– Также полиция считает, что эти нераскрытые убийства связаны с исчезновением журналистки Джоанны Дункан, пропавшей в Эксетере в 2002 году. Кэти Маршалл, частный детектив из города неподалеку, связалась с полицией и предоставила доказательства, говорящие о том, что Джоанна Дункан занималась расследованием исчезновения Дэвида Ламба и Дэвида Кемпа незадолго перед тем, как исчезнуть самой. Тело Джоанны Дункан так и не было найдено, несмотря на все попытки ее найти. В январе 2003 года об этом случае сняли документальный фильм.
Теперь на экране показывали фотографию Джоанны, которую затем сменили кадры из фильма: актриса, похожая на нее, идет по улице Хай-стрит к парковке Динсгейта.
– Полиция Девона и Корнуолла уже открыла горячую линию и просит всех свидетелей позвонить по этому номеру.
– Кэти Маршалл, – медленно произнесла Кейт, когда на экране вспыхнул номер горячей линии. Она перевела взгляд на Тристана, но тот не отрывал глаз от экрана своего телефона.
– Ной Хантли клюнул на наживку, – ухмыльнулся он. – Он согласен встретиться завтра.
Глава 35
Когда тело Хайдена нашли, все ощущение собственной божественности разом покинуло Тома. Он ведь был так уверен, что дождь и грязь доверху заполнят яму, оставленную после себя деревом. Что потом приедут городские службы, дерево срубят и вывезут, а яму засыпят землей, навсегда похоронив Хайдена в его грязевой могиле.
Вначале, к облегчению Тома, новость о смерти Хайдена особого интереса не вызвала, породив всего лишь пару коротких статей в местных газетах. Том не слишком волновался: он тщательно уничтожил все следы ДНК и был убежден, что той ночью в пустошах не было ни одной живой души кроме него. Никто не мог его увидеть.
В тот злополучный понедельник он был в машине: ехал по трассе в сторону Эксетера, радио включено, окна открыты нараспашку. Тогда-то он и услышал известие о том, что полиция связала смерть Хайдена с еще четырьмя ранее неопознанными телами. Затем упомянули Дэвида Ламба и Гейба Кемпа. Том резко выкрутил руль, едва не столкнувшись с большим грузовиком, и свернул с дороги на обочину.
Несколько минут он просидел не шевелясь, молча обливаясь потом. Тихо гудел так и не выключенный мотор. Затем новости закончились, и из динамиков полились звуки какой-то популярной песни. Том выключил радио и взял в руки телефон.
Новость красовалась прямо на главной странице сайта ББС-Ньюс. Вдобавок ко всему там было написано: полиция полагает, что смерти молодых мужчин напрямую связаны с исчезновением журналистки Джоанны Дункан в 2002 году, в связи с чем ее дело решили открыть заново. Дальше в статье кратко перечислялись все важные для истории события, а последним шел номер горячей линии – на случай, если кто-то захочет поделиться с полицией сведениями.
– Горячая линия. Твою мать, – произнес Том.
Он всегда боялся, что это может случиться. Что однажды настанет день, когда полиция наконец свяжет все события воедино.
Том сделал несколько глубоких вдохов.
Хорошо, они поняли, что смерти этих молодых людей связаны, но, по крайней мере, Том точно знал: он не оставил никаких следов ДНК, которые могли бы привести к нему полицию.
Еще и Джоанна Дункан.
Тело Джоанны было хорошо спрятано, и Том был уверен, что найти ее не смогут никогда. И все же полиции нужен будет подозреваемый, нужен будет кто-то, на кого они смогут свалить всю вину.
Мимо с ревом пронесся грузовик, заставив двери его машины мелко задрожать. Том повернулся к зеркалу заднего вида и уставился на свое собственное лицо.
– Тебе нужно успокоиться. Держи себя в руках, – сказал он своему отражению. Голос его звучал слабо и жалко. – Питер Сатклифф… Поймать Йоркширского потрошителя удалось только по глупой случайности, когда полиция остановила его за нарушение правил дорожного движения. Тед Банди – аналогично. У полиции ни хрена на тебя нет. Они ничего не знают. И вообще… Ты на них не похож, ты на них не… похож.
Он медленно ощупал свое лицо, обвел пальцами контуры носа и рта, коснулся губ, отследил начало линии роста волос.
– Ты ни в чем не виноват. Уж это ты должен знать. Эти молодые люди, может, и выглядели милыми, но на самом деле у них были проблемы. Серьезные психические проблемы. Они использовали свою внешность, чтобы манипулировать другими людьми и причинять им боль. Ты просто остановил их, чтобы они не навредили остальным. Не навредили, как когда-то навредили тебе. Ты выжил, ты справился, и теперь у тебя есть цель.
Том закрыл глаза, даже сквозь опущенные веки ощущая яркое сияние солнца, на какой-то краткий момент ему словно вновь стало тринадцать лет. Он снова лежал в больничной койке. Нападение в школьной душевой закончилось переломанной челюстью, разбитой глазницей и сломанными ребрами. Пинали его так сильно, что в почке у него случилось внутреннее кровотечение, и моча в мешке, подсоединенной к катетеру, оставалась розовой целых две недели.
Трех мальчишек из школы исключили, но остальные остались безнаказанны. Никто не вступился за Тома. Все они сказали, что ничего не видели, и даже учитель, мистер Пайк, сказал полиции, что нашел Тома после, уже истекающего кровью на полу душевой.
Он полностью выздоровел, но так и не нашел ответ на вопрос, почему с тех пор его бесконечно снедали гнев и страх.
Плохой опыт он получил и в двадцать лет. Все мужчины, с которыми он спал – или хотя бы пытался, были очень жестоки. Тома использовали, над ним издевались, его избивали. И только когда он платил за секс, то мог обрести хоть какое-то принятие. Когда ты платишь, они не имеют права жаловаться.
Тогда Том решил стать кем-то другим. Он решил, что ему необходимо взять все в свои руки. Тогда-то все и начало принимать значительно более мрачный оборот.
Движение за окном машины выдернуло Тома из воспоминаний. Сзади него на обочине остановился большой грузовик, мимо проносились машины. Том взглянул вниз и понял, что все это время он раз за разом бил кулаком по рулю.
За окном стоял невысокий дородный мужчина с блестящей от пота лысиной.
Том медленно опустил руку и попытался перевести дыхание.
– Ты в порядке, приятель? – спросил мужчина. Выглядел он обеспокоенным, даже, пожалуй, немного испуганным.
Том закрыл окно, и его машина с визгом сорвалась с места, выезжая на дорогу. Когда в зеркале заднего вида пропало отражение растерянного мужчины, глядящего ему вслед, Том все же обернулся.
Он очень надеялся, что тот не запомнил его лица.
Глава 36
Когда Сара позвонила Тристану, он как раз ехал по набережной Эшдина.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала она строгим голосом, и Тристан немедленно почувствовал себя так, словно сделал что-то ужасное.
– Твой тон меня немного пугает, – произнес Тристан. Впереди уже виднелся его дом, так что он взял курс на парковку.
– Это довольно серьезно, – сказала Сара. – Твою заявку на рефинансирование ипотеки отклонили.
Только-только припарковавшийся Тристан выключил мотор, чувствуя, как по спине градом начинает катиться пот.
– Ты же сказала, что ее приняли.
– Гарри подумал, что если он руководитель банковского филиала, то сможет обойти систему. Но потом кто-то из главного офиса решил проверить утвержденные заявки и выяснилось, что зарабатываешь ты недостаточно… По крайней мере, по бумагам.
– Ты о чем? Деньги у меня есть.
– Агентство не считается, потому что это только что созданный бизнес. Прежде чем доход от него будет учитываться, необходимо подать налоговые декларации за прошедший год.
– Ладно. И что мне тогда делать?
– Для начала – перестань паниковать. Это значит, что в этом месте сумма выплаты за ипотеку будет рассчитана по общему годовому доходу. Прибавка выйдет не такая уж и существенная.
– Сколько конкретно?
– Сто пятьдесят фунтов стерлингов.
– Это довольно большие деньги, – заметил Тристан, быстро прикидывая бюджет. Денег ему и сейчас хватало впритык, а если полиция заново откроет дело Джоанны Дункан, то Бев может и отказаться от их услуг.
– У нас есть еще месяц, чтобы все утрясти. Мы со всем разберемся. Тебе нужна помощь с выплатой? – спросила Сара.
– Нет, спасибо.
– Хотела бы я, чтобы тебе не приходилось жить с чужими людьми… – В трубке зашуршало, когда Сара внезапно отложила телефон в сторону, а затем Тристан услышал, как ее тошнит.
– Сара?
– Ох. Прости, – сказала она.
– Ты все еще не выздоровела?
Она глубоко вздохнула.
– Трис, мне нужно тебе кое-что сказать… Я беременна.
– Ого. Это же чудесные новости. – воскликнул Тристан, искренне радуясь за свою сестру. – Правда, я думал, ты хотела с этим немного подождать…
– Хотела. Так что для меня это все большое потрясение. Я буквально только что узнала. Сделала тест минуту назад, – сказала Сара.
– Где Гарри?
– На работе. Так что ты первый человек, которому я рассказала.
Теперь ее голос звучал меланхолично и как-то отстраненно.
– Это замечательно. Ты замужем за человеком, которого любишь. У вас есть приличная работа и дом. И даже свободная комната найдется, – подбодрил ее Тристан.
– Я знаю. Я рада. Я буду рада. Просто я… беспокоюсь. Все так навалилось. Я вообще достаточно себя знаю, чтобы вот так вот взять ответственность за жизнь другого человека.
– Сара, послушай. Ты практически стала мне матерью. Я знаю, что ты будешь лучшей мамой в мире. Самой лучшей, слышишь? Этот ребенок – большой счастливчик.
Он услышал, как Сара начала тихо всхлипывать.
– А ты будешь самым веселым и замечательным дядей.
– Об этом я даже не подумал, – пробормотал Тристан, чувствуя, что и его глаза наполняются слезами. – Но ты права. Как думаешь, это мальчик или девочка?
Сара рассмеялась.
– Сейчас это просто голубая линия на тесте беременности. Я максимум на второй неделе.
Какое-то время они просто молча всхлипывали.
– Это хорошие новости, – повторил Тристан. – Ты должна рассказать все Гарри. Позвони ему прямо сейчас.
Сара шмыгнула носом и высморкалась.
– Хорошо. Сейчас позвоню. Я люблю тебя. И мы разберемся с твоей ипотекой, ясно?
– Хорошо. Я тебя тоже люблю.
Попрощавшись с Сарой, Тристан поднялся в квартиру. Дома никого не было. Судя по всему, пока он отсутствовал, приходил Дерек: заднее окно на кухне успели поменять.
Тристан уставился на свое отражение в зеркале. Сара беременна. У нее будет ребенок. Все это заставило его задуматься о своей жизни.
Работа ему нравилась, и даже очень, но что насчет личной жизни? У него даже и близко никого не было. А дети? Он всегда хотел, чтобы у него были дети, но теперь, когда он не знал, случится ли это вообще, эта мысль вызывала у него только грусть и острое чувство одиночества.
Тристан переоделся в спортивную одежду. Вечер был теплым, так что он решил пробежаться вдоль набережной до маяка и обратно. Пробежка всегда заставляла его чувствовать себя лучше, всегда помогала избавиться от лишних мыслей и забот.
Следующие несколько месяцев погода будет просто отличная, отвлеченно подумал он.
Надо купить что-нибудь Саре и Гарри. Когда поздравляют с беременностью, то вообще дарят подарки? С деньгами, конечно, были проблемы. А что, если Бев и Билл решат разорвать сотрудничество после первого месяца работы, когда они уже так близки к цели? На летних каникулах ставка в университете была совсем небольшая. Можно, конечно, отменить абонемент в спортзал, который обходился ему в шестьдесят фунтов в месяц. Можно еще избавиться от привычки покупать каждый месяц новую пару дорогих кроссовок. Еще можно начать брать с собой на работу сэндвичи – это все сохранит ему кучу денег. А на сэкономленное он сможет платить ипотеку, если рефинансирование ему так и не оформят. К тому же, скоро у него день рождения, можно попросить друзей скинуться деньгами вместо подарков.
Когда он добрался назад до набережной, то с него уже ручьями стекал пот. Тристан остановился у питьевого фонтанчика, стащил с себя футболку и вытер взмокшее лицо и грудь. Затем он надолго припал к воде, а когда утолил жажду и выпрямился, то увидел Эда: тот как раз выходил из закусочной на пирсе с большим пакетом картошки и сосиской в кляре. Эд окинул его внимательным взглядом.
– Черт возьми, как я тебя ненавижу! – воскликнул он, улыбаясь.
– Почему? – спросил Тристан. – Привет, я тоже рад тебя видеть.
– Да ты только посмотри на свое тело! Бог ты мой! – Эд взмахнул в воздухе сосиской. – А теперь посмотри на меня: собираюсь сожрать на ужин три тысячи калорий. – Он откусил кусок сосиски и протянул Тристану пакет с картошкой. Тот взял одну.
– Спасибо.
– Как жизнь? Выглядишь ты каким-то расстроенным. То есть выглядишь ты вообще-то довольно сексуально, а вот лицо у тебя расстроенное.
– С деньгами проблемы… И моя сестра беременна.
– А ты отец ребенка?
– Нет!
– Тогда чего волноваться? – поинтересовался Эд, откусывая еще кусок сосиски.
– Раньше, до того… до того как я стал геем, я думал, что у меня будут дети. Теперь я понимаю, что этому вряд ли суждено случиться.
– Почему нет? Зайди в интернет и купи себе яйцеклетку. Или найди какую-нибудь симпатичную дамочку с детородными бедрами и оплодотвори ее шпринцовкой для индеек. Или усынови ребенка. Или можешь сделать все сразу и стать местной Миа Фэрроу!
– Эд. Можешь быть серьезнее?
– Я плохо в этом разбираюсь. Я-то детей никогда не хотел… Пойдем посидим на пирсе. Я чувствую себя слишком уж заурядным, когда ем картошку посреди тротуара.
Они нашли пустую скамейку с видом на море.
– Наверное, на меня так влияет это расследование. Все эти ребята, которых связали, изнасиловали, а потом просто выбросили их тела… Ной Хантли – гей, но он решил жениться, чтобы не остаться в одиночестве… Сестра меня любит, но я понимаю, что она боится, что я до самого конца жизни останусь один, что я так и не буду счастлив. А несколько недель назад, помнишь, в пабе, ты сказал, что многие твои друзья стали родителями и в конечном итоге вы перестали общаться. Мне кажется, что я никуда не вписываюсь. Я не представляю, на что вообще будет похожа моя жизнь.
Эд накрыл ладонь Тристана своей ладонью.
– Трис, тебе и не нужно никуда вписываться. В мире полным-полно гетеросексуальных людей, которые не хотят заводить детей или просто не могут. И в этом нет ничего такого. Жизнь вообще не крутится вокруг того, есть у кого-то дети или нет. И да, у многих геев и лесбиянок есть свои дети, а иногда они их усыновляют. А есть и такие старые кошелки, как я, кому просто нравится жить в одиночестве… Мне нравится иметь личное пространство. Я счастлив, что живу один, но я не одинок, понимаешь?
– Ты не хотел бы, чтобы у тебя был парень?
– Иногда. Но я уже пробовал, галочка в списке поставлена и все такое. Друг из меня отличный, но парень – не очень. Трис, тебе сколько? Двадцать пять лет?
– Угу.
– Ты сам знаешь, кто ты есть на самом деле, и ты знаешь, чего ты хочешь от жизни. И я верю, что ты станешь успешным частным детективом, а агентство начнет приносить вам большие деньги. Вообще, только подумай, насколько тебе повезло в сравнении с Дэвидом Ламбом и… как там его звали?
– Гейб Кемп.
– В отличие от тебя у них не было ни возможности выбирать, ни преимуществ, которые подарила тебе жизнь. Да что там, у них больше и жизни-то нет. Но ты доберешься до сути и поймаешь человека, который их убил. Верно? – Вот теперь Эд выглядел серьезным.
– Как только мы установили связь между убийствами, полиция решила забрать дело Джоанны Дункан себе. Я боюсь, что мать Джоанны не захочет, чтобы мы работали и дальше, – сказал Тристан.
– О да. Я видел новости. Кэти Маршалл.
– Знаю. Кейт это совсем не нравится. Полиция сказала, что в пресс-релизе они упомянут наше агентство, но они даже ее имя правильно запомнить не смогли. А ведь они вообще смогли связать между собой преступления только благодаря нам.
– Ну тогда не смейте сдаваться! Если вы с Кейт хотите, чтобы ваше агентство стало успешным, – то вперед! Сделайте это.
– Спасибо, Эд. Ты прав. – Тристан вытер глаза и натянул футболку обратно.
– Отлично, с этим разобрались, – сказал Эд. – Чем ты сегодня занят? Не хочешь пропустить парочку кружек в «Кабаньей голове»? Там сегодня выступает этот канадский подражатель Силлы Блэк. Поет «В чем дело, Альфи».
Тристан улыбнулся и кивнул.
– Ладно, но только если парочку. Мне нужно подготовиться – завтра у нас встреча с Ноем Хантли.
Глава 37
Когда Тристан ушел домой, Кейт приготовила ужин для себя и Джейка, который они тут же съели перед телевизором. В вечерних новостях снова показали репортаж про расследование, и на экране возникли фотографии Дэвида и Гейба, затем сменившиеся кадрами из документального фильма об исчезновении Джоанны Дункан.
Когда с едой было покончено и Джейк принялся убирать грязные тарелки, Кейт поняла, что ей очень хочется курить. На стеллаже рядом с задней дверью ей удалось отыскать пачку сигарет.
Стоял тихий благоуханный вечер. Кейт медленно спускалась по тропинке со скал. Шелест волн и свист ветра доносились до нее приглушенно, заглушаемые высящимися вокруг песчаными дюнами. Выйдя на берег, она нашла два старых проржавевших шезлонга, на которых они с Мирой столько раз сидели, наслаждаясь разговором за сигареткой.
Один из шезлонгов опрокинулся набок. Кейт подняла его, отряхнула от налипшего песка и поставила рядом с первым. Затем уселась, запрокинула голову, вглядываясь в яркие звезды, мерцающие на черном небе, чувствуя, как накатывают тяжелые волны усталости и тревоги.
Кейт закрыла глаза.
* * *
Рядом раздался резкий кашель, и глаза Кейт распахнулись. Там, среди дюн, медленно брела Мира, ссутулив плечи и опустив голову, облаченная в одно только длинное черное пальто и потрепанный спортивный костюм серого цвета. Ноги у нее были босыми. Ее белые волосы ярким пятном выделялись в темноте, а кожа словно мягко светилась.
– Добрый вечер, Кейт, – сказала она. – Боже правый. Мне кажется или дюны сместились? Давненько я здесь не была.
Она села рядом, и старый шезлонг заскрипел под ее весом. Сейчас было время отлива, и мокрая полоса песка блестела под ярким светом луны.
Чувство было странное. Кейт понимала, что ей, должно быть, снится сон. Как еще ее мертвая подруга могла оказаться здесь, на пляже, чтобы завести непринужденный разговор?
– Здравствуй, – кивнула Кейт.
Мира улыбнулась, достала из кармана пальто бутылку «Джек Дэниелса» и поставила на песок у своих голых ног. Кейт пожирала ее взглядом, а Мира копалась во втором кармане пальто, пока наконец не отыскала пачку сигарет. Открыв ее, она вытащила сигарету и сунула ее между своих потрескавшихся губ.
Яркий огонек зажигалки осветил ее морщинистое лицо, заставив резко сузиться зрачки ее огромных карих глаз.
– Может, выпьешь? – спросила Мира, кивая на бутылку «Джек Дэниелса» на песке. – Я мертва, а это просто сон. Думаю, ты вполне можешь выпить.
Искушение было велико, но даже во сне Кейт помнила о том, что поставлено на кону. О том, что случится, если она еще хоть раз притронется к спиртному.
Она покачала головой.
– Нет.
– Хорошая девочка, – улыбнулась Мира и выдохнула облачко дыма сквозь сжатые зубы.
– Я так по тебе скучаю, – сказала Кейт, чувствуя, как ее охватывает печаль по умершей подруге. – Я каждый месяц приношу цветы на твою могилу.
Она протянула к ней руку, и Мира взяла ее ладонь в свою. Она чувствовалась совсем настоящей – мягкой и теплой, живой.
Мира издала смешок.
– И весьма неплохие цветы. Не какое-то там дерьмо с клумбы у ближайшей заправочной станции.
– Я все только порчу, – сказала Кейт. – Первое действительно крупное дело агентства утекает, как песок сквозь пальцы… Тристан бросил ради этого хорошую работу, а я даже не знаю, сколько еще я смогу ему платить… Если бы не Джейк, я бы никогда сама не справилась с трейлерной стоянкой… Я не знаю, что я буду делать, когда закончится лето.
Мира в последний раз затянулась сигаретой и щелчком отбросила ее в сторону. Мерцающий огонек описал в воздухе широкую дугу, приземлился на мокрый песок и с шипением погас.
– Ну, пожалуй, мне пора. – Она похлопала Кейт по руке и тяжело поднялась на ноги.
– Что, это все?
Мира запахнулась в пальто поплотнее.
– Кейт. Ты просто подумай, сколько всего ты уже преодолела. Джейк наконец-то живет с тобой. Ты наконец-то занимаешься тем, о чем всегда мечтала, – основала свое собственное детективное агентство. Полиция смогла связать четыре нераскрытых убийства. А те ребята? Если бы не ты, они бы до сих пор лежали в безымянных могилах. Да ты даже отказалась пить «Джек Дэниелс» в своем собственном сне. И что ты делаешь? Ноешь и впадаешь в апатию из-за какого-то незначительного дерьма. Из-за проблем с деньгами и заминок на работе. – Мира наклонилась, чтобы поднять бутылку. Затем она положила руку на плечо Кейт и строго навела на нее палец. – Ты вернулась из пустыни неискушенная дьяволом, дитя. Не упусти свой шанс.
Мира развернулась и медленно побрела прочь. Кейт смотрела, как она поднимается все выше и выше по тропинке, ведущей к вершине скалы, пока дюны не поглотили ее.
* * *
Кейт проснулась, все еще сидя в шезлонге у моря. Она огляделась: соседний шезлонг был пуст. Дул теплый ветерок, а из кармана доносилась пронзительная телефонная трель.
Кейт едва-едва успела поднять трубку в последнюю секунду. Это оказался Тристан.
– Прости, что так поздно. Все в порядке? – спросил он. – Голос у тебя сонный.
– Ага, я успела вырубиться. Что такое?
– Ной Хантли. Я все сижу тут и пытаюсь понять, что мы должны у него спросить. Точнее, как мы вообще собираемся перейти ко всем сложным вопросом. Я вообще не понимаю, с чего начать: не то чтобы он нам сам расскажет, что все это время убивал и насиловал молоденьких парней.
– Я тоже об этом думала, – ответила Кейт. – Мы вообще не будем его об этом спрашивать. Вместо этого мы сконцентрируемся на вопросах о его взаимоотношениях с Джоанной. Это и есть ключ к раскрытию дела.
Глава 38
Ранним утром следующего дня Том припарковался на тихой улице, располагающейся на окраине Эксетера. Солнце еще не встало, и Том был одет в черное с ног до головы. Ночь выдалась жаркая, но он все же натянул на руки черные перчатки, а лицо прикрыл балаклавой, оставляющей открытыми только глаза.
Он взял с соседнего сиденья полиэтиленовый пакет, в котором лежали трусы Хайдена, спрятал его в черный рюкзак и выскользнул из машины.
Вдаль уходил длинный ряд дорогих городских коттеджей. Улица была пустынна и тиха – слышалось только негромкое жужжание мотыльков, вьющихся у оранжевых ламп уличных фонарей. Стараясь держаться в тенях, Том пересек две улицы и подобрался к большому черному внедорожнику, стоявшему под высоким раскидистым деревом.
Ни одно окно поблизости не горело.
Том извлек из кармана иммобилайзер, позволяющий открыть электронный замок машины. В интернете эта вещь стоила приличных денег, но покупка того стоила.
На всякий случай приготовясь бежать – вдруг эта штука не сработает, Том медленно нажал кнопку. Тут же раздалось тихое жужжание мотора, мигнули фары автомобиля, и замок на двери открылся с тихим щелчком.
Беспокоясь, что в любой момент может сработать сигнализация, Том открыл дверь и немного выждал. Ничего. Благословенная тишина. Тогда Том вооружился парой длинных металлических щипцов, достал ими из рюкзака трусы Хайдена и осторожно, следя за тем, чтобы не трогать ничего руками, тщательно протер тканью пассажирское сиденье, приборную доску и руль. Затем он запихнул их под сиденье.
Закончив, Том выпрямился, спрятал щипцы обратно в рюкзак и тихо закрыл дверь машины. Он нажал кнопку на иммобилайзере еще раз, фары мигнули снова, и замки с клацаньем закрылись.
На все у него ушло меньше минуты.
Мгновением спустя Том уже растаял в тенях и поспешил обратно к своей машине.
По пути домой он сделал еще одну остановку: у красной телефонной будки, стоящей на проселочной дороге. Оттуда он позвонил на горячую линию полиции и поделился важной информацией, имеющей критическое значение для расследования убийства Хайдена Окли.
Глава 39
Утром вторника Кейт и Тристан сидели в «Старбаксе», который находился неподалеку от университетского кампуса Эксетера. Стоял он на холме, в окружении разнообразных магазинчиков, и окнами выходил на протекающую неподалеку реку. Ной вместе со своей женой жили совсем рядом.
Тристану странно было впервые увидеть Ноя вживую – после всех этих недель, что он рассматривал снимки с камеры наблюдения, где они с Джоанной, склонившись, тихо что-то говорили друг другу, после всех этих историй, которые о нем рассказывали, после всех этих противоречивых мнений.
Ной был высоким широкоплечим мужчиной – на фотографиях он казался куда ниже. С начала двухтысячных годов он немного раздался в талии. Одевался он так, как мог бы одеваться отошедший от дел актер: слегка помятые хлопковые брюки и голубую льняную рубашку. На шее был небрежно повязан тонкий шарф.
Он подошел к их с Кейт столику, и на какой-то краткий миг Тристан растерялся, не зная, что ему сказать.
– Здравствуйте. – Вскоре он справился с собой и встал, протянув Ною руку. – Я Тристан Харпер, а это моя коллега – Кейт Маршалл.
– Очень рад встрече с вами обоими. – Он улыбнулся, схватил ладонь Тристана сразу обеими руками и горячо ее пожал. Кейт, как заметил Тристан, досталось несколько менее дружелюбное приветствие – с ней он использовал одну только левую руку.
– Спасибо, что уделили нам время, – сказала Кейт. – Я как раз хотела отойти к кассе. Может, принести вам кофе?
– Я бы убил за большую чашку латте. И если есть, то прихватите булочку.
Держался Ной очень уверенно, но Тристан чувствовал – внутри он представляет из себя обнаженный комок нервов. Кейт отошла к стойке, и Тристан остался наедине с внимательно рассматривающим его Ноем.
– А где именно располагается ваше детективное агентство? – спросил он.
– Залив Турлоу. Это километрах в восьми от Эшдина.
– Ах, Эшдин. Такое занимательное место. В детстве я часто ездил туда на выходные. Понимаете, моя тетя жила там в доме, стоящем на утесе. Звали ее тетя Мэри. Очень веселая женщина. Обожала джин, если вы понимаете, о чем я, – и он изобразил, как опрокидывает невидимую стопку джина.
– Ясно, – пробормотал Тристан. Над столом повисло неловкое молчание.
Он бросил торопливый взгляд в сторону Кейт – та как раз сделала заказ и ждала, пока можно будет забрать стаканчики с кофе.
Ной побарабанил пальцами по столу.
– Итак… Вы меня позвали, чтобы говорить о Джоанне Дункан, верно? – Он приподнял брови. – Неприятно это было – потерять место в парламенте. Очень неловко… И знаете, – он рассмеялся, – в парламенте до сих пор множество депутатов, которые делают куда худшие вещи, чем делал я.
Тристан с облегчением заметил, что Кейт уже успела забрать кофе. Секундой позже она уже вернулась к столику, нагруженная стаканчиками и булочкой для Ноя.
– Чудесно, благодарю, – сказал он.
– Тристан начал допрашивать меня о Джоанне Дункан, – поделился Ной. – Что ж, я сказал, что я уже большой мальчик, что я не держу ни на кого зла, и вообще все это дела давно минувших дней.
Тристан проклял себя за нерешительность: самоуверенность Ноя побивала все мыслимые пределы. Да почему он вообще должен смущаться? Почему люди с хорошо подвешенным языком постоянно заставляют его чувствовать себя деревенским дурачком?
Кейт купила булочку и себе и сейчас открывала маленькую упаковочку масла. Тристан поймал на себе ее взгляд: вчера они договорились, что разговор с Ноем будет вести именно он.
– Мы пытаемся найти Джоанну Дункан, – начал Тристан.
– Да, это вы уже упоминали. – Ной невозмутимо намазывал масло на свою булочку.
– О последних днях до ее исчезновения известно довольно много. Например, вы встречались с Джоанной за две недели до того, как она пропала без вести, двадцать третьего августа 2002 года. Это произошло недалеко от ее дома: вечером на автозаправочной станции, расположенной поблизости от деревни Аптон-Пайн.
– В этих чертовых коробочках всегда слишком мало масла, – пожаловался Ной, демонстрируя пустую упаковку. – Не будете ли вы так любезны принести мне еще одну? Тристан?
Выражение Кейт свидетельствовало, что она едва удерживалась от того, чтобы не закатить глаза.
– Я схожу, – сказала она.
– Нет. Тристан, сходите вы. Ваша коллега уже совершила одно путешествие к кассе.
В его глазах так и светилась насмешка.
– Конечно.
Тристан встал, подошел к стойке и спросил, можно ли ему еще одну коробочку масла.
– Ага, секунду, – ответил бариста, в этот момент наливающий вспененные сливки в большой стакан кофе. Тристан оглянулся: Кейт уже о чем-то разговаривала с Ноем. Он почувствовал себя полным дураком – его-то вопросы вообще ни к чему не привели. Нужно вернуться за стол и начать сначала. Ему здесь ничего не угрожает, в «Старбаксе» полным полно народу – большинство столиков уже занято. Чтобы удостовериться в этом, Тристан окинул зал взглядом и вдруг заметил детектива Мону Лим, сидящую за столиком у окна. Одета она была в джинсы и шерстяной свитер, а уши были заткнуты наушниками. На столе перед ней лежал ноутбук, рядом – раскрытый толстый учебник. Типичная студентка.
Их взгляды встретились, и в глазах у Моны загорелся легкий огонек паники.
В окне позади нее виднелся грузовик доставки, припаркованный на тротуаре. Сидящий внутри водитель внимательно вглядывался в зал «Старбакса», периодически говоря что-то в рацию. На другой стороне улицы стояла синяя машина, и в ней он заметил старшего инспектора Фэй Стаббс, прижимающую к уху телефон.
Тристан вновь обернулся на Мону, которая не сводила с него пристального взгляда.
«Твою мать», – понял Тристан. – «Ной Хантли под полицейским наблюдением».
Вдруг Мона торопливо вскочила с места и принялась искать что-то в пальто, висящем на спинке стула. Фэй вышла из машины в то же самое время, как у двери «Старбакса» с визгом затормозили две полицейских автомобиля.
А дальше все произошло слишком уж быстро. Четыре одетых в форму полицейских стремительно вошли в зал и направились к столику, за которым сидели Кейт и Ной. Тристан бросился туда же, но Мона, сжимающая в руке значок и служебное удостоверение, его опередила:
– Ной Хантли, вы находитесь под арестом за убийство Дэвида Ламба, Гейба Кемпа и Хайдена Окли…
Ной поднял голову, все еще держа в руке наполовину съеденную булочку, а Кейт откинулась на спинку стула, оглядывая полицию.
– Вы, должно быть, шутите, – сказал Ной, откусывая кусок.
– Вы имеете право хранить молчание. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство, – зачитала Мона. Фэй присоединилась к ним у столика, и при ее приближении один из полицейских приготовил пару наручников.
– Не могли бы вы встать, сэр? – попросил он.
– Это просто… Вы что, серьезно?! – воскликнул Ной. – Этого вы добивались? – поинтересовался он у Кейт. – Выманили меня в публичное место, чтобы устроить сцену!
– Сцену нам устраивать не обязательно, – сказала Фэй.
– Да кто вы, черт подери, такие? – заорал Ной с покрасневшим от злости лицом.
– Старший комиссар Фэй…
– Покажи мне свое долбаное удостоверение! – прорычал Ной, осыпая стол полупережеванными крошками. Фэй, все это время держащая в руках удостоверение, выставила его перед собой:
– Я старший комиссар Фэй Стаббс. Это детектив-констебль Мона Лим и…
– Да мне насрать на ваши имена! – заорал Ной. – Зачем было устраивать все это прямо здесь? Вы что, не могли подождать, пока я доем долбаную булочку?!
– Наденьте на него наручники! – приказала Фэй.
Лицо Ноя приобрело близкий к пурпурному цвет, и Тристан начал беспокоиться, что его вот-вот хватит инфаркт. Он вскочил на ноги, пинком впечатал стул в стену и позволил надеть на себя наручники.
– Сюда, сэр. – Двое полицейских повели Ноя прочь из «Старбакса». Стояла мертвая тишина: все молча смотрели на разворачивающиеся события.
– На что уставилась? – заорал Ной на женщину с детской коляской. – Я требую связаться с моей женой и адвокатом. И не надо меня никуда вести, я в состоянии разглядеть долбаную дверь! – продолжал кричать он, пока его осторожно тащили к выходу.
– Пожалуй, добавлю в свой список последних просьб перед арестом требование дать доесть булочку, – проговорила Фэй.
– На свет всплыли новые доказательства? – спросила Кейт. Фэй кивнула.
– Идем. Поговорим снаружи.
Тристан и Кейт последовали за ней на улицу, чтобы стать свидетелями новой сцены: Ноя пытались усадить в полицейскую машину.
– Хватит трогать мою голову. Я не идиот. Я в своей жизни неоднократно садился на заднее сиденье машины! – не унимался он. У окон «Старбакса» столпились люди, с интересом наблюдая, как Ноя увозят прочь.
Тристан огляделся. По дороге чуть дальше полиция оцепила черный внедорожник, и пара криминалистов в белых костюмах работали внутри салона.
– Сегодня позвонили на горячую линию, – объяснила Фэй. – Некий человек обвинил Ноя Хантли, сообщив, что видел большой черный внедорожник с Хайденом внутри. Пока вы общались с Ноем в кофейне, мы осмотрели машину и нашли в ней одежду, предположительно принадлежавшую Хайдену. А учитывая улики, которые предоставили нам вы, мы приняли решение арестовать его с целью допроса.
Рация Фэй ожила.
– Мне пора идти. Хорошая работа. Мы понятия не имели, что он идет на встречу с вами, – Ноя мы взяли под наблюдение только сегодня утром.
Фэй и Мона перешли дорогу, сели в голубую машину и уехали в сопровождении последнего припозднившегося полицейского автомобиля.
– Я заметил у окна Мону, только когда пошел за этим чертовым маслом, – сказал Тристан. – Вот черт. Мне из него ничего вытащить не удалось. Прости.
– Ты все еще оказался внимательнее меня. Я должна была ее заметить. Не то чтобы, конечно, это хоть что-то изменило.
– Он хоть что-нибудь рассказал, пока меня не было?
– Нет. Он все ныл про то, что пакетик с джемом слишком маленький.
– Мне кажется, я облажался по полной, – пробормотал Тристан. Кейт положила руку ему на плечо, и он осмелился поднять на нее глаза.
– Нет. Все в порядке. К тому же его арестовали, а он все это время был нашим главным подозреваемым, – утешила его Кейт.
Но Тристан все равно видел: то, что им не удалось допросить Ноя Хантли, здорово ее расстроило.
Глава 40
На следующий день расследованию исполнялось ровно три недели, так что Кейт и Тристан поехали в Салькомб, чтобы навестить Билла и Бев и сообщить им последние новости.
Утро было жаркое, и выехали они рано, добравшись до дома Билла к десяти утра. Море и небо сливались в одну бесконечно глубокую синеву. По плоской поверхности залива двигался косяк рыбацких лодок. Еще дальше в море на якорь встала яхта, вокруг которой наворачивал круги гидроцикл.
С момента их последнего визита сад, окружавший дом, наполнился жизнью: воздух напитывал сладкий аромат летних цветов, вокруг которых вились, лениво жужжа, пушистые пчелы. У двери в дом их уже поджидала Бев. Сначала Кейт встревожилась: ей показалось, что Бев плачет, но стоило им подойти поближе, как Бев улыбнулась и кинулась к Кейт, заключив ее в крепкие объятия.
– Спасибо! Большое вам спасибо! – выдохнула она, а затем освободила одну руку, чтобы притянуть к себе и Тристана. Пахло от нее сигаретами, перегаром и мятной жвачкой. – По новостям показали, что полиция арестовала Ноя Хантли… Билл записал для меня репортаж. Я уже дважды его пересмотрела. Пойдемте.
Вслед за Бев они вошли в пустынную гостиную, сплошь состоящую из белого мрамора. Ничего не изменилось: дом был все таким же пустым, безжизненным и аккуратным, как и прежде. Кейт подумалось, что Бев удивительно неуместно выглядит, когда ступает по изысканному белому с золотом мрамору в потрепанной паре розовых кроксов.
Билл сидел на кухне за огромной стойкой наподобие барной, а перед ним стоял ноутбук. В одну из стен был вмонтирован большой плоский телевизор.
– Доброе утро, Кейт, доброе утро, Тристан, – поздоровался Билл, улыбаясь так же широко, как и Бев. Они пожали друг другу руки.
– Это дом Ноя Хантли, – сообщила Бев, хватая пульт телевизора. На экране застыл кадр из репортажа: дом на зеленой пригородной улице, а рядом – несколько припаркованных полицейских машин. В небе низко висело солнце, и его лучи бликовали на оконных стеклах, зажигая их золотистым светом. Интересно – они приехали на рассвете или на закате, подумала Кейт. Бев запустила видео, и камера немедленно сменила угол, показывая соседей, столпившихся у дверей своих домов. Из коттеджа Ноя вышла команда криминалистов, несущих в руках большие пластиковые пакеты для улик, в которых была упакована одежда.
– Полиция получила ордер на обыск дома Ноя Хантли, бывшего депутата парламента от Девона и Корнуолла, – произнес репортер. – Он был арестован в то же время.
Затем видеоряд сменился: теперь на экране показывали Ноя Хантли: его, все еще в наручниках, вели к полицейскому участку Эксетера. Снаружи столпились журналисты, вооружившиеся многочисленными камерами и смартфонами. Проходя через толпу, Ной опустил голову, пряча лицо.
– После того, как Ноя Хантли обвинили в получении взяток в обмен на выдачу государственных контрактов, он потерял свое место в парламентах на повторных выборах, проведенных в 2002 году. Сегодня полиция арестовала его в связи с недавним убийством двадцатиоднолетнего мужчины, чье тело нашли в Дартмуре, Вест-Кантри. Ему также предстоит допрос относительно еще четырех нераскрытых убийств, относящихся к тому времени, когда он еще был депутатом парламента. Допрос будет касаться и исчезновения Джоанны Дункан, местной журналистки из «Вест-Кантри Ньюс», которая пропала во время расследования, связанного с личностью Ноя Хантли.
На экране возникла фотография Джоанны – та, на пляже, с кокосовым коктейлем в руке.
– Ох, дорогая, – пробормотала Бев, пряча лицо в салфетке. – Они нашли его. Они поймали этого ублюдка. – Она придвинулась ближе к экрану, явственно обращаясь к фотографии Джоанны.
Тристан покосился на Кейт. Горе Бев было настолько сильно, что, находясь рядом, ощущалось, словно подсматриваешь за чем-то очень личным.
– Я смотрю, журналистам сообщили об аресте Ноя Хантли, – заметил Ной.
– Это же хорошо? Мне кажется, это хорошо… Они будут искать Джоанну. Про нее стало что-нибудь известно? Полиция откроет расследование заново? – спросила Бев, оглянувшись.
Билл все еще спокойно сидел за стойкой с ноутбуком.
– Пока все только начинается. Полагаю, у них не больше нескольких дней на то, чтобы допросить Ноя. Затем им придется предъявить ему обвинения или отпустить, – сказал он. Бев резко развернулась и отпихнула Ноя в сторону, затем она положила пальцы на сенсорную панель ноутбука и пролистала страницу вниз, пока не нашла фотографию Джоанны.
– Я обещала, что мы найдем, кто это с тобой сделал, – сказала она, обращаясь к фотографии. Билл перевел глаза на Кейт и Тристана, и взгляд у него был извиняющийся. – Я точно знаю, что это был тот мерзкий политик. Он очень разозлился, когда ты его разоблачила, так ведь?
Конечно, Кейт понимала, что Бев разбита горем. И все же было пугающе видеть, как она разговаривает с фотографией Джоанны.
– Мы можем поговорить с вами обоими, чтобы сообщить последние новости по делу?
Бев все еще разговаривала с фотографией, начисто забыв о существовании Кейт и Тристана.
– А теперь мы допросим этого ужасного человека, и он расскажет нам, где он тебя оставил. Слышишь, Джо?
– Почему бы вам пока что не подождать на террасе? Там есть стол и зонтик от солнца. А я сделаю кофе и мы к вам присоединимся, – предложил Билл, намекая, что ему нужно уладить проблему с Бев.
Кейт кивнула, и они с Тристаном вышли через стеклянные двери наружу. Терраса огибала дом, широкая и с высокими стенками, она показалась Кейт просто огромной. Мебели почти не было и тут – только деревянный стол и четыре стула, стоящие под широким белым зонтом.
Они сели.
– Раз полиция так быстро арестовала Хантли, должно быть, они уверены в его вине? – сказал Тристан.
– У них есть предполагаемые улики ДНК. Если они смогут связать их с Хайденом или другими жертвами, у них будет веский повод для предъявления обвинений, – ответила Кейт.
На террасу вышел Билл. Бев цеплялась за его руку, и в свете солнечных лучей она выглядела очень хрупкой и бледной. Они сели за стол напротив.
Кейт подробно рассказала им обо всех открытиях прошедших трех недель: о том, как она нашла имена Дэвида Ламба и Гейба Кемпа, написанные на крышке картонной коробки Джоанны, о том, как это привело их к Шелли Морден, которая была знакома с Дэвидом Ламбом, и о том, как они напали на след Макса Джеспера.
– За эти недели мы проработали множество версий, – закончила Кейт. – Но нам бы хотелось продолжить. Нужно сосредоточиться на коммуне Макса Джеспера и людях, которые были в нее вхожи. Почти все в этом расследовании так или иначе связаны с этой коммуной.
– Никогда не слышала об этом месте. А ты, Билл? – спросила Бев.
Он потер лицо. Рассказ Кейт, кажется, его встревожил.
– Я слышал о Максе Джеспере – из-за всей этой истории с правом о незаконном владении. Сейчас это здание стоит целое состояние. Помню, я даже проводил там пару деловых встреч. Некоторые мои клиенты любят обсуждать вопросы в дорогих ресторанах.
– Вы думаете, что Джо начала расследование, потому что Ной Хантли ходил в эту коммуну и увивался за местными парнишками? – спросила Бев.
– Мы думаем, что это мог быть Ной Хантли. Также мы думаем, что потом он – или кто-то еще – убил этих юношей и избавился от их тел по каким-то лишь ему понятным причинам, – ответила Кейт.
– Полиция может считать, что раз они нашли Ноя Хантли, то дело закрыто, но это наше расследование, – сказал Тристан. – Это Кейт связала смерть Хайдена Окли с Дэвидом Ламбом и Гейбом Кемпом, а также двумя другими потенциальными жертвами. Как только мы это выяснили, нам пришлось отдать полиции все наши наработки и материалы по делу Джоанны.