– Она немного переиграла, – добавил Сеня, – а потом мы поняли, что одежда нищего младенца очень дорогая. Не сразу, но все же нам пришла в голову мысль найти Раису Николаевну. Это оказалось просто. Телефон, которым она воспользовалась для звонка в наше детективное агентство, установлен в центре «Коза и семеро волчат».

– …! – повторила Лидия.

– Согласен, – кивнул Собачкин, – глупая идея воспользоваться стационарным аппаратом. Следовало купить «серую симку», вот тогда бы все концы канули в воду.

– Я хотела, как лучше, – заплакала Изабелла, – в интернате мы новогодний спектакль готовим. Я подумала, что со своей трубки звонить опасно. Если воспользуюсь школьной, то никто меня не найдет. Назвалась Раисой Николаевной, но они все равно меня вычислили!

– М-м-м, – простонала Лида, – я всегда знала, что ты дура! Разговаривать из учебного заведения, где подрабатываешь! Использовать имя-отчество своей матери! Ты вообще каким местом думаешь?

– Я здорово след запутала, – надулась Изабелла.

– За каким … ты им вообще трезвонила, – закричала Лидия, – я попросила тебя взять племянницу, приехать в Ложкино, войти в дом Васильевой, попросить помощи у детективов, им надо заставить Эдуарда платить алименты на ребенка, который родился после изнасилования. Все! Дарья дружит с Галиной, она ей сразу сообщит о твоем визите! Бокова выгонит Эдуарда! А ты что устроила?

Изабелла опустила голову.

– У них на сайте написано, что они принимают клиентов только по предварительной договоренности. Просто так просят не приезжать! Вот я и прикинулась клиенткой.

– У нас такого указания нет, – отрезал Кузя и вытащил из сумки свой ноутбук. – Уно моменто!

– Вы здесь не подсоединитесь к интернету, – хмыкнула Лидия, – вай-фай запаролен.

– Все о’кей, это для меня не проблема, – успокоил ее наш хакер. – Вот. Агентство «Тюх-Плаза». Часы работы, телефоны и текст: «Работаем круглосуточно, звоните, приезжайте в любое время».

– Вы исправили текст, – стояла на своем Росокошановская, – раньше другой был.

– Нет, – заспорил Кузя, – вы просто невнимательно читали. Дальше есть сообщение: «Клиентов, которые уже работали с нами, просим иметь при себе договор или назвать его номер по телефону».

– Не было этого! – топнула ногой Изабелла. – Лидуся, я не виновата! Они требовали записаться.

– Некоторые люди врут, как дышат, – рассердился Кузя.

Дегтярев поднял руку.

– Отделим котлеты от мух. Изабелла и Лидия выяснят свои отношения без нас! И важно не то, почему госпожа Росокошановская звонила в агентство…

– Я не хотела тратить кучу времени на езду за город впустую, – перебила полковника подружка Лидии, – припрусь и поцелую закрытую дверь! Сыщикам заказчики нужны, они будут ждать, если их предупредить.

– Ага! – обрадовался Кузя. – Вот в чем дело. Изабелла боялась прокатиться впустую. Никакого объявления на нашем сайте нет и не было.

«Жертва насилия» заморгала, поняла, что в очередной раз попалась на вранье, и показала пальцем на Лидию.

– Это она все придумала! Честное слово! Не я.

Глава тридцать восьмая

Дегтярев кивнул.

– Мы это уже поняли. И предполагаем, что все остальное тоже организовано госпожой Лукиной. Боковой звонила настоятельница Нафонамания, сообщила, что телефон Галины ей дала Полина Климкина, жена священника. Она когда-то училась с Боковой и Дарьей в одном классе. Мы побеседовали с Полей, та не отправляла никого к Галине. И вообще ни одной монахини по имени Нафонамания нет! Зачем все это придумано? Чтобы жена бизнесмена Бокова пошла в так называемый гардеробный домик и нашла там труп Эдуарда, но потом он исчезнет! И все получилось, как задумывалось. Спустя время спальня жены Никиты оказалась залита кровью.

– Фу, – содрогнулась я, – зрелище не из приятных.

– Однако вскоре красные пятна бесследно испарились, – продолжал полковник, – но с нами работает Леонид, он умный профессиональный эксперт, сделал фото комнаты в разных излучениях. Есть снимки, подтверждающие наличие крови. Да только она бутафорская, сделана для тех, кто развлекается на Хэллоуин. Спустя какое-то время телевидение «Желтухи» сообщает, что Эдуард покончил с собой. Но он жив. Желтая пресса принесла извинения Боковым, а мы узнали, что один из ведущих программы новостей за большие деньги соврал. Еще в наш офис явилась якобы изнасилованная Эдуардом Екатерина. Со всеми этими случаями мы разобрались. С кровью на стенах тоже, это хулиганская выходка Романа, сына Лидии. И она стоила жизни Григорию. У мужа и продюсера певицы была аневризма сердца. Человеку с таким диагнозом нельзя нервничать, но он…

– Он постоянно орал, – взвилась Лидия, – не затыкался! По любому поводу скандалы устраивал. Всю жизнь был такой!

– Ага, – согласилась Изабелла, – просто псих. Знаете, как Лидке доставалось? Гришка жену как собачку дрессировал. Чуть что не так она сделает, по морде ей хрясь! Когда Лидуська в звезды выбилась, мужик совсем охамел. Деньги у нее отбирал. Лидка у него спрашивала разрешения себе колготки купить! Ну не дура ли? Сама миллионы зарабатывала, а супруг их отнимал.

– Заткнись, – велела ей певица, – о мертвых или хорошо говорят, или вообще ничего. Да, характер у Гриши был непростой, но он меня сделал тем, кем я стала.

– Еще две недели назад ты его ненавидела, – фыркнула Изабелла.

– Замолчи, – рассердилась подруга, – хватит языком молоть.

– Тебе не нравится, когда я правду говорю, – насупилась Росокошановская, – Гришка жену эксплуатировал, Романа и Зину терпеть не мог.

– Они сами виноваты, – отрезала Опалис, – хамили отцу! Вошли в подростковый возраст и обнаглели.

Изабелла криво улыбнулась.

– Да он их и маленьких не выносил!

– Труп в гардеробном домике оказался фальшивым, – вернул беседу в нужное русло полковник, – на полу лежал не Эдуард, а кто-то другой, он нацепил на голову маску-шлем. Ее сделали на заказ, и это тоже дело рук хозяйки этого дома.

– Может, я еще и пирамиды в Египте порушила? – взорвалась Лидия.

– Это навряд ли, – сказал Кузя, потом он встал, поставил свой ноутбук на журнальный столик и попросил: – Изучите видеозапись. Почтовое отделение. Зал ячеек. Тридцатое ноября. Кто входит в помещение?

– Курьер, – заявила Изабелла, – в форменной куртке, и шапка у него с эмблемой.

– Верно, – согласился Кузя, – он служит в фирме, которая делает маски-шлемы. Парень отдает коробку дежурной, та помещает ее в ячейку. Теперь другое видео. Тот же день, но тремя часами позже. А теперь кто попал в объектив?

– Лидка, – не замедлила с ответом Росокошановская, – она тоже идет к дежурной, показывает ей какую-то бумажку!

– Квитанцию на уже оплаченную посылку, – прокомментировал наш компьютерный гений, – ей отдают упаковку, которую курьер принес.

Кузя взял ноутбук и вернулся в кресло.

– Вы не хотели, чтобы заказ доставили в поселок, не сообщили изготовителям свое имя и фамилию, получили номер посылки и квитанцию на нее. Старались следы замести. Но не подумали, что сейчас повсюду есть камеры.

– Объясните, что плохого сделала вам Галя, – потребовала я, – почему вы решили ее до смерти довести?

– Не, не, не, – зачастила Изабелла, – Бокова Лидке не гадила. А вот Эдик! Из-за него Лидуська и Ксюша матери лишились!

– Да заткнешься ты или нет! – закричала хозяйка особняка.

Изабелла втянула голову в плечи.

– Прости.

– Чем вам насолил Эдуард? – спросила я.

Лида опустила голову, помолчала, потом, наверное, поняла, что мы все знаем, и решила открыть правду.

– Это давняя история. Я в подростковом возрасте была еще та штучка. Никого слушать не желала, все наперекор старшим делала. Короче, не девочка-подарок. Отец занимался бизнесом, ему было не до дочерей, мама вроде нас с Ксюшей воспитывала, но в реальности это делали гувернантки. Мать, Елена Николаевна, своей жизнью жила. Вот спросите, чем она целыми днями занималась, не отвечу. Потом отец куда-то делся, мать стала злее крокодила, ругала нас с Ксю постоянно, пощечины раздавала. Сейчас, когда я стала взрослой и знаю, что происходило в семье, мне очень жалко маму, но в школьном возрасте я ее возненавидела, считала виноватой во всем. То, что отец завел любовницу, мы с Ксю быстро узнали. Мать ему по телефону звонила, обзывала его по-разному, вела себя, как сумасшедшая. Утром закатывает супругу скандал, кричит:

– Не смей мне на глаза показываться.

В обед обещает Владимира Михайловича убить, едет к какой-то ведьме, заказывает заговор на смерть мужа. После ужина плачет в трубку:

– Любимый, вернись, я не могу без тебя.

Сумасшедший дом! Жить в такой обстановке как? Ксюша нервная, подзатыльники мне раздает. Я решила дома пореже показываться, познакомилась с ребятами-музыкантами, они в подземных переходах пели. Это была отдушина для девочки, у которой дома истерика сплошная. И спасибо парням, это они меня петь научили. Правда, до тринадцати лет я занималась в музыкальной школе, но педагоги меня певицей не считали, в аутсайдерах я там была, выгнали потом. Ребята же говорили, что у меня голос хороший, надо только над дыханием поработать. Они все были студенты консерватории, я наврала им, что мне восемнадцать, на самом деле было тринадцать, но я очень рано оформилась и выглядела взрослой девушкой. Крепкая такая, толстенькая. Худеть потом Гриша меня заставил.

Лида махнула рукой.

– Ну и забеременела я от одного из парней. Не поняла, что со мной. Не тошнило вообще, ну пропали дамские неприятности, и что? Дремучая я тогда была совсем. Мама, наверное, могла бы заметить мою беременность. Но у нее горел роман с мужчиной намного ее младше, она его называла Дэдди! Любовник ее у нас в квартире постоянно ошивался, по ночам из спальни такие звуки раздавались! Я еще и поэтому из дома надолго уходила, и с музыкантами подружилась.

Лукина закрыла лицо руками.

– Потом отец умер. Дэдди исчез из нашей жизни, у мамы через какое-то время появился Костя, но он недолго с ней жил, ушел. Мать совсем ума лишилась, пропала на несколько дней. Я тоже дома не часто показывалась. Мы с парнями уехали в Питер, они надо мной посмеивались:

– Ешь поменьше булок, а то совсем квадратной станешь!

Хозяйка дома опустила руки.

– И вот что удивительно. Ну, ладно я не понимала, что ребенка ношу, шевеление внутри живота считала брожением. Но почему ребята не догадались, что я в положении? Когда я после месяца отсутствия вернулась домой, Ксюша налетела на меня:

– Где ты шлялась? Мама умерла! А отец, оказывается, жив!

Лидия взяла с подлокотника дивана плед и закуталась в него.

– Ксю вылила на меня столько информации, что я чуть сознания не лишилась. Мама покончила с собой, оставила подробное звуковое письмо. Ксения дала мне его послушать. Нет слов, чтобы описать впечатление. Оказывается, Дэдди нанял отец и Константина тоже! Папаша не хотел делить свой капитал и недвижимость с брошенной супругой, вот и решил довести ее до смерти. И преуспел! Парням он, наверное, хорошо заплатил! Мне плохо стало, комната ходуном заходила, потом наступила темнота. Очнулась я от того, что мне было мокро и холодно. Открыла глаза. Лежу на диване, рядом Ксю, она как закричит:

– Ты же беременна!

Лидия выпуталась из шерстяного пледа.

– Денек у меня выдался что надо. Будто я под самосвал попала. Мама добровольно ушла из жизни. Одного этого известия хватило бы, чтобы надолго лишиться душевного равновесия. Но судьбе такого удара показалось мало, она давай еще поленьев в огонь подбрасывать. Отец решил довести жену до смерти, достиг успеха и умер сам. Дэдди и Костя – нанятые отцом мерзавцы. Между прочим, Дэдди мне нравился, он был веселый, подарки мне приносил, деньги давал. Костю я мало знала, да он и недолго с мамой дело имел. Известие о том, что парень гад, на меня особого влияния не оказало. А вот сообщение о том, что Дэдди – подлец… это… это… ну как будто по башке ведром получить. Затем выяснилось, что папа жив, он обманул маму, ей соврали про его кончину. У других людей столько сногсшибательной в прямом смысле слова информации и за всю жизнь не наберется. А у меня в один день, вот я с ног и свалилась. И что произошло после того, как я очнулась? Узнала о своей беременности.

Глава тридцать девятая

– Да уж, – вздохнула я, – досталось вам.

Лидия вскочила и начала кружить по гостиной.

– Мне только исполнилось четырнадцать. Ума нет, в башке одна глупость, обида на весь мир, который, как мне казалось, ненавидит меня. Нет желания учиться, хочу петь с ребятами на улице, но группа распалась. Мечтаю иметь вагоны денег. Терпеть не могу Ксению, та вечно из себя образцовую девочку корчит. Вот такой у меня гнилой бульон был в голове.

Лукина села в кресло.

– Но образцовая девочка Ксюша оказалась моей спасительницей. Она кинулась к доктору Высоковскому, слова «аборт» не произнесла. Потом, когда на свет появился Рома, не завела разговора с припевом: «Ты еще молодая, откажись от ребенка». Нет, она записала младенца на себя, как сестре удалось это проделать, не знаю, наверное, Юрий Петрович помог. Когда в моей жизни опять появился Гриша, отец Романа, сестра не разозлилась, наоборот, обрадовалась:

– Вы сейчас о Григории Лукине говорите? – удивился Семен.

Лидия отвернулась к стене.

– Да. Он руководил той уличной музыкальной группой, потом коллектив развалился. Для большинства его участников пение на улицах и в подземных переходах было просто прикольным проведением времени. Студенты могут себе это позволить, но после получения дипломов следовало устраиваться по профессии. Гриша остался один, коллектива у него не было. Лукин потерял заработок. Денег он получал мало, но их хватало на оплату комнаты в общей квартире. Примерно год Григорий пытался хоть куда-нибудь на службу устроиться, но никому не был нужен. Когда Лукина выгнали очередные приятели, у которых он жил неделю из милости, ему пришлось спать на вокзале. Когда его и из зала ожидания турнули, Гриша поехал ко мне. Я осталась последней из его знакомых, к кому он мог обратиться. Ксюша его впустила, разрешила жить бесплатно в спальне родителей. Лукин вскоре новую группу собрал, начал зарабатывать, пусть немного, но деньги у него появились. Я боялась даже думать, что полоса несчастий завершилась. Вскоре после того, как я стала совершеннолетней, родилась Зина. Имя ей Гриша выбрал. Лукин сразу записал девочку на себя, мы с ним оформили брак. Потом группу Гриши покинула солистка, ее переманил другой коллектив. А Лукин уже взял авансы за три выступления. Что делать?

Лидия истерично рассмеялась.

– Он меня вывел на сцену. За два дня я выучила и отрепетировала репертуар. Первое выступление было в клубе. Народу явилось много, все веселились, музыканты и я были просто фоном для пьянок. Меня от страха колотило. Муж «успокоил»:

– Не дергайся! Всего три концерта тебе отстоять надо. Я найду нормальную певичку.

Вот не скажи он тогда этих слов, все и правда могло завершиться на трех моих выступлениях перед публикой. Но Гриша их произнес походя, снисходительно, дал понять, что не считает меня талантливой, что я просто временная замена той, которую отыщут, вот она будет крутой исполнительницей. Меня его заявление до слез обидело и завело. Я выбежала на сцену. Ни страха, ни стеснения, в голове бьется мысль: «Сейчас всем покажу, кто такая Лидочка, вы считаете меня дворняжкой? А … вам! Скоро начнете меня букетами закидывать». И как запела! Сама не подозревала, что сумею так! Народ к сцене подтянулся, триумф случился. И началась моя карьера.

– Официальная версия вашего взлета звучит иначе, – прокряхтел Кузя.

Лидия расхохоталась.

– Информация в интернете другая. Правду сейчас от меня слышите. Понимаю, вы навострились шариться в сети, считаете, что все-все выяснили. Ошибочка вышла. Вас элементарно обдурили, так же, как моих фанатов. Версия для народа и чистая правда ничего общего не имеют.

Кузя открыл рот и закрыл. Я впервые увидела, что владыка наших компьютеров, чемпион по плаванию в интернете смутился. А Лидия продолжала:

– Гриша был потрясен моим выступлением, я стала солисткой в группе. Но за каждую удачу мне приходилось платить судьбе. Не успела я подняться на первую ступеньку лестницы славы, как исчезла Ксения. Хорошо помню наш с ней последний разговор. У меня был выходной, время около полудня, я только встала и выползла в столовую. Гляжу, Ксю уже при полном параде. Спросила у нее:

– Куда ты собралась?

Обычно сестра на такой вопрос отвечала: «По делам», и уносилась. Но в тот раз она повела себя иначе:

– Помнишь Дэдди и Костю?

– Захочешь этих гадов забыть, да не получится, – ругнулась я.

– У них сайт есть, они выполняют разные поручения, – продолжала Ксю, – часто незаконные. Оба не брезгливы, все что хочешь за деньги сделают: изнасилуют, ограбят, организуют травлю в интернете, доведут до суицида. И зовут их не Дэдди и Костя, а Эдуард и Борис. У первого брат богатый, небось он и помог этой парочке с бизнесом. Я теперь точно знаю: в тот день, когда мама писала предсмертное послание, Эдуард находился рядом, это он довел ее до самоубийства. Сегодня мне надо встретиться с одним человеком, у него есть доказательства того, что Дэдди-Эдуард убийца нашей матери.

Я начала сыпать вопросами:

– С кем ты встречаешься? Где? Какие фамилии у Эдуарда и Бориса? Название сайта?

Ксю рукой махнула.

– Я опаздываю. Вернусь и расскажу все-все-все!

И умчалась. Более мы не виделись, она пропала. Через некоторое время нам сообщили: Ксения покончила с собой. Мне надо было сестру тогда остановить или с ней пойти. Но ума не хватило. Я уверена, что Эдди убил Ксению и представил ее смерть как суицид, но доказать ничего не могу.

Лидия замолчала, поднялась, опять стала ходить по комнате, продолжая говорить:

– Через год после смерти Ксю Гриша организовал усыновление Романа. Мой биологический сын стал моим и по документам. Мысль о том, что я в некоторой степени ответственна за смерть сестры, долго не давала мне покоя. Просто гвоздем в голове торчала. В остальном все шло хорошо. Мы стали обеспеченными людьми, в конце концов купили дом в Ложкине. Отлично помню, как въехали в особняк, и я подумала: «Ксю всегда хотела жить на природе. Ей бы здесь очень понравилось. Ну почему я не остановила сестру, когда та отправилась на встречу с непонятно кем? Грызть мне теперь себя до конца жизни».

Лидия подошла к креслу, где сидела я, и опустилась на пол.

– В августе мы с вами столкнулись в местном кафе. Помните?

– Да, – кивнула я.

– Вы, Дарья, пришли не одна, – продолжала Лукина.

– Верно, – опять согласилась я, – мы с Галиной и Эдуардом пили кофе. Вы были вместе с сыном, вежливо поздоровались с нами.

– И что было дальше? Помните? – спросила певица.

– Мы пригласили соседку по поселку за свой столик, – ответила я, – вы с Романом сели, мы поболтали минут пять-десять о пустяках, и вы, взяв заказанные пирожные, ушли.

– Именно так, – выдохнула Лида, – я сразу узнала Дэдди, он почти не изменился, все такой же стройный и симпатичный. Годы прошли, а мужик будто законсервировался. Дарья представила приятелей и сказала, где они живут. Дальше рассказывать? Или сами догадаетесь?

– Вы, Лидия, решили отомстить тому, кто довел до самоубийства Елену Николаевну и лишил жизни Ксению, – ответил вместо меня Дегтярев. – Но все ваши обвинения в адрес Эдуарда Бокова недоказуемы, они основываются только на ваших эмоциях и размышлениях. В суде нужны доказательства.

Лидия встала.

– Не собиралась я обращаться в полицию и уж тем более в суд. Зачем шум? Для меня того, что мне сказала в нашу последнюю встречу Ксюша, хватило для понимания, что Эдуард подонок. Я решила рассорить его с Галей и Никитой, пусть урод потеряет семью так же, как я ее лишилась по его вине!

– И вы стали пугать Галю? – осведомилась я.

– Да, – коротко ответила Лида.

– Бокова перед вами ни в чем не провинилась, – напомнил Собачкин, – почему именно она оказалась объектом вашей ненависти?

– Никакой агрессии по отношению к ней я не испытываю, – возразила Лукина, – но пугать Эдуарда пустое занятие. Сам он никогда из дома не уедет. Я все про него узнала, побеседовала со специалистом, мне составили психологический портрет подонка. Такая личность только о своих интересах думает. Да и как мне его в страх вогнать? А с Галиной просто! Она подумает, что Эдуард над ней подшутить решил, покойником прикинулся. У Боковой с мужем прекрасные отношения, понятно, что она ему на родственника нажалуется. Эдика из себя трудно вывести. Предположим, он увидит якобы мертвую Галю. И что? Да ничего. У него менталитет удава, он даже не вздрогнет, посмотрит на «труп» и уедет по своим делам. Бокова же ударится в панику, вызовет полицию, та приедет, а покойника нет… На третий-четвертый раз таких встреч с «трупом» Галина сообразит, что Эдуард над ней издевается. И все! Никита его отправит жить в город.

Лидия улыбнулась.

– У Галины и Никиты работает несколько горничных. В доме они не живут, приезжают посменно и не на весь день. Боковы любят без посторонних оставаться. Но прислуга есть, глаза у нее широко открыты и ушки на макушке. Когда я только обдумывала план действий, пошла к особняку Боковых, якобы гулять. А сама смотрела, как к ним на участок пробраться можно незаметно. И тут идет одна домработница…

Глава сороковая

– У них все закрыто, – перебил полковник хозяйку дома, – проникнуть на участок постороннему невозможно!

Лидия засмеялась.

– Это только кажется. Нет предела человеческой беспечности. Главные ворота и калитка открываются пультом. А дверь, что расположена в задней части участка, просто запирается на щеколду. Створка решетчатая, просунул руку, и готово. Просто смешно! Неужели Галина не понимает, что глупо тщательно запирать центральный вход и не заботиться о «черном»?

Мне стало обидно за подругу.

– Если кто-то решит без спроса войти на участок, то он это проделает, несмотря на тщательно запертые двери. Не существует замка, который невозможно взломать. Кстати, у вас сейчас калитка открыта, мы ее спокойно миновали. И в дом попали без проблем.

Лидия сконфузилась.

– Домофон сломался, мастер только завтра приедет. А дверь в дом я постоянно забываю запирать. Расслабилась, в Ложкине тихо, ничего дурного не происходит. Вы на меня зря нападаете, я не хотела обидеть Галину, просто объяснила, как легко к ним в коттедж попасть. Я начала вам рассказывать о встрече с прислугой Боковых, да не договорила. Женщина подметала дорожку перед центральной калиткой, она меня увидела и остолбенела. Мне смешно стало, я спросила:

– Хотите селфи?

В ответ буря восторга, я осведомилась:

– Вы у Боковых работаете?

Она кивнула.

– У Боковых.

И я поняла: вот он, мой источник информации. Валентина все про хозяев сообщила: как живут, что едят. Наябедничала, что Эдуард родственникам поперек горла встал, Галина мечтает жить вдвоем с мужем, рассказала про командировки Никиты. Я все подготовила, выбрала неделю, когда хозяина не будет. Но все пошло не так, как я планировала. Бокова, увидев в гардеробном домике «труп», не вызвала полицию, к ней прилетела Дарья. Я подумала, что частные сыщики тоже неплохой вариант. Ну и вот… как-то так!

Лидия посмотрела на меня.

– Похоже, вы хорошо относитесь к Галине?

Я молча кивнула.

– Расскажите Никите о том, чем занимается Эдуард, – попросила Лида, – бизнесмен точно отправит его куда подальше. Ваша приятельница осуществит свою мечту, будет жить вдвоем с супругом.

– Мы подумаем над вашим предложением, – пообещал Сеня. – Значит, облитые имитацией крови стены комнаты тоже ваша идея?

Певица опустила голову, потом кивнула.

– Да! Я хотела Галину испугать по полной программе. Моя идея!

– Последний вопрос, – сказал полковник. – По какой причине вот уже не первый год вы отправляете деньги для интерната «Коза и семеро волчат»?

Лидия вздрогнула.

– Училась когда-то в пансионе «Юный Моцарт», им владела мать Юлии, нынешней хозяйки заведения. Меня оттуда выгнали, директриса догадалась, что я беременна. Она зашла в туалет, а меня там наизнанку выворачивало. Бабу перекосило, но она ничего мне не сказала. Потом мне по всем предметам двойки в четверти поставили и выгнали.

Цельс

– Она могла бы подумать, что девочка отравилась, – удивилась я.

Лидия поморщилась.



– Мы с Юлей дружили, я ей рассказала про группу, про то, что пою по выходным в переходах, про любовь с Гришей, про то, что мы спим вместе. А Юлька матери наябедничала. Та и постаралась избавиться от меня, догадалась, что я в положении. Когда обо мне стали газеты писать, Юлия попросила о встрече и заявила:

– Плати мне за молчание, иначе я всей прессе расскажу, что ты в тринадцать лет шлюхой стала.

Правдивое слово

Я начала ей деньги посылать, вроде как спонсор я интерната с тупым названием. Мужу ничего не рассказала. Он мне, несмотря на анализ ДНК, никогда не верил, считал Рому чужим ребенком.

Я молча слушала Лиду. Грехи молодости часто аукаются во взрослой жизни. И да, назвать учебное заведение «Коза и семеро волчат» более чем странно. Но благодаря тому, что Лидию шантажировала его владелица, мы докопались до правды.

Вводная статья А. Б. Рановича

Полковник встал.

– Предлагаю вам самой рассказать Галине то, что сообщили нам.

Среди произведений античности, направленных против христианства, книга Цельса занимает исключительное место. Это древнейшее крупное произведение, содержащее развернутую критику христианского учения, дошло до нас в значительной своей части и позволяет нам судить о том, каким представлялось христианство просвещенному римлянину конца II в.

– Она добрая, – добавила я, – поймет, почему вы так поступили. И никому, кроме мужа, ничего не скажет.



Лидия опустила голову.

Книга Цельса как самостоятельное литературное произведение не сохранилась. Но «отец церкви» Ориген в своей апологии «Против Цельса» (contra Celsum) приводит в цитатах и в перифразах почти все сочинение своего противника.

– Спасибо. Я не хотела навредить Боковой, собиралась устроить большую неприятность Эдуарду!

Ориген написал свою книгу по просьбе и по поручению своего богатого друга и мецената, дьякона Амвросия, который предоставил для этого в распоряжение Оригена стенографов, переписчиков и каллиграфистов и финансировал работу знаменитого апологета. Этим, надо полагать, объясняется та обстоятельность, с которой Ориген написал свою апологию в восьми книгах.

В предисловии, которое Ориген написал уже после того, как успел изложить треть первой книги (до I, 28), он сам характеризует метод своей работы:

Мы попрощались с хозяйкой, вернулись в офис, и только сняв верхнюю одежду, я сообразила, что забыла свою сумку в гостиной Лидии. И начала опять натягивать куртку.


«После того как я продиктовал до того места, где у Цельса выводится обращение иудея к Иисусу, я решил поместить в начале это предисловие… Предисловие должно дать оправдание тому обстоятельству, что вначале мы отвечали Цельсу одним способом, а после начала – другим. Сначала мы намеревались наметить основное и дать к этому краткие замечания, с тем чтобы потом облечь все это в плоть и кровь. Однако впоследствии сама работа внушила нам удовлетвориться для сокращения времени тем, что начало изложено в этой манере, а в дальнейшем изобличать выдвигаемые против нас Цельсом обвинения по возможности с буквальной точностью»…


– Ты куда? – удивился Кузя.

И действительно, начиная с I, 28, Ориген шаг за шагом следует за Цельсом, лишь изредка забегая вперед или возвращаясь назад.

Говорить про забытую сумку мне не хотелось. Добрые друзья сразу начнут дразнить меня: Даша-растеряша. Поэтому я сказала:

Ориген много раз подчеркивает, что не оставляет без ответа ни одного из обвинений Цельса. Во-первых, Амвросий требовал, чтобы он отвечал и на те аргументы Цельса, которые самому Оригену казались не стоящими внимания (II, 20); во-вторых, апологет считал необходимым ради убедительности «не оставить без исследования ни одного из его высказываний, особенно в тех случаях, когда его обвинения могли бы показаться кое-кому из нас или из иудеев разумными» (V, 1); в-третьих, он хотел показать, что он вполне объективен и дорожит только истиной (III,16); наконец, он боится, чтобы его не заподозрили в замалчивании чего-либо, и готов поэтому даже повторяться, поскольку повторяется Цельс (II, 46). Он поэтому обещает строго следовать порядку изложения у Цельса, даже если оно у последнего несвязно и несистематично (I, 41).

– Сейчас вернусь, – и убежала.

Это, конечно, не значит, что Ориген действительно ничего не пропустил из аргументации Цельса, Временами он ограничивается трафаретным «и тому подобное» или замечанием, что не стоит останавливаться подробно на всем том, что говорит Цельс (все эти места перечислены у Кейма; Celsus Wahres Wort. S. 183—184). Замечание Оригена, что Цельс часто цитирует Пифагора, Платона и Эмпедокла, свидетельствует о значительных сокращениях, сделанных Оригеном, так как у него Цельс цитирует Эмпедокла только один раз (VIII, 53). Наконец, опровергать книгу противника слово за словом технически вряд ли возможно и, во всяком случае, ненужно. Неудивительно поэтому, что собранные вместе по порядку цитаты из Цельса дают прерывистое изложение, со множеством явных пропусков, порою весьма значительных. А если к тому же принять во внимание, что Ориген часто не цитирует, а излагает Цельса своими словами, то совершенно очевидно, что восстановить по Оригену целиком подлинного Цельса невозможно. Попытки в этом направлении Обе и Ружье представляют лишь более или менее удачные подделки, которые отнюдь не воспроизводят подлинного Цельса.

Калитка у Лукиных оказалась открытой, хозяйка раньше сообщила нам, что мастер, который ремонтирует домофоны, приедет только завтра. Дверь в особняк тоже была не заперта. Я давно заметила, что люди любят упрекать нас в грехах, которые сами охотно совершают. Лидия назвала Галю удивительно беспечной, а сама-то?

Но если полная реставрация Цельса невозможна даже для человека, который сумел бы проникнуться целиком духом этого писателя, усвоить его стиль, метод изложения и специфическую образованность, все же того материала, который сохранил нам Ориген, вполне достаточно, чтобы составить себе отчетливое представление об этой книге. Соединение всех приведенных Оригеном цитат и перифраз дает как бы книгу, в которой многие строки стерты, местами вырваны даже целые страницы, отсутствуют введение и заключительные страницы. Это, конечно, досадно, о многом приходится догадываться, о многом сожалеть, но читать эту книгу можно именно как книгу, а не как разрозненные фрагменты.

Я сняла ботинки, повесила куртку и двинулась в гостиную. Почему я не позвала певицу? А вот сейчас увижу хозяйку и скажу ей:

Ориген писал свою апологию, по свидетельству Евсевия (История церкви, VI, 36), в правление императора Филиппа Араба, по всей вероятности в 248 г. Это – terminus ante quern для книги самого Цельса, причем эту дату приходится по многим соображениям отодвинуть на несколько десятков лет назад. Ориген уже ничего не знает об авторе «Правдивого слова»: очевидно, и он, и Амвросий, и те лица, в среде которых обращалась книга Цельса, не имели уже возможности за давностью времени найти данные о личности Цельса. Далее, очень важно, что Цельс, выдвигая всевозможных соперников Христу вплоть до Эпиктета, не называет Аполлония Тианского, который как бы напрашивался сам собою; отсюда можно заключить, что Цельс не знал не только написанного Филостратом около 220 г. жизнеописания Аполлония, но и предшественника Филострата – Мерагена. Наконец Цельс приводит кой-какие сообщения о гностиках, Оригену уже неизвестные. Таким образом, вполне правильно будет отнести книгу Цельса ко II веку.

– Ой, вы такая беспечная, все у вас нараспашку, и калитка, и дверь в дом!

Что касается terminus post quern, то здесь мы имеем, во-первых, упоминание об Адриане (ум. в 136 г.), об умершем (давно) Эпиктете (ум. в 140 г.). Далее, VIII, 71, Цельс говорит о «ныне царствующих», т. е. двух, императорах; речь может идти либо об Антонине Пие и Марке Аврелии (147—161 гг.), либо о Марке Аврелии и Люции Вере (161—169 гг.), либо о Марке Аврелии и Коммоде (176—180 гг.). Первое предположение можно считать исключенным хотя бы уж потому, что Цельс обнаруживает знакомство с христианской литературой, которая вряд ли в то время успела получить распространение, а многократные упоминания о преследованиях христиан за отказ от культа императора больше согласуются с концом, чем с началом правления Марка Аврелия. Однако, поскольку прямых ссылок на те или иные датированные исторические события у Цельса нет, категорические утверждения ряда исследователей, что «Правдивое слово» написано в 177—178 гг., не оправданы, тем более что усматриваемые у Цельса исторические намеки большей частью являются таковыми лишь с точки зрения традиционной истории церкви, достоверность которой весьма сомнительна. Таким образом, книгу Цельса можно датировать последними годами правления Марка Аврелия, не пытаясь при существующих данных определить эту дату точнее.

– Мама, не нервничай, – произнес Роман, – никто никогда не догадается, что мы затеяли!

Я вздрогнула. Значит, Лида нам соврала, что отправила детей за границу. Может, дочь и улетела, но сын здесь. И зачем ей лгать?

О личности автора ничего неизвестно было уже Оригену, который высказывает лишь некоторые предположения на этот счет. Так (в I, 8), приведя слова Цельса, что отрекаться от своих убеждений не следует, Ориген говорит: «Надо уличить Цельса, что он противоречит самому себе. В самом деле, из других сочинений обнаруживается, что он эпикуреец; а здесь он… не соглашаясь с Эпикуром, притворяется, будто признает, что есть в человеке нечто лучшее, чем земное… Он, конечно, знал, что, признавая себя эпикурейцем, он не внушал бы доверия к себе как обвинителю… А, как мы слышали, было два эпикурейца Цельса – первый при Нероне, а этот при Адриане и позже». В другом месте (I, 68) Ориген точнее называет «другие сочинения»; то были несколько книг против магии; но здесь Ориген уже не отождествляет Цельса с автором этих книг: «не знаю, тождествен ли он с автором нескольких книг против магии»; так же условно выражается Ориген IV, 36, а IV, 54 он прямо допускает, что здесь могло быть совпадение имен. Очевидно, у Оригена никаких данных для отождествления Цельса с известным ему по другим источникам эпикурейцем не было; и если он «ругает» его эпикурейцем, то это полемический прием, имеющий целью дискредитировать автора в глазах читателя-христианина.

– Они такие въедливые, – ответила Лидия, – докопались до истории с Эдуардом. Вдруг правду и про Гришку выяснят?

Был ли, однако, автор «Правдивого слова» эпикурейцем? Ориген думает, что «уличил» его, когда Цельс говорит, что «ни один бог и ни сын божий никогда не спускался и не стал бы спускаться на землю» (V, 2). В действительности Цельс отнюдь не выступает как эпикуреец и атеист; он отвергает не религию вообще, а христианскую религию, как религию невежественную, грубую, суеверную и антигосударственную; но он отнюдь не отвергает не только религию, но и официальный культ эллинских богов. Там, где он оставляет полемический тон и всерьез поучает читателя, он проповедует платоновский идеализм в той форме, в какой он был в ходу во II в., – в пестрой смеси с учением стоиков, с мистикой, ангелологией и рационалистическим скепсисом. Издеваясь над христианским учением о человеке как о «центре вселенной», Цельс, однако, не отвергает телеологии и допускает, что миром руководят разные демонические силы. Материю, «плоть» он считает чем-то низменным, нечистым, хотя и – в духе стоиков – вечной.

– Как? – засмеялся сын.

Я замерла и стала слушать диалог, который явно не предназначался для моих ушей.

Конечно, необходимо учесть, что Цельс часто аргументирует, исходя не из своих убеждений, а из уровня понимания, склонностей и настроений своих противников, он как бы становится на их точку зрения, чтобы показать несостоятельность христианской догмы даже с ее собственных позиций. Но он никогда в своей критике христианства не исходит из положений материализма и атеизма. Характерно, что Цельс упоминает и цитирует 9 раз Гераклита, 1 – Эмпедокла, 7 – Пифагора, 3 – Сократа, 28 – Платона, 1 – «стоиков», 2 – Эпиктета, но ни разу не упоминает Эпикура.

– Не знаю, как-нибудь!

– Мам, не паникуй.

У исследователей, естественно, напрашивается мысль отождествить Цельса с тем «эпикурейцем, который жил при Адриане и позже», и с тем Цельсом, которому Лукиан адресовал своего «Александра». Оригеновского эпикурейца сближает с лукиановским Цельсом то, что оба они писали против магии и что оба они, как и сам Лукиан и автор «Правдивого слова»,разоблачали шарлатанство всякого рода проповедников; однако вряд ли все трое тождественны, так как Лукиан писал «Александра» около 180 г., а упоминаемый Оригеном «эпикуреец Цельс» floruit при Адриане, т. е. его «расцвет», приходится на правление Адриана, умершего в 136 г. Кроме того, ни наш Цельс, ни, пожалуй, лукиановский не могут быть названы эпикурейцами. Что касается отождествления Цельса с лукиановским, то здесь вероятия больше, ибо хронологических препятствий к этому нет, а круг интересов обоих Цельсов совпадает. Практически, однако, поскольку мы о личности обоих Цельсов ничего не знаем, вопрос не может быть разрешен категорически; возможны лишь догадки и предположения.

– Мне страшно.

– По какой причине?

– Вдруг они поймут, что стены испачкали в крови не для того, чтобы вынудить Галину выгнать Эдуарда. Ну зачем ты это придумал и мне ничего не сообщил?!

Книга Цельса показывает, что он получил обширное образование, хорошо был знаком с классической философской, исторической и художественной литературой (в частности, только благодаря Цельсу стали известны фрагменты из Гераклита – 1,5; VII, 62; VI, 12; VI, 42; Эмпедокла – VIII, 53; Ферекида – VI, 42; комедии неизвестного автора – VI, 78), путешествовал в Египте, Сирии и Палестине, причем и в Финикии, и Палестине (VII, 11), и в Египте (VI, 41) он разоблачает пророков и магов. Он хорошо знаком с христианской и ветхозаветной литературой, а его знакомство с гностической литературой таково, что даже Ориген иной раз становился в тупик (V, 62; VI, 27). К критике христианства он приступает во всеоружии теоретического и практического знания христианства, его истоков, его учения, сект.

– Украл у тебя идею, решил испугать Бокову до усрачки.

– Рома!

– Что?

После введения, где дана общая характеристика христианства, его внешний облик, Цельс подвергает критике христианское учение с точки зрения иудаизма, а затем с точки зрения исторической и философской, – опровергая учение о божественной миссии Иисуса, о воплощении, воскресении, о пророческом откровении; он осмеивает библейскую мифологию, вскрывает исторические источники христианства в плохо понятых эллинских и восточных религиозно-философских учениях. Его рационалистическую аргументацию, порой едкую и остроумную, мы вновь находим через 1600 лет у Вольтера и французских материалистов XVIII в. Христиане, по Цельсу, – невежественные жертвы корыстных (и тоже невежественных) обманщиков.

– Так нельзя поступать!

– Значит, лежать на полу с маской на башке, изображая зарезанного Эдуарда, мне можно?

Цельс – не враг христиан; напротив, со свойственным идеалисту непониманием исторической необходимости возникновения христианства как фантастического отражения общественного бытия, он надеется «образумить» их, они вызывают у него не гнев, а жалость; он обращается к ним не как яростный обличитель, а как гуманный просветитель, верящий в силу убеждения и логической аргументации. Именно отсутствие личной заинтересованности делает книгу Цельса ценной в качестве свидетельства постороннего наблюдателя, хорошо изучившего свою тему.

– Рома! Это ты сделал по моей просьбе.

Очень важны сообщения Цельса о составе христианских общин, о значительной роли гностицизма в выработке христианской догмы, о фабрикации «священного писания», о мистериях Митры как прообразе христианских мистерий.

– Ага. А потом решил по своему плану действовать. Мы Григорию подсыпали в еду лошадиные дозы хромоналина. Он бесился каждый день! И что?

– И что? – эхом отозвалась мать. – Ничего!

В своей критике христианства Цельс уделяет немало места его мифическому основоположнику. В то время процесс превращения бога Иисуса в мнимоисторическую личность в основном был уже завершен и зафиксирован в новозаветной литературе, но мифотворчество еще продолжалось. Цельс использует все варианты мифа об Иисусе – не только принятые в «главной церкви», но и обращавшиеся со II в. в различных сектах и течениях христианства, а также во враждебных христианству кругах. Он, таким образом, как бы вводит нас в лабораторию, где фабриковалась христианская мифология. Конечно, как, еврейские, так и греко-римские писатели, выступавшие против христианства, не были способны дать научную критику мифа о Христе – ведь они сами были в плену религии и мифологии и не могли подняться до подлинно научного разоблачения христианских мифов. Они поэтому не оспаривали историческое существование Иисуса, а лишь давали мифам о нем свое истолкование. То, что они делали это чрезвычайно легко и каждый по-своему, показывает, что и тогда не было никаких исторических свидетельств о Иисусе, которые могли бы сдерживать мифотворческую фантазию христиан и их противников. И Цельс не знает никаких исторических свидетельств об Иисусе, а он их, конечно, использовал бы, если б они существовали. Очевидно, христианская фальсификация текстов Тацита, Иосифа Флавия и других произошла позднее. Таким образом, Цельс может косвенно служить лишним свидетелем против историчности Иисуса.

– В том-то и дело! Гришка злился, визжал, бил тебя, Зинку, он вообще с ума сошел. А его аневризма даже не вздрагивала!

Цельс аргументирует «от писания»: «Все это мы подносим вам из ваших же писаний… вы побиты собственным своим оружием» (II, 74). Исходя из этого христианского материала, он толкует миф о Христе рационалистически, низводя Иисуса до роли простого смертного, и к тому же шарлатана. Таким же образом – как обожествленных людей – он трактует и эллинских богов – Диониса, Геракла и других. Этот прием применяли и все последующие критики христианства, вплоть до французских материалистов XVIII в., что, однако, не лишает значения их критики по существу.

– Рома!

– Ой, да ладно! Его все ненавидели. Кто в дом деньги приносит? Кто по гастролям мотается, в дерьмовых отелях живет? Кто семью содержит? Кто звезда? Кто дом построил? Кто прислуге платит? Кто Гришку одевал, обувал, кормил? Кто? Ответ на все вопросы один – певица Опалис.

Вместе с тем книга Цельса интересна и для характеристики философского разброда эпохи империи. Если верно, что Цельс принадлежал к кругу Лукиана, то он усвоил от него презрение к религиозному шарлатанству и фанатизму, но не сумел возвыситься даже до лукиановского скепсиса. Крохоборство, эклектизм, сочетание рационализма с уважением к отечественным святыням и отечественному культу, философская беспринципность – таковы черты философской физиономии Цельса; он, в сущности, принадлежит к тем жалким эпигонам эллинской философии, которых так зло и едко высмеивал Лукиан. И это не оттого, что он был недостаточно образован или неспособен понимать, что его аргументы против христиан обращаются против него самого (это подметил и Ориген), – Цельс принадлежал (судя по имени и общественному положению) к римским патрициям, утратившим свое место в жизни, осужденным на то, чтобы созерцать свою собственную гибель. Они поэтому искали утешения в мечтах о старине и цеплялись всеми силами за прошлое, даже за древнюю эллинскую религию. И если Цельс после основательной критики христианства кончает призывом вернуться в лоно официальной римской религии, то здесь сказывается идеология потерявшего себя, гибнущего класса.

Ориген, цитируя Цельса, нигде не указывает главы, или части, или «книги» цитируемого произведения. Поэтому в отношении рубрикации «Правдивого слова» реконструкции столь же гадательны, как и в отношении самого текста. В основном напрашивается следующее деление:

– Рома!

Введение. Христиане представляют собою противозаконную организацию, учение их – варварское и к тому же не оригинальное. Иисус творил чудеса при помощи колдовства. Христиане слепо веруют, не слушаясь веления разума. Иудаизм, из которого выросло христианство, отличается нетерпимостью, стремлением обособиться от всех. Христианство – учение новое, имеющее последователей лишь среди невежд.

– Я еще не все сказал. Кто жену бил? Кто тебя каждый день дурой бесталанной называл? Кто все деньги на свой счет клал? Кто тебя гастролями замучил? Кто тебя считал ничтожеством? Кто не поверил, что я его сын, даже когда анализ ДНК увидел? Ответ тоже один – Гришка. Он к тебе присосался. Ты пашешь, а отец жрет, одевается в бренды, машины меняет. Пока жена в Мухосранске в гнилом клубе по сцене скачет, папаня по Европе катается. Кто всем журналистам говорил: «Лидия устала, я вместо нее на ваши вопросы отвечу»? Кто по шоу бегал, орал:

– Я сделал певицу Опалис!

Часть I. Иисус – не мессия; сказки о непорочном зачатии заимствованы из эллинской мифологии. Иисус не обладает чертами бога и не совершил ничего божественного. Все пророчества об Иисусе не имеют к нему никакого отношения. Приписываемые Иисусу чудеса, его смерть и воскресение – нелепые, противоречивые сказки, которые можно без труда опровергнуть.

Часть II. Христианство откололось от иудаизма и не перестает раскалываться на все новые секты. Не содержа, по существу, ничего нового, оно ищет адептов среди низших, необразованных слоев населения. Проповедники христианства – обманщики.

Кто придумал дурацкую историю про народный коллектив, девочку-дурочку из провинции, которую успешный продюсер в столицу вывез и раскрутил? Гришка! Зинка – дура противная, с ней дружить невозможно, но даже она от папаши в шоке пребывала. Мама, ты Гришке хромоналин подсыпала!

Учение о воплощении – бессмыслица. Оно противоречит идее благого и всемогущего бога, которому не подобает облечься в низменную плоть и претерпеть пытки и казнь. Да и не для чего богу сходить на землю и пострадать ради людей, ибо человек – не центр творения. Библия – собрание заимствованных из разных источников нелепых сказаний.

– Да!

Часть III. Христианское непротивленчество заимствовано у Платона, учение о царстве божьем – исковерканное учение платоников, митраистов и персидских магов. Учение о дьяволе восходит к неправильно понятым мыслям Гераклита о борьбе как принципе вселенной. Космогония христиан полна противоречий и несообразностей; пророчества об Иисусе – фальсификация; учение о воскресении мертвых – противоестественно, противоречит идее бога и является превратным толкованием мыслей Платона.

– Там в противопоказаниях указана аневризма!

Часть IV. Необходимо относиться с уважением к официальному культу. Почитание государственных богов, или демонов, вполне совместимо с христианством.

– Да.

Заключение. Христиане должны найти как-нибудь общий язык с эллинизмом и участвовать в государственной жизни наравне с прочими гражданами.

– Мы надеялись, что она лопнет и наступит конец нашему рабству! Вспомни, как папаня меня гнобил! Обзывал «ласково» такими словами, что я их и не знал. Папашка ребенка русскому мату обучил, я теперь такие выражения загибаю, что сам удивляюсь. Ты забыла, что он со мной делал? Думал, что я не от него, ты его обманываешь! Ремнем меня лупил, в подвале запирал. Тебе напомнить? Зинке тоже доставалось, но не так, как мне. Ма, ты это помнишь?

Тишина в ответ. Роман продолжал:

– Ни фига не выходило, не действовал БАД на Григория. Когда ты меня попросила помочь, надеть маску и лечь в гардеробном доме Боковых, вот тут меня осенило, как нас всех от гада избавить. Сначала я твое задание выполнил. Мертвяком прикинулся. Ты права оказалась, Галина так перепугалась, что не поняла: голова Эдуарда, а тело не его.

Введение

– У вас похожее телосложение, вещи для «трупа» я подобрала такие, какие все носят: джинсы, темный свитер.

– Ну и я так же поступил. Влез в открытое окно, хотел все фальшивой кровью облить, но тут дверь заскрипела. Я упал на пол, голову под стол засунул. Женский голос спросил:

Христиане заключают между собой тайные союзы, противные законам. В самом деле, есть общества открытые, возникающие в согласии с законом, и есть скрытые (сообщества)[1], действующие вне закона. Христианская община (agape) держится на общности опасности, и сила (налагаемых ею обязательств) выше долга присяги… [I, 1].

– Эдди, это ты? Эдди, вставай.

Я молчал. Галина ушла. Мне хватило пары минут, чтобы все опрыскать, швырнуть пропуск в гимназию и удрать!

– Рома! Ты зачем пропуск оставил?

Учение христиан варварского происхождения. (Правда), варвары способны создавать учения, (но) судить о. созданных варварами (учениях), совершенствовать их и развивать в сторону добродетели лучше других способны (лишь) эллины [I, 2]… (Если христиане тайно выполняют и распространяют свое учение, то) они недаром так поступают: они стараются отвратить от себя угрожающую им смертную казнь; (но эта) опасность (не грознее) тех опасностей, которым люди подвергались ради философии, как, например, Сократ[2] [I, 3]… (Что касается) этических положений, то они (у них) общие с другими философами и не представляют чего-либо достойного уважения и не являются новым учением [I, 4]… Они потому не верят в богов, созданных руками людей, что нелепо допустить, чтобы творения самых презренных и злонравных ремесленников, изготовленные иной раз и людьми нечестивыми, были богами. (Но уже) Гераклит[3] говорил: «Обращающиеся к безжизненным богам поступают так, как если б кто разговаривал со стенами». Такого же мнения были и персы, по сообщениям Геродота[4] [I, 5]…

– Для того, чтобы Галя его нашла, к нам домой понеслась и рассказала Гришке, что я ей комнату загадил. А получилось лучше! Прилетели идиоты-сыщики! Григорий стал бесноваться. Бумс! Конец аневризме! И Гришке! А я рассказал всем, что Боков нам на Хэллоуин конфет не дал, на … детей послал. Обиделся я на Никиту. И никто правды не узнает. Мама, ты свободна! Нет урода рядом.

– Прости меня, – прошептала Лидия.

– За что?

– Я никогда вас с Зиной не защищала.

– Да ты не могла!

– Я ничего не сделала, чтобы вас от бесноватого оградить.

– Ты его хромоналином кормила, поэтому мой план удался, лопнула аневризма.

Сила христиан заключается, по-видимому, в знании имен[5] неких демонов и (в применении) заклинаний. Чудеса, которые якобы проявил (Иисус), он сумел совершить при помощи колдовства. Предвидя, что и другие, приобретя те же знания, захотят совершать то же самое и хвалиться, что творят это силой божьей, Иисус всех таких изгнал из общины. (Но одно из двух): если он справедливо изгнал их, то поскольку он сам повинен в таких же делах, то (и сам) дурной человек; если же он совершал подобные деяния, не будучи дурным, то и поступающие подобно ему не (должны на этом основании считаться дурными) [I, 6].

– Я сказала сыщикам, что комнату в доме Боковых обрызгали по моей указке. Ты ни при чем! Они мне поверили! Я же им до этого откровенно рассказала, как Галину пугала. Ты должен был сообщить мне о своей идее с фальшивой кровью.

– Ну и как бы ты на это отреагировала? Сказала бы: «Ни в коем случае! Нельзя примешивать еще и Гришку. Подождем, хромоналин точно подействует, у него в противопоказаниях на первом месте аневризма».

Я отнюдь не думаю утверждать, что человек, придерживающийся хорошего учения, должен, когда ему из-за этого грозит опасность со стороны людей, отказаться от своего учения или притвориться отказавшимся, или стать ренегатом; ведь у кого (родственная богу) душа здравая, она всегда стремится к родному (богу), и (такие люди) всегда жаждут услышать что-нибудь и вспомнить о нем [I, 8]. Но воспринимать какое-нибудь учение (надо), следуя разуму и разумному руководителю; кто примыкает к каким-либо (учителям) не на таких основаниях, тот поддается обману. (Такие люди подобны) неразумным почитателям метрагиртов[6] и гадателей, жрецов Митры и Сабазия[7] и кого попало, верящим в явления Гекаты[8] и других женских и мужских демонов… (А именно) так обстоит дело и с христианами. Некоторые из них не хотят ни давать, ни получать объяснения насчет того, во что веруют. Они отделываются (фразами вроде): «не испытывай, а веруй», «вера твоя спасет тебя»[9]; они говорят: «мудрость в мире – зло, а глупость – благо»[10] [I, 9]… Если они пожелают ответить мне не как (человеку), осведомляющемуся, – ведь я все (про христиан) знаю, – а как (человеку), всем одинаково интересующемуся, то хорошо; если же они не пожелают, но скажут, как обычно, «не испытывай» и т. п., то необходимо, чтобы они (по крайней мере) разъяснили, каково то, что они утверждают, и из какого источника оно проистекло [I, 12].

– Наверное, я могла бы это сказать.

– Вот поэтому я и решил устроить ему встряску! И получилось? Все, мама! Конец ужасу. Теперь заработанные деньги твои. Забудь Гришку.

– Зина не должна ничего знать.

– Ма, я не идиот! Если разрешишь ей поменять имя и отправишь ее учиться в Америку, девчонка тебя обожать будет. И нам без нее будет лучше. Характер у Зинаиды Гришкин, чуть что не по ней, визг, мат, истерика. Давай спокойно жить. Вечером она вернется, объяви ей: «ты улетаешь в США», и все супер будет.

У многих народов наблюдаются родственные учения. Существует исконное древнее учение, которым занимались мудрейшие народы и государства и мудрые люди – египтяне, ассирийцы, индусы, персы, одризы, самофракийцы[11] [I, 14]; элевсинцы и гиперборейцы, мудрейшие древние народы – гомеровские галактофаги, кельтские друиды и геты, рассуждали (о тех же вещах, что и библия). Лин Музей, Орфей, Ферекид, перс Зороастр, Пифагор[12] рассуждали об этом, изложили свои положения в книгах и сохранили их до нашего времени [I, 16]. (В этих произведениях в иносказательной форме изложена) тайная мудрость… [I, 18]. (Моисей в своей космогонии считает, что мир не насчитывает и 10 000 лет; между тем) мир не сотворен. От века произошло много мировых пожаров и потопов, причем потоп при Девкалионе[13] – позднее, недавнее явление, так же как и мировой пожар при Фаэтоне[14] [I, 19]. Эллины считают их древними потому, что более древних пожаров и потопов не видели и не помнят [I, 20]. Восприняв это учение от мудрых народов и разумных людей, Моисей прослыл боговдохновенным [I, 21]… Обрезание заимствовано у египтян [I, 22]… Последовавшие за Моисеем как вождем пастухи коз и овец, увлеченные грубым обманом, признали, что есть единый бог [I, 23], называя этот мировой порядок именем Всевышний, Адонай, небо, Саваоф или как кому больше нравится. (В сущности) совершенно безразлично, именовать ли стоящего над всем бога обычным у эллинов именем Зевса, или таким-то у индусов, или таким-то у египтян [I, 24]… (Иудеи) почитают ангелов и привержены колдовству, в котором Моисей явился для них учителем. Я (дальше) покажу, как евреи в силу своего невежества поддались обману и впали в заблуждение… Об иудеях я поговорю потом, (сначала же – об Иисусе), ставшем основоположником (христианства). Совсем недавно проповедовал он это учение, и христиане: признали его сыном божьим… они были обмануты и восприняли учение, портящее жизнь человека [I, 26]. Оно было усвоено только простолюдинами, (хотя) среди христиан были кое-какие и приличные, дельные, понятливые люди, успешно применявшие аллегорические толкования.

– Ты прав. Не заметила я, как ты, Рома, вырос.

– Дети быстро взрослеют.

– Завтра начну искать пресс-секретаря.

Часть I

– Зачем?

– С журналюгами Григорий общался.

Иудаизм против христианства[15]

– И со всеми пересрался, тебя поэтому стали хейтить. Прессу прикармливать надо, подарки рассылать. Я сам этим займусь.

– Рома! Тебе учиться надо.

– И чего? Кто мешает мне при этом работать? Ма, лучше платить деньги мне, а не чужой тупой бабе.

(Иисус) выдумал свое рождение от девы. Он родился в иудейской деревне от местной женщины, нищей пряхи; уличенная в прелюбодеянии, она была выгнана своим мужем, плотником по ремеслу. (Она была уличена в прелюбодеянии и родила от какого-то солдата, по имени Пантера[16]) [I, 32]. Отвергнутая мужем, она, позорно скитаясь, родила втайне Иисуса. Этот, нанявшись по бедности поденщиком в Египте и искусившись там в некоторых способностях, которыми египтяне славятся, вернулся гордый своими способностями и на этом основании объявил себя богом [1,28]. (Девственное рождение Иисуса напоминает) эллинские мифы о Данае, Меланиппе, Ауге и Антиопе[17] [I, 37]… Может быть, мать Иисуса была красива, и бог, которому несвойственно любить тленное тело, сочетался с ней как с красавицей? Не будем говорить уже о том, что бог вряд ли мог влюбиться в (женщину) небогатую и нецарственного рода; ведь ее никто не знал, даже соседи… Когда плотник ее возненавидел и прогнал, ее не спасли ни сила божья, ни властное слово… Никак это не подходит к «царству божьему» [I, 39].

– Это верно. По ногам дует. Наверное, я опять входную дверь не заперла, и она открылась.

Когда Иоанн тебя купал, на тебя с небес спустился образ птицы, утверждаешь ты[18]. Но какой заслуживающий доверия свидетель видел это явление или кто слышал глас с небес, провозглашающий тебя сыном бога? Только то, что ты об этом говоришь и приводишь (в качестве свидетеля) одного какого-то из тех, которые были казнены вместе с тобой [I, 41]… Допустим, мой пророк в Иерусалиме сказал некогда, что придет сын божий, который будет судить праведных и карать нечестивых [I, 49]. Почему ты больше (имеешь право претендовать на звание сына божьего), чем десятки тысяч других, которые родились после этого пророчества и о которых это было предвозвещено?.. Некоторые в состоянии экстаза, другие – в состоянии бодрствования заявляют, что придет свыше сын божий… (Но ведь) относящиеся сюда пророчества можно истолковать применительно и к другим вещам [I, 50].

– Сейчас посмотрю.

Я развернулась и со скоростью молодой белки бросилась вон из особняка Лукиных. Мы и подумать не могли, что глупая, на наш взгляд, детская выходка Романа на самом деле хорошо продуманный план по доведению Григория до смерти. Лидия рассказала о своем желании отомстить Эдуарду за гибель матери. Лукина не соврала, она на самом деле хотела, чтобы Никита выгнал вон племянника-дармоеда, лишил его своей финансовой поддержки. Но нам и в голову не могло прийти, что Роман помогал матери. Дурацкую на первый взгляд выходку подростка сыщики сочли местью бизнесмену Бокову за то, что он не дал ребятам конфет на Хэллоуин. Но на самом деле сын Лидии надеялся, что Галина примчится к Лукиным и устроит скандал, Григорий разозлится, начнет кричать, и аневризма наконец-то разорвется. Одно преступление: доведение Никиты до разрыва отношений с Эдуардом замаскировало убийство, которое задумал Роман. Мы допустили оплошность, не задали себе вопрос: кто изображал мертвого Эдика в маленьком домике, кто лежал там в маске на полу? И вот теперь есть ответ на вопрос, который не прозвучал: там находился Роман. Если бы не забытая мной сумочка, никогда бы нам не узнать правды. Надо немедленно рассказать все Дегтяреву, Кузе, Сене и Лёне.

(Если Иисус – сын божий, то почему при казни) ему не помог его отец или (почему) он не мог сам себе помочь [I, 54]? Если же ты хочешь сказать, что всякий человек, произошедший по божественному провидению, – сын божий, то чем ты отличаешься от другого? Найдутся десятки тысяч иудеев, которые тебя изобличат, утверждая. что пророчество о сыне божьем сказано о них самих [I, 57]. Иисусом сказано, что халдеи, побужденные его рождением, пришли, чтобы поклониться ему, еще младенцу, как богу; что они об этом сообщили тетрарху[19] Ироду; последний послал перебить всех родившихся в одно время (с Иисусом), рассчитывая погубить и его вместе с ними, чтобы он, придя в надлежащий возраст, не стал царем [I, 58]… Если (Ирод хотел тебя убить), чтобы ты, выросши, не стал царем вместо него, почему же ты, когда вырос, не царствуешь, а, будучи сыном божьим, нищенствуешь, сгибаясь от страха и бродя беспорядочно [I, 61]? Раздобыв себе десять или одиннадцать приверженцев, отпетых людей, самых низких мытарей и лодочников, ты с ними бродяжил тут и там, с трудом добывая себе жалкое пропитание [I, 62]… А зачем тебя еще младенцем понадобилось увезти в Египет, чтобы тебя не убили? Ведь богу не подобало бояться смерти; а между тем ангел явился с неба, приказывая тебе и твоим домашним бежать, чтобы вы, оставшись, не были убиты. Неужели дважды уже посланный ради тебя ангел не мог защитить тебя здесь, великий бог (не мог защитить) собственного сына? (Очевидно, в тебе не было ничего божественного, и пролившаяся на кресте твоя кровь) не была «влагой, какая течет лишь у жителей неба счастливых»[20] [I, 66].

Эпилог

Не успела я войти в гостиную, как Марина скомандовала:

Древние мифы, приписавшие божественное происхождение Персею, Амфиараю, Эаку и Миносу[21], – мы им не верим, – по крайней мере, указали, чтоб не казаться не заслуживающими доверия, на совершенные ими великие, удивительные подвиги, воистину превышающие человеческую силу; ты же что совершил прекрасного или удивительного словом или делом? Ты ничего не мог нам предъявить, хотя мы в храме призывали тебя явить какое-нибудь явное знамение, что ты сын божий [I, 67][22]. (Допустим на минуту, что правда) все то, что рассказывают морочащие (читателей) ученики твои насчет исцелений, воскресения, о нескольких хлебах, насытивших толпу, причем еще остались большие излишки, и о всем прочем; поверим, что ты все это совершил: (но ведь ничем не хуже) дела чародеев, обещающих еще более удивительные вещи, и то, что совершают выученики египтян, отдающие посреди рынка за несколько оболов[23] свои замечательные знания, изгоняющие бесов из людей, выдувающие[24] болезни, вызывающие души героев, показывающие призрачные роскошные пиры, трапезы, печения и лакомства, приводящие в движение не существующих в действительности животных, являющихся таковыми лишь для воображения. Так что же, если они проделывают такие вещи, нам придется считать их сынами божьими? Или нам надо сказать, что это – проделки дурных и жалких людей [I, 68]?.. У бога не было бы такого тела, как твое. Тело, рожденное так, как ты, Иисус, рожден, не может быть телом бога [I, 69]. Тело бога и не питается таким образом; тело бога и не пользуется голосом таким, ни таким средством убеждения [I, 70]… Все это – дело ненавистного богу, негодного колдуна [I, 71].

– Кузя, включай! Даша здесь.