– Для выдачи свидетельства о смерти, – объявила дама.

Полковник начал кашлять, Кузя попятился к двери, Леня сделал шаг вперед.

– Как патологоанатом с большим рабочим стажем заверяю вас, что никто из нас пока еще не умер.

Янина скривила рот.

– Как сотрудник загса с большим рабочим стажем заверяю вас, что никогда в этом кабинете не появлялся сам мертвец с сообщением о своей кончине. До сих пор ко мне приходили близкие покойного. Что вы от меня хотите?

– Торжественного бракосочетания, – обрадовалась вопросу Марина, – но сначала подачи заявления прямо сейчас. С музыкой, шампанским. Вы так делаете?

Янина вскинула подбородок.

– Наш загс лучший в округе. Мы всегда превращаем визит жениха и невесты в праздник. Оформление торжества по вашему выбору. Ознакомьтесь!

Дама открыла ящик стола и взглянула на Дегтярева.

– Вы отец?

Полковник почему-то перепугался.

– Нет, я Александр Михайлович Дегтярев.

Янина подала ему бордовую папку с надписью «Меню услуг».

– Сделайте выбор.

– Я пока не проголодался, – заявил полковник.

Из коридора донеслось хихиканье, мне стало понятно, что у нашего разговора есть невидимый свидетель с большими ушами.

Глава девятнадцатая

Марина отняла у Дегтярева скоросшиватель, открыла его и начала громко декламировать:

– «Подача заявлений обычная, без выбора даты и времени – бесплатная». Это нам не надо. «Подача заявления в торжественной обстановке на коммерческих условиях». А вот это для нас. Слушайте внимательно. «Исполнение любой музыки, цветы, поздравительная речь, специальное празднично оборудованное помещение, ковер, наряды сотрудников и того, кто принимает заявление, раритетная ручка для заполнения бланков, обряд помолвки (жених в присутствии сотрудников вручает невесте кольцо, оно в стоимость услуг не входит, его приносит желающий брачеваться), лепестки цветов, танец ангелов».

Марина замолчала, потом воскликула:

– Лично мне нравится, но я рассчитываю на скидку.

– Хорошо, когда родители так заботятся о детях, которые решили создать семью, – улыбнулась до сих пор суровая Янина, – но это праздник для жениха и невесты. Папа с мамой свое уже отплясали. Пусть придут будущие молодые, с ними и обсудим меню!

– Мы перед вами! – воскликнула Марина. – Я и Саша!

Янина заморгала.

– Э… э… это вы хотите подать заявление?

– Да, да, да, – закивала невеста, – с использованием всех пунктов торжественного меню.

Чиновница растерялась.

– С удовольствием бы прямо сейчас устроила праздник, у нас всегда все наготове. Но вы уже женаты!

– Только на бумаге, мы зарегистрировались, чтобы отдельную квартиру получить, – сказал Дегтярев, – а теперь ей захотелось праздника.

– Фиктивный брак, – резюмировала Янина, – вы в любой момент можете превратить его в действующий без посредничества загса.

Марина заерзала в кресле и повторила:

– Без посредничества загса? Но как?

Хихиканье в коридоре стало многоголосым, потом раздался вопрос:

– Че там?

– Ржака, – ответил другой голос, – они ваще сто лет назад расписались, а сегодня пришли и требуют оформить торжественную подачу заявления.

– Ща со смеху подохну, – добавился к хору шептунов хриплый баритон.

Янина откашлялась.

– При всем уважении к вам, я не могу устраивать в загсе такое представление. Это госучреждение, к нему необходимо относиться…

– Вы нам отказываете? – расстроилась Марина.

Чиновница отвернулась к окну.

– Решительно и бесповоротно. Нельзя бесконтрольно портить бланки заявлений о вступлении в брак. Они подотчетные.

– Не хотите и не надо, – рассердился полковник. – Марина, ребята, поехали в другое место!

Дверь приоткрылась.

– Тетя, тетя, – зашептал голосок, – выйди скорей.

– Я занята, – отрезала Янина.

– Ну, пожалуйста, – заныла Мариша.

– Пошли отсюда, – скомандовал Дегтярев, – Марина, хватит сопли лить, сам найду место, где тебя с цветами встретят.

В кабинет ворвалась девочка лет пятнадцати, схватила Янину за плечи и начала что-то шептать ей на ухо.

Мы вышли в коридор, потом на улицу.

– По машинам, – скомандовал Дегтярев, – возвращаемся домой, я сам займусь поисками загса.

– Я так хотела сегодня заявление подать, – тоскливо протянула Марина, – снять церемонию на айфон, выставить в инстаграме!

– Стойте, стойте, – завопил разноголосый хор.

Из здания загса выбежало несколько женщин, впереди неслась школьница. Увидев нас, девочка завопила:

– Вы же Марина, у вас инстаграм – повар-шеф экстра-класса?

– Да, – кивнула невеста.

– Я на вас подписана, – заявила девица и завопила: – Говорила, говорила я вам! У нее полтора миллиона подписчиков. Тетя, ты ща такой пиар бортанула! Хоть один раз в жизни не думай, что ты умнее всех! Меня послушай!

Янина расплылась в слишком сладкой улыбке.

– Дорогая Марина и ваш муж, мы с огромной радостью прямо сейчас проведем торжественную подачу заявления по вип-регламенту, предоставим вам двадцатипроцентную скидку. Но с условием: вы укажете, в каком загсе осуществляют прекрасные церемонии и упомянете наш аккаунт в своем инстаграме.

Марина открыла было рот, но тут вдруг в беседу влез Кузя:

– Ваше предложение смешно. Реклама в инстаграме такого блогера, как Марина, стоит дорого. Двадцатипроцентная скидка? Вы это всерьез?

– Нет, – выкрикнула школьница, – мы все бесплатно сделаем. Но тогда Марина должна пригласить всех своих подписчиков в загс, где работает моя тетя! Сделаете скока хотите дублей видео и фото. Это ваще не проблема!

– Э… – начала Янина, но тут же была затоптана активной племянницей.

– Молчи, тетя, ты ни фига не смыслишь в соцсетях, живешь, как в древнем Египте! Много к вам приходит брачующихся, которым по сто лет, как этому деду?

– Я моложе, – напрягся Дегтярев.

– Пожилых единицы, – призналась тетка, – и они хотят тихо и бесплатно все оформить.

– Вот! – обрадовалась школьница. – Надо на молодых ориентироваться! Сделай блогеру шикарную подачу заявки! Марина всех в твой загс позовет, завтра здесь очередь аж до Москвы встанет.

Сотрудники, которые до сих пор маячили во дворе, заныли:

– Янина Петровна, давайте попробуем, а то никого нет.

– Используем блогера-миллионщицу!

– Повезло, что она к нам сама пришла.

– Мужик прав, реклама у нее дорогая.

– Хорошо, – кивнула Янина, – идите, готовьте церемонию вип-уровня.

– Ура, – заликовала Марина, – все сегодня получится.

– Говорил же, не надо расстраиваться, – пропыхтел Дегтярев, шагая назад к загсу, – не стоит лить слезы заранее!

– Сюда, сюда, – суетилась девочка, – меня зовут Олеся, а как обращаться к старичку?

– К какому? – стараясь не расхохотаться, осведомилась я.

– К мужу Марины, – бесхитростно ответила Олеся.

– Александр Михайлович, – представил Дегтярева Сеня.

– Пятьдесят шесть, – прошептала Олеся и удрала.

– Я что, похож на деда? – негодовал полковник.

Марина бросилась утешать толстяка.

– Конечно, нет, просто она маленькая, такой даже двадцатилетний парень кажется пенсионером.

Мы вернулись в загс.

– Проходите, проходите, – защебетала дежурная, – рады видеть молодых.

Из коридора вынырнула запыхавшаяся Олеся.

– Вы русские?

Вопрос нас удивил.

– Да, – ответил за всех Собачкин.

– Они наши, – завопила девочка и испарилась.

Раздалась музыка.

– Это вроде не марш Мендельсона, – протянул Кузя, – хотя я плохо разбираюсь в музыке.

– Ария Тореадора из оперы «Кармен» в исполнении Хворостовского, – уточнила я, – певец гениален, на мой взгляд, это произведение…

Перед нами снова возникла Олеся.

– Вот, держите белые пиджаки! Натягивайте! Так будет красивше! Невесте шаль в пайетках. Они готовы, открывайте!

Двери, перед которыми мы стояли, распахнулись. Мы двинулись в зал.

– Стойте, – трагическим шепотом велела Леся. – Кто снимает?

– Оператор не пришел, подвел нас, – расстроилась невеста.

– Я вместо него, – быстро ответил Кузя.

– Идите первым и работайте, – распорядилась девочка.

Лучший друг Собачкина повесил сумку с ноутбуком на грудь и пошел в зал спиной вперед, держа перед собой айфон.

– Шагом марш, и улыбайтесь, – велела Олеся.

Мы вступили в большую комнату, щедро украшенную пышными букетами в роскошных вазах.

– Ни фигасе, – изумился Сеня, – да у них тут целая оранжерея.

– Вазоны картонные, цветуйки искусственные, – объяснил Лёня, – сейчас в интернете полно всяких аксессуаров для съемок.

Под прекрасное пение Хворостовского мы дошли до стола, накрытого кружевной скатертью. За ним сидела Янина, ее прическа, смахивающая на Пизанскую башню, была украшена новогодними елочными бусами. Справа стояла ваза со светло-зелеными и черными гроздьями крупного винограда. Слева блестело ведерко, из которого высовывалось горлышко бутылки, рядом стояло несколько бокалов с бледно-желтой жидкостью. У стены выстроились в ряд четыре тетушки, все они успели нарядиться в голубые халаты, отороченные искусственным белым мехом и расшитые снежинками. На ногах у пожилых девушек сверкали сапожки из того же материала.

– Ой, не могу, – шепнул мне на ухо Леня, – парад Снегурок! Совокупный возраст внучек деда Мороза лет этак четыреста, а может, и все пятьсот.

Янина встала.

– Вы желаете подать заявление о брачевании?

– Да, – сдавленным голосом произнес полковник.

– Прошу занять места, – улыбнулась Янина.

Полковник и Марина опустились на стулья. На них были ярко-красные чехлы с наклейками, которые имитировали вышитых золотой нитью орлов.

– Попрошу ваши паспорта! – пропела Янина.

Марина открыла сумочку, достала документы и подала их заведующей. Та вытащила из стола пару листов бумаги и объявила:

– Вы можете заполнить анкеты! Вот ручки.

Марина взяла огромное стило, усыпанное стекляшками розового цвета, Дегтяреву досталось такое же, только с голубыми каменьями.

Возникла пауза.

– Угощайтесь шампанским, – предложила Янина.

Одна из Снегурочек прыгнула к столу и подала один бокал Дегтяреву, второй Марине. Я удивилась. Светло-желтая жидкость теперь бурлила и пузырилась…

Марина поставила фужер на стол. Дегтярев попытался сделать глоток, потом с изумлением уставился на бокал и поступил, как невеста.

– Угощайтесь фруктами, – не утихала Янина.

Невеста не обратила внимания на ее предложение, а полковник отщипнул пару ягод и принялся их жевать.

Когда анкеты оказались у заведующей, в одной из стен открылась дверь и появился… священник с огромной бородой, он сразу стал распоряжаться:

– Попрошу будущего брачевателя и брачевательницу встать на помолвочный ковер.

Марина и полковник потрусили к паласу цвета детского поноса. Священник кашлянул, борода отвалилась.

– Сережа, – зашипела Олеся, которая исполняла роль распорядителя и организатора церемонии, – опять ты ее не приклеил, как надо.

Я всмотрелась в ярко-красное одеяние парня, только что потерявшего растительность на лице, и сообразила: это же халат Деда Мороза, только у него нет пояса, а на голове у паренька нечто вроде папахи, ее украсили разноцветными стразами. Так вот почему девочка поинтересовалась национальностью членов нашей компании. Наверно, Сергей исполняет еще роли муллы и падре. Может, объяснить школьнице, что национальность и вероисповедание разные вещи?

Марина и Дегтярев во все глаза смотрели на фальшивого батюшку. А он поднял с пола бороду, поплевал на ту часть, которую следовало приложить к лицу, вернул буйную поросль на место и забормотал:

– Ну… типа… живите дружно, не деритесь пьяными! И ваще… ругаться… типа… ну…

Поскольку парень, который пытался изобразить священника, совершенно не походил на служителя русской православной церкви, Янина решила остановить «проповедь» и громко возвестила:

– Жених, подарите кольцо невесте.

Дегтярев растерялся, заморгал, и тут к нему подскочила Олеся с бархатной коробочкой в руках. Девочка сунула в руку полковника коробку и скороговоркой произнесла:

– Дедулечка, не дергайтесь, все схвачено, – и в ту же секунду исчезла.

Полковник побагровел и передал шкатулку Марине, но быстро скумекал, что молча совать невесте символ супружества не очень-то красиво. Толстяк сделал глубокий вдох и начал толкать речь:

– Ну… вот… значит… носи… ну… вот… значит… не потеряй…

Я изо всех сил старалась не расхохотаться. У Дегтярева прекрасно развито умение выражать мысли словами, вот только сейчас он его потерял и стал похож на парня, который не смог исполнить роль священника.

Марина живо пришла на помощь жениху, взяла бархатный сундучок, подняла крышку, вынула колечко, надела его и заахала:

– Какой бриллиант! Карат пять, а то и больше! Саша! Роскошное украшение. Посмотрите все.

Кузя нацелил айфон на палец невесты, а мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы сдержать хохот. На руке невесты красовался «булыжник» из ограненной стекляшки в оправе из пластмассы.

– Совет вам да любовь, – закричала Янина и дернула за веревку, которая свисала с потолка.

Раздался душераздирающий скрежет, в потолке открылась дыра, из нее прямо на меня посыпалось сено. В нем кое-где мелькали скукоженные ромашки и незабудки.

– Ура, – закричали хором «Снегурочки», – совет вам да любовь и десять деток!

Янина топнула ногой, и в зале загремела песня: «Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой…»

Мы плотной группой пошли к выходу.

Уже на улице, когда я вытряхивала из волос застрявшее в них сено, Сеня пустился в воспоминания:

– Костик, мой приятель, позвал меня на свою свадьбу. Когда объявили танец жениха и невесты, он подошел к молодой жене, сказал: «Наташа, я хочу быть с тобой всю жизнь, потому что…», потом сделал знак рукой и зазвучала фонограмма: «Потому что я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, Татьяна».

Я расхохоталась.

– Надеюсь, невеста не стукнула жениха по лбу табуреткой.

– Кузя, ты все снял? – занервничала Марина. – Или что-то напутал и не получилось? Оператор, мерзавец, не приехал, подвел.

– Обижаешь, начальница, – прогудел наш компьютерный гений, садясь в машину к Собачкину, – обработаю видео и пришлю тебе.

– Кольцо, похоже, дорогое, – задумчиво протянул Сеня.

Марина хихикнула, а я с самым серьезным видом ответила:

– Миллионов пять, наверное, стоит, может, еще дороже.

Дегтярев начал бледнеть.

– Даша ошиблась, – улыбнулась невеста, – вообще-то десять миллиончиков двести тридцать одну тысячу девять рублей и пятнадцать копеек. Все уже оплачено.

Полковник стал синеть.

– Саша, я пошутила, – успокоила его Марина, – ты со мной или с Дашутой поедешь?

– Конечно, жених должен отправиться с невестой, – решила я.

– Мари… ина… сли… х… шком… – заговорил толстяк.

Я перепугалась. Что случилось с Дегтяревым? Почему его речь внезапно стала невнятной?

– Саша, – забеспокоилась Марина, – ты не можешь отчетливо произносить слова?

Полковник сделал глотательное движение.

– Уф! Странный у них в загсе виноград. Я жевал, жевал, а он никак не поддается.

Марина захихикала.

– Ты решил фруктами побаловаться?

– Нас же угощали, неудобно отказываться, женщин обижать, небось на свои деньги все для праздничной церемонии покупают. Поэтому я и отщипнул пару ягодок, – объяснил Дегтярев, – но они просто железные, никак их не разжевать. Пришлось их целиком проглотить!

– Почему ты не выплюнул виноград? – спросил молчавший до сих пор Сеня.

– Неприлично же при всех так себя вести, – объяснил полковник, – я чуть не подавился. Где они взяли виноград?

– Он резиновый, – сдавленным голосом произнес Кузя и начал смеяться.

– Резиновый? – повторил Дегтярев. – Не понял!

– Ты пытался слопать реквизит для съемок, – растолковал Собачкин.

– Но нас угощали, – возразил Александр Михайлович.

– Для видео, – простонал Кузя. – Почему ты, полковник, шампанское не пил?

– Я хотел, но оно не выливалось, – признался наш жених.

– И тебя не смутило, что, когда мы вошли в зал, алкоголь не пузырился? – поинтересовался Сеня. – А потом одна из теток подала вам с Мариной фужеры и там забила пена, пена, пена… Алкоголь тоже реквизит, нажмешь на ножку бокала, и включается режим шампанского. Это же инстаграм. Там почти все у блогеров неправда. По-настоящему все бывает у обычных людей, у кого по двадцать подписчиков.

– Я пытался съесть фальшивый виноград? – никак не мог опомниться полковник. – Проглотил резину?

Марина потянула мужа-жениха за рукав.

– Поехали домой. Не волнуйся, не стекло съел.

Глава двадцатая

Утром меня разбудил звонок телефона.

– Ты где? – спросил Кузя.

– В кровати, – от неожиданности честно ответила я.

– И что ты там делаешь? – раздался голос Сени. – Мы ждем тебя.

Я перевела взгляд на часы.

– Десять! Ой! Бегу!

– Не забудь умыться, – веселился Собачкин.

До сих пор мой рекорд приведения себя в порядок и натягивания одежды составлял пятнадцать минут. Но сегодня я ухитрилась его побить. Когда я, запыхавшись, ворвалась в офис, Кузя взглянул на часы и объявил:

– Девять минут двадцать секунд. Моя победа.

– Подожди, она еще не села за стол, – остановил его Собачкин.

Я плюхнулась на сиденье.

– Ровно десять, – объявил Сеня, – ты проиграл.

– Подожди, – возмутился Кузя, – я сказал: «Если Дашуту внезапно разбудить, она успеет прилететь к нам до того, как пройдет десять минут. А ты возразил: «Нет, ей определенно потребуется больше времени!» И что? На сборы, дорогу и посадку потрачено десять минут. Не больше.

– Но и не меньше, – уперся Сеня, – цитирую твои слова: «Она успеет до того, как пройдет десять минут».

– Вы оба проиграли, – засмеялась Мариша, входя в офис, – Дашуля потратила ровно десять минут, не больше и не меньше. Кофе хотите?

– С кем ты разговариваешь? – спросил полковник со второго этажа.

Только моим бескрайним удивлением можно объяснить до невозможности неделикатный вопрос, который я выпалила:

– Дегтярев тут ночевал?

Сеня толкнул меня под столом ногой.

– То есть я имею в виду, что Александр Михайлович уже пришел, – попыталась я исправить свою бестактность. – Раньше нас успел?

– Да, да, да, – закивала Мариша, – только что появился.

Кузя схватил пульт, лазерная панель на стене ожила, появилось изображение парня с микрофоном, комнату наполнил голос:

– Новости на канале «Желтуха». Сегодня рано утром на улице Пономарева, на пустыре, где возводится новый дом, был обнаружен труп мужчины. При себе он имел только небольшой пустой портфель. Полиция предполагает, что неизвестный покончил с собой. Никакой записки он не оставил. А отсутствие паспорта свидетельствует о том, что покойный не хотел, чтобы его личность установили.

– Бред! – не выдержал Сеня. – Дома паспорт забыл, и не все таскают при себе удостоверение личности. У человека мог случиться инфаркт, инсульт. Почему обязательно суицид?

– Но мы узнали имя и фамилию несчастного, – ликовал репортер, – это Эдуард Боков! Нам помог снимок! Выяснилось, что мужчина завел сайт, на котором обещал клиентам выполнить любое их желание. Нехорошими делами занимался Эдуард Боков. Сам ли он упал или его столкнул кто-то из родни погибших от руки Эдуарда Бокова? Не переключайтесь. Только «Желтуха» рассказывает правду, одну правду и только правду.

– Эдуард! – воскликнул Собачкин.

– Боков! – подхватил Кузя.

– Как же так? – растерялась я. – Он вчера выглядел хорошо…

– А сейчас ему определенно плохо, – прошептала Марина.

Из коридора послышался недовольный бас полковника:

– Кто там кричит, как пингвин на нересте?

И через мгновение Александр Михайлович очутился в офисе.

Глава двадцать первая

Я посмотрела на Дегтярева и пришла в восторг:

– Ой, какая у тебя прикольная пижамка! Голубенькая! На курточке нарисованы коты, на штанишках собачки! Я хочу такую! Где купил? Подскажи адрес!

– Это я купила, – обрадовалась Марина. – Правда, здоровская?

Глаза Александра Михайловича забегали из стороны в сторону.

– Вы что тут делаете?

– На совещание собрались, – пробормотал Сеня, – было велено начать ровно в десять.

– Я собирал всех в полдень, – прорычал полковник.

Собачкин вытащил телефон.

– «Семен, завтра ровно в десять, не опаздывай». Это СМС я получил от тебя за полночь. Переслал его Кузе.

Дегтярев стал издавать звуки, очень похожие на сопение нашего мопса Хучика, который не успел первым добежать до котлеты, упавшей на пол.

– Не знаю, кто тебе эту чушь послал!

– Сообщение пришло с твоего телефона! – не сдавался Семен.

– Всем привет, – заявил Леня, вдвигаясь в офис, – прошу пардону, малость задержался, на шоссе фура перевернулась. Вы уже начали? О-о-о! На экране фото Эдуарда? Что случилось?

Полковник перевел взгляд на панель и мигом перестал злиться.

– Племянник Бокова погиб?

– Только что «Желтуха» сообщила, – объяснил Кузя.

Я схватила трубку.

– Галюша, ты как?

– Сплю, – ответила подруга, – вернее, спала, пока ты меня не разбудила. Что случилось?

Вы умеете сообщать людям известие о кончине их родственника? Я не обладаю этим талантом, поэтому всучила трубку полковнику. У него большой опыт, он не раз был вынужден беседовать с членами семей погибших.

Дегтярев откашлялся.

– Добрый вечер, Галина.

– Сейчас утро, – шепотом подсказала Марина.

– Сам знаю, – рыкнул толстяк и продолжил: – Не хочется вас огорчать, но…

– Никита! – закричала Галина. – Что с ним?

– Надеюсь, с вашим мужем ничего не случилось, – пробасил полковник, – речь идет об Эдуарде. Он, вероятно, умер!

– Если это шутка, то глупая, – рассердилась Галя, – вчера Эдик выглядел живее всех живых, поел и спать пошел.

– Только что по телевизору сообщили о его смерти, – громко сказала я.

– Я отправил вам фото, – добавил Кузя, – сейчас увидите.

– Что ты сделал? – ахнула я.

– Снимок ей сбросил, – заморгал компьютерный умелец.

Я бросилась в прихожую, крича на ходу:

– Кузя, я вернусь и наподдам тебе!

– Да что не так? – удивился парень.

Но я уже выбежала во двор, полетела в гараж, села в машину, через считаные минуты оказалась у дома Боковых, нажала на звонок и держала палец на пупочке, пока дверь не распахнулась. На пороге стоял…

Я громко икнула.

– Будь здорова, – вежливо пожелал Эдик.

Я опять икнула.

Племянник Никиты посторонился.

– Входи, раздевайся, чаю попьешь, согреешься. Многие люди от холода начинают издавать странные звуки.

– Ты жив? – пролепетала я.

– А есть сомнения на сей счет? – зевнул Эдуард. – Как видишь, они беспочвенны.

В холл выскочила Галина, сразу резко запахло каким-то лекарством.

– Дегтярев ума лишился? – накинулась на меня подруга. – Хороша шуточка! Эдик, глянь, что он мне прислал.

Племянник Никиты взял из руки Боковой айфон.

– О-о-о! Это я! Но, похоже, мне совсем дурно! Я умер! Уже второй раз за короткий срок я слышу о своей смерти. Сначала Галя уверяла, что видела меня в гостевом домике, теперь к глупому розыгрышу решил присоединиться Александр Михайлович. До первого апреля еще далеко. Что происходит?

– Самой интересно знать, что происходит, – повторила я.

– Может, у меня есть брат-близнец? – начал рассуждать вслух Эдик. – Вероятно, его украли в роддоме и продали бездетной паре. Я читал о таких историях.

– Скорее всего, ты читал подобные рассказы в книгах Смоляковой, – прошипела Галя, – в жизни подобное случается редко.

– Но происходит, – протянул Эдик, – мда! Загадочная история. Давайте кофейку глотнем.

– У тебя есть враги? – осведомилась я, когда мы сели за стол.

Племянник Никиты начал кусать нижнюю губу.

– У меня врагов нет. Определенно имеются те, кто плохо ко мне относится, завидует. Но я их не знаю. У меня узкий круг общения, он ограничен семьей. Я не очень люблю людей. Уж извини за правду.

– Партнеры по бизнесу? – не успокоилась я. – С ними у тебя как?

– Работаю я один, – пожал плечами Эдуард, – психотерапия, еще реклама, пиар, всякая ерунда, вроде печати приглашений, напрямую с клиентами я не общаюсь. Заказы принимаю через сайт! Можно позвонить, трубку снимает нанятый дядька. Он в офисе сидит. Тебе чай или кофе?

– Спасибо, ничего не хочется, – призналась я, – очень занервничала, когда прозвучало известие о твоей смерти. До сих пор меня трясет. Лучше мне поехать домой, успокоиться.

– Конечно, – согласилась Галина. – Эдик, проводи Дашуню до машины.

– Сама дойду, – возразила я.

Обратная дорога тоже заняла мало времени. Когда я вошла в офис, все присутствующие повернулись, а Собачкин задал вопрос: