Хозяйка повернулась всем корпусом налево. При этом ноги ее остались в прежнем положении, а левая рука опустилась на циновку.

– Обратите внимание, – пропела Ворошилова, – левая верхняя конечность отстоит от тела, не сгибаясь в локте, ладонь прижата к полу, между кончиком носа и ногтем указательного пальца мысленно проводим прямую линию и фиксируемся в этом положении. Правая рука находится за спиной, ладонь прижата к полу. Мысленно натягиваем веревку от середины затылка до конца мизинца. Канат ментально соединяем с линией правой руки. И читаем: Абрдфгистпрб! Абрдфгистпрб! Абрдфгистпрб!

Я попыталась выполнить указание и через пару секунд поняла, что эти требования невыполнимы. А Ульяна продолжала:

– Колени стараемся поставить на пол. Не слышу вашей декламации.

– Абвгджзк, – прокряхтела я и рухнула на спину.

Руки мои вывернулись самым странным образом, затылок стукнулся о пол, как чугунная гиря, упавшая на землю с пятнадцатого этажа. У меня потемнело в глазах, но я сообразила: ноги, которые никак не хотели мне повиноваться, наконец-то заняли прямое положение. И падение завершилось удачно, ни одна часть моего тела не задела ни чашки, ни всего остального, что находилось на столиках.

– О-о-о, – неожиданно зааплодировала Ульяна, – да вы гуру! Прекрасно выполнили выход из состояния сгнившего лотоса и сразу приняли позу голодной лягушки. Почему не сказали мне, что занимаетесь гимнастикой Винсента Ко-Мофлуно?

Я повернулась набок, с трудом села и соврала:

– Да как-то к слову не пришлось.

Мне не хотелось говорить правду: «Просто я свалилась, как мешок с картошкой из кузова грузовика».

– Ждем, пока специи отдадут свои ароматы, – улыбнулась Ульяна, – а я продолжу про Всеволода. Катя и Марфа общались, знали, что они дальние родственницы. Правду им, конечно, никто не открыл. Все шло хорошо до пятнадцатилетия Кати, когда ее мать внезапно умерла. Екатерины в тот момент не было дома. Представляете состояние девушки, когда она обнаружила тело матери? Оказалось, что у Москалевой оторвался тромб. Елена не любила ходить по врачам, не проверяла вены на ногах. А ведь беды можно было избежать, если пить лекарства. Результат беспечности: Лена, которой было далеко до старости, очутилась в могиле. Несовершеннолетняя дочь стала сиротой. Надо похвалить и Всеволода и Веронику, они оба старались сделать все для того, чтобы Катя не чувствовала себя брошенной и одинокой. Ракитины предложили девушке жить у них, та не отказалась, но, как только ей стукнуло восемнадцать, заявила, что хочет учиться в США. Отец не стал спорить с внебрачной дочерью, он отправил ее в Америку, купил ей там квартиру и содержал студентку. Последнее, что я знаю о Кате: она вышла замуж за однокурсника, живет и работает в городе Нэшвилл, в Россию не приезжала, Ракитиных забыла. Но не о ней речь. Из-за внезапной смерти Лены и хлопот о Кате про Марфу на некоторое время забыли. Хотя слово «забыли» не совсем уместно. Марфа имела все: одежду, которая ей нравилась, вкусную еду, деньги на свои прихоти, жила в прекрасных условиях. Но мать и отец временно перестали суетиться вокруг дочери. А ей не понравилось, что не она на первом месте у родителей. Девица стала прогуливать школу, хамить учителям, родным. И пьяной она приползала, и школу бросила, и курить начала, и матом изъяснялась. Но ее ни Вероника, ни Всеволод не ругали, просили: «Деточка, возьмись за ум». Она отвечала: «Хочу жить так, как хочу. Я давно взрослая, не лезьте ко мне!»

Ульяна усмехнулась.

– Давно взрослая Марфа ничего не делала. Давно взрослую Марфу содержал Всеволод. В шестнадцать лет она потребовала себе квартиру и в грубой форме велела не приходить к ней домой, не лезть с советами. Отношения девочки и отца строились теперь по принципу: дай денег побольше и молча вали вон! Мнением матери она не интересовалась.

Ульяна поморщилась.

– Когда мы дома, по-семейному, обсуждали, как ведут себя Ракитины, то все сходились во мнении, что Марфа обнаглела. Всеволоду нужно выделять неблагодарной девчонке жестко фиксированную сумму. И поставить ей условие: материальная помощь выдается только при нормальном отношении к родителям. А у них как все шло? Отец вручал дочурке конверт с недельным содержанием, та через два дня опять требовала бабок, да не маленькую сумму. Понимаю, для Ракитиных это не расход, но речь-то шла о подростке. И чем все завершилось? Маленькая дрянь обокрала родителей, прихватила все деньги, которые нашла в квартире, сейф открыла. Большими финансами разжилась и пропала. Куда она подевалась? Отец поднял на ноги всю полицию, но гадина как в воду канула. Несколько лет о ней никто ничего не знал. Вероника с маленьким Никитой улетела в Лондон, невмоготу ей стало в Москве, проблемы с Марфой ее до нервного истощения довели. Первое время Ника постоянно в Россию моталась, на самолете, как на автобусе, каталась. Утром в Москве приземлилась, вечером в Лондон вернулась. Потом ее визиты становились все реже и реже, и в конце концов вообще прекратились. И Наде, и Насте, и мне показалось, что Ракитины скоро насовсем останутся в Великобритании. У Всеволода там было огромное поместье, бизнес налажен, зачем ему в Москве сидеть, редко жену и сына видеть? Ракитины искренне любили друг друга, хотя родители Ники считали иначе. Тесть постоянно твердил:

– Моя дочь достойна лучшего мужчины, но для нас с женой главное – счастье Вероники. Поэтому мы любим Севу, как сына.

Чувствуете кислый привкус сего заявления?

Я кивнула.

Глава двадцать седьмая

– Сергей Иванович – инициатор всех семейных скандалов, – пояснила Ульяна, – мастер интриг. Он постоянно пытался настроить дочь против мужа, но Ника не поддавалась на провокации папаши. А ее мамаша просто флюгером была, куда ветер дунет, туда она поворачивалась. Настя рассказывала: приедет Ника к матери, если отца дома нет, Валентина поддерживает дочь, осуждает мужа, который о зяте зло отзывается. Ника уедет, вернется Сергей Иванович. Жена хоп, и развернулась в противоположную сторону, начинает с супругом в унисон петь: «Ты прав. Всеволод девочке не пара. Вот не повезло нам, влюбилась глупышка в пустое место». Кашина была мастером лицемерия, а Сергей как злобная собачонка на всех лаял! Наверное, поэтому у них друзей не было. Я не могу оправдывать Ракитина, он у меня отнял тетю и Настю. Но Кашин сам виноват. Зять долго его терпел, не обращал внимания на моральные тычки, тесть просто довел мужа дочери до преступления.

– Вы, наверное, знаете, кто готовил рулет? – задала я самый животрепещущий вопрос.

Ульяна рассмеялась.

– Есть мужики, которые увлекаются готовкой, так вот, Ракитин к ним не принадлежал, на кухню он даже не заглядывал. Но было одно исключение: он готовил рулет с грибами. И когда пек его, оставался в квартире один. Выгонял всех: Надежду, Настю, Веронику, Марфу. Свое странное поведение хозяин объяснял так: его кулинарное произведение будет вкусным только при условии выпекания в полной тишине. Если кто-то громко заговорит, телефон зазвонит, на пол, допустим, книга упадет, всё, пиши пропало! Рулет появлялся на столе только по самому торжественному поводу тринадцатого апреля. Это день знакомства Всеволода с женой, они годовщину свадьбы не особенно жаловали. Почему? Пир оплачивал Всеволод, но сценарий праздника составлял отец Ники. Он созвал нужных ему гостей и яростно протестовал против появления в ресторане друзей, как дочери, так и зятя. Сердился:

– У нас не глупая вечеринка, а серьезное мероприятие.

Но молодые не желали видеть гостей Кашина, хотели отметить событие со своими приятелями, кстати, весьма малочисленными. В конце концов Сергей Иванович разозлился.

– Сева, если у тебя нет денег на достойную свадьбу, скажи об этом прямо!

Ракитину пришлось сдаться, в зале находилось более ста человек, которым Кашин решил пустить пыль в глаза, и несколько друзей новобрачных. В день торжества перед выездом в загс Настя гладила рубашку хозяина и слышала, как он сказал Валентине Федоровне:

– Принца с Датским королевством мы с тобой не обрели. Посмотрим, что из этого свинопаса получится.

Ульяна открыла чайник и помешала напиток деревянной ложкой.

– Эффектная фраза! На самом празднике меня не было, Насти тоже, а вот тетя присутствовала. Кашины прихватили Надежду Федоровну, чтобы она следила за нарядом невесты. Его как для принцессы сшили. Корсет тугой, ниже широкая юбка-кринолин, фата до пола. Тетя постоянно Веронике одежду поправляла, чтобы на фото во дворце бракосочетания она чудесно выглядела. Был и второй наряд, тоже белый, но короткий, мини для танцев. Столы на празднике стояли буквой «П», посередине, конечно, сидели молодые, около Вероники расположились ее родители, рядом со Всеволодом никого, он же сирота. Сначала новоиспеченные муж с женой покорно слушали тосты. Тетя говорила, что они скучали, потому что друзей новобрачных было очень мало. Ближе к девяти вечера нужные люди разошлись, Вероника переоделась в другое платье, заиграла музыка, началось веселье друзей Ники и Севы. Молодые бросились плясать, а Валентина Федоровна предложила Надежде:

– Сядь на место дочки, поешь, отдохни.

Моя тетя с удовольствием приняла ее приглашение, она устала и проголодалась. Вскоре в свое кресло вернулся Всеволод и стал жадно пить воду, он запыхался во время танцев. Музыка стихла, и тут Сергей Иванович стал делиться с женой своими мыслями о зяте. Говорил он громко, думал, что новобрачные танцуют.

Ульяна улыбнулась.

– Тетечка моя не худышка, пятьдесят шестой размер у нее был тогда. Потом она похудела до пятидесятого. Но раньше была просто башня, а Всеволод худенький. Понимаете, почему тесть его не заметил?

– Корпулентная Надежда закрыла обзор. Думаю, что тесть не хотел обидеть зятя, он, наверное, решил, что парень танцует, вот и разоткровенничался, – предположила я.

Ульяна кивнула.

– Именно так. Тетя испугалась, что Всеволод услышал не очень приятные слова, и осторожно взглянула на Ракитина. Он вроде спокойно пил воду, но по той щеке, которую видела Надежда, поползли красные пятна. Конечно, они могли появиться из-за духоты в зале и выпитого вина. Кашин же все никак не мог успокоиться:

– Эх, мать, убила наша дочь бобра. Я-то, дурак, думал, что он продаст часть коллекции деда, девочку нашу подарками осыплет. И что? Он сидит на заднице ровно, пока ничего не предпринял. Видно, я ошибся!

– Не переживая, милый, – нежно сказала Валентина, – ты хотел как лучше. Ника влюбилась, парня мы проверили, репутация у него хорошая, но он жадным оказался. Вот ты, Сереженька, всегда старался мне лучшее купить. И торт, что ты печешь на мой день рождения, прекрасен. Похоже, от мужа Ника даже пряника, собственноручно изготовленного, не дождется, неумеха он. Но это хорошо.

– Во сказанула! – рассердился Сергей. – В чем радость? Когда мы обсуждали свадьбу, он молчал или мычал что-то невразумительное. Еле-еле деньги дал! Пожадился картину со стены снять и продать. Я дурак! Идиот! Исковеркал жизнь дочери, наша дурочка в него по уши втюрилась. Хочу дурака прогнать, да девочка рыдать будет.

– Упаси господь его за порог вытурить, – испугалась Валентина, – доченька нас врагами посчитает. Надо действовать хитро. Его вроде привечать, но потихоньку дочке глаза открывать. Например, я получаю от тебя собственноручно приготовленный торт на мои именины. Не скажу ей: «Вот! А тебе, Ника, муженек никогда такого сюрприза не преподнесет». Поступлю иначе, начну тебя расхваливать: «Ой, какого же я супруга заполучила! За ним, как за каменной стеной. Занятой человек, а все дела ради меня откладывает, торт мне печет, Никочка, признай, что наш папа единственный такой во всем мире!» И стану тебя постоянно нахваливать. Показывать глупой девочке то шубку, то колечко, то сережки, то конфеты элитные. Ты мне часто подарки даришь.

Никочка начнет своего долдона с тобой сравнивать и потихоньку поймет: не бобер он.

– Не бобер, – вздохнул Сергей Иванович, – даже не похож на бобра.

Ульяна покачала головой.

– Не следовало им беседу в таком ключе за столом вести. Надежда предположила, что свою роль сыграло шампанское, ударило в голову малопьющим родителям невесты, вот они и разболтались. Жених встал и тихо ушел после того, как теща изложила свой план развала молодой семьи.

Через некоторое время после свадьбы Всеволод попросил супругу пойти погулять, а мне велел ехать домой. На вопрос Ники: «Почему я должна одна где-то бродить?» – муж ответил: «Сюрприз! Больше я ничего не скажу». И что мне тетя потом рассказала? Раздался звонок в дверь квартиры Кашиных, она открыла. На пороге стояли Ника и Сева с большой коробкой. Дочь закричала: «Мама, иди сюда скорей, папу позови». Родители в холл выбежали, ничего не понимая, Вероника им говорит:

– Сева меня гулять отправил, а когда я вернулась, он вынес на блюде рулет с грибами и сказал: «Дорогая, у нас сегодня дата, мы месяц прожили вместе. Обещаю тебе: каждый год в день нашего знакомства я буду готовить это блюдо. Торт, на мой взгляд, это пошло. Бисквит и дурак испечет, а вот рулет с грибами не у каждого получится. Я специально учился его готовить еще до нашей свадьбы, хотел тебя порадовать. Конечно, через некоторое время я куплю тебе и шубу, и колечки, и сережки, и много чего еще. Но драгоценности у многих есть, а вот рулет с грибами только у тебя».

Ника расплакалась, бросилась на шею мужу, потом они помчались к ее родителям, чтобы угостить их рулетом…

Ульяна засмеялась.

– Тетя на стол накрывала и на Валентину поглядывала. Та улыбалась во весь рот, зятя хвалила. А у самой глаза змеиные!

Глава двадцать восьмая

Сев в машину, я позвонила Валерию и спросила:

– Когда ты работал в торговом центре, то посоветовал мне зайти в магазин, где продают сапоги-скороходы. Что там можно купить? Или ты действовал тогда по указке начальства, рекламировал то, что велели?

– Я никогда не обманывал покупателей, – парировал Смородин, – там всякие аппараты для массажа в ассортименте. Есть очень дорогие, например, кресло, оно больше пятисот тысяч стоит. Но много и доступных устройств. Например, сапоги, в честь них названа торговая точка. Это похожая на обувь штука, садишься поудобней, засовываешь внутрь ноги, нажимаешь на пульт, и голенища начинают сжиматься-разжиматься, в них шарики перекатываются. Еще есть массажер для шеи, вполне доступный, он похож на воротник. Надел его, и кайф.

– Макс порой жалуется на головную боль, – вспомнила я.

– Наверное, у него остеохондроз, – раздался голос Николаши, – у меня из-за работы на компьютере порой так башку прихватит! Приходится таблетки пить. Если Игорь, сосед мой, дома, я спускаюсь к нему. Гарюха массажист, у него лапы как клещи. На диван уложит, как схватит за спину, потом за шею, потом как ткнет пальцами! Будто гвозди в позвоночник забивают. Позанимаюсь с ним часок, и я как новенький.

– Посмотрите шейный массажер, – предложил Валера, – позвоню в лавку, я знаю их управляющего. Он скидку даст.

– Давай, давай, – закричал Вовка, – мы ничего не скажем Максу.

Вдохновленная приятелями я ринулась в торговый центр, ворвалась на первый этаж и тут же получила эсэмэс от Валеры. Смородин был краток, написал лишь два слова: «Анатолий ждет».

– Мы рады, что вы решили обратиться к нам, – вкрадчиво замурлыкал ласковый голос.

Я повернулась, увидела юношу в футболке с надписью: «Если у вас есть все, значит, вам нужен массаж».

– Сегодня пятипроцентная скидка на наше фирменное кресло, – продолжал парень, – вообще-то на них записываются за год вперед. Но сегодня определенно ваш день: большое снижение цены, и одно массажное кресло внезапно привезли. Оно пока никем не зарезервировано.

Я молча слушала торговца. Похоже, они все обучаются на одних курсах. В какой магазин ни зайди, подойдет кто-то ласковый, мигом сообщит про скидку, невероятный ажиотаж вокруг товара, которым они торгуют, и потащит покупателя к самому дорогому, воркуя по дороге:

– Сегодня ваш день, стоимость упала, и совершенно случайно человек, который заказал прекрасную вещь, за ней не явился.

– Посмотрите! – улыбнулся юноша.

Я решила разговаривать в духе эсэмэски Валерия.

– Нет. Мне нужен Анатолий.

– Понял, – устало сказал продавец и вынул телефон, – Оль, тут шефа требуют. Не знаю. Тетка. Лампа?

– Правильно, – кивнула я, – она самая.

И тут, как по мановению волшебной палочки, появился грузный мужчина лет сорока.

– Пошли, – скомандовал он, – массажер для шеи у нас трех цветов: черный, белый, розовый. Какой берем?

– Вероятно, первый, – уточнила я, – но хочется посмотреть, что еще есть.

– Что еще? – повторил местный босс. – Может, кресло?

– Наверное, неплохо такое дома иметь, но цена кусается, – честно ответила я, – меня жаба душит. Да и денег столько свободных нет.

Анатолий рассмеялся.

– Да всех она лапами за горло хватает, только народ не признается, что его жаба сжирает. Никогда люди не говорят про пустой карман. Будут врать: мол, недавно особняк купил на Рублевке, всю зарплату за один раз спустил.

Я рассмеялась.

– Если зарплату за один раз спустил, то, вероятно, приобрел домик, как у госпожи улитки.

– Вы первая честно про жабу и пустой кошелек сообщили, – сказал Анатолий. – Юра!

– Здесь я, – отозвался высокий брюнет.

– Проведи Лампе полную демонстрацию кресла, – приказал шеф. – У вас есть полчаса?

Последний вопрос адресовался мне.

– Да, – подтвердила я и спохватилась: – Это будет не больно?

– Наоборот, приятно, – заверил Анатолий. – Юра, после сеанса оформи один воротник черного цвета с моей личной скидкой.

– Йес, босс, – откликнулся консультант.

Анатолий помахал мне рукой, пошел в глубь магазина, притормозил и обернулся.

– Юра, без глупостей, это моя гостья.

– Так я уже понял, – заверил продавец, – обслужу, как свою бабулю.

– Ее Валера прислал, – уточнил начальник, – Смородин.

– Вау! – подпрыгнул Юрий. – Чего вы раньше не сказали? Я Валерке ваще по гроб жизни обязан. Валерка ваще гений. Один вопрос только бабе задал, и она сразу забыла, как мне, бывшему мужу, напакостить собиралась. Пойдемте, Лампа, моей бабушке и не снилось, как я вас сейчас устрою.

Юра быстро пошел между стеллажей с товаром. Я поспешила за ним и в конце концов мы оказались около кресла, к которому приделали нечто, похожее на угги.

– Садитесь, – захлопотал Юра, – ножки всуньте в обувку, ручки положите на подлокотнички. Сейчас я вас пристегну ремешком. Какую программу предпочитаете? Их здесь пятьдесят, сейчас каталог дам.

– Посоветуйте, что лучше? – попросила я.

– Лето на море, – вздохнул Юра, – это прямо слов нет. Надену на вас шлем, можете закрыть глаза, но лучше открыть, тогда будто по всамделишному на океане очутился. Полетели?

На мою голову опустилось нечто и закрыло обзор. Потом раздался плеск волн, перед глазами появились океан, песок, солнце. Невидимые руки схватили меня за лодыжки, по моей спине стали кататься шарики, подлокотники кресла обхватили запястья и принялись их сжимать и разжимать. Все это происходило деликатно, не причиняя мне ни малейшей боли. Я стала посапывать от удовольствия, глаза сами собой закрылись…

И тут раздался удар в гонг. Я подпрыгнула и обомлела. Вместо моря появилось… кладбище. Моросил мелкий дождь, медленно шла похоронная процессия, несколько мужчин несли гроб.

Я растерялась. Что это? Зазвучал «Реквием» Моцарта, перед моими глазами открылась могила. Сапоги сдавили ноги, подлокотники – руки, шарики превратились в ежей и стали больно колоть спину. Сиденье затряслось, меня должно было мотать из стороны в сторону, но предусмотрительно застегнутый пояс не давал мне пошевелиться.

– Встань, иди, хватит спать! – заорал грубый бас.

Теперь по позвоночнику стали кататься не ежи, а дикобразы. Кто-то больно щипал мои ноги, ремень вдавил меня в подушку, а из нее периодически выскакивали вязальные спицы. Перед моими глазами разворачивался фильм ужасов. Крышка гроба приоткрылась, оттуда вывалилась чья-то рука…

– Мама, – взвизгнула я и получила тычок в затылок.

– Выползай, выползай, – заорал кто-то.

Музыка Моцарта стихла, теперь во всю мощь гремел «Раммштайн» или похожая группа. Я не большая любительница металл-рока, не знаю, почему вдруг в моей памяти возникло название этого коллектива.

Кресло завыло сиреной, мне показалось, что сейчас оно поднимется и стартует в небо. Из груди вырвался вопль:

– Помогите!

Дикобразы обзавелись дрелями и с еще большим азартом стали дырявить мою спину. Ноги онемели в сапогах, которые, похоже, решили превратить мои икры в блинчики, по макушке кто-то стучал, перепутав ее с барабаном.

– Сюда! – заорала я. – Скорей! Спасите!

Кладбище исчезло, звуки тоже, ежи сбежали, кулак, молотивший мою макушку, убрался, и я смогла кое-как вздохнуть.

– Оно остановилось, – сказал незнакомый голос.

– Фуу, – выдохнул кто-то, – Анатолий нас убьет.

– Лампа, вы как? – спросил Юрий и снял с меня шлем.

– Сейчас мне почти хорошо, – прошептала я. – А что это было?

Повисло молчание, потом Юра зачастил:

– Прямо над нами находится кинотеатр, он специализируется на ужастиках. Кресло работает через интернет, оно случайно поймало сигнал очередного фильма и стало вам его транслировать.

– А-а-а, – протянула я, вставая, – есть люди, готовые платить деньги за то, чтобы увидеть этакую жуть?

– Вы не поверите, если я скажу, сколько их, – закатил глаза Юрий, – орда и тьма! Поскольку случилась неприятность, я буду откровенен, поговорю с вами не как с потенциальным покупателем, а как с другом. Но пусть эта информация останется между нами. Ладно?

– Хорошо, – согласилась я.

Консультант зашептал:

– За фигню, в которой вы сидели, просят ломовые деньги, а толку от нее почти нет. Покупатель пару раз побалуется и бросит, а кресло стоит в доме, место занимает. Лучше использовать деньги на сеансы массажиста, вот тогда будет польза. Дребедень эта здесь год пылится, никак не продастся. Народ ценник увидит и улепетывает. Вы первая, кому полную демонстрационную программу включили. Тем, кто хоть какой-то интерес проявляет, мы ставим минутную версию. За шестьдесят секунд дурацкое сиденье не успевает настроиться на киношку. Мы не предполагали, что это вообще возможно, и тут с вами вон чего стряслось. Если Анатолий узнает о происшествии, он меня взашей выгонит. А у меня на плечах старые больные родители, супруга четвертого ребенка ждет.

– Я никому не скажу о том, что произошло, – пообещала я.

Юра взял меня за руку.

– Вы ангел. Примите небольшой презент от чистого сердца. Мне очень неловко из-за того, что я вас сильно напугал.

Парень протянул мне конверт.

– Скидка на весь наш ассортимент, пожалуйста, возьмите, это подарок от чистого сердца.

Я улыбнулась.

– Спасибо.

– Массажер для шеи берем? – осведомился Юра.

– Не надо, – ответила я, – спасибо. Потом как-нибудь.

Глава двадцать девятая

– Ой, не могу, – расхохотался Махонин, – ой, держите меня семеро! Кресло подключилось к сеансу! Лампудель, эта туфта могла только с тобой прокатить.

– Думаешь, Юра соврал? – спросила я.

Николаша подпрыгнул на стуле.

– Конечно. Попробовал бы он мне так баки заливать. Лампецкий, обожаю тебя. Зато ты крутую скидку отжала.

– Давайте работать, – остановил Николая Володя, – перестали трепаться о пустяках. Лучше сообщи, что нашел.

Махонин почесал макушку.

– Мне не давали покоя вопросы. Почему Никита вернулся в Россию? Что ему здесь делать? Его отец не сложил все яйца в одну корзину, у него много всяких фирм и предприятий. Сын бизнесом не занимается, но он основной владелец всего. Рулит кораблем Арсений Сергеевич Вульф.

– Ты шутишь? – улыбнулась я.

– Нет, – возразил Николай, – хиханьки и хаханьки завершились на стадии обсуждения того, что с тобой сотворило кресло. Фамилию Вульф нельзя назвать распространенной, она скорее редкая. Вульфы – немецкий дворянский род из Анхальта-Магдебурга. Впервые он был упомянут в двенадцатом веке в судебных документах. Можно предположить, что все Вульфы – родственники. Арсений чуть старше Макса, он держит в руках все нити. Никита только получает деньги. В Англии Ракитина знают как художника, парень себя прекрасно зарекомендовал на ниве иллюстраций детских книг. Соцсети его закрыты для посторонних, но это не проблема. Интересная картина разворачивается, когда начинаешь изучать аккаунты Ракитина. В друзьях у него одни иностранцы, переписка на английском, в ней нет ничего криминального или интересного для нас. В России у парня один подписчик с ником в виде набора цифр и латинских букв. Разговор ведется так, что непонятно кто это: мужчина или женщина. Как это выглядит? Аноним выставляет фото картины. Никита его лайкает, пишет: «Отлично». Всё. В свою очередь, когда Никита публикует свою работу, неизвестно кто реагирует смайликами: улыбка, рукопожатие и так далее. Всегда позитив! У инкогнито тоже все закрыто. Подписчик у него один, догадайтесь кто? Она или он тоже имеет единственного друга – Ракитина.

Николаша в очередной раз взлохматил волосы.

– Директ с обеих сторон чист. Или они не переписываются, или сразу удаляют сообщения.

Махонин откинулся на спинку кресла.

– Есть у меня приятель. Мы дружим всю жизнь, вместе в детский сад ходили. Лет двадцать назад он с родителями в США отправился. Когда появилась программа айсикью, мы начали…

– Короче, – велел Костин, – давай суть.

– Мы нашли друг друга в сети. Павел может все узнать о пользователях «Инстаграма», – сообщил Николаша, – работа у Павлухи такая, он везде проникнет. Если вам неинтересен рассказ об извилистом пути добычи информации, то сразу подвожу итог: набор букв и цифр – это Алиса Голкина. У нее заведен открытый профиль под ее именем и закрытый присоединенный аккаунт. Большинство хейтеров так поступает. Оформляют вторые «нулевые» страницы, не пускают туда никого и шарашат гадости. Если же посмотреть их основные профили, то получим мармелад в шоколаде: котики, цветочки, собачки, дети, семья… Знаете, сколько процентов среди тех, кто анонимно пишет гадости составляют бабы? Девяносто! Но Алиса не из таких. Тайная страничка предназначена только для общения с Никитой.

– Молодец, – похвалил нашего гения Вовка.

– Ерунда, – смутился Николаша, – мне Павлушка помог. Я решил копать дальше, запустил расширенный поиск фамилий в сети и набрел на международную конференцию в Лондоне. Она состоялась несколько лет назад. В списке участников среди прочих есть Ракитин и Голкина. Никита делал доклад об иллюстрировании старинных детских книг, тех, что сейчас заново издаются. Алиса рассказывала о новых методах реставрации картин. Я уверен, что мамаша с ней полетела, но, как участница конференции, она, понятно, была не заявлена, думаю, в зал ее не пустили.

– Голкина точно с дочкой полетела, – согласился Энтин, – но в заседаниях не участвовала, поэтому девушка смогла говорить о реставрации полотен.

– Сразу после возвращения Алисы в Москву и она, и Никита открывают страницы в «Инстаграме», – продолжал Николаша, – Ирина была подписана на основной аккаунт дочери.

– Естественно, – сказал Константин Львович, – сомнений нет, что мать это сделала. Но она неопытный пользователь, понятия не имела, что у дочери есть еще один профиль.

– Во! – поднял указательный палец Махонин. – Верно. Среди подписчиков тайного аккаунта Алисы Ирины нет. Парочка обманула недреманное око. Никита стал постоянно летать в Москву. Затем он устроил перфоманс с поступлением в третьесортный колледж и вскоре там в качестве преподавателя появляется Алиса. Похоже на любовь-морковь! Теперь у них есть возможность постоянно видеться друг с другом. Ирина им не помеха.

– Если вспомнить, что Никита прекрасно обеспечен, то непонятно, зачем парочке убогое учебное заведение? – задал вопрос Смородин. – Как я бы поступил на месте Ракитина? Оформил Алису сотрудницей любого своего предприятия. Мы знаем, что бизнес, который незадолго до посадки отца получил сын, многолик. Уж можно найти для любимой должность. Дальше просто. Алиса на службе не показывается, они с Никитой делают что хотят, а вечером дочь возвращается к мамаше. Но оба выбирают заштатный колледж. Почему?

Послышался звук, отдаленно напоминающий кваканье. Николаша уставился в другой свой ноутбук и оживился.

– Сейчас наконец-то мне удалось установить владельца земли, на которой находится колледж. Оказывается, Всеволод Ракитин ухитрился в самом начале перестройки при полной неразберихе, когда старые законы уже не действовали, а новые только появились, приватизировать большие участки земли со всеми постройками, как в столице, так и в области. Старшему Ракитину принадлежало бывшее здание администрации подземного завода, потом он все переписал на Никиту. Так что художник может сделать с домом все, что пожелает. Но это никак не дает ответа на вопрос: зачем ему учиться в убогом заведении.

Энтин кашлянул.

– Возможно, ответ есть у меня. Когда я услышал, что Всеволод Игоревич внук академика Ракитина, то сразу вспомнил свою маму Мариэтту Львовну. У нее была портниха Нинель Яковлевна Обноркина. В шестидесятые годы двадцатого века с женской одеждой в магазинах было плохо. Мариэтта Львовна называла ассортимент московских магазинов «униформой для жука и жабы». Обеспеченные дамы того времени или покупали наряды у фарцовщиков, или шили их на заказ. Матушка выбрала второй вариант. В нашем доме появилась Обноркина, я ее помню с младых ногтей.

Глава тридцатая

Энтин сделал глоток кофе и продолжил:

– Швея оказалась неописуемо болтливой тетушкой. Говорить она начинала прямо с порога. Сообщала, у кого побывала сегодня, рассказывала биографии клиентов, описывала их квартиры и скандалы, свидетелями которых стала. Папенька мой жил на работе, матушка занималась домашним хозяйством. Моя мать была молчуньей, полной противоположностью Обноркиной. Ситуация, о которой я сейчас расскажу, случилась, когда мне было лет тринадцать-четырнадцать. Я начитался Золя, Бальзака, Гюго. За моими поисками в обширной родительской библиотеке никто не следил. Поэтому я с восторгом изучил «Декамерон» и ряд весьма откровенных книг классиков на тему интимного общения полов. Нельзя ребенку сии произведения в руки брать. Помнится, меня поразила «Сага о Форсайтах» Джона Голсуорси. Из нее я впервые узнал о женской и мужской неверности.

Константин Львович улыбнулся.

– Те, кто рос в эру стационарных телефонов, долго сохраняли наивность в вопросах секса. В особенности, если их отрочество проходило в большой квартире, где родительская спальня запиралась, отец и мать не пили каждый день водку, не отпускали скабрезных шуток. Я рос наивным, но когда к нам стала ходить Обноркина, я прильнул к источнику, нет, к фонтану информации. В бесконечных разговорах Нинели муссировались одни и те же имена и фамилии, она часто говорила о Кирилле Петровиче Ракитине. Талант сплетницы ни в коей мере не мешал Обноркиной великолепно шить как мужские, так женские вещи. Только поэтому перед болтуньей открывались двери даже закрытых для всех посторонних домов.

О Кирилле Петровиче Нинель вещала с придыханием. Он работал на оборону, получал огромные по советским меркам деньги, собирал произведения искусства и старинные книги. Был не женат, обеспечен, интеллигентен и очень умен. Понизив голос, Нинель взахлеб рассказывала о том, что Ракитин создатель разветвленной сети подземных заводов по всей стране. Если верить швее, то эти предприятия занимали огромные площади, там разрабатывали и собирали самолеты и космические летательные аппараты.

Константин Львович улыбнулся.

– Полагаю, что Нинель преувеличивала размах сооружений. Но в том, что они существовали, сомнений нет. На меня, подростка, залихватские рассказы Обноркиной производили огромное впечатление. Я накропал фантастический роман о чудовищах, которые живут под Москвой, и отнес его в редакцию журнала «Новый мир», его выписывали мои родители.

Энтин рассмеялся.

– Опус не увидел света. О том, что рассказывала говорливая швея, со временем я забыл, Нинель перестала посещать наш дом после смерти моей мамы. Я окончил школу, поступил в вуз… Детство отодвинулось очень далеко. А сейчас я подумал: подземные предприятия в столице определенно были. Смею предположить, что все они принадлежали Министерству обороны. А это ведомство ничего никогда не выбрасывает. У него на складах и в архивах хранится тьма всякого разного.

Константин Львович опять сделал глоток воды.

– Если совсем коротко, мысли мои текли таким образом. Кирилл Петрович все оставил Всеволоду. Чадолюбием дед не отличался, но у него просто не было никаких других родственников. Академик занимался строительством подземных сооружений. Что, если внук, разбирая архив деда, нашел его чертежи и планы? И приобрел немалую территорию, на крохотной части которой находится колледж, где работала Алиса. Зачем ему понадобилась земля? Что он собирался с ней сделать? Этого мы не знаем. Но меня волнует другое.

Психолог повернулся к Махонину.

– Николенька, ангел мой, можешь выяснить, где отбывает наказание Всеволод?

Махонин схватил мышку и вскоре ответил:

– В Мордовии. Но его скоро этапируют в Москву.

– Ага! – обрадовался Константин Львович. – С какой целью?

– Сразу не отвечу, но выясню, – пообещал Махонин.

– Побег! – воскликнул Костин. – Константин Львович, я понял ход ваших мыслей!

– Кто-то собирается подобраться по подземным ходам к месту, где окажется Всеволод, – подхватил Махонин, – и помочь ему сбежать.

– Если старшего Ракитина доставили в Москву, значит, открылись некие новые обстоятельства, – стал размышлять вслух Володя, – порой заключенного начинает мучить совесть, и он хочет рассказать о других совершенных им преступлениях. Случается, что человек отбывает срок, а на него поступает в какой-то суд новое уголовное дело. Ну, и любимый трюк серийных убийц: выдать несколько захороненных трупов, а об остальных умолчать, получить пожизненное заключение и через пару лет заявить:

– Я вспомнил еще о паре жертв!

Зачем это делают? Условия жизни в колонии, где содержатся самые опасные преступники, суровые. После заявления о том, что убийца готов рассказать о других трупах, его отправят в город, где начнется новое следствие, и сидеть негодяю придется в СИЗО. Там после колонии строгого режима просто рай для преступника. И свидания чаще, и посылок больше, и люди вокруг другие, и распорядок дня иной.

– Если вы думаете о том, что заключенный может сбежать по дороге, то как ему это проделать? – удивился Валерий. – Наверное, уголовников перевозят с соблюдением всех предосторожностей.

– Не всегда, – махнул рукой Вовка, – и конвойные разные бывают, и те, за кем они следят, тоже. Серийный маньяк и идиот, который по пьяни за руль сел и кого-то насмерть сшиб, они оба убийцы. Но с первого глаз не спускают, а второму какие-то послабления дадут, могут даже сигаретой угостить. В дороге сбежать трудно. Легче это сделать на месте, куда привезли.

– В суде? – опять спросил Смородин.

– Ну… – протянул Володя, – в каждом месте должно быть спецпомещение для содержания арестанта. Но не все здания судов современно оборудованы, известны случаи, когда преступники скрывались во время перерыва в заседании. Правда, это очень редко было.

– Для побега можно использовать выезд на место преступления, – сказал Энтин, – если заключенный говорит, что знает о… ну, где закопан чей-то труп, то…

– Его туда отвезут, – продолжил Николаша.

– Да, – согласился Костин, – доставят в наручниках, а у преступника живот прихватит. Проверят туалет. Допустим, там окна нет, это небольшое замкнутое пространство, велят зайти, встанут у двери. Минут через пять осведомятся: «Эй, ты как?» Если ответа не последует, снесут дверь. А в сортире пусто. И непонятно, куда преступник делся.

– Все исследуют, – дополнил Энтин, – поймут, что в полу есть люк, ведущий в подземелье. Полезут туда и растеряются, увидев переплетение коридоров. А карты нет. Куда бежать? Нам надо как можно быстрее найти Алису и Никиту. Они определенно главные организаторы побега.

Володя побарабанил пальцами по столу.

– Если мы принимаем эту версию, то необходимо найти план, который мог попасть в руки Никиты. Вряд ли он был в единственном экземпляре. Кроме Кирилла Петровича определенно еще кто-то им владел. И уж точно вся информация есть в Министерстве обороны.

Костин взял телефон.

– Есть человек, с которым можно встретиться, сейчас я договорюсь.

– Интересно, какие отношения связывали Всеволода и Веронику с соседями по дому? – вдруг задал нелепый вопрос Валера.

– Тебе удалось даже меня поставить в тупик, – буркнул Володя. – Зачем тебе понадобилась эта информация?

Смородин опустил голову.

– Я не профессионал, мысли, вероятно, глупые. Константин Львович, как вы думаете, Всеволод любил свою жену?

– Полагаю, что да, – кивнул Энтин.

– А сына? – продолжал Валерий.

Наш психолог всегда невозмутим, вот и сейчас он спокойно ответил:

– Семья потеряла дочь, Марфа умерла в СИЗО совсем юной. Скорей всего, Никита стал для родителей светом в окне. У его отца было не очень удачное детство без родительской любви. Это накладывает определенный отпечаток на человека. Одни не способны на светлые чувства, другие, наоборот, обожают свою семью. Если вспомнить рассказ Ульяны про рулет, то Сева из второй категории.

– Наверное, отец Никиты не глупый человек, – не утихал Смородин.

– Однозначно нет, – ответил вместо Энтина Володя, – перестань ходить вокруг да около! Задай свой вопрос, наконец.

– Какие отношения были у Всеволода с соседями? – повторил парень.

Костин покраснел.

– Сейчас объясню, – быстро сказал Смородин.

Володя взял бутылку с водой.

– Сделай одолжение.

Глава тридцать первая

Валерий начал:

– Совсем не глупый Ракитин любил жену и ради сохранения семьи долго терпел неприязнь Кашиных. Услышав случайно на свадьбе слова тещи про торт, который ей готовит супруг, Всеволод повел себя не так, как поступило бы большинство мужиков. Не устроил скандал, не рассказал жене о словах ее матери. Изящно нарушил планы Валентины Федоровны и стал печь свой грибной рулет. Уже успешный бизнесмен Всеволод не порвал отношений с родителями жены, не сказал Веронике: «Выбирай, кто тебе дороже: я или папаша с мамашей». Ракитин приглашал тестя с тещей на все праздники, прилюдно говорил о своей любви к Кашиным.

Энтин налил воды в стакан.

– Похоже, он хотел обрести семью, которой рано лишился.

Валера встал.

– А потом убил стариков, потому что те были против его отъезда в Лондон? Значит, на то, что дочь и Никита живут в Англии и редко прилетают в Москву, Кашины реагировали менее остро? А то, что их покинет не очень любимый зять, больно ударило пожилую пару? Где логика? И ведь речь шла не о вечном расставании, самолеты летают, нет проблем Ракитиным в Москве оказаться. Наверное, версия о реакции Сергея и Валентины на разговор об отбытии Всеволода в туманный Альбион придумана защитой, чтобы хоть как-то оправдать своего клиента. Дескать, долгие годы он терпел неприязненное к себе отношение, а потом – упс, и сломался. И уж совсем глупо отравить стариков рулетом, который собственноручно приготовил. Разве трудно организовать кончину стариков иначе?

– Существует не один способ вызвать у человека инфаркт, – согласился Костин, – с рулетом, действительно, идиотская история получилась.

– Но мы уже договорились, что Ракитин не дурак, – напомнил Валерий, – теперь взглянем на дело с другой стороны. Никита любит своих родителей. Ульяна сообщила, что мальчик хорошо относился к деду с бабкой, а те в нем души не чаяли. Оцените ужас младшего Ракитина, когда он узнал, что отец лишил жизни дедулю и бабулю, а мать от стресса заболела. Отец разбил счастье сына, весь его уютный мир. Зачем? Для чего? Всеволода осуждают, Вероника умирает. Никита остается один! Как ему все это пережить? Людям свойственно искать виновного в своих несчастьях, и очень часто они выбирают на роль плохиша вовсе не того человека. Но у Никиты не было сомнений в том, кто его сделал сиротой. Это отец! И что? Парень повзрослел и решил помочь родителю сбежать? Константин Львович, как вы это объясните?

Энтин начал рыться в своем портфеле.

– По-разному бывает. Возможно, сын озлоблен, считает, что Всеволод получил маленький срок, и хочет его сам убить. Или он знает, что отец не виноват, настоящий преступник на свободе, поэтому решил вытащить родителя с зоны.

– Вот, – обрадовался Смородин, – оттого и возник у меня вопрос: какие отношения были у старшего Ракитина с соседями по дому? Сколько там квартир? Что за люди жили в них? Может, там был повар?

– Думаешь, Всеволод не сам готовил рулет? – осенило меня.

– Ага, – заулыбался Смородин, – вспомни рассказ Ульяны. Глава семейства всегда требовал, чтобы, когда он колдует у плиты, в квартире никого, кроме самого кулинара, не было. Почему? Достаточно сурово сказать: «Не заходите на кухню». Можно даже запереть дверь! Но нет, Ракитин требует полного одиночества. Думаю, он обращался к кому-то в подъезде, а не сам готовил свой коронный рулет с грибами.

– Совсем несложно блюдо в ресторане заказать, – возразил Махонин.

– Нет, нет, – забормотал Костин, – еда из трактира отличается от домашней. Порой придешь в гости, хозяйка говорит: «Это мое фирменное заливное», а я понимаю, что она привирает, купила холодец в каком-то кабаке. Если Валера прав и убийственный рулет приготовил кто-то посторонний, то…

– Ему могли заплатить приличную сумму, чтобы повар отравил еду, – договорила я. – Но почему ты решил, что рулет готовил сосед Ракитина?

Смородин схватил стакан Константина Львовича и залпом осушил его.

– Не знаю. Тихий голос в уши шепнул: «Валерка, надо всех, кто в подъезде жил, проверить».

– Тихий внутренний голос порой и мне кое-что подсказывает, – сказал Костин, – это называется – чуйка. Сидит в кабинете приятный дядька, интеллигентный, воспитанный, никаких улик против него нет, и вообще мужик свидетель, случайно мимо шел, когда кого-то убивали. А у меня в мозгу кто-то бормочет: «Вова, это он». И этот кто-то всегда прав оказывается. Надо изучить список жильцов того года, когда Кашины умерли. Николай!

– Уже начал, – отозвался Махонин и зевнул.

– Время позднее, – спохватился Костин, – давайте по домам.

Валера не обратил внимания на слова начальника.

– У меня вопрос.

– Начинаю тебя бояться, – хмыкнула я.

– Говори, – велел Володя.

– Если мы найдем повара и узнаем, что он отравил еду для Кашиных, значит, Всеволод не виновен, – заявил стажер.

– В случае, если сосед признается, то да, – согласился Костин. – В чем вопрос?

– Неизвестный нам человек решил убить стариков? – воскликнул стажер.

– Когда отыщем создателя рулета, тогда и выясним, – отмахнулся Костин.

– Что-то тут не так, – уперся Валера, – в случае с Всеволодом есть мотив: тесть и теща достали его. Правда, я не верю, что старший Ракитин решил их отравить. Чтобы подлить в еду яд, а потом кого-то угостить, надо иметь особый характер, а Всеволод вроде не такой. Но представим, что орудовал пока незнакомый нам человек. Что ему сделали старики-пенсионеры?

– До того, как постареть, они были молодыми, – протянул Энтин, – могли разозлить кого-то.

– Или у Всеволода есть враг, который готов на все, лишь бы засадить его за решетку, – выпалил Смородин, – Кашины просто инструмент для осуществления его плана.

Костин встал.

– Все по домам. Завтра продолжим.

Когда я села в машину, на почту прилетело очередное письмо от Алекса. Но мне не хотелось его читать, сидя за рулем, эдак и в аварию легко попасть. Ничего не случится, если послание полежит непрочитанным, доеду до дома и открою его. Но я добралась до ноутбука только спустя пару часов из-за пробок. Начинался текст забавно:



«Добрый день, Уваламия!»



Мне стало смешно, Алекс мастер путать имена. Интересно, что он изобретет в следующий раз? Но надо прочитать все до конца.



«Ваш прекрасный муж придет в потрясительный восторгис, когда узрит мое кондитерское искусство. Тортец родился в муках моего желания угодить лучшему сыщику всея Руси и сопредельных государств».



Я ухмыльнулась. Похоже, Алекс сменил программу перевода.



«Милостивая сударыня, соблаговолите открыть присланные вам фотоморды и вонзить свой прелестно-чудесный глаз в мои скромные потуги по рождению тортеца во славу вашего мужа Максимуса».



Я выполнила его просьбу и увидела то, что мне очень понравилось. Круглый бисквит, облитый шоколадом, все тот же сад, с яблонями, кустами и лужайкой с зайцами. Но теперь на свободном пространстве оказались еще слон, зебра, лиса и жираф. Эскиз сопровождал текст «Ваш наипрекраснейший супружник, Максимосо Вульф…»



Я задержала взгляд на фамилии. Ну надо же, Алексу удалось ее правильно написать!



«Полон сил, как слон, строен, как зебра, обладает умом лисы и ловкостью жирафуса. Все зверята – граненые стаканы характера многопочитаемого господина Максиморто. Смею надеяться на вашу амурность в мой адрес, звиняйте за излишне длительное составление окончательного портрета тортеца. Ваш заказ неописунная честь для меня, поелику я проявил неописунное старание и на коленях выпрашиваю вашей лучезарной, солнцеподобной улыбки, которая согреет меня при выпекании тортеца. Жду ответа, как пингвин лета. Остаюсь вашим покорным слугой при любых обстоятельствах. Вечно ваш раб, Алекс».



Я расхохоталась. «Граненые стаканы характера» это прекрасно. Скорей всего речь идет о гранях характера. И все остальное тоже замечательно. Тортец! Ждет ответа, как пингвин лета! Программа перевода перепутала соловья с нелетающим морским животным.

Продолжая веселиться, я написала ответ:

«Уважаемый господин Алекс. Мне нравится присланный вами эскиз. Единственное замечание: нужна надпись. Поскольку вся площадь кондитерского изделия занята фигурками животных, предлагаю сделать табличку, ее можно прикрепить куда угодно. Например, воткнуть в торт нечто вроде спицы, она послужит держателем. Текст такой: «С днем рождения, Макс», фамилию Вульф не указывать».



Отправив очередное послание, я упала в кровать, и в ту же секунду на ней очутились обе мопсихи. Фира, отчаянно сопя, легла на мою макушку. Муся, обиженно фыркая, попыталась согнать сестрицу, и завязалась драка. Я хотела погасить конфликт, но заснула.

Глава тридцать вторая

Утром ко мне прилетело видео от Костина с указанием: «Смотри внимательно». Я опустошила чашку с чаем, ушла в спальню и «оживила» запись.

На экране появился мужчина, вместо головы у него был черный квадрат, ниже виднелся самый обычный серый пуловер.

– Привет, Вов, – произнес он странным «металлическим» голосом, – я по поводу нашей вчерашней беседы. Сегодня ты получишь то, что просил. Точнее не скажу. Место встречи там, где всегда, время то же. Период ожидания обычный.

Не успела я дослушать сообщение, как раздался звонок от Володи. Забыв поздороваться, он заговорил:

– В доме, где жил Всеволод с семьей, было пять этажей. Первый нежилой, там были лифт, спуск в подвал и лестница наверх. На втором владения Карелии Львовны, вдовы генерала Сазонова, ей сто четыре года, она давно живет за городом у сына. Лет тридцать, как уехала. Выше апартаменты, которые купил Всеволод, сейчас они пустуют. Квартирой над Ракитиными ранее владел профессор Загорин, он, как и Кирилл Петрович, работал на оборонку. Ученый скончался, апартаменты достались его дочери, та с двухтысячного года живет в Германии, исправно оплачивает жилье, не сдает его. Весь последний этаж занимает Инна Федоровна Войкова. Но в тот год, когда посадили Всеволода, квартирой владели вышеупомянутая женщина, ее бывший муж Афанасий Никитин…

– Тот, который за три моря ходил? – не удержалась я и засмеялась.

– Нет, – серьезно ответил Костин, – тверской купец Афанасий Никитин, который одним из первых путешественников доплыл до Индии, скончался в пятнадцатом веке. Вряд ли сосед Всеволода о нем знал. Бывший супруг Инны пил горькую, что и послужило причиной их развода. Муж, профессиональный алконавт, частый гость обезьянника в милиции. Еще одна доля в апартаментах принадлежала его матери Ольге Сергеевне. Свекровь постоянно ругалась с невесткой, жаловалась на нее участковому, кричала: «Это она Афанасия до бутылки довела, раньше сын только после бани рюмочку пропускал!» Эта парочка, сыночек и мамаша, постоянная головная боль участкового. Вот Инна не доставляла ему хлопот. Он не один раз предлагал матери Афанасия разделить квартиру, но та ни в какую, злилась: