– Что они говорят?

Спутники повернули к нему головы.

– Много смеются. Говорят, что сделают с нами после приезда в какой-то Вегас.

– Майор? – подал голос Сергей Макарович.

– Вегас? Лас-Вегас? По-моему, они говорили о поездке в Чикаго.

– Так ты ничего и не понял в жизни, приятель, – покачал головой Мадж. – С чего это сообщать нам, куда они направляются?

Максим молчал.

Это не лишено смысла, решил Джон-Том. Подходящее местечко для крупных сделок – далеко от федеральных органов, масса неконтролируемой наличности, приезжие со всего света.

– Командир? – попытался привлечь его внимание Редошкин, не понимая, почему он медлит.

– Тише! – шепнул Перестраховщик, а через минуту сообщил:

Максим очнулся:

– Они говорят о нас.

– О нас? То есть обо всех, кроме меня?

– Кажется, я упустил из виду одну весьма существенную деталь…

– Ага, они хотят нас продать – в зверинец или куда еще – и наверняка получат кучу денег.

– Какую?

Да уж, мысленно согласился Джон-Том, пара пятифутовых выдр, такой же крупный енот и попугай, который может без умолку крыть в три этажа, – изрядное искушение для любого директора зоопарка или цирка.

– Если амазонская машина сбросит Лес… вместе с ним она сбросит и нас… и птиц?

– А обо мне? Они не говорили, что хотят сделать со мной?

Ошеломлённые спутники обменялись красноречивыми взглядами.

– Тебя они продавать не хотят. – Глаза Перестраховщика блеснули во мраке. – Но и отпускать не намерены.

– Ёлы-палы! – воскликнул Костя. – Ну, конечно! Вот и надо, пока мы тут, угрохать всё это долбаное вороньё!

– Я так и думал.

Он был прав. Прав на все сто процентов! И всё же уничтожать разумную стаю птиц только потому, что она в будущем будет угрожать бытию Большого Леса, не хотелось.

Потому они и не боятся, что он наткнется на кокаин, – все равно не сможет никому об этом рассказать. Они просто выбросят труп на какой-нибудь пустынной дороге между Флагштоком и Лас-Вегасом, а стервятники проведут вскрытие куда быстрее, чем подоспеет дорожная полиция.

Он откашлялся, ощущая на себе взгляды доверившихся ему людей как острые иголки. Открыл рот. Но известить спутников о своём решении не успел.

– Надо выбираться отсюда. Даже если бы они надумали меня выпустить, то, будь я проклят, не могу допустить, чтоб моих друзей продали в какой-нибудь вшивый балаган!

Стая птиц вдруг начала перестраиваться.

Перед его мысленным взором встало видение: Маджа и Виджи раздевают, выставляют на всеобщее обозрение в клетке посреди казино, их выстукивают и ощупывают высоколобые ученые и бездушные зоологи.

Через несколько секунд над самолётом возвысилась к небу шумящая водопадом крыльев гора, очертаниями напоминающая… фигуру женщины!

Поглядите-ка на удивительных говорящих выдр! Поглядите-ка на гигантского говорящего енота!

– М-мать твою! – выдохнул Редошкин.

С другой стороны, если Мадж не затоскует по соплеменникам, то будет жить, как у Христа за пазухой, наслаждаясь роскошью, азартными играми и спиртным. Лучше и не намекать впечатлительному и морально неустойчивому выдру на такую возможность. Это вряд ли придется по душе Виджи. Или?..

– Амазонка! – изумлённо и восторженно вскрикнул Костя.

Ответом на этот невысказанный вопрос стало негромкое всхлипывание по соседству.

В голову шибануло холодной волной так, что Максим едва не выдернул руки из гнёзд.

– Мадж, не нравится мне этот мир. Я хочу домой.

– Мне тоже, милашка, мне тоже. Парень, сделай же что-нибудь!

Вскрикнула Вероника: на неё ментальный удар воздействовал не слабее.

Признание развязало Джон-Тому руки.

Затем послышался раскатистый мысленный гул, практически вопль:

– Мадж, им кажется, что они заперли наше оружие. Они правы?

«Уходите! Нам никто не нужен! Это наш мирррр!»

– Дай мне три минуты, кореш.

Свело скулы. Замерло сердце. Холод сменился горячим сквозняком. Но Максим всё-таки смог ответить, мысленно и устно:

Мадж склонился над ящиком.

– Да… это ваш мир. Но никто и нигде в любых вселенных не имеет права уничтожать себе подобных, имеющих право на жизнь! Поэтому мы уйдём лишь после того, как вы откажетесь от намерения убить Лес только потому, что он имеет свою волю!

Но выдр заблуждался – прошло целых четыре минуты, прежде чем замок уступил. Когда все вооружились, Джон-Том приказал собраться в задней части кузова.

Тишина вернулась в кабину: Редошкин вспомнил, что оставил люк открытым, и закрыл его.

– Тогда парни в кабине не услышат моего чаропения.

– Тьфу на тебя, шаман! – отозвался Камалк с покачивающегося взад-вперед гардероба. – Неужто ты думаешь, что мы поверим, ах-ха?

Захлопал в ладоши Костя:

Дуришь только народу головы своими дохлыми шутками.

– Хочешь верь, Камалк, хочешь не верь, а мы уходим отсюда.

– Макс, ты красавец! Даже я не сформулировал бы лучше!

– Вы так думаете? Ну ладно, на случай, если вы правы… – Попугай развернулся и заорал в сторону кабины:

Давление на головы людей усилилось.

– Эй, там, впереди! Ваши пленники собираются… вывафафф!

Птицы пытались всплеском пси-поля подчинить землян, продолжавших бороться, но добились лишь ответного гнева.

Перестраховщик, воспользовавшись диваном в качестве трамплина, одним прыжком добрался до пирата. Мадж помог ему спеленать отбивающегося, щелкающего клювом попугая. Намерения Камалка были ясны, как день: получить свободу ценой свободы остальных. Джон-Тому было почти жаль пиратского капитана: тот даже не представляет, в какой мир его занесло. Воспользовавшись упаковочными веревками, попугая привязали к стулу и вогнали кляп ему в клюв.

– Стреляй, командир! – прохрипел Редошкин. – Вороньё не понимает!

– Ну вот, о нем позаботились. – Мадж мрачно оглянулся на друга. – А теперь пора позаботиться и о нас – ежели сможешь.

– Уходите отсюда сами! – прокричал Максим. – Сейчас же! Иначе мы ограничим вас намного серьёзнее! Слышите?!

– Держитесь все вместе. Не знаю, что будет, если дело выгорит.

Едва ли компьютер-ум стаи испугался угрозы. Но не считаться с волей не думающих отступать людей он не мог.

Когда все сгрудились у его ног, Джон-Том коснулся пальцами струн суара, отчаянно сожалея о верной дуаре. Хотя бы одну-единственную приличную песню – большего от этой штамповки и не требуется. Только одну крохотную песенку!

Ничего не попишешь, придется начать.

Плывучая зыбкая фигура Амазонки распухла, увеличиваясь в размерах, уменьшилась, снова распухла и, сделав несколько пульсаций, начала расползаться, превращаясь в бесформенное облако птиц.

– Приготовьтесь. Попытаюсь выпеть нас домой.

– То есть ты возвращаешься с нами, приятель? – поднял глаза Мадж. – Ты-то как? Ты ж больше всего на свете хотел вернуться. И вот ты здесь.

– Они… поняли?! – неуверенно прошептала Вероника.

– Заткнись, Мадж, пока я не раздумал. Я не перенесу, если тебя, Виджи и Перестраховщика накачают наркотиками и будут обращаться с вами, как с выродками.

– Не знаю, – признался Максим, ощутив неимоверную усталость. Из него словно выдернули стальной стержень, благодаря которому он держался в режиме сверхконцентрации.

– Ну, ежели наркота хороша…

Птицы начали струями уходить в небо и за границы города-кладбища Амазонок.

– Мадж! – одернула его Виджи. – Зачем им так поступать с нами, Джон-Том?

– Чтобы узнать, почему вы разумны. Чтобы узнать, почему вы умеете говорить.

– Бегут! – радостно вскинул вверх кулаки Костя.

– Твой мир ужасен. – Она содрогнулась.

– Не так уж и ужасен. Есть хорошие люди, есть и плохие – всякие, как и у вас.

Максим с трудом заставил себя действовать.

– А теперь цыц, – сказал Мадж, прижимая к себе любимую. – Пусть человек сосредоточится на чаропении.

– Егор Левонович, мы в порядке, можете запускать машину.

Джон-Том завел негромкую сладкую песнь. Его голос сливался с нежным перезвоном суара, заполнив кузов музыкой. Грузовик катил по ухабам, по гладкому асфальту, а он все пел, пока в горле не засаднило, пока не онемели пальцы, – и ничего.

– Пусть сначала уберутся в свой Беслес, – проворчал Редошкин.

Теперь машина ехала по шоссе, тряска прекратилась, скорость возросла. В конце концов Джон-Том сдался.

– Сначала я отправлю вас… – Физик помолчал. – Потом займусь Лесом.

– Жаль! Неудивительно, но все равно жаль. Клотагорб не раз твердил, что перебросить человека из мира в мир НЕЛЕГКО, но я должен был попытаться.

– Но ведь вы…

– Правильно, перееду вместе с ним. Так что ищите меня на Марсе. – Раздался смешок.

– Не терзай себя, приятель! Можа, будь с тобой дуара…

Максим хотел крикнуть: «Подождите, мы с вами!»

– Не уверен, что было бы по-другому. Я вообще не уверен, что в моем мире волшебство возможно.

Но было уже поздно. Сознание людей в кабине оборвала тёмная завеса: амазонский компьютер включил генератор иномериан…

– Ну и скука ж здесь тада! За нас с Виджи не беспокойся, мы-то выкрутимся – а, милашка?

– Разумеется. Как-нибудь справимся.

Эпилог

Но Джон-Том знал, что это не так! Если они в присутствии людей будут хранить молчание, то рано или поздно сумеют вырваться на свободу. Но что это за свобода – в чужом мире, вдали от соплеменников, без надежды на возвращение? Изгнанники в чужом краю.

Момент истины

– Я слышу что-то новое, – Перестраховщик прильнул к двери фургона.

– За нами гонится какой-то зверь.

Ради успокоения нервов Павел Васильевич нередко поднимался на даче в башенку на третьем этаже, где стоял его весьма чувствительный Sky-watcher DOB 18, и смотрел на звёзды. Особенно он любил наблюдать за планетами Солнечной системы, детально изучив все доступные телескопу панорамы Меркурия, Марса, Сатурна и Луны. Так было и в эту ночь, когда он после заседания Совета безопасности и беседы с министром обороны вернулся домой в отвратительном настроении.

– Может, собаки? – Джон-Том нахмурился. Какие еще собаки на шоссе при скорости пятьдесят миль в час? – Он еще там?

– Приближается. Завывает ровным голосом.

Поужинал без аппетита, включил телевизор и выключил с досадой, наткнувшись на скандальную передачу «Дом-2», приводившую его в бешенство.

Завывает? Его вдруг прошиб пот.

Мелькнула мысль подняться к телескопу. Ночь начиналась морозная и ясная, и звёзды за городом, в условиях сельской местности, где не мешал свет фонарей, были видны отлично. Накинув полушубок, Шарий уселся в башенке поудобней, с полчаса любовался полосой Млечного Пути, перечёркивающей небосвод, потом нашёл Марс. Планета уже опускалась к южному горизонту, но ещё была видна хорошо.

– Это полицейская сирена.

Глаза уколол зелёный лучик.

– Местные мусора? Оп-ля, это охренительно!

Шарий отодвинулся от окуляра, убедился в правильности установленных на небольшой консоли координат, снова приник к окуляру и увидел четвёртую планетку Системы. Но – зелёного цвета! Замер, изучая десятисантиметровый кружок на фоне чёрного полога.

– Вовсе нет. Если они нас найдут… – Джон-Том лихорадочно искал выход. – Мы окажемся в свидетелях – если им настучали, что парни везут наркотики. Если же нет – их просто отпустят. Может, не горят габаритные огни или что-нибудь в этом роде? Превышения скорости точно не было. Нет, отсюда надо выбираться сейчас же.

Отодвинулся, надавил пальцами на глаза, вернулся к телескопу.

Теперь сирена была слышна совершенно отчетливо. Грузовик замедлил ход и съехал на обочину.

Марс излучал салатово-зелёное сияние, будто сплошь покрытый травой без признаков песчаных пустынь, горных областей, разломов коры и метеоритных кратеров.

– Тихо! Мне надо послушать.

– Бред! – с чувством произнёс Павел Васильевич, не в силах сообразить, что произошло.

Джон-Том взобрался на стол и привстал на цыпочки, чтобы добраться до щели под крышей. Один из полицейских потребовал у Круса документы.

Потом сказал:

Зазвонил мобильный.

– Откройте.

Директор очнулся, нацепил вижн-очки, у него перехватило дыхание.

Как и следовало ожидать, ответ прозвучал вежливо, но с натяжкой.

– Андрей Тарасович?!

– Эй, офицер, в чем дело? Мы ничего не нарушали. Вы же сказали, что скорость мы не превысили, машина тоже в порядке.

– Он, – серьёзно кивнул бледный до синевы Дорохов.

– Не в том дело, приятель. Обычная проверка. Ищем беспаспортных иностранцев.

О такой возможности Джон-Том не подумал. Интересно, что скажут разыскивающие нелегальных эмигрантов полицейские при виде двух гигантских выдр и пятифутового енота? Вряд ли они к этому готовы: Мадж и Виджи не предусмотрены никакими иммиграционными законодательствами.

– Но ты же… в Лесу…

И тут в голове всплыла старая песня группы «Дженезис», и Джон-Том незамедлительно начал первый куплет, не тревожась, что его могут услышать Крус, держиморды или еще кто-нибудь, и жалея лишь о том, что нет здесь Фила Коллинза, чтобы поддержать его вокалом и ударными.

– Был.

Заслышав песню, все сбились в кучу у его ног.

– А звонишь откуда?!

– Э-эй, тут не до смеха – ты на чужбине-е-е да вне за-кона-а-а…

– Валяй, панчо, открывай.

– Из Тюмени, точнее, из лагеря возле базы отдыха. Лес отправил нас домой. Точнее, не сам Лес, а амазонский комплекс. Потом объясню. Ты дома?

Патрульный переминался с ноги на ногу позади грузовика, а Крус возился с замком, выигрывая время, чтобы придумать, как объяснить присутствие похищенного человека. Можно твердить, что этот псих подсел автостопом. А может, он просто рванет прочь вместе со зверьем, на радостях, что унес ноги.

– Естественно.

– Давно Марсом не любовался?

– Ну правда, офицер, я не представляю, в каком состоянии весь этот хлам. Мы с бедняжкой Консуэлой трудились на загрузке много дней. Если все поехало, то вывалится на дорогу.

– Только что, сижу в обалдении у телескопа. Что происходит?!

– Мы поможем, если что. – В голосе полицейского слышалась усталость. Этот патрульный, с фигурой футбольного полузащитника, был явно не настроен беседовать ночью на дороге с двумя подозрительными типами. – Открывай, или откроем в участке.

– Лес переселился к нам, – усмехнулся Дорохов. – Заберите мою команду отсюда и соберите срочно Совбез. Есть проблема.

Крус понял, что больше тянуть не удастся.

– О нет, офицер, обойдемся без этого! Просто замок заело, заржавел, что ли… – Затаив дыхание, он откатил дверь. – Сами видите, только мебель и один…

– К-какую команду?

– Всех, кто был со мной. – Дорохов помрачнел, потёр рукой колючий подбородок. – Кроме майора Ливенцова. Олег погиб, жертвуя собой. Остальные живы.

Он осекся.

В фургоне была только мебель – ни гигантских выдр, ни енотов-переростков, ни болтливого молодого англезе. Все исчезли.

– Карапетян?

Полицейский посветил фонариком. В фургоне что-то зашевелилось. Луч света выхватил большого пестрого попугая со связанными крыльями и кляпом в клюве. Он изо всех сил вырывался и пытался возмущенно пискнуть, но был связан чересчур крепко.

Дорохов отвёл глаза.

– Разве можно так обращаться с домашними животными? – осуждающе спросил патрульный.

– Это и есть проблема, Павел Васильевич. Егор остался с Лесом, и он теперь на Марсе. Во всяком случае, я надеюсь, что он жив и здоров. Хотя каким-то образом придётся его оттуда доставать.

– Знаю, друг, – запинаясь, пролепетал Крус. – Но Консуэла не слушала и…

– Сам понял, что сказал? Каким образом?

– Ладно, пустяки. До птиц нам дела нет. Если бы вы, парни, занимались перевозкой вымирающих животных, то захватили бы не одного, а побольше.

– Придётся решать проблему полёта на Марс нам, а не Илону Маску. – Дорохов слабо улыбнулся. – Думаешь, не справимся? Забыл, что мы как никто умеем делать невозможное? Да и что нам остаётся?

Выглянув из-за кузова, полицейский крикнул в сторону перегородившего дорогу патрульного автомобиля:

Павел Васильевич не ответил, прильнув к окуляру телескопа: Марс продолжал сиять зелёным светом, покрытый Очень Большим Лесом…

– Можешь отпустить их, Джей, у этих парней чисто! – И неохотно подарил Крусу профессиональную улыбку. – Извини, что задержал, приятель.

Август 2021

– А, ничего страшного, мои. У каждого своя работа.

Крус подождал, пока патрульный сел в машину и скрылся в теплой техасской ночи, а потом крикнул коллеге:

– Манко, мон, вали сюда! Мальчонка и его зверье удрали, но коку легавые не нашли.

Заметив на лице босса смешанную с недоумением радость, Манко заглянул в фургон.

– Ты уверен? В сундук кто-то лазил.

– Что-о-о?! – Крус запрыгнул в кузов, не обращая внимания на бьющегося в путах, брызгающего слюной попугая. – О, mierda!

И они вдвоем принялись расшвыривать мебель, нимало не тревожась, что та может разбиться об асфальт.

Через два часа, поневоле признав свое поражение, они присели у двери.

– Не понимаю, – безутешно бормотал Крус. – Дьявол, как они выбрались из будки? Когда мы с легавым открыли ее, замок был на месте.

Как этот костлявый ублюдок вылез?

– Может, звери прогрызли дырку?

Крус уронил голову на руки.

– Там нет никакой дыры. Что мы скажем в Вегасе? – Он взъерошил волосы длинными пальцами. – Что какой-то студентик и его дрессированные зверюшки сделали ноги с сорока килограммами коки из запертого фургона?

– У мениа в Чили есть родниа, которую я не навещал с детства.