были милостивее к нам, чем к своим братьям тысячи лет подряд.
Извините, что мои братья иногда ведут себя как безмозглые свиньи. Слишком коротко было время от джунглей до университетов. Это пройдет. Мы с этим разберемся.
Белый Колонизатор привез кандалы и виски вместе с медициной и грамотой, наукой и техникой, конституцией и правами человека. Мы все знаем, что перевесило на весах Истории! Негры и белые сегодня без разницы. Мы выпьем сегодня за Белого Колонизатора!
Я прислушался так тщательно, что услышал собственное сердцебиение, потом сердцебиение Крошки.
…Тут начался какой-то фестиваль речей. Подобных речей давно никто не слышал, так что ток-шоу нарисовалось увлекательное.
Латинос, приодевшийся ради торжественного случая в некий этнический наряд из узких брюк с лампасами и огромного сомбреро, время от времени тренькал на банджо, а в основном кричал как пьяный на празднике, думающий, что он поет:
Такой тишины мне не доводилось слышать ни в одной пещере.
— Да если бы не приплыли испанцы! Если бы торговцы не привезли негров! Если бы индейцам не дали дышать! То нас бы всех просто не было — ни хрена себе? У нас глобализация и мульти… мультулькуль-тур… мультикультур… ность! Начались пятьсот… четыреста… пятьсот лет назад! С приходом храбрецов Альмагро и Мендосы! Испанские губернаторы и школы, театр, наконец! Мы все женились друг на друге, у нас не было расистов, но наш язык — испанский… парламент? Одежда, закон, оружие, танцы — мы все один народ… А если б не они? не мы? белые? конкистадоры? Испанцы в Испании, негры в Африке, индейцы в Америке — а мы где? А мы кто? Нас нет?! Да здравствует наш создатель — Белый Колонизатор! Ура!
Латиноса унесли и водрузили на его место индуса-программиста. Индус сказал:
Достав складной нож, я зажал его в зубах и приложил лезвие к стене. Ничего. Потом к полу и к противоположной стене. Опять ничего. Никаких толчков, шума, вибраций.
— Да. Да. Колонизаторы нас грабили. Забирали ткани и пряности за бесценок, а ружья продавали задорого, и заставляли работать на чайных плантациях. Но они уничтожили секту душителей — их боялись все! Они запретили сжигать вдов на кострах мужей! Их английский язык объединил десятки разрозненных княжеств в единое могучее государство. Они создали нам современную армию, государственный аппарат, построили школы и больницы, проложили дороги и пустили поезда. И когда через триста пятьдесят лет они ушли — нам осталось огромное, организованное, готовое к развитию государство. Послушайте гражданина бывшей великой колонии: время открывать объятия колонизатору — и время давать ему пинка. Его зад давно перестал болеть от этого пинка, синяк сошел, и наша злость тоже прошла. Скажем же ему сегодня спасибо, поклонимся ему, вспомним все то хорошее, что мы от него получили — и благодаря чему мы здесь сегодня есть такие, какие есть!
– Ты права, Крошка. Но ведь мы заперты.
Индейского вождя в классическом уборе из орлиных перьев, с длинной трубкой в руках, приветствовали одобрительным свистом: наконец-то коренной американец!
Коренной американец затянулся дымом, звякнул ожерельем и сообщил:
– Я в этом не уверена.
— Честно говоря, мои бледнолицые братья, мы первыми начали вас резать, когда вы высадились.
Бледнолицые братья загоготали от края до края площади.
Я ткнул стену ножом. Пластик, не пластик, металл, не металл. Но ножу этот материал не поддавался никак. Может, граф Монте-Кристо и провертел бы дырку, но у него времени было больше.
— Но вас было так мало, и вы были так непохожи на воинов, и у вас было столько хороших вещей, что невозможно было удержаться. Мы получили ваши ружья, объездили ваших коней и били вас долго. Но вас делалось все больше, и вы умели воевать. Вы оказались так же жестоки, как мы. Но вы были умнее, и умели устроить битву так, чтобы преимущество было на вашей стороне.
И вот у нас есть наши резервации. Кроме того, у нас есть все права американских граждан. Но еще есть права, которых нет у вас. Все-таки вы признали, что эта земля была нашей. Мы пролили много крови и слез. Но они были пролиты не зря.
Мы не платим налогов. Мы получаем доход от игорных домов на нашей территории. Мы сохраняем свою культуру. И еще такая важная вещь: нас стало больше, чем было, когда вы высадились четыреста лет назад на наших берегах.
– Так как же?..
За дома и дороги, за сытую жизнь и лекарства, за отсутствие войн между племенами, за возможность стать кем угодно в современном большом мире… Не знаю, стоит ли вас благодарить… Но воздать должное Белому Колонизатору, его мужеству и стойкости, его храбрости и непреклонности, его энергии и уму — мы должны. И еще — его уму и неутолимой жажде создавать и строить все новое и новое, все больше и больше. Поэтому он победил. Поэтому — вот его памятник.
Потом полетел блиц — процедуру скомкали, всем пора было возвращаться к своим делам.
Еврей извинился за марксизм, неомарксизм и все левое движение, в недрах которого изобрели системное рабство. И сказал, что прогресс суров, и конечно колонизаторы были правы. И Голливуд, созданный, кстати, евреями, в свои золотые времена вполне продвигал колонизаторскую идеологию и правильно делал.
– Каждый раз, когда они раздвигали и задвигали входную панель, я слышала щелчок. Поэтому, когда увели тебя, я прилепила кусок жвачки к косячку, в который панель упирается в закрытом положении. Прилепила высоко, чтобы они не заметили.
Умиливший всех бойскаут поклялся в верности делу пионеров, первопроходцев, носителей прогресса и защитников слабых и угнетенных. Будем учиться силе и благородству у лучших представителей Белой Расы, принадлежностью к которой мы гордимся! Поведем вперед все народы мира!
– У тебя есть жвачка?
Однорукий старик в камуфляже, ветеран Вьетнама, пел и плакал, глядя на статую, о том, что именно вот таких ребят предали во Вьетнаме, именно такие навек остались в джунглях, закрыв собою товарищей и спасая мирных жителей от зверей Вьетконга.
– Есть. Помогает, когда жажда совсем замучает. Так я…
— Мы гибли за океаном, в болотах и джунглях, за то, чтобы этот памятник когда-нибудь появился. Я счастлив, что дожил до этого дня!
…Через неделю прислали отряд федеральных агентов, но наша Национальная Гвардия не пустила их на площадь. Потом Вашингтон отправил армию, но нам помогли Вайоминг и Северная Дакота, там сняли с консервации оружейные парки, и у федералов ничего не вышло. Ну, а потом произошли столкновения на границе, и началась Катастрофа.
– Еще кусочек есть? – спросил я жадно. В жизни так пить не хотел.
Когда я в последний раз переписывался по твиттеру с сестрой, памятник еще стоял.
Крошка расстроилась.
– Ой, Кип, бедняжка! Больше ничего нет. А этот изжеванный комочек я носила на внутренней стороне поясной пряжки и сосала, когда становилось совсем невмоготу. Могу предложить его.
Глава 34. Лобовая атака
– Гм, Крошка, спасибо, конечно, но, пожалуй, не стоит.
Ты, брат, не представляешь, сколько зла накопилось в народе! Сколько же лет, да что лет — сколько десятилетий они над нами издевались! Это мы же их кормили, поили, обували-одевали, дома им строили, дороги, чтоб они ездили — и с нас же они драли налоги на бездельников и паразитов всех цветов радуги, с нас три шкуры драли, ты понял, на содержание швали со всех концов света. И нас же, суки бесполезные, еще презирали. Что думаем не как они. Ты негру слово против сказать не смей, гомосеку слова сказать не смей, против их социалистического равенства слова сказать не смей! Молчи и паши, значит. А сдохнешь — так это твоя проблема.
Вид у нее был оскорбленный.
Но вот тут они просчитались. Верх всегда останется за тем, у кого дух крепче. А у нас все крепче, ты понял? И дух, и хуй, и кулак. И характер соответственно. Насадим на кол — не жалуйся.
– Смею заверить вас, мистер Рассел, что я не страдаю инфекционными заболеваниями. Я всего лишь пыталась…
Ты извини, брат, что я тебя этим достаю. Может, и правду на этом крыша немного съехала. Так это не у меня одного…
– Ну да, ну да, – сказал я поспешно. – Я понимаю. Просто…
А-а-а, сколько мы об этом мечтали! И наконец мы это сделали. Главное в жизни что? Главное — воплотить свои мечты в жизнь. Плотью сделать свою мечту и вогнать ее в плоть жизни. Ну уж мы вогнали! Встречная скорость миль под двести. В лепешку! Никаким автогеном не разрежешь, ножичком от мятой жести не отскребешь.
– В столь чрезвычайных обстоятельствах можно считать, что это было бы не более антигигиенично, чем целоваться с девушкой, хотя вам вряд ли когда-нибудь доводилось целоваться.
Давно мы знали, что дело там нечисто. Ох нечисто. Не то слово, пацаны! Эти орлы наработали себе не на электрический стул — на целый дворец они наработали, меблированный электрическими стульями! А выражаясь гнусным языком политкорректности и гуманизма — по сотне пожизненных на брата, без всякого права на досрочное. Но гуманизм, ребята, остался там, за дальним поворотом, скрылся в ночи, где отгорели пожары, отзвенели крики, отгремели выстрелы — а мы с вами обнаружили себя утром здесь, в беспощадном свете не солнца и не правды, а Страшного Суда. Настало воздаяние каждому за грехи его.
– Не в последнее время, – уклончиво ответил я. – Просто, чего я действительно хочу, так это глоток чистой холодной воды. Или мутной теплой воды. Любой воды. К тому же ты все равно уже прилепила жвачку к двери. На что ты рассчитываешь?
Избрал Господь нас орудием своим для воздаяния гадам, которые высились над равниной гадов помельче, и уж мы им воздали. Мы услышали священный зов в душах своих и узрели свет Ада в сердце своем. Пастор в то воскресенье верно сказал, мы все это чувствовали. Но воздали не то что даже справедливо — милостиво воздали, красиво даже, по-американски, в общем.
– Так вот, щелчок. Папочка всегда говорит, что когда перед человеком встает дилемма, следует изменить один из поддающихся изменениям факторов, и вновь рассмотреть проблему. Я попыталась внести изменение в картину своей жвачкой.
Мы за этими двумя парочками долго следили, самыми ехиднами ядовитыми. У нас отдел электронной разведки хороший был. Там были ребята из Сан-Хосе, и двое еще из Пало-Альто, они от погромов сбежали, в Стэнфорде там вообще студенты стали всех белых убивать, кто в Черную Партию не записался. Так что они настрой имели правильный, пока не выследили всех — не успокоились. И защиты вскрыли, и в навигацию вошли, все как полагается.
– То есть?
Клинтоны чаще всего сидели в своем доме под Вашингтоном. Шикарный северный пригород, парки, на Уайтхэвен-стрит там вообще рядом с ними британское посольство. Как же без британского посольства. Ведь бывший президент ебет там бывшего госсекретаря. Хотя завидовать тут нечему. Зато дом — в сплошном саду.
– Когда они зашвырнули тебя обратно и закрыли дверь, щелчка не было.
Мы туда отправили группу «Орегонских бобров». На обычном минивэне, в комбинезонах ремонтников. Один врубил отбойный молоток и стал вскрывать асфальт у края тротуара, а другие под этот грохот пристрелили охранника у входа, сняли трех других на территории и отключили камеры. Передатчик в фургоне заглушил сотовую связь, и несколько минут можно было работать спокойно.
– Что?! Так ты еще несколько часов назад знала, что дверь не заперта, и молчала?
Этих минут понадобилось не больше трех. Старую сучку взяли у бассейна. Она подняла голову из шезлонга, ей сказали, что лопнула водная магистраль и сейчас будет заливать, заткнули рот, замотали скотчем, как сосиску, сунули в синий ящик с надписью «Ремонтное Управление DC4 отдел» и отнесли в фургон. Думали, Билл в спальне дает минет студенточке, но он был в кабинете и надиктовывал мемуары на компьютер, клянусь — все врал, сука, и при этом лицо у него было такое важное, словно он расписывал Иисусу сценарий Второго Пришествия. Он увидел пистолет и как лапочка дал себя спеленать и погрузить.
– Вот именно.
А вторая группа «бобров» на двух «Хаммерах» заехала с ночи мимо дорог и на заброшенном участке ждала на связи. Когда фургон с грузом вышел на маршрут, они перехватили его в заранее арендованном гараже (еще несколько помещений мы приготовили для подстраховки на других направлениях, если придется удирать от погони в какую придется сторону). Груз перекинули в «Хаммер» с эмблемами и флажками Центрального Национального Союза Штатов — и дунули.
– Отшлепать тебя надо!
Нормально ушли. Никто не проверял и ничего не спрашивал. Кругом бардак, над крышей «Хаммера» пулеметчик за пулеметом торчит — да ну их на хрен, этих военных, едут — значит надо.
– Не советовала бы, – ответила она ледяным голосом. – Я кусаюсь.
А Обама окопался на острове Мартас-Винъярд. Это в бывшем Массачусетсе, у побережья. У него там поместье акров тридцать, пляж, все дела, что ты. Помесь крепости с курортом.
Я ей поверил сразу. И царапается, небось. И бог знает, что еще. Я сменил тему.
Когда стемнело, «Пенсильванские доги» подъехали к узкому заливчику под Фолмутом, надули резинку и тихим ходом на моторе пошли к острову. Его обойти с другой стороны, к Эдгартаунскому пруду, это миль двадцать будет. В темноте пятерка захвата дошла до места, миновала сигнализацию, и когда стало светать — все и провернули.
Там двое охранников были, из Антифа, так потом, когда уходили, их повесили на баскетбольных кольцах у бассейна. Очень уж «доги» Антифа не любят. Командира потом за этот Голливуд понизили на два месяца. Хороший такой парнишка, кстати, Кларенс Суини. У него когда-то погромщики дом сожгли и сестренку убили.
– Но почему же ты мне ничего не сказала?
Прислугу, конечно, пришлось нейтрализовать. Повар, садовник, две горничных. Что делать. А дети наверху даже не проснулись. Чистая работа.
А этих взяли в спальне, рассвет — самый сон, оглушили прямо в койке и упаковали.
– Боялась, что ты попробуешь выбраться отсюда.
Волочь их до берега и везти потом в резинке — это стремно. Мы заранее арендовали 407-й Белл, самый подходящий вертолет, расписали красными крестами под санитарный; заранее позаботились о заправке. Сел он на рассвете посреди луга перед домом, погрузили голубчиков, запрыгнули сами — и привет от звездного знамени! Обычное дело, с озабоченным стрекотом повезли какого-то инфарктника.
– Само собой попытался бы!
В старые времена поставили бы на уши всю страну и проверили каждую травинку, но старых времен давно нет, и наши милые супружеские пары приложили немало усилий, чтоб те благословенные старые времена кончились. Ну что ж… Создали новый мир? Теперь хлебайте в нем свой новый бесплатный суп.
Мы их специально подержали сутки в сарайчике. Помариновать. Как мясо для барбекю, чтоб мягче было. Утром и вечером — кусок хлеба и кружка воды. Туалет дважды в день — под кустом рядом. Пусть терпят и ссутся.
– Вот то-то и оно-то. Но я ни в коем случае не хотела даже пытаться открыть дверь, пока… пока не уйдет он.
На второе утро стали выводить по одному на допрос. Интересно же посмотреть, как они себя вести будут. Палатка, стол, стул, напротив мы трое сидим, с краю секретарша на компьютере протокол печатает.
Пожалуй, она и впрямь гений. Во всяком случае, по сравнению со мной уж точно.
Сначала Билла привели, сел он, седенький уже, худенький, а все равно рыхленький какой-то. Гнилуха. Блять, кто нами правил!
— Ну что, — говорим, — это тебе не минет практиканткам давать? Не христиан бомбить в этой… в Европе, короче? Или, может, нас тоже найдут утром с пулями в затылке, а скажут — ограбление? Это ты, сука, начал страну разворовывать, саксофонист ебанный.
– Вас понял. Ну ладно, давай поглядим, как нам удастся ее открыть.
Сколько тебе платил Марк Рич, как ты показывал хуй Поле Джонс — нас не ебет. А главное — сколько трупов по твоей вине?
Я внимательно осмотрел панель. Комочек жвачки, который Крошка прикрепила насколько могла высоко, помешал панели полностью войти в паз, но панель все равно плотно прилегала к стене, даже щели не было видно.
И тут Бенни Фрей откидывает кленку с травы под окошком палатки, и наш Билли-Саксофон видит инструменты: клещи там, ножовку, садовые ножницы и раскрытую опасную бритву. А рожа у Фрея, надо сказать, самая зверская. Щетина сизая, половины зубов нет, под распахнутой рубахой синий череп наколот. Как все ребята с такой внешность, нрава он самого мирного. Но пока молчит — страху наведет на шайку пиратов.
Я упер в панель острие большого лезвия и навалился. Она, казалось, сдвинулась на одну восьмую дюйма, и – лезвие сломалось. Я закрыл обломок лезвия и убрал нож.
Фрей гнусно ухмыляется, показывая желтые осколки во рту, щелкает у ширинки садовым секатором и делает шаг к Биллу. Президент падает со стула в обморок.
– Есть предложения?
— Бенни, — говорю я, — осторожней, дружище, у него сердце больное. А он нам еще нужен.
– Может, попробуем прижаться к панели ладонями и отвести ее в сторону?
Спрыснули водой, связали снова, отнесли в тень под куст, Говард напротив сел, помповик на коленях.
– Годится. – Я вытер пот с ладоней о рубашку.
Барак, надо сказать, О’Бама наш в ситуации, которая явно хорошим не пахнет, резко утерял свою обычную развязную наглость. Неким образом лицо его приобрело угодливое выражение, и даже поза, как он сидел на складном стульчике, выглядела угодливо.
— К тебе, парень, особые претензии — посочувствовал я — Это ты раздул ненависть черных к белым. Ты провоцировал черных измываться над белыми. Ты поощрял погромы и отстрелы белых полицейских. Это ты растлял школьниц, вводя общие раздевалки и душевые, и даже туалеты для девочек и «трансгендеров» — чтоб мальчики могли объявить, что вдруг почувствовали себя девочками и переться глазеть на них. Ты говорил публично, что США — мусульманская страна. Ты запретил выражение «Исламский терроризм». Ты ненавидел евреев и Израиль. Ну, что скажешь в свое оправдание, мусульманская рожа, враг народа?..
– Ну, давай.
— Вы расисты, — сказал он, а у самого лицо делается пепельное. — Вы ненавидите меня, потому что я черный. Грязные подлые расисты.
Панель отъехала вправо примерно на дюйм – и замерла.
А Бенни говорит:
Но от потолка до пола теперь шла щель толщиной с волос.
— Нет. Потому что ты говно. А цвет говна значения не имеет. Ты мечтал развалить Америку. Ну вот — она развалилась. Доволен? Руку арабскому королю не хочешь напоследок еще раз поцеловать? Или жопу?
На этот раз я доломал обломок большого лезвия. Щель не расширилась ни на йоту.
А Кайл закуривает очередную «Лаки Страйк», где он их достает одному Богу ведомо, он всегда курил, борьба с курильщиками его просто бесила, вот Кайл выдул струйку дыма в зеленый тент над головой и говорит:
– Ох, – вздохнула Крошка.
— Ты думал — Америка развалится, и тебе будет хорошо? Нет, парень. Ей плохо, а тебе сейчас будет еще хуже. По справедливости тебе же причитается твоя доля с общественного дохода, с развала? Вот сейчас и огребешь.
– Еще не конец, – я отошел назад и побежал к двери.
Уложили мы его под куст к Биллу. Валетом специально положили: пусть друг на друга любуются. Могут наговориться всласть, если захотят. Но они все молчали. Забавный такой дуэт в тени на травке: Клинтон в шортах и майке, как мы его взяли, ляжки розовые, жирные какие-то и безволосые, и рожа морщинистая — и Обама в серебристой спальной пижаме с монограммами, пучок длинных костей в коричневой коже и сушеная головка сверху.
Задницу его супруги уместить на стульчике было труднее.
Вернее, в направлении двери, потому что ноги у меня вылетели вперед кузнечиком. На этот раз Крошка не смеялась.
— Ну что ж ты, Мишель — укоризненно протянул Кайл. — Потомок рабов, а такая страсть к собственным рабам. В смысле слугам. Слыхала: нет худшего господина, чем вчерашний раб?
Я встал, отошел к задней стене, уперся в нее ногой и попробовал изобразить стартовый толчок.
Кайл когда-то учился в Колумбийском университете, и его исключили за то, что он избил нескольких уродов, когда свалили статую Колумба на Коламбус-Серкл. Дед Кайла был испанец и воспитал детей в духе, что именно испанцам принадлежит заслуга в том, что США вообще появились. А Кайл внешне худощавый, но удивительно жилистый и хлесткий в драке мужичок.
— На что тебе столько слуг? — продолжает Кайл. — И с чего это потомок рабов решила похлопать по спинке королеву Великобритании? Чтоб доказать свое превосходство? И, значит, ты гордилась Америкой только те восемь лет, что твой муж был президентом? А если Первая леди не ты, то ты Америку ненавидишь, мм?
Упал я перед самой дверью, так что особенно сильно ее не задел. Однако почувствовал, как она пружинит. Она немного прогнулась, потом выгнулась обратно.
— Я очень люблю Америку! — с чувством говорит Мишель, а зубы у нее — или свои, но в таком возрасте вряд ли, или стоят как яхта. Заглядение.
— Убежденности в голосе не чувствую, — печально говорит Кайл.
– Погоди-ка, Кип, – сказала Крошка. – Сними лучше носки. А я стану позади тебя и буду толкать. В теннисных туфлях я не упаду.
— Пусть скажет, какого хера ей в жизни не хватало, — говорит Бенни Фрей.
— Попробуй ответить — говорит Кайл.
Она была права. На Луне, если у вас нет туфель на резине, лучше ходить без носков. Мы отошли к задней стене. Крошка стала позади меня, упершись руками мне в бедра.
— Вы никогда не были черными.
— Такими, как вы? Где уж нам. Всюду без очереди, в университет пожалуйста, на работу пожалуйста, на выборную должность пожалуйста.
– Раз… два… три… Пошел!
— Вам не понять.