– Ты?!

Тимофей приоткрыл окошко с правой стороны.

– С тобой всё в порядке? Не мучили?

Житомирский усмехнулся.

– Ну и вопрос! А ещё учёный, кандидат наук, мыслитель, мля! Голливудских боевиков насмотрелся, кандидат?

– Со мной всё в порядке, – проговорила Руна, показав такую же беглую усмешку, что и Житомирский. – Зачем ты приехал?

– Тебя освободить.

– Неужели не понял, что им нужен ты, а не я?

– Понял, потому и приехал. – Тимофей посмотрел на Житомирского. – Отпустите, вы обещали.

– Обещали – отпустим. Выходи пока.

– Пусть сядет за руль.

– Не будь идиотом, она выйдет, когда ты нам всё покажешь и расскажешь. Где документы?

Тимофей приподнял с сиденья пластиковый пакет.

– Здесь всё. Пусть садится в машину и уезжает, я останусь.

Житомирский повернул голову к охранникам.

– Выдерните этого лоха оттуда.

Верзила шагнул к внедорожнику, одним ударом левой руки (она была в металлизированной перчатке с заклёпками на суставах пальцев) разбил стекло, цапнул Тимофея за плечо, не давая ему возможности включить задний ход.

И в этот момент сверху раздался приближающийся свист, всё вокруг засверкало, охранник охнул, выпуская плечо Тимофея, а двое его коллег попадали на колени, ослеплённые странными прицельными вспышками. Это сработало новое оружие беспилотника, управляемое бойцами «Грома». Оно ослепляло не только людей, но и видеоаппаратуру, в том числе следящие электронные системы, выводя их из строя. Люди же на какое-то время теряли зрение, восстанавливающееся через пару часов.

Житомирский согнулся, прикрыв глаза ладонью.

Руне тоже досталось, хотя дрон целил не в неё, и ослепило её ненадолго.

– Уходите! – донеслось с панели «форда».

Тимофей выскочил из машины, собираясь схватить пленницу за руку и втащить в кабину. Но вдруг наткнулся на удар в грудь такой силы, что перекувырнулся через голову и на пару мгновений потерял сознание. Очнулся от вторичного всплеска боли: его ударили ногой в бок, так что тело взлетело на полметра и откатилось к машине.

Впрочем, эта боль и позволила ему быстрее прийти в себя.

В глазах всё зыбилось и качалось, но физик всё-таки вскочил на ноги, ощущая боль в груди (ребро сломали!) и не менее сильную боль в боку (и печень отбили)!

Зрение восстановилось, и тень перед ним превратилась в женщину, одетую в такой же пятнистый боевой костюм, что и охранники нефтекомпании.

– Ру…на?! – выговорил Тимофей.

Но это была не Руна.

Женщина с мужским равнодушным лицом и короткой стрижкой под мальчишку была выше Руны и шире, и, судя по ударам, которые получил Тимофей, силой превосходила не только его самого, но и многих мужчин.

Она шагнула к нему с намерением добить, однако на неё сзади прыгнула Руна, спасая физика от нового удара. Женщине в камуфляже пришлось отдирать её от себя, после чего она швырнула Руну на землю с такой силой, что та осталась лежать без движения. Глянув на неё, воительница с мальчишеской причёской повернулась к Тимофею. И у него вдруг снесло крышу, как говорят в таких случаях. Всплеск ярости затмил собой все остальные чувства.

С криком «гадина!» он прыгнул к женщине, начал осыпать её ударами рук, ног, коленей и даже головой попал ей в подбородок! Ответных выпадов он не чувствовал вовсе, будто вёл не реальную, а виртуальную драку в компьютере!

По-видимому, его натиск оказался неожиданным и для мужеподобной специалистки по боям без правил, потому что она, пропустив несколько тычков (удар головой в подбородок вообще чуть не отправил её в нокдаун), отступила, озадаченная вихрем ударов противника. Если бы Тимофей занимался боевыми искусствами, он смог бы отбиться от нападения «крутой каратистки», но его неумелого натиска не хватило. Получив удар в живот, молодой человек согнулся пополам, а удар локтем по затылку швырнул его на асфальт.

В ушах поплыл звон, перед глазами завертелись огненные колёса, он стал считать секунды до следующего удара, но его всё не было, не было, не было, пока не стали слышны звуки продолжающегося боя.

Собрав остатки сил, он сел, осматривая площадь перед зданием, освещённую одним фонарём.

Как оказалось, ситуация за те секунды, что он валялся в состоянии грогги – почти беспамятства, изменилась.

Охранники офиса «Газпромнефтесбыта» все до единого лежали на площади.

Житомирский дрался (и весьма умело) с бойцом по имени Костя, хотя лазерная вспышка и ослепила его.

Женщина в камуфляже так же уверенно отбивалась от атак Валеры и Сандро. В руках у неё было два ножа, которыми она владела так профессионально, что невольно вызывала восхищение. Если бы бывшие офицеры «Грома» не были вооружены, они вряд ли выстояли бы, получая смертельно опасные выплески стальных лезвий, казавшихся живыми продолжениями рук профессионалки.

Однако в конце концов Сандро успел выстрелить из пистолета, попал ей в плечо, и она с хриплым вскриком метнулась к зданию, скрываясь в холле.

Но это было ещё не всё.

Тимофей обрёл слух, и на него обрушилась волна звуков, подтверждая, что ситуация далека от завершения и вышла из-под контроля бойцов «Грома».

По территории усадьбы бегали люди, перекликаясь, звучали команды, раздавались крики и выстрелы, а над площадью зависли два беспилотника – шестивинтовой, размером с таз, и побольше – длиной метров пять.

На площадь выбежал парень в чёрном комби, с таким же чёрным шлемом и пистолетом-пулемётом в руках.

– Нас зажали! – крикнул он. – Не охрана, спецназ!

– Контора? – отозвался Валера.

– Скорее всего. Профи. Надо уходить!

– Сколько их?

– Не меньше взвода!

– Меняем финал! План «Б»!

– Понял! – Парень (это был старший лейтенант Шестаков) исчез.

Валера подбежал к Руне, помог ей встать.

– Двигаться можешь?

– В пределах… реанимации… – пошутила она.

– Старый, сюда!

Тимофей подошёл на подгибающихся ногах.

– Уходите вдвоём!

– Как?

– Верхом! Вариант «Б», мы обсуждали. Нас заперли федералы, лучше не рисковать!

– А вы?

– Мы выберемся.

Валера повращал над головой ладонью, и второй беспилотник снизился, выпуская из пуза две лесенки, снабжённые поясными захватами.

– Влезайте, хватайтесь! Пояса под мышки!

Тимофей поднял руки и охнул.

Валера и Руна только теперь обратили внимание на его вид.

– М-мать моя Агриппина! – пробормотал Грубин. – Да на тебе живого места нет!

– Это он из-за меня, – прошептала женщина, с ужасом глядя на разбитое в кровь, всё в ссадинах, лицо физика. Подошла, погладила пальцами по щеке, прижалась на мгновение. – Никогда не забуду!

– Не до телячьих нежностей! – бросил Сандро. – Сматывайтесь!

Пара вцепилась в лесенки, и дрон с натугой выдернул беглецов из освещённого фонарём круга, унося в небо.

– Свёртка змеёй! – донеслось с удаляющейся территории офиса нефтяной компании.

Тимофей понял, что Валера скомандовал отступать.

Над беспилотником распахнулось ночное июльское небо, полное звёзд.

Моторы аппарата работали почти бесшумно, поэтому было слышно, как по Люблину катится стихающая волна: редкие машины, разъезжавшиеся по улицам, останавливались, чтобы водители могли расслышать стрельбу, но она тоже стихла, и на спящий район сошла тишина.

– Ты как? – спросил Тимофей, тревожась за спутницу.

– Нормально, – ответила она.

И словно дождавшись ответа, синяки, ссадины и переломы на теле молодого человека дали знать о себе пульсирующей болью. Он даже охнул, едва не выпустив из рук перекладину лесенки.

– Что? – не расслышала Руна, решив, что он её зовёт.

– Ничего… руку свело…

– Дотерпишь?

– Постараюсь.

– Куда нас несут?

– Валера не сказал. Может быть, к ним, на базу.

– Хоть бы побыстрей долетели.

Беспилотник поднялся на полукилометровую высоту, увеличил скорость.

Резко похолодало.

Беглецы перестали разговаривать, пряча лица от потока воздуха.

Тимофей почувствовал, что быстро теряет силы, но признаваться в этом Руне не стал бы и под страхом падения с высоты, поэтому терпел сколько мог, прикусив губу до боли. Когда беспилотник стал снижаться и завис в метре над поляной в окружении тёмных деревьев, физик был уже почти без сознания. Полуослепший, он уже не видел, как к ним подбежали какие-то люди, помогли отцепиться Руне и сняли его, с трудом оторвав от перекладины прикипевшие к ней ладони Бодрова.

– Осторожнее, он ранен! – донёсся встревоженный голос женщины.

– Руна… – выговорил он немеющим языком и окончательно потерял сознание.

Глава 17

Люблино. 4 июля. Утро

Группа спецназа ФСБ убралась с территории штаб-квартиры «Газпромнефтесбыта» в шесть часов утра, и приехавший к этому моменту владелец компании собрал в холле коттеджа всех причастных к происшествию лиц.

Из охранников офисного здания никто не погиб. Впрочем, и спецназовцы не потеряли ни одного человека, что было удивительно, учитывая интенсивность боя и плотность огня. Правда, выяснилось, что напавшие на офис компании практически не открывали стрельбы и пользовались только холодным оружием. По результатам боя стало ясно, что сражались профессионалы, не уступавшие «фебистам» по уровню мастерства и скрывшиеся с места схватки поистине неслышно, как призраки. Ни одного из них ни задержать, ни опознать не удалось.

Больше всех пострадали охранники офиса, ослеплённые лазером, да двое спецназовцев, получившие переломы рук. Схлопотал пулю и спец по мокрым делам Скальпель, оказавшийся женщиной. Несмотря на все свои навыки и опыт, она не смогла справиться с нападавшими и была ранена, успев укрыться в здании.

– Это и есть ваш суперпуперпрофи? – брезгливо осведомился Благович, невысокого роста, с шапкой светлых волос и по-женски красивым лицом, превращавшим его в известного шоу-певца Баскова в молодости.

Житомирский и начальник службы безопасности компании Шторм дружно отвели глаза.

– И на старуху бывает проруха, – сказал полковник, то и дело протирая платком слезящиеся глаза. – Кто же знал, что они такие крутые?

– Должны были знать! Почему подключили федералов так поздно, что вся эта кодла, имеющая нехилые дроны, смогла уйти без потерь?! Кто это был?!

– По хватке – спецназ…

– Понятно, что спецназ! Чей?!

– Либо ГРУ, либо гвардейцы. Их «Гром» имеет не худшее снаряжение и прекрасно подготовленный личный состав.

– Какого дьявола «Гром» стал бы вмешиваться в наши дела? Ему делать нечего?

– Есть одна зацепка, – сухо заговорил Шторм. – Друг нашего подопечного Валерий Грубин когда-то служил в гвардии, он капитан в отставке. Разумеется, классный боец, других в «Громе» не держат.

– Ну и на что мне рассчитывать после ваших проколов? Даже если здесь был «Гром», кто посмеет обвинить командование в совершении служебного преступления? У них наверняка найдутся оправдания, и даже федералы не станут связываться с гвардией. Тем более что и охрана президента тоже из её рядов.

– Можно пожаловаться министру обороны, – сказал Житомирский.

– Чтобы он отобрал у нас дело? Ты в своём уме?!

– Вся база данных лаборатории сейчас у федералов…

– Естественно.

– Поговорите с вашим другом-генералом, который помог спецназом, предложите хороший куш, он и отдаст базу.

Благович одарил Житомирского ледяным взглядом, повернулся к главе службы безопасности.

– Ты кого взял в помощники, Борис?! Хороший куш?! Представляешь, сколько надо дать генералу ФСБ, чтобы он сдал секретные документы?!

Шторм качнул головой.

– Пару лимонов и благодарность от президента. Зато мы решим все проблемы. А когда в наших руках будет «мерин», то бишь этот их инвертор измерений, мы вернём все затраты.

Благович потерял дар речи. Лицо его исказила гримаса, превратившая человека в бульдога.

– Сучий потрох ты, Боря! Похоже, пора тебя отправлять на пенсию! Постарел, уже не успеваешь за молодыми.

Губы Шторма превратились в лезвие, в глазах вспыхнул недобрый огонёк.

– Может, вспомнишь, как мы добывали первоначальный капитал? Кто тебе помог убрать конкурентов?

Благович расслабился, провёл ладонью по лицу.

– В общем, так. Физика найти и запрячь по самые помидоры! Если что, его никто не станет искать после шмона федералов в лаборатории. Бабу эту, хакершу, найти и ликвидировать. Она лишний свидетель. Пустите за ней Скальпеля, пусть отработает свой провал.

– Может, взять заведующего? – поинтересовался Житомирский. – Феофанова? Он ведь тоже всё знает.

– Его трогать нельзя, он со своим штатом переходит в НТЦ федералов. Если его умыкнуть, нас повесят за яйца, и даже мой генерал не поможет. Поэтому чем быстрее мы найдем Бодрова и заставим его работать, тем быстрее получим результат.

Благович повернулся к подчинённым спиной и направился к лестнице на второй этаж.

Житомирский догнал его.

– Сергей Арнольдович, можно поступить проще.

– Ну?

Полковник воровато оглянулся на оставшегося в холле Шторма, озадаченного маневром полковника, торопливо проговорил:

– Пока суд да дело, взять и демонтировать оборудование лаборатории, перевезти на секретный полигон…

Благович усмехнулся.

– Последствия предусмотрел?

– Н-ну… спишем всё на тех, кто наехал на нас.

– Лучше бы ты делал то, что приказывает Борис Маргелович. Но я подумаю.

– Слушаюсь! – радостно козырнул Житомирский. – И ещё одна просьба: разрешите мне самому заняться хакершей. У меня к ней свой счёт.

– А это тоже как решит Борис. – Благович скрылся в кабинете.

Житомирский потёр ладонь о ладонь, формулируя собственное решение, спустился в холл.

– Борис Маргелович, босс поручил мне лично задержать Гюрзу.

– Посмотрим, иди пока, – неопределённо ответил Шторм.

Сам поднялся в кабинет Благовича.

– Разрешите, босс?

– Чего тебе? – оглянулся на дверь «двойник Баскова».

– Пока федералы будут изучать материалы лаборатории, можно просто заявиться туда и вывезти машину. А программу вы купите у генерала.

– У тебя есть такие спецы, способные утащить генератор? Сам пойдёшь?

– Могу и я. А спецов найти не проблема.

– Раньше надо было искать. Я подумаю.

Шторм двинулся к двери, но Благович остановил его:

– Подожди, тебе ведь Гюрза рассказывала, что это за фигня – развёртка измерений?

– В общих чертах. Но машина работает, нет сомнений.

– И как это делается?

– Если в двух словах, то генератор этот, «мерин», каким-то образом усиливает частоту колебаний вакуума, и свёрнутые измерения раскрываются.

– Не могу поверить! Так просто?! Теория – голову сломать можно, а путешествовать в другие миры можно по щелчку пальцев?!

– По клику компа, – усмехнулся Борис Маргелович.

Благович вытер платком заблестевший от пота лоб.

– Собирай команду, поедем в институт, хочу посмотреть на это чудо техники.

– Зачем? Мы сами…

– Генерал мне сказал, что вся аппаратура лаборатории переведена в спящий режим, но не отключена. – Благович показал острые белые зубы. – Включим и посмотрим вживую, что это такое – развёртка измерений.

Глава 18

Подмосковье. База «Грома». 4 июля

Когда Тимофей вышел из лазарета базы, встретившая его в коридоре Руна расхохоталась.

– Знаешь, на кого ты похож? На пьяного, по которому пробежала стая кусачих крыс!

Тимофей скривил губы, радуясь хорошему настроению женщины. У неё тоже была перебинтована рука, но сравнить эту белую полоску с бинтами физика было трудно: он был перебинтован весь, от колен до макушки (бинты в данный момент на груди и на руках были не видны по причине надетого халата), и на лице открытыми оставались лишь губы да глаза.

– Ничего, – в коридоре появился Валера с пакетом в руках, в котором лежало IT-богатство физика, – за одного битого двух небитых дают. Как самочувствие, леди и джентльмены?

– Нормально, – ответила женщина.

– Как у мишени после обстрела протонами, – пошутил Тимофей.

– Чем? – удивился Грубин.

– Он же физик, – фыркнула Руна. – Поэтому судит всё со стороны своих теорий. Протонами физики обстреливают в коллайдерах разные объекты, называя их мишенями.

– Вижу, ты уже многое у них почерпнула, поднаторев в терминологии. Позавтракали? Идёмте.

– Куда? – в один голос поинтересовались Руна и Тимофей.

– Будем разбираться с Гризли, что происходит.

– Подожди, я переоденусь, не в таком же виде идти?

– Помоги ему, – кивнул Руне капитан.

Переодеваться мешали бинты и боль в местах, обработанных лекарствами, поэтому пара задержалась в лазарете на пятнадцать минут.

Валера терпеливо ждал их в коридоре и, ни слова не говоря, повёл за собой.

Вышли из медицинского модуля базы, представлявшего собой одноэтажное строение наподобие ковидного госпиталя, коих военные тысячами понастроили по всей стране с момента начала эпидемии. Троица гостей базы (по сути так оно и было) окунулась в тихое июльское утро и под пение птиц дошла до двухэтажного здания штаба.

Их уже ждали. Сурового вида молодой человек в военной форме с пиксельным камуфляжем провёл гостей в кабинет Медведева и исчез.

Командир спецназа Росгвардии, призванного разруливать непростые ситуации на территории России – от межэтнических разборок до борьбы с влиянием организаций-иноагентов и нейтрализации террористических угроз, был не один. Напротив полковника сидел мужчина средних лет, плотного телосложения, с белым пушком на голове. Одет он был в обычный гражданский костюм серого цвета, без галстука, но, судя по выправке и скупой мимике, это был человек боевого склада, обладавший оценивающим взглядом умных карих глаз и привыкший командовать.

– Владислав Игнатьевич, – представил его Медведев, ответив на приветствия гостей. – Присаживайтесь.

Тимофею показалось, что он уже видел мужчину, но копаться в памяти не стал.

Расселись по стульям.

– Расскажите о ваших исследованиях, – попросил первый гость, сняв с Тимофея рентгеновский взгляд.

– Я уже рассказывал… – начал физик, не стремясь посвящать незнакомых людей в тематику работ лаборатории.

Гризли поднял руку, останавливая молодого человека.

– Тимофей Архипович, пожалуйста, без лишних эмоций и подробностей, особенно нас интересуют прикладные аспекты экспериментов с измерениями.

Он кивнул, стараясь меньше шевелиться. Скальпель сломал (точнее – сломала) ему ребро, большой палец на левой руке и повредила внутренние органы, печень и почки, и каждое движение вызывало боль. Медики базы вообще не хотели выпускать физика из палаты, однако он лежать в лазарете, пусть и оборудованном по последнему слову медтехники, не собирался.

Говорил он минут десять, пока не добрался до сути главной темы лаборатории – развертки измерений.

Гость Медведева слушал молча, не перебивая, и лишь по глазам можно было судить о его чувствах. Он явно был удивлён, хотя при этом в оценках Бодрова не сомневался.

– Итак, с помощью «мерина» можно воздействовать на психику человека и даже управлять им, так? – сказал он, когда Тимофей закончил.

– Не только, возможностей много. Развёртка квинтик даёт целый спектр воздействий на людей и на физические объекты, а главное – позволяет обходить известные парадоксы и путешествовать во времени. Причём даже такие одиозные законы, как второе начало термодинамики[9].

Гость Медведева бросил на него ироничный взгляд, но объяснять, что такое второе начало термодинамики не попросил.

– Вы уверены в своих выводах? Технология развёртки измерений действительно даёт выход на… мм, перпендикулярные времена?

Тимофей смутился.

– Если вы не физик, мне будет сложно объяснить…

Владислав Игнатьевич метнул на Медведева ещё один странный взгляд.

– Продолжайте.

– Понимаю, что выгляжу фантастом, но ведь я и в самом деле был свидетелем выхода в континуум, допускающий метафизические эффекты. Она может подтвердить. – Физик кивнул на Руну. – Мы вместе посетили какие-то нездешние миры и даже видели прошлые времена.

– Когда ваша идея о развёртке стала воплощаться в жизнь?

Тимофей поёрзал на стуле.

– Первоначальная идея принадлежала не мне, – честно признался он. – Шеф… э-э, Феофанов Мирон Юльевич начал работу давно, разработал теорию и лишь два года назад получил финансовую поддержку института. Я присоединился к нему и только развил идеи, разработав удобный математический аппарат.

Владислав Игнатьевич перевёл взгляд на Медведева.

– Странные дела происходят, товарищ полковник, в нашем государстве. В плане работ лаборатории нет такого пункта – развёртка измерений. Я, замдиректора института по научной тематике, слыхом не слыхивал о таком!

Тимофей переглянулся с Валерой и Руной.

Грубин сморщился, обескураженный признанием гостя, который оказался одним из руководителей МИФИ. Руна была примерно в таком же положении.

Неожиданно Тимофею пришла в голову странная мысль, развить которую помешал вопрос замдиректора:

– Ваш начальник Феофанов не делился с вами планами на будущее? С кем он встречался и встречается? Как он вёл себя во время обыска в лаборатории следователями ФСБ? У вас не создалось впечатления, что он заодно с ними? Или, наоборот, что-то прячет от них?

Тимофей озадаченно взялся за подбородок, пытаясь вспомнить свои оценки Феофанова, покачал головой.

– Вряд ли Мирон Юльевич заодно с ФСБ… Не помню, чтобы он встречался или звонил… да и вёл себя нормально. А чтобы спрятать… любой из нас способен спрятать что угодно, если в этом есть необходимость. На мой взгляд, шеф не хранил базу данных дома. Даже разговоров никаких не было. Он дни и ночи проводил в институте.

– Что ж, спасибо за информацию. – Владислав Игнатьевич встал, взвесил в руке пакет с флешками и дисками Тимофея. – Это я забираю с собой. Прошу никому не разглашать сведения о вашей работе, даже сотрудникам ФСБ, если они будут вас допрашивать. У меня большие сомнения, что они применят ваши открытия во благо страны, как бы чудовищно это ни звучало. Президент прав, капитализм изжил себя, дошёл до предела развития, обратив все сферы деятельности человека, в том числе культурные и духовные, в бизнес. Формула: ничего личного, только бизнес, – убила в нас лучшие качества, и процесс продолжается.

Поднялись вслед за директором и остальные.

– Минуту, Владислав Игнатьевич, – остановил его Медведев. – Эти материалы останутся пока у нас, во избежание ненужных инцидентов. Обещаю не передавать их ни ФСБ, ни своему руководству. Ведь если товарищ Бодров прав, этот пакет несёт в себе зародыш смерти всего человечества. Кто бы ни применил расчёты на практике. Хорошо бы и у федералов как-то умыкнуть базу данных лаборатории, чтобы ни у кого не возникло желания использовать теорию на практике. Особенно если учесть участие в этом деле функционеров «Газпромнефтесбыта». Извините за тавтологию.

Замдиректора сдвинул густые чёрные брови, поколебался, но возражать не стал, передал пакет хозяину кабинета.

– Хорошо, Роман Русланович, надеюсь на ваше понимание ситуации. Всего доброго, товарищи.

Дверь за ним захлопнулась.

Медведев жестом пригласил гостей сесть обратно.

– Ещё пару минут. Что скажете, теоретики и практики? Идеи есть, что делать мне после ваших подвигов? Мало того что на вас ополчились нефтяники, так ещё и федералы не прочь стереть вас с лица земли. Это если не учитывать зарубеж, который на всё пойдёт, узнай он о существовании «мерина».

– Он действительно не знал, чем занимается лаборатория? – с сомнением спросил Валера.

– Слава – мой друг с детства, – мягко улыбнулся Медведев, – и я ему доверяю как самому себе. Он никогда не врал и всю свою сознательную жизнь работал на государство не за славу, а за совесть.

– В таком случае Феофанов враг!

– Почему?

– Потому что он не мог не понимать важности исследуемой темы, да ещё и не согласовывал работу лаборатории с планами института. Это же нонсенс: чтобы администрация не знала, над чем трудится «Илэвен»!

Медведев задумчиво поиграл блокнотиком на столе.

– Не согласен. Да, руководитель может иметь личную цель, изучая такие специфические вещи, как свёрнутые измерения, но учёные до мозга костей не способны на меркантильном плане продать тему работ. На это идут, как правило, эффективные менеджеры либо сугубо завистливые натуры.

– Он мог лелеять мечту стать знаменитым, не оглядываясь на психологические аспекты ситуации. Учёные как раз и делают самые страшные дела, не задумываясь о последствиях своих исследований.

– Кончим на этом. Советую уехать подальше от столицы на пару недель, пока здесь всё устаканится. Могу дать контакты на севере, где есть наши базы, либо на Дальнем Востоке.

Тимофей открыл рот, собираясь возразить, но Валера опередил:

– Мы подумаем, товарищ полковник. Спасибо за помощь. Одна просьба: можно я до вечера подержу у себя Вселенную за яйца?

Наступила тишина.

Руна прыснула.

Медведев нахмурился.

– Что за шутки, капитан?

– Я имею в виду – подержу у себя материалы Тима? Хочется вникнуть в проблему и понять, что тут правда, что фантастика.

– Кажется, я поняла, – сказала Руна. – В пакете – все данные о развёртке измерений, которые могут уничтожить Вселенную.

– Хорошо иметь дело с остроумными людьми, – без улыбки произнёс Медведев. – Хотя мы, наверно, и в самом деле не представляем всех масштабов разрушения мира, которое таит в себе технология вскрытия такой мелочи, как свёрнутые измерения. Хорошо, капитан, под твою ответственность, вечером вернёшь материалы. И не вздумайте делать копию, чтобы держать за… – командир «Грома» глянул на Руну, – интимные места уже не Вселенную, а всех нас.

– Можете быть уверены, товарищ полковник, – весело проговорил Грубин, забирая пакет.

За пределами штаба им встретился Сандро, куривший сигарету.

– А я вас дожидаюсь. Тимофей, выглядишь как борец с медведями. Кстати, Гризли не ругал вас за операцию с нефтяниками?

– Какую операцию? – с деланым недоумением спросил Валера. – Разве была какая-то операция? «Гром» никаких активных действий не вёл.

Сандро усмехнулся.

– А, понял, действительно все наши парни спокойно спали в казармах и нигде не светились.

– Алиби железное.

– Кто бы сомневался. Хотя, с другой стороны, федералам, наверно, обидно, что мы их сделали как пацанов. Куда вы направляетесь?

– Найдём комп, посмотрим, что Тим хранил у себя дома, не имея на это права.

Бодров виновато шмыгнул носом.

– Я же не знал, что ситуация зайдёт так далеко.

– Надрать бы тебе задницу, старый, как говорят пиндосы, за твою инфантильность. Как у вас сочетается колоссальный интеллект с детской непосредственностью – хоть убей не понимаю! Такие проколы допускаете!

– У кого – у вас?

– У таких учёных, как ты.

– Просто они живут вне социума, в своих фантазиях, – сказала Руна осуждающе. – Весь их интеллект тратится на науку, на обычную жизнь не остаётся ни одной извилины.

– Спасибо, – обиделся Тимофей.

– Пожалуйста.

– Неправда это, мы такие же, как все.

– А должны быть умнее.

– Надо обговорить наши планы, – сказал Сандро.

– Сядем, обсудим. – Валера направился вглубь городка.

– Подождите. – Вернулась мысль, которая уже стучалась в голову Тимофея. – Есть одна идея.

– Сядем в укромном месте, объяснишь.

Тимофей пропустил реплику мимо ушей.

– Есть шанс выключить «мерин» надолго… может быть, даже навсегда.

Валера замедлил шаг.

– Говори.

– Мы и Руна во время развёртки шестёрки попадали в перпендикулярные времена, причём как в будущие ответвления от основного хронопотока, так и в прошлые. Надо вернуться в главную временную струну, спуститься по перпендикуляру в лабораторию в момент монтажа «мерина» и взорвать.

Слушатели перестали улыбаться, теряя дар речи.

– Он псих! – изрёк Сандро после минутного молчания.

Подумав, добавил:

– Или гений!

Руна задумчиво кивнула, отвечая больше своим мыслям, нежели оценке бывшего капитана.

– Что молчишь? – повернулся к Валере Сандро.

– Думаю, – буркнул Грубин. – Идея по большому счёту правильная. Человечество ещё не созрело для такого крутого переформатирования Вселенной, какое даёт технология развёртки измерений. Звучит архипросто, но ведь суть в этот процесс заложена поистине безумная! Если технология достанется таким деятелям, как владельцы «Газпромнефтесбыта», человечеству конец! Но даже если ею завладеют наши борцы за благосостояние народа, кому-нибудь из них стопроцентно стукнет в голову мысль…

– Взять всех за яйца! – хохотнул Сандро. Речь Валеры в кабинете Медведева он не слышал, но думали бойцы «Грома» одинаково.

– Однако как нам сделать это практически? Ведь лаборатория опечатана, не так ли?

– Опечатана, – кивнул Тимофей, воспрянувший духом после согласия спутников с его предложением. – Но Мирон Юльевич горел желанием успеть сделать ещё один запуск, и мы всё подготовили. Можно попробовать его уговорить.

– Допустим, он согласится, дальше что?

– Запустим «мерин», я инициирую семёрку, найду перпендикулярный хрон, спущусь в лабораторию и… как-нибудь…

– Бред! – оскалился Сандро. – Ты же не пронесёшь в прошлое взрывчатку.

– Не стойте на месте, – очнулся Валера. – Не фиг светиться здесь как лебедь, рак и щука. – Идёмте к технарям.