Но, по прошествии нескольких дней, в какой-то момент — кажется, я как раз гулял по городу — меня осенило.

В спешке вернувшись домой, я еще раз внимательно перечитал книгу.

На этот раз я отметил все фрагменты, показавшиеся мне странными.

Дочитав до конца, я вернулся и проверил страницы с нестыковками.

Ошибки быть не могло.

Я был уверен.

Автор намеренно исказила описание некоторых вещей. Вот что я обнаружил.

Она настолько детально описала устройство города и его облик, с такой излишней точностью, что фальсификация фактов сразу бросалась в глаза.

Как думаете, о чем я?

О букинистических магазинах.

В городе К. очень много таких магазинов. Вполне ожидаемо для места с богатой историей и культурой, с множеством университетов и научных школ.

Однако в книге не было упомянуто ни одного такого магазина. Более того, в местах, где они должны были находиться, были намеренно помещены другие заведения. Автор с поразительной точностью описала старинные магазины в центре города, опираясь на карты и схемы того времени, при этом не упомянув ни одного книжного.

Почему же?

Есть над чем поломать голову.

Она была так точна в описании других мест, что это упущение, очевидно, было намеренным. Но для чего? Неужели это какая-то игра или загадка?

Странно… Мало кто заметил бы это несоответствие. Люди, не бывавшие в городе К. или не знавшие его в то время, не заметили бы, а заметили — и что с того?

Я долго пытался понять причину, но так и не смог. Решил, что у автора были на то свои причины. Так и не докопавшись до истины, я напрочь забыл об этом, с головой уйдя в работу.

Прошло еще несколько недель.

Сын женился и съезжал от нас, так что я помогал ему с переездом. И тут приметил в коридоре стопку книг, перевязанных веревкой.

Когда я спросил, что с ними делать, сын ответил, что за ними должен прийти владелец букинистического магазина. Сын очень любил читать и никогда не выкидывал книги, однако ему пришлось расстаться с частью библиотеки при переезде в квартиру поменьше — он попросту не мог перевезти в нее все.

Тогда что-то промелькнуло в моем уме.

Я смотрел на стопку книг в коридоре, и меня вдруг настигло осознание.

Расследуя то дело, я упустил одну крайне важную деталь.

IX

Совершивший преступление молодой мужчина был очень аккуратным, любил чистоту.

Его жилье было полупустым, всегда хорошо прибранным. Судя по всему, одежды у него тоже было немного: его описывали, как человека в опрятных чистых рубашках и хорошо отглаженных брюках.

Потому мне не показалась странной пустота его жилища — не было даже некоторых предметов первой необходимости. В поисках записки мы даже вытряхнули мусорное ведро и залезли в водосток.

Если хорошенько подумать, у него не было причин избавляться от записки.

Соседский мальчишка подтвердил, что мужчина всюду носил ее с собой — бережно, как сокровище. Думаю, в знак слепого обожания того человека, который подтолкнул его на это преступление. Потому, должно быть, он так дорожил этой запиской.

Я перечитал показания мальчика. До этого я перечитывал их много раз, но только теперь смог заметить деталь, которую проглядел.

Мальчик рассказал, что мужчина часто помогал им с учебой. Бывало, прихватив свои книги по физике или математике, он понятным языком объяснял детям сложные законы и гипотезы.

Мужчина был выпускником престижного государственного университета, получил степень по химии. Когда-то работал на компанию, производившую сельскохозяйственные ядохимикаты, потому у него дома определенно должна была найтись литература по этой теме. Такие учебники весьма дорогие, никто не решится их выбросить.

Но мы не нашли книг в его жилище.

Перед тем, как совершить самоубийство, мужчина навел порядок в своих делах.

Именно. Он передал свои учебники в магазин старой книги.

Потому, я уверен в этом, та записка осталась между страницами одной из его книг.

X

Представляете, как я был шокирован, осознав это?

Думаю, такое сложно представить.

На мгновение в глазах у меня потемнело. Перехватило дыхание. Я решил было, что это снова сердечный приступ.

Затем быстро посчитал, истек ли срок давности.

Я знал, что, выйдя замуж, Хисако Аосава переехала за границу. Она была совершеннолетней. Значит, срок давности продлен. У меня достаточно времени.

Несомненно, это отнюдь не означало, что записка по-прежнему лежала в книге. Последнюю могли продать кому-то или попросту утилизировать.

Однако, в отличие от прочих заведений, букинистические магазины работают куда медленнее — для подержанной книги срок жизни на полке может растянуться на годы.

Меня охватило волнение, подобного которому я не испытывал уже много лет.

Раздобыв старую карту города, я отметил несколько работавших тогда магазинов, открытых и по сей день.

Затем, совсем недалеко от места, где жил преступник, я обнаружил магазин, специализирующийся как раз на учебной литературе.

Чутье подсказывало, что именно туда он и отдал свои книги.

Найдя название того магазина, я вдруг ощутил дежавю. Название показалось мне странно знакомым, словно я где-то недавно его видел.

Я списал это на игру воображения, но неприятное чувство никуда не делось.

На следующее утро я отправился прямиком в тот магазин. И, прибыв на место, понял, откуда взялось это ощущение.

Не прошло и двух месяцев с того момента, как магазин полностью сгорел. Я, должно быть, запомнил его название, потому что видел новости в газетах и по телевизору.

Я задрожал, глядя на тент, натянутый поверх пепелища.

Кто-то еще, кроме меня, прочел книгу и пришел к тем же выводам.

Этот кто-то, несомненно, решил избавиться от оставшихся улик. Точно не зная, находится ли там нужная мне книга, он смог лишить меня даже самой призрачной возможности ее найти.

Его проворство и дерзость заставили меня содрогнуться, как от озноба.

Я разузнал о причинах пожара — возгорание произошло в доме пожилого мужчины, который находился сразу за магазином; огонь быстро перекинулся на соседнее здание. Пожилой мужчина проживал один, часто болел и почти не покидал больниц. Поскольку он также погиб в пожаре, причину возгорания установить не удалось.

Я снова ощутил озноб.

Вполне обычный пожар, такие не редкость. Кроме того, ничто не указывало на тот факт, что главной целью был именно книжный магазин.

Ей ничего не стоило попутно сжечь дом одинокого старика, чтобы добраться до магазина старой книги.

Во мне проснулось давно забытое негодование, и я решил выяснить, где она находилась на момент пожара.

Я узнал, что в тот день она была за пределами Японии, однако шестью месяцами ранее все-таки приезжала в город.

И, кажется, я знал причину ее визита.

Возможно, она где-то услышала о той книге. Она могла приехать, чтобы купить ее, или вернуться сюда уже после прочтения, но, я уверен, она пришла к тем же выводам, что и я.

Я ощутил, как силы покидают мое тело. Она снова меня обыграла.

XI

Затем я задумался о намерениях автора книги.

Возможно, она пришла к тому же заключению, что и я, и потому спрятала в книге подсказки? Могла ли она знать что-то еще о преступлении?

Я отправил ей письмо.

Сперва я написал, что в свое время занимался расследованием этого дела, и ее книга всколыхнула много воспоминаний, однако затем я напрямую спросил, зачем она изменила факты, касающиеся именно книжных магазинов.

Ответ, пришедший спустя какое-то время, был совсем не таким, какой я ожидал.

Собирая материал о том времени, она часто обращалась за помощью к владельцам букинистических магазинов по всему городу. Они были так добры, что по своим личным, немного сентиментальным, причинам, она решила не описывать их в книге. За этими намеренными искажениями не стоило искать глубинный смысл.

Получив подобный ответ, я ничего не мог поделать. Будь у нее хоть какие-то доказательства или улики, стоило написать о них как можно раньше. Не было оснований полагать, что она лгала, покрывая преступника.

Автор книги действительно показалась мне странной. Я по-прежнему не понимаю, зачем она написала эту книгу, и правда ли намеренно исключила из нее книжные магазины по своим личным причинам.

Сейчас мне все больше кажется, что она сама наверняка не знала ответов на эти вопросы. Будучи маленьким ребенком, она стала свидетелем ужасного происшествия, осмыслить которое не могла. И именно поэтому потрясение от случившегося преследовало ее. Выразить его по-своему она смогла только таким образом — написав эту книгу. Вот что я думаю.

XII

Так она снова меня обыграла.

Проиграть дважды было крайне унизительно. Сокрушительное поражение.

Об этом знали только двое — я и она. Я не знаю, где она находится сейчас, но во всем необъятном мире правду знаем лишь мы двое. От этой мысли мне не по себе.

На этот раз поражение изменило меня.

До того момента произошедшее было всего лишь частью моего прошлого. Ошибкой, о которой я хотел забыть, но не мог. Я намеренно занял такую позицию.

Во второй раз меня осенило.

Я по-прежнему не знаю.

То дело не было закрыто.

Действительно, то, как она, прочтя книгу, проворно отреагировала, означало, что для нее ничего не кончилось. Стоило новым фактам всплыть на поверхность, как, возможно, на ее запястьях все же затянулась бы веревка.

У меня мог быть третий шанс.

Шанс поймать ее, пока приостановлено действие срока давности преступления.

Это вселило в меня надежду. Возможно, однажды я увижу, как ее поймают.

Расплаты не избежать[91], от нее не спрячешься. В последнее время я часто думаю об этом. Наверняка третья возможность появится откуда не ждешь, — не знаю, как, но я увижу момент, когда ее вину наконец признают. Я верю в это!

Хорошо помню слова, которые она сказала мне в нашу последнюю встречу. Долгий путь сквозь сновидения… Мы словно те два соединенных журавлика.

Действительно, мы похожи. Тем, как мы думаем, и тем, что чувствуем. Подобно отражающимся друг в друге журавликам, наши действия повторяют друг друга.

Можно сказать, в каком-то смысле мы больше всех прочих людей в мире думаем друг о друге.

В какой-то степени я понимаю ее лучше кого бы то ни было.

Вот почему мы связаны в наших снах. Возможно, увиденный ею сон указал мне на магазины старой книги.

Поэтому все впереди.

Я узнаю об этом из ее снов.

Однажды я снова встречусь с ней. Я чувствую[92] это.

XIII

Спустя какое-то время мне позвонили.

Еще одна выжившая — женщина, работавшая в том доме.

Кажется, прямо перед моим выходом на пенсию.

Прочтя книгу, я узнал, что она помогала автору в написании. Женщина сказала мне, что после того, как интервью для книги были завершены, она вспомнила кое-что еще.

Мы встретились недалеко от дома, где она выросла.

Их семья там больше не жила, но дом, как и начальная школа, в которой она когда-то училась, находился рядом с морем, потому она, можно сказать, росла под шум волн.

Мы медленно гуляли по побережью.

Она состарилась, однако выглядела куда лучше и уравновешеннее — годы спокойствия определенно пошли ей на пользу.

Она сказала, что постоянно вспоминает детство. Море в окне классной комнаты, шум его волн. Игры в мяч на пляже с друзьями — они бросали его в воду и соревновались, кто быстрее схватит, пока тот не унесло волной.

Она погрузилась в воспоминания.

Заявила, что попросила дочь развеять ее прах над морем, и рассмеялась.

Затем рассказала мне о телефонном звонке в день убийств. Кажется, от молодой женщины, звонившей, дабы убедиться, что злодеяние свершилось.

Я удивился. Я и подумать не мог, что важная деталь вдруг всплывает спустя так много времени.

Кто же это мог быть? Еще один сообщник преступника?

Сдерживая волнение, я записал содержание звонка слово в слово. Однако это ничего нам не дало бы.

Она не поняла это тогда, но сейчас точно знала, что где-то уже слышала тот голос, хоть и не могла вспомнить, кому он принадлежал. Она просмотрела фотоальбомы тех времен, изучила списки имен в адресных книгах, но так и не смогла вспомнить.

Похоже, ей было искренне жаль.

Дав ей свой домашний номер телефона, я попросил немедленно связаться со мной, если она все же вспомнит. К тому моменту я наверняка был бы уже на пенсии.

— Здесь недалеко была маленькая церковь, хозяйка помогала им несколько раз в год. — Женщина указала на небольшую сосновую рощицу. — На попечении церкви находились сироты, мы с хозяйкой приносили им сладости и игрушки на Рождество и Новый год. В эту же церковь ходили дети и взрослые из приюта, помогавшие с уборкой и оформлением открыток, — госпожа Аосава приносила сувениры и для них тоже.

Женщина говорила увлеченно, ее глаза блестели.

Слушая, с какой теплотой она рассказывает о прошлом, я испытал смесь жалости и облегчения — она все же могла вспоминать о том времени.

— И Хисако бывала здесь, — сказала она, — Она очень любила слушать шум волн. Иногда уговаривала взять ее послушать «море Кими-сан»[93]. Я исправляла ее, мол, вовсе это не мое море, но она лишь смеялась и повторяла: «Это море Кими».

Недалеко от тропинки, по которой мы шли вдоль побережья, был небольшой окруженный соснами парк. В нем находилась любимая лавочка Хисако — та могла сидеть на ней часами, слушая шум моря.

Мы направились в тот парк. Там стояла каменная лавка причудливой формы — похожая на латинскую букву S лавочка для влюбленных, на которой пара может сидеть лицом друг к другу. Однако эта лавка отличалась высокой спинкой, из-за которой абсолютно невозможно было увидеть сидящего напротив.

Верхняя часть спинки была из цветного непрозрачного стекла, словно витражное окно. Я запомнил, что на нем был изображен красный цветок. Кто бы ни сел напротив, через стекло можно было разглядеть лишь размытый силуэт его головы.

Необычная лавка, верно?

Хисако прямо гордилась этой лавкой, словно та принадлежала только ей.

— Она сидела на ней вместе со мной: мы болтали, прислонившись к спинке. Из-за слепоты кто-то всегда должен был сопровождать ее вне дома: кажется, ее действительно раздражала невозможность побыть в одиночестве. А здесь, за высокой стеной из стекла, она могла наконец почувствовать, что она одна. Я позволяла ей, когда могла, — молча читала книгу или вязала, давая Хисако витать в облаках.

— Вот, значит, как, — произнес я.

Мне и в голову не пришло сесть на то место, где раньше сидела она. Я боялся потерять себя, став с ней единым целым.

Кими тоже не садилась на лавку. Мы просто стояли там вдвоем, слушая шум волн, который когда-то слышала она. Шум волн, который она могла слушать сейчас по ту сторону океана.

Океан связывает удаленные уголки мира; он связывает меня с тем местом, где сейчас находится она…

— Интересно, чем сейчас занята Хисако? Я была не в восторге, когда она вышла замуж и уехала за границу, но сейчас думаю, что все к лучшему. — Кими тоже размышляла о живущей за океаном Хисако.

Я молча кивнул в знак согласия, однако про себя заметил: «Пока не ясно, к лучшему ли. И для меня, и для нее. Мы не скоро узнаем об этом».

— Ваш журавлик все еще при мне, — сказала она, прощаясь.

Я задумался, хранит ли подаренных мною журавликов Хисако Аосава.

Кими больше не звонила мне.

Я получил звонок от ее дочери — та связалась со мной после смерти Кими, чтобы сообщить дату и время похорон.

12

Папка с вырезками

I


Гибель по причине теплового удара


Вечером двадцать шестого числа сотрудником городского парка К. на одной из лавок была обнаружена женщина без сознания, которую срочно доставили в центральную больницу, где была зафиксирована смерть от остановки сердца. Личность погибшей установлена.

Женщина была идентифицирована как госпожа Макико Йосимизу, 42 года, домохозяйка, проживавшая в городе Хино, пригороде Токио. Предположительно, госпожа Йосимизу остановилась в городе К. по пути из Фукуи, где навещала мужа.

Днем двадцать шестого числа был установлен температурный рекорд; температура воздуха достигала 37.7 градуса. Предположительно, госпожа Йосимизу скончалась от сердечного приступа вследствие теплового удара во время прогулки по городу.




Инициативная группа горожан подала петицию


Инициативная группа горожан подала петицию против сноса дома Аосава, расположенного в районе Накаогаки города К.

Здание было построено в 1957 году по проекту ведущего современного архитектора Кэндзо Мурано, который в последние годы жизни практически не занимался частными заказами.

Отличительной чертой проекта является не только использование не характерных для того времени бетонных конструкций, но и стилевое объединение воедино двух частей здания: клиники частной врачебной практики и жилой части. Самой примечательной и полюбившейся горожанам особенностью стало умелое слияние западного и японского архитектурных стилей.

Однако здание Аосава оставалось нежилым с момента инцидента в 1973 году. Рост цен на землю и трудности в содержании ветшающего здания побудили наследников Аосава принять решение о продаже дома и участка. В ответ на решение о сносе здания, представляющего для города культурную ценность, группа горожан обратилась к администрации префектуры с просьбой признать его значимость и сохранить как часть культурного наследия города.

Получен комментарий представителя Ассоциации круглых окон, Киёсиро Каватаки, 72 года, который был пациентом клиники в течении трех поколений докторов из семьи Аосава:

«Дом Аосава является не просто символом нашего района, но несомненно обладает архитектурной и культурной ценностью. По словам земельной инспекции, здание находится в удовлетворительном состоянии, и мы хотели бы оставить его нетронутым».

II

Позвольте озвучить свои комментарии по поводу происшествия на территории парка.

Насколько я помню, вечером двадцать шестого числа из-за установившейся с самого утра аномальной жары и приближающегося конца летних каникул посетителей в парке было меньше, чем обычно.

Как правило, в отсутствии срочных задач каждые три часа я совершаю полный обход парка; приблизительно в час дня во время обхода я не встретил никого, подходящего под описание госпожи Йосимизу. Другие сотрудники также подтверждают эту информацию.

Вероятно, ближе к концу дня отраженные от горячего асфальта и высохших дорожек солнечные лучи нагрели воздух до температуры около пятидесяти градусов по Цельсию. Персонал парка обрызгивал пешеходные дорожки водой для охлаждения, но при таких высоких температурах это не возымело эффекта.

Подходящая под описание посетительница была впервые замечена около половины четвертого.

Один из уборщиков заметил на лавке похожую на госпожу Йосимизу женщину, беседовавшую с женщиной с ребенком. С его слов, они не были похожи на давних знакомых — скорее на случайных собеседников, перебросившихся парой фраз. Однако ежедневно на обширной территории парка одновременно находится большое количество людей, потому сотрудник не ручается за точность описания. Просим отнестись с пониманием.

Далее, около четырех часов дня двое садовников заметили женщину, в одиночестве отдыхавшую на лавке с бутылкой лимонада в руке. Вышеупомянутой женщины с ребенком рядом не было. Судя по всему, посетительница отдыхала, и сотрудники не заметили ничего необычного.

Я обнаружил госпожу Йосимизу на лавке без сознания в четыре тридцать. Приближалось время закрытия парка, сотрудники выходили на финальный обход.

Сперва я решил, что она задремала, прислонившись к спинке лавки. Приблизившись, я обратился к ней с приветствием, но ответа не последовало. Заподозрив что-то, я прикоснулся рукой к ее плечу и вновь обратился к ней, после чего она вдруг накренилась и упала на лавку.

Испугавшись, я позвал на помощь еще одного сотрудника, позвонил в «Скорую помощь». В тот момент женщина уже была без сознания. Позже мне сообщили, что она так и не приходила в себя. Зная, что у нее был маленький ребенок, я очень жалею, что мы не обнаружили ее раньше. Я и остальные сотрудники парка приложим все усилия, чтобы подобная трагедия больше не повторилась.

Я очень сожалею, но это вся информация о последних часах жизни госпожи Йосимизу, которую я могу предоставить.

III


Совет по делам просвещения посетит дом Аосава с официальной инспекцией


В ответ на петицию о сохранении здания, собравшую порядка десяти тысяч подписей, Совет по делам просвещения пригласит специалистов для инспекции дома Аосава в районе Накаогаки города К.

На встрече с представителями инициативной группы, продолжавшейся более двух часов, горожане, историки и архитекторы горячо выступали за признание ценности здания. По итогам встречи Совет пообещал пересмотреть первоначальное решение и провести дополнительную инспекцию.


Принято решение о сносе дома Аосава


Несмотря на активное движение за сохранение дома Аосава в районе Накаогаки, Совет по делам просвещения отказал в присвоении статуса объекта культурного наследия и принял решение о сносе здания.

Решение Совета основывалось на следующих фактах: во‐первых, на данный момент существуют другие культурно значимые объекты, требующие сохранения; во‐вторых, из-за расположения в престижном районе города расходы на содержание дома превысят бюджет префектуры; в‐третьих, Совет учитывал желание текущего владельца здания.

Решение вызвало негодование граждан, отметивших несовершенство существующего законодательства в отношении культурных объектов.

«Как можно отрицать культурную ценность здания, укоренившегося в памяти и жизни такого количества людей? Пока строительство основывается на принципе “сломай старое и построй новое”, мы можем только наблюдать, как в стремительном изменении облика городов Японии каждый день исчезают исторические здания. Принять подобное решение могли лишь чиновники, больше обеспокоенные новыми выгодными контрактами с застройщиками, чем тратой времени на сохранение культурных объектов прошлого».

Работы по сносу здания запланированы на середину следующего месяца, однако инициативная группа горожан отказывается признавать поражение и заявляет о возможной забастовке.

IV

Позвольте озвучить свои комментарии по поводу происшествия на территории парка.

Обращаясь к госпоже Йосимизу, я не заметил при ней бутылки с лимонадом. Более того, я наверняка ее обнаружил бы, поскольку госпожа Йосимизу довольно резко упала на бок. На земле под ее ногами никаких предметов не было.

Сотрудники парка подтвердили, что в тот день в контейнерах на территории было очень мало мусора, ни в одном из них бутылка не была обнаружена. Территория парка легко просматривается, а сотрудники тщательно следят за ее чистотой, потому абсолютно исключено, что бутылка была брошена на газоне или пешеходных дорожках. Возможно, госпожа Йосимизу могла вернуть бутылку в кафе, где приобрела напиток. Однако сотрудники кафе сообщили, что специальная деревянная коробка для пустой тары установлена снаружи заведения, и у них нет возможности отследить, кто и когда осуществляет возврат.

Личность беседовавшей с госпожой Йосимизу женщины с ребенком установить не удалось. Похоже, она абсолютно случайно оказалась на территории парка.

Согласно описанию сотрудника парка, это была полная женщина средних лет с маленькой девочкой двухлетнего возраста. Похоже, сотрудник не разглядел их лиц. Он также добавил, что, судя по одежде, они не были похожи на туристов.

Надеюсь, я смог ответить на все ваши вопросы.

Нынче погода быстро меняется, берегите себя.

V


Даже «Забытый фестиваль» оказался забыт. Тридцать один год с момента убийств в доме Аосава


В мире есть события, которые иначе, как судьбой и таинственной предопределенностью, не назовешь. Прежде я, как большинство людей, с пренебрежением относилась к этой идее, не принимая ее всерьез. Однако годы идут, и, столкнувшись с событиями, для которых я не могу подобрать иного объяснения, я была вынуждена признать свою неправоту. Так, одно из происшествий, о котором я недавно узнала, сложно объяснить чем-то, кроме таинственного поворота судьбы.

Я натолкнулась на короткую статью в небольшой газете.

Домохозяйка, проживавшая в Токио, навещала мужа и на обратном пути остановилась в парке в городе К., где скончалась от теплового удара. Сперва статья не показалась мне примечательной. Но спустя несколько дней на встрече с давним знакомым я узнала, что погибшая женщина была автором «Забытого фестиваля» — тут-то мой интерес не на шутку разыгрался.

Мой знакомый раньше работал полицейским и был одним из тех, кто отвечал за расследование серьезного происшествия — дела об убийствах в доме Аосава. Будучи молодым репортером, я днем и ночью всюду следовала за ним в течение почти полугода, в погоне за деталями расследования.

Массовое отравление с рекордным количеством погибших, несомненно, напоминало о случившемся в банке «Тэнгин». Хоть дело и было закрыто, когда предполагаемый преступник совершил самоубийство, еще долго звучали сомнения в его виновности. Правда по-прежнему скрыта от нас, даже спустя четверть века, пока произошедшее медленно стирается из памяти горожан.

Однако в последние пару недель дело об убийствах в доме Аосава снова вытащили на свет в связи с активным движением за сохранение здания клиники Аосава, ставшего местом преступления. Признаюсь, эти новости освежили мою память, и я решила побеспокоить давнего знакомого.

«Забытый фестиваль»…

Сколько людей еще помнят это название?

Спустя более десяти лет с момента происшествия молодая девушка, в детстве побывавшая на месте преступления, написала о нем роман, ставший бестселлером. С выходом книги все взгляды вновь были прикованы к делу об убийствах в доме Аосава. Слово «фестиваль» в названии вызвало волну критики в сторону автора, но та хранила молчание и больше не издавала книг, кроме этой.

Словно кто-то обернул время вспять — ее смерть в этом городе, в тот самый момент, когда место преступления собираются стереть с лица земли… Что это, если не поворот судьбы?

Она оказалась на месте преступления вместе с двумя старшими братьями. Я связалась с одним из ее братьев, и тот согласился дать интервью по телефону, при условии, что я не буду называть его имя. Я хотела узнать его мнение по поводу ее гибели в городе К., недалеко от места преступления, и получила довольно равнодушный комментарий:


— В конце концов, сестра так и не смогла убежать от всего случившегося. Она не говорила нам о своих планах издать книгу, после ее выхода никогда больше не заговаривала об убийствах, но, похоже, так и не избавилась от этой ноши.


Вскоре после случившегося их семья переехала вслед за переводом по работе отца, практически сразу же родители развелись. Младший из братьев покончил с собой, когда ему было за двадцать.


— Думаю, мы не осознавали этого, но это как-то связано с тем, что мы детьми оказались на месте преступления. Сестра назвала книгу «Забытый фестиваль», но никто из нас так и не смог этого забыть.


Я не знала, что ему ответить. Мне на ум пришло только то, что и о фестивале могут забыть.

Забвение поглотит рокот порицания и людскую молву. Нет в мире ничего более жестокого, чем абсолютное забвение.

Почти все, кто имел отношение к делу, скончались, а выжившие свидетели один за одним покидают этот мир.

Говорят, время расставит все по местам[94], но я начинаю сомневаться, что в этом деле время на нашей стороне.

VI


Инициативная группа горожан продолжает выражать недовольство из-за решения о сносе дома Аосава


Инициативная группа горожан продолжает каждодневные забастовки перед домом Аосава, выступая против решения властей и препятствуя началу работ по сносу здания назначенным властями подрядчиком.

Утром восемнадцатого числа при попытке строителей проникнуть на территорию объекта для начала работ разгорелся конфликт с представителями протестующих, по итогам которого была вызвана полиция.

Подрядчик, назначенный для работ по сносу здания, заявил о переносе работ на спорном участке на неопределенный срок в связи с опасностью возникновения конфликтных ситуаций и призвал власти убедить горожан отступить. Однако власти префектуры заявили о невозможности пересмотра решения, поскольку оно основано на воле владельцев дома Аосава, однозначно высказавшихся за снос здания. На данный момент конфликт далек от разрешения.

VII

Хотел написать «Дорогой друг», но, боюсь, это совершенно неуместно.

Ведь, если подумать, я впервые пишу тебе.

Я вообще не люблю писать, а в письмах особенно плох, потому странно, что я все же решился.

Возможно, ты решишь, что это странно. Куда удобнее было бы поговорить при личной встрече — сам до конца не понимаю, зачем пишу. Я уверен, что не смогу рассказать о том, что чувствую, при личной встрече, потому попробую написать.

Я уже говорил тебе однажды, что никогда не чувствовал себя на своем месте. Кажется, что во мне живут два человека, не способные примириться — наполнение совсем не подходит для сосуда.

Конечно же, я знаю, каким меня видят окружающие. С самого моего детства никто не обращал внимания на беспокойного, не способного усидеть на месте или сказать хоть что-то умное мальчишку. Я вечно был чьей-то тенью. Всегда занятой и суетливый ребенок, у которого не было друзей. Всем было наплевать, рядом я или нет. Я был таким раньше; таким же и остался.

Подобное самобичевание началось, наверное, после прочтения книги, которую написала моя сестра. Я же рассказывал тебе о ней? Это касается того происшествия, свидетелями которого мы стали в детстве.

Поскольку я страдаю позерством, признаю, сперва я обрадовался славе и вниманию, которые привлекла ко мне, свидетелю преступления, эта книга. Пока однажды ночью вдруг не ощутил пугающее беспокойство.

Каждую ночь я вижу сны. Сны об убийствах.

Во сне я смеюсь. Я смеюсь над людьми, корчащимися в агонии.

Во сне я — преступник. Я вижу младшего сына Аосава, всегда пренебрегавшего моей компанией. Вижу их домработницу, которая отвечала за кухню и вечно важничала. Вижу всех членов семьи Аосава, относившихся к нам как к чужакам, не способным оценить их величия. Вижу, как они страдают, и насмехаюсь над ними. Я обожал этих ребят и был готов следовать за ними на край света, но прекрасно знал, что не нравлюсь им и они никогда меня не примут. Я ненавидел их за то, что они смотрели на меня свысока, и себя за то, что позволял им это.

Вот почему в тот день я был там.

Я совсем запутался.

Сомневаюсь, что мне стоит продолжать писать.

Знаю, все это кажется тебе странным. Ты гадаешь, в чем я сомневаюсь, зачем вообще пишу.

Дом, в котором я жил в детстве, был традиционным японским домом с небольшим садом позади. Маленький темный садик, где росли аралии и камелии. От соседнего дома его отделял бетонный забор, ставший местом прогулок соседской кошки.

Частенько, делая домашнее задание в своей комнате, я поднимал глаза на окно и встречался взглядом с кошкой, шагающей по забору. Временами она спокойно сидела на камнях под кустом аралии и вылизывалась.

В тот день я пришел на праздник как раз, когда доставили напитки. Должно быть, я так жадно на них посмотрел, что домработница сразу вручила мне бутылочку сока. Она открыла ее для меня.

Выпей я ее на месте, все сложилось бы совсем иначе. Погиб бы только я, но остальные были бы живы. Возможно, все запомнили бы меня, как невезучего героя, которому они обязаны своим спасением.

Но этого не произошло.

Я кажусь несдержанным и суетливым, но, по правде, я всего лишь малодушный трус, чуть что бросающийся наутек. Когда домработница открывала бутылку, крышка так легко поддалась, что я заподозрил неладное. Как раз за неделю до этого я получил нагоняй от мамы за то, что нарушил наш уговор — пить по одной бутылке колы за раз. Она застала меня в тот момент, когда я откупоривал третью подряд. Я изо всех сил старался приладить металлическую крышку обратно. Выглядела она как обычно, но через несколько дней, когда я достал колу из холодильника, крышка отошла без труда, а весь газ уже выветрился.

Я знал: кто-то уже открывал бутылку, а затем поместил крышку обратно. Это показалось мне подозрительным.

Взяв бутылку, я вернулся домой. Я смог унюхать странный кисловато-горький запах.

Уже на пороге дома я заметил белую кошку, как всегда прогуливавшуюся по забору, и решил провести на ней опыт, проверить, не отравлен ли напиток. Протиснулся в садик на задний двор; кошка мирно вылизывалась на привычном месте. Я разлил перед ней немного напитка.

Эффект был незамедлительный. Кошка лизнула лишь капельку и, отпрянув, изогнулась в странной судороге. Должно быть, она почуяла опасность. Издав предупредительный крик, кошка, пошатываясь, убежала подальше от нее.

Я задумался над тем, что увидел.

Не уверен, что на самом деле понял. Вспоминая сейчас, я не знаю, что пришло мне тогда в голову.

Я решил не пить сок. Вылил его в водосток и вернулся в тот дом; отерев бутылку о свою футболку, поставил ее в ящик у задней двери.

Я никому об этом не сказал. Я понимал, что они будут пить этот сок. Можно сказать, что я понимал, каким будет результат. Но, в то же время, я и представить себе не мог…

Вернувшись домой, я позвал сестру пойти со мной на праздник. Я постоянно прокручиваю мысли, что были тогда у меня в голове, снова и снова. О чем я тогда думал? Почему не рассказал о кошке? Почему не сказал никому о крышке и странном запахе?

Я не знаю. Я правда не знаю.

Во сне я смеюсь. Я смотрю на них и смеюсь. Среди извивающихся вокруг меня людей лежит белая кошка. Ее лапы неестественно изогнуты, а тельце бьется в судорогах.

Прости за это письмо. Прости, что оставляю тебе такое письмо.

Я боюсь засыпать. Я боюсь снова увидеть тех людей и белую кошку в своих снах. Я больше этого не вынесу.

VIII


Инициативная группа горожан внесла предложение


Инициативная группа горожан, обеспокоенных состоянием дома Аосава, долгие годы находящегося в упадке, внесла новое предложение. Они обратились к единственной наследнице семьи Аосава и нынешней владелице данного строения, ныне госпоже Хисако Шмидт, проживающей в США, с просьбой озвучить свою позицию относительно дальнейшей судьбы здания.

Согласно ответу юриста, госпожа Шмидт внимательно изучила обращение и ответила согласием. Ожидается, что ее встреча с инициативной группой состоится после приезда госпожи Шмидт в Японию, не раньше шестнадцатого числа.

13

Город у моря

I

Вот и я, стою здесь рядом с ней.

Закат в начале осени.

В маленьком богом забытом городке мы двое на берегу, смотрим на море, обдуваемые бризом.

Сияющие лучи солнца, кажется, еще дарят тепло, хотя свежесть лета давно поблекла, оставив лишь призрачные очертания.

Признаю, это был очень долгий путь. При этом есть ощущение, что прошло очень мало времени.

Я так старалась попасть сюда, и сейчас кажется, что все это — сон.

Все люди, встреченные мною раньше, стали непреодолимо далекими, и лишь женщина, стоящая сейчас передо мной, — словно первый увиденный мною живой человек. Однако она, возможно, дальше от меня, чем кто-либо.

Гул волн накрывает холм, освещенный вечерним солнцем.

Этот шум будто поглотил весь окружающий мир, ввергнув нас в неловкое молчание.

Я могу лишь ждать. Ждать, когда она нарушит молчание и заговорит. Женщина медленно идет по дорожке, глядя на колышущиеся на ветру деревья, высаженные вдоль береговой линии. Мне остается лишь ждать.

Я по-прежнему не могу понять, какое впечатление она на меня произвела.

Возможно, это все из-за лучей солнца, отраженных от воды? Или во всем виноват тот образ, что я создала в своей голове, сделавший меня предвзятой? Я следую за ней глазами, но никак не могу хорошенько ее рассмотреть.

Она миниатюрнее и изящнее, чем я думала. Более скромная и худая, нежели я воображала. Несомненно, она очень красива, с прекрасной белой кожей, но чересчур худые шея и плечи придают ей болезненный, печальный вид.