– Готова к хорошим новостям?

– Всегда.

– Только что пришел ответ из «Веризона». Телефон Тэрин Мур им проследить не удалось, – стало быть, его либо уничтожили, либо он отключен. Но они переслали нам журнал вызовов и текстовых сообщений с ее телефона. В общем – все.

– И?..

– Тебе понравится, когда узнаешь, кто там засветился.

40. Фрэнки

Профессор Дориан встречает их с серьезным лицом, держится уверенно, но Фрэнки видит, что он нервничает. И правильно делает. Если бы он знал, о чем они узнали, уже был бы на полпути в Мексику. Профессор с натянутой улыбкой приглашает детективов пройти в офис и закрывает дверь.

– Удивлен, что вы так быстро снова захотели со мной поговорить. Честно говоря, я думал, что вы завершили расследование этого дела.

– Как оказалось, мы только его начали, – говорит Фрэнки, и они с Маком подсаживаются к столу профессора.

– О? – удивляется Дориан и кладет руки на стол.

У него словно судорогой сводит пальцы, это длится всего секунду, но от Фрэнки не ускользает.

– Вскрылись новые обстоятельства, и дело приняло другой оборот.

Фрэнки загоняет профессора в угол, и ей это нравится. Нравится видеть промелькнувший в его глазах страх.

– Новые обстоятельства? – собравшись с духом, переспрашивает Дориан.

– Мы не говорили вам о том, что показало вскрытие. Небольшой сюрприз. Тэрин Мур была беременна.

Дориан молчит, но цвет лица говорит лучше любых слов. Он стал пепельно-серым.

– Профессор Дориан, вы знали, что Тэрин Мур беременна?

Профессор дергает головой:

– Откуда я мог это знать?

– Мы думаем, что могли, раз уж вы были ее научным руководителем. И, судя по заявлению Коди Этвуда, состояли в очень близких отношениях.

– Это были отношения преподавателя и студентки. Из этого не следует, что она делилась со мной подробностями своей личной жизни. У молодых людей свой круг общения. В большинстве случаев мы, взрослые, вообще существуем где-то на периферии их мира. Их не особо интересует, что мы делаем, говорим или думаем.

Ну вот, начал нести бред, чтобы хоть как-то скрыть свой страх. А на лбу выступила испарина, и голос звучит на полтона выше, чем обычно.

– Мы пытаемся выяснить, кто отец ребенка, – говорит Фрэнки. – Результаты анализа ДНК еще не пришли, но раньше или позже мы получим ответ.

– Она… у нее был бойфренд.

– Лиам Рейли настаивает на том, что он не может быть отцом ребенка.

– А вы уверены в том, что он говорит правду?

– Он говорит, что они расстались несколько месяцев назад, то есть гораздо раньше, чем она забеременела. – Фрэнки выдерживает долгую паузу. Пусть рыбка подергается на крючке. – У вас есть какие-нибудь догадки, кто мог быть отцом ребенка?

Дориан пожимает плечами:

– Я не понимаю, почему вы меня об этом спрашиваете?

– Потому что ее беременность может иметь отношение к нашему расследованию.

– На прошлой неделе, насколько я помню, вы были уверены в том, что это самоубийство.

– На прошлой неделе у нас не было распечатки журнала ее текстовых сообщений.

Фрэнки снова держит паузу и наблюдает за тем, как лицо Дориана постепенно превращается в неподвижную маску. Он не произносит ни слова. Его парализовало, и он не в состоянии остановить несущийся прямо на него товарный поезд.

– Мы знаем, что у вас был роман с Тэрин Мур, – говорит Фрэнки.

Дориан выдыхает, наклоняется вперед и обхватывает голову руками. В какой-то момент Фрэнки даже начинает опасаться, что у него прямо в эту минуту случится сердечный приступ.

– Профессор Дориан?

– Это была ошибка, – со стоном говорит он. – Огромная, ужасная ошибка.

– Тут я склонна с вами согласиться.

– Клянусь, такого со мной никогда прежде не случалось. Только с Тэрин. Я просто не смог устоять.

– Хотите сказать, что она вас соблазнила? Что это она во всем виновата?

– Нет. У меня нет оправданий. Просто… – Дориан поднимает голову и со страдальческим видом смотрит в глаза Фрэнки. – Она нуждалась в том, кому она будет небезразлична, в том, кто оценит ее по достоинству. И она обратилась ко мне. Тэрин была очень одаренной. И очень красивой. И она так остро нуждалась в любви. – Дориан умолкает, а потом признается: – Думаю, и я тоже.

– А ваша жена? Она не вписывается в это уравнение?

Лицо Дориана искажается от боли.

– Мэгги этого не заслуживает. Я во всем виноват. Я, и никто больше.

– Так, значит, вы признаете, что у вас была любовная связь с Тэрин Мур?

– Да.

– И вы отец ее неродившегося ребенка?

– Да, это мог быть я, – вздыхает Дориан.

– Так или иначе, анализ ДНК все расставит по местам. Так же как он покажет, что вы бывали в квартире жертвы и вступали с ней в интимные отношения.

Дориан удивленно смотрит на Фрэнки.

– Мы нашли следы спермы на обивке дивана, – говорит она. – Вашей, я полагаю?

Дориан морщится, но ничего не отрицает.

Удовлетворенная Фрэнки смотрит на Мака: теперь он твой.

– Профессор Дориан, где вы были ночью в прошлую пятницу?

– В пятницу ночью…

– В ночь, когда умерла Тэрин Мур.

Разговор в одну секунду переходит в другое русло. И не потому, что к нему подключился Мак. Дориан вскидывает голову. Он понимает, что его ситуация ухудшается.

– Я уже отвечал на этот вопрос. В ту ночь я был дома.

– И чем вы были заняты?

– Вечером к нам на ужин пришел отец Мэгги.

– Вы помните, что ели за ужином?

– Естественно помню, это я его готовил. Спагетти с подливкой из телятины.

– А после ужина? Что вы делали после ужина?

– После ужина Чарли уехал домой, а я отправился спать, потому что очень вымотался в тот день. И еще, еще у меня были проблемы с желудком.

– Значит, сразу легли спать?

– Да, – без малейших колебаний отвечает Дориан.

– И проспали всю ночь?

– Да.

– Или в какой-то момент, пока ваша жена спала, выскользнули из дома и поехали на квартиру к Тэрин Мур?

– Что? Нет…

– Но вы планировали встретиться с ней той ночью у нее в квартире. Поэтому она вас ждала и впустила в дом.

– Это безумие какое-то. В ту ночь я никуда не выходил из дома.

– А как же сообщения, которые вы отправили Тэрин? – Мак достает из кармана распечатку, разворачивает и зачитывает вслух: – В пятницу, в шесть тридцать вечера Тэрин Мур посылает вам следующее текстовое сообщение: «Я беременна». Спустя две минуты посылает еще одно: «Ты знаешь, что от тебя».

Дориан смотрит на Мака. Он потрясен.

– А потом еще три минуты спустя она посылает вам третье сообщение, – продолжает Мак. – «Собираюсь рассказать Мэгги». И вот тогда вы наконец ей отвечаете.

– Нет, не было такого. Я ей не ответил! Я ни разу ей не ответил.

– Профессор Дориан, здесь все черным по белому написано. В шесть тридцать семь вы послали Тэрин Мур сообщение следующего содержания: «Сегодня ночью у тебя. Жди». – Мак смотрит на профессора. – В пятницу ночью вы, как и обещали, приехали на квартиру к Тэрин Мур. И обо всем позаботились.

К немалому удивлению Фрэнки, профессор Дориан вдруг резко наклоняется вперед, и лицо у него от злости покрывается красными пятнами.

– Чушь собачья! Вы лжете. Так вы склоняете людей к признанию в том, чего они не совершали? Подтасовываете факты и ждете, что невиновный человек подпишет все, что вы ему подсунете?

– Ваши текстовые сообщения – факт, этого вы не можете отрицать.

– Я никогда не писал этих сообщений.

– Они были отправлены с вашего телефона.

– У вас ничего не выйдет, это со мной не сработает.

Теперь Дориан говорит спокойно, и взгляд у него уверенный, он достает из стола свой телефон и плавно пододвигает его к Маку:

– Сами посмотрите. В моем телефоне нет подобных сообщений.

Мак пролистывает сообщения и хмыкает:

– Их нет, потому что вы их удалили. Но вы же понимаете, что они никуда не делись? Из телефона удалить сообщения можно, но на сервере они все равно останутся. – Мак так же плавно придвигает телефон обратно к Дориану. – А теперь скажите нам, где вы были ночью в прошлую пятницу.

– Дома. В постели с моей женой.

– Вы настаиваете.

– Настаиваю, потому что это правда. Спросите Мэгги. У нее нет причин вас обманывать.

– Она знает о вашем романе с Тэрин Мур?

Этот вопрос действует на Дориана как удар под дых.

Он без сил откидывается на спинку кресла и тихо отвечает:

– Нет.

– Сомневаюсь, что, когда она узнает, у нее возникнет желание вас выгораживать. Так что лучше сами скажите нам, как все было.

– Я уже все вам рассказал. – Дориан смотрит в глаза Маку. – Я не отправлял эти сообщения. И я бы никогда не поднял руку на Тэрин.

Фрэнки понимает, что напарник готов надеть на подозреваемого «браслеты», но сама впервые начинает сомневаться в правильности такого решения. Она наблюдает за Дорианом, и ей не дает покоя его реакция на задаваемые вопросы. Как вообще можно отрицать сам факт посланных с твоего телефона сообщений? У них на руках неопровержимые улики, должен же он понимать, что в его положении отпираться и врать глупо и бесполезно.

Если он врет, конечно.

Фрэнки встает.

– Мы с вами еще побеседуем, профессор.

Мак смотрит на нее и ничего не может понять, но потом все-таки тоже, хоть и неохотно, встает.

Мак молчит. Молчит, пока они идут по коридору от офиса Дориана, молчит, пока они спускаются по лестнице, и только когда они выходят на улицу, наконец говорит:

– Фрэнки, какого черта? Мы его прижали, у нас все доказательства на руках.

– Я в этом не уверена.

– Ты действительно поверила в то, что он там наговорил? «Я не отправлял эти сообщения!» Ага, как же, и собака съела его домашку.

– Телефон Дориана в ту ночь не отслеживался поблизости от дома Тэрин Мур. Мы не можем доказать, что он был там.

– Он не дурак. Оставил телефон дома и поехал ее убивать.

– Да, я думаю, он очень даже умный.

Фрэнки садится в машину и на секунду задумывается.

– Чего тебе не хватает? Какие еще нужны доказательства?

Фрэнки заводит машину.

– Давай поговорим с его женой.

41. Джек

«Возьми трубку, Мэгги. Умоляю, возьми трубку».

Он сидел за столом и слушал гудки в телефоне, а сердце колотилось как бешеное.

Один гудок, второй, третий, четвертый…

Наконец она ответила:

– Привет, а я как раз собиралась тебе позвонить.

Уже разговаривала с полицией? Поэтому хотела позвонить?

– Мэгги, – срывающимся от паники голосом сказал Джек, – мне надо с тобой поговорить.

– Может, за ужином? У меня сегодня настроение поужинать в каком-нибудь симпатичном местечке. Ты как?

Голос теплый, даже радостный, хочет поужинать в ресторане. Это нормально для семейной пары. Вот только после сегодняшнего вечера все изменится и больше никогда не станет прежним.

– Послушай, Мэгги, к тебе прямо сейчас едут два детектива. Они спросят тебя…

– Детективы? Джек, у тебя все в порядке?

– Все нормально. Я у себя в офисе. Они только что были здесь, а теперь едут в клинику, чтобы с тобой поговорить.

– Зачем им это? Что происходит?

– Они будут задавать вопросы по поводу ночи прошлой пятницы. Будут спрашивать, где был я, где была ты.

– В прошлую пятницу? Я ничего не понимаю. Что случилось?

Джек сделал глубокий вдох, выдохнул и постарался говорить как можно спокойнее:

– Ты помнишь ту студентку, которая умерла на прошлой неделе? Тэрин Мур? Так вот, полицейские не думают, что это было самоубийство. Они думают, что ее убили.

– О господи.

– И теперь они беседуют со всеми, кто ее знал. Проверяют, кто где был в ночь, когда она умерла.

– И они едут ко мне? Но я ее почти не знала.

– Послушай, я не хочу говорить об этом по телефону. Давай где-нибудь встретимся.

– Почему они хотят со мной поговорить?

– Потому что я ее знал и они хотят убедиться, что у меня есть алиби. Поэтому, когда они начнут задавать тебе все эти вопросы, просто скажи им правду. Скажи, что мы поужинали с твоим отцом, а когда он уехал, легли спать. Они должны знать, что мы в ту ночь были вместе. Были вместе всю ночь до утра.

– В прошлую пятницу? Но мы не были вместе всю ночь.

Джек так растерялся, что загудело в ушах.

– Что? О чем ты?

– Около полуночи меня вызвали в клинику. У одного пациента начались сильные боли в груди. Домой я вернулась ближе к четырем утра. Ты не слышал, как я забиралась под одеяло?

– Нет.

Потому что вырубился, наглотавшись ативана.

– Ну, значит, ты все проспал.

С полуночи до четырех утра. На этот отрезок времени у него не было алиби. За это время он легко мог съездить в город, убить Тэрин, вернуться и снова нырнуть в постель.

– Полицейские не должны об этом узнать. Даже не упоминай об этом.

– Почему я не должна говорить им правду?

– Это сейчас сложно объяснить.

– Джек, им всего-то потребуется заглянуть в медицинскую карту моего пациента, и они сразу поймут, что я была в клинике. В три утра я сделала запись о состоянии больного.

Джек старался говорить спокойно, но паника взяла верх, у него участилось дыхание. Полицейские с минуты на минуту постучат в дверь ее офиса. Они наверняка расскажут Мэгги о нем и Тэрин. О том, что он ей изменил.

Она не должна услышать это от них.

– Мэгги, мне надо, чтобы ты бросила все свои дела и немедленно уехала из клиники. Встретимся…

Дома и в других местах, где может появиться полиция, нельзя. Они уже получили распечатки звонков и сообщений с телефона Тэрин. Что, если они прямо сейчас его прослушивают?

– Мэгги, мой телефон могут прослушивать.

– Но почему?

– Я тебе все объясню. Но нам надо поговорить раньше, чем они с тобой свяжутся.

Пауза. Мэгги несколько долгих секунд обдумывала его слова.

– Джек, ты меня пугаешь.

– Просто сделай это для меня. Прошу. Встретимся… – Джек запнулся. – Встретимся в том месте, где я сделал тебе предложение. И не задерживайся ни на секунду, уходи из клиники прямо сейчас.

Джек прервал звонок. Он не смог бы подобрать слова, чтобы как-то приободрить жену, не мог пообещать ей, что все будет хорошо, потому что все было плохо.

И становилось только хуже.



Стоя перед ренуаровским «Танцем в Бужевале», Джек успел пожалеть, что выбрал это место для встречи с Мэгги. Но, когда они говорили по телефону, ему ничего другого просто в голову не пришло. Двенадцать лет назад в этой галерее Музея изящных искусств он опустился перед Мэгги на одно колено и подарил ей обручальное кольцо с бриллиантом. Здесь они поцеловались и пообещали друг другу, что проведут всю оставшуюся жизнь вместе.

Теперь он смотрел на картину Ренуара и молил бога о том, чтобы Мэгги не выгнала его, чтобы не подала на развод. Чтобы, когда их ребенок появится на свет, он был рядом с Мэгги.

Несмотря на все то, в чем он собирался ей признаться, должен был найтись способ сохранить их семью. Только он не мог подобрать правильных слов.

Минут двадцать спустя в галерею вошла закутанная в дубленку и вязаный шарф Мэгги.

– Джек, что мы здесь делаем?

Джек молча взял жену за руку и провел ее мимо афиши с целующимися Абеляром и Элоизой в более тихое место. Эта чертова афиша была напоминанием о том, как низко он пал. Какая-нибудь картина Иеронима Босха была бы в данной ситуации более уместна. Джек отвел Мэгги в дальний конец галереи, и они оба сели на скамью для посетителей.

Лицо у Мэгги было бледное. Джек чувствовал, как ее дубленка излучает накопленный на улице холод.

– Что происходит? – шепотом спросила Мэгги. – Почему со мной хотят поговорить детективы?

Джек подождал, пока мимо них пройдет сотрудник охраны, и только после этого заговорил:

– Мне надо кое о чем тебе рассказать. Это будет нелегко. Честно говоря, мне в жизни не было так тяжело, как сейчас.

– Хватит меня пугать, говори уже.

Джек сделал глубокий вдох.

– Эта студентка, Тэрин Мур. Ты в курсе, что я был ее научным руководителем. Я помог ей с поступлением в магистратуру.

– Да, я знаю.

– Она была очень одаренной, просто блестящей студенткой. Но, после того как бойфренд ее бросил, она была эмоционально сломлена. Ей был нужен кто-то, кому бы она могла довериться. И мы… мы сблизились.

– Насколько сблизились? – Мэгги придвинулась к Джеку и посмотрела ему в глаза. – Ты хочешь мне в чем-то признаться?

– Да. – Джек вздохнул.

Этот ответ прозвучал как эхо клятвы, которой они обменялись и о которой он забыл, поддавшись мимолетному влечению.

– Я переспал с ней, Мэгги. Мне жаль. Мне правда очень, очень жаль.

Мэгги смотрела на него так, будто не могла понять ни слова из всего, что он ей сказал.

– Это ничего не значит. Я никогда ее не любил. Я всегда любил и люблю только тебя.

– И как долго это продолжалось? – пугающе спокойным голосом спросила Мэгги.

– Всего один раз. Это, как только случилось, сразу закончилось.

Вообще-то, это случилось дважды, но Джек не смог признаться. Да и какое это имело значение? Тем более сейчас.

– Прости.

– Где это случилось? Эта твоя мимолетная интрижка?

– В Амхёрсте. На конференции. Я слишком много выпил, ну и…

– О господи. – Мэгги прикрыла рот ладонью. – О господи.

– Прости. Мне жаль.

– Прекрати это повторять.

По системе оповещения предупредили о том, что музей закрывается через полчаса.

– Но мне правда жаль.

– И теперь эта девушка мертва. Девушка, с которой у тебя был секс.

– Она могла покончить с собой. Но полиция, чтобы не оставалось никаких сомнений, опрашивает всех ее знакомых.

– И тебе нужно алиби на ту ночь.

– Да, – шепотом ответил Джек. – Мне жаль.

– Если еще раз это скажешь, я закричу.

Мэгги вскочила на ноги и пошла прочь, потом развернулась, подошла к скамейке и встала напротив Джека.

– Мы женаты двенадцать лет. Я скоро рожу твоего ребенка. А ты идешь и трахаешься со студенткой?

Вернулся привлеченный громкими голосами охранник, он встал в противоположном конце галереи и стал за ними наблюдать.

– Пожалуйста, Мэгги, нас могут услышать.

– А мне плевать. Почему тебя подозревают? Почему полиция вообще обратила на тебя внимание?

Джек потер лицо ладонями, посмотрел на Мэгги снизу вверх и тихо пробормотал:

– Потому что она была беременна.

Мэгги непроизвольно ахнула.

– Просто не могу в это поверить.

– Она недавно порвала со своим парнем, так что, возможно, это от него она забеременела.

– Или от тебя. Господи! – Мэгги закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. – Полиция знает, что у тебя была с ней интрижка?

– Они знают, что у нас были отношения.

– Откуда?

– Мы с Тэрин переписывались. У них распечатка сообщений.

Мэгги кивнула и гадливо поджала губы.

– И где именно ты был в ту ночь, когда она умерла?

– Я же сказал – дома.

– И ты хочешь, чтобы я сказала полиции, что была с тобой всю ночь до утра.

– Да.

– Но это неправда. Я тебе уже говорила, меня вызвали в клинику… – Мэгги осеклась на полуслове и тихо спросила: – Джек, ты сделал это?

– Что я сделал?

– Ты убил ее?

– Нет! Не могу поверить, что ты меня об этом спрашиваешь.

– Но у тебя был серьезный мотив.

«А еще я напился и закинулся ативаном».

Не сказав больше ни слова, Мэгги развернулась, чтобы уйти.

– Мэгги, прошу тебя! – Джек вскочил и схватил ее за руку.

Она высвободила руку. Джек не хотел привлекать лишнее внимание, поэтому не побежал за Мэгги, а сел обратно на скамейку и тупо уставился на афишу с целующимися Абеляром и Элоизой.

– Сэр! Музей закрывается.

Джек поднял голову и увидел стоявшего напротив него охранника.

– Тяжелый выдался денек, да? – спросил тот.

Вздохнув, Джек встал.

– Вы даже не представляете насколько.

42. Фрэнки

– А если жена подтвердит его алиби? – спрашивает Мак, когда они занимают место на парковке напротив клиники.

Фрэнки выключает двигатель и поворачивается к напарнику.

– Если твоя жена убьет своего любовника, ты станешь подтверждать ее несуществующее алиби?

– Смотря по обстоятельствам.

– Брось, Мак. Поставь себя на место Мэгги Дориан. Поверь, когда она узнает, что муж ей изменял, у нее пропадет желание его выгораживать.

– Ты исходишь из того, что она еще не в курсе его измены. А если в курсе? Может, она все равно захочет его защитить.

– Защищать мужа, который тебе изменяет?

– Ну, не знаю. Женщины готовы терпеть всякое дерьмо. Почему они не уходят от мужей, которые их поколачивают? Любовь делает людей глупыми. Или слепыми.

Фрэнки какое-то время молча смотрит на парадный вход в клинику и вспоминает свой брак. Она тоже тогда ничего не замечала.

Джо нашли мертвым в подъезде дома, где жила его любовница. Этот дом до сих пор притягивает Фрэнки, она постоянно приезжает к нему, прямо как одержимая.

Джо было пятьдесят девять, и сердце, видимо, не выдержало эмоциональных нагрузок, которые сопровождали его роман на стороне. Или причиной смерти был подъем по лестнице на третий этаж плюс заоблачный уровень холестерина и лишние тридцать фунтов, которые он таскал на своем животе, как мешок с песком.

На третий день после его смерти Фрэнки зашла в тот подъезд. Это было своего рода мрачное паломничество, от которого Мак отговаривал ее изо всех сил. Но она должна была увидеть место, где умер Джо. Может, потому, что была копом и хотела посмотреть на место смерти и попытаться понять, что же все-таки случилось.

Она смотрела на бетонные ступеньки, на дверь лестничной клетки и замызганные стены и чувствовала какую-то странную, почти клиническую отстраненность. К тому моменту она уже знала о существовании любовницы мужа. Мак очень неохотно все выложил, когда она накинулась на него с расспросами, почему Джо умер в подъезде того дома, в то время как должен был быть в командировке в Филадельфии. И в тот день вместо злости, горечи или еще каких-то нормальных для подобной ситуации эмоций она испытала настоящее потрясение оттого, что совершенно не замечала, как муж ей изменяет. А ведь она была детективом убойного отдела. Как она могла не заметить, что у Джо появилась другая женщина?

Только спустя несколько недель в ней наконец забурлила злость, но было уже поздно. Джо умер, какой смысл кричать на труп?

И сейчас она снова чувствует, как в ней закипает злость. Она злится вместо Мэгги Дориан. Злится на Джека Дориана за то, что он предал свою жену. Злится из-за того, что он, скорее всего, причастен к смерти Тэрин Мур.

О да, она готова уничтожить этого мужчину. Просто ей надо доказать его виновность.

Когда они с Маком заходят в приемный покой, Фрэнки уже знает, как сообщит Мэгги Дориан новости о ее муже. Доктор Дориан ни в чем не виновата, она просто ничего не замечала, и теперь ее жизнь и ее брак наверняка будут разрушены. Не так просто сообщить женщине, что муж ей изменяет. Фрэнки готовится столкнуться с бурной реакцией Мэгги Дориан. И одновременно надеется, что они смогут обратить эту реакцию в свою пользу. Разгневанная женщина может стать их самым надежным союзником.

Регистратор открывает стеклянную перегородку и с улыбкой спрашивает:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Мы к доктору Дориан.

– Вы записаны на прием?

– Нет, мэм.

– Простите, но в нашей клинике прием проводится только по предварительной записи. Я могу записать вас на следующую неделю.

Фрэнки аккуратно, так чтобы не заметили сидящие поблизости пациенты, показывает свой жетон и тихо говорит:

– Полиция Бостона. Нам надо переговорить с доктором Дориан.

– О, боюсь, ее нет на месте.

– А когда она вернется?

– Я не уверена, что она сегодня вернется. Может, завтра? Доктор попросила отменить все оставшиеся на сегодня консультации. Сказала, что должна срочно уехать. По семейным обстоятельствам.

Фрэнки мельком смотрит на Мака и по его лицу понимает, что он подумал о том же, о чем и она.

Все так же тихо и с нейтральным выражением лица она уточняет:

– И когда доктор Дориан покинула клинику?

– Где-то полчаса назад. Я занимаюсь перезаписью ее пациентов, скоро тут…

– Вы знаете, по каким именно семейным обстоятельствам доктор покинула клинику?

– Нет. Ей кто-то позвонил, и она через несколько минут все побросала и уехала.

– И куда именно она поехала? – грубо вмешивается в разговор Мак.

Регистратор смотрит на сидящих в приемном отделении пациентов, а те в свою очередь все как один смотрят в их сторону.

– Я не знаю. Она мне не сказала.

43. Джек