«1. Проведенное в 2016 г. в Дании исследование показало, что снижение у индивидуума IQ на 15 пунктов эквивалентно увеличению на 28 % риска смерти. Людям с более слабым интеллектом труднее решать конфликты путем дискуссии. Поскольку они не обладают большим словарным запасом, чтобы выражать свои эмоции и проблемы при помощи речи, они склонны реагировать с большей импульсивностью, чем это делают другие. То есть провоцировать насилие, часто заканчивающееся кровопролитием и даже убийствами. Подобные межличностные конфликты управляемы, когда затрагивают незначительную часть населения, но вообразите, что произойдет, когда этой эпидемией глупости будет поражено большинство жителей западного мира».



Грейс попыталась представить себе реализацию этого предсказания: заметный рост насилия в повседневной жизни, социальная напряженность становится все более взрывоопасной, все более многочисленные убийства вызывают увеличение числа актов мести. Такая картина показалась ей утрированной. Она не могла представить себя такой импульсивной и склонной к насилию. И знала, что огромное количество людей убеждены, что ни они, ни их дети никогда не свяжутся с криминалом. Поэтому в данный момент угроза резкого увеличения смертности, о которой рассуждал «Гадес», казалась ей маловероятной. Она спросила себя, станет ли продолжение документа более убедительным.



«2. Вторая причина роста смертности из-за понижения IQ: общее обнищание населения. Известно, что экономическое благополучие каждой страны на 60 % зависит от среднего IQ ее населения. Из этого логически вытекает: чем сильнее будет понижаться средний IQ жителей западных стран, тем меньше будет мужчин и женщин, обладающих интеллектом, необходимым для разработки инноваций в области высоких технологий и создания новых продуктов, способных доминировать на рынке, совершения прорывов в медицине, получения патентов, внедрения передовых стратегий завоевания экономического господства. Недостаток всего этого сделает Европу догоняющим регионом, простой потребительницей чужих достижений, что приведет ее к катастрофе. Наиболее оптимистические прогнозы предсказывают Европе ежегодные потери от понижения уровня интеллекта на сумму от 8 до 9 миллиардов евро в ближайшие три года. А как известно, в странах с низким экономическим ростом низкая продолжительность жизни. В частности, потому, что они не способны обеспечить население квалифицированной медицинской помощью. Если добавить к этому, что люди с невысоким IQ будут не способны изобрести более экологически чистые технологии, из этого легко сделать вывод о предстоящем значительном росте смертности, вызванном плохим качеством воздуха в этих странах».



Все эти аргументы, прочитанные от начала до конца, заставили Грейс задуматься. Глубокий экономический кризис в сочетании с ростом преступности — действительно, картина вырисовывалась тревожная, чтобы не сказать — пугающая; это могло вылиться в гражданскую войну. Поэтому продолжение она читала с дурным предчувствием, опасаясь того, каких еще ужасов «Гадес» мог добавить к этим мрачным перспективам.



«3. Снижение интеллектуального уровня также усилит влияние экстремистских идеологий. В период экономического кризиса многие индивиды станут искать воображаемых виновных в своих бедах, чтобы отомстить им. Все те, кому не хватит интеллекта составить себе комплексную картину мира (а таковых будет становиться все больше), станут идеальной добычей для различных бинарных, упрощенческих политических и религиозных движений, которые предоставят им доступные для их понимания объяснения. Множество новых преданных адептов, которые устремятся в эти отупляющие убежища, пополнят ряды террористов и повысят уровень насилия в обществе.

4. Наконец, еще одна, возможно, самая страшная угроза: следует отметить, что снижение IQ затрагивает не все страны мира. В то время как Запад глупеет, Азия не перестает демонстрировать растущий интеллект. Гонконг, Сингапур, Япония, Южная Корея и Китай не только занимают верхние строчки в рейтинге IQ, далеко опередив западные страны, но интеллектуальное превосходство делает их настолько экономически могущественными, что они поставят на колени своих европейских и американских конкурентов. Это произойдет в тот момент, когда последние погрязнут в описанном нами социальном и экономическом хаосе. Тогда речь пойдет не об обнищании Европы, а о ее вымирании и агонии. Последствия вызовут рост смертности, исчисляемый в миллионах дополнительных смертей».



Грейс представила себе бесконечные ряды гробов в подземном складе. Их огромное количество вдруг обрело смысл.



«В ближайшие три года лица с пониженным IQ войдут в трудоспособный возраст, когда смогут занимать ответственные посты. С этого момента начнется катастрофа. Эти люди, лишенные способности рассуждать, воображения и предвидения, поведут свои страны прямиком к упадку, насилию и подчинению Азии. И все это не отдавая себе отчета в том, что делают.

По всем вышеизложенным причинам компания „Гадес“ знает, что взрыв смертности в западных странах застанет их правительства врасплох, увеличившись на 100 миллионов случаев смертей в год в сравнении с сегодняшним днем. Те, кто не подготовится к этим массовым смертям, столкнутся со страшной санитарной катастрофой. Не имея возможности остановить уже начавшийся процесс оглупления населения наших стран, мы советуем проявить предусмотрительность, обеспечив хранение большого количества гробов, которые избавят вас от неконтролируемого переполнения моргов.

„Гадес“ гарантирует вам надежность и герметичность своих гробов, эффективное и незаметное хранение и немедленную доступность своего товара на всех территориях. В случае более крупного кризиса, чем предсказывают наиболее серьезные аналитики, мы обязуемся поставить товар в достаточном количестве благодаря увеличению производительности наших заводов.

Как при любой эпидемии, ее переживают те, кто готовится к ней заранее. А запоздавшим в этот раз никакие меры не помогут пережить пандемию, более продолжительную, чем все, что мы знали до сих пор.

Если вы не хотите оказаться в числе тех, кто будет не готов к катастрофе, обращайтесь в „Гадес“. Мы лучше других знаем, что „управлять“ значит „предвидеть“».



Грейс уронила листки на колени и замерла, глядя в пустоту. Сердце ее билось слишком учащенно для человека, который не двигался на протяжении пяти минут. Если то, что излагает в этом документе «Гадес», правда, западная цивилизация идет к гибели.

29

Грейс, как, наверное, каждого, волновал вопрос отличия подростков и юношества от ее сверстников: их слабый интерес к чтению, примитивность языка, гипнотическая зависимость от экрана телефона, потребность существования в социальных сетях. Поэтому она читала различные статьи на эту тему, но большинство журналистов не только не били тревогу, но, напротив, восхищались удивительными когнитивными способностями нового поколения, способного делать несколько дел одновременно и управляться со сложными электронными устройствами быстрее, чем мы, их отставшие от жизни «предки». Часто эти аргументы использовались политиками или руководителями крупных предприятий, бьющимися друг с другом за то, чтобы заполучить самые блестящие умы, на которых основывались надежды на благополучное будущее. Грейс сохраняла по этому вопросу определенный скептицизм, но понижение по службе отбило у нее интерес к проблемам общества, и она ушла в чтение романов, являвшихся единственными отдушинами в ее жизни, в которой было мало радостей. Прочитанное, к сожалению, подтверждало опасения, появлявшиеся у нее, когда она углублялась в данную тему.

— Что пишут? — спросила Наис.

Грейс протянула ей листки, и агент ДИА в свою очередь пробежала их глазами.

— О’кей, — сказала она наконец. — По крайней мере, мы теперь знаем, зачем заготовлены гробы. Это только начало.

Грейс посмотрела на нее с удивлением.

— Это всё? Ты отдаешь себе отчет в том, что они там предсказывают?

— А что? Тебя это удивляет?

— Да, я даже не представляла, что картина такая зловещая и необратимая.

— В ДИА уже давно пришли к тем же выводам. На протяжении всей истории интеллект человечества как биологического вида постоянно рос, а в последние двадцать лет действительно фиксируется спад. Это печально, но мы здесь не затем, чтобы решать эту проблему. Надо…

— Подожди.

Грейс сняла латексную перчатку и провела рукой по лбу. Все-таки речь шла о трагедии мирового масштаба, об изменении цивилизации, о разрыве в человеческой эволюции. Наис была права: надо оставаться сосредоточенной на своем расследовании, но она не могла остаться равнодушной к такому головокружительному падению.

— Грейс!

— О’кей, о’кей… Давай подведем промежуточный итог. «Гадес» предсказывает внезапный рост смертности, вызванный снижением среднего IQ в западных странах, и решил на этом деле заработать, производя гробы многими тысячами. Так?

Наис подтвердила взмахом ресниц.

— И это всё? — продолжала Грейс, разводя руками. — «Гадес» — это что, гигантская фирма по производству похоронных принадлежностей, которая хочет набить карман на растущей глупости человечества? Это цинично, отвратительно, но в этом нет ничего противозаконного, тем более что правительства и первые клиенты в курсе. Если только…

Она вспомнила, что Наис ей рассказывала о «Гадесе».

— Подожди секунду. Ты мне сказала, что вы следите за «Гадесом», потому что подозреваете его в производстве некоего тайного оружия, так?

— Верно, — подтвердила Наис, всем видом подбадривая Грейс дойти до конца рассуждения, которое она уже закончила.

— То есть запрещенным или по-настоящему наказуемым будет, если «Гадес» сам же начнет поставлять средства для ускорения этого всеобщего оглупления.

— И можно быть практически уверенным в том, что похоронная фирма «Гадеса» есть не что иное, как малая, даже ничтожно малая, часть его деятельности, которая непременно должна охватывать и производство этого самого оружия. Остается только узнать, какого именно…

— …И установить причину, по которой они убили Антона Сьюйака. Только ли потому, что он знал о существовании складов с гробами и собирался открыть их местоположение населению? Или же потому, что он владел еще более страшными тайнами?

— А о чем рассказывает последняя страница?

Углубившись в вопросы, Грейс забыла прочитать еще один лист, найденный под шкафом.

Она развернула его и нахмурилась. Это был блекло напечатанный текст, явно предназначенный для внутреннего употребления. Чернила наполовину стерлись, а сама бумага была так измята, что трудно было разобрать, что на ней написано. Грейс поднесла свой фонарик к листу сзади, чтобы освещение сделало его прозрачным.

Первые буквы, которые она смогла разобрать, находились внизу листа и представляли собой как бы автоматическую подпись:


«© ОЛИМП
© Гадес © Лета © Метис»


— Думаю, мы нашли ответ на наш вопрос, — прокомментировала Грейс. — «Гадес», похоже, всего лишь филиал крупной группы, называющейся «Олимп» и имеющей еще две ветви: «Лета» и «Метис».

— Гадес — бог ада, Олимп — место жительства греческих богов, а Лета и Метис? Тебе что-нибудь говорят эти имена?

Страстная читательница, Грейс особенно любила греческие мифы. Кроме того, они очень помогали ей в мрачные периоды жизни, напоминая, что люди с незапамятных времен мучились вопросами бытия и сражались против своих демонов.

— Лета — река подземного царства, воду которой мертвые пьют, чтобы забыть свою прошлую жизнь. А Метис, или Метида, — богиня мудрости.

— Смерть, забвение и мудрость, — резюмировала Наис.

— Предприятие, черпающее названия для своих подразделений в греческой мифологии, непременно должно обладать избыточными амбициями. Но какими?

Грейс не успела продолжить задавать вопросы. Наис поставила свой фонарь рядом с ее, что придало бумаге еще большую прозрачность.

Таблица высветилась четко, и, когда она прочитала ее содержание, сердце ее екнуло.

Датирована таблица была 3 января 2018 года. В первой колонке можно было прочитать: «Собственность „Метис“ — Программа „Даймон“». Ниже: «Антон СЬЮЙАК: „Даймон-1“». Следовал адрес последнего известного места жительства, где полиция уже произвела обыск, наконец, пометка «Срочный розыск».

Чувствуя, как повлажнели руки и как напряглась стоящая рядом Наис, Грейс пробежала вторую строчку таблицы и затаила дыхание. Под графой «Антон СЬЮЙАК», была графа с еще одним именем: «Нэйл ШТЕЙНАБЕРТ: „Даймон-2“». За указанием последнего известного места жительства, находящегося в Глазго, тоже следовала помета «Срочный розыск».

Грейс повернулась к Наис.

— Я больше ничего не понимаю, — сказала агент ДИА, не отводя взгляда от документа.

— Собственность «Метис»? Антон Сьюйак был собственностью группы, так же как этот Нэйл Штейнаберт. Они были рабами? Что касается слова «даймон», это похоже на греческий язык и наверняка имеет что-то общее со словом «демон»… Но какая связь между всем этим?

— Не знаю, — с сожалением призналась Наис.

— Не будем терять время. Надо немедленно ехать в Глазго. Наш последний шанс выйти на верхушку «Гадеса»… то есть «Олимпа», и понять, что они замышляют, — этот Нэйл Штейнаберт.

— Если он еще живой.

30

На крыше машины крутился проблесковый маячок. Грейс, чью лодыжку поддерживал эластичный бинт, обгоняла попутные автомобили на такой скорости, что только ветер свистел. Обычно в подобных обстоятельствах ее пассажиры вцеплялись пальцами в подлокотники сидений и с тревогой смотрели на нее. А Наис не проявляла никаких признаков беспокойства. Погрузившись в размышления, она смотрела на дорогу. Это был первый раз, когда кто-то полностью доверял ей в подобной ситуации, и Грейс это как-то странно растрогало.

— Маловероятно, что этот Нэйл Штейнаберт все еще проживает по указанному адресу или что он до сих пор жив, — громко произнесла она задумчивым голосом. — С чего бы руководители «Олимпа» стали убивать Антона и не убили Нэйла, которого тоже разыскивали?

— Может быть, он им интереснее живым, чем мертвым… А потом, все равно это единственный оставшийся у нас след.

Грейс тяжело уронила руку на руль. Сидевшая рядом Наис молчала.

— О чем ты думаешь?

— Спрашиваю себя, до каких высот добралась организация вроде «Олимпа»… и где предел ее власти, — ответила Наис, поглаживая угол глаза, словно пытаясь стереть морщинку.

Грейс трижды мигнула фарами машине, не желавшей уступить дорогу.

— Ты хочешь сказать, что они не только делают бизнес с правительствами, но и входят в них?

Наис хотела ответить, но тут зазвонил ее телефон. Она посмотрела на экран, и Грейс заметила, что ее напарница нервно моргнула, прежде чем переадресовать вызов на электронную почту.

— Я не уверена, что у них есть свои люди, внедренные в правительства, — ответила она. — Сегодня власть находится не там. В наши дни она в руках транснациональных корпораций. Однако государства могут быть их сообщниками, ради выгоды или под принуждением. Вспомни, как среагировал ваш министр обороны: он явно был напуган. «Олимп» держит их в руках. Не знаю как, но, несомненно, держит, что дает этой организации практически неограниченную власть.

— Думаешь, у нас нет никаких шансов их прижать?

— ДИА — серьезная организация, располагающая солидными ресурсами. Однако я даже не ожидала, что «Гадес» — лишь одно из щупалец этого монстра. Или одна из голов гидры, раз уж они так любят греческую мифологию.

В своей жизни Грейс сомневалась во многих людях, включая членов своей семьи и друзей. Но до этого момента она никогда не испытывала недоверия к властям. Как и каждый гражданин, она догадывалась, что находящиеся у власти люди вступают в мелкие, не совсем чистые сделки, но она не разделяла теорию заговора и не верила в крупномасштабные манипуляции и махинации. Возможно, потому, что, будучи инспектором полиции и сама являясь частью государственного аппарата, она не сталкивалась с масштабными проявлениями коррупции или нечестности. Ей требовалось время, чтобы осознать и принять вырисовывавшуюся перед ее глазами темную реальность. Пока что она предпочла сосредоточиться на другом моменте, заинтриговавшем ее.

— У меня из головы не выходит термин «даймон», которым, похоже, обозначают Антона и Нэйла. Действительно ли это греческий язык?

Наис быстро постучала по экрану телефона, словно играя на пианино, и удивленно подняла изящно подбритую бровь.

— Ты права. Греческое «даймон» действительно дало «демон» в английском, но во времена античной Греции это слово не имело негативного смысла. Оно обозначало нечто вроде божественного духа, этакого дара свыше, поселяющегося в некоторых человеческих существах и дающего им выдающиеся интеллектуальные или творческие способности. Мужчина или женщина, в которых вселялся даймон, становились выше простых смертных. Раньше говорили, что эти даймоны были героями золотого века, которых Зевс превратил в духов, чтобы они помогли смертным «вырасти».

Грейс слушала объяснение с таким же удовольствием, с каким узнавала нечто новое при чтении книги. И еще: уже много лет это новое ей не сообщал голос другого человека. Она даже разволновалась, заново переживая опыт совместного познания. Обмена знаниями.

— Значит, эти даймоны были в каком-то смысле ангелами знания, — прошептала она.

— Красиво сказано.

— Но главное, это слово являлось обозначением гения, нет?

Наис просмотрела неколько строчек и посмотрела на Грейс; на этот раз в ее взгляде, вне всякого сомнения, было видно уважение.

— Позднее, — прочитала она вслух, чтобы подтвердить правоту напарницы, — римляне переделают термин «даймон» в «гений» (genius), происходящий от глагола gignere, означавшего создавать, порождать, от которого произошли слова «ген» или «генитальный». Genius был тот, кто дает рождение, кто создал нечто из ничего. Кто породил идею, произведение, никогда прежде не существовавшее.

Грейс подтвердила согласие гримасой, от которой ее губы показались полнее.

— Думаю, можно, не рискуя ошибиться, сделать вывод, что Антон и Нэйл были гениями в своей области и что оба они работали на «Олимп». Но в какой области? По неизвестной нам причине они однажды вышли из-под власти своего хозяина, который с тех пор прилагал все возможные усилия, чтобы найти их, и предпочел убить одного из них, уничтожив то, что делало его гением, то есть его мозг, из страха, что тот подвергнется анализу или просто попадет в чужие руки.

Наис убрала упавшую на глаза прядь светлых волос и повернулась к Грейс:

— Что ты знаешь об исследованиях, проводившихся Антоном Сьюйаком?

— Я собиралась задать тебе тот же вопрос…

— Послушай, я буду с тобой откровенна. На данный момент нам известно только то, что это астрофизические наблюдения, изучающие особенные точки Вселенной. Но непонятно, каким местам соответствуют эти координаты.

— Вам, в ДИА, следует тоже вербовать гениев… Ну, я хочу сказать: помимо тебя.

Наис издала короткий смешок, но тут же снова посерьезнела.

— А ты, что ты знаешь об исследованиях даймона Сьюйака?

— Я обратилась к заслуженному и увешанному регалиями профессору с просьбой помочь мне разобраться в расчетах Антона. Он должен был мне перезвонить, но до сих пор от него нет вестей.

Держа руль одной рукой, она протянула свой мобильный Наис.

— Его зовут Мартин Барлоу. Его номер должен быть среди последних набранных.

Наис быстро нашла номер, включила на телефоне режим громкой связи и положила аппарат на подлокотник сиденья.

После четвертого звонка на вызов ответили.

— Снова здравствуйте, профессор, — сказала Грейс, повысив голос, чтобы перекрыть дорожные шумы. — Говорит инспектор Кемпбелл. У вас есть для меня новости?

— Если бы наука была столь же тороплива, как полиция, мы бы до сих пор жили в каменном веке…. Я же вам сказал, и пусть это останется между нами, что эти расчеты находятся на пределе моей компетентности и, думаю, компетентности девяноста девяти процентов астрофизиков планеты.

— Значит, ничего?

— Кое-что есть, но ничего такого, что оправдало бы мой звонок вам до того, как я буду полностью уверен в том, что говорю.

— Все равно скажите.

— Я нашел интересную рекуррентность в точках, которые изучал тот, кто работал над этим вопросом и чье имя вы не хотите мне назвать.

— Назовем его Антоном.

— Итак, как я вам уже говорил, этот Антон сосредоточился на координатах серий точек диффузного космологического фона Вселенной. И оказывается, что все эти точки представляют собой аномалии.

— По отношению к чему?

— Значит, так: замеры генерируемой в этих местах космоса энергии аномальны в том смысле, что они показывают количество энергии, несовместимое с тем, которое известно в истории Вселенной.

Грейс на мгновение повернула голову к Наис, которая казалась смущенной, как и она.

— А вы не могли бы объяснить несколько проще, профессор?

— Помните, что присланные вами снимки изображают диффузный космологический фон? Иначе говоря, это фотографии Вселенной в первые мгновения ее существования в астрофизическом смысле, то есть когда ей было 380 000 лет. Это очень, очень юный возраст. Напоминаю вам, что возраст нашей Вселенной оценивается приблизительно в 13,7 миллиарда лет. Так что, на этой шкале 380 000 лет — это возраст грудничка, только что появившегося на свет.

— Понимаю вас.

— Так вот, в этом возрасте Вселенная — это почти ничего. Только представьте себе: первые видимые и твердые объекты, каковыми являются звезды, появились, когда Вселенной было 100 миллионов лет. Так что возраст 380 000 лет, грубо резюмируя, эпоха газа.

— Понятно.

— Так вот, этот газ, или эти газы, поскольку их было много, не имели ни малейшей физической возможности производить выбросы энергии, видимые на диффузном фоне на присланных вами снимках. Изучаемые Антоном точки выбрасывали такое количество радиации, которое приближается к количеству, выбрасываемому при взрыве большой звезды, которая по меньшей мере в сотню тысяч раз превышает по размеру наше Солнце, тогда как…

— …В то время не было ни единой звезды, отсюда и аномалия.

— Совершенно верно. Если бы я увидел эти сигналы на современном небе, то почти не обратил бы на них внимания, поскольку сегодня Вселенная состоит из миллиардов звезд, которые ежесекундно рождаются или умирают, высвобождая безумное количество энергии. Но в эпоху, изображенную на той фотографии… это не существовало, вернее, не должно было существовать. Для сравнения, это все равно, как если бы вам показали фотографию ядерного центра в эпоху австралопитеков. Вы понимаете?

— А есть какая-то гипотеза, объясняющая это?

Профессор вздохнул.

— У меня нет рационального объяснения. Если бы мне надо было высказать свое мнение быстро, инспектор, я бы сказал, что эти расчеты не имеют никакого смысла. Это настолько странно, что я спрашиваю себя, не является ли это мистификацией или не работал ли ваш Антон над искусственной моделью, не имеющей никакого отношения к реальности.

— Меня бы это удивило, — прокомментировала Грейс, посоветовавшись взглядом с Наис, которая покачала головой. — Значит, никакого другого объяснения у вас нет, профессор?

Мартин Барлоу ответил не сразу:

— Я не люблю делать поспешные выводы. Тем более что обе возможные гипотезы, которые я сейчас вижу, одна безумнее другой.

— И все-таки расскажите.

— Если эти данные верны; я говорю «если», тогда получается, что реальный возраст Вселенной не такой, как следует по общепринятым расчетам. Но каков он в этом случае и что действительно произошло такого, что объясняет существование этих энергетических точек? А с учетом такого бредового уровня излучения это не микрофеномен, который еще мог ускользнуть от нашего внимания, это настоящая революция.

— А вторая гипотеза?

— Либо эти источники энергии не являются естественным продуктом эволюции Вселенной.

— Что? Вы думаете, что…

— Я же вам сказал, речь идет об очень спорных гипотезах, но, поскольку уж мы стали их рассматривать, то можно — с тысячей оговорок — вообразить, что эти выбросы энергии произведены, ну, скажем, неким устройством, машиной, созданной некой формой разума, способной концентрировать исходные газы так, чтобы они издавали сигналы той мощности, что зафиксирована изучаемыми материалами. Но я вам это сказал только потому, что вы меня к этому вынудили. Лично я в это не верю.

— Я понимаю, что вторая гипотеза должна обескуражить такого серьезного ученого, но все-таки почему вы не хотите ее рассматривать?

— Потому что человек всегда восполнял недостаток ума и знаний созданием сверхъестественных сил. Сначала это были боги, потом инопланетяне. Первые, до доказательства противного, не существуют, а что касается вторых, рассуждение, приведшее к гипотезе об их существовании, примерно такое же, как и то, что лежит в основе выдумки про богов, и потому в моих глазах выглядит более чем подозрительно. Короче, если все дети получают подарки на Рождество, это не значит, что Санта-Клаус существует. Значит, всему этому должно существовать рациональное объяснение. Просто мне нужно заставить мой мозг поработать чуть больше…

— Да, да, — согласилась Грейс, взволнованная, несмотря на все доводы.

— В любом случае я постараюсь пройти до конца рассуждения этого человека. Но повторяю вам, мне необходимо время, чтобы понять, что именно он вычислял и что открыл или на пороге какого открытия находился.

— Не буду вам мешать работать, профессор. И еще раз спасибо за вашу помощь.

— Если все это не является масштабной мистификацией, это я буду благодарить вас, инспектор Кемпбелл. До скорого, я надеюсь.

Послышался звук отбоя в телефоне, и Наис отключила громкую связь. В машине повисла тишина.

— «Олимп» не стал бы обращаться к гению, чтобы работать с фальшивыми данными, — сказала наконец Грейс. — Значит, Антон работал над чем-то действительно революционным.

Наис не ответила, и Грейс сразу ушла в свои мысли. Это расследование вывалило на нее такое количество новой и почти невероятной информации, что ей было необходимо сделать паузу, чтобы поразмыслить, переварить, оценить, классифицировать. После немыслимого обнаружения склада с гробами, сотрудничества правительства с распространившимся по всему миру «Олимпом» она теперь столкнулась с гипотезами происхождения Вселенной, от которых голова шла кругом. Как она могла быстро принять то, что сейчас услышала: что возраст Вселенной совершенно не такой, как считалось до сих пор, и поверить в возможные доказательства существования высшего разума? Подумать только: всего сорок восемь часов назад она проснулась в своей квартире, готовая начать очередной заурядный рабочий день, чтобы вернуться вечером и поскорее укрыться от тревог и забот в чтении романа.

— Эй, Грейс!

— Что?

— Я зову тебя уже в третий раз, ты не отвечаешь и немного бледная. Ты в порядке?

— Я сосредоточилась на дороге, — солгала она.

— Все нормально?

Грейс выпрямилась на сиденье, широко открыла глаза, словно желая вырваться из своего сна наяву, и крепче сжала пальцами руль.

— Думаю, мне надо немного времени, чтобы усвоить то, что мы узнали. Я ведь человек, а не робот, который без всяких эмоций принимает информацию. А ты? Тебя не потрясло то, что нам сказал Мартин Барлоу?

— Подъезжаем, — сказала вдруг Наис, когда машина миновала указатель съезда с шоссе к центру Глазго. — Давай сосредоточимся на задаче, которая нас ожидает. А остальное не наше дело.

У Грейс сложилось мнение, что Наис не очень хорошо разбирается в научных вопросах, и она не стала продолжать разговор, чтобы не усугублять неловкость. Тем более что ей действительно следовало психологически подготовиться к действиям, которые начнутся с минуты на минуту.

31

Через несколько минут, когда часы только пробили девятнадцать, они припарковали машину домов за двадцать от предполагаемого места жительства ученого и были почти разочарованы тем, что даймон жил в самом обыкновенном районе, застроенном невысокими домами, расположившимися вдоль спокойной тенистой улицы. Они собирались выйти из машины, но тут снова зазвонил телефон Грейс. Наис с отчаянием посмотрела на нее, но инспектор уже узнала номер спасательного отряда, отправившегося на помощь Йену, и машинально ответила на звонок. Ее сердце, и без того бившееся часто, сейчас бешено заколотилось.

— Миссис Кемпбелл? Вам звонят из спасательной службы Инхнадамфа.

— Я вас слушаю, — ответила она, чувствуя, как сердце сжалось от тревоги.

— Мы нашли молодого проводника, местонахождение которого вы нам указали.

— Как он?

— К моменту нашего прибытия у него произошла остановка сердца.

Грейс почувствовала, как ее охватывает паника.

— Мы сумели его реанимировать, но он в коме, и я не могу делать прогнозы относительно развития ситуации.

Грейс прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Куда его госпитализировали?

— Мы направляемся в Рэгмор-хоспитал.

— Спасибо за то, что вы делаете. Прошу вас, свяжитесь с его семьей — они содержат гостиницу в Инхнадамфе.

— Договорились. Но, учитывая характер раны потерпевшего, очевидно являющейся следствием нанесенного ему удара, и обстоятельств инцидента, информирую вас, что мы должны сообщить о случившемся в полицию.

— Я сама инспектор полиции, и мое начальство уже в курсе, но, несмотря на это, вы можете действовать согласно существующим инструкциям. Большое спасибо.

Грейс положила телефон на бедро и уставилась в пустоту. Через несколько секунд Наис нарушила молчание:

— Я слышала. Он не умер, а ты сделала все, что могла.

Грейс покачала головой, грудь разъедала жгучая кислота осознания своей вины.

— Мне не следовало брать его с собой.

— Если бы он не сопровождал тебя, ты не нашла бы склад, мы бы не встретились, ты не помогла мне найти штаб-квартиру «Гадеса» в Эдинбурге и…

— Я знаю.

Грейс вновь ощутила нездоровый голод, терзавший ее в прожитые мрачные годы. Это болезненное желание съесть пирожное или что-то очень сладкое, чтобы заглушить страдания, причиняемые жизнью.

— Эй! — позвала Наис, беря Грейс за плечи.

К ней так давно никто не прикасался, что она непроизвольно отпрянула назад. Наис убрала руки и отодвинулась.

— Прости, — сказала она. — Мне не следовало.

— Нет, это я схожу с ума, — ответила Грейс. — Пошли.

— Уверена?

— Да, — ответила она.

Она выщелкнула из рукоятки пистолета магазин и удостоверилась, что он полный.

Обе женщины вышли из машины и направились в направлении дома номер 36. Грейс шла позади напарницы, чтобы та не видела, как у нее дрожат руки.

Но возле нужного дома она вышла вперед.

— Полиция! Откройте!

Она поднесла удостоверение к дверному глазку, тогда как Наис заняла место справа от двери, в засаде, держа оружие стволом в землю.

— В чем дело? — донесся изнутри встревоженный мужской голос.

— Полиция! Откройте! — повторила Грейс.

Послышались щелчки отпираемых замков, и в дверном проеме возник долговязый мужчина лет тридцати, с всклокоченными волосами, с кухонным полотенцем в руке и следами томатного соуса в углу рта.

— Ваше имя?

— Э-э… Грегор Фрейзер, — ответил мужчина. — А что? Я что-то нарушил?

Грейс смерила его взглядом с головы до ног и сделала знак посторониться.

Ошарашенный молодой человек освободил проход и с еще большим удивлением уставился на входящую к нему еще одну вооруженную женщину.

— Вы можете мне сказать, зачем пришли?

Грейс прошла в слабо освещенную гостиную, безвкусно обставленную старой мебелью. Перед включенным телевизором стоял низкий столик, на котором дымилась тарелка спагетти.

— Вы здесь один?

— Э-э… Сегодня да, но иногда ко мне заходит моя подружка.

Не обменявшись ни единым словом, поскольку в этом не было необходимости, Наис заперла входную дверь, перед которой встала с пистолетом в руке, следя за малейшим движением молодого человека, который с опаской поглядывал на эту грозную высокую блондинку с восковым лицом.

Грейс подошла к маленькому книжному шкафу в углу гостиной. И почувствовала сильный выброс адреналина в кровь, когда увидела, что полки забиты работами по астрофизике и биографиями знаменитых ученых и деятелей культуры.

— Предъявите ваши документы, — потребовала она.

Хозяин квартиры остался стоять посреди комнаты, не понимая, зачем к нему ворвались две эти женщины. Грейс подняла свой пистолет и прицелилась.

— Советую вам не делать глупостей. Ваши документы.

Ее голос был холодным, металлическим, лишенным какого бы то ни было сочувствия. Она сейчас убеждала себя, что противостоящий ей враг вынуждает нарушить все правила, которые она для себя установила и всегда соблюдала. Она услышала, как за ее спиной поменяла место Наис.

— Они… во внутреннем кармане моего пальто, там, рядом с вами, — сказал молодой человек, обращаясь к Наис.

Она порылась в кармане, нашла документы и просмотрела их.

— Он действительно Грегор Фрейзер, — заявила она.

Охваченая сомнениями, Грейс чувствовала непривычную нервозность. У нее было ощущение, что ее принимают за идиотку.

— А чем вы занимаетесь в жизни, мистер Фрейзер?

— Я… такелажник на обувной фабрике.

— А астрофизика ваше хобби?

— Что? Нет, о чем вы гово…

Направив пистолет на молодого человека, Грейс бросилась к нему, и тот сам опустился на колени.

— Я ничего не сделал! — закричал он.

Грейс осталась глуха к мольбе и приставила ствол пистолета ему к затылку.

— Тебя зовут Нэйл Штейнаберт! Кончай мне тут дурачка из себя корчить! Если продолжишь в том же духе, то к тебе придут не две милые дамы вроде нас, а подосланные «Олимпом» киллеры, чтобы вытащить из твоей головы мозг, как они поступили с твоим другом Антоном! Ну! Твое настоящее имя!

Она толкнула его пистолетом, отчего он еще ниже нагнул голову. Она чувствовала, что мужчина дрожит. И вдруг он заплакал.

Грейс отступила на несколько шагов и прицелилась ему в ногу.

— Считаю до трех. Если не сознаешься, то поймешь, что такое получить пулю в коленный сустав сзади. Один…

Он пробормотал что-то нечленораздельное.

— Что ты там бормочешь? Два… Говори! — приказала Грейс, повысив голос до крика. — Три…

Наис, подошедшая к напарнице, положила руку ей на запястье.

— Успокойся, — шепнула она.

Мужчина упал на пол и сжался. Он был в шоковом состоянии.

Наис присела на корточки и помогла ему подняться, чтобы сесть на продавленный диван. Уставившись в пол, не решаясь поднять глаза, он пытался заговорить, несмотря на сведенную челюсть, но только мычал.

— Я вас слушаю, — произнесла Наис таким мягким тоном, которого Грейс от нее еще не слышала. — Расскажите нам то, что вы знаете, мы не причиним вам вреда. Напротив, мы здесь для того, чтобы защитить вас от тех, у кого в отношении вас противоположные намерения.

— Нэйл Штейнаберт… это предыдущий жилец… Владелец, у которого я снимаю дом, рассказывал мне, что тот внезапно съехал… Когда я вселился, здесь… ос… тавалась куча его вещей, в том числе и книг по этой… астро… астрофизике. Поскольку денег у меня мало, я их поставил в книжный шкаф, чтобы тот не пустовал. Но я в ней ничего не понимаю…

Грейс надела пару латексных перчаток, взятых из машины, и начала обыск помещения. Она все еще сильно нервничала и ощущала на себе испуганный взгляд этого парня, благодаря которому поняла, что не контролирует себя настолько, насколько следовало бы.

Фрейзер вдруг указал на дверь и придушенным голосом произнес несколько слов:

— В стенном шкафу рядом с ванной картонная коробка. Я сложил туда вещи этого Нэйла, решив, что однажды он, возможно, за ними вернется.

Грейс открыла шкаф, нашла коробку на верхней полке и сняла ее оттуда. Внутри лежала одежда слишком маленького размера, чтобы принадлежать нынешнему жильцу, а также чемоданчик со складным телескопом и научный калькулятор.

Она расстроенно посмотрела на Наис. Напарница подошла и присела рядом с ней.

— Он говорит правду. Мне так стыдно… — прошептала Грейс. — Я натворила черт знает что.

— Нет, могла натворить, но не натворила, потому что это несвойственно твоей натуре. Зато тебе чертовски необходимо навести порядок в твоей голове в связи с этой историей с Йеном, или в следующий раз дело закончится плохо.

Грейс молча кивнула, хотя и понимала, что не сможет не беспокоиться о судьбе парня.

Наис покопалась в кармане своего пальто и извлекла из него пластиковую коробочку с несколькими клейкими лентами, кисточку и черный порошок для снятия отпечатков пальцев.

— Ты отлично знаешь, что в нашей работе иногда приходится поступаться своими принципами, — добавила Наис. — Тем, что я называю безупречной совестью. Тем не менее чувство вины заставляет делать неправильный выбор. Доказательство: ты причинила страдание невиновному, поскольку во что бы то ни стало хотела, чтобы кома твоего юного проводника принесла хотя бы какой-то полезный результат… Тебе не кажется, что ты действовала неверно?

Сама Грейс не смогла бы проанализировать ситуацию лучше, и она была признательна Наис за то, что та все это высказала ей по-дружески.

— Верь в себя и в решения, которые принимаешь. Прекрати себя во всем винить. Иди вперед! И смирись с тем, что ты несовершенна. Потому что быть совершенной невозможно.

Наис не притрагивалась к Грейс, но смотрела на нее таким искренним и добрым взглядом, что он производил эффект ласки.

Впервые за многие года Грейс приняла доброе отношение к себе со стороны другого человека. Потом, воодушевленная этим новым для себя ощущением поддержки, поднялась, убрала оружие в кобуру, подошла к Грегору Фрейзеру и села рядом с ним на диван.

— Я прошу у вас прощения за происшедшее. Я не должна была обращаться с вами так грубо. Я глубоко сожалею о случившемся… Вы мне кажетесь хорошим парнем. Не меняйтесь. Обществу нужны такие люди, как вы, да и у нас тогда будет меньше работы, — закончила Грейс с улыбкой, больше похожей на гримасу.

Не глядя на нее, он кивнул; челюсти его были стиснуты, глаза покраснели.

Сильно расстроившись из-за того, что довела молодого человека до такого состояния, Грейс пообещала себе на будущее лучше контролировать эмоции и поступки.

Она вернулась к Наис, заканчивавшей сканирование выявленных отпечатков пальцев на свой телефон.

— Я подумала, что тебе нельзя обращаться в полицейские службы, учитывая предупреждение министра обороны. Поэтому я отправлю эти пальчики в мою контору в Перт. Если они где-то засветились, это установят. Отпечатки на калькуляторе очень хорошего качества.

Наис обернулась и бросила взгляд на остававшегося в гостиной Грегора Фрейзера.

— Он уже не такой бледный, каким был, а потом, я уверена, его подружка поухаживает за ним.

В этот момент зазвонил мобильный телефон Наис. Она посмотрела на номер, ее лицо приняло такое же недовольное выражение, как час назад в машине, и она знаком показала Грейс, что ей надо остаться одной.

— Могу я поговорить по телефону в вашей спальне?

Молодой человек только махнул рукой с таким видом, словно хотел сказать, что она может делать все, что пожелает.

Грейс мысленно спросила себя, чей звонок мог вызвать у ее напарницы такую реакцию. Начальника? Мужа? Ей было странно представить, что у Наис есть семья.

Ожидая ее возвращения, Грейс стала рассматривать корешки стоящих на полке биографий. Среди них были Пикассо, Моцарт, Эйнштейн, Леонардо да Винчи, Ньютон, Мария Кюри, Бетховен, Эдисон, Пуанкаре, Никола Тесла, Ада Лавлейс, Сократ, Платон, Шекспир, Ницше… Остальные имена Грейс прочесть не успела, потому что в гостиную вернулась Наис.

Только она нажала на «отбой», как телефон зазвонил снова. Оживившееся лицо Наис выразило большое внимание.

— Это из моей «фирмы». Если они перезванивают так быстро, значит, что-то нашли.

32

Обе женщины ушли в спальню, и Наис включила громкую связь на своем телефоне.

— Агент Конрад, говорит Джон Деккер, консультант-аналитик фирмы, — начал уверенный голос. — Мы нашли совпадение между присланными вами образцами отпечатков пальцев и отпечатками, имеющимися в базе Интерпола.

Грейс увидела, как ее напарница от нетерпения сжала кулак.

— Однако, — продолжал мужчина, — результат неожиданный. Присланные вами отпечатки соответствуют оставленным в двух эпизодах краж со взломом в Гренландии.

Это название прозвучало для Грейс как гром среди ясного неба. Сегодня утром она обнаружила тысячи пластиковых гробов, спрятанных на тайном складе, а сейчас узнала, что ее расследование связано с Гренландией. Как далеко оно ее заведет?

— В Гренландии… вы уверены? — удивилась Наис. — Каков процент совпадения?

— Сто процентов, мэм.

— Где, когда и что?

— В столице, Нууке, 12 июня 2019 года. То есть чуть больше года назад. Хотите полный список похищенного?

— Да.

— В обоих случаях были взломаны магазины спорттоваров. По заявлениям владельцев, похищено: три парки модели для Крайнего Севера, с дополнительным утеплением, семь пар походной обуви, три пары брюк, четыре ветровки, пять вязаных шапок, пять пар ледниковых очков, несколько газовых горелок, два охотничьих ножа, компасы, палки для ходьбы и две пары термометров. Также пропало большое количество сублимированных продуктов питания.

— Полагаю, преступник не был найден?

— Нет, дело было закрыто.

— В тех краях у нас есть бюро?

— Нет, Наис.

— Перешлите мне все результаты ваших поисков и найдите имена гренландских полицейских, расследовавших эти кражи. Спасибо, Джон.

Наис нажала на «отбой».

— Гренландия, — повторила Грейс с выражением удивления на лице. — Конечно, идеальное убежище для того, кто не хочет, чтобы его нашли, но какие там шансы на выживание? Тем более что, судя по перечню украденных предметов, Нэйл планировал поездку за город. Но куда он собирался отправиться?