Ричард Лаймон

Поведай нам, тьма

Нередко, чтобы ввергнуть нас в беду, Орудья тьмы предсказывают правду, И честностью прельщают в пустяках, Чтоб обмануть тем легче в важном деле «Макбет», акт I, сцена 3 [У. Шекспир (Перевод Ю. Корнеева)]


Глава 1

— Не нравится мне ваша затея, — сказала доктор Корин Дальтон.

— Ну, пожалуйста! Вот будет здорово! — Стоя на цыпочках, Лана продолжала стягивать с книжной полки плоскую коробку с планшеткой для спиритических сеансов. Лежавшие поверх нее игры зашатались, а самые верхние, «Монополия» и «Профессии», начали сползать.

— Осторожнее! — воскликнул Кит.

Быстрым движением руки коробки были остановлены, но кожаный стаканчик для игры в кости, до этого невидимый, соскользнул с наклонившейся коробки с «Монополией» и свалился. Когда он отскочил от лба Даны, та вздрогнула и, чертыхнувшись, выдернула коробку с планшеткой. Оставшиеся игры с грохотом опустились на ее место.

Говард усмехнулся.

«Поделом. Будет знать, как не слушаться старших», — позлорадствовал он.

Рассмеялись и некоторые другие гости.

Хозяйка дома не улыбнулась и не рассмеялась, но в ее глазах сверкнули веселые искорки.

— А я ведь предупреждала, что это не совсем удачная идея.

— Не подозревала, что вы расставляете мины-ловушки.

— Да, да. И время от времени мне везет: на них нарываются такие вот глупышки.

— Очень смешно, — буркнула Лана и, держа коробку под рукой, нагнулась за стаканчиком. Поставив его на полку, она повернулась и посмотрела в глаза собеседнице. — Нет, серьезно. Вы ведь не против того, чтобы мы попробовали? Я никогда не видела, как это происходит.

— Тогда тебе лучше оставаться в неведении.

— О-о-о-о! Силы тьмы! — завыл Кит.

Лана сверкнула на него глазами, явно не одобряя подобное вмешательство, затем, пожав плечами, с улыбкой обернулась к доктору Дальтон.

— Кори, ведь это обычная игра?

— Такая же обычная, как русская рулетка.

— У-у-у! — прогудел Кит.

«Конь с яйцами», — подумал Говард, но, будучи неглупым, оставил свое мнение при себе. Кит, несмотря на то что специализировался по английской филологии, имел атлетическое сложение и соответствующие повадки и, вероятно, мог бы уложить его одним ударом.

Из угла кабинета послышался голос Дорис, сидевшей в мягком кресле:

— Если хотите знать мое мнение, то аналогия несколько искусственна.

— А твоего мнения никто не спрашивал, — заметил Кит.

Поднявшись на цыпочки, Лана изучала стопку игр.

— У вас там наверху револьвер, Кори?

— Разумеется, нет.

— Тогда зачем вы храните спиритическую планшетку, если она такая же опасная?

— Она, можно сказать, перешла ко мне по наследству. Видимо, мне все же следовало давно от нее избавиться.

— Это еще почему? — поинтересовался Кит.

— Нельзя легкомысленно относиться к неизведанному, — угрожающе произнесла Дорис, глядя широко открытыми глазами на Кита, хотя тот даже не смотрел в ее сторону. Затем, скинув толстые ляжки с подлокотников, соскочила на пол и с важным видом направилась к остальным.

«А вот и наш толстенький Пак, — подумал Говард, — наш проказливый, педантичный чертенок». Палец Дорис угрожающе поднялся к потолку:

— В мрачных уголках Вселенной таятся темные силы, которые…

— Заткнись, а? — оборвал ее Кит.

— Ну, полно, — укоризненно посмотрела на него доктор Дальтон и, обернувшись к Лане, прибавила: — Послушайте, мы собрались, чтобы хорошо провести время. Хотите повалять дурака с этой штуковиной, ради Бога. Но только без меня. Договорились?

— Конечно! Замечательно! Ну, кто со мной?

— С тобой? Я. Не хочу упускать ни малейшей возможности! — выпалил Кит.

«Наверное, и не упускает», — подумал Говард.

Пропустив мимо ушей двусмысленную реплику, Лана обратилась к Дальтон:

— Сколько человек может играть одновременно?

— Думаю, не больше четырех, иначе вокруг планшетки будет ужасно тесно.

— Ладно. Нужны еще два добровольца.

— Возьмите меня, — вызвалась Дорис.

Кит скривился так, словно предпочел бы «взять» клочок использованной туалетной бумаги, но на этот раз промолчал.

— Итак, трое, — объявила Лана. — Еще одного. Есть желающие?

Говард обвел взглядом присутствующих: профессор Дальтон отрицательно качала головой, сидевший в углу комнаты Глен набивал рот чипсами, на диване, сложив на коленях руки, в прострации застыла Анжела.

«Может быть, следовало подойти и присесть рядом, — подумал он. — Ведь и в самом деле почти что не общался с нею сегодня. Еще решит, что избегаю ее».

Но, ей-Богу, она какая-то странная. Будто с другой планеты или еще откуда-то и тоскует по дому.

Кит хлопнул его по плечу, причем сильнее, чем надо было.

— Присоединяйся, Гаубица. Сможешь потереться коленками с Дорис.

Говард посмотрел на Лану.

— Не возражаешь?

— Конечно, нет. С чего бы?

Говард растерянно повел плечами, чувствуя, что свалял дурака, спрашивая у Ланы разрешения.

— Итак, Кори, в чем смысл игры?

Но не успела та и рта открыть, как вмешалась Дорис:

— Я уже это делала.

— И где же ты умудрилась подцепить слепого парня? — язвительно поинтересовался Кит.

— Ну это уже слишком, мистер Гаррис. Замечательно, что вы развили в себе способность забавлять самого себя столь поразительно плоскими шуточками.

— Хрю-хрю!

На левую грудную мышцу, монолитным бугром распиравшую тесную рубашку, с размаху опустился кулак Ланы. Словно деревянным молотком по сырому куску говядины.

— Прекрати!

Доктор Дальтон насупилась, но уголки ее плотно сжатых губ подогнулись книзу. Это выражение лица было знакомо Говарду — оно означало одобрение. Но, даже если она и радовалась тому, что Лана стукнула Кита, улыбку предпочла сдержать.

— У меня на кухне есть ломберный столик, — заговорила она. — Давайте-ка принесем его сюда. Тогда и остальные смогли бы поглазеть.

Они перешли в маленькую аккуратную кухоньку. Отодвинув от столика все стулья, хозяйка сложила один из них и, передавая Говарду, взглянула на него своим особенным взглядом. Никогда и ни на кого она так не смотрела, только на него. И он попытался вернуть ей такой же. Нет, это не было перемигиванием, но, похоже, заключало в себе тот же смысл: тайно разделяя порочную страсть к наблюдению за кривляньем и ужимками окружающих, они как бы вопрошали друг друга: «Что такие люди, как мы, делают в подобной компании?»

Почувствовав, что краснеет, Говард с досадой подумал о том, что подобное, вероятно, происходит с ним всегда при встрече с таким взглядом обожаемой преподавательницы.

Передав стулья Дорис и Лане, Дальтон присела и потянула за металлическую скобу, чтобы высвободить одну из ножек стола.

Плотно облегавшие ее белые шорты подчеркивали плавные изгибы ягодиц, а сквозь растянувшуюся на спине блузку розовела кожа и рельефно выделялись бретельки бюстгальтера.

Горло Говарда словно стянуло петлей, сердце заколотилось, а к паху горячей волной хлынула кровь.

Отвернувшись, он понес свой стул в кабинет.

Говард и записался на этот летний спецкурс лишь по одной причине: из-за доктора Дальтон. За три года учебы в Белморском университете он не пропустил почти ни одной ее лекции. Но ему все казалось мало. Такая красивая, умная, веселая и внимательная, она очаровала Говарда еще в первое утро его университетской жизни, как только шагнула на кафедру.

Он ей тоже нравился и знал об этом.

Но также знал и о том, что она никогда не думала о нем, как о потенциальном любовнике. И никогда не подумает. Во-первых, он опоздал родиться на целых девять лет. Конечно, не непреодолимый, но все же барьер. Во-вторых, он малообщительный, знающий жизнь только по книгам педант. В третьих, Дальтон ведет одинокий образ жизни и, по-видимому, не интересуется мужчинами, а уж прыщавыми двадцатилетними юношами так уж точно.

«Радуйся, что она хоть по-дружески к тебе относится», — успокаивал он себя.

Но ужасная тоска захлестнула Говарда, когда он опускал стул на пол в кабинете. Сегодня отмечали окончание летнего курса. Завтра сборы, послезавтра самолет домой. Теперь они увидятся только осенью, почти через два месяца.

Когда появились остальные со стульями и столиком, Говард уже пожалел, что согласился играть. Доктор Дальтон категорически отказалась от заигрывания с духами. Если бы он последовал ее примеру, то мог бы провести это время с ней.

Пока выставлялись и фиксировались ножки, Кит придерживал столик на ребре, затем, слегка подбросив, поставил его прямо и по указанию хозяйки вынес на середину комнаты.

Кит сел напротив Ланы, Говард — напротив Дорис.

Лана как раз вытряхивала из коробки планшетку, когда к ним подошел Глен с пригоршней чипсов. Пол перестал трястись лишь после того, как он остановился за спиной Дорис. Устремив пристальный взор на планшетку, Глен запихнул себе в рот ломтик жареного картофеля.

— Хочешь сесть на мое место? — спросил его Говард.

— Когда в аду начнут кататься на коньках, дружок.

— Очень благоразумно, — похвалила доктор Дальтон.

«Интересно, не считает ли она, что я поступаю неразумно? — всполошился Говард. — Нет, она все видит. Понимает, что меня втянули».

Быть может, удастся уговорить Анжелу занять его место.

И он повернул голову к дивану. Анжела пристально смотрела на него огромными печальными глазами.

— Анжела! — позвал он. — Не хочешь сыграть?

— Нет, спасибо.

— Не думай соскочить, Гаубица.

— Да вы, ребята, чокнутые, — фыркнул Глен, и мокрый кусочек жареного картофеля спланировал над головой Дорис и приземлился на планшетке. На букве «д» слова «да», в левом верхнем углу. Но, видимо, заметил это лишь Говард. — Разве никто из вас не читал «Заклинатель нечистой силы»?

— Так это же сказки, — бросил ему Кит.

— Вот, вот. Там как раз о том, как в одну коротышку вселились бесы, фу… доигралась с планшеткой.

— Добром это не закончится, — замогильным голосом произнесла Дорис и почему-то захихикала.

Лана, все это время читавшая что-то на задней стенке коробки, подняла глаза.

— Здесь говорится, чтобы мы легко, без каких-либо усилий, опустили пальцы на стрелку-указатель и просто начали задавать вопросы.

Положив коробку на пол, она установила пластмассовый указатель в форме сердечка посередине планшетки и положила на него два пальца правой руки.

— А обстановка? — воскликнул Кит. — Вам не кажется, что это должно совершаться в темноте?

— А как тогда читать послания? — поинтересовалась Лана.

— А фонарь? Есть у вас фонарь, профессор?

— Сейчас принесу. Еще вам, наверное, понадобятся ручка и бумага.

Лана подняла на нее взгляд:

— Неужто эта штука действительно заговорит?

— Меня бы это нисколько не удивило, — бросила Дальтон, выходя из комнаты.

— Я погашу свет, — сказал Глен.

Едва он сделал первый шаг, Анжела потянулась к ночному столику, стоявшему с ее стороны дивана, и выключила настольную лампу. Несколько секунд она посидела в темноте, неотрывно наблюдая за Говардом и остальными, затем поднялась и подошла к столику.

— Если никто не против, — заговорила она тихим нерешительным голосом, — я буду записывать.

— Умница, — похвалил Кит.

Но Говард подозревал, что она просто не хочет сидеть одна в темноте.

— Мне нравится вся эта таинственность, — восторженно произнесла Лана. — Боже мой, будет полный улет, если у нас что-нибудь получится.

— Души мертвых всегда стремятся к контакту с живыми, — промолвила Дорис, правда, на сей раз нормальным голосом.

Неужели она это серьезно?

— Души мертвых? — переспросил Говард.

— А кто же еще?

— А может, мы сами? Я немного читал о подобных вещах. И, кажется, общее мнение таково, что движение стрелки подсознательно контролируется одним из участников сеанса.

— Что само по себе уже может быть любопытно, — живо отреагировала Лана.

— Премиленькая теория, — фыркнула Дорис. — Ну, чисто в духе времен королевы Елизаветы — так же просто, наивно и невежественно.

Кит закивал, улыбаясь:

— Точно, точно. Все умные люди знают, что это покойники разговаривают.

— Можешь насмехаться сколько тебе угодно, но… — Голова ее повернулась в сторону вошедшей в комнату хозяйки. — Эй, профессор, на спиритических сеансах указатель планшетки направляется подсознанием одного из участников или бестелесными существами?

— Я не специалист в данной области.

— Но вы ведь пользовались этой доской, правда?

— Да. Вот почему не хочу садиться за нее снова. Кому фонарь?

— Мне. Записывать буду я, — отозвалась Анжела, и Дальтон отдала ей электрический фонарь, шариковую ручку и блокнот.

— Готовы? — спросила Лана. — Пробуем?

Когда сидевшие за столом протянули руки вперед и опустили пальцы на указатель, доктор Дальтон сказала:

— Помните, о чем я вас предупреждала. И не упоминайте моего имени в своих дурацких вопросах.

— Моего тоже, — проронил Глен, заходя за спину Дорис. — Когда имеешь дело с призраками, осторожность никогда не бывает излишней. Хотя я совершенно не верю в их существование.

— Хорошо, хорошо, никого упоминать не будем. Давайте начинать.

— Вопросы должен задавать только кто-то один из нас, — прошептала Дорис.

— Тогда это буду делать я! — бросила нетерпеливо Лана. — Ну, поехали! — И заговорила чистым звонким голосом: — О, великий дух этой доски! Мы, твои покорные слуги, просим тебя ответить нам. Алло? Алло? Есть там кто-нибудь? Эгей! Вызываем на связь всех духов, вызываем на связь всех духов…

— Не паясничай, — пробормотала Дорис.

— Души с того света, мы умоляем вас пообщаться с нами. Обитатели потустороннего мира, вампирчики, призраки, хвостатые бестии…

— Лана! Черт тебя возьми!

— Поговори с нами, о Великое Подсознание, о Великий Ид, расшевели эту таинственную стрелку. Ну же, а то мы теряем терпение.

Неожиданно кусочек пластмассы под их пальцами заскользил.

— Есть! — прошептал Кит.

— Тс-с-с.

Петлеобразные, с резкими рывками в стороны движения.

— Кто это делает? — строго спросила Лана.

Стрелка остановилась возле Говарда, в конце нижнего ряда алфавита, и его плеча легонько коснулось бедро Анжелы, наклонившейся вперед с зажженным фонариком.

— Буква «Я», — прошептала она, не сводя луча с указателя.

Стрелка оставалась неподвижной.

— «Я», — объявила Анжела.

— Ого, — пробормотал Кит.

— Это не лишено смысла, — заметила Лана. — Боже! Я ведь спрашивала, кто это?…

Пластиковое сердце устремилось в угол планшетки и остановилось на слове «нет».

— Не боженька, — прокомментировала Дорис.

— У этой штуковины еще и чувство юмора, — в голосе Кита прозвучали нервные нотки.

— Это ты подтолкнул туда стрелку? — накинулась на него Лана.

— Да нет же, клянусь.

— Говард?

— Не я, честное слово.

— Дорис?

Стрелка вновь пришла в движение, но уже совсем по-иному. На этот раз не было легкого скольжения по поверхности. Она двигалась замедленно, чувствовалось, что кто-то давит на нее, подталкивает.

— Именно такие ощущения были бы, если бы кто-нибудь из нас управлял ею, — заметила Дорис.

Убрав руку со стрелки, Лана поднесла пальцы к груди и принялась теребить верхнюю пуговицу на блузке, не сводя глаз с планшетки.

— Что-то не так? — ехидно произнесла Дорис.

— Заткнись! — отрезала Лана.

— Что, нам теперь море не по колено, а?

— Давайте спросим о чем-нибудь, — предложил Кит.

Лана постучала ногтем по пуговице.

— Ну, я не знаю.

— На спиритическом сеансе именно это и делают, — напомнила ей Дорис.

— Давай, Лана.

— Ну, хорошо, хорошо. — Ее рука опустилась на указатель.

— Кто ты? — спросила она.

Стрелка медленно двинулась по алфавиту, достаточно долго задерживаясь на каждой букве, чтобы Анжела успела направить луч фонаря, зачитать и записать в блокнот. — Д-Р-У-Г.

— Друг, — объявила Лана. — Приятно слышать. И где же ты?

— Р-Я-Д-О-М.

— Спроси, он привидение? — зашептал Кит.

— Ты привидение?

Стрелка устремилась к серпу месяца в углу планшетки возле Говарда.

— Нет, — сказала Анжела.

— Не привидение. Уже легче. А кто ты?

— С-Л-У-Г-А.

— Чей?

— Т-Ы.

Лана коротко рассмеялась.

— Замечательно. И что же ты намерен для меня сделать, слуга?

— Д-А-Т-Ь.

— Ты собираешься мне что-то дать? Что же именно?

— Т-Ы-Д-А-Т-Ь.

— Я? Это я должна что-то дать?

— П-О-Ц-Е-Л-У-Й-К-Г.

— Эй! — воскликнул Кит. — Это обо мне. Он велит тебе поцеловать меня.

— Чушь!

— Я единственный здесь К. Г. — Кит Гаррис.

— Я должна поцеловать Кита?

Указатель заскользил в направлении солнца в верхнем углу и остановился на слове «да».

— Мне начинает это нравиться, — обрадовался Кит.

— Он что, считает себя Купидоном?

— Ты бы лучше сделала, о чем тебя просят, — бросила Дорис.

Убрав руку со стрелки, Кит встал и, сложив бантиком губы, перегнулся через столик.

Сергей Тармашев

Лана исподлобья посмотрела на него.

Древний. Предыстория

«К чему этот театр?» — подумал Говард. Ему точно было известно, что они встречаются и, вероятно, уже не только целовались.

Книга девятая. Мирные времена

— Это черт знает что, — пробормотала Лана.

— Тебе не обязательно подчиняться, — вмешалась хозяйка. — На твоем месте я бы не исполнила ни единого повеления.



— Ну давай, милая.

* * *

Тяжело вздохнув, Лана встала, наклонилась и поцеловала Кита в губы. Затем опустилась на стул и с некоторым раздражением произнесла:

— Ладно, доска. Я выполнила. Что дальше?

Когда их пальцы вновь легли на указатель, тот быстро понесся по доске.

— Т-Е-П-Е-Р-Я.

Глава 2

— Теперь он? — тихо произнес Кит.

Время Даара

— Ни за что! — выпалила Лана. Когда луч фонаря высветил ее лицо и Говард увидел стиснутые губы — как будто примятые невидимым ртом, — холодная дрожь пробежала по его телу.

Но потом ему стало ясно, что она делает это сама, испугавшись обещанного поцелуя.



Вдруг Лана скривилась и, отвернувшись от резкого света, бросила:

460 600 лет назад, четырёхмерный слой Вселенной, эпицентр пространства высоких энергий, скопление Миров Даарийской группы, галактика Артемида, система звезды Аргус, планета Ордар, замок Рода Ярнвиль воинской касты цивилизации Сияющих.

— Убери!



— Извини. — Анжела опустила фонарь.

— Как ты? — поинтересовался Кит.

Бескрайний лесной океан, распростёршийся от горизонта до горизонта, был залит ярчайшим солнечным светом. Пылающий в зените бело-голубой гигант щедро одаривал исполинскую планету родящей жизнь энергией, и весенняя природа цвела безудержным буйством красок. Громадные моря восьмисотметровых сосен, сплотившихся кронами, словно бесконечные ряды могучих бойцов, замерших в парадном построении, перемежались с дубовыми чащобами и буковыми борами, высота которых уступала им лишь немногим. Но могучее светило пылало столь мощно, что его лучи с лёгкостью проникали сквозь сотни метров древесной листвы, и потому лесная земля была покрыта весенним ковром белых цветов, из-за чего потерявшаяся под ними земная поверхность казалась усыпана нетающими снегами.

— Если не учитывать того обстоятельства, что я чуть не ослепла…

— Почувствовала что-нибудь?

В центре сего лесного океана, словно остров посреди водной глади, располагалась обширная цветущая долина, посреди которой протекала широкая река, казавшаяся стеклянной в силу своей идеальной прозрачности. Ослепительно пылающий в небесах Аргус светом своим пронзал сорокаметровую водную глубину, будто широкая река являлась небольшим лесным ручейком, и это впечатление ещё более усугублялось исполинской громадой могучего замка, вознёсшегося ввысь прямо у неё на пути. Искрящиеся на солнце мощные стены и цитадели из белого гранита оседлали реку, словно город дорогу, и безмятежные воды, впадающие в ажурную арку гидроворот замка, и впрямь казались стеклянной дорогой, упирающейся в замковые ворота. По ту сторону исполинской цитадели имелись точно такие же гидроворота, из которых кристально прозрачные речные воды продолжали своё неспешное течение, и это ещё более усиливало ощущение хрустальной твёрдости речной ленты.

— Нет, конечно. Не будь смешным.

— В первый миг я подумал… — Кит осекся, как только стрелка дернулась в сторону. От неожиданности у Говарда перехватило дух.

Раскинувшаяся на оба берега замковая громада, вдвое превышающая высоту самых высоких лесных чащ, являлась для обитателей тайги своеобразным мостом через реку. На каждом берегу в могучих стенах имелся вход в полсотни метров диаметром, искусно стилизованный под пещеру и являющийся соединяющим берега тоннелем. Мох, густо покрывающий стены тоннеля, мягко фосфоресцировал, выполняя функцию неброского освещения, сам тоннель был высажен цветами и травой с кустарником, идеально подобранными по высоте. Хозяева замка тщательно следили за тем, чтобы данный переход всегда являлся безопасным маршрутом для лесных обитателей. Когда-то очень давно, в стародавние времена, в тоннеле даже было категорически запрещено появляться без средств маскировки, дабы не пугать зверей, мигрирующих с берега на берег.

Когда та остановилась, Анжела, склонившись над доской, направила фонарь на указатель и прочла: «Я». Но стрелка продолжала двигаться. Она останавливалась, затем передвигалась дальше.

— Д-А-Т.

За миллионы лет существования замка всё окрестное зверьё настолько привыкло к тоннелю, что дикие обитатели леса давно уже проходят через него без опаски, словно идут по родному лесу, даже если попадают в тоннель впервые. Но наблюдение за порядком в тоннеле не прекращается никогда, и юные воины и воительницы по-прежнему сдают в тоннеле свои первые экзамены по владению способами маскировки, отвода глаз и отвлечения внимания. Вот и сейчас два круга двенадцатилетних крепышей, оснащённых Кристаллами Мимикрии, бесшумно крадутся через тоннель мимо звериных троп под бдительным взором Наставника по боевой подготовке.

— Видите? — оживился Кит. — Какой там поцелуй. «Моя очередь давать» — вот что он имел в виду.

Тем временем их сёстры сдают собственный экзамен. В километре от входа в правобережный тоннель, недалеко от лесной опушки, здоровенный четырёхметровый медведь с грозным яростным рёвом лупил когтистыми лапами неподвижно сидящего перед ним бойца Сияющих. Могучий сереброглазый воин сидел в медитативной позе посреди земляничной лужайки, покусившись на лакомство Хозяина Леса, и двухтонный косматый зверь был вне себя от злости. Медведь яростно бросался в атаку, пытаясь ударом с разбега опрокинуть воина в белоснежной броне, но медвежья туша вреза́лась в бойца Сияющих, словно примитивное стенобитное орудие в стальную плиту. Медведя аж отбрасывало назад на пару десятков сантиметров, но сам Сияющий гигант не сдвигался с места, и это вызывало у Хозяина Леса ещё большую злобу.

Лана шумно выдохнула и, чуть сгорбившись, через несколько секунд произнесла:

— Ладно, планшетка. И что же ты собираешься дать?

Медведь с рёвом вскакивал на задние лапы и принимался наносить человеку удары лапами, попутно пытаясь вцепиться зубами в шею или голову, в зависимости от того, до чего окажется добраться легче. Но его удары и клыки не доходили до цели, увязая в пассивной энергозащите, и снежноволосый Даарийский воин продолжал невозмутимо сидеть в той же позе, время от времени демонстративно закидывая в рот очередную земляничную ягоду. В сорока шагах позади него, за границей земляничной поляны, правильной окружностью замерли шестнадцать двенадцатилетних дочерей Рода Ярнвиль, слившихся в Круг Щита и напряжённо удерживающих невозмутимому воину дистанционную защиту.

— К-Л-А-Д.

— Клад? Что ты имеешь в виду? Деньги?

Белоснежные волосы и звёздные глаза юных воительниц пылали, сбрасывая излишки энергии, вырабатывающиеся от охватившего маленьких Валькирий волнения, и находящаяся подле Круга Щита седая Наставница, пряча улыбку, с суровым видом следила за правильностью взаимодействия центров энергетического равновесия. Юные крохи стараются не подать вида, что жутко волнуются, ведь они Валькирии, а Валькирии никогда не трусят и уж точно не волнуются во время Боевого Слияния — на то они и Валькирии. Но сегодня им впервые в жизни пришлось удерживать самый настоящий Круг Щита, без каких бы то ни было учебных послаблений. Этот медведь абсолютно дикий, он на самом деле является хозяином прилегающего к правому берегу лесного массива, и взбешён он совершенно по-настоящему.

Указатель понесло к улыбающемуся изображению солнца и остановило на слове «да».

И если юные воительницы не удержат Щит, то разъярённый двухтонный зверь со всей силы нанесёт воину самый настоящий удар, способный проломить череп любому представителю гражданских каст. Воин, конечно, от одного такого удара не погибнет, на то он и воин, но не справиться с удержанием Щита полным кругом — это очень стыдно. Тем более что Щит они удерживают не кому-нибудь, а знаменитому Гармоничному Эрингу, прославленному командору, самому сильному воину Рода Ярнвиль, не считая Боевых Асов. И никто не сомневается в том, что Гармоничный Эринг сам станет Асом рано или поздно. Так что не справиться со Щитом сейчас — это же опозориться на весь Род! А тут ещё Хозяин Леса взъярился не на шутку! Бросается в атаку из-за какой-то земляники, словно в битву не на жизнь, а на смерть! И это в самый первый серьёзный экзамен! Переволнуешься тут!

— Ты собираешься дать нам деньги?

Пластиковое сердце под их пальцами оставалось неподвижным.

Седая Наставница вслушивалась в безмолвно звенящие эмоции круга юных Валькирий, не забывая поддерживать крайнюю суровость собственного энергоконтура, и вновь спрятала невольно появляющуюся улыбку. Юные дочери Рода стараются изо всех сил, искренне желая лучше пострадать самим, но не допустить гибели вверенного им бойца. Это хороший знак, из них вырастут настоящие Валькирии. Наставница уже ощущает, как они жалеют о том, что их круг выставил Гармоничному Эрингу всего лишь Дистанционный Щит. Ведь гораздо эффективнее было бы подключить его к ёмкости, чтобы воин мог вести бой и сбрасывать потенциал, который Круг Валькирий накапливал бы для последующего мощного удара!

— Означает ли это еще одно «да»? — спросила Лана.

— Надо полагать, — заверила ее Дорис.

— Это мне уже начинает нравиться! — воскликнул Кит. — Добычу поделим, идет?

Её храбрые воительницы ещё слишком малы, чтобы ощущать, как Гармоничный Эринг узконаправленными излучениями собственного энергоконтура специально дразнит медведя, поддерживая уровень его бешенства в исступлённом состоянии. Эта часть экзамена, настоящая боевая обстановка, послужит для юных Валькирий хорошим и очень продуктивным уроком. Громадный взбешённый медведь, атакующий в стойке на задних лапах, выглядит воистину угрожающе, и знаменитый командор специально сидит в медитативной позе, чтобы эффект ощущался острее. Если Гармоничный Эринг, носитель эталонной генетики древнего воинского Рода Ярнвиль, являющегося Одним из Полутора Сотен, встанет и выпрямится во весь свой пятисоттридцатисантиметровый рост, четырёхметровый медведь рядом с ним будет выглядеть совсем не так грозно.

Лана не удостоила его ответом. Не сводя глаз с планшетки, она спросила:

И если юные Валькирии вдруг не удержат Дистанционный Щит, то могучему Даарийскому командору будет достаточно нанести медведю единственный удар голой рукой, дабы Хозяин Леса погиб от кровоизлияния в мозг или компрессионного разрыва сердечной мышцы. А в состоянии норадреналиновой вспышки Эринг способен убить противника импульсом спинного мозга, не прибегая к контактному поединку. За сорок лет воинской службы он отточил это умение в боях за Рубежом, за что и получил своё имя[1]. Всё это юные воительницы узнают в своё время, когда придёт черед. Пока же они стойко удерживают Дистанционный Щит, борясь не столько с медведем, сколько с собственным волнением. Ведь до достижения совершеннолетия юным Валькириям нельзя поглощать воинский потенциал, ибо процесс формирования их энергоконтуров ещё не завершён, а Дистанционный Щит в настоящем бою им ещё выставлять не приходилось.

— Где эти деньги?

Стрелка побежала по изогнутым рядам алфавита, останавливаясь ровно настолько, чтобы Анжела успела зачитать букву, затем продолжала движение.

Наставница аккуратно стабилизировала особенно сильный эмоциональный всплеск одной из маленьких отважных воительниц, и вспомнила лета своей молодости. Триста лет назад она тоже была Валькирией. Внутри Рубежа вот уже полмиллиона лет царят мир и покой, и за пять лет службы участвовать в настоящих боях ей довелось едва десяток раз, когда на окраинах пространства высоких энергий разразилась война между двумя подростковыми цивилизациями Светлых. Закончилось тогда всё довольно быстро, конфликт удалось погасить до того, как потери сторон станут необратимыми. Потом она приняла Удел Матери и спустя сто лет прошла отбор на Удел Наставницы. С тех пор она вместе с другими Наставницами готовит юных Валькирий в родовом замке. Глобальных войн нет, Валькирии почти не востребованы, и Учебные Центры для Валькирий давно уже существуют только в штатном расписании военного времени.

— П-О-Д-У-Ш-К-А.

Но это ещё не значит, что подготовка Валькирий будет хуже, чем во времена тяжёлых боёв! Есть война или нет, это ничего не меняет. Воинская каста всегда готовит бойцов на высшем уровне, и Валькирии тут не исключение, пусть даже их сейчас набирают в гораздо меньшем количестве. Седая Наставница подкорректировала очередной эмоциональный всплеск в слитном сознании Круга юных воительниц и продолжила следить за ходом экзамена.

— Подушка? Под подушкой?

Спустя полчаса непрерывного потока яростных ударов медведь начал уставать, и интенсивность его атак снизилась. Маленькие Валькирии ощутили снижение давления на Щит, и их волнение быстро пошло на убыль. Гармоничный Эринг почувствовал, что юные воительницы перестали действовать на пределе своих эмоциональных возможностей, и отправил Наставнице вопросительный импульс.

— Т-А-Х-Т-А.

«Экзамен можно считать законченным», — ответила ему Наставница.

— Сейчас проверим. — Глен поспешил к дивану. Включив лампу, он отбросил в сторону все три диванные подушки и начал поиски.

В следующий миг могучий командор неуловимым глазу движением сорвался с места, врезаясь в медведя, и опрокинул хищника навзничь. Прежде чем Хозяин Леса успел понять, что происходит, ладонь Эринга замерла над его могучей шеей, и Гармоничный командор выполнил бесконтактное ущемление артерий. Медведь провалился в сон, и громадный Даарийский гигант аккуратно вычистил из его памяти причину недавней агрессии.

— Все, что ты там найдешь, мое! — крикнула ему со своего места хозяйка.

— Урок окончен, — объявил он ошарашенным юным воительницам, не ожидавшим подобного финала. — Вы молодцы, сестрички! Хорошо меня берегли, ни один удар не прошёл, а бил косолапый знатно! Продолжайте постигать свой Удел столь же усердно, и станете отличными Валькириями. Вам предстоит ещё многому научиться. Вопросы?

— Это — настоящий дух, — отозвался Кит. — Он открыл нам великую тайну забытого в диване клада.

— Гармоничный Эринг, — заговорила одна из юных воительниц, — а у тебя уже есть на примете Гармоничная Валькирия? В нашем Роду сейчас нет Гармоничных сестёр, все знают, что твой потенциал держит полный круг Высших Валькирий, рождённых в Священное Лето, но ведь они не смогут удерживать тебя всегда! Ты же уже очень сильный! Тебе нужна Гармоничная Валькирия из Рода-Побратима!

— Они обожают всякие игры, — заметила Дорис.

Судя по немедленно возросшим вибрациям любопытства, ответ на этот вопрос живо интересовал весь круг юных воительниц, и командор Эринг покачал головой:

— Вот, пожалуйста. — Глен продемонстрировал центовую монетку.

— О, это просто баснословное сокровище, — хихикнул Кит.

— Нет, звёздочки-сестрички, Гармоничной Валькирии у меня на примете нет. В некоторых Родах-Побратимах есть Гармоничные дочери, но никто из них не является Валькирией. Гармоничных Валькирий сейчас не готовят, в мирные времена в этом нет смысла, только потеря времени, которое могло бы послужить созданию супружеского союза. Так что пока мой потенциал удерживает полный круг Высших Валькирий. Но они очень даже хорошо справляются. Глобальных войн нет, и сила воинов растёт медленно. Полного круга Валькирий, рождённых в Священное Лето, мне вполне хватает.

— Может быть, там найдется еще что-нибудь. — Глен опустился на колени и просунул руку в щель между сиденьем и спинкой. — Ой-ой! Не падай! Гм. Никто не терял расческу? — После извлечения расчески поиски продолжились. — Еще монеты, — объявил Глен. Выудив, он пересчитал их на ладони. — Итак, пока что сорок шесть центов.