– Зачем вы убили его?
Вновь смех.
В это мгновение поезд сильно накреняется. Нанао напрягает мышцы ног, чтобы не упасть, и слегка наклоняется к дверям, прижимаясь лбом к стеклу окна. Из ниоткуда снаружи в стекло окна влетает что-то мокрое и размазывается по стеклу прямо напротив его лица. Нанао не понимает, что это – птичье дерьмо или просто какой-то комок грязи, но от неожиданности он шарахается назад, тут же теряет равновесие и больно приземляется на пятую точку.
— Я и сам в этой родословной запутался. Проживают они во Владивостоке, внучка, то бишь самая младшая, учится в мединституте, проживает в пригороде, детей нет! — сделав ударение на последних словах, отец попытался изобразить серьёзность. — Ты точно хочешь ей помочь? Ведь судьба мужчин в её семье неясна.
«Опять мое проклятое невезение», – вздыхает он. Боль от удара беспокоит его гораздо меньше, чем его постоянные неудачи.
— А правда, что с ними?
Падая, он уронил телефон.
— Такс… начнём с первой! Там на самом деле, всё просто! Мужик ушёл на войну и не вернулся, первая мировая если что. Второй погиб в Великую отечественную! Третий, конфликт на Кавказе! А папа её, схлестнулся с японскими браконьерами в восточном море и тоже не вернулся! Повторяю вопрос! Ты точно…
Мимо проходит мужчина. Он останавливается, чтобы поднять телефон. Это человек, которого Нанао уже встречал раньше, – учитель с подготовительных курсов со спокойным, но каким-то безжизненным лицом.
— Да, пап! Я лучше в море!!! — отчеканил сын.
– О, привет, учитель, – неожиданно для самого себя произносит Нанао, сидя на полу.
Атмосфера весёлого общения, покрылась мрачными красками.
Мужчина смотрит на телефон в своей руке. Услышав раздающийся из него голос, инстинктивно подносит его к своему уху.
— Извини, сынок!
Нанао торопливо встает и протягивает руку за телефоном.
— Да ладно пап, не надо постоянно извиняться… она классная, поверь… хоть и не смотрит на меня.
– Надеюсь, ты не ушибся, – добродушно говорит мужчина, возвращая ему телефон. Затем он исчезает за дверью туалета.
Опять грусть.
– Алло? – говорит Нанао в трубку. – Я уронил телефон. Что ты говорил?
— Кстати! — отец завладел вниманием сына. — На счёт твоего нового друга!
— Не нашли! — утвердил тот.
Он слышит раздраженный щелчок языком.
Заработали приводы, меняя положение пациента, можно было сказать, что он сидит самостоятельно, но ремни на груди не давали тому повода.
– Мы не убивали сына Минэгиси. Он просто сидел там, и в какой-то момент мы обнаружили, что он мертв. Мы подумали, что, возможно, парень умер от шока или чего-то в этом роде. Но это были не мы.
— Не ищи, пап… прошу! Можешь найти неприятности… не надо!!!
– Сомневаюсь, что Минэгиси вам поверит.
— Хорошо!
«Вы же оба – убийцы. Услышав такое объяснение, я на его месте тоже вам не поверил бы».
Рыжов старший, знал своего сына тридцать шесть лет. Многие назвали бы его избалованным мажором без царя в голове, но только не отец. С мозгами у младшего порядок, он знал это как никто другой, потому и быстро согласился.
– Вот почему мы собираемся сказать, что это сделал ты. Это достаточно правдоподобно, нет?
— Ну так что, продолжаем следить? Я к чему спросил, спецы рекомендуют её изолировать!
– Совсем нет.
Сын молча смотрел в одну точку.
– Все же лучше, чем ничего.
— Эти братья казаки шутить не будут… можно, конечно, их закрыть, но надолго не получится, и всех не закроешь!
Рыжов уже подумал, что сын заперся в своём мирке, такое иногда бывало, но нет, парень думал.
Нанао снова вздыхает. Он надеялся объединить силы с Мандарином и Лимоном, но теперь, когда знает, что они собираются повесить на него смерть сына Минэгиси в дополнение к потере чемодана, он сожалеет, что связался с ними. Он понимает, что это была глупая идея – все равно как, пытаясь избегнуть наказания за кражу в магазине, объединиться с убийцами и попросить их помочь разобраться с полицией. Намного больше вреда, чем пользы.
— Не надо её пугать… я сначала поговорю, постараюсь убедить!
– Эй, куда ты пропал?
– Нет, я просто удивлен, что вы двое оказались в такой ужасной ситуации. Никогда бы не подумал, что такое может произойти.
— Хорошо, сын!
– Не мы двое. Это все на тебе, очкарик. – Судя во всему, Мандарин не шутит. – Ты потерял чемодан, и ты убил старшего сына Минэгиси. Так что мы убьем тебя. Конечно, Минэгиси будет в ярости, но его ярость будет направлена на тебя. Может быть, он даже похвалит нас за хорошо выполненную работу.
В этот момент зашипел входной клапан, впуская полноватую женщину в белом халате с внушительным медицинским кейсом.
«Что делать? Что мне делать?!» Голова Нанао работает на максимальных оборотах.
– Но это же неправда. В любом случае, – говорит он, глядя на размазанную снаружи окна кляксу грязи, из-за стремительного движения синкансэна постепенно меняющую очертания и растекающуюся по стеклу, – в любом случае, если мы попытаемся убить друг друга в поезде, ни для кого из нас это не закончится ничем хорошим. Ты с этим согласен?
— У нас процедуры! — безапелляционно заявила она.
Мандарин не отвечает.
— Конечно, конечно, Анна Сергеевна, не смею мешать… пока, сын!
Кто-то стоит за спиной у Нанао. Это учитель с подготовительных курсов, вернувшийся из туалета. Он неотрывно смотрит на Нанао с непроницаемым и загадочным выражением лица.
Тот слегка кивнул на прощанье, и чиновник ушёл.
– Если вы не хотите сотрудничать, давайте, по крайней мере, договоримся о временном перемирии, – мягко говорит Нанао, стараясь не выдать себя в присутствии учителя. – Я тоже не могу сойти с синкансэна. Давайте просто будем вести себя тихо, пока не прибудем в Мориока. Как только приедем, мы сможем все уладить. У нас все еще будет на это время.
Поезд резко дергается.
Глава 30
– Две вещи, – произносит голос Мандарина в ухо Нанао. – Первое – когда ты говоришь, что мы все уладим в Мориока, это звучит так, будто ты уверен, что победишь.
— Привет, ОбСервант!
– Почему ты так говоришь? У вас по меньшей мере численное превосходство. Двое против одного.
– Несмотря на это.
Если честно, я представлял другого типа, того кто схватит за ноги и шлёпнет об какую-нибудь мебель! Похоже, я жертва своего времени. Потому как этот, судя по прыщаво-плоскому виду, даже мошку не обидит. Никаких реальных прыщей, разумеется, не было, просто моё опытное воображение разыгралось. Передо мной сидел вполне себе мужественный тип, на то намекала дартаньяновская бородка и орлиный нос, бабам, такой типаж нравится. Лично я, видел бегающие глазки, чего уже вполне хватало и почему-то запах дерьма. Игровой прикол?
– Ой, ты только что сказал «несмотря на…».
— Инакий⁈ Что за дерьмовый, сука, ник? — вякнул гасконец, дёрнув шнобелем.
Нанао чувствует, что Мандарин улыбается.
— Думай о Дюме и превратностях литературных критиков, — ответил я, поднимая бокал с вином. Игровая моча!
– Второе – мы не можем ждать прибытия в Мориока. Мы должны сдать тебя в Сэндае.
— Чо?
– Почему в Сэндае?
— Закрой пасть, и слушай что скажу!
– Люди Минэгиси будут ждать нас с проверкой в Сэндае.
— Ты какой-то мутный, ты чо НИП! — быстро хлебнув вино. — Чо…
– Зачем?
— Рот закрой! Простая схема, я даю бабло — ты раскрываешь рот, не раньше не позже! Устраивает?
– Чтобы убедиться в том, что с сыном Минэгиси всё в порядке.
— Слышь, на меня такое не действует! — дартаньян изобразил попытку встать и тут же плюхнулся на мужественный зад.
– Но ведь это не так.
Волшебное слово «бабло», подкреплённое ред-горошиной, брошенной мной на стол, сделали своё дело.
– Вот поэтому-то нам и нужно поймать тебя к тому времени, как мы прибудем в Сэндай, очкарик.
— Сука! — выговорил гасконец, схватив катящийся по столу крупный жёлтый шарик.
– Но это… – Нанао понимает, что преподаватель с курсов все еще стоит прямо рядом с ним, как будто поймал детей за шалостью. И он явно не собирается никуда уходить. – Послушай, ты не будешь против, если я ненадолго отключусь? Я сейчас тебе перезвоню.
Воровато осмотревшись, ну да местный бар оказался довольно людным, он раскрыл ладонь под столом.
– Конечно, мы будем просто наслаждаться пейзажем за окном, ожидая твоего звонка – ты это хочешь от меня услышать? Как только ты отключишься, мы придем за тобой, очкарик. – Голос у Мандарина острый, как лезвие ножа, но Нанао слышит, как Лимон говорит на заднем плане: «Отличная идея! Давай наслаждаться пейзажем!»
— Толкну за червонец, выведу девять тысяч! Начало, сука, неплохое, — тут он закатил глаза, начал что-то там считать.
– Мы все на одном поезде, так что некуда торопиться. До прибытия в Сэндай еще больше получаса.
Инакий: Меня интересует закрытая территория за пещерой! Почему на карте просто красное пятно? Ваши там бывали? Что там?
– Мы не можем ждать так долго, – говорит Мандарин, но Лимон снова встревает: «Да ладно тебе, расслабься, отключайся уже».
ОбСервант: Сука есть инфа! Сколько заплатишь?
Затем в трубке действительно воцаряется тишина.
Глазки гасконца заблестели.
В отчаянии из-за такого провала переговоров Нанао едва не перезванивает, но затем вспоминает, что Мандарин – не тот человек, который будет действовать опрометчиво. Возможно, нет никаких причин для паники. «Сохраняй спокойствие, – убеждает он себя. – Не пытайся решить несколько вопросов одновременно, действуй последовательно». И смотрит на учителя:
Инакий: Сам видел, я не жадный, если оно того стоит, получишь в десять раз больше!
– В чем дело?
ОбСервант: А гарантии?
– А, нет-нет, ничего, – говорит мужчина, словно только что обнаружив, где он находится. Он кланяется, извиняясь – быстрое механическое движение – как игрушка, которой только что поменяли батарейки. – Когда поднял телефон, я услышал, что человек, с которым ты разговаривал, сказал нечто весьма тревожное, – и задумался.
Инакий: Моё честное слово!
– Тревожное?
На его лице, отразилась борьба жадности с осторожностью. Но как я и предполагал, жадность победила с разгромным счётом.
– Да, что кого-то убили. Мне стало так страшно…
Несомненно, он говорит про сына Минэгиси.
– Ты не выглядишь особенно испуганным, учитель.
ОбСервант: Была сука одна мутная тема с беспилотником. С год назад, Политик решил разведать ничейную территорию, по земле никак, количество сука элиты зашкаливает. Вот и отправили воздушного дрона. По началу, всё шло прекрасно. Дрон снимает, разведка пишет. Пещера сука скреббера, прикрыта небольшой, может метров двести в высоту горой, но сука дрон легко перелетел, и разведка доложила, с другой стороны, тоже есть выход. Ну, как выход, кривая сучья нора. Но это, задел на будущее, так сука Политик решил! Так-то грамотно, не надо лезть в гору и толпа сука элиты, побоку! Ну так вот, я сука отвлёкся. После норы, дрон пролетел километра полтора и чпок сука! Брызнуло искрами, помехи на экране, разведчики засуч… засуетились короче, потом выяснилось, сучий дрон словил ракету. Но самое сука интересное началось, когда Политик стал брызгать слюной и сука топать ногами. Найдите говорит этих пидорских рейдеров, кто сука сбил мой дрон⁈
– Но кого убили? Где?
Тут гасконец перестал писать и с подозрением заозирался по сторонам, глазки бегают, мозг пухнет. Выглядело это забавно, французский разведчик, чувствует сука провал!
– Это случилось в нашем поезде.
– Что?
Инакий: Что дальше?
– А что бы ты сделал, если б это было правдой? Возможно, лучше всего было бы побежать к проводнику и рассказать ему об этом. Или воспользоваться системой внутренней связи. Сделать объявление: «Не могли бы подойти сюда присутствующие в поезде сотрудники полиции?»
ОбСервант: Сука сука…они тут! Пишут, что знают где я!
– Но в таком случае… – отвечает мужчина с тусклой улыбкой – будто исчезающая линия, прочерченная пальцем по поверхности воды. – В таком случае я мог бы также сказать: «Не могли бы подойти сюда присутствующие в поезде убийцы?»
Инакий: Продолжай, как закончим, доставлю в безопасное место!
Нанао смеется, услышав этот неожиданный ответ. «Да, это гораздо больше соответствует действительности».
– В любом случае я просто шучу. Если б я узнал, что в синкансэне произошло убийство, я не был бы так спокоен, разве нет? Скорее всего, я заперся бы в туалете и сидел бы там всю дорогу, пока поезд не приедет на остановку. Или упал бы в ноги проводнику и умолял его защитить меня. Если бы в таком замкнутом пространстве случилось что-то подобное, это наделало бы шума.
ОбСервант: Сука как? По воздуху? Да меня тут задуэлят, тока нос из бара высуну.
Нанао и сам понимает, что все его слова от первого до последнего – чистая ложь. Он только что убил Волка и подрался с Лимоном, не наделав вообще никакого шума.
– Но раньше ты говорил, что тебя постоянно преследуют неудачи. Так что я не очень удивился, когда поднял твой телефон и услышал, как кто-то говорит про убийство. Закон Мерфи, верно? Каждый раз, когда едешь на синкансэне, ты оказываешься втянутым в какие-то неприятности, за исключением тех случаев, когда ищешь неприятности специально.
Не легка жизнь шкуры! Вон как задрожал. Одна поправочка, он мне ещё нужен, так что давим.
Он подходит на шаг ближе. В его глазах вдруг вспыхивает искра какой-то странной принуждающей силы. Эти глаза похожи на два черных дупла в старом дереве
[61] – как будто между двумя мужчинами внезапно появилось огромное дерево – невидимое, за исключением двух черных провалов ровно напротив глаз учителя, источающих смутное сияние. Нанао не отрываясь смотрит в них, чувствуя, что в любой момент может провалиться и раствориться в клубящейся там темноте. Охваченный страхом, он отшатывается назад. Эти глаза кажутся ему дурным знаком, но, сколько ни пытается, Нанао не может отвести от них взгляд, и от этого ему делается еще страшнее.
Никакая официантка сгрузила на стол бокалы с вином, тоскливо посмотрела на гасконца, и слава Стиксу ушла. Никакая, потому что вся в чёрном, от макушки до берцев, что никак не сочеталось с вечерним прикидом типа платья. Я даже фигуру не смог оценить, вроде как, начавшая полнеть старая дева.
– Ты ведь… ты ведь тоже… – заикается он. – Я хочу сказать… ты тоже из тех людей, которые занимаются опасной работой?
– Какой забавный вопрос. Конечно же, нет. – Мужчина слабо улыбается.
Инакий: Сказал же, вытащу!
– Твое место – в самом конце четвертого вагона. Ты мог пойти в туалет между четвертым и третьим вагонами. Почему ты пошел сюда? – Нанао изучающе смотрит на своего собеседника.
Начал успокаиваться, видимо вспомнил про горох с ипотекой.
– Я просто ошибся, вот и всё. Пошел в сторону передних вагонов, но, когда понял, что иду не туда, уже прошел бо́льшую часть пути, так что не было смысла возвращаться.
– Ах, вот как… – с облегчением произносит Нанао, однако все еще не до конца убежденный его словами.
ОбСервант: В общем Политик сука разошёлся не на шутку, даже вечным косом кому-то пригрозил, а потом вдруг успокоился, да резко так сука, будто шизу словил и офнулся. Народ подумал, мало ли сука, дела срочные. Да только вот дела эти сука, продлились на неделю. Офицеры уже нервничать начали — забухал политикан, клану сука конец, такие мысли пошли. И стерва сучья, сестра его тоже не появлялась, начался клановый разброд, некоторые даже послали всех и в другую гильдию переметнулись. И тут, на восьмой сука день, нарисовался! Собранный такой, не видно, что бухал, но сука серый, будто перекрасили. Сразу же порядок навёл, приказал чтоб суки за пещеру не совались! И вообще, действия в том районе свести до минимума сука! Поставил на границе с пеклом пункт наблюдения и вроде всё на этом, дела вошли в колею. А мне интересно стало, что сука такого могло произойти? Политик вроде и чмо сучье, сраный изврат, но всегда пёр до конца. Перетёр аккуратненько с одним, потом с другим и тут сука выясняется, разведка засекла мощный охранный периметр, стена десять-двенадцать метров высотой. За ней строения, военная техника и люди. Поначалу решили, космическая сука база, люди были в скафандрах, админы новую платформу готовят…
– Но в прошлом я попадал в опасные ситуации.
Инакий: Стартовая площадка, ракетоносители или может летающие тарелки, это видели?
– Я попал в одну прямо сейчас, – отвечает Нанао, не успев подумать. Слова сами собой непрошено выпрыгивают из его рта. – Сын одного ужасного человека убит. Я не видел, как это произошло. На самом деле никто не видел, как это произошло, но он мертв.
ОбСервант: Про сучьи летающие тарелки, я не слышал, такое знаешь не утаить!
– Сын одного ужасного человека, – задумчиво повторяет учитель, как будто обращаясь к самому себе.
– Да, верно. Сначала он был жив, а теперь мертв.
Тут я ним согласился и похвалил свою чуйку, не зря она зацепилась, за закрытую локацию! На стол лёг мешочек из серой ткани, долго он там не пролежал. Доли секунды и на столе, лишь полупустые бокалы с гадким вином.
— Охренеть сука, реально десять ред-горошин, — прошептал ловкач, озираясь одними глазами. — Как выбираться будем? Меня за дверью уже ждут… ты обещал!
Нанао сам не может поверить, что говорит об этом, хотя он ни в коем случае не должен об этом говорить, – но не может остановиться. «Этот человек каким-то образом вызывает желание рассказать ему все до единого слова, – думает он. – Как будто у него какая-то особенная аура. Как будто пространство вокруг него – это исповедальня». Он хочет заставить себя больше ничего не рассказывать этому человеку, но в его сознании словно появляется прозрачная непроницаемая мембрана, ограждающая его от его же собственных предостережений. «Все дело в его глазах», – думает Нанао, но эта мысль тоже остается по ту сторону мембраны.
— Обещал, значит сделаю! Посмотри на потолок.
– Раз уж ты об этом упомянул… в те дни, когда я имел некоторое отношение к опасной работе, был другой ужасный человек, чьего сына убили. На самом деле сам ужасный человек тоже был убит.
– О ком ты говоришь?
— А, что? — голову, однако, задрал и тут же исчез. Вроде никто не обратил внимания.
– Я не думаю, что ты знаешь его имя. Хотя он был весьма известен в определенных кругах. – Впервые за все их общение на лице мужчины вдруг появляется страдальческая улыбка.
Для меня было загадкой, как можно спрятать персонажа в пространственном кармане, ведь он может просто офнуться, что произойдёт в этом случае? Задав себе вопрос, я решил разобраться с этим позже, есть дела поважнее.
– Не могу сказать наверняка, о каких «определенных кругах» ты говоришь, но что-то мне подсказывает, что я знаю его имя.
– Его звали Тэрахара.
Гасконец не обманул, за дверью ждала боевая пати. Пятёрка — три парня, две девки «Владыки Стикса». С виду матёрые, чему соответствуют уровни, от 90го, до 100го. Взгляды на меня, на дверь и опять на меня.
– Тэрахара, – повторяет Нанао. – Он был очень известен. Его отравили. – Он не собирался этого говорить – и, едва произнеся эти слова, тотчас о них жалеет.
— Эй! Ты трепался с этим обсосом, о чём говорили? И где он? Офнулся⁉
Но учителя это, похоже, нисколько не смущает.
Перс с ником Бородавка, преградил мне путь. Огромный, с виду начинающий кваз.
– Да, все верно. Отец был отравлен. Сына сбила машина.
Слово «отравлен» запускает в голове Нанао цепочку ассоциаций.
— Слышь, Бор! Да это препод по ходу, решил поиграться… хех! — вклинилась одна из девок.
– Яд, – бормочет он себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь, и имя профессионала, убившего Тэрахару, само собой появляется среди его мыслей. – Шершень?
— Отвалите, я занят! — обходить препятствия, получалось само собой, агрессия-то, невозможна.
– Что? – Мужчина слегка склоняет набок голову.
– Я думаю, что сына Минэгиси тоже убил Шершень, – произносит Нанао и, уже не в силах остановиться, показывает на своего собеседника пальцем. – Ты… ты – Шершень?
— Борзый дядька! — та же девка с ником Манула.
– Посмотри на меня хорошенько. Я разве похож на шершня? – Мужчина слегка повышает голос. – Я всего лишь учитель на подготовительных курсах. Мое имя Судзуки, – говорит он с оттенком самоуничижения. – Я человек. А шершень – это насекомое.
— Эй старпёр, по какому предмету препод? — не успокаивался Бородавка. Поднялся смех.
– Я вижу, что ты не насекомое, – серьезно отвечает Нанао. – Но все же думаю, что ты – натуральный священник.
Система: Персонаж Бородавка предлагает вам дуэль!
Нанао совершенно не представляет, как выглядит наемный убийца с кодовым именем «Шершень», каковы его особые приметы, и вообще не знает о нем ничего конкретного. «Уверен, что Мария в курсе», – думает он, начиная искать в телефоне ее номер. Но когда поднимает глаза, мужчины уже нет. Нанао снова испытывает приступ страха от мысли, что, возможно, он только что разговаривал с привидением. Нажав на кнопку вызова на телефоне, он смотрит через окно двери, ведущей в пятый вагон, и видит спину уходящего от него учителя. Он успокаивающе проводит ладонью по груди, где как бешеное колотится его сердце. «По крайней мере, он не призрак».
Без раздумий жму да, тут же сделав ставку.
Возвращаясь к дверям поезда, за окнами которых проносится пейзаж, Нанао подносит телефон к уху. Грязь на стекле почти стерлась, превратившись в крохотные разрозненные капельки.
— Финансы! — повернувшись к нему, ответил я.
Вызов идет, но Мария не снимает трубку. Нанао беспокоится все больше, боясь, что в любую минуту в тамбуре могут появиться Мандарин и Лимон. Соединение двух вагонов, прикрытое металлическими пластинами, извивается, как тело рептилии.
К нам уже спешил судья.
– Где ты? – наконец он слышит в своем ухе голос Марии.
– Что это?! – вдруг удивленно вскрикивает Нанао.
— Так, молодые люди, давайте ваши ставки сюда, — в этот раз, судил милейший старичок, божий одуванчик, на ходу напялил очки.
– Что случилось?
— Ты ничё не попутал? — возмутился Бородавка.
– Он здесь, – говорит Нанао, совершенно сбитый с толку.
Я уже передал судье, две красные жемчужины, а старичок ожидал встречной.
– Что здесь?
— Откуда у нас жемчуг? Это же не спораны! Сделай нормальную ставку! — бросил один из пати, с явной угрозой.
Нанао сам позвонил Марии, но теперь он совершенно забыл, о чем хотел ее спросить. Он ошеломленно таращится на черный чемодан. Вот он – здесь, лежит прямо на багажной полке, где он в первый раз нашел его. Как будто тот изначально никуда не пропадал.
— МИНУТОЧКУ! — голос судьи, сделался глубоким, проникающим.
– Чемодан.
Зная возможности НИПов, тем более представителей системы, боевое пати попятилось в стороны. Стали стягиваться зеваки.
Неожиданное появление этой вещи, которую он так искал, кажется Нанао не вполне реальным.
— Бородавка из гильдии «Владыки Стикса», вызвал на дуэль Инакия, главу города Нехераим⁉ Всё верно? — нажим в голосе.
Высокоуровневые игроки, с удивлением покосились в мой ник — Инакий уровень? И всё.
– Под «чемоданом» ты подразумеваешь тот самый, который тебя наняли украсть? Это он? Ты все-таки его нашел?
— Да, вызвал, но я не думал, что этот, такую подставу выкатит — две красных! Вот и хочу, чтобы он переставил!
– На самом деле я его не находил; я просто позвонил тебе и вдруг его увидел. На багажной полке.
— Правила дуэлей, города Мёртвая голова, не запрещают ставить на себя! Минимальная ставка пять споранов, максимальный порог не предусмотрен! Так что выхода всего два, — чеканя каждое слово, продолжал судья. — Либо подтверждаете ставку и бьётесь, либо платите штраф, в данном случае, пятьдесят споранов! Десять процентов от штрафа, пойдёт на нужды города.
– Там, где ты в последний раз его потерял?
Глаза владык начали округляться.
— Хех… Нихрена-се подуэлились! — вставил один из зевак.
– Нет, там, где я в первый раз его забрал.
— Бор! Зачем ты вообще этого лоха вызвал? — возмущённо поинтересовалась Манула.
— Это вы владыки, мля, лохи! Ставку подтвердить не можете, — вмешался ещё один.
– Что ты имеешь в виду?
Мне даже говорить ничего не надо, народ тут общительный.
– Он вернулся.
— Я вызываю патруль, — заявил судья, теряя к владыкам интерес.
– Как собака, которая возвращается к своему хозяину? Как трогательно…
— Нет-нет! — Бородавка подбежал ближе. — Я оплачу штраф, — он полез в карман, затем оглянулся на сокланов, те его поняли.
– Возможно, кто-то забрал его у меня случайно, понял это и вернул на место?
С миру по нитке — бедному рубашка! Кое-как, вперемежку с патронами, они собрали нужное. Передавая это дело судье, недобро на меня поглядывали.
– Или, возможно, они украли у тебя чемодан, но слишком испугались оставлять его у себя и потому вернули?
— Думаешь, я поверил, что ты НИП⁉ Удаляй ак, лошара! — бросил напоследок Бородавка и понурое пати отправилось в сторону городских ворот.
– Испугались иметь дело с Минэгиси?
«С радостью бы удалил,» — подумал я.
– Или испугались иметь дело с тобой. Например, они могли подумать так: «Тут замешан Нанао, это слишком опасно. Он ведь вроде волшебного глиняного горшка, в котором хранится все невезение мира». В любом случае нам повезло, верно? Больше не теряй его. И обязательно выйди в Сэндае. – Мария с облегчением вздыхает. – Я беспокоилась, что всё может быть очень плохо, но теперь всё в порядке. Теперь у меня чувство, что все закончится хорошо.
— Вы не против, если я возьму процент патронами? — вежливо спросил судья. — Боезапас, знаете ли, лишним не бывает!
Лицо Нанао искажается кислой гримасой.
— Можете забрать всю сумму штрафа, — великодушно разрешил я. — Легко пришло, легко ушло!
– Возможно, но остаются еще Мандарин и Лимон.
— Нет, уважаемый глава города Нехераим, мы так не работаем, — отсчитав нужное, он отдал мне причитающееся. — Было бы интересно поработать под вашим началом, — неожиданно и с улыбкой, добавил судья.
– Ты все-таки с ними столкнулся?
— Милости просим! Если сработаетесь с Суровым и Козьмой, — я вернул улыбку.
– Это ты мне сказала, что я должен набраться мужества и пойти в третий вагон!
— От чего же не сработаться, обоих знаю! Вояка тебе знатный попался, дюжины стоит. И казначей… ох скряга, но дело своё добро знает, повезло тебе Инакий! — пожав на прощание руку, судья удалился.
– Я этого не помню.
И мне пора, загостился что-то. Окинув взглядом улыбающихся зевак, заметил старого знакомого. Чупа, тот самый засланец от бандитов, ярко сверкал фиксой и недобрым взглядом.
«Братки не спят,» — подумал я, заходя за здание. Свидетелей, к счастью, не было.
– А я помню это очень отчетливо.
Напрягало то, что нет обещанной мести, просто наблюдение. Видно, в реале решили достать. Ну что ж, флаг вам в…
– Хорошо, допустим, я сказала тебе, что нужно пойти в третий вагон, но разве я говорила, что тебе нужно с ними связываться? Нет, не думаю, что я могла это сказать.
Следующим пунктом у меня, шло посещение стройки, потому и портанулся на дорогу, недалеко от Наумовки.
– Нет, сказала, – парирует Нанао, уверенный в своей правоте. – Я это очень хорошо помню.
— Сука где я? — не удержавшись в сидячем положении, ОбСервант плюхнулся прямо на грунтовку. — Какая ещё Наумовка? — видимо сверившись с картой, гасконец подскочил.
Мария снисходительно смеется.
— Сказал же вытащу! Всё, мы в расчёте.
— Погоди, а куда мне идти?
– Ну, что сделано, то сделано. Думаю, тебе всего лишь нужно придумать, как от них ускользнуть.
— Что значит куда? Посмотри на карту, ты уже большой! Тебе туда, а мне туда, — показав направление рукой, я развернулся. — Бывай гасконец, удачи с ипотекой!
– Как?
– Как-нибудь.
– Тебе легко говорить, что я должен сбежать от них, но в поезде, знаешь ли, не так много мест, где можно надежно спрятаться. Может быть, мне просто запереться в туалете?
– Как вариант.
– Но если они будут тщательно искать, то рано или поздно найдут меня. Это только вопрос времени.
– Да, но открыть дверь туалета снаружи довольно трудно. По меньшей мере, ты сможешь выиграть немного времени. Не успеешь оглянуться, как будешь в Сэндае.
– Но если я выйду из туалета в Сэндае, а они будут ждать меня под дверью, тогда мне конец.
– Ну, тогда… тогда примени силу.
«Довольно-таки расплывчато, вообще не похоже на стратегию», – думает Нанао. Но он признаёт, что это не совсем уж бессмысленно. Замок в туалете действительно хороший, так что, если они придут за ним и он будет готов отразить их нападение, это может сработать. Вне зависимости от того, будет ли он использовать нож или попытается сломать им шеи, его шансы против них двоих будут выше, если они окажутся зажаты в узкой кабинке, а не на открытом пространстве. С другой стороны, когда поезд прибудет в Сэндай, у него, возможно, получится проложить себе путь силой, резко открыв дверь и внезапно атаковав их. Возможно…
– К тому же заняты могут быть сразу несколько туалетов, так что им потребуется некоторое время, чтобы проверить их все. Если тебе повезет, то бо́льшая часть туалетов окажутся заняты, и Мандарину и Лимону придется потрудиться, выясняя, где же ты находишься. Поезд может приехать в Сэндай раньше, чем они найдут тебя.
– Если мне повезет? Ты, наверное, шутишь, – Нанао почти смеется. – Ты же знаешь, с кем разговариваешь, верно? Сказать мне «если тебе повезет» – это все равно что сказать «если случится невозможное».
– Да, ты прав, – соглашается Мария. – А, кстати, ты еще можешь воспользоваться комнатой для персонала.
– Комнатой для персонала?
– Или универсальной комнатой в конце зеленого вагона. Зеленый вагон под номером девять, так что это в тамбуре между девятым и десятым вагонами. Мамочки используют ее для кормления грудью.
– А я ее как должен использовать?
– Ну, если тебе вдруг захочется покормить грудью…
– Если захочется, обязательно буду иметь ее в виду.
– А, и еще, если вдруг не знал: ты не можешь перейти из «Хаятэ» в «Комати» во время движения поезда. Они связаны снаружи, но внутри между ними нет сквозного прохода, так что не пытайся спрятаться в «Комати».
– Даже дошкольники это знают.
— Сука любовь!
– Дошкольники иногда знают вещи, которых не знают взрослые. Кстати, чего ты хотел? Это ведь ты мне позвонил.
После общения с ОбСервантом, мой лексикон разбавился новым-старым словом, Сука гасконец! Вопрос, как теперь от него избавиться?
– Верно. Я совсем забыл. В последний раз, когда мы с тобой разговаривали, ты упомянула Шершня. Не насекомое. Профессионала, который использовал отравленные иглы.
– И который убил Тэрахару. Хотя некоторые говорят, что Шершень, Кит и Цикада работали вместе.
– А какой он, Шершень? Какие у него особые приметы?
– Я не уверена… Думаю, это мужчина, но я также слышала, что с ним работала женщина. То ли профессионал-одиночка, то ли пара. В любом случае не думаю, что они сильно выделялись бы из толпы.
Глава 31
«Нет, скорее всего, нет», – думает Нанао. Едва ли они выглядят или одеваются так, что по ним сразу ясно, что они наемные убийцы.
Село Наумовка, встретило меня мощными воротами и новым охранником, защитная стена тоже подросла. Люди въезжали и выезжали, некоторые приветственно махали мне, по-доброму улыбаясь. Совсем другая атмосфера, а ведь всего лишь подрядил старосту на строительство стаба.
– Я думаю, что Шершень находится в этом поезде.
— Глава! — поприветствовал меня охранник Петро. — Чего пешком?
Мария некоторое время молчит.
Тут он свистнул, да так звонко, что игровое ухо заложило.
– О чем ты?
Из кондейки охраны высунулся Фёдор.
– Я не уверен на сто процентов. Но в поезде мертвый человек без каких-либо внешних повреждений.
— Чего? О, глава! — начал поправлять китель.
– Ну да, Волк, и убил его ты.
– Нет, не Волк. Кое-кто другой.
— Заводи свою шушлайку, надо важного человека прокатить! — скомандовал Петро.
– В каком смысле – «кое-кто другой»?
— Это мы мигом.
– В буквальном смысле. В поезде был убит еще один человек – возможно, с помощью отравленной иглы. Здесь еще один труп.
Можно было портануться, сил вроде хватало. Но приобретённая на Стиксе привычка экономить, такого транжирства не позволяла. Вот и доехал на тигре, да с ветерком. Сначала поглазел на возводимые пятиэтажки и частные дома, новой Наумовки, что уже напоминала пригород. А затем на колонну разнообразной техники, мощные автокраны, сменялись современными танками, за теми ползли длинномеры с железобетонными конструкциями, БТРы, кунги с рабочими и военными, конца колонне, я не видел. А главное, всё это великолепие, направлялось в мой стаб.
Нанао не может заставить себя сказать ей, что это сын Минэгиси. В то же время упоминание о Волке заставляет его вспомнить еще кое о чем.