Этот собор является символом Йорка. Почти все гулявшие по площади туристы направились в ту сторону.

Тацуо поднялся и пригласил Акуцу:

— Раз уж мы здесь, давайте пойдём посмотрим.

Они почти вплотную подошли к главной теме, поэтому Акуцу предпочёл бы остаться. Тем более на ходу делать записи неудобно. Но его собеседник уже встал, поэтому он не мог отказать.

Улыбнувшись, Акуцу энергично вскочил — словно боксёр, устремившийся в центр ринга из своего угла.

6

На улице растянулась длинная очередь.

Тацуо объяснил, что это всемирно известная чайная. Был третий час дня, и, наверное, уже наступало время для послеполуденного чая.

Когда они перешли через улицу Лоу-Питергейт, между ювелирным и сувенирным магазинами по всей ширине дороги перед ними предстал Йоркский собор. Смешавшись с фотографирующими туристами, двое японцев остановились перед фронтальной частью.

Акуцу был поражён шириной собора, который невозможно было охватить взглядом, и подавлен его величественным видом. Самое большое готическое сооружение в Англии строилось на протяжении 250 лет, начиная с XIII века. Но тот восторг, что ощущал Акуцу, глядя на торжественные стены кремового цвета, которым было больше 540 лет, был вызван не их древностью, а красотой и достоинством.

— Этот собор — ориентир, поэтому здесь сложно потеряться. Он как Полярная звезда.

— Получается, что Икусима-сан приехал в Лондон летом восемьдесят третьего года?

Тацуо, смотревший снизу вверх на Йоркский собор, не отведя взгляда, ответил:

— Думаю, это было в июле.

— Начните, пожалуйста, с того, какие отношения у вас были с Икусимой.

— Мы оба родом из Киото, ходили в одну секцию дзюдо. Я начал заниматься им в первом классе младшей школы, а Икусима был тогда в третьем классе средней — и часто заботился обо мне. И хотя мы разного возраста, я мечтал о старшем брате, поэтому привязался к нему. После того, как Икусима-сан окончил старшую школу и поступил на службу в полицию Сиги, мы уже не могли так часто встречаться, но когда произошло всё это с отцом, он пришёл на цуя[150] и похороны и, как родной человек, утешал и подбадривал меня.

— Простите, во время вашего участия в левом движении вы тоже общались?

— Тогда, естественно, нет. Я ведь был в Токио. Мы возобновили наши контакты после того, как я стал курсировать между Европой и Киото.

— Сонэ-сан, вы окончательно поселились в Лондоне примерно в восьмидесятом году, правильно? Как вы общались после этого?

— Мы продолжали переписываться. Правда, как это водится у мужчин, письма были короткими. Часто обменивались открытками.

— О том, что Икусима-сан уволился из полиции, вы тоже узнали из письма?

— Да. Я тогда позвонил ему. Он сказал, что был факт взятки, но начальник знал об этом. Сказал, что, не установив близких отношений с якудзой, невозможно получить информацию. Но он благополучно устроился в охранное агентство, также имел и другие заработки, поэтому я не волновался.

— Что за другие заработки?

Опять зазвонил колокол. С того времени, как он звонил первый раз, не прошло и десяти минут. Время, что ли, здесь так отбивают? Теперь они находились ближе, и звук был глубже и величественнее. Тацуо подождал, пока звон закончится, и продолжил рассказывать.

— Икусима-сан, работая в охранном агентстве в Киото, был телохранителем у главы компании, а также охранял частные резиденции предпринимателей. Он стал часто контактировать с нелегальными знакомыми главы фирмы и иногда помогал собирать долги, что не имело отношения к его служебным обязанностям. С другой стороны, втайне от начальника, по просьбе мафиозных группировок в Осаке он занимался и покупкой земель.

— А какие отношения у него были с Аоки Рюити?

— У Икусимы была жена, Тиёко; её отец вроде общался с Аоки по работе.

— Отец Тиёко был членом якудзы?

— Нет, Икусима-сан говорил, что он порядочный человек; но правда это или нет, мне неизвестно.

Возможно, на отставку Икусимы, вопреки ожиданиям, повлияли семейные отношения. Тесть — деловой партнёр якудзы… Неудивительно, что за ним наблюдали.

— Я не знаю, когда они начали общаться, но, по крайней мере, когда Икусима-сан работал в отделе по борьбе с организованной преступностью, они с Аоки обменивались информацией.

— Насколько я понял из вашего рассказа, Икусима-сан не так уж нуждался в деньгах.

— После отставки из полиции Икусима-сан, по всей видимости, постоянно чувствовал некую неполноценность. Он не мог также смириться с тем, что его выгнали с работы, и в итоге теперь уже ему пришлось идти на поклон к якудзе. Возможно, наложилось и то, что он, хотя это было незаметно, продолжал чувствовать себя оскорблённым. Думаю, что он хотел преуспеть, подобно таинственным посредникам, с которыми то и дело соприкасался. На самом деле, для того чтобы подняться в нелегальном мире, необходимы деньги и умение блефовать.

Там, где царит беззаконие, больше всего ценится репутация. Видимо, чтобы обрести определённую власть в преступном мире, Икусиме требовалась солидная пачка купюр.

— Помимо таких признаков достатка, как часы и машины, одним из критериев статуса является также семья. Старшая дочь Икусимы-сана, Нодзоми, любила учиться, особенно была сильна в английском языке. Мечтала в будущем стать переводчицей, поэтому Икусима планировал отправить её учиться за границу. Хотел, чтобы и сын Соитиро поступил в частную школу для подготовки к поступлению в университет.

Акуцу уточнил данные о семье Икусимы: иероглифы, которыми записываются имена, возраст, класс. В 1984 году, когда происходили те события, Нодзоми училась в третьем классе средней школы, Соитиро — во втором классе младшей. Что-то в этом слегка задело Акуцу, но он продолжил внимательно слушать рассказ Тацуо.

Почти все деньги, полученные Икусимой, были взяты в долг. Он собирался вернуть их из дополнительных доходов, на которые весьма рассчитывал, и втайне от жены пользовался услугами кредитных организаций.

— Со скупкой земель было не всё гладко, и якудза загнали его в угол. Бывший полицейский, у которого нет дохода… Как тут можно выкрутиться? Одолжить денег у другой подпольной финансовой структуры — или же попытать счастья в какой-то более крупной афере. Икусима, как полицейский, занимавшийся мафиозными делами, прекрасно понимал, что если он хоть раз покажется с несчастным видом этим людям, ему конец.

Акуцу подышал на пальцы, державшие карандаш. Из-за холода его почерк стал неровным.

Мотивы Тацуо были бессмысленными, но и мотивы Икусимы оказались пустыми.

Они ожидали, что это преступление станет грандиозным предприятием и потрясёт основы общества, — но, когда всё случилось, оказалось, что ничего особенного и не случилось, кроме глупости. Нет, вернее, не так. В том, что такие ничего не представляющие собой люди устроили подобное преступление, и была настоящая глупость.

— Что рассказывал Икусима-сан, когда приехал в Лондон?

— Мы были в таких отношениях, что не скрывали ничего друг от друга, поэтому он признался, что находится в бедственном положении. Я подумал, что не просто так Икусима в его ситуации приехал в Лондон — наверняка у него есть ко мне важный разговор. Тем не менее я был крайне удивлён, когда он, бывший полицейский, прямо предложил мне стать соучастником в преступлении.

— Что он сказал?

— «Нанесём удар по богачам».

— Сонэ-сан, что вы подумали, услышав эти слова?

Тацуо вынул руки из карманов и расстегнул молнию на горле до уровня ключицы. Акуцу же, напротив, потуже намотал шарф.

— Давно я не был так… воодушевлён.

— Воодушевлены?

Было неожиданно услышать такие слова от довольно циничного человека, живущего в Англии.

— Отец был убит несправедливо, но отношение общества к его смерти не изменилось. Компания и не думала снимать с него клеймо «крайне левого», тюрьма допустила малодушное самоубийство одного из преступников, а полиция даже не смогла арестовать остальных нападавших. В результате появился ничтожный человек, который, чтобы дать выход своему гневу, посвятил всё своё время насилию и, ища этому оправдание, только и мог, что бесконечно резонёрствовать. Этот человек — я. Если рассуждать с позиций нынешнего дня, наверное, после приезда в Англию был шанс всё исправить. Но, разочаровавшись в идеях социал-демократии и относясь с презрением к основанному на противодействии им неолиберализму Тэтчер, я не испытывал никаких чувств к народу, который в конечном итоге стал единым благодаря войне, да так и продолжал жить, не пустив корней. Какими бы ни были причины и обстоятельства моего побега, но жизнь моя нисколько не отличалась от той, какую я вёл в Японии. Такие люди, как я, где бы ни находились, ничего не могут добиться.

— Раз вы ничего не можете добиться, почему же не отказались от предложения Икусимы?

Тацуо замолчал, словно задумавшись. Перед собором фотографировалась группа европейцев.

— Думаю, из-за того, что Икусима-сан придерживался диаметрально противоположных взглядов. Он говорил мне, считавшему себя ни на что не способным, что хочет получить всё. Я был поражён таким сильным желанием, и в то же время, хотя это может показаться странным, его слова были для меня как вспышка пламени. Икусима-сан верил, что общество, в котором он живёт, — непременная основа и для статуса, и для того, чтобы сделать детей поводом для гордости. И я подумал, что в таком случае, возможно, и я что-нибудь смогу. Другими словами, даже потеряв веру в общество, я покажу всю его бессодержательность человеку, у которого есть вера.

Акуцу вспомнил недавние слова Тацуо, показавшиеся ему «диалогом-поединком в школе дзэн», и почувствовал раздражение. Получается, что они не хотели денег, не собирались наносить ответный удар по власти или капитализму — и лишь для того, чтобы построить какой-то карточный домик, разбрасывали сладости с синильной кислотой? Такой бездарный мотив никак не укладывался у Акуцу в голове.

— Тогда почему вашей целью стала «Тинга»? Не из-за отца?

— Акции.

— Акции?

Ответ был слишком однозначным, поэтому Акуцу опять растерялся.

— Разумеется, то, что отец работал там, повлияло на решение обратить внимание именно на эту компанию. Однако враждебного отношения к ней у меня абсолютно не было.

— Да что вы! Ведь никто из компании даже не пришёл зажечь курительную палочку на могилу вашего отца…

— К тому времени прошло уже почти десять лет. К тому же мне, как практику, лучше всех понятно, что виноваты были те, кто совершил нападение.

Видимо, Тацуо сказал это с целью пошутить. Он глянул на Акуцу и улыбнулся. У его носа залегли морщины глубокой усталости.

— Икусима-сан попросил меня обдумать план действий. Конечно, никаких реальных достижений у меня не было, но он странным образом мне доверял. Я ответил, что мне нужно некоторое время.

— У Икусимы не было идей?

— Не было. Единственное что: он хотел потребовать с каждого по двести миллионов.

— Двести миллионов?!

Затем разговор перешёл к делу о похищении Хайнекена. Когда Тацуо увидел новость о том, что в Голландии был похищен глава крупнейшей пивоваренной компании, он интуитивно почувствовал, что у японских предпринимателей явно притуплена бдительность.

В ноябре 1983 года Тацуо один отправился в Амстердам и начал наводить справки. В Голландии многие говорят по-английски, поэтому ему худо-бедно удавалось расспрашивать людей, но он смог раздобыть лишь информацию, опубликованную в англоязычных газетах. Поскольку Тацуо сказал Софи, что собирается путешествовать по Европе, ему пришлось выехать за пределы Голландии. Он опять прибыл в Амстердам в начале декабря, когда заложники были освобождены, а часть преступников арестована. Посетил склад, где держали Хайнекена, и место, где проходила передача выкупа, — и пришёл к выводу, что это было неудачное решение.

С другой стороны, Тацуо решил позаимствовать такие моменты, как использование объявлений в газете в качестве средства связи с компаниями и запись голоса Хайнекена, а также пришёл к идее получения наличных с помощью манипуляций с ценами на акции, используя широкое освещение положения компаний в печати. Тацуо считал, что этот способ открыто продемонстрирует хрупкость современной экономики.

В середине декабря он вернулся в Лондон и записал итоги поездки и план преступления в чёрную кожаную тетрадь.

— Как я уже говорил, тот факт, что отец работал в «Гинга», стал причиной того, что она и была первой компанией, которая пришла мне в голову. Однако решающим фактором, помимо сравнительно низкой стоимости акций «Гинга», было небольшое количество плавающих акций, что облегчало манипулирование ценами. Доработав план, я вскоре после Нового года поехал в Японию и передал Икусиме проект, переведённый на японский язык.

— Это был полный план преступления, куда входили все шесть компаний?

— Нет, шла речь только о трёх компаниях: «Гинга», «Матаити» и «Мандо».

— О трёх? Но в действительности…

— Да. Но возникли непредвиденные обстоятельства.

Акуцу хотел прояснить этот момент, но из-за того, что не мог нормально делать записи, решил просто слушать рассказ.

— Как Икусима-сан отреагировал на план?

— Он неохотно отнёсся к идее похищения Кикути. Сказал, что если уж похищать, то детей.

— Почему же вы похитили главу компании, а не его ребёнка?

— Я подумал, что если записать кассету с записью голоса и рассылать её копии по компаниям, это станет доказательством серьёзности наших намерений, и компании будет легче шантажировать. Я объяснил всё это, и Икусима-сан согласился со мной.

Получается, запись использовали как удостоверение личности. Но почему же то, что произошло с отцом, не остановило его? Акуцу содрогнулся. Какая же, должно быть, пустота у Тацуо в душе…

— Кто участвовал в похищении главы «Гинга»?

— Аоки Рюити, Канэда Тэцудзи, Ёситака Хироюки.

— Сам Аоки?

— Да. Нападение на юношу с девушкой около реки Аигава устроили они же. Правда, позже это и стало триггером…

— Эти те самые непредвиденные обстоятельства, о которых вы недавно упомянули?

— Да.

— В таком случае я расспрошу об этом позже. Каким образом появились остальные члены?

— Акуцу-сан, как вы и говорили про разделение на группы, «Курама Тэнгу» с самого начала не была монолитной организацией. В плане я определил необходимый личный состав. Например, кто-то должен был разбираться в определении местонахождения по телефонной точке, кто-то — иметь доступ к синильной кислоте… Конечно, были необходимы физически сильные люди и биржевые спекулянты. Поскольку у меня не было связей в Японии, я поручил собрать людей Икусиме.

— Ямаситу вы знали по старшей школе. А Тани каким образом попал в преступную группу?

— Икусима был знаком с его отцом и знал Тани с детства.

— То есть вы доверили подбор людей Икусиме?

— Мне это было не по силам. К тому же основной работой Икусимы я определил именно подбор людей.

— У вас не было особых опасений, когда Икусима пошёл разговаривать с Аоки Рюити?

— Первое время были. Но когда я услышал, что Аоки из Киото, успокоился.

— То, что он якудза, вас тоже не смущало?

— Ну, мы ведь собрались не для того, чтобы в боулинг поиграть.

Клонившееся к закату солнце окрасило верх Йоркского собора в оранжевый цвет. Нет гарантий, что Тацуо согласится продолжать разговор и после того, как стемнеет. Акуцу решил задать вопрос, который давно беспокоил его.

— Сонэ-сан, письменные вызовы и угрозы придумывали вы?

— Да, в основном я.

— Вы намеренно разделяли их?

— Решительно поиздеваться над полицией также было и намерением Икусимы. Тогда постоянно сообщалось о нерасследованных делах, поэтому он считал, что насмешки над полицией позволят привлечь на нашу сторону народ. Целью было развести полицию и людей.

— Особенно тексты письменных вызовов были очень оригинальными.

— В Кансае всегда подшучивали над правительством и чиновниками, поэтому я подумал, что оскорбительные тексты, написанные на кансайском диалекте, могут смягчить чувства людей.

— Похоже, всё получилось в точности, как вы и задумывали.

— Дело в том, что я пришёл к выводу, что слабое место и «юридической власти», то есть полиции, и «экономической власти», то есть компаний, — средства массовой информации. Поэтому решил отправлять письменные вызовы в редакции некоторых газет и тем самым разжечь конкуренцию между ними. Ведь когда вызовы приходят в одни издания и не приходят в другие, одно это уже становится сенсацией.

Акуцу вспомнил Мидзусиму и, соглашаясь, кивнул. СМИ тоже, вероятно, попали в ловушку, поставленную этим человеком.

— К тому же по опыту своей деятельности я хорошо понимал, что целью секретной полиции является «взять всех разом». Национальное полицейское агентство забрало это дело под свой контроль, и из-за этого мы, наоборот, стали действовать смелее. Хотя мы бродили прямо у всех на виду, никакой полицейской проверки не было. Кроме того, мы решили оставлять много вещественных доказательств, поскольку одной из целей было ослабить интенсивность поисков каждого из нас в отдельности. Мы воспользовались беспечностью общества высокого потребления.

— Вообще есть люди, считающие, что преступникам просто повезло…

Несмотря на ушат холодной воды, вылитый Акуцу, выражение лица Тацуо не поменялось.

— Время, несомненно, было нашим сторонником. Обход домов не принёс результатов, так как из-за урбанизации люди перестали обращать внимание на подозрительных типов, живущих по соседству. Если б это происходило сейчас, то с помощью и камер наблюдения, и записи переговоров, наверное, удалось бы быстрее выследить нас. Другими словами, мы словно попали в воздушную яму.

— Да, пожалуй, этим тоже можно объяснить ваш успех. Ведь вряд ли ещё можно вспомнить настолько громкое дело, тянувшееся так долго и оставшееся нераскрытым.

— В этом мире не существует безупречных преступлений. Но благодаря тому, что был тщательно продуман каждый пункт — и критика полиции на кансайском диалекте, и использование психологии СМИ, и слабые места общества высокого потребления, — шансы на успех значительно возросли.

Акуцу был поражён аналитическими способностями Тацуо. Но каким бы заточенным ни был меч, пока он лежит в ножнах, в нём нет смысла. Этот человек, который, по его же словам, не пустил корней, наверняка был несчастлив.

— Почему вы выбрали «Матаити» и «Мандо»?

— «Мандо» — тоже из-за акций. А «Матаити» — потому что хотели усыпить бдительность «Мандо», показав им, что нашей мишенью являются не только кондитерские компании.

— Но инцидент с компанией «Матаити» разве не был тоже развлечением? Так же, как в фильме Куросавы «Рай и ад», собирались забрать деньги; да и мужчина с лисьими глазами, по-моему, рисковал…

— Тут мы просчитались. Когда Икусима-сан принёс мой план Аоки Рюити, тот сказал, что хочет атаковать семейный бизнес или подобные компании. С фирмой, находящейся под управлением одного человека, проще вести закулисные переговоры; кроме того, нельзя упускать из вида крупный личный капитал главы компании. Тогда у меня возникло нехорошее предчувствие: не рассматривает ли Аоки вариант передачи денег?

— Для вас это было ни в коем случае недопустимо?

— Надёжного способа передачи денег не было, поэтому получение выкупа не рассматривалось. Я нацеливался на управление акциями. Если жадничать, в твоём плане непременно образуется какая-нибудь брешь. Это касается не только преступлений. Человеческие потребности не могут быть удовлетворены на сто процентов. Самый мудрый способ — выйти, когда дело сделано на две трети, и тихо ждать следующего шанса. Но мы не осознавали, что якудза — такой народ, который не успокоится, пока не высосет из жертвы все соки. Подобные расхождения и вызвали позже развал группы.

Икусима и Аоки объединились — и в результате, при минимально необходимом количестве участников, родилась, казалось бы, преступная организация высокого уровня. Но между ними отнюдь не было паритета. Со временем постепенно стала проявляться разница, существовавшая между их реальными возможностями как «профессионала» и «любителя».

«Получается, с самого начала эта идея была безрассудной», — подумал Акуцу.

— Причиной всех будущих бед стало то, что похищение главы компании было поручено Аоки и его команде. Аоки, покупавший информацию о «Гинга» у профессиональных корпоративных рэкетиров, по причине того, что Икусима был крупным и поэтому слишком заметным, удалил его от места преступления, и осуществил похищение сам, вместе со своей командой. При передаче денег рисковал мужчина с лисьими глазами, а акции скупал Ёситака.

— Я хотел бы уточнить: как звали мужчину с лисьими глазами?

— Такаси. Он вроде был другом Канэды Тэцудзи. Молчаливый и неприятный тип. Я слышал, он бывший военный, но правда это или нет, не знаю.

Выходит, то, что касается «лисоглазого», так и осталось загадкой.

— Ведущую роль играла, как вы правильно сказали, группа А. Письменные вызовы и угрозы готовила группа Б, а такие вещи, как приклеивание инструкций к скамейкам или раскладывание сладостей с синильной кислотой, распределяли между обеими группами.

— Кстати, «человек с видео» — это кто?

— Ямасита-сан. На голове у него парик с химической завивкой, изображение тоже нечёткое, поэтому, наверное, почти никто его не узнал. Как бы там ни было, то, что мы в самом начале положились на Аоки, сослужило нам плохую службу, и постепенно Икусима-сан и я потеряли право голоса.

— Вы хотите сказать, что возникли разногласия?

— Это стало заметным во время нападения на молодую пару.

— Инцидент в ресторане якинику «Гайсэнмон», верно?

Это произошло 2 июня 1984 года. Была поставлена на карту репутация префектурной полиции Осаки; даже создали модифицированный автомобиль, из которого одним выключателем можно было остановить любой двигатель, — но закончилось всё лишь задержанием юноши, на которого было совершено нападение и которого сделали посредником. Из-за неудачи с арестом преступника Национальное полицейское агентство всерьёз взялось за руководство и стало продвигать курс на то, чтобы «взять всех разом».

С этого момента дело «Гин-Ман» оказалось на серьёзном перепутье и в итоге пошло в непонятном направлении.

Перед «инцидентом Гайсэнмон» «Гинга» уже собиралась заключить с нами сделку. В тот раз мы только нащупывали почву, но, по правде говоря, человек, похожий на оперативника, нами замечен не был. Все активно обсуждали, что, возможно, в следующий раз удастся забрать деньги, лишь я один был сильно против. Я не мог представить, что полиция снова оставит компании без присмотра. Поскольку я возражал, Икусима-сан и ещё двое поддержали меня, но в итоге получилось пятеро против четверых, к тому же они были более активны. Они сами приняли решение, что нападут на молодую пару и используют их как посредников, — и действительно так и сделали. Этот случай и стал причиной того, что между двумя нашими группами произошёл полный раскол.

После этого Аоки взял инициативу в свои руки и стал готовиться к захвату денег.

План по захвату денег компании «Матаити» тоже был плохо продуман. Невозможно было рассчитывать, что сценарий, подобный «Раю и аду», в реальности выйдет удачным; да и то, что мужчина с лисьими глазами вёл себя в поезде подозрительно, тоже было опасно.

— Сонэ-сан, то есть вы не были причастны к тому, что касалось передачи денег?

— Нет. Я до конца настаивал на том, что следует получать прибыль с помощью манипуляций с ценами на акции. Но и Икусима-сан, и остальные члены группы терпели это лишь до инцидента с «Мандо». Моим планом было выдвинуть угрозы трём компаниям и после извлечения выгоды на биржевых спекуляциях исчезнуть. Поэтому первоначально было запланировано поделить вознаграждение в первой декаде ноября, по окончании истории с «Мандо».

— Сколько примерно денег вам удалось получить?

— Этого я не знаю.

— Не знаете?

Опять зазвонил соборный колокол. Интересно, сколько уже времени они стоят здесь и разговаривают? Наступил вечер, к тому же они не двигались, поэтому Акуцу стало холодно. И ноги замёрзли.

— Согласно плану, каждый должен был получить от семидесяти пяти до ста миллионов. Общая сумма должна была получиться как минимум один миллиард. Но в итоге вышли другие цифры. Икусима и я получили по три миллиона, Ямасита и Тани — по два. Ёситаке было сложно массово скупать акции. Он придумывал какие-то отговорки, характерные скорее для непрофессионала, поэтому разговора не получалось. Должно быть, с «Гинга» и «Мандо» он осуществлял массовые продажи без покрытия, а раз уж у него, думал я, с самого начала не получалось покупать акции, почему он сообщает об этом только сейчас? Вот какие претензии я предъявлял к нему.

— Вы проводили какие-то встречи?

— Нет. Икусима пошёл в офис к Аоки, где прямо высказал ему свои возражения. Но тот лишь с невозмутимым видом повторил враньё Ёситаки. Икусиму, как бывшего следователя по борьбе с организованной преступностью, такое отношение со стороны якудзы просто взбесило.

— А кто был биржевым спекулянтом-боссом и настоящим «денежным королём» Ёситаки?

— Это мне неизвестно.

— Человек, с которым я беседовал, сказал, что есть вероятность того, что эти деньги текли в Нагата-тё.

— Я действительно не знаю. Но поскольку то, что деньги биржевых спекулянтов превращаются в капитал во время избирательных кампаний, является обычным делом, меня это не удивляет.

Несмотря на общение с автором плана преступления, всё, что касалось «плохих парней», до сих пор было неизвестно. «Всё-таки гоняться за преступниками — не моя работа», — подумал Акуцу.

Раскол между двумя группами стал окончательным. Особенно Икусима не смог простить якудзу, которого сам пригласил и который так дискредитировал его. После этого он стал неотступно следовать за Аоки.

— Честно говоря, деньги меня не особо волновали, поэтому я неоднократно советовал Икусиме успокоиться. Но это не помогло. Для него дело «Гин-Ман» было главным шансом в жизни. Больше всего он беспокоился о будущем детей. А с суммой в три миллиона даже проценты по долгам не мог выплатить.

Тацуо опять застегнул молнию на пуховике до самого верха и, придав лицу суровое выражение, тяжело вздохнул. По всей видимости, от этой точки начинались события, о которых ему больше всего не хотелось вспоминать.

— Что-то холодно стало, да? — произнёс Акуцу.

Тацуо, кивнув, угрюмо заметил:

— Обо всём этом, наверное, не стоило рассказывать перед Богом.

Он повернулся спиной к собору и молча зашагал вперёд.

7

Они поднялись по каменной лестнице.

Акуцу не мог найти подходящий момент, чтобы окликнуть идущего впереди Тацуо. Поднявшись по лестнице, расположенной сбоку от Миклгейт-Бар, они вышли на верх крепостной стены, с которой открывался прекрасный вид.

Всю дорогу Тацуо шёл слегка впереди и опять молчал. Волнение, вызванное признанием после прерванного многолетнего молчания, улеглось, и было ощущение, что он идёт из последних сил, с трудом переставляя ноги от усталости.

По стене они направились в сторону вокзала, и когда повернули под почти прямым углом, увидели впереди элегантный отель из красного кирпича и ресторан. А ещё дальше сверкал залитый солнцем, словно полыхающий Йоркский собор. В этом европейском пейзаже, который уже через полчаса погрузится во тьму, проступала печаль, и этим он был прекрасен.

Проход по стене оказался узким, к тому же навстречу шло много людей, поэтому было невозможно идти рядом. Акуцу всё так же следовал за Тацуо и ждал подходящего момента, чтобы продолжить беседу.

Группа людей, говорящих по-китайски, фотографировалась, и пришлось на некоторое время остановиться.

— Та закусочная и сейчас существует?

— «Сино»? Хозяйка в полном здравии. Человек, который тогда разносил еду, стал поваром.

— Не помню ни её, ни его…

— Всё-таки больше тридцати лет прошло. Вы помните, когда состоялась встреча?

— Перед инцидентом с «Хоуп» — значит, в конце октября или в начале ноября. Гнев Икусимы не утихал, поэтому было решено встретиться и поговорить.

— Примирение обеих групп?

— Да. Мы — вернее, Икусима-сан — говорил: «Дайте больше денег», а Аоки: «Запугаем ещё одну компанию и заберём деньги». Аоки и его группа изначально, похоже, нацеливались на «Хоуп», поэтому обладали довольно большим количеством информации.

Аоки был необходим план преступления, продуманный Тацуо; что же касается Икусимы и остальных, он, похоже, считал, что их вполне можно заменить. То, что он собирал информацию втайне от группы Б, доказывало это.

Ещё одна компания… На этой примирительной встрече стороны согласились отнять у «Хоуп» 100 миллионов иен. Договорились, что прибыль от акций забирает себе группа Аоки, а 100 миллионов иен поделят между собой члены группы Икусимы.

— Но если делить сто миллионов на четверых, эта сумма, наверное, не удовлетворила бы Икусиму?

— В реальности предельная сумма, которую, скорее всего, можно было получить, — как раз сто миллионов. Но дело не в этом, а в том, что, сколько бы я ни продолжал убеждать их, что получение денег будет невозможно, Икусима почему-то пошёл на поводу у Аоки и согласился. Я не мог этого понять.

— А вы не возражали на этой встрече?

— Возражал. Кроме того, я настаивал, что справедливо будет разделить пополам и прибыль от акций, и полученные деньги. Однако Ёситака утверждал, что деньги от акций не сразу окажутся в нашем распоряжении, и Икусима согласился. Он ведь хотел как можно быстрее получить наличные…

Китайские туристы закончили фотографироваться, и мужчинам, раскланиваясь, удалось разойтись с ними. Верхняя часть крепостной стены представляла собой чередующиеся выпуклости и вогнутости, и выпуклые части были немного выше Акуцу, а через вогнутые открывался довольно хороший обзор. С левой стороны был также хорошо виден вокзал Йорка; солнце напротив него уже почти закончило свою миссию на сегодня.

— Доля Икусимы тоже составляла двадцать пять миллионов иен?

— Нет, Икусима должен был получить пятьдесят миллионов, я — двадцать пять, Ямасита и Тани — по двенадцать с половиной.

— Получается, Икусима получал больше всех?

— Во-первых, он был лидером, во-вторых, остальные трое не нуждались в деньгах. Он переживал по этому поводу и после окончания встречи сказал: «Ещё раз попробую переговорить с Аоки». Я останавливал его, и мне показалось, что он согласился…

— Планы захвата денег составляла группа Аоки, не так ли? И с «Хоуп» было то же самое?

— Да. Была вероятность того, что полиция может опередить нас, поэтому в случае передачи денег нужно было в тот же день распределиться и приклеивать инструкции. Икусима-сан накануне, тринадцатого ноября, для уточнения подробностей отправился в укрытие в Киото, где находилась группа Аоки.

— Он поехал один?

— Переговоры с Аоки он всегда вёл один. Говорил: «Поскольку пользы от меня нет, хотя бы это доверь мне». Мы с Тани вечером после десяти часов пошли в офис компании в Сиге, где работал Ямасита. Там мы должны были ждать сообщения от Икусимы.

— Однако он не вернулся?

— Да. Уже перевалило за полночь, но от него ничего не было, и я забеспокоился, не сказал ли Икусима-сан что-то лишнее по поводу денег. Перед восходом стало понятно, что что-то не так, и Тани поехал в Киото выяснить ситуацию. Приблизительно через час он позвонил в офис…

Температура тем временем упала ещё больше; рука, держащая карандаш, задрожала. Акуцу засунул её туда, где был намотан шарф, и чуть-чуть погрел пальцы.

— «Я видел, как Канада и остальные выносили неестественной формы футон»,[151] — сказал Тани. По его словам, это продолжалось всего секунд десять, но они точно погрузили большой футон в фургон. Услышав это, я был уверен, что Икусима-сан убит. В таком случае его семье, которая, возможно, была в курсе ситуации, грозила опасность. Я был знаком с его женой Тиёко, поэтому мы сели в минивэн Ямаситы и поехали к ним домой.

Акуцу вспомнил фотографию, оказавшуюся в распоряжении журналистской группы, и, подумав, что, скорее всего, тот крупный мужчина был убит, вздрогнул. Получается, что Аоки убрал его.

— Рано утром мы прибыли в дом Икусимы в городе Оцу и попросили Тиёко собираться. Дочь Нодзоми и сына Соитиро тоже посадили в машину. Я включил радио и, чтобы дети не слышали, тихо рассказал всё Тиёко-сан. Она была ошеломлена… Для начала Ямасита отвёз нас в дом своей любовницы в Наре. Там я успокоил Тиёко-сан, которая не находила себе места, и передал ей три миллиона полученных денег.

— Эта любовница приняла неожиданно свалившуюся на неё семью?

— Ну, как сказать… Она тоже была довольно встревожена… Но нам нужно было беспокоиться о себе. Мы опять вернулись в офис Ямаситы и обсудили наши дальнейшие действия. В это время раздался звонок от Аоки.

— Вы взяли трубку?

— Это была эпоха стационарных телефонов. Я подумал, что это мог быть звонок от Тиёко-сан, и ответил. Услышал голос Аоки: «За Икусимой гонятся из-за его долгов, поэтому, похоже, он сбежал». Может, конечно, Аоки просто делал вид, но было не похоже, что он знает о наших действиях. В ответ на его слова, что он намерен действовать согласно плану, я, притворившись растерянным, согласился. Мы уточнили вопросы, связанные с дислокацией и с местами расклейки инструкций, и на этом расстались. Тут мне пришла в голову одна идея.

— Вы имеете в виду то, что произошло в транзитной зоне отдыха Оцу?

— Да. Как вы, Акуцу-сан, правильно сказали, я собирался приклеить к скамейке записку с адресом укрытия. И решил сымитировать мужчину с лисьими глазами, чтобы заставить проводившую слежку полицию заметить инструкцию.

— По-моему, в этот момент портрет мужчины с лисьими глазами ещё не был обнародован.

— Когда происходила атака на компанию «Матаити», во время эпизода с «Раем и адом» тот человек вёл себя настолько смело, что это граничило с безрассудством, поэтому я решил, что его наверняка идентифицировали.

— Вот оно что… Но он сильно рисковал — ведь можно было угодить в сети, расставленные полицией.

— Приклеив записку, я собирался тут же исчезнуть, но никак не мог подойти вплотную к скамейке. Однако приближаться к информационному стенду было ещё опаснее.

Я нервничал и в итоге бросил записку в районе лестницы, идущей к дороге.

— Надеялись, что полиция заметит её? Может, лучше было бы сообщить по телефону?

— В те времена телефонные хулиганства были довольно частым явлением. К тому же у нас не было кассеты — «удостоверения личности» главы компании Кикути. Я боялся, что, если прикинуться мужчиной с лисьими глазами и заставить подумать, что в наших рядах произошёл раскол, наверняка начнутся обыски. Однако я не знал, что записка попала в руки полиции Сиги.

— Вы планировали сдать Аоки и компанию в руки полиции, а в это время сбежать, так? Но в таком случае и за вами тоже охотилась бы полиция, разве нет?

— Это была азартная игра. Самая большая ошибка Аоки и его группы заключалась в том, что они убили Икусиму. Предположим, что они всё рассказали бы про нас, но обнаружение трупа Икусимы принесло бы им огромные проблемы. Самый мудрый способ — это молчание, но если воспользоваться правом не отвечать на вопросы, срок тюремного заключения увеличивается.

— Но, как бы вы ни прикидывались, не было же гарантии, что инструкцию обнаружат?

— Вот по этой причине я и решил подстраховаться. Канэда Тэцудзи сидел наготове в фургоне на дороге префектурного значения под скоростной магистралью Мэйсин.

Акуцу тут же понял, что речь идёт о погоне. Он вспомнил бывшую аптеку, которую фотографировал.

— Задачей Канэды было забрать сумку с деньгами, сброшенную со скоростной дороги, а ожидавшие в другом месте Ямасита и Тани должны были по радиосвязи известить Канэду о приближении патрульной машины или автомобиля, похожего на полицейский.

— Но они не сообщили об этом?

— А они к тому времени уже сбежали. По словам Ямаситы, в той местности всегда было много припаркованных автомобилей, и нередко в них можно было увидеть целующиеся парочки. Ну, во-первых, их машина мешала проезду, во-вторых, они предположили, что патрульный автомобиль, наверное, будет совершать там объезд. В общем, этот способ тоже не был надёжным.

В результате автомобиль Канэды был замечен полицией, и тот был вынужден бежать. Просчёт полиции заключался в том, что Канэда обладал исключительными водительскими навыками.

— Правда, один момент выскочил у меня из головы. То, что в укрытии остались отпечатки пальцев Икусимы.

На укрытие совершила внезапный налёт особая группа префектурной полиции Сиги. Вероятно, они следили за бывшим следователем, которого заставили уволиться в обстановке строжайшей секретности. Однако, как говорил Тории на совещании журналистской группы, до получения подтверждения того, что укрытие в Киото принадлежало преступникам, отпечатки пальцев Икусимы не могли считаться окончательным доказательством, и предавать это огласке было необязательно.

Таким образом, преступная группа развалилась. Но при этом ни Тацуо, ни Аоки не попали в сети розыска и дожили до истечения срока давности дела.

…Они двигались вперёд, в сумерках, без всякой цели, и вдруг в одном месте в середине дороги появились ступеньки. В этой части крепостная стена расширялась и образовывала небольшой балкон. Тацуо, шедший впереди, вошёл на него и положил руки на стену. Самое подходящее место для того, чтобы остановиться и сделать передышку. Акуцу тоже встал рядом и прикоснулся к камням.

— Сонэ-сан, что вы делали потом?

— На следующий день я зашёл в дом к моему младшему брату, оставил кассету и тетрадь и вернулся в Лондон.

— Брат тоже принимал в этом участие?

— Нет, не принимал.

— Тогда каким образом вы записали голос Тосии на кассету?

Тацуо молчал, вглядываясь в здание вокзала. В этот момент Акуцу вспомнил, как что-то почувствовал, когда услышал о составе семьи Икусимы. Теперь он понял, что это было.

— На кассете, которую включали во время передачи денег, записаны голоса ещё двоих детей. Это Нодзоми и Соитиро, не так ли?

— …Да.

— Что с ними случилось йотом?

Тацуо нахмурился и покачал головой.

— Не знаю. После того как я привёз их в дом в Наре, больше с ними не связывался. Местонахождение Ямаситы и Тани мне тоже неизвестно.

По тому, как Тацуо сразу же упомянул Ямаситу и Тани, Акуцу представил, насколько тяжело должно быть у него на душе. Ведь он оставил семью Икусимы на произвол судьбы. По крайней мере, Акуцу так казалось…

— Сонэ-сан, вы раскаиваетесь в том, что сделали?

Напряжённый взгляд, направленный вдаль, глубокие морщины на сухой коже. Сжатые зубы.

— После этого преступления, устроенного вами, и демонстрации общества, о котором вы говорили, мир изменился?

Хотя в декабре 1984 года преступники послали угрозу компании — производителю европейских сладостей «Хатоя», а в марте следующего года — производителю японских сладостей в Вакаяма «Сэццуя», отправлением абсурдной инструкции «Рассыпьте деньги с крыши универмага в Умэда в Осаке» всё закончилось. У Аоки и компании — остатков партии «Курама Тэнгу» — видимо, уже не осталось сил продолжать.

Через три месяца после того, как преступная группа отправила письмо с угрозой в «Сэццуя», председатель совета директоров компании «Тоёта сёдзи» Нагано Кадзуо, ответственный за совершение мошенничества на огромную сумму в размере 200 миллиардов, в своём собственном доме на глазах журналистов был заколот двумя мужчинами, выдававшими себя за правых. На следующий день по делу о мошенничестве с акциями был арестован известный биржевой спекулянт Наказ Сигэки. В самый разгар разразившейся кредитной паники впереди гордо шествовали маммонисты.[152]

12 августа, когда «Курама Тэнгу» отправили декларацию, поставившую точку в их преступных действиях, рейс номер 123 авиакомпании «Японские авиалинии» с 524 пассажирами на борту потерпел крушение, врезавшись в гору Осутакаяма в префектуре Гумма. С этого дня всё внимание людей было приковано к этой самой страшной авиакатастрофе в истории. Спустя месяц после «соглашения „Плаза“»[153] Японский банк снизил официальную учётную ставку, и Япония начала двигаться вперёд к экономике пузыря.

В ноябре 1985 года «Хансин тайгерс» стали первыми в Японии, и Кансай ликовал. Преступники, укрывшись за улыбками веселившихся людей, превратились в «обитателей бездны».

— Так какое же общество вас устроило бы?

Несмотря на напористость Акуцу, с которой он задал вопрос, потрескавшиеся губы Тацуо не шевельнулись. Причиной его молчания являлись не какие-то серьёзные обстоятельства. Ему просто нечего было сказать.

— Я думаю, что внезапная смерть отца была для вас огромным несчастьем. Несбывшиеся ожидания, общество, которое вы видели в искажённом виде… вас переполняли чувства, не понятные другим людям. Но ведь ваш младший брат получил хорошую профессию, смог прекрасно воспитать сына Тосию… — Акуцу было сложно сдерживать гнев. — В ноябре восемьдесят четвёртого года вы лишь передали семье Икусимы деньги, вырученные на биржевых спекуляциях, но не удосужились лично позаботиться о ней. Прошу простить меня за резкие слова, но это нельзя назвать проявлением доброты; на мой взгляд, вы сделали это для самоутешения.

Такой банальный итог преступления, прошедшего через столь сложную траекторию, был для Акуцу невыносим.

Тацуо опять сжал зубы, и лицо его изменилось.

— Вас нельзя назвать справедливым, — произнёс Акуцу и мужественно выдержал направленный на него тяжёлый взгляд Тацуо. Молчание продолжалось.

— Мне больше нечего сказать.

В этот момент подул такой сильный ветер, что зазвенело в ушах. Резкие порывы буквально пронзали грудь Акуцу.

Тацуо поклонился, молча развернулся и, спустившись по ступенькам, зашагал по направлению к Йоркскому собору. Акуцу не стал провожать взглядом его удалявшуюся фигуру, а повернулся и снова глянул на вокзал Йорка.

Вытянутое кирпичное здание было элегантного цвета охры, круглая крыша в форме арки напоминала шапку. Над крышей по небу разливался белый свет с красноватым оттенком. Солнца уже не было видно, но его слабое сияние слепило глаза.

Как журналист, Акуцу не чувствовал никакого удовлетворения от того, что докопался до правды.

Он опять облокотился на крепостную стену и глубоко вздохнул. Конечно, дело было также и в том, что он проделал длинный путь с востока на запад из края в край, но раньше ему не приходилось испытывать настолько сильной физической и моральной усталости.

— Акуцу-сан…

Обернувшись, он увидел поднимавшегося по ступенькам студента из Шеффилда, Фудзисиму Юсаку.

— Отлично получилось.

С этими словами Юсаку протянул однообъективную зеркальную цифровую камеру. На экране было чётко запечатлено лицо Тацуо, разговаривавшего с Акуцу возле Йоркского собора. С целью получить фотографию подозреваемого, расставшись с Софи, Акуцу позвонил молодому человеку. К счастью, Юсаку находился у друга в Лидсе, недалеко от Йорка. Акуцу сообщил название книжного магазина, и Юсаку приехал туда раньше.

— Спасибо. Безупречная работа, — похвалил его Акуцу.

Юсаку рассмеялся. От его живого смеха Акуцу сразу стало легче.

— Кто этот человек?

— Великий злодей.

Юсаку опять разразился громким смехом.

— Журналисты все такие интересные?

— Парень из отдела культуры, занявшийся расследованием дела, разразившегося во времена Сёва, сейчас торчит в Йорке… Только дурак на это способен. Когда станешь журналистом, приходи к нам. Правда, с людьми у нас обращаются сурово.

— Глядя на вас, Акуцу-сан, мне становится всё понятно. После окончания университета я собираюсь сдавать экзамен для поступления в редакцию «Дайнити».

— Отлично. В таком случае давай выпьем «Гиннесса» и заранее отпразднуем.

Вместе с Юсаку они спустились по ступенькам и направились в ту же сторону, где исчез Тацуо. У Акуцу было ощущение, что у него опять поднялась температура, но сейчас его это не волновало — просто хотелось напиться.

Акуцу шёл по погружавшемуся в сумерки Йорку, а в голове его эхом раздавался звонкий детский голос с кассеты.

Глава 7

1

Дверь в ателье только открылась, а он уже знал об этом. Почувствовал поток воздуха — значит, человек уже внутри. Всё как восемь дней назад: и поношенный костюм, и приветливая улыбка. По-другому было то, что творилось у него в душе. Не было сил ни бояться, ни хитрить. Только покорность судьбе.

— Я встречался с господином Сонэ Тацуо, который находится в Лондоне, — произнёс Акуцу, продолжая стоять у двери.