Он опять сидел за столом, стоящим у окна. Наверное, он, как и Чарльз Мэйнард, предпочитает проводить встречи с небольшим количеством участников именно за этим, а не за своим рабочим столом, имеющим меньшие размеры, подумала она.
Ибо страсть – первична. А разум – вторичен. И служит для удовлетворения страсти.
– Расскажи мне о своем отдыхе на Арубе, – предложил он. Джина изумленно уставилась на него. Неужели он и впрямь смотрит на ее поездку туда как на отдых?
О, человек, говорите вы, отличается от животного тем именно, что может разумно управлять своими страстями, подавляя вредные, нехорошие? Небольшая поправочка, образованные джентльмены: разум человеческий мощный тем отличается, что способен подавлять малые страсти, влекущие к мелким, близким, тактическим целям (сожрать кусок сейчас, украсть понравившуюся вещь прямо сейчас, изнасиловать самку прямо сейчас и дать по морде врагу прямо сейчас) – подавлять такие мелкие страсти ради достижения цели крупной, дальней, стратегической: потерпеть сейчас – но есть много потом и всегда, не украсть с последующими побоями и позором, но потерпеть, поработать и купить много вещей позднее, не драться сейчас и быть избитым – но найти способ уничтожить врага и остаться невредимым самому. Потому человек и стал царем природы – над тиграми и слонами.
Но затем он вскинул брови.
Страсть постоянная, великая, влекущая к дальней и грандиозной стратегической цели, владеет человеком. Цель эта всегда – ценность надличностная. Жить по Божьей Истине и тем войти в Царствие Небесное и приблизить приход его на Землю. Или построить справедливое и счастливое общество для всех угнетенных и обиженных. Или освободить родину от захватчиков.
– Это все мой чересчур тонкий британский юмор. Прости, Джина. И расскажи, что же там произошло.
Дело, которому ты служишь – больше тебя самого. И твое служение делу – определяет твои взгляды и ценности. И твой взгляд на мир, твое видение жизни – зависит от того дела, которому ты служишь.
Джина объяснила, что попыталась по возможности воссоздать детали пребывания на Арубе Кэти Райан – поселилась в том же отеле, в том же самом номере и отправилась на такую же морскую прогулку на гидроциклах. Затем она кратко изложила основные моменты всех разговоров, которые состоялись у нее на острове, включив сюда и свой визит на свалку.
Служение идее коммунизма как рационально возможному варианту Высшей Справедливости на Земле – вариант служения Истине, дальней и благой цели ради всего человечества. Верна эта истина или нет – это уже другой вопрос. (Вот для этого леваки от философий – постмодернисты – изобрели «всеобщую релятивность критериев и оценок» – в том числе выдвинули тезис о релятивности истины вообще. Типа: да, истина у каждого своя, и каждая имеет равное право на существование. У этого тезиса масса следствий и последствий, но в частности – это позволяет отбрасывать трагический опыт построения социализма в разных странах и «с нуля» декларировать все те же принципы социализма: ничего, построим.)
– Главное во всей этой истории – это устройство управления на гидроцикле Кэти, – сказала она. – Было ли оно намеренно выведено из строя, пока она обедала в ресторане вместе со своей группой? По словам Клауса из пункта проката, сделать это было бы нетрудно.
Очень редко кто служит Истине. Вечное племя Понимателей всегда было малочисленным и гонимым. Они прокладывали маршрут Познания. И как только линии их поисков и открытий выходили за границы общепринятого на картах своей эпохи – Понимателям давали по мозгам. Пророков забрасывали камнями и жгли на кострах. Потом чтили и возводили в святые. Жизнь, говорит Боконон, смейся и плачь.
Вполне очевидно, что полиция Арубы сделала все, чтобы представить гибель Кэти как обыкновенный несчастный случай, – продолжила она. – Ненамеренно или намеренно, но они допустили, чтобы улики были уничтожены.
– А в каком направлении мы будем двигаться теперь?
Страсть к Истине – заводит лишь самых терпеливых и упрямых дальше границ отдельных целей и задач – в открытое пространство познания Главного: устройства Мира – общего устройства, общих законов Мироздания. Это удел мудрецов.
– Брат Кэти сообщил мне имя и контактные данные подруги Кэти, вместе с которой она работала в «РЕЛ Ньюс» и с которой продолжала поддерживать связь и потом. Ее зовут Мег Уильямсон. Я оставила на ее телефоне несколько сообщений и жду ответа.
КОНКРЕТНОСТЬ ИСТИНЫ ЗАВИСИТ ОТ МАСШТАБА ПРИТЯЗАНИЙ
– Я бы сказал, что именно с этого и следует начать. Это очевидно, – сухо подытожил Джефф.
Истины солдата, полковника и маршала часто не совпадают в бою. Солдат понимает: надо было подавить артиллерией огневые точки врага, обеспечить переправляющуюся пехоту плавсредствами, чтоб половина не утонула при переправе, прикрыть плацдарм штурмовой авиацией и подвезти боеприпасов больше. Полковник понимает, что плавсредств и авиации нет, а приказ выполнять надо, потому что эта переправа и плацдарм – часть большой и очень громоздко подготавливаемой операции. Но требует у командарма огня и подкреплений! А маршал воюет по карте, боится снятия Ставкой ВГК, видит на карте участки более важные, и орет в трубку, что расстреляет, если не удержатся. А в тылу матери солдат надрываются на производстве и готовы отдать все, лишь бы их детей не гнали на убой, на пулеметы, не сделав все возможное для сохранения их жизней. М-да, а полковой особист готов расстрелять каждого, кого заподозрил в трусости, в самостреле или в намерении сдаться в плен. У него тоже своя истина: надежность личного состава.
И встал. Джине стало ясно, что на этом их встреча закончена.
– Я попробую дозвониться до нее прямо сейчас, – сказала Джина. – Здесь есть какое-нибудь тихое местечко, откуда я могла бы позвонить?
И. Через пару лет (это в мирное, спокойное, медленное время; на войне гораздо быстрее, на войне в считанные дни) человек проникается корпоративными ценностями – которые венчает корпоративная истина. Истина как высшее обобщение твоих ценностей и взглядов.
– Я попрошу Джейн отвести тебя в малый конференц-зал.
И человек защищает свою истину, ибо чужие – ее не понимают, они неправильно видят мир, они вообще не к тому стремятся, жизни не знают.
– Не трудись. Я знаю, как туда идти.
И спор «посвященного» с «непосвященным» – это диалог между двумя мирами, существующими в двух разных измерениях.
* * *
Две минуты спустя, закрыв за собой дверь конференц-зала и надеясь, что ей повезет, Джина набрала телефонный номер Мег Уильямсон. После четырех гудков ее звонок был переадресован на голосовую почту.
…Так что не жди правды от коммуниста, если сам ты не коммунист. Его страсть – это ветер в чужой степи, метеорный поток в другой вселенной, чума другого человечества. Он видит принца там, где ты видишь дракона, и цветущий сад там, где перед тобой встает пирамида из черепов.
Глава 25
Коммунист видит ровно половину пейзажа: где дымят индустриальные гиганты, парады танков и физкультурников на Красной площади, полеты в космос и бесплатные квартиры, прекрасное бесплатное образование и уверенность в завтрашнем дне. Вторая половина – пытки и расстрельные подвалы, террор против собственного населения и жестокое подавление любого инакомыслия, запреты на выезд из страны и тотальная цензура, шизофрения государственного планирования и низкая производительность труда – этого он видеть не желает. Ибо эта информация – дискомфортна, нежелательна его мозгу, вносит когнитивный диссонанс, мешает спокойно жить, разрушительно действует на сознание.
Ложь коммуниста – даже не ложь. Это защита своей точки зрения любыми путями. Истина известна заранее: коммунист прав. Задача: доказать свою правоту. Все!
– Мама, почему ты не отвечаешь на этот звонок? – спросила Джиллиан. Мег невольно приложила палец к губам, словно говоря: «Тсс». Затем смущенно улыбнулась.
Когда-то Хемингуэй сказал: «Фашизм – это ложь, изрекаемая бандитами. И когда он уйдет в прошлое – у него не будет другой истории, кроме кровавой истории убийств». Молодые люди, к вам это тоже относится.
– Просто я вижу, что это звонит кто-то из тех, кто хочет нам что-то продать, – объяснила она дочери, хотя и узнала номер Джины Кейн, знакомый ей по оставленным той сообщениям.
Главный парадокс
Этот вопрос настолько важен, принципиален, необходим к пониманию, что стоит уделить ему отдельную, при всей ее краткости, главу.
– Или сказать нам, что мы что-то выиграли, но это будет неправдой, – подхватила Джиллиан, выходя из гостиной в библиотеку, которая предназначалась для того, чтобы девочка делала там уроки.
СОЦИАЛИЗМ ВЕЧЕН, ПРЕКРАСЕН И НЕПОБЕДИМ КАК СТРЕМЛЕНИЕ И МЕЧТА
И одновременно, и вместе с тем! —
Мег посмотрела вслед своей шестилетней малышке. «От Джиллиан ничего не утаишь, – с нежностью подумала она. – И это еще одна причина, по которой я не хочу, чтобы она была рядом, когда звонит он».
СОЦИАЛИЗМ ЖЕСТОК, ОШИБОЧЕН И НЕВОЗМОЖЕН В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
Можете считать, что стремление к социализму и невозможность социализма – это единство и борьба противоположностей.
Она рассказала ему о сообщениях, которые оставила ей Джина. И он снова приказал ей игнорировать их. Она последовала его указаниям, но звонки не прекращались. Как долго еще они будут продолжаться?
Ведомый инстинктом группового выживания, увлекаемый справедливостью, которая есть устройство максимального благополучия всей группы, подсознательно стремясь быть членом наиболее могущественной и процветающей группы – всего счастливого и всемогущего человечества, – человек мечтает о рае на земле. Без жестокости и бедности. Где все равны и добродетельны, честно трудятся и помогают ближнему, где нет эксплуатации и обмана, где никто не обижен.
Человек несовершенен, говорят им. Мы его перевоспитаем, отвечают они. Не умеешь – научим. И все откроют любовь в своем сердце. Это несправедливая тяжелая жизнь ожесточила сердца.
Глава 26
И они начинают строить счастье для всех.
Но сначала необходимо подавить врагов. Эксплуататоров. Приверженцев частной собственности. Буржуазию. Идеологических диверсантов. Нужны карательные органы и суровые законы.
После своей неудачной попытки дозвониться до Мег Уильямсон Джина покинула конференц-зал и отправилась домой. Они с Лизой условились поужинать сегодня вместе, но не договорились, в каком ресторане, и не назначили время встречи.
Затем нужно всем внушить, что все наше, общее, а значит – государственное. Отдай свое – тебе выделят сколько сочтут нужным.
И вдруг выясняется, что умные и глупые, работящие и ленивые, честные и вороватые – остаются таковыми! И новые эксплуатируемые не любят новых паразитов-лентяев, а паразитам нравится работать меньше, а получать вровень с работягами. А лучше всех живут руководители!
Джина позвонила Лизе, и та ответила после первого же гудка.
Избранные лица, они же государственные чиновники, они же новая элита профессиональных менеджеров, руководят промышленностью, сельским хозяйством и наукой. Составляют планы и требуют их выполнения.
И вот уже обессмысливается руководящая роль социалистических лидеров, и неэффективна организация всего, и завидуют заработкам у капиталистических соседей, и появляются диссиденты, и надо закручивать гайки, и растет коррупция и очковтирательство, и все всё в гробу видали. Госбезопасность, цензура, политзаключенные, железный занавес и дефицит. Эх, какую страну просрали!..
– Привет, Лиза. У тебя есть какие-нибудь предложения по поводу ресторана, в который мы пойдем?
Пик и крах страны и цивилизации
– Да куда угодно, лишь бы не туда, где у бармена разлетаются из шейкера кубики льда. Девушка, которая сломала там из-за этого ногу, обнаружила, что падение повредило также и ее шею.
В 1901 году умерла королева Виктория – кончилась великая викторианская эпоха. На краю света, в Южной Африке, шла Вторая Англо-Бурская война. Великобритания простерлась по континентам и островам, занимая пятую часть земной суши. И гимн величайшей и богатейшей Империи, могучей владычицы морей, лидера промышленного и научного прогресса, звучал над миром: «Правь, Британия!».
Джина рассмеялась:
Через полвека, еще живы были ветераны колониальных войн, Англия перешла в разряд держав второго уровня. Она лишилась всех колоний, рассталась с промышленным, военным и научным лидерством. Великая Империя, создававшаяся полторы тысячи лет, перестала быть таковой.
Скажем еще короче: в 1914, перед Первой Мировой, Великобритания была главная сверхдержава мира – а в 1947, независимость Индии, Англия была на порядок менее значимой, чем сверхдержавы США и СССР. Кто бы в 1914 мог этому поверить?.. 50-летний полный сил англичанин еще не осознавал, что это бывшая Великая Британия, за которую он воевал 20-летним солдатом…
– Я хочу услышать эту историю в деталях за выпивкой.
Sic transit gloria mundi. Да не в том даже дело, что mundi, а как же быстро transit! Вдруг, все было так здорово – и в одночасье!
– А я хочу услышать, как ты порезвилась на солнышке на Арубе. Я закажу нам столик в ресторане «Вилла Чезаре» на семь тридцать.
Вообще-то люди с древности понимали, что пик, расцвет могущества – это предвестник скорого краха. Причины не совсем понимали. И приводили в объяснение гибельную войну или волю богов.
«Мене, такел, фарес» – проступили огненные слова на стене дворца Валтасара: уже исчислено, взвешено, разделено. А пир шел в могущественном царстве!
«Вилла Чезаре» на 86-й улице представлял собой один из тех популярных ресторанов, где всегда полно посетителей. И Джина, и Лиза, бывавшие там регулярно, знали и хозяина заведения, и большую часть персонала, те называли их по именам, и они их тоже.
В расцвете могущества был пленен и казнен самосский тиран Поликрат. В расцвете могущества было повержено Лидийское царство, а Крез стал пленником Кира. В расцвете могущества и славы был убит Цезарь. И Сталин, полновластный владыка ядерной сверхдержавы и всего социалистического полумира, на вершине могущества был отравлен ближайшими царедворцами.
– Хорошо, встретимся там, – согласилась Джина. «Как хорошо иметь по-настоящему близкую подругу», – подумала она, кладя трубку. А если вашей дружбе уже много лет, это и того лучше.
И сказал великий мудрец Лао Цзы две с половиной тысячи лет назад: «Мягкое побеждает твердое, и слабое побеждает сильное». Диалектику Лао Цзы можно интерпретировать и постигать всю жизнь. А только значит это, что от изначальной слабости и мягкости система, будь то человек или государство, все твердеет и укрепляется до предельной силы и твердости – после чего рушится, вытесняемое новым, народившимся и поднимающимся.
Понятно ли? Сила и твердость, оно же прочность и могущество, все нарастают и нарастают – пока не достигают предела этих своих качеств. После чего разрушаются и гибнут.
Она познакомилась с Лизой во время самого худшего свидания вслепую за всю свою жизнь. Тот парень был старшим братом одной из девушек, учившихся вместе с ней и живших в том же общежитии. Он был из Гарварда, и его переполняло самодовольство. Наилучшей частью этого свидания стала для него случайная встреча с группой его однокашников по университету – он сразу же разговорился с ними, и все говорил, говорил. Тогда-то Джина впервые и встретилась с Лизой. Так совпало, что Лиза, учившаяся тогда на третьем курсе Бостонского колледжа, явилась туда на свое первое свидание с одним из тех самых однокашников кавалера Джины, с которыми он вел беседу. И как и Джина, ужасно скучала. Они начали болтать и таким образом спасли друг друга от катастрофической скуки. С тех пор и началась их крепкая дружба.
Старость не лечится. Отчего бы ни умер старик – частные, конкретные причины не принципиальны. Не одно, так другое, не сегодня – так завтра. От старости он умер. Подлечить и подлатать можно не надолго.
«Тысячелетний Рим», «Тысячелетний Рейх». Люди всегда знали – нет вечных держав. Пирамиды вот долго стоят… Но в Египте сменилось несколько государств до эпохи Средневековья. И в вечном Китае сменились государства. О прочих цивилизациях мы вообще молчим. Шумерская, хеттская, вавилонская, Великая Греция, Великий Рим…
Нам обеим было тогда по девятнадцать, подумала Джина. После этого прошло уже тринадцать лет. Ей никогда не хотелось выходить замуж чересчур молодой. Что ж, она выполнила эту задачу, как любил повторять ее отец. В возрасте тридцати двух лет ее уже нельзя было назвать такой уж молодой.
И вечные вопросы популяризаторов, да и серьезных историков: отчего погибли? Да оттого же, отчего родились! От жизни.
Любая система, и социальная система в частности, проходит фазовый цикл своего развития. Зарождение – развитие – подъем – плато – пик – спад – крушение и гибель. Ну, типа:
Она выбросила эту мысль из головы. «Самое главное сейчас – это каким-то образом выйти на контакт с Мег Уильямсон. Я звонила ей уже так часто, – подумала она, – что она может вчинить мне иск за преднамеренное причинение беспокойства».
Союз племен захватывает территории соседей и подчиняет себе людей. Прибавочный продукт отчуждается руководством образовавшегося протогосударства и инвестируется в армию, пропаганду, науку и изобретения. Жизненный уровень поднимается, региональное влияние повышается. Объединена уже большая территория, развиваются ремесла, совершенствуется земледелие, появились и процветают искусства. Процесс идет по нарастающей, и вот уже все живут для своей эпохи зажиточно и интересно, имеют выбор профессий, стекаются специалисты из других стран.
И вот тут – наступает переход насыщения в пресыщение. Все, что на этом уровне развития можно, – уже открыто, завоевано, построено. А где новизна? А где острота? А где адреналин? А эндорфина еще хочется!
* * *
На пике развития цивилизации – начинается разврат, господствует гедонизм, пороки идут в рост, никто не хочет трудиться и воевать, коли можно обойтись без этого. Иждивенчество, паразитизм, коррупция. Мигранты для работ. Распад морали, утеря доблестей, безвольное потребление благ. Все приходит в упадок. И варвары приходят, как волки за больным лосем, как гиены к падали, а к здоровому они и подступиться боялись.
…Ну ладно, это Рим – а Англия чего? Викторианская мораль была строга! Да. А вот тут интереснее.
Когда Джина явилась в ресторан, Лиза уже сидела за столиком и попивала свой яблочный мартини. Джина выдвинула из-под столика стул, уселась и сказала:
Национальным поэтом Англии был Киплинг. Певец не колониализма, это бред и пропаганда. Певец мужества и силы, долга и самопожертвования. Он воспевал колониальных солдат и чиновников, которые без высоких слов делали свою работу и умирали. Он воспевал храбрость и верность туземцев. Моряки, бизнесмены, контрабандисты – люди рисковых профессий были его героями. Даже банкир, даже паровоз, даже обманутая туземная девушка – его герои. Каждый из них – молекула Великой Империи. И судьба каждого из них, душа каждого из них – наполняет гордостью за великий человеческий род.
– Что-то у тебя унылый вид, подруга. Что-то случилось?
Да, так вот в 1914 году, канун Великой Войны – он вышел из моды. Киплинга больше не хотели читать. Я долго ломал голову над этой загадкой. А дело в том, что все возможное Британия уже завоевала, покорила и подчинила. Изобрела и создала. Проложила и построила. И – молодые англичане не хотели больше быть винтиками Великой Империи. Не хотели быть мужественными и гордыми покорителями мира. И нести бремя белых тоже не хотели. Умерла Виктория, умер Дизраэли, умер Диккенс. Остались саркастичный Бернард Шоу и гениальный мечтатель Уэллс. А еще сотни тысяч бессмысленных жертв Великой Войны внушили англичанам отвращение к войнам и патриотическому пафосу в принципе.
То есть! Все начинается с информационной модели! Разруха начинается в головах! Сначала англичанам осточертела Великая Британская Империя – а потом она перестала быть таковой! Понятно ли? О нет, они не хотели ее разрушать. Просто они не хотели больше за нее горбатиться и умирать, перестали ею гордиться и начали все больше порицать за массу недостатков. Ложь, лицемерие, бессмысленность карьер, социальная несправедливость… короче, там горько там солено, там режет там тянет.
– Да нет, ничего. Просто размышляю о том, как маленькие проблемки вроде скользящих по полу кубиков льда могут повлечь за собой большие проблемы. – Лиза рассмеялась. – Ну, давай рассказывай. Как у тебя шли дела на солнечном Арубе?
Ну, а конкретика деталей, как именно опустилась Англия – это уже для другого сочинения. Объявление войны Германии 1939, Атлантическая Хартия 1941, разорение американской торговлей британских колоний, депрессия Черчилля – это великий роман, великий! – никем не написанный в силу разных причин.
…Вспомните еще старую задачку на сообразительность. На поверхности пруда появилось маленькое пятнышко ряски. За сутки оно увеличивается вдвое и через 27, предположим, дней закроет половину пруда. Сколько дней потребуется ряске закрыть вторую половину? Ответ: один день. Арифметическая прогрессия. Ускорение угрожающего процесса: вначале незаметен, а когда у тебя остается еще огромный резерв открытого пространства – оно будет уничтожено уже завтра.
Джина вздохнула.
То же и со старостью организма. Иммунный ресурс истощается постепенно, сбой происходит в самом слабом месте организма и усугубляется, и в конце концов начинается лавинный отказ всех функций. Время от первых симптомов до агонии бывает очень долгим, но от начала агонии до смерти путь очень быстр.
Ну или более обыденно, из того, что не раз переживал каждый: вирус гриппа можно носить в себе пять суток, а можно три недели, и все это время он в тебе размножается и захватывает пространство организма. А от первых конкретных симптомов – насморк, саднит в горле, легкая лихорадочность, повышение температуры – проходит буквально два-три часа до заболевания по полной.
– Думаю, наилучшим ответом на этот вопрос будет слово «сложно». Я не хочу надоедать тебе скучными деталями.
Многое из того, что относится к биологическим системам – относится и к системам социальным. К государствам и цивилизациям. Завоевывать и защищать, строить и изобретать, организовывать и обеспечивать комфортабельную жизнь – очень долго и очень трудно. А снести все к черту – очень быстро. И легко. Ломать не строить.
С вершины все тропы ведут вниз. Путь к вершине долог и труден, а вниз скатиться – это очень быстро.
– Ничто не может быть более скучным, чем семичасовое снятие письменных свидетельских показаний под присягой, которое мне пришлось сегодня высидеть. Давай выкладывай, что там произошло.
Когда цивилизация достигает пика могущества – народ ее многочислен, армия победоносна, ученые мудры, а жизнь сытая и спокойная. Но. Это процветание означает еще одно: системный ресурс исчерпан. Путь ее пройден. Она создала все возможное. А бесконечное усовершенствование технических и комфортных мелочей не является принципиальным – они не есть качественные изменения.
Смена цивилизаций – это эстафета, где палочка не передается в руки, но падает, и будет когда-нибудь и где-нибудь найдена следующим бегуном.
Как и в своей беседе с Джеффом четырьмя часами ранее, Джина пересказала Лизе суть разговоров, которые состоялись у нее на острове, а также то, что она узнала от Эндрю Райана. Подытоживая свой рассказ, она сказала:
Все незаметные, малые, частные изменения внутри процветающей цивилизации теряют свой созидательный характер, потому что нечего больше созидать. Вибрирование молекул в кристаллической решетке теряет свою синхронность, и вместо передачи импульса движения всей системе в целом – разносят ее. Это малонаучное сравнение, но вы поняли наглядность картинки, да?
В течение всей своей жизни цивилизация все увеличивает свою мощность во всех областях, становится все сильнее материально и информационно. И дух ее народа по необходимости агрессивен и суров, направлен на завоевание и созидание. И вот на пике могущества – материальные и информационные возможности развиты до предела – и дух, который есть вечное стремление к изменениям и новым завоеваниям во всех областях – этот дух направляет все развитые силы цивилизации на такие изменения, которые есть разрушение себя.
Разогнавшийся до предельной скорости автомобиль промчался всю дорогу – и влетел в болото, или слетел в пропасть, или вмазался в стену. А за миг до этого – скорость его была максимальна, и пробег велик.
– Чутье говорит мне, что в «РЕЛ Ньюс» действительно творятся какие-то темные дела. Но вместе с тем мне не хочется впадать в паранойю и за каждым совпадением непременно видеть заговор.
Достижение пика развития – включает в системе механизм самоуничтожения. А самоуничтожение – это быстро. При этом самоуничтожении цивилизации – ее носители и они же могильщики, отдельные люди, могут воображать себе все, что им заблагорассудится, про свою благую роль и благородные стремления. Разум лишь обслуживает объективно потребные действия.
…Социально-психологическая форма самоуничтожения нашей цивилизации называется нео-социализм-марксизм во всех его подвидах.
– Джина, как я уже сказала тебе в тот раз, когда мы обсуждали это дело раньше, когда кто-то подумывает о том, чтобы подать в суд на крупную корпорацию, а потом этот кто-то вдруг погибает в результате аварии, это, на мой взгляд, о-очень громкий тревожный звонок. И то, что эта Мег Уильямсон упорно отказывается говорить с тобой, – это еще один тревожный звонок. Разве в своем электронном письме Кэти Райан не сказала что-то и о других жертвах?
Аутоимунное бешенство
Джина быстро процитировала письмо Кэти по памяти: «Там мне пришлось пережить нечто ужасное с участием кое-кого из начальства. И не только мне».
Любое животное прошло долгий эволюционный путь от простейшего организма до, скажем, лисицы. В результате лисица – сложнейший организм с мощной центральной системой и сложными психическими и моторными реакциями. Она прекрасно приспособлена к существованию в окружающей среде. Она умеет прятаться, уходить от погони, выслеживать добычу и ловить ее, находить в брачный период пару и обеспечивать жизнь подрастающих детенышей.
Лиза ответила:
Это требует много энергии. Энергия поступает с пищей. Пищу надо добывать. Охота же, добывание пищи, в свою очередь, требует большого расхода энергии. Круг замыкается.
Обязательное условие: положительный энергетический баланс. Энергии должно поступать больше, чем расходуется.
– Значит, либо это начинается с Кэти Райан и, возможно, Мег Уильямсон, и на них же и кончается, либо…
Поэтому животное всегда стремится накопить какое-то количество энергии «про запас». Ест при возможности до отвала. Копит жирок на боках. Можно сказать, это действует инстинкт захвата и сберегания энергии.
Но должен быть и предохранительный клапан, чтоб инстинкт накопления энергии не переусердствовал и наша лиса не сдохла от ожирения в год, когда расплодившиеся зайцы сами будут прыгать к ней в нору. Излишек энергии необходимо сбрасывать. И тогда лиса без нужды обегает свой участок или играет, охотясь за ненужными птичками.
Джина закончила предложение, начатое ее подругой:
А кроме того. Исторически выжили только те лисы, которые были «запрограммированы» природой много бегать и охотиться. Баланс их энергообмена таков, что соотношение захваченной энергии (пойманной и съеденной добычи) находится в соответствии с расходом энергии (потерей калорий при движении, не считая расхода на обогрев тела).
То есть. Лисе потребно питаться. Но бегать ей тоже потребно. И когда она сыта – она может играть и бегать просто так: утоляя свою потребность в движении. И то сказать: если есть ноги, мышцы, легкие – они должны действовать!
– Либо это только верхушка айсберга. И есть и другие жертвы – возможно, много жертв.
Теперь понятнее пример: ваша собака сыта и живет в комфорте – но бегать обожает, только и дожидается прогулки, чтоб носиться по дорожкам и лужайкам!
Движение, действие, сброс энергии – потребность животного.
Животное – это биологическая система.
Человек – с одной стороны – тоже биологическая система. Ему тоже потребно как захватывать энергию (питаться), так и расходовать ее (работать, бегать, играть). И как биологической системе, ему свойственен среди прочих еще один инстинкт: защищать свой источник прокорма и свое право на партнера для размножения.
Часть вторая
А в природе это тяжелая, опасная и необходимая вещь – защищать свой корм и свое продление рода. Миллионы и сотни миллионов лет наши далекие биологические предки жестоко конкурировали за это право, и в беспощадной борьбе выживали и эволюционировали дальше самые приспособленные, выносливые, сообразительные и сильные. За жизнь всегда надо было бороться. Бороться с природой, с хищниками, с враждебным племенем, с другим самцом за самку.
Инстинкт борьбы – неотъемлемое свойство человека. Часто его называют агрессией.
Двумя годами ранее
…А теперь от биологических систем переходим к системам социальным. Где постоянно происходила явная или скрытая борьба с окружающей природой и другими социальными группами (племенами, народами, странами, а хоть и классами).
На уровне социальном: вражда между родами за участок кормления сменялась (путем договора или подчинения) объединением в племя, воюющие племена объединялись (силой или примирением) в союз племен, и на основном стволе социальной эволюции, на ее острие, возникло государство. Государство развивалось, в крови и трудах, пока не достигло благополучия, мира и комфорта к XXI веку Нашей Эры.
На уровне борьбы с природой: поиски удобной пещеры, овладение огнем, переход к земледелию и скотоводству, изобретение плуга и способов производства металла, а далее архитектура, орошение, паровые машины и двигатели внутреннего сгорания – и вот мы здесь: центральное отопление, холодная и горячая вода, самолеты и компьютеры, любая пища в ближайшем магазине и развитая медицина. Комфорт и безопасность XXI века.
Глава 27
…Ну – а как же с нашим инстинктом борьбы? Который – важнейший аспект инстинкта выживания индивидуума и рода?
Это произошло почти два года назад, в пятницу, около пяти тридцати. Офисы отдела кадров находились в здании напротив студий «РЕЛ Ньюс» и подразделения по поиску новостей. Майкл Картер, юрист, работающий в отделе кадров, задержался у себя в офисе после окончания трудового дня, чтобы завершить работу над одним проектом, и с нетерпением ждал выходных.
Когда-то мы учились делать простейшие лодки, потом – простейшее весло, потом – примитивный прямой парус. А потом пересекли океаны и открыли новые земли, полные неведомых опасностей и богатств. Когда-то сражались в бесчисленных войнах, защищая свою землю и захватывая чужие. Надрывались, распахивая целину и превращая пустоши в плодородные поля. Разбивались в испытаниях несовершенных самолетов. И уезжали в далекую Италию Гарибальди и Республиканскую Испанию воевать за счастье и справедливость других людей – наших братьев. Энергия и воля борьбы сотен миллионов прошедших лет срывала нас с места.
И вот комфортный и безопасный мир наступил!!! Изобилие, здравоохранение, камеры слежения на улицах, образование и кредиты, развлечения и ежегодные смены мод.
Но – инстинкт борьбы, и движимые им инстинкт открытий новых пространств и перемен в нашем мире, – он ведь остался! Наш мозг, наши нервы, наши рефлексы – они унаследованы от миллионов поколений дальних и сверхдальних предков. Грубо и попросту: в людях живет энергия борьбы, открытий, перемен – что с ней делать? Куда ее употребить?..
Когда в его дверь постучали, этот стук был тих. Лорен Померанц коротко представилась. Миниатюрная девушка – всего пять футов три дюйма
[14] – с темно-рыжими волосами и блестящими карими глазами. Он не помнил, чтобы их знакомили, но ее лицо было ему знакомо – он точно видел ее в кафетерии компании. Тогда ему показалось, что она очень нервничает, и ему пришлось уговаривать ее сесть.
Уже давно известен и описан феномен «молодежного пузыря»: книга Гуннара Хайнзона «Сыновья и мировая власть» вышла в 2003 году. То есть: при высокой рождаемости, когда процент молодежи 15–29 лет в обществе зашкаливает за 30 %, – жди потрясений, революций и кровопролитий. Почему? Это уже я отвечаю. Потому что энергии борьбы, открытий, передела мира – много, а возможностей мирно ее применить – мало. Все места заняты, весь порядок в обществе и государстве определен и устоялся, все дальние земли давно открыты.
…Первый удар, первый толчок землетрясения прогремел на Западе в великом 1968 году. Юные бунтари, поколение бэби-бумеров, многочисленнейшее поколение 1946–50 годов рождения, победители вернулись с Великой войны и зачали их – эти юнцы послали к такой-то матери все: вашу культуру и цивилизацию, ваши карьеры и достижения, ваши войны и газеты, ваше богатство и вашу мораль.
«Опять двадцать пять», – подумал Картер.
Внимание:
Свобода оказалась связана с отрицанием и разрушением.
Когда в дверь его офиса в прошлый раз постучалась девушка чуть за двадцать, она явилась с жалобой на недостаточный выбор безглютеновых блюд в кафетерии. «Интересно, – подумал он, – чего хочет эта рыжая?»
Юные – а в авангарде всех этих движений выступали студенты – хотели мира без войн и страданий, хотели равенства и справедливости. А не хотели – культа прибыли и богатства, социального и расового неравенства, бессмысленности буржуазной жизни и лицемерия буржуазной морали.
А конкретно-то! – они хотели, чтобы мир был устроен как?! А черт его знает. Одни купили коммуной ферму и засеяли поле манной крупой, ожидая всходов (буквально, не шутка). Другие забивали дурь и жили групповыми семьями. А третьи – третьи проповедовали Маркса, Троцкого и Мао! Недавно убили Че Гевару – и он стал символом и святым.
– Мистер Картер, – начала она, – я люблю свою работу в «РЕЛ Ньюс». Когда мне приходилось работать в ночную смену, я не жаловалась. Но мне придется уволиться, хотя я очень этого не хочу. После того как это произошло, я сделала все как надо, но никто и пальцем не пошевелил. – На глазах у нее выступили слезы и ручьями потекли по щекам. – А теперь меня включили в группу, которой предстоит ехать вместе с ним на партийный съезд. – Она судорожно зарыдала и закрыла лицо руками.
(В 1968 году в библиотеке я вырезал из журнала «Bohemia» страницу со знаменитым портретом Че Гевары и повесил в нашей комнате в общежитии. Я возил ее с собой повсюду; она и сейчас на стене в моем кабинете, среди нескольких других портретов и рядом с Хемингуэем. Можно изменить взгляды, повзрослеть и поумнеть, проклясть убийц в любых обличьях, но нельзя изменить памяти, юности и любви. Да – такими мы были. И только если ты помнишь себя – ты можешь понять других.)
М-да… Ну, хиппи, дети-цветы, революционеры ЛСД – в основном повзрослели, остепенились, и дурь их повыветрилась. Но кое-кто – и общим числом немало! – пошли в профессуру и журналистику. Сеять неразумное, недоброе и потому тем более вечное в юные неокрепшие умы. Воспитывать ниспровергателей проклятого капитализма. В чем немало преуспели, как мы видим сегодня, летом 2020 года.
…Но мы заканчиваем это краткое рассуждение. Которое сводится к следующему, вполне элементарному:
– Да полно вам, полно, я хочу помочь, – сказал он, ожидая, когда она возьмет себя в руки. Его первым побуждением было коснуться ее плеч или рук, но то, чему его учили, предупреждало: «Ни в коем случае!»
Та молодежь, которая могла бы защитить страну в войне от захватчиков. Та молодежь, которая могла бы открыть новые материки и освоить новые земли. Та молодежь, которая могла бы возвести новые города, погнать чайные и шерстяные клипера через три океана и покрыть землю сетью железных дорог. Вот та самая молодежь – не имеет равноразмерного предмета приложения своих сил и возможностей.
Можно сказать грубо и по-мещански: с жиру бесятся, делать им нечего, жареный петух их в зад не клевал. Да. И все это будет правдой.
– Вы не будете против, если я сяду напротив вас? – спросил он, выдвигая из-под стола стул.
Но! Когда у людей нет достойного дела, потребного им по силам и возможностям, удовлетворяющего их жажду романтики и больших свершений – они все равно найдут такое дело.
И я вспоминаю максиму, которую твержу уже четверть века:
ТАМ, ГДЕ ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ СОЗДАТЬ – ТЫ ДОЛЖЕН РАЗРУШИТЬ
Она покачала головой.
Ибо создание города и разрушение города – равновеликие действия с противоположным знаком.
Завершенность постройки означает начало ее разрушения.
– Лорен, позвольте мне начать с того, что я очень рад, что вы в достаточной мере доверяете мне, чтобы обратиться ко мне. Я хочу вам помочь. Возможно, вам будет тяжело об этом говорить, но я должен знать, что произошло.
Энергия молодежи, которая могла бы защитить страну, завоевать новый материк, заложить новую цивилизацию, преодолеть великие трудности – не имеет позитивной точки приложения. Мир уже комфортен. Энергию вовне – некуда направить: что улучшить? что переделать? Мелочи молодежь не интересуют.
Поэтому по городам Германии проходят колонны молодых ультра-леваков – и юные немцы вопят: «Германия, сдохни!» Сто лет назад они же вопили бы: «Германия превыше всего! Германия, проснись! Смерть евреям! Дрожите, дряхлые кости!» И призывали бы к войне с Францией, Англией, Советской Россией и мировым еврейским плутократическим капиталом. Н-но – сегодня нельзя: мир политкорректен, они воспитаны иначе, агрессия позорна и запрещена – и может быть направлена только на себя, свою собственную группу и свою собственную страну. И тот тевтонский дух, та боевая германская энергия, которая две тысячи лет гнала их в битвы и в конце концов создала великий народ с его огромными цивилизационными достижениями – тот дух и та энергия разрушают сегодня народ изнутри, будучи заперты внутри себя и запрещены.
– Вы мне все равно не поверите.
АГРЕССИЯ, КОТОРОЙ ЗАКРЫТЫ ВЫХОДЫ НАРУЖУ – НЕИЗБЕЖНО ОБРАЩАЕТСЯ ВНУТРЬ
И американские леваки сжигаемы жаждой уничтожения США – государственной системы, давшей им все, – пытаются разнести в клочья собственный мир, чтобы на его обломках построить мир иной, вымышленный, неведомый – но враждебный настоящему и отрицающий его. Великая англосаксонская раса колонизаторов и цивилизаторов, завоевателей и культуртрегеров, объявлена позорной и порочной в своих стремлениях, действиях и всем образе жизни. И – энергия ее молодежи, совокупно с откровенно разрушительной и антисоциальной энергией преступников и погромщиков, освобождаемых от преследований – направлена против существования собственного социального организма.
– Прежде чем судить о том, как я отреагирую на ваши слова и как поступлю, прошу вас, дайте мне шанс.
А теперь представьте для наглядности некоего фантастического зверя, типа смесь гиены с огромным волком. Зверю потребно грызть, натура его такая. А его посадили в невидимую клетку из силовых полей: он их не видит, не может приблизиться и укусить, и сидит в своей пустоте. И он – начнет грызть себя! Потому что челюсти должны грызть! зубы должны впиваться и дробить! Это – обеспечивает ему в родной среде жизнь. А здесь – обеспечит смерть.
Грызть необходимо, жить не так уж необходимо.
– Хорошо, – сказала она и кивнула. – Четыре недели назад, в среду двадцать четвертого, я сидела за своим рабочим столом, когда мне вдруг позвонила Ивлин Симмс. – Картер знал, что Ивлин Симмс – это секретарша Брэда Мэтьюса. – И сказала, что мистер Мэтьюс хочет лично поблагодарить меня за тот кусок, который я помогала монтировать из материала, посвященного голосованию в Конгрессе по законопроектам об ужесточении контроля за оборотом оружия. Она спросила, не могла бы я прийти в его кабинет вечером после окончания его передачи. И я, разумеется, сказала «да».
Так вот – в социальном смысле:
Бороться и переделывать мир необходимо – жить не так уж необходимо.
– И вы туда пошли? – спросил Картер.
Прикладывать к делу своей жизни все силы необходимо – жить не так уж необходимо.
Римляне были великим народом.
Лорен кивнула.
Силы, нужные для борьбы с трудностями, завоевания пространства жизни и защиты от опасностей – когда их некуда применить, обращаются внутрь собственной социальной системы.
Созидание перерастает в разрушение – если созидательным силам нечего созидать.
– По пути я зашла в гримерку. Розали тогда была свободна и немного подновила мой макияж.
…Нынешний изощренный и беспредельный, абсурдный расизм Запада – это следствие борьбы за все хорошее, когда все хорошее на самом деле уже есть. Улучшение лучшего – и есть ухудшение.
Нынешняя политкорректность Запада – насквозь фальшивая, лживая, разрушающая собственное общество – это борьба за улучшение. Потому что не за что больше бороться!!! Нечего больше улучшать!!!
– А почему вы сначала зашли в гримерку?
Жизнь – это действие. Действие – это изменение. Когда социальная система усовершенствована близко к идеалу – ее члены в лице самых молодых и активных неизбежно начинают ее разрушать. Ибо изменять – это форма существования, форма течения жизни, ну в общем вы меня поняли.
Так что сегодняшние разрушители самой совершенной, гуманной и комфортабельной из когда-либо существовавших социальных систем – это ее несостоявшиеся защитники, которые лишены возможности защищать. Им не позволяют. И им нечего.
– Не знаю. Я до сих пор задаю себе этот вопрос. Хотя я и так уже работаю в компании, у меня было такое чувство, будто я иду на собеседование, чтобы устроиться на работу. Признаю, я хотела выглядеть как можно лучше.
Они не могут угнетать чужую расу – и угнетают собственную. Они не могут разрушить другую страну – и разрушают свою. Им запрещено ненавидеть чужих – ну так они ненавидят своих, начиная с родителей. Им нельзя ставить на второе место все меньшинства – ну так они ставят на второе место большинство, на котором стоит мир. Они не могут создать великую страну – ну так они ее разрушат. И если нельзя убивать врагов – ну так мы перейдем на сторону врагов и будем убивать своих. Но то, что записано в нашей природе и диктуется нашей природой – мы все равно сделаем! Вам во спасение – или нам на погибель.
Если агрессию, зло, борьбу, преодоление – нельзя направить наружу, к благу своей страны и несчастью другой, внешней – то рано или поздно имманентно присущие людям качества обратятся против них самих.
– Продолжайте.
Силы защиты и развития страны и цивилизации – обращены внутрь, на ее самопоедание.
Так начинания, вознесшиеся мощно, отнюдь не теряют имя действия, не прекращают свой ход, но закукливаются внутрь себя, кроша свое исходное внутреннее пространство.
– Сначала все шло хорошо. Мистер Мэтьюс начал говорить о тех временах, когда он начинал свою карьеру на маленьком кабельном канале в Детройте. Я уже знала эту историю, но не стала прерывать его рассказ. Продолжая говорить, он встал, подошел к двери кабинета и закрыл ее.
Некоторые соображения общего характера
Как известно, после падения СССР и социалистического лагеря в Западном мире наступила недолгая эйфория. Фукуяма написал знаменитую статью о конце истории. Грозный враг открытого общества рухнул под грузом собственных пороков и преступлений. Свободный мир с облегчением вздохнул и приготовился к счастливому благоденствию и бесконечному росту процветания.
– А вы стали возражать, когда он это сделал?
И ах! – десяти лет не прошло, как от сладких иллюзий не осталось следа. Призрак коммунизма вступил в однополый брак с птицей Фениксом, и плодом сего союза явилось чудовище невиданное: помесь ленточного глиста с Франкенштейном.
Обсемененный злокачественными клетками нео-коммунизма капитализм стал разъедаться изнутри. Облагодетельствованная изобилием молодежь возжаждала его гибели путем разрезания кормящего тела на миллионы кусочков. Коммунизм вызрел в недрах свободного общества, как многоголовый хищник из ночного кошмара, и вцепился бесчисленными зубами и присосками во все его органы и нервные узлы.
– Нет. Ведь это его кабинет. И он не кто-нибудь, а Брэд Мэтьюс. Что я должна была сказать?
Подробности известны. Франкфуртская школа, нео-марксизм, фрейдо-марксизм, сплочение всех меньшинств – расовых, национальных, религиозных, сексуальных, гендерных, жестокий черный расизм, самотеррор посредством неконтролируемой мусульманской иммиграции, аутогонение христианской культуры на себя самое, депопуляция, объявление белой расы виновной за все грехи истории (реальные и вымышленные), белой культуры – расистской по факту, а белых мужчин объявили просто источником всех зол и исчадиями ада.
– И что произошло потом?
И «свободный мир», бывший свободным каких-то четверть века назад, вдруг оказался разделенным на две непримиримые половины. «Прогрессивисты», то есть уничтожители собственной цивилизации, апологеты коммунистических фантазий всех степеней бреда, агрессивные борцы со всеми несогласными – и «консерваторы», то есть психически и умственно адекватные люди, приверженцы закона и морали, труда и личной безопасности, равных возможностей для каждого, свободы слова и печати, шествий и демонстраций, нормальной семьи и свободной конкуренции.
То есть: консерваторы придерживаются ценностей, которые и позволили нашей цивилизации состояться и достичь небывалых в истории вершин. Прогрессивисты хотят эту цивилизацию уничтожить, и на ее обломках создать мир всеобщего уравнительного равенства – равенства благ и результатов для каждого, независимо от его вклада в общее дело, пользы, способностей и трудолюбия. Независимо от спроса на продукты его труда и сам факт труда либо его отсутствия.
– Он заговорил о работе в коллективе, о том, как важно для любой организации, чтобы люди умели работать в коллективе, чтобы они были на одной волне, чтобы они оказывали друг другу помощь и поддержку. И спросил меня, согласна ли я.
Идеи прогрессивистов выглядят на первый взгляд бредовыми. На второй взгляд – садизмом и издевкой над умственными способностями граждан. И тем не менее они захватили умы подавляющего большинства западной интеллигенции, не говоря о студенчестве!
…Сейчас я хочу сказать по этому поводу лишь одно. Мир не может быть един. Человечество не может быть едино и солидарно. Имманентное стремление социума как системы к самоусложнению заставляет делиться недавних единомышленников на группы, борющиеся друг с другом и определяющие себя через противопоставление другой группе. И в поисках союзников все группы собираются в две противоборствующие половины.
– И вы?..
Все как всегда…
Так что от мысли об единстве человечества и глобальном едином мире можно отдохнуть. Если это и произойдет – то не навсегда, и более того, ненадолго. А потом – деление на те самые единые в своей вечной борьбе друг с другом противоположности.
То есть:
– Что я должна была сказать? Конечно, я сказала «да». Тогда он сказал что-то насчет того, что мы с ним друзья. Я не ответила. Он подошел к окну и стал смотреть в него. И сказал мне, что ему никогда не надоедает любоваться этим прекрасным видом на Ист-ривер. Потом показал на что-то и сделал мне знак подойти туда, где стоял он.
Не будет мирового правительства – а будут время от времени попытки его установить, с ним бороться и его свергать: циклический процесс. Пока плебс как масса не вымрет, элита как меньшая масса не модифицирует себя в «сверхлюдей» со сверхспособностями, а электронно-кибернетические устройства не вытеснят людей (без всякого кровопролития) как неконкурентоспособный вид в продолжение энергоматериального прогресса, то есть нарастания мощности и скорости потребления, переработки и выделения энергии.
Коммунизм как вечная идея всеобщей справедливости, счастья и равенства – это, строго говоря, идея «уничтожения ради улучшения» любой общественно-экономической формации, которая прошла достаточный исторический путь для того, чтобы выполнить свое основное предназначение, ослабеть и приблизиться к обреченности неизбежного конца. Тогда с вечными идеями Золотого Века, модифицированными под терминологию и научный уровень своей эпохи, одряхлевший строй свергают, разрушают, способствуют его падению, и с мечтами о счастье и свободе вдеваются в новое ярмо, украшенное новой надписью. Новое ярмо вначале натирает до крови, потом прилаживается и давит меньше прежнего, и в нем можно больше и эффективнее пахать.
Глаза Лорен снова наполнились слезами. Чтобы дать ей время опять овладеть собой, Картер зашел за свой рабочий стол и достал две бутылки воды. Она взяла одну бутылку, открутила крышку и выпила немного воды.
КОММУНИЗМ КАК ВЕЧНАЯ ИДЕЯ УНИЧТОЖЕНИЯ РАДИ УЛУЧШЕНИЯ
И это гораздо печальнее коммунизма – самозамена более совершенными и эффективными энергоперерабатывающими системами. И что еще печальнее – именно это совершенно реально и наиболее вероятно.
– Итак, вы стояли рядом с ним у окна…
Нет смысла собачиться там, где можно жить мирно, делая людям максимум добра и получая максимум удовольствия. Но увы: покой нам только снится.
Эпилог
– Я посмотрела в окно, чтобы увидеть то, на что показывал он. И тут он вдруг зашел мне за спину и положил руки мне на бока. Потом его пальцы коснулись моего лба и поползли вниз по лицу. – Ее дыхание участилось, она явно пыталась сдерживать слезы. – Я чувствовала, как он трется об мое тело со спины. Его рука прошлась по моей шее, залезла под блузку, прижалась к грудям.
Левые и правые
Политическая борьба сегодня на Западе – это и в самом деле классовая борьба. Это борьба элит против народа. Менее образованный и более чуткий к социальным землетрясениям народ это чует – более образованная интеллигенция, руководствующаяся теориями и избытком энергии, этого не понимает.
– Вы попросили его остановиться?
Это борьба глобализма против народов и государств. Борьба социально ориентированных групп против бездушного глобального обогащения кочевых элит. Где интеллигенции и люмпенам на самом деле предназначена роль разрушителей государства и подставки под ногами элиты, которая поднимается к верховной власти над Землей.
Финансово-экономическая элита борется за свои деньги и блага, для чего необходимо бороться и за власть, создающую условия для их обогащения. А логика развития этих элит – и есть логика развития глобализма. Произвести дешевле, продать дороже, уклониться от налогов и жить как можно комфортнее. Глобус к твоим услугам.
– Сначала я боялась. Потом сказала: «Что вы делаете?» Он ответил: «Я стараюсь быть твоим другом». А потом лизнул мою шею сбоку до самой головы, – скривившись, сказала она.
Эти элиты составлены из умных, жестких и беспринципных людей – истых бизнесменов. Они умеют обращать себе на пользу все, что подвернется.
И элиты умело используют любовь к свободе, тягу к свободе, борьбу за свободу. Свобода на социальном уровне – это желание освободиться от любых запретов. Свергнуть их, отринуть, иметь свободу делать все – ну, максимально много. Идеалисты, мечтатели, гуманитары, писатели и ученые – да об этом вечно и мечтали.
Итак: не нужны границы; не нужна семья; не нужно обязательно работать; не нужно воздерживаться от того, что всегда запрещалось как разврат и грех; не нужно мешать любым людям переселяться в любую страну и требовать там благ – хотя этих людей никто не пускал и не звал. Пишите книги площадной бранью, описывайте грязные пороки; убивайте кого хотите – но вас нельзя пытать и казнить, а тюрьма должны быть комфортабельной, не бойтесь.
Картер был в замешательстве. Брэд Мэтьюс – Уолтер Кронкайт
[15] своего поколения. По данным некоторых опросов общественного мнения, Мэтьюс являлся человеком, которому американцы доверяли больше всего. Если то, что говорила о нем эта девушка, правда, это станет оглушительной сенсацией. Но это было большое если.
Свобода переходит в анархию, и бандиты терроризируют приличных граждан, забредших в тот район, а толпы бездельников требуют содержать их – но это ничего, зато нет цензуры и полицейского произвола.
И журналисты, профессора, веселое студенчество и чисто устроившийся офисный планктон вполне довольны. А чем больше будет мигрантов и социальщиков – тем больше электоральная база элиты: мы вас прокормим, только не мешайте выводить производства и капиталы, нам это выгодно.
– Мне жаль, что я заставляю вас переживать это заново, – сказал он, – но я должен знать обо всем, что тогда произошло.
Утрата этнической, религиозной и культурной идентификации своего народа, его люмпенизация и замещение малограмотными инокультурными мигрантами – политически выгодно элитам. Ибо ей нужны победы в голосовании на выборах. А зажиточные работяги в своей стране ей не нужны.
И интеллектуальная элита общества. Пронизанная идеями неолиберализма – всевозможных свобод и прав личности в противовес ограничению прав государства – она не сознает, что работает на уничтожение своей культуры, народа и страны.
– Он снова начал меня лизать, когда зазвонил телефон на его столе.
Американские интеллектуалы, руководствуясь наилучшими намерениями – не понимают, что ведут дело к превращению страны в Детройт, Мексику и Ливию. К впадению в бедность, анархию, жестокость и нетерпимость. Думать о том, к чему приведет страну через полвека тенденция, за которую они борются всеми силами – анализировать и понимать это они себе запрещают. Это опрокинет их веру.
Возьмите тенденции рождаемости, роста/спада производств, темпа этнической и религиозной замены – и результат выйдет недопустимо неполиткорректный. А этого нельзя!!
– Он ответил на звонок?
Но. Солидарная позиция финансово-экономической и интеллектуально-пропагандистской элит – резко противоречит интересам основной массы народа. Который хочет, во-первых, жить. Во-вторых, работать и зарабатывать. В-третьих, иметь возможность дать образование детям и вывести их в люди. И в-четвертых – хотят жить, скажем, американцы в Америке, а не в Колумбии, Конго или Сирии. Не потому что там плохо – а потому, что родина – это дом, а не общежитие в бараке. Человек един с окружающей средой – всем ее устройством и обычаями: един с городом и страной! А отнюдь не только со своей квартирой. Это не пропаганда – это биология и социопсихология.
Элиты голосуют за власть элит – власть транснациональных корпораций с процветанием заметных людей и групп, поднявшихся на космополитический уровень. Народ голосует – за процветание собственной страны, то есть именно ее народа, с принадлежностью по гражданству, а не имущественному или профессиональному цензу.
– Он повел себя так, будто ничего не было. Отпустил меня, подошел к телефону и снял трубку. Ему звонил сенатор МакКонелл. И его первыми словами было: «Привет, Митч, что случилось?»
Внимание! Это принципиально важно! Процветание страны и народа – а не самых богатых, образованных и пронырливых, но в ущерб остальным.
Успокойтесь. Забудьте догмы. Трамп против Клинтон и Ле Пен против Макрона – обозначение именно этого противостояния, этой борьбы.
– Он попросил вас уйти или, напротив, остаться?
В их программах, действиях и планах – нет и близко ничего фашистского. Обвинения в их адрес сводятся к антилиберальным ярлыкам – без единого конкретного анализа и доказательства. Назвать фашистом – это политический плевок в лицо, прием грязной демагогии. Когда контроль за государственной границей сравнивают с одобрением концлагерей – это позорно, это расписаться в своей беспомощности, лжи и отсутствии доказательств.
Популизм – это идеи и действия, которые проводятся в интересах народа и нравятся ему – но не нравятся элите. Те же действия, совпадающие с интересами элиты, она называет народной поддержкой.
– Он ни разу даже не встретился со мной глазами. Как будто меня там вообще никогда не было. Я просто вышла из его кабинета, и все. Когда я выходила, он мне помахал.
Если представители интеллектуальной элиты Запада внимательно задумаются о сегодняшней борьбе левых-центральных и правых за программы и власть – они ясно увидят, что это борьба элит с народом. Борьба интересов верхов – и масс. Борьба жестокая, грязная и подлая. Где безопасная, обеспеченная и довольно счастливая жизнь называется прошлым – а мрачное жестокое завтра называется будущим.
Четыре карты шулера
Несколько секунд Картер молчал. Лорен, не отрывавшая от него глаз, спросила:
Американская Социалистическая Революция-2020 ярко и контрастно обнажила расклад сил Запада, борющихся за интереснейший гибрид глобализации, социализма и всемирного олигархата.
1. Траснациональные корпорации, мировой финансовый капитал. Может казаться поразительным – но миллиардеры спонсируют и продвигают левые, социалистические движения! Они идиоты или отъявленные альтруисты? Да нет, ребят типа Джорджа Сороса или Билла Гейтса в излишнем простодушии или безбрежной доброте заподозрить трудно. Люди они бесспорно умные и жесткие, и законы бизнеса усвоили хорошо.
– Мистер Картер, вы мне верите?
Владельцы ТНК и нанятые ими мозговики отлично понимают, что левые, разрушив наш мир, ничего экономически успешного взамен создать не смогут. Зато смогут уничтожить границы, государства, национальную идентичность и экономическую базу – с их-то устремлениями кормить всех поровну, уравнять дикарей с интеллектуалами и так далее. Современный олигархат использует левые движения для уничтожения государств – с тем, чтобы единое мировое промышленно-финансовое правительство контролировало весь мир.
Тогда нищий, беспомощный и бесполезный мировой люмпен-пролетариат будет всецело зависеть от подачек глобальной власти.
Он выдохнул воздух. Если бы он был волен ответить ей откровенно, он бы сказал: «Нет, не верю. Я думаю, что вы лгунья. Но должен отдать вам должное – у вас очень богатое воображение. Вы пытаетесь прославиться, выдвинув обвинение против одного из тех, кто вызывает у американцев наибольшее доверие». Но он не мог этого сказать.
2. Политические элиты, ставшие профессиональной номенклатурой западных властных структур, заключили союз с олигархатом и принимают его финансовую помощь. Их задача – уничтожение правых и узурпация постоянной власти: эпоха демократии, выборов, сменяемости и отчитываемости власти должна закончиться. Таково их мнение. Более того – таково необходимое условие их выживания. Иначе сядут в тюрьмы и останутся без кормушки. Ибо лазейками демократии, по мере смягчения законов и нравов, воспользовались жулики и проходимцы. Жулики и проходимцы, ставшие профессиональными лжецами, коррупционерами и политическим слоем, хотят жить хорошо и долго, передавая власть в наследство детям.
Политические элиты также используют социалистические идеи и левые движения в своих интересах: уничтожить правых. Консерваторы, то есть сторонники свободы слова и печати, права на оружие, честных выборов, сохранения семьи и государства – угрожают существованию сегодняшних либеральных политических элит.
– Мисс Померанц, я буду с вами откровенен. Неважно, верю я вам или не верю. Моя работа состоит в том, чтобы отнестись к тому, что вы говорите, серьезно. По вашему собственному признанию, то, что, как вы утверждаете, произошло между вами и мистером Мэтьюсом, имело место за закрытыми дверями. Другие свидетели при этом не присутствовали. Он имеет полное право изложить свою версию событий. На карту поставлена не одна репутация…
Выполнив свою задачу, левые движения должны быть прикручены, подавлены, прекращены; таков расчет элит. Сами же элиты должны обогащаться и вливаться в сверх-класс мировой глобальной элиты.
Но. Уже есть противоречия интересов. Олигархату не нужны государства. То есть после окончательной победы «СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ГЛОБАЛИСТСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ» политическим элитам уготована роль марионеток. Надсмотрщиков над своими участками. Много марионеток мировой олигархической элите не нужно.
– Ах, репутация, – с насмешкой перебила его она. – То есть вы мне говорите, что никто мне не поверит, если он будет утверждать обратное?
То есть:
Будучи в союзе с олигархами сейчас – политические элиты подготавливают собственное уничтожение. Они борются за мир, в котором станут не нужны.
– Лорен, я такого не говорил…
На что же они надеются? Что, взяв власть, они ограничат возможности олигархов, с одной стороны, а с другой – сами войдут в олигархат. Вот здесь большинство из них ждет огромное разочарование.