Наконец боль ушла, и шам нашел в себе силы открыть глаза. Не все, но для начала вполне хватило и четырех.

– Очухался, – хмыкнул Харон. – Ну извини, иначе было нельзя. Выброс уничтожает все живое, если только это живое не успело спрятаться ниже уровня земли – или не додумалось заныкаться в одно из зданий, построенных до аварии. Подвал для нашего грузовика я вряд ли нашел бы, а вот въехать в подъезд старой пятиэтажки – это, похоже, была здравая мысль. Мы живы, и даже два десятка «кукол» выжили – остальные при ударе получили повреждения, несовместимые с жизнью. Меня экзоскелет спас, а ты башкой торпеду КамАЗа проломил – и вырубился.

– Тут одно из двух, – еле ворочая языком, проговорил Фыф. – Или башка хорошая… или торпеда хреновая…

– Или и то и другое вместе, – хмыкнул Харон. – Если шутить можешь, значит, жить будешь. А движение – это жизнь. То есть я к тому, что выдвигаться нам пора. Грузовику хана, так что придется на своих двоих.

– Ничего не обещаю, – проворчал Фыф и попытался открыть дверь кабины. Не тут-то было. Заклинило ее намертво.

– Давай через мою, – сказал Харон, протягивая громадную лапищу. – Хватайся, помогу вылезти.

– Обойдусь как-нибудь, – огрызнулся Фыф, кляня себя за беспомощность. Не привык он себя таким ощущать, и оттого с каждой секундой нарастала ненависть к своему хилому телу – которое от этого наливалось здоровой адреналиновой злостью.

Заряженный этой ненавистью по самую макушку, шам довольно шустро вылез из кабины. Хороший допинг – возненавидеть самого себя. Горы свернуть можно! А вот любить себя вредно. От этого быстро жиреют и становятся одинокими – кому нужен самовлюбленный нарцисс? Правильно, никому.

Мысли об одиночестве вернули Фыфа в реальность. Вспомнил, зачем он вообще в Припять поперся, и оттого силы его удесятерились. Даже головная боль куда-то делась, несмотря на солидную шишку над верхним глазом.

– Ну и чего мы торчим в этом вонючем подъезде? – поинтересовался шам. – Давно идти пора!

– Надо же, – удивился Харон. – Только что лежал на сидушке в бессознанке, того и гляди ластами хлопнет – и уже рвется в бой. Прям напрямую с ионосферы, что ли, энергию качаешь?

– Слышь, ржавый, – поморщился Фыф. – Тебе что, поговорить охота? Если мне память не отшибло, ты вроде свою группировку собирался восстановить? Или, пока я в отключке валялся, планы поменялись и ты решил вместо этого остаток жизни провести, стоя столбом и болтая языком в ротовой полости?

– Круто завернул, – кивнул Харон. – Видать, и правда оклемался. Да нет, планы не поменялись. Пошли.

Они вышли из полуразрушенного подъезда, протиснувшись боком между стеной и кузовом грузовика, намертво застрявшего в здании. Возле дома их ждали девятнадцать окровавленных «кукол», толпившихся возле горы изрядно обглоданных трупов. Бурые пятна на одежде хомо, когда-то обладавших свободой воли, уже успели подсохнуть, а животы заметно округлились.

– Ну вот, обожрались, – презрительно скривился Харон. – Разрешил полакомиться теми, кому повезло меньше, а они и налупились как не в себя.

– Идти-то смогут? – скривился Фыф – силы, удесятерившиеся на голом энтузиазме, имеют свойство быстро иссякать, а головная боль от удара в череп – столь же быстро возвращаться. Шаму явно требовался отдых, которого в ближайшее время, к сожалению, не предвиделось.

– Думаю, да, – отозвался Харон. – Двигаться им будет тяжеловато, но ничего, за пару часов переварят жратву…

И вдруг голова одной из «кукол» взорвалась, словно она подавилась гранатой.

И еще одна…

И еще…

Надо отдать должное Харону, среагировал он быстро. Схватил Фыфа – и метнулся обратно в разрушенный подъезд, бросив «куклам» мысленный приказ упасть на землю. Очевидно, что по ним из чего-то с глушителем работал хороший стрелок, за несколько секунд выстегнувший троих… нет, ктулху его забери, уже пятерых… По бестолково ползающим кускам безмозглого мяса он работал немногим хуже, чем по стоячим, что очень и очень плохо…

Силы Харона были на исходе как физические, так и ментальные, и управлять целым отрядом хомо ему было не под силу. Фыф же после того, как головой приложился, был точно не помощник.

Оставалось только одно – снять ментальный контроль с «кукол».

Что Харон и сделал.

Правда, пока те приходили в себя, еще пятеро из них раскидали мозги по асфальту. Зато остальные кое-как расползлись по укрытиям и принялись вяло отстреливаться. Причем наверняка не прицельно – после того, как мозги побывали в тисках чужой воли, вернуться к нормальному состоянию им бывает очень непросто.

А Харону с Фыфом ничего не оставалось, как сидеть возле разбитого грузовика и ждать, чем все закончится. Выйти наружу из разрушенного дома означало верную смерть – теперь двор простреливался со всех сторон, так как его медленно, но верно окружали красно-черные фигуры в экзоскелетах. Харону это хорошо было видно из-за края борта грузовика.

Теперь члены группировки «Борг» не скрывались. А зачем, когда противник подавлен огнем, залег и даже не думает высунуться? Один особо отважный хомо попытался дать очередь из-за ржавого автомобиля, стоящего во дворе, и тут же рухнул – тело в одну сторону, рука в другую. От адской боли несчастный заорал, раздирая рот в отчаянном вопле, и тут же замолчал, выплеснув мозги на асфальт – вторая пуля снесла ему полчерепа.

«Экспансивными стреляют, – спокойно и как-то равнодушно подумал Харон. – Даже интересно, когда они по мне начнут очередями садить, получится у них убить мертвеца?»

– Через пару минут узнаешь, – проговорил Фыф, осторожно потирая разбухшую шишку на лбу. – И я узнаю заодно, существует ли на самом деле Край вечной войны. Если да, может, оно и к лучшему. Хоть с Настей повидаюсь. Соскучился уже по ней – сил нет…

* * *

Крик смертельно раненного ни с чем не спутаешь – будто пилой по нервам резанули. Вроде уже не раз такое слышал, а привыкнуть все не получается. Отчасти поэтому я стараюсь всегда убивать быстро. Не потому, что весь из себя такой гуманный, просто зачем мучить живое существо, если можно этого не делать? В Зоне и на войне мгновенная смерть – самый лучший подарок врагу, который не успел сделать тебе ничего плохого. Если успел – другое дело, но и здесь я предпочитаю решать все быстро и безболезненно. Просто нервы свои берегу от таких вот криков.

Я решил пройти по южному краю второго микрорайона Припяти, не углубляясь в город, но и не приближаясь к его внешним границам, где «борги» могли оставить свои посты. Таким образом, обойдя самые опасные участки, мы бы миновали город, оставили по левую руку заброшенную нефтебазу и вышли к Чернобыльской АЭС.

Но у Томпсона на этот счет было свое мнение.

– Надо помочь, – проговорил он, повернув голову в мою сторону.

Н-да, помощник из него сейчас был знатный. Глаза красные, словно он неделю на базе «Воли» зависал. Лицо мертвенно-бледное с черными пульсирующими прожилками на щеках. Руки трясутся, еле автомат держит. Но идет сам. И еще помогать кому-то собрался.

– Это не наше дело, Джек, – как можно убедительнее сказал я. – Здесь, в Зоне каждый день кого-то убивают, мучают, грабят. Место такое паскудное. Всем не поможешь.

– Всем… и не надо, – с трудом проговорил Томпсон. – Не получится… Надо тем, кому можем… Если не пойдешь со мной… я пойду один.

– Понятно, – кивнул я. – Я давно заметил, что ты смерти ищешь, да только она тебя игнорирует. Может, хоть сейчас тебе повезет. Или мне по твоей милости.

Все это я говорил, зло бросая слова и уже направляясь туда, откуда раздался вопль, а теперь вдобавок еще стучали короткие автоматные очереди. Зачем я это делал? Вероятно, потому, что мне было все равно – к ЧАЭС идти спасать Томпсона или в гости к Смерти, которая перестала считать меня братом. Хочет американский полицейский не спасать свою тушку, а помереть героем – так кто я такой, чтобы ему мешать? Тем более далеко не факт, что Монумент его вылечит – скорее убьет или превратит в какую-нибудь пакость. Поэтому, может, так оно для него и лучше, и быстрее, и безболезненнее.

– Я… не хочу, чтобы ты умер, – проговорил Джек, плетясь следом.

– А я взялся тебе помочь – вот и помогаю как могу, – усмехнулся я. – А грохнут меня вместе с тобой – невелика беда. Никто особо горевать не будет ни по мне, ни по тебе.

Понимаю, что хлестнул по больному, но уж очень меня взбесил Томпсон своим этим «надо помочь». Может. потому, что я сам такой – лезу черт знает куда, чтобы помогать не пойми кому ради какого-то дурацкого Предназначения? Больше всего бесит то, что ты видишь в других – и понимаешь, что и в тебе оно есть. И рад бы ты от него отказаться, выбросить, как тяжелый рюкзак с ненужным барахлом, а не выходит. Прирос тот рюкзак намертво, стал частью тебя, и ненавидь ты его, не ненавидь, а тащить все равно придется…

А потом я услышал знакомый шелест очередей – так шипят, выплевывая пули, относительно бесшумные «Валы» и «Винторезы». У «боргов» с ними обычно ходят патрули и ударные группы. Мне даже любопытно стало, кого это красно-черные так увлеченно прессуют в Припяти, которая полностью находится под их контролем.

Унылые улицы мертвого города давно заросли деревьями и кустами, которым, похоже, радиация была только на пользу. Я высунулся из-за угла девятиэтажки и за зарослями в соседнем дворе увидел любопытную картину.

«Борги» в штурмовых экзоскелетах неторопливо окружали вяло отстреливающийся разношерстный отряд. Мне со своего места было прекрасно видно всё, в том числе и несколько изрядно помятых бойцов, трое из которых были в военной униформе, а остальные в характерном прикиде бандитов со свалки – кожаные куртки, а у одного даже изрядно драное пальто, свидетельствующее о козырном статусе владельца.

Надо отметить, что положение у обороняющихся было аховое. «Борги» в своих экзо, если б захотели, смяли их одним ударом. Но, видимо, командир отряда не желал рисковать личным составом – на близком расстоянии от автоматной пули даже экзоскелет не спасет. Потому действовал он расчетливо и осторожно, беря обороняющихся в полукольцо и прижимая к зданию. Сейчас подойдут на расстояние уверенного броска гранаты, по команде синхронно швырнут врагам зеленые гостинцы – и на этом ликвидацию можно считать успешно законченной.

К «боргам» я относился ровно. Правда, однажды они чуть не повесили меня, но с кем не бывает? Разрулили же тогда все. Ну, почти все, если не считать, что они объявили награду за мою голову. Ерунда, в общем. Много кто объявлял, да только вот она, моя голова, до сих пор на плечах.

Короче, пофиг мне были красно-черные – впрочем, как и те, кого они сейчас собирались завалить. И обостренное мое чувство справедливости к данной ситуации ну никак было не прикрутить: я понятия не имел, за что «борги» собрались добить этот слегка тормознутый сброд. Может, они случайно их бойца пристрелили или сперли чего? Совершенно не исключено, что за дело их сейчас красно-черные собираются размазать по серым стенам девятиэтажки.

Но тут внутри разрушенного подъезда, из которого торчала задняя часть камазовского кузова, я заметил какое-то движение. Напряг зрение – и в моей сомневающейся голове как-то разом щелкнули, встали на свои места и закрутились шестеренки, ответственные за принятие решения.

Которое в данной ситуации могло быть только одно…

Патрули «боргов» обычно четверками ходят, что в условиях Зоны вполне логично. Двое впереди прямо и частично справа-слева сектора «держат», двое задних полностью фланги контролируют и периодически назад оборачиваются. То есть с круговым обзором у такой группы все в порядке. И с огневой мощью тоже. На оружие и снарягу никогда не скупятся, потому в патруле непременно присутствуют пулеметчик, гранатометчик и снайпер, причем двое последних имеют и автоматы тоже. Четвертый, обычно командир патруля, идет налегке, с одним лишь автоматом, но в случае гибели или ранения любого из бойцов готов его заменить. Такой вот универсальный стрелок, владеющий любым видом огнестрельного оружия, доступного в Зоне. Командиров групп в «Борге» специально на это натаскивают. Потому в случае чего валить нужно самого с виду безопасного стрелка, он и есть самый опасный в группе.

Странно, конечно, что «борги» повально в экзо переоделись – дорогое это удовольствие даже для самой богатой группировки Зоны. Но, как бы там ни было, сейчас шайку откровенно неважных бойцов окружали два патруля красно-черных, то есть восемь «боргов» в тяжелых штурмовых экзоскелетах, которые расковырять не так-то просто.

Если не знать как…

Слабое место экзо – это сочленение многослойного бронированного стекла – в просторечии «намордника» – и, собственно, самого стального шлема. К несчастью для себя, крайний «борг» стоял ко мне боком, в это самое сочленение я и выстрелил.

Получилось!

Свинцовая пуля расплющилась о преграду, но стальной сердечник отколол кусочек от края «намордника», вошел внутрь шлема и прошил голову «борга» от виска до виска, выйдя наружу вместе с веером кровавых капель, брызнувших на противоположную боковину шлема.

Все это я наблюдал словно в замедленной съемке. Одно время даже думал, что утратил эту способность – ускорять личное время, но оказалось, что ошибался. Стоило адреналину ударить в голову, и вот оно, вернулось то чувство, будто я воюю внутри фильма с пониженной частотой.

Правда, дальше сюжет этого неторопливого кино стал намного сложнее.

Поняв, что более опасный враг образовался сбоку, красно-черные отреагировали немедленно. Одновременно развернулись в мою сторону… и тут еще один из них грохнулся на асфальт, поймав пулю в горло. Нет, подвижную стальную пластину, прикрывавшую шею, моя пуля не пробила. Она лишь вдавила ее внутрь, расплющив дыхательное горло запреградной ударной волной. Такое попадание возможно, только если боец в экзоскелете задерет бронированный подбородок, высматривая цель. Ну, я такого и выбрал из оставшихся семи «боргов».

И при этом не промахнулся.

Правда, с высокоточной стрельбой пришлось завязать, так как на меня обрушился шквал огня. Вернее, на то место, где я только что стоял перед тем, как нырнуть за угол здания.

Нырнул – и сразу увидел гранату, что ткнулась в асфальт в полуметре от меня. Вот, значит, как… Ладно.

Я рыбкой метнулся вперед, в падении схватил зеленый подарок и швырнул его обратно, под ноги ближайшему «боргу», готовившемуся выстрелом из гранатомета РПГ-7 разнести угол здания, за которым прятались мы с Томпсоном.

Получилось годно.

РГД-5 рванула под ногами гранатометчика, после чего почти немедленно прогремел второй взрыв. Ага, это у РПГ-мастера боеприпас сдетонировал. Причем знатно. Прежде чем нырнуть обратно под защиту укрытия, я успел заметить, как из образовавшегося огненного шара вылетела оторванная бронированная рука, продолжавшая держать развороченную трубу гранатомета.

Однако радоваться было рано.

Против пяти «боргов», упакованных в броню, наши с Томпсоном шансы равнялись нулю. Полицейский был совсем плох – взгляд безумный, лицо перекошено. Похоже, вот-вот трансформация начнется и из человека Джек превратится в жуткую тварь, которую останется лишь пристрелить – так и для него лучше будет, и для меня, совершенно не желающего оказаться в желудке американца.

Но он еще соображал, что к чему, даже автомат из рук не выпустил. И то, что нам хана, тоже понял.

И совершил то, чего я никак не ожидал от человека, который вот-вот то ли превратится в мутанта, то ли отойдет в мир иной.

Я и сделать ничего не успел, так быстро он двигался. Рванулся вперед, шагнул за угол – и закричал.

Но не так, как в подземелье с мышканами.

Страшнее.

Потому что крик этот был беззвучным.

В голове у меня словно невидимый колокол ударил, от которого во все стороны мгновенно распространились волны ужаса. Тело содрогнулось. Захотелось рухнуть на колени, схватиться за уши и завыть от охватившего меня животного страха.

Но в то же время я осознавал: ужас этот искусственный, неестественный. Это не я боюсь. Это мой организм сейчас трясется вне зависимости от моей воли. А еще я понимал, что попал далеко не в эпицентр пси-атаки Томпсона, не на меня она была направлена. Так, поймал слабенький побочный эффект удара. Основной вектор его был на «боргов» направлен. Я даже нашел в себе силы сделать два шага на ватных ногах и выглянуть из-за угла дома.

Красно-черных плющило не по-детски. Троих скрючило в бараний рог. Смотрелось это странно: бойцы в экзоскелетах лежали на земле, схватившись за головы и пытаясь свернуться в клубок. Еще один стоял на коленях и бронированной башкой ритмично бился об асфальт. То ли молился, то ли его просто так индивидуально раколбасило. А пятый тянул к подбородку ствол своего Стечкина. Одна часть его сознания противилась самоубийству, но при этом вторая уверенно подталкивала к решительному шагу, чисто чтоб освободиться от нестерпимого страдания.

Потому что Томпсон продолжал кричать…

* * *

Волна концентрированной энергии ударила в голову Фыфа. Чистой, незамутненной энергии, которая словно мощный поток воды вынесла все лишнее – усталость, разбитость, боль, головокружение… Все это растворилось, утонуло в океане силы, затопившем шама – и наполнившем его той силой доверху, словно пустой сосуд, того и гляди через край хлестанет.

А вот Харон такой мощи принять не смог. Пошатнулся, схватился за борт грузовика, чтобы не упасть. Его «куклы», которых он освободил от ментального контроля, корчились на асфальте, воя от ужаса.

Фыф усмехнулся. Все-таки приятно ощущать себя более сильным, чем остальные. Особенно сейчас, когда мощь переполняла его…

Но тут ему стало интересно – откуда такой подарок свалился на его больную голову?

Он выглянул из-за стены разрушенного подъезда – и удивился.

Сила исходила от хомо, самого обычного с виду, который ну никак не мог обладать ею сам. Шам присмотрелся, напряг внутреннее зрение… и увидел.

Человек и правда не был носителем силы, как, например, Фыф. Он был передатчиком. Проводником. Шам прямо увидел, как сверху, с неба, прямо через свинцовые тучи вниз бьет вертикальный луч зеленоватого света – который хомо трансформирует в поток направленной энергии.

Но это не могло продолжаться долго. Люди, какими бы одаренными они ни были, с такой мощью рано или поздно не справятся. Сгорят, как предохранители в электроприборе, принявшие в себя избыточную нагрузку.

Поэтому шам вышел из подъезда – и помчался вперед изо всех сил. Подбежав к «боргам», схватил один из автоматов «Вал», выпавший из рук бойцов, подошел к ближайшему – и разнес ему голову короткой очередью. Бронебойные пули патрона СП-6 с близкого расстояния не выдержит ни одна индивидуальная броня.

Потом раздался приглушенный выстрел – это один из «боргов» приставил к своему подбородку пистолет Стечкина и нажал на спусковой крючок. От подобного экзоскелет не спасает – на многослойное забрало бронешлема изнутри обильно плеснуло красным.

А потом Фыф добил остальных. И для личной безопасности, и чтоб они не мучились, ибо когда направленный поток энергии разрывает твою голову изнутри, это очень больно.

Увидев такой расклад, хомо перестал кричать – и едва не упал, если б из-за угла дома к нему не кинулся сталкер и не поддержал его.

Знакомый сталкер.

Очень знакомый…

Фыф даже особо не удивился. Был слух, что Смерть отвернулась от этого хомо, которой он был когда-то побратимом. Похоже, она теперь вообще на него внимания не обращает и жить этому сталкеру вечно.

– Ну привет, Снайпер, – сказал шам, подойдя ближе.

– И тебе не хворать, – с напряжением в голосе отозвался сталкер. Понятное дело. Бугай, которого он пытался поудобнее уложить на асфальт, был здоров, килограмм на двадцать тяжелее Легенды Зоны.

Фыф небрежным ментальным посылом легко приподнял грузное тело и усадил его, прислонив спиной к стене здания. И пока прислонял – понял: с хомо не все в порядке. Его тело трансформировалось, и очень скоро оно перестанет быть человеческим.

– Ты в курсе, что он мутант? – кивнул Фыф на хомо, который так и не пришел в сознание.

– Судя по внешнему виду, пока нет, – сказал Снайпер. – Его какая-то тварь укусила, выбравшаяся из мира Охотника…

– Кровопийца его куснул, – безошибочно определил Фыф, мысленно просканировав безжизненное тело. – И он вот-вот станет таким же, причем наши ктулху по сравнению с ним детьми покажутся.

– Знаю, – кивнул Снайпер. – Потому и тащу его к Монументу – вдруг он его вылечит…

Фыф хмыкнул.

– Я уже понял: ваш Монумент лечит только от жизни тех, кому она изрядно надоела. Гарантированно. Но твоему другу терять нечего, так что можешь попробовать. Правда, тащить его на себе будет непросто.

– Это да, – нахмурился Снайпер.

– Но выход есть, – сказал Фыф.

Сила, что его переполняла, позволяла делать многое. Например, ментально просканировать КамАЗ, на котором они приехали, – и понять, что все не так уж плохо. Мощный грузовик фактически не пострадал. Да, страшный удар сорвал бампер, разворотил решетку радиатора, всмятку расплющил фары. Но движок остался совершенно целым. Ничего не скажешь, умели делать в СССР надежные машины, способные выдерживать запредельные нагрузки.

Из подъезда, покачиваясь, вышел Харон. Впитать в себя силу ментального удара, как это сделал Фыф, у гиганта не вышло, потому он сейчас находился в состоянии легкой контузии. Кстати, бывшим «куклам» пришлось хуже – они валялись на земле в полной отключке.

Шам вновь самодовольно усмехнулся. Приятно все-таки сознавать себя вот таким – почти всесильным, когда вообще не проблема выдернуть заглохший грузовик из пролома и одним движением мысли прочистить мозги всем окружающим. Правда, со странным хомо, который собирался с минуты на минуту превратиться в мутанта, пришлось немного напрячься: все-таки непростое это дело – задержать процесс трансформации клеток. Но Фыф справился, хотя в конце все-таки смахнул со лба капельку пота. Все вышеперечисленное выкачало у него сразу половину полученной силы, особенно помощь странному хомо, – но шам не жалел. Видно было, что этот бугай зачем-то нужен Снайперу, а значит, имело смысл с ним повозиться.

Все это вместе заняло лишь несколько секунд, но результат выглядел впечатляюще – особенно обсыпанный бетонной пылью КамАЗ, самостоятельно вылезший из разрушенного подъезда. «Куклы» тоже пришли в себя и понемногу поднимались с асфальта, бестолково мотая головами: Харон, мозги которого, по его ощущениям, словно промыли под проточной водой, счел за лучшее снова взять пленников под ментальный контроль.

Хорошая штука ментальная связь. Пока Фыф всем мозги чистил, он заодно необходимую информацию из них скачал. И, со своей стороны, вкачал в чужие головы все что нужно. Людям часа два бы, наверно, понадобилось, чтобы обменяться новостями, рассказать, где были и что там видели. А тут за секунду – раз! – и все всё знают. И говорить особо не о чем. Ведь и без разговоров очевидно, что не нужен больше Фыфу Харон, что Снайпер так же проведет его к Монументу – тем более, что ему тоже туда нужно.

– Ошибаешься, многоглазый, – покачал головой Харон. – Что вокруг делается, посмотрел? Или забыл?

Фыф прикусил тонкую губу. Глупость, конечно, что не провел ментальную разведку местности, в отличие от Харона, у которого эта способность тоже развита замечательно. Но это никогда не поздно исправить…

– Не напрягайся, лови, – сказал Харон, мысленно посылая шаму подробную карту Припяти, на которой сновали разноцветные точки. И без пояснений понятно, что красно-черным обозначены «борги», зеленым – военные, а вот кто такие черно-синие – это, конечно, вопрос…

На который Фыф тут же дал ответ, хотя его об этом не просили.

– «Мусорщики», – сказал шам. – Снова решили попытаться захватить полный контроль над Зоной, только на этот раз чужими руками.

– В смысле? – не понял Снайпер.

– Похоже, они договорились с военными, – пожал плечами Фыф. – Организовали что-то типа симбиоза. «Мусорщики» обеспечили воякам свободный перелет над Зоной, выдав карту мощных гравитационных аномалий, способных сбить вертолет. Теперь таким же образом обеспечивают передвижение десанта по зараженной земле.

– И какова их цель?

Харон хрустнул кулачищами.

– ДК «Энергетик», – глухо проговорил он. – Похоже, «мусорщики» вычислили, что хранится в секретных подвалах Дворца культуры, и решили выбить «боргов» оттуда силами военных. А потом прибрать все к рукам.

– Можно без загадок? – нахмурился Снайпер. – Что ты там в своих подвалах прятал?

– А ты не помнишь? – невесело усмехнулся Харон.

– Что именно?

– Нашу первую встречу.

И тут в голове Снайпера возникло воспоминание. Яркое, словно все это было вчера…

Бой на пристани… Бойцы группировки «Монумент», с которыми бьются его друзья… И он сам, словно видящий эту картину сверху – и одновременно разговаривающий в подвале ДК «Энергетик» со странным существом, никогда не покидающим старого экзоскелета первой модели, приросшего к кошмарному телу словно вторая кожа…

– Тогда ты попал в завихрение торсионного поля, которое сам и создал, – проговорил Харон. – Я такое видел впервые, чтобы человек сумел подобное одной лишь силой мысли, неистовым желанием спасти своих друзей. И ты спас их, если помнишь, предложив мне свою жизнь за их жизни[2]. Тогда я принял предложение – чисто из любопытства. Интересно было посмотреть на дальнейшую судьбу необычного хомо. И сейчас ты можешь вернуть мне долг.

– Как? – хмуро спросил Снайпер.

– Я немного умею видеть будущее, – проговорил Харон. – И знаю, что сейчас без тебя у меня вряд ли что-то получится. Там, в подвале ДК «Энергетик», спрятан созданный советскими учеными ИТП – излучатель торсионных полей, благодаря которому я многократно усиливал сигналы своего мозга. Это позволяло мне полностью контролировать свою группировку, члены которой были запрограммированы на полное и безоговорочное подчинение моим приказам…

– Но стоило тебе вылезти из того подвала, как от группировки остались рожки да ножки, – подытожил Фыф.

– Именно так, – опустил голову Харон. – И если сейчас «мусорщики» захватят тот излучатель, то им не нужно будет более воевать с человечеством. Они просто скопируют ИТП, сделают сотни таких же – и через очень непродолжительное время все люди превратятся в послушное стадо двуногих рабов…

* * *

Похоже, Харон не врал. Я и без его принудительной накачки моего мозга мыслеобразами прекрасно помнил тот бой – и странное виде́ние, посетившее меня тогда. Так вот в чем было дело…

Что ж, я и правда обещал Харону свою жизнь в обмен на жизнь друзей, и сейчас он вполне имел право на возврат долга. Но если я не потороплюсь к Монументу, то Томпсон точно погибнет…

– Он и так не дотянет до Саркофага, – сказал Фыф, опять без спроса прочитавший мои мысли. – Но есть выход. Дело в том, что мне тоже нужно к Монументу, но без Харона этот поход будет совершенно бессмысленным. Я уже оттянул трансформацию твоего друга и прошу тебя помочь мне и Харону отбить излучатель. А после этого мы все вместе пойдем к Монументу.

– Зачем я вам нужен? – спросил я, искренне недоумевая. – Каким образом один сталкер может помочь в таком деле?

– Один обычный человек и правда был бы бесполезен, – сказал Харон. – Но ты стал Легендой Зоны благодаря своей невероятной личной удаче. Если ты ввязываешься во что-то, это «что-то» обязательно получается.

– Ясно, – кивнул я. – Вам нужен в моем лице эдакий ходячий амулет, обеспечивающий победу. Только боюсь, что вы сильно ошибаетесь. Этот амулет и ранили бессчетное количество раз, и убивали…

– …и вот он снова здесь, с нами, того и гляди от скромности умрет, на этот раз окончательно и бесповоротно, – съязвил Фыф. – Но, думаю, сейчас ты получил предложение, от которого не сможешь отказаться.

Видимо, в этом деле интерес шама был очень серьезным. И я даже догадывался каким. Да и, откровенно говоря, я сейчас слабо представлял, как смогу в одиночку доставить к Монументу безжизненное тело Томпсона. Поэтому, когда Фыф недвусмысленно на меня надавил, я не стал посылать его на три известные буквы, а лишь кивнул и сказал:

– Согласен.

…КамАЗ завелся с третьей попытки – и я еще раз подивился надежности советских машин, которые с развороченной мордой способны на подобные подвиги.

В кабине мы разместились втроем – Харон, я и Фыф. Томпсона погрузили в кузов вместе с чудом выжившими восемью «куклами», которых громила в ржавом экзоскелете вновь взял под свой контроль. При этом и он, и Фыф обещали за Джеком присмотреть. Естественно, ментально. И вдобавок заверили меня, что «куклы» не просто сытые, а изрядно обожравшиеся, потому мясистого американского полицейского кушать не станут.

Что ж, оставалось лишь поверить на слово двум псионикам, которым я был нужен не в кузове, а на переднем сиденье. Как они объяснили, лучше пусть прямо по курсу у них будет опытный стрелок, хотя я подозревал, что они хором брешут, как сивые мерины. Небось и правда во мне амулет увидели и решили, что толку больше от меня под боком, а не сзади. Да и ладно, ктулху с ними, посижу где попросили с двумя автоматами наготове – один в руках, второй сидящий рядом Фыф в лапках держит. Стрелок из него неважный, он больше мозгами берет, но АК перезарядить и подать сможет. А это в случае скоростного боя неплохое подспорье.

КамАЗ вырулил на широкий проспект Ленина – и понесся вперед, гремя развороченным капотом. Я неплохо помнил карту Припяти, и было понятно, что ехать нам недолго – проспект заканчивался центральной городской площадью, на другой стороне которой и находилось знаменитое здание Дворца культуры «Энергетик».

Справа и слева, там, где раньше вдоль проспекта тянулись широкие пешеходные аллеи, буйно разрослись деревья, жутко искореженные радиацией. Но за ними все еще видны были девятиэтажки, на которых сохранились изуродованные временем и кислотными дождями надписи «Слава Ленину», «Миру мир», «Слава КПСС» – и огромные плакаты на фасадах, обращенных к проспекту. Один я даже успел рассмотреть, потому как он был не загорожен деревьями.

На нем жизнерадостный рабочий в каске махал вслед рукой тем, кто много лет назад ехал по проспекту. Позади него взметнулись к небу высотные здания, украшенные алыми флагами и красными звездами, а под ним во всю длину фасада протянулась надпись: «Досрочно достроим и введем в эксплуатацию пятый энергоблок Чернобыльской атомной электростанции!»

Слово «пятый» было написано крупнее, чем остальной текст, причем дожди основательно подмыли краску, из-под которой явственно проступало написанное ранее слово «четвертый»…

Все это я схватил взглядом, словно отдельный кадр киноленты, который потом непременно останется в памяти, даже если весь остальной фильм забудется. И, конечно же, показалось мне, что рабочий со старого агитационного плаката шевельнул рукой, словно махнув ею вслед нашему грузовику…

И тут в просвете между деревьями я увидел «галошу», зависшую в воздухе метрах в двух над землей…

Нет, не «галошу». Так в Институте аномальных зон называли турбоплатформы собственной разработки, которые, используя мощь артефактов, могли практически бесшумно летать над Зоной…

Но это была не «галоша», а «акула». Транспорт «мусорщиков», похоже, использующий тот же принцип передвижения, что и наши турбоплатформы, но вдобавок умеющий становиться невидимым. А «акулами» их стали называть за хищную форму корпуса и некое приспособление сверху, напоминающее треугольный плавник.

Турбоплатформа пришельцев из иного мира зависла над тремя трупами «боргов», которые из-за их черно-красной униформы было сложно не заметить в невысокой серой траве Зоны. При этом от мертвых тел вверх, к днищу «акулы» протянулись три темно-красные спирали, покачивающиеся в воздухе…

И без объяснений было понятно, что происходит. «Мусорщики» на своем бесшумном и невидимом аппарате подлетели к патрулю «боргов», моментально его уничтожили и сейчас сосали кровь из трупов. Зачем? Да кто ж их знает. Может, для опытов, а может, ради пропитания. Раньше я за ними каннибализма не замечал, но, возможно, эти твари распробовали человеческую кровь и теперь разнообразили свое меню новым деликатесом.

Я к «боргам» никогда нежных чувств не испытывал, как и они ко мне. Но все-таки мы были с ними одного вида, хомо сапиенсы. И когда из мертвого человека какая-то омерзительная с виду тварь сосет кровь, мне это как минимум неприятно.

Но я бы это как-нибудь пережил, чего нельзя сказать о лучах «смерть-ламп», которыми оборудованы «акулы». В том, что «мусорщики» нас заметили, сомнений не было – затруднительно не заметить грохочущую машину. И проскочить мимо не получилось бы: лучи «смерть-ламп» хоть и медлительны в разгоне, но для них достать удаляющийся грузовик особого труда не составит.

Удобное дело ментальный контакт! Я не закрывал свою голову от Харона и Фыфа, которые и без меня все знали о «мусорщиках». А если чего и не знали, так только что скачали инфу из моего мозга.

И решение приняли верное, хоть и опасное.

Харон резко крутанул руль и вдавил газ до пола. КамАЗ взревел, словно пришпоренный фенакодус, – и рванул к «акуле».

По пересеченной местности маневр так себе, конечно. На первой же рытвине меня подбросило так, что я головой в крышу кабины вписался. Хорошо, что не сильно, даже успел Фыфа за шкирку поймать, иначе б его точно из машины выкинуло, так как лобовое стекло у нас отсутствовало. Это Харону хоть бы хны – он тяжеленный в своем экзоскелете, приросшем к громадному телу, пофиг ему все рытвины, трещины и буераки, которыми теперь была изрыта некогда ровная пешеходная аллея…

А «мусорщики» на наш маневр среагировали.

«Акула» оторвалась от кормежки и сдала назад, выигрывая расстояние для удара «смерть-лампой». И, возможно, у нее бы это получилось, если б я не начал стрелять…

Пули ударили в морду турбоплатформы – и, разумеется, не сумели пробить броню. Вдобавок «акула» была окутана слоем защитного тумана, который поглощал импульс пули… но все-таки не полностью. Двигатель КамАЗа ревел на предельных оборотах, расстояние сокращалось с каждой секундой, а значит, пули били сильнее…

И силы этих ударов хватило, чтобы турбоплатформа «мусорщиков» вильнула мордой, частично потеряв равновесие, а я продолжал стрелять, закрепляя успех. А когда патроны закончились, Фыф очень своевременно сунул мне в руки второй автомат – и я продолжил лупить короткими очередями… которые, к сожалению, все-таки не наносили «акуле» никакого урона, а лишь тонули в тумане.

Но мы все приближались – и водила «мусорщиков» принял верное решение. Уходя от тарана, он просто послал турбоплатформу вертикально вверх. Последние пули магазина я всадил в брюхо «акулы», но толку от этого тоже не было – снизу транспорт был защищен нисколько не хуже, чем спереди.

И тут мне показалось, что справа от меня аномалия образовалась – мне будто волной невидимой энергии бок обожгло.

Я глянул на Фыфа.

Ничего себе, такого даже я никогда не видел, хотя повидать пришлось многое…

Все глаза шама пылали белым огнем. И не просто пылали, а испускали лучи, скрестившиеся на «акуле». Лучи эти мгновенно растворили защитный туман и оплели транспорт словно паутиной – после чего Фыф резко дернул головой вниз.

Турбоплатформа нелепо дернулась, накренилась – и рухнула на землю. Правда, в последнюю секунду перед падением из нее вырвалось что-то вроде облака серой пыли, разорвавшей скрещение лучей и мазнувшей по капоту КамАЗа…

Феерическое зрелище, конечно, – наблюдать, как прямо перед тобой морда грузовика рассыпается в пыль… И, понятное дело, было то зрелище недолгим.

Рев двигателя внезапно исчез, а оставшаяся половина кабины ткнулась в землю. Сила инерции сбросила меня и Фыфа с сидушек, но я успел ухватиться одной рукой за руль КамАЗа, а второй поймать шама, уверенно летевшего вперед головой прямо на разбитую торпеду.

Надо признать, мы чудом остались живы. Еще бы максимум полметра, и луч «смерть-лампы» превратил нас в серую пыль вместе с мордой грузовика. А так изуродованная машина сгребла перед собой кучу грязи и остановилась в десяти шагах от упавшей «акулы», боковая стенка которой стала стремительно растворяться.

Я резко сменил магазин и выскочил наружу, понимая, какие твари сейчас полезут из той дыры. Честно говоря, сомневался, что у меня выйдет расстрелять всех пассажиров турбоплатформы из одного автомата, но делать было нечего. Я стоял, направив автомат на увеличивающуюся дыру – и видел, как по серой траве Зоны от «акулы» в мою сторону скользит тень, на пути которой в пыль рассыпаются травинки. Какой-то «мусорщик» решил не рисковать и начал стрелять прямо из своего рухнувшего транспорта. Что ж, мне ничего не оставалось, как начать садить очередями вслепую, понимая, что шансов выиграть эту дуэль у меня нет…

И тут из «акулы» вырвался сноп брызг гнойного цвета. А тень, от которой рассыпались травинки, остановилась в полуметре от моих ног – и исчезла.

Я опустил автомат и услышал недовольный голос Фыфа:

– Вот не пойму, куда ты, хомо, лезешь со своей пукалкой? Они бы тебя сейчас в пыль превратили, как пить дать.

– Не исключено, – кивнул я. – Но если бы я не отвлек внимание на себя, вряд ли ты б смог влезть им всем в головы и разорвать их изнутри ментальным ударом. Я прав?

Подошедший Фыф почесал лысую голову, поджал и без того узкие губы и нехотя произнес:

– Ну ладно, пусть будет по-твоему. Пойдем, что ли, глянем, как оно там внутри, пока наш железный дуболом выбирается наружу.

Я посмотрел, как Харон, разрывая металл ручищами, с трудом вылезает из помятой кабины, удостоверился, что помочь ничем не могу, и полез внутрь «акулы».

Признаться, я ожидал, что средство передвижения из иномирья и должно было быть таким. Необычным для нас. Но не думал, что настолько.

Внутри все было загажено гнойной жижей. Фыф постарался на славу. Видимо, когда окутывающий турбоплатформу защитный серый туман рассеялся, шам смог влезть в головы «мусорщикам» и каким-то образом ментально подать туда критическое давление. В результате сейчас на полу «акулы» медленно растекались четыре уродливых тела, напоминающих большие несуразные фигуры из пластилина, стремительно тающие от избыточной жары.

Но что самое интересное – внутри больше не было ничего. Абсолютно. Просто вытянутое помещение размером примерно семь метров на два, да «смерть-лампы» пистолетного типа, валяющиеся возле разлагающихся «мусорщиков».

И все… Если, конечно, не считать нестерпимой вони, заполнившей внутренности «акулы», – мертвая плоть во всех мирах воняет одинаково.

Фыф поморщился, мотнул головой – и один из трупов вылетел наружу. Вместе с ним туда же в виде направленного фонтана полетела лужа желтоватой гнили, после чего снаружи раздался зычный отборный русский мат.

– Ой, – Фыф ухмыльнулся краем рта. – Я не хотел.

– Хотел, сволочь, – сказал Харон, пригнувшись, влезая в «акулу» и утирая ручищей лицо, залепленное желтым гноем.

– Попрошу без оскорблений, – нахмурился шам.

– Вообще-то я больше настроен на рукоприкладство, – прогремел Харон, разозленный не на шутку.

Не знаю, как далеко зашли бы последствия шутки Фыфа – громила был разозлен очень серьезно, но тут я заметил кое-что.

– Стойте! – крикнул я, подходя к одному из трупов, который почти уже превратился в гнойную лужу. – Мы вроде собирались излучатель в ДК «Энергетик» отбить, не?

Харон остановился, сдвинул изуродованные брови.

– На грузовике был шанс прорваться через заслоны «боргов». А без него…

– А может, без него получится на «акуле»? – предположил я, вытаскивая какую-то штуковину из гнилой лужи. – Поскольку здесь нет вообще никакого оборудования, рискну предположить, что «мусорщики» управляли своим транспортом силой мысли. И трансформировали его точно таким же способом, как им угодно, – как-то ж они выход в борту организовали.

– Логично, – задумчиво проговорил Харон, разглядывая нечто на моей ладони, похожее на толстый гвоздь с круглой шляпкой. – А это, получается, что-то вроде ключа зажигания, который вставляется прямо в башку.

– Вот уж не знаю, – пожал я плечами. – Возможно.

И мы одновременно посмотрели на Фыфа. Который, заметив наши взгляды, сделал шаг назад.

– Чего это вы на меня вылупились? – подозрительно спросил он.

– Ты у нас самый крутой телекинетик, тебе и карты в руки, – сказал Харон. – Могу помочь.

– Гвоздь в башку вколотить? – заорал шам. – Охренели вы, что ли? Себе вбивай, дурак железный.

– Да запросто, – усмехнулся Харон. – От этого я вряд ли стану более мертвым, чем сейчас.

И одним ударом вогнал инопланетную штуковину в самую широкую трещину своего изуродованного шлема, намертво приросшего к голове.

Ударил, вздрогнул всем телом – и упал на одно колено. Изо рта гиганта потекло что-то черное…

– Твою ж душу, он умирает! – запричитал Фыф. – Что делать-то?!

– Надо эту штуку из него вытащить, – решительно сказал я, выдергивая из ножен «Бритву» и одновременно прикидывая, как лучше осуществить задуманное. Так запросто к той штуковине не подлезть, в щель Харон вбил ее глубоко. Вы́резать кусок брони, оторвать ее от тела, и, может, тогда удастся ее подцепить?

Я шагнул было к гиганту, но тот поднял голову и тихо произнес:

– Не надо, все нормально.

– Охренеть, нормально ему! – продолжал верещать шам. – А у самого кровища изо рта хлещет!

– Это слюни счастья, – сказал Харон, поднимаясь на ноги и вытирая рот тыльной стороной руки. – Реально крутая штука, мужики! «Акула» воспринимается как собственное тело. Смотрите.

Он бросил взгляд на дыру в борту, и та мгновенно затянулась. В то же мгновение «акула» стала полностью прозрачной, лишь легкое марево вокруг указывало на то, что мы стоим не на земле, а находимся внутри летательного аппарата.

– Система очистки, – сказал Харон – и мерзкие, вонючие лужи у нас под ногами исчезли, словно «акула» их впитала в себя.

– Так и есть, сожрала, – кивнул Харон, видимо, прочитав мои мысли – у них с Фыфом, по ходу, это уже в привычку вошло, копаться в моей голове как в собственном рюкзаке. – Данная усовершенствованная модель питается в том числе и органикой. Очень удобно – в бою трупы врагов идут в дело, тратиться на топливо не нужно. И кровь из «боргов» она качала с той же целью.

– Где-то я уже подобное видел, – пробормотал я, вспомнив биороботов мира Кремля.

– Ну что, попробуем взлететь? – сказал Харон – и «акула» бесшумно приподнялась над землей на полметра.

– Круто! – оценил Фыф. И смущенно добавил: – Ты это… за дурака меня прости. Бывает у меня такое, на стрессе могу ляпнуть… И за шутку с гноем тоже…

– Не бери в голову, – зловеще усмехнулся Харон. – Я не злопамятный. Отомщу и забуду.

Я в который раз удивился, что у этой машины для убийства есть чувство юмора. Каких только чудес в Зоне не бывает!

Повинуясь мысленному приказу то ли Фыфа, то ли Харона, восемь оставшихся в живых «кукол» вылезли из кузова КамАЗа и вытащили Томпсона, который так и не пришел в себя, после чего все загрузились в «акулу».

– А твой дружбан крепкий, – отметил Фыф. – Другой бы от того, что у него сейчас в организме творится, давно ласты завернул. Он же ничего, держится.

– Можно его в сознание вернуть? – спросил я.

– Можно, – хмыкнул шам. – Но лучше не надо. А то мы все можем не обрадоваться.

– Понял, – кивнул я.

Пока мы беседовали, Харон стоял столбом, словно прислушиваясь к себе. И наконец выдал:

– Все, по ходу разобрался я с управлением – и не только.

– Поздравляю, – с заметной долей яда в голосе отозвался вредный шам. – Не прошло и года. Ну и каков план? Мы на этой летающей хрени будем штурмовать твой ДК «Энергетик»?

– Похоже, его уже штурмуют, – сказал Харон.

Внезапно в «акуле» стали слышны звуки боя – одиночные выстрелы, пулеметные очереди, крики раненых… Не иначе Харон повысил чувствительность устройств, передающих сигналы снаружи. Или же мысленно их сотворил. Мне показалось, что эта продвинутая модель «акулы» представляла собой что-то вроде пластилина: что тебе надо в данный момент, то она в себе и сконструирует. Или из себя.

– Сейчас повыше поднимемся и посмотрим, – сказал Харон.

Летательный аппарат бесшумно взмыл вверх, завис над непомерно разросшимися деревьями и серыми, унылыми зданиями Припяти. В мгновение ока одна из прозрачных стен «акулы» дала приближение – и мы увидели.

Действительно, на центральной городской площади шел бой.

Сам Дворец культуры «борги» превратили в крепость.

Широкая лестница, ведущая в ДК, заканчивалась сплошной стеной из мешков с песком, щебнем, мусором, осколками бетона – благо этого добра в Припяти было навалом. Длинный открытый второй этаж здания был защищен аналогично.

Из-за мешков то тут, то там мелькали вспышки выстрелов. «Борги» отстреливались от нападающих военных, одетых в черно-серо-белый городской камуфляж, позволяющий слиться с местностью. Правда, на открытой площади это получалось не очень.

Единственным их укрытием был Ми-24, рухнувший прямо посреди площади и еще дымящийся. Не иначе, «борги» вертолет из РПГ-7 сбили, гранатометов у красно-черных было завались.

Остальные вертолеты кружили над зданием торгового центра и гостиницей «Полесье», справа и слева поливая ДК «Энергетик» из пулеметов. Нелишняя огневая поддержка, без которой «борги» из-за своих укрытий перестреляли бы вояк как куропаток.

– А чего они ракетами не долбанут? – поинтересовался Фыф, не особо искушенный в тонкостях военного дела.

– Скорее всего, боятся, что здание рухнет и похоронит под обломками то, за чем они пришли, – отозвался я.

Интересно, что за ходом битвы наблюдали не только мы.

За торговым центром было расположено длинное жилое здание с эпичной надписью, установленной на крыше: «Хай буде атом робiтником, а не солдатом». И я заметил, что прямо над той надписью зависли две «акулы», окутанные плотным защитным туманом. Кстати, неплохая маскировка – на фоне вечно грозового неба Зоны подобные объекты разглядеть весьма непросто.

– Наблюдают, – сказал Фыф, перехватив мой взгляд – а может, просто напрямую считав информацию у меня из головы. – Задолбались от сталкеров по щам получать, теперь решили проворачивать свои делишки чужими руками. Только я не совсем понимаю, как мы сквозь эту бучу в ДК попадем? Судя по моим ощущениям, этот летательный аппарат, конечно, прочный, но отнюдь не летающий супертанк, которому РПГ нипочем. Как только мы туда сунемся, нас или «борги» собьют, или военные, или вон те «мусорщики». Они, конечно, до поры до времени эту «акулу» своей считают, но, боюсь, скоро нас вычислят, и тогда…

– Ты можешь заткнуться? – поинтересовался Харон. И когда Фыф обиженно замолчал, сказал: – Нам напрямую в «Энергетик» и правда не надо. Нам под него нужно, в подвалы. Поэтому попробуем попасть туда в обход, через здание горисполкома. Держитесь.

И «акула», резко снизившись, круто повернула вправо.

Фыф громко икнул и поморщился:

– А поаккуратнее нельзя этим драндулетом рулить? У меня чуть кишки через горло не выскочили!

– Придется потерпеть, – нахмурился Харон. – Мне сейчас какое-то сообщение пришло, похоже, с тех «акул». Но я в языке «мусорщиков» не силен, поэтому нам лучше поторопиться.

Турбоплатформа пролетела над крышами двух пятиэтажек, повернула налево и, миновав улицу Курчатова, пошла на снижение. Надо признать, Харон здорово наловчился рулить «акулой», прям как заправский пилот… но в нескольких метрах над землей что-то пошло не так.

Внезапно гигант схватился за голову, застонал и рухнул на прозрачный пол. При этом турбоплатформу неслабо тряхнуло – видимо, Харон полностью утратил управление, и сейчас мы летели лишь по инерции…

– Вот сволочи, достали все-таки, – скрипнул зубами Фыф. – Снайпер, вытащи у него из башки ту хрень! А я попробую что-нибудь сделать.

Еле держась на ногах от тряски, я бросился к Харону, который уже бился в конвульсиях. Тут уже было не до церемоний. Я выхватил «Бритву», тремя ударами вырезал треугольник в ржавом шлеме, схватился пальцами за черный шарик и рывком выдернул его из головы Харона.

Здоровяк страшно закричал от ужасной боли, но дело было сделано.

Я держал в руке большую черную булавку, на конце которой шевелился пучок тончайших щупалец. Видел я подобное в Москве, только размером поменьше, и выглядело оно поизящнее. Нейрофон называется. Сначала предоставляет тебе немыслимые услуги, подключаясь к твоему мозгу, – связь напрямую с абонентом из головы в голову, игры с потрясающей визуализацией, способность мгновенно изучить несколько языков, кучу других бонусов и примочек. Правда, через некоторое время тобой через тот нейрофон начинают управлять твари из параллельной вселенной, и ты становишься их послушной куклой[3]. Видимо, и сейчас «мусорщики», что-то заподозрив, через нейрофон влезли в голову Харона, поняли, что «акула» захвачена врагами, и попытались убить водителя угнанного летательного аппарата.

Не вышло.

Правда, нас несло прямиком на четырехэтажное здание, в которое мы через несколько секунд должны были врезаться…

Но фатальной аварии не произошло. Вместо этого «акула» неуклюже затормозила метрах в двухстах от здания – и шлепнулась на брюхо, словно жаба, брошенная на землю.

«Куклы» попадали на пол, я еле устоял на ногах, Фыф же лишь спружинил нижними лапами и шумно выдохнул. Понятно. Значит, это он усилием мысли затормозил нашу «акулу» и обеспечил нам какую-никакую посадку.

– Благодарю, – сказал я.

– За какой хрен? – нелюбезно поинтересовался шам. – Я ж и свою задницу тоже спасал. А отсюда валить надо, и быстро – скоро «мусорщики» будут здесь.

И напрягся, всеми глазами глядя в одну точку, отчего борт нашего транспортного средства поплыл – и стек вниз, словно расплавленная пластмасса. Угрожающе застонала крыша.

– Перестарался, бллляха-муха, – сплюнул шам. И заорал: – Быстро валите все отсюда!

Видимо, он еще и ментальный пинок организовал нерасторопным, потому что и пошатывающиеся «куклы», и Харон, которого все еще била дрожь, вымелись наружу. Даже Томпсон застонал, приподнялся – и, подталкиваемый в спину невидимой силой, выскочил из «акулы» вслед за мной.

В следующее мгновение турбоплатформа «мусорщиков» перестала существовать. Смялась в кучу, словно расплавленный ком пластилина, и растеклась по земле.

Но нам на нее было уже наплевать. Мы бежали к очень хорошо сохранившемуся четырехэтажному зданию, на козырьке единственного подъезда которого красовался знак радиации и надпись «Комплекс», а на крыше – популярный в СССР лозунг «Народ и партия – едины!».

– Быстрее! – прохрипел Харон, который бежал, держась одной рукой за рану на голове, из которой сочилась черная кровь. – Добежим – считай, спаслись!

Я обернулся.

Да уж, неспроста гигант это сказал. Сзади для атаки с воздуха заходили обе «акулы» «мусорщиков», которые мы видели над жилым зданием с эпичной надписью, расположенным за торговым центром. А по земле уже стремительно ползли знакомые тени, на пути которых в пыль рассыпалась серая трава Зоны…

Не успеем. Это было очевидно. Поэтому я заорал:

– Харон, Фыф, уходите. И американца спасите!

Последний мой вопль потонул в грохоте автомата. Прекрасно понимая, что вреда от моих пуль «акулам» никакого не будет, я, тем не менее, надеялся, что мне удастся отвлечь их, оттянуть на себя смертоносные лучи мощных бортовых «смерть-ламп» – и тогда, возможно, друзьям удастся спастись.

И у меня получилось!

«Акулы» шли рядом, метрах в пяти друг от друга – и вдруг внезапно одну из них резко повело влево. Она ударилась о вторую турбоплатформу – и обе они превратились в большой ярко-синий шар чистой энергии.