В остальном, дуче, мы не можем принять каких-либо важных решений до марта»[397].

Само содержание письма говорит о том, что окончательного решения о нападении на Советский Союз еще не принято.

В тот же день 31 декабря 1940 года Гитлер написал и второе письмо, адресованное на этот раз самому Сталину.

«Уважаемый г-н Сталин, пользуюсь случаем, чтобы, вместе с новогодними поздравлениями лично Вам и всему народу Советской России, с пожеланиями успехов и процветания, обсудить ряд вопросов, которые ранее уже поднимались в ходе моих бесед с господином Молотовым и господином Деканозовым.

Борьба с Англией вступила в решающую фазу, и я намерен не позднее лета наступающего года решительно покончить с этим довольно затянувшимся вопросом путем захвата и оккупации сердца Британской Империи – Английских островов. Я отдаю себе отчет в сложности этой операции, но уверен, что она будет осуществлена, ибо никакого другого способа закончить эту войну я не вижу.

Как я уже писал Вам ранее, те примерно 70 дивизий, которые я вынужден держать в генерал-губернаторстве (выделено мной. – М.А.), проходят переформировку и обучение в районе, недоступном для авиации и разведки англичан. То, что они вызывают у Вас понятное беспокойство, я понял из бесед с г‐ми Молотовым и Деканозовым. Начиная примерно с марта, эти войска начнут перебрасываться на побережье канала и западное побережье Норвегии, а на их место будут прибывать новые части для ускоренного обучения, о чем я и хочу заранее предупредить Вас.

Кроме того, эти войска в самом ближайшем будущем я намерен использовать для вытеснения англичан из Греции, для чего мне придется провести их через территории Румынии и Болгарии. Войска, которые осуществят вторжение в Англию с территории Норвегии, будут продолжать пользоваться транзитом через Финляндию. У Германии нет никаких интересов в Финляндии и Болгарии и, когда цели этой войны будут достигнуты, я немедленно уберу оттуда свои войска…

Особо я хочу Вас предостеречь от следующего.

Агония Англии сопровождается лихорадочными поисками спасения от своей неминуемой судьбы. С этой целью они фабрикуют всевозможные вздорные слухи, главные из которых можно грубо разделить на две категории. Это слухи о готовящемся нападении СССР на Германию и Германии на СССР. Я не хочу останавливать Ваше внимание на нелепости подобного вздора. Однако, на основании имеющихся в моем распоряжении данных, могу предсказать, что по мере приближения нашего вторжения на (Британские) острова, интенсивность подобных слухов будет постоянно возрастать, а, возможно, к ним добавятся и какие-нибудь сфабрикованные документы.

Буду с вами совершенно откровенен. Часть подобных слухов распускается и соответствующими ведомствами Германии. Успех нашего вторжения на острова во многом зависит от достижения тактической внезапности, поэтому полезно держать Черчилля и его окружение в некотором неведенье относительно определенности наших планов.

Ухудшение отношений между нашими странами до уровня вооруженного конфликта является для англичан единственным путем к спасению и я уверяю Вас, что они будут продолжать усилия в этом направлении с присущей им хитростью и коварством…

Для окончательного решения о том, что делать с обанкротившимся английским наследством, а также для упрочения союза социалистических стран и установления нового мирового порядка мне бы очень хотелось встретиться лично с Вами, о чем я уже говорил с г‐ми Молотовым и Деканозовым.

К сожалению, исключительная загруженность делами, как Вы хорошо понимаете, не позволяет мне организовать нашу встречу до окончания сокрушения Англии. Поэтому я предполагаю наметить эту встречу на конец июня – начало июля 41‐го года и буду рад, если встречу согласие и понимание с Вашей стороны.

Искренне Ваш, Адольф Гитлер. Берлин,

31 декабря 1940 года»[398].

Гитлер умышленно завышает число германских дивизий развернутых на западных границах СССР (всего по состоянию на 21.12. 40 г. на Востоке 30 дивизий, в т. ч. 3 танковых и 2 моторизованных, по утверждению Мюллера-Гиллебранда, и две танковые дивизии в Румынии, выделенные автором отдельно, в действительности), чтобы дать понять, что Германия готова защитить свои «интересы на Балканах против русского вмешательства».

Зорге в своей телеграмме дает цифру близкую к указанной в письме – 80 дивизий.

Из доклада от 1 января 1941 г. о политико‐моральной устойчивости Советского Союза и боевой мощи Красной Армии, подготовленным Отделом иностранных армий Востока Генерального штаба сухопутных войск:

«…

Вооруженные силы Советского Союза, видимо, должны быть перестроены на новой основе, особенно с учетом опыта финской войны. От большевистской мании величия, от проведения гигантских маневров и крупномасштабных учений Красная Армия возвращается к скрупулезному индивидуальному обучению офицерского и рядового состава.

Командный состав всех степеней (офицеры и сержанты) получает больший вес в обществе. Значительно строже становится дисциплина (упразднение института комиссаров; введение офицерских и сержантских званий; генеральская форма одежды; отдание чести; новые служебные книжки; введение более строгих дисциплинарных взысканий; предписания о ношении формы одежды в правилах поведения в общественных местах).

Все эти меры должны обеспечить постепенное совершенствование Красной Армии во всех областях службы. Однако в России плоды новых методов станут ощутимыми лишь через несколько лет, если не десятилетий. В ближайшее время повсеместно возникнут серьезные различия в качестве войск. Части, находящиеся под наблюдением энергичных военачальников высокого ранга, уже вскоре достигнут сдвигов в знаниях и боеспособности. Но крупные провинциальные контингенты армии будут совершенствоваться лишь медленными темпами. Не изменится русский народный характер: тяжеловесность, схематизм, страх перед принятием самостоятельных решений, перед ответственностью.

Командиры всех степеней в ближайшее время не будут еще в состоянии оперативно командовать крупными современными соединениями и их элементами. И ныне и в ближайшем будущем они едва ли смогут проводить крупные наступательные операции, использовать благоприятную обстановку для стремительных ударов, проявлять инициативу в рамках общей поставленной командованием задачи.

Войска, обладающие определенными достоинствами благодаря своей численности и насыщенности огневыми средствами, будут сражаться храбро. Но требованиям современного наступательного боя, особенно в области взаимодействия всех родов войск, солдатская масса не отвечает; одиночному бойцу часто будет недоставать собственной инициативы. В обороне, особенно заблаговременно подготовленной, Красная Армия окажется выносливой и упорной, сможет достигнуть хороших результатов. Способность выдерживать поражения и оказывать пассивное сопротивление давлению противника в особой мере свойственна русскому характеру.

Сила Красной Армии заложена в большом количестве вооружения, непритязательности, закалке и храбрости солдата. Естественным союзником армии являются просторы страны и бездорожье.

Слабость заключена в неповоротливости командиров всех степеней, привязанности к схеме, недостаточном для современных условий образовании, боязни ответственности и повсеместно ощутимом недостатке организованности»[399].

Каким-то неведомым образом информация о плане «Барбаросса», пусть даже в искаженной форме в считанные дни «докатилась» до Бухареста:



«Расшифрованная телеграмма вх. № 001.

Из Бухареста 31 декабря 1940 г. – 1 января 1941 г.

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

Бухарест, 31 декабря 1940 г.

…

Друг эмигранта M[ихайлова]. – бывший государственный чиновник. Был входящ к профессору Корче и Октавиаз Гога. Работал репортером в шовинистической и анархической газете “…”. Бессарабии принимал участие в выдаче нансеновских паспортов. С приходом немцев, как знающий хорошо русский и немецкий языки, поступил на работу в отдел при немецкой легации. Пользуясь чрезмерным авторитетом в эмигрантских кругах, уверяет их, что ему доподлинно известно, что еще до весны Германия начнет войну против СССР (выделено мной. – М.А.).

Сведения получены от А[лександрова]., проверяю через других журналистов.

№ 298 Ещенко».



«Ещенко» (майор Еремин Е.Г.), резидент военной разведки под прикрытием должности пресс-атташе (3‐го секретаря) полпредства СССР в Румынии).

Источник весьма сомнительный, это не «Ариец» – фон Шелиа, сотрудник Министерства иностранных дел Германии. Однако, как не вспомнить заявление Гитлера: «Мы не ищем конфликта с Россией, однако мы должны быть начиная с весны 1941 года готовы к выполнению такой задачи», сделанное им на одном из совещаний 13 декабря 1940 г.

4 января 1941 года из Берлина в Разведуправление Генштаба поступило новое донесение «Метеора» о военных приготовлениях Германии против СССР:



«Расшифрованная телеграмма вх. № 178.

Из Берлина 4 января 1941 г.

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

Берлин, 4 января 1941 г.

Альта запросил у Арийца подтверждения правильности сведений о подготовке наступления весной 1941 г. Ариец подтвердил, что эти сведения он получил от знакомого ему военного лица, при чем это основано не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам.

В подтверждении этого он приводит еще некоторые основные доводы:

1) Его беседы с руководителем Восточного отдела министерства иностранных дел Шлиппе, который ему сказал, что посещение Молотовым Берлина можно сравнить с посещением Бека. Единомыслия не было достигнуто ни по одному важнейшему вопросу – ни в вопросе о Финляндии, ни в вопросе о Болгарии.

2) Подготовка наступления против СССР началась много раньше, но одно время была несколько приостановлена, так как немцы просчитались с сопротивлением Англии. Немцы рассчитывают весной Англию поставить на колени и освободить себе руки на востоке.

3) Несмотря на то, что Германия продает СССР военные материалы, предала забвению занятие Буковины, «не замечает» пропаганды СССР в Болгарии, Гитлером враждебные отношения к СССР не были изменены.

4. Гитлер считает: а) состояние Красной армии именно сейчас настолько низким, что весной он будет иметь несомненный успех. б) рост и усиление Германской армии продолжаются.

Подробное донесение Альты по этому вопросу – очередной оказией.

№ 03 Метеор».

Имеется помета: «НО. 9 Дать по сп[иску] № 1. Голиков».

В связи с неясностью общих перспектив дальнейшего развития обстановки на Балканах, а также неуверенностью в отношении позиции Турции стратегическое развертывание сил, выделяемых для операции «Марита», проводилось с таким расчетом, чтобы войска были готовы действовать в любом направлении. Передвижение войск для занятия районов развертывания намечалось провести тремя эшелонами. Сначала в Румынию должен был прибыть 1‐й эшелон войск, переброску которого предполагалось начать не 5 января, как планировалось, а на два раньше – 3 января 1941 г. В его состав входили штаб 12‐й армии, штаб 1‐й танковой группы, 3 корпусных штаба, 3 танковые дивизии, 1 моторизованная пехотная дивизия, 1 моторизованная бригада СС и 3 пехотные дивизии. За этим эшелоном должен был последовать 2‐й эшелон, состоявший из 1 штаба корпуса, 1 танковой дивизии, 2 горнострелковых дивизий, 1 пехотной дивизии и 1 отдельного пехотного полка. Его передовые части должны были прибыть в Румынию 24 января 1941 г. С 5 февраля было намечено начать переброску 3‐го эшелона, имевшего в своем составе 3 корпусных штаба и 6 пехотных дивизий. Практически, однако, эти сроки оказались несколько сдвинутыми[400].

5 января 1941 г. резидент «Ещенко» доложил в Центр из Бухареста: «По сообщению АБЦ, Гитлер предпринимает широкие действия, в первую очередь против Греции. Сейчас в Румынию прибывает ежедневно 20–25 эшелонов солдат и вооружения. Через Румынию пройдет 18–20 дивизий (400–500 тыс. чел.). Эта армия под командованием генерал-фельдмаршала Листа перейдет Болгарию и совместно с болгарскими войсками нападет на Грецию». Таким образом, о готовящемся нападении Германии на Грецию в Москве стало известно за 3 месяца (6 апреля 1941 г.) до начала операции «Марита».

Начавшиеся переброски германских войск в Румынию вызвали «многочисленные слухи», как об уже состоявшемся факте, что побудило Шуленбурга обратиться в Берлин за инструкциями:



«На телеграмму № 36 от 7 января

Совершенно секретно!

Здесь уже циркулируют многочисленные слухи относительно ввода германских войск в Румынию; их количество определяется примерно в 200 000 (двести тысяч) человек. Здешние правительственные круги, радио и советская пресса еще не поднимали этого вопроса. О демаршах иностранных дипломатических миссий советскому правительству ничего не известно.

Советское правительство проявляет повышенный интерес к этим переброскам войск и желает знать, какие цели эта концентрация войск преследует, в частности как это может повлиять на Болгарию и Турцию (Проливы).

Пожалуйста, пришлите мне соответствующие инструкции или, может быть, информируйте [советского посла] господина Деканозова в Берлине.

Шуленбург[401]».

Ответ на запрос Шуленбурга последовал 10 января:



«На телеграмму № 50 от 8 января

Прошу Вас не обсуждать пока с советским правительством вопроса об увеличении перебросок германских войск в Румынию. Если по этому вопросу к Вам обратится господин Молотов или какой-либо другой влиятельный член советского правительства, пожалуйста, заявите, что в соответствии с имеющейся у Вас информацией посылка германских войск является исключительно вопросом предупредительных военных мероприятий против Англии. У англичан на греческой земле уже есть контингенты войск, и ожидается, что в ближайшем будущем они будут увеличивать эти контингенты. Германия ни при каких обстоятельствах не потерпит того, чтобы англичане получили плацдарм на греческой земле. До получения дальнейших извещений прошу не обсуждать никаких деталей.

Риббентроп[402]

На совещании высшего командного состава в Ставке вермахта в Бергхофе 9 января 1941 года Гитлер объяснил, почему не состоялась операция «Зеелёве»:

«Высадка в Англии была бы возможной лишь в том случае, если бы было достигнуто полное господство в воздухе и в стране произошло определенное замешательство. Иначе высадка станет преступлением. Англичане преследуют в войне конечную цель – разгромить Германию на континенте. Но собственных сил для этого у них недостаточно. Вследствие борьбы на двух далеко удаленных друг от друга театрах войны английский военный флот ослаблен как никогда, а его сколько-нибудь решающее усиление невозможно. На английской авиации весьма отрицательно сказались затруднения в снабжении Англии сырьем вследствие прекращения подвоза (прежде всего алюминия) и ущерба, нанесенного немецкой воздушной и морской войной английской промышленности. Сама авиационная промышленность пострадала настолько, что наступило не увеличение, а снижение производства. Эту борьбу против промышленности немецкая авиация должна продолжать еще с большей планомерностью, нежели это было до сих пор. Что же касается, наконец, английской армии, то она не способна осуществить вторжение. Что поддерживает Англию, так это надежда на США и Россию, ибо уничтожение английской метрополии со временем неизбежно. Но Англия надеется продержаться до тех пор, пока она не создаст крупный континентальный блок против Германии. Дипломатическую подготовку в этом направлении можно ясно видеть»[403].

Далее Гитлер разъяснил, почему надо «разгромить Россию»:

«Сталин, господин России, – умная голова. Он не выступит открыто против Германии. Однако следует считаться с тем, что он в трудных для Германии ситуациях эти трудности умножит. Он хочет принять наследство обнищавшей Европы, однако нуждается в успехе и стремится на Запад. Он хорошо понимает, что после окончательной победы Германии положение Советского Союза существенно усложнится.

Англичан поддерживает надежда на возможность вмешательства русских. Они лишь тогда откажутся от сопротивления, когда будет разгромлена эта их последняя континентальная надежда. Он, фюрер, не верит в то, что англичане “безнадежно глупы”; если они не будут видеть никакой перспективы, то прекратят борьбу. Если они проиграют, то никогда не найдут в себе моральных сил сохранить империю. Если же они смогут продержаться, сформировать 40–50 дивизий и если США и Россия окажут им помощь, тогда создастся весьма тяжелая для Германии обстановка. Этого допустить нельзя.

До сих пор мы действовали по принципу наносить удар по важнейшим позициям противника, чтобы еще на один шаг продвинуться вперед. Поэтому теперь необходимо разгромить Россию. Тогда либо Англия сдастся, либо Германия будет продолжать борьбу против Англии при самых благоприятных условиях. Разгром России позволит также и Японии обратить все свои силы против США. А это удержало бы последних от вступления в войну.

Особенно важен для разгрома России вопрос времени. Хотя русские вооруженные силы и глиняный колосс без головы, однако точно предвидеть их дальнейшее развитие невозможно (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Поскольку Россию в любом случае необходимо разгромить, то лучше это сделать сейчас, когда русская армия лишена руководителей и плохо подготовлена и когда русским приходится преодолевать большие трудности в военной промышленности, созданной с посторонней помощью.

Тем не менее и сейчас нельзя недооценивать русских. Поэтому немецкое наступление должно вестись максимальными силами. Ни в коем случае нельзя допустить фронтального оттеснения русских. Поэтому необходимы самые решительные прорывы. Важнейшая задача состоит в быстром отсечении района Балтийского моря; для этого необходимо создать особенно сильную группировку на правом крыле немецких войск, которые будут наступать севернее Припятских болот. Хотя расстояния в России и большие, но они не больше расстояний, с которыми уже справились германские вооруженные силы. Цель операции должна состоять в уничтожении русских вооруженных сил, в захвате важнейших экономических центров и разрушении остальных промышленных районов, прежде всего в районе Екатеринбурга; кроме того, необходимо овладеть районом Баку»[404].

Хлёсткую фразу Гитлера об СССР – «глиняный колосс без головы» – часто связывают с неудачами Красной армии в зимней войне с Финляндией. При этом, опускается завершение фразы: «однако точно предвидеть их [русских вооруженных сил] дальнейшее развитие невозможно». И здесь же: «Тем не менее и сейчас нельзя недооценивать русских».

Не была забыта и Испания, а точнее операция «Феликс»: «Испания заняла нерешительную позицию. Хотя это и представляется малоперспективным, все же необходимо еще раз попытаться побудить Испанию к вступлению в войну»[405]. Гитлер сказал, что операцию «Феликс» можно было бы полностью отменить. Однако, оценивая в связи с этим общую ситуацию, он заявил, что, хотя, ввиду нерешительной позиции Франко это представляется малоперспективным, все же следует попытаться склонить Испанию к вступлению в войну. Поэтому он подумывает о влиянии Муссолини на каудильо. Стимул для этого дал гросс-адмирал Редер, который, как и прежде, придавал взятию Гибралтара большое значение для дальнейшего ведения войны. Предложения провести операцию «Феликс» без согласия Испании или даже против ее воли Гитлер отклонил[406].

Активизация военных действий англичан в бассейне Средиземного моря, провал наступления войск Грациани в Северной Африке и плачевные дела итальянцев в Албании заставили командование вермахта принять срочные меры по оказанию «содействия германских войск боевым действиям в бассейне Средиземного моря». В директиве ОКВ № 22 от 11 января 1941 г. указывалось следующее: «Положение в бассейне Средиземного моря, где Англия вводит в бой против наших союзников превосходящие силы, требует по стратегическим, политическим и психологическим причинам оказания германской помощи. Следует удержать Триполитанию (бывшая итальянская колония, располагавшаяся в современной западной Ливии. – М.А.), ликвидировать опасность развала албанского фронта. Кроме того, надо сделать армейскую группу Каваллеро (генерал Уго Кавальеро, начальник Генерального штаба вооруженных сил Италии, командующий итальянскими войсками в Албании. – М.А.) способной во взаимосвязи с последующими в дальнейшем операциями 12‐й армии перейти в наступление из Албании. …

1) Главнокомандующему сухопутными войсками сформировать заградительное соединение, способное оказать ценную помощь нашим союзникам в обороне Триполитании, особенно в действиях против английских танковых дивизий.

Приготовления провести по времени таким образом, чтобы это соединение могло быть переброшено непосредственно вслед за происходящей в настоящий момент транспортировкой в Триполи одной итальянской танковой и одной моторизованной дивизии (примерно с 20.2).…

3) Для переброски в Албанию выделить и держать в готовности германские соединения силой примерно до одного корпуса, в том числе 1-ю горнострелковую дивизию и танковые части. Транспортировку 1‐й горнострелковой дивизии начать, как только верховное главнокомандование вермахта получит на то согласие Италии. Главному командованию в Албании выяснить вопрос о том, могут ли и какие именно дальнейшие соединения быть с выгодой введены в действие в Албании с целью наступления и наряду с итальянскими дивизиями также быть обеспечены текущим снабжением.

Задачей германских войск будет являться:

а) первоначально служить в Албании тыловым прикрытием на тот крайний случай, если там возникнут новые кризисные ситуации;

в) облегчить в последующем итальянской армейской группе переход в наступление с целью:

прорвать греческий оборонительный фронт в решающем пункте для осуществления далеко идущей операции,

преодолеть пролив западнее Салоники с тыла и тем поддержать фронтальное наступление армии Листа. …

5) Предусмотреть использование для перевозки войск в Албанию всех имеющихся в распоряжении и пригодных германских транспортных пароходов, кроме тех, которые совершают рейсы в Триполи в сопровождении конвоя. Для переброски рядового состава использовать находящуюся в Фоггиа группу транспортных самолетов Ю-52.

Стремиться завершить переброску главных сил германских войск в Албанию до того, как начнется транспортировка заградительного соединения в Ливию (см. пункт 1) и потребуется использование основной массы германских судов»[407].

В последующем в Северную Африку предполагалось отправить дополнительные войска, создав там танковый корпус. Для обеспечения морских перевозок с воздуха, нарушения английских коммуникаций между Западным и Восточным Средиземноморьем и поддержки боевых действий в Триполи выделялся 10‐й авиационный корпус, перебазированный в январе 1941 г. из Южной Италии на Сицилию. Он подчинялся непосредственно Герингу. В его составе было сначала 200, а затем 500 боевых самолетов, часть из которых, правда, в марте того же года убыла на Балканы. Между Сицилией и североафриканским побережьем создавался узкий коридор для переброски войск морем, прикрываемый с воздуха самолетами 10‐го авиационного корпуса[408].

На поверхности советско-германских отношений, начала 1941 года прослеживались положительные моменты: наблюдалось развитие двустороннего экономического и даже политического сотрудничества. 10 января 1941 г. между Союзом ССР и Германией было подписано Соглашение о взаимных торговых поставках на второй договорный период по Хозяйственному Соглашению от 11 февраля 1940 г.[409] Соглашение регулировало товарооборот между СССР и Германией с 11 февраля 1941 года до 1 августа 1942 года. СССР брал на себя обязательства поставлять Германии промышленное сырье, нефтяные продукты и продукты питания, в особенности зерновые. Германия по новому соглашению, как и до этого, была обязана поставлять СССР прежде всего образцы военной техники и промышленное оборудование. Но если советские поставки в Германию по новому соглашению должны были начаться с 11 февраля, то германские по-прежнему с некоторой задержкой – с 11 мая 1941 г.

«Следовало избегать абсолютно всего, что могло вызвать недоверие русских и преждевременно разорвать отношения с Советским Союзом. – Отмечал Хельмут Грайнер. – Гитлер категорически настаивал, чтобы предусмотренные в нем [новом хозяйственном договоре] обязательства Германии выполнялись пунктуально. Это составляло определенные трудности, потому что русские заказы немецкой промышленности сталкивались с ее поставками для вермахта. Тем не менее отказаться от них было невозможно»[410].

Размещением заказов и приемкой изготовленных изделий в первой половине 1941 г. в Германии занималось около 700 советских работников. Среди них были специалисты самой высокой квалификации по авиации, артиллерии, военному судостроению и многим другим специальностям. Знакомясь с немецкими заводами, с их новейшей продукцией, они узнавали немало полезного[411].

Все это, казалось, свидетельствовало об отсутствии у Германии враждебных намерений по отношению к Советскому Союзу.

О выполнении Хозяйственного Соглашения между СССР и Германией А.И. Микоян доложил 11.03.1941 г. в ЦК ВКП(б) – И.В. Сталину и СНК СССР – В.М. Молотову – см. Приложение № 4.

Одновременно с Соглашением о взаимных торговых поставках 10 января 1941 г. между двумя странами был подписан Секретный протокол, который изменил условия Секретного дополнительного протокола 23 августа 1939 г. в отношении Литвы и оговорил размеры компенсации, которую за ее территорию должно было выплатить правительство Советского Союза Германии. Согласно Секретному протоколу Германия отказывалась от своих притязаний на часть территории Литвы, указанной в Секретном Дополнительном Протоколе от 28 сентября 1939 г., а СССР соглашался компенсировать Германии за территорию Литвы выплатой суммы 7 500 000 золотых долларов, равной 31 миллиону 500 тысяч германских марок. Подписание Секретного протокола также, как представлялось, говорило о том, что обе страны придерживаются условий советско-германского пакта о ненападении[412].

15 января поступила шифртелеграмма из Лондона, в которой резидент военной разведки, военный и военно-воздушный атташе при полпредстве СССР в Великобритании И.А. Скляров[413] докладывал со ссылкой на источника, что Германия нападет на Советский Союз после «падения Англии»:



«Расшифрованная телеграмма вх. № 849.

Из Лондона 15–16 января 1941 г.

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

Лондон, 15 января 1941 г.

1) По сведениям источника после визита товарища Молотова, немцы приняли решение о войне с СССР немедленно после падения Англии. Войска в Польше и Восточной Пруссии, количество которых временами достигало двух миллионов, предназначены против СССР. Эти войска, а также рабочие с линии Зигфрида заняты фортификационными работами по устройству “восточных стен” глубиной 40 км, расположенных западнее реки Буг. С 1 ноября 1940 года введены в действие укрепления Кенигсберг, Познань, Краков, Бреслау и Прага (Варшава). 2) В Праге (Чехословакии) на Hastalska, 43 находится германское бюро связи с русской и украинской эмиграцией. Сепаратистской деятельностью в Праге руководят русские эмигранты доктор Тишевский и Константин Ефремов. Некоторые русские эмигранты снабжены германскими паспортами. Немцы стремятся организовать русских эмигрантов, которые учатся в университете и в высшей школе технических наук в Праге.

Таково основное содержание первого материала Барона, переданного нам 5 января 1941 года.

№ 13 Брион».



Количество войск развернутых на Востоке Германии чрезмерно завышено – от 3-х до 4-х раз.

14 января из Виши была отправлена шифртелеграмма от генерал‐майора артиллерии И.А. Суслопарова, военного и воздушного атташе при посольстве СССР во Французском государстве, резидента военной разведки:

«1) Неманов сообщает, что по сведениям, имеющимся у голлистов, немцы значительно уменьшили или совсем вывели войска из 23-х внутренних городов оккупированной Франции и направили эти войска на побережье севера Франции и Бельгии. Остались нетронутыми войска в районе Бордо и демаркационной линии. Главная квартира Браухича, находившаяся в Фантенебло перемещена пока неизвестно куда и гарнизон в этом городе уменьшен с десяти тысяч до 600 человек. К 1 января 1941 года в оккупированной Франции и Бельгии насчитывается 67 немецких дивизий, из них 4 танковых (выделено мной. – М.А.), составляющих 2 армейские группы и 2 отдельные армии. Эти сведения подтверждаются 2 бюро французского генштаба. 2) О переброске двух танковых дивизий немцев из Сицилии в итальянскую Ливию через Тунис подтверждений нет. Известно, что французам удалось перебросить в Африку 100 танков, переброска прошла удачно, хотя англичане знали об этом. Итальянцы 2 января 41 года сами предложили французам занять линию Мариетт, которая была разоружена и оставлена французскими войсками, согласно договора о перемирии.

№ 72 Маро».



Число дивизий, которое сообщил Суслопаров, со ссылкой на источник во французском генеральном штабе режима Виши и «голлистский» источник близко к действительным цифрам. Всего на Западе по состоянию на 21.12.1940 г. было развернуто 62²/₃, в том числе 2 танковые дивизии и 4¹/₃ моторизованные СС и моторизованные пехотные дивизии[414]. Однако в дальнейшем информация от данных источников Суслопарову не поступала.

15 января «Ещенко» доложил из Бухареста важные для руководства СССР в этот период сведения военно-политического характера по обстановке на Балканах. Так, по сведениям, полученным «АБЦ» от военно-воздушного атташе при посольстве Германии в Румынии А. Герстенберга, «Антонеску в сопровождении Фабрициуса (посланник 1‐го класса посольства Германии в Румынии. – М.А.) вылетел 14 января к Гитлеру в Берлин. Антонеску намерен предложить Гитлеру вхождение в войну Румынии с предоставлением отборных дивизий в распоряжение немецкого комбинированного удара. За это думает получить кое-что при перекройке Европы».

Об итогах встречи Антонеску с Гитлером и Риббентропом «АБЦ» сообщил 18 января: «Антонеску предлагал Гитлеру свою военную помощь с тем, чтобы в дальнейшем получить утерянные территории Румынии, в частности Бессарабию. Одновременно Антонеску указывал Гитлеру на угрозу Румынии со стороны СССР, что, якобы, СССР думает занять Молдавию. Гитлер отклонил предложение Антонеску, заявив: 1) Германия сама в состоянии закончить войну с Англией и оказать помощь Италии в войне с Грецией; 2) Опасения Антонеску в отношении Молдавии не обоснованы; 3) СССР не выйдет из положения нейтралитета, а, следовательно, вмешиваться в Балканские дела не будет (курсив авт.); 4) Надо закончить войну с Англией и Грецией, после чего будем говорить о СССР». Германское руководство была уверено, что СССР не нарушит взятые на себя по соглашению обязательства.

16 января 1941 года, выйдя из отпуска, Франц Гальдер записал в своем дневнике:

«1‐й обер-квартирмейстер: О докладе фюрера 8–9.1 в Бергхофе…

Отдельные моменты:

Цель Англии в войне? Англия стремится к господству на континенте. Следовательно, и разгромить нас она будет пытаться на континенте. Значит, я [Гитлер] должен быть на континенте настолько сильным, чтобы эта цель никогда не могла быть достигнута. Надежда Англии: Америка и Россия.

Мы не сможем окончательно разгромить Англию только путем высадки десанта (авиация, флот). Поэтому мы должны в 1941 году настолько укрепить свои позиции на континенте, чтобы в дальнейшем быть в состоянии вести войну с Англией (и Америкой). (Иден – сторонник сближения с Россией.)

Россия: Сталин умен и хитер. Он будет все время увеличивать свои требования. С точки зрения русской идеологии победа Германии недопустима. Поэтому решение: как можно скорее разгромить Россию. Через два года Англия будет иметь 40 дивизий. Это может побудить Россию к сближению с ней.

Япония: Готова к серьезному сотрудничеству. Разрешение русской проблемы [Германией] развяжет Японии руки против Англии на Востоке. Поэтому необходимо радикальное решение проблемы. Как можно скорее!

Русское вооружение: Материальная часть устарела. Новое только то, что взято из-за границы. Командование безынициативно. Не хватает широты мышления. …

1‐й обер-квартирмейстер: … “Барбаросса”: “Директива по стратегическому сосредоточению и развертыванию” находится в стадии разработки»[415].

Твердой уверенности среди представителей командования вермахта в том, что Гитлер не откажется от своих намерений напасть на Советский Союз не было. В своих воспоминаниях начальник отдела обороны страны штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вооруженных сил генерал В. Варлимонт, в частности отмечал следующее: «Информация, которую мы получали от генерала Йодля, всегда человека немногословного, или из торопливых разъяснений кого-нибудь из адъютантов, была настолько неадекватной, что, например, 18 января в один из моих еженедельных визитов в Берхтесгаден мне пришлось спросить у Йодля, по-прежнему ли фюрер тверд в своем намерении проводить операцию “Барбаросса”. Кажется, именно тогда Йодль, ответив мне, что Гитлер все еще решительно настроен проводить операцию на Востоке, выразил свою неприязнь к тому, что он считал выпытыванием и приставаниями, незабвенными словами: “Русский колосс окажется свинячьим пузырем; ткни его, и он лопнет”»[416]. В данном случае Йодль преувеличивал даже больше, чем Гитлер.

Пройдет месяц и 28 февраля «Ариец» в своей информации будет приводить терминологию Гитлера «российский колосс».

12 января русский посол в Берлине Деканозов через статс-секретаря министерства иностранных дел Вайцзеккера получил уведомление о перевозке немецких войск в Румынию. Однако Советский Союз отнесся к сообщению со всей серьезностью и заявил в Берлине официальный протест.

Демарша в Москве не пришлось долго ждать. 17 января 1941 г. Молотов вызвал Шуленбурга и заявил ему следующее: «Поскольку наиболее важные экономические вопросы в отношениях между Германией и СССР были урегулированы недавно заключенными договорами, теперь наступило время вернуться к чисто политическим вопросам. Советское правительство удивлено, что оно еще не получило от Германии никакого ответа на заявление о своей позиции от 25 ноября, касающейся поднятых во время Берлинских переговоров вопросов, и он [Молотов] был бы признателен, если бы я смог обратить на этот факт внимание правительства Германской Империи, отметив, что советское правительство рассчитывало на скорое получение германского ответа»[417].

Молотов затем затронул события на Балканах и в этой связи заявил Шуленбургу буквально следующее: «Согласно всем поступившим сообщениям, германские войска в огромном количестве сосредоточены в Румынии и готовы вступить в Болгарию с целью оккупировать Болгарию, Грецию и Проливы. Нет никакого сомнения, что Англия попытается предвосхитить операции германских войск, оккупировать Проливы, начать, в союзе с Турцией, военные операции против Болгарии и превратить Болгарию в театр военных действий. Советское правительство неоднократно обращало внимание правительства Германской Империи на то, что оно рассматривает территорию Болгарии и Проливы как зону безопасности СССР и что поэтому перед лицом событий, которые угрожают безопасности интересов СССР, оно не может оставаться безразличным (здесь и далее выделено мной. – М.А). Соответственно, советское правительство считает своей обязанностью обратить внимание на тот факт, что оно будет считать появление каких-либо иностранных войск на территории Болгарии или в Проливах нарушением интересов безопасности СССР».

Вопрос о проведении операции «Феликс» не снимается с повестки дня. Из дневника Гальдера от 18 января:

«… Этцдорф доложил о международной обстановке. При этом интересно следующее:

1. Снова начались разговоры об Испании и Гибралтаре, так что в один прекрасный день вопрос об операции “Феликс” может вновь стать актуальным.

2. В министерстве иностранных дел говорят о возможности того, что на вступление наших войск в Болгарию Россия ответит нападением на Финляндию»[418].

19 и 21 января в Бергхофе состоялись итало-германские военные переговоры на высшем уровне. В них приняли участие Гитлер, Муссолини и представители верховного главнокомандования обеих сторон. Темой переговоров являлось обсуждение стратегического положения на Балканах, в Северной и Восточной Африке. Итальянцы просили ускорить отправку немецких сил в Ливию, в то время как помощь в Албании считали «необязательной». Было установлено, что переброска немецких войск для действий в Африке (операция «Зонненблюме» – «Подсолнечник») начнется в период с 15 по 20 февраля. Их командующим был назначен генерал Роммель, подчиненный в оперативном отношении итальянскому генералу И. Гарибольди, сменившему неудачливого маршала Грациани[419].

Муссолини во время встречи с Гитлером выразил готовность еще раз поднять в беседе с генералом Франко вопрос о вступлении Испании в войну. В последующей беседе Гитлер, излагая свои мысли и планы относительно общей обстановки, сказал, что блокирование пролива между Сицилией и Тунисом немецкими и итальянскими военно-воздушными силами есть лишь слабая замена взятия Гибралтара. Приготовления к наступлению на этот важнейший опорный пункт были проведены столь основательно, что успех был практически гарантирован. Владея Гибралтаром, Германия была бы в состоянии направить крупные силы в Северную Африку и положить конец вымогательствам генерала Вейгана относительно вооружения французской колониальной армии. Если при этом дуче удастся склонить каудильо вступить в войну на стороне стран оси, это можно будет рассматривать как большой успех, и ситуация на Средиземном море за короткое время коренным образом изменится. Видам вооруженных сил вермахта Гитлер в тот же день приказал по возможности до поры до времени поддерживать готовность к операции «Феликс».

При общении с каудильо Гитлер говорил и о «Зеелёве»:

«Нападение на Британские острова остается конечной целью. Однако в данном случае Германия напоминает кого-то, у кого в пушке лишь один заряд: если он промахнется, ситуация станет хуже, чем была. У нас никогда не будет второй попытки высадиться, поскольку провал означал бы громадные потери боевой техники. Следовательно, Англии не надо больше волноваться по поводу десанта и она может задействовать свои основные силы, где захочет, на периферии. Однако до тех пор, пока удар не состоялся, Британия всегда должна учитывать, что он возможен»[420].

Говоря об общей военной и политической обстановке, Гитлер заявил, что развертывание в Румынии преследует тройственную цель: операцию против Греции, защиту Болгарии от Советского Союза и Турции и обеспечение решения венского арбитража от 30 августа 1940 года о гарантии целостности румынской государственной территории. Для каждой из этих задач нужна особая силовая группа: всего в операции будут участвовать крупные силы, развертывание которых потребует времени. Желательно, чтобы развертывание прошло без влияния вражеских сил. Поэтому не следует преждевременно раскрывать карты, напротив, необходимо как можно позже переправиться через Дунай, а затем сразу переходить в наступление. Судя по всему, Турция сохранит нейтралитет. Будет крайне неприятно, если она вдруг заявит о своей солидарности с Англией и предоставит в ее распоряжение свои аэродромы[421].

Ответ на предложения советской стороны от 25 ноября 1940 г. об условиях присоединении к Тройственному пакту был вручен Шуленбургом В.М. Молотову 23 января 1941 г.

«Германское правительство продолжает придерживаться тех идей, которые были изложены Председателю Совета Народных Комиссаров Союза ССР, г-ну Молотову, во время его пребывания в Берлине. Советское правительство по этому поводу в конце ноября прошлого года сделало некоторые контрпредложения. Германское Правительство в настоящее время по всем этим вопросам стоит в контакте с правительствами союзных с ним государств Италии и Японии и надеется, по мере дальнейшего выяснения совокупности этих вопросов, в недалеком будущем (in absehbare Zeit) возобновить о них политические переговоры с Правительством Союза ССР.

1. Германское правительство не имеет сведений о том, что Англия намеревается занять Проливы, и не думает, что Турция потерпит вступления английских вооруженных сил на ее территорию. Однако Германское правительство информировано о том, что Англия намерена и уже изготовилась закрепиться на греческой территории.

2. Рейхсканцлер Гитлер во время пребывания в Берлине Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, г-на В.М. Молотова, в ноябре 1940 года неоднократно указывал на то, что Германия всеми военными средствами воспрепятствует всякой попытке Англии укрепиться в Греции. Непреложная воля Германского правительства состоит в том, чтобы ни под каким видом не допустить подобного закрепления английских вооруженных сил на греческой территории, которое представило бы угрозу жизненным интересам Германии на Балканах. Ввиду этого Германское правительство проводит в настоящее время на Балканах некоторую концентрацию войск, имеющих только одну задачу, а именно: воспрепятствовать всякому английскому закреплению на греческой территории.

3. Германия не имеет намерения занять Проливы. Она будет уважать территорию, состоящую под турецким суверенитетом, разве только, что Турция со своей стороны предпримет враждебный акт против германских войск. С другой стороны, германская армия в случае возникновения военных операций, направленных против Греции, пройдет через болгарскую территорию. Германское правительство, само собой разумеется, не имеет намерения нарушить какие-либо интересы безопасности Союза ССР, что в случае прохода германских войск через Болгарию никоим образом не имеет места.

4. На случай военных действий, которые Германии эвентуально придется предпринять против Англии в Греции, Германия производит на Балканах концентрацию войск в таком размере, который с самого начала даст ей возможность уничтожить в зародыше всякую английскую попытку организации фронта в этом районе. Германское правительство думает, что этим он послужит также и советским интересам, которым противоречило бы закрепление Англии в упомянутом районе.

5. Германское правительство понимает заинтересованность Союза ССР в вопросе о Проливах и готово в надлежащее время выступить в пользу ревизии устава, созданного в Монтрэ. Германия со своей стороны политически не заинтересована в вопросе о Проливах и по окончании своих операций на Балканах выведет оттуда свои войска»[422].

Цена, которую потребовал Сталин в качестве платы за участие в пакте трех держав, показалась Гитлеру чрезмерной. Однако кое в чем он готов был отступить или по крайней мере вынести на обсуждение – «вопрос о Проливах».



«Расшифрованная телеграмма вх. № 1468.

Из Белграда 27–28 января 1941 г.

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

Белград, 27 января 1941 г.

На № 714: О возвращении 4 немецких дивизий из Румынии имел сведения 6 дней тому назад, поверка не подтвердила их, наоборот, за последнее время в Румынию прибыли еще две дивизии. Сейчас там находится всего 14 дивизий (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

На № 726: … Здесь все упорно считают, что без Балкан дальнейшее успешное развитие войны в немецком плане немыслимо, поэтому Балканы становятся решающим центром политических событий, тем более, что с этого начинается непосредственный стык интересов Германии и СССР. В этом свете интересен факт, сообщенный мне соседом (представитель разведки НКГБ. – М.А.), что в начале января на закрытом совещании в посольстве, немецкий посол в Югославии Херинг заявил: «Для Германии Балканы являются решающим звеном, они должны быть включены в новый порядок Европы, но СССР с этим не согласится и потому война с ним неизбежна».

№ 158 Софокл»[423].



«Софокл» – псевдоним А.Г. Самохина[424], резидента военной разведки, военного атташе при посольстве СССР в Югославии, прибывшего в страну 20 сентября 1940 г..

В Румынии в действительности к 24 января находилось 7 дивизий, в т. ч. 3 тд, 1 мд, 3 пд и 1 моторизованная бригада СС, а не 14, как докладывал Самохин. Однако, заявление германского посла в Югославии должно было быть принято во внимание.

Из дневника начальника Генерального штаба сухопутных войск, в котором он выразил сомнение по поводу целесообразности проведения операции «Барбаросса»:



«Совещание 28 января 1941 года

1. Задача на Востоке (“Барбаросса”) должна рассматриваться как уже решенный вопрос.

2. Около 110 пехотных дивизий, 20 танковых дивизий, 13 моторизованных дивизий, одна кавалерийская дивизия соответствуют 144 соединениям дивизионного состава [дивизиям] (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

3. Задача:

а. Использовать все имеющиеся соединения,

б. Разгромить Россию в ходе быстротечной военной кампании.

4. При осуществлении всех мероприятий действительны следующие параметры:

а. Пространственно-территориальный масштаб: от границы до Днепра = [расстоянию] от Люксембурга до устья Луары.

б. Быстрота. Никаких задержек! Не ожидать железных дорог! Достигать всего, используя мотор.

в. Высокая степень моторизации (по сравнению с 1940 годом). У нас 33 подвижных соединения; моторизованные артиллерия, инженерные войска, войска связи и т. п.

Поскольку нельзя рассчитывать на ускоренные темпы переброски по железным дорогам (разрушения, водные преграды, другая колея), безостановочное проведение операции зависит от снабжения, базирующегося на мотор.

Почему необходима безостановочная операция? (Мы должны разгромить русскую армию, не позволив ей задержаться на рубеже Днепр – Двина; 500 км – до целей в северной части России и еще 500 км – до других целей: в итоге – 1000 км.). …

13.00 – Совещание с главкомом:

…

б. Операция «Барбаросса» [сноска]: Смысл кампании не ясен. Англию этим мы нисколько не затрагиваем. Наша экономическая база от этого существенно не улучшится. Нельзя недооценивать рискованности нашего положения на Западе. Возможно даже, что Италия после потери своих колоний рухнет и против нас будет образован южный фронт на территории Испании, Италии и Греции. Если мы будем при этом скованы в России, то положение станет еще более тяжелым»[425].

В сноске к операции «Барбаросса» немецкое издательство сочло необходимым сопроводить следующим комментарием: «Нижеследующие записи отражают личное мнение Гальдера, которое он сообщил Браухичу».

На следующий день Гальдер записал в своем дневнике о рискованности проведения операции «Барбаросса»:

«29 января 1941 г.

…

б. Вопросы, касающиеся Запада. Не следует сокращать число дивизий ниже 37 [на Западе в качестве оккупационных войск]!

в. Общие военно-политические проблемы. Перспективы развития международной обстановки и рискованность Восточной операции (выделено мной. – М.А.):

1. Скованность наших наземных сил в тот момент, когда Англия все больше увеличивает свои еще не задействованные силы.

2. Экономический риск.

3. Перспектива развития политической обстановки во Франции, Испании, Италии и Греции. Роль Турции»[426].

Учитывая неопределенность относительно позиции Турции, болгарское правительство намеревалось осуществить свое присоединение к Тройственному пакту не раньше, чем немецкие войска войдут в Болгарию, и поставило этот процесс в зависимость от предварительного поступления и использования достаточного количества средств противовоздушной обороны на болгарской земле. 24 января фельдмаршал Лист, командующий 12‐й армии, которой предстояло принять участие в операции «Марита», доложил в ОКХ следующее: «Болгары вполне готовы к сотрудничеству, но опасаются, что их военная защита недостаточна. Эти опасения оправданны, поскольку основные силы болгарской армии находятся в местах расположения воинских частей и немобильны, и только слабые отряды охраняют границу. Болгарская противовоздушная оборона является совершенно недостаточной. Прежде всего, необходима скрытая мобилизация болгарской армии, продолжительность 15 суток. Что касается немецких сил, с 1 февраля в Добрудже наличествуют две танковые дивизии (5-я и 11 – я) (выделено мной. – М.А.), которые в течение четырех суток могут быть переброшены за болгарские приграничные укрепления. Они могут оказаться на месте через 17 суток. Подвод других немецких частей, прежде всего зенитной артиллерии, возможен только после наведения мостов, что потребует по меньшей мере двое суток. Зенитная защита для самих мостов будет налажена не раньше 7 февраля. Вывод – решающая военная защита Болгарии возможна не раньше середины февраля»[427].

31 января 1941 г. была принята «Директива по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск (план “Барбаросса”)» ОКХ[428].

Раздел 1. Общие задачи Директивы начинается словами:

«В случае если Россия изменит свое нынешнее отношение к Германии, следует в качестве меры предосторожности осуществить широкие подготовительные мероприятия, которые позволили бы нанести поражение Советской России в быстротечной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии (выделено мной. – М.А.).

Операции должны: быть проведены таким образом, чтобы посредством глубокого вклинения танковых войск была уничтожена вся масса русских войск, находящихся в Западной России. При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны».

По сути, общие задачи Директивы это – повтор оговорок, сделанных в Директиве № 21 от 18 декабря 1940 г.: «Все распоряжения, которые будут отданы главнокомандующими на основании этой директивы, должны совершенно определенно исходить из того, что речь идет о мерах предосторожности на тот случай, если Россия изменит свою нынешнюю позицию по отношению к нам», т. е. агрессия состоится в том случае, если СССР «изменит свое нынешнее отношение к Германии». Отсюда: если «нынешняя позиция по отношению к нам» не изменится, то и не будет вторжения. Исключать, что последнее в данном контексте содержит, в том числе и угрозу превентивного нападения со стороны Красной Армии нельзя.

И опять отсутствует однозначность. Дверь к соглашению с Советским Союзом, если исходить из буквального смысла заявленного, все еще остается приоткрытой, т. е. сложившиеся германо-советские отношения «пусть и с натяжкой» все еще продолжают устраивать Гитлера, однако закладывается прогноз их ухудшения.

В Директиве ОКХ от 31 января 1941 г., дана конкретизация общего замысла ведения операций, изложенного в Директиве № 21:

«Первое намерение главного командования сухопутных войск в соответствии с вышеизложенной задачей состоит в том, чтобы расколоть фронт главных сил русской армии, сосредоточенных в западной части России, быстрыми и глубокими ударами мощных подвижных группировок севернее и южнее Припятских болот и, используя этот прорыв, уничтожить разобщенные группировки вражеских войск». В директиве ОКХ уже отсутствует упоминание о главном ударе применительно ко всей группировке войск. «Южнее Припятских болот – говорится в распоряжении главного командования сухопутных войск, – группа армий “Юг” под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта, используя стремительный удар мощных танковых соединений из района Люблина, отрезает советские войска, находящиеся в Галиции и Западной Украине, от их коммуникаций на Днепре, захватывает переправы через р. Днепр в районе Киева и южнее его и обеспечивает, таким образом, свободу маневра для решения последующих задач во взаимодействии с войсками, действующими севернее, или же выполнение новых задач на юге России».

«Севернее Припятских болот, – говорится далее, – наступает группа армий “Центр” под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока. Введя в бой мощные танковые соединения, она осуществляет прорыв из района Варшавы и Сувалок в направлении Смоленска; поворачивает затем танковые войска на север и уничтожает совместно с группой армий “Север”, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, советские войска, находящиеся в Прибалтике. … В случае внезапного и полного разгрома русских сил на севере России поворот войск на север отпадает и может встать вопрос о немедленном ударе на Москву.

Начало наступления будет отдано единым приказом по всему фронту от Черного до Балтийского моря:

(день – “Б”, время – “У’”).

Основой для ведения боевых действий в этой операции могут послужить принципы, оправдавшие себя при проведении польской кампании (здесь и далее выделено мной. – М.А.). При этом следует, однако, учитывать, что наряду с сосредоточением сил на направлениях главных ударов, необходимо атаковать противника также и на прочих участках фронта».

«Опыт войны против Польши», «копия разгрома Польши» встретится в телеграммах, направляемых в Центр из резидентур военной разведки. К способам ведения операций в ходе кампании в Польше в 1939 г. добавилась требование атаковать на все участках фронта.

Наиболее опасными для Красной Армии с началом боевых действий оказались все три стратегических направления.

Как следует, из Директив № 21 и ОКХ от 31 января 1941 г. группа армий «Север» наносила удар в направлении Ленинграда; группа армий «Центр» – в направлении Смоленска с последующим поворотом войск на север; и группа армий «Юг» – в направлении Киева.

Таким образом, представляется некорректным выделять западное стратегическое направление (Белоруссия), как это делал впоследствии в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г.К. Жуков, который писал: «Наиболее опасным стратегическим направлением считалось юго-западное направление – Украина, а не западное – Белоруссия, на котором гитлеровское верховное командование в июне 1941 года сосредоточило и ввело в действие самые мощные сухопутную и воздушную группировки. Именно белорусское направление было кратчайшим к столице нашей Родины – Москве»[429]. Более того, данная оценка свидетельствует о том, что спустя 24 года после окончания войны, у предвоенного начальника Генерального штаба так и не сложилось четкое представление о замысле плана «Барбаросса».

Отдельный раздел Директивы ОКХ от 31 января 1941 г. был посвящен переброске войск:

«Переброска войск осуществляется по прилагаемому графику.

Существенных изменений в этот график после 10.3 не может быть внесено. Время от времени в ходе перевозок будут даваться соответствующие указания о возможных изменениях отдельных пунктов выгрузки в общем районе выгрузки.

Выдвижение прибывших соединений к границе должно производиться по возможности в последний момент и незаметно. Соединения, входящие в состав 1‐го и 2‐го эшелонов, в общем не должны до 25.4 перейти линию Тарнув – Варшава – Кенигсберг.

Окончательное выдвижение войск, особенно подвижных соединений, следует производить только в ночное время».

В разделе «Сохранение тайны» «Директивы по стратегическому сосредоточению и развертыванию» предписывалось следующее: «Во избежание внешнеполитических осложнений следует соблюдать безусловную секретность в разработке и осуществлении плана сосредоточения войск на Востоке. Для этого необходимо по возможности ограничить число офицеров, привлекаемых к этой работе. Дальнейшее привлечение новых лиц произвести как можно позже, причем каждое новое лицо должно быть осведомлено о работе не шире, чем это требуется для ее выполнения. Круг полностью осведомленных лиц следует по возможности дольше ограничивать командующими группами армий, командующими армиями и корпусами, начальниками их штабов, обер-квартирмейстерами и начальниками оперативных отделов штабов. Привлечение других военачальников и их помощников в рамках их задач производить настолько позже, насколько позволяют подготовительные работы.

Передача точного текста директивы о сосредоточении допускается только в порядке отдельных выдержек.

Связи с иностранными государствами быть не должно. Об этом в нужное время будет отдан соответствующий приказ».

В том, что касается сроков нападения на Советский Союз, Директива устанавливает: «…Начало наступления будет отдано единым приказом по всему фронту от Черного до Балтийского моря: (день – Б, время У)». И здесь же: «Подготовительные работы нужно провести таким образом, чтобы наступление (день «Б») могло быть начато 21.6. (выделено мной. – М.А.)».

Появление данной даты даже в таком эвентуальном контексте – «… могло быть начато 21.6.» – не поддается никакому объяснению. Сам факт появления такой инициативной даты без указаний фюрера, трансформируемой в директиву ОКВ, не возможен по определению. Однако появилась.

Как отмечалось ранее, месяц «июнь» прозвучал ранее в высказывании Гитлера от 5 декабря 1940 г. в контексте «строительства укреплений вслед за строительством дорог» на «Востоке». Июнь месяц мог относится к завершению строительства укреплений, равно как и завершению развертывания войск на советских границах.

Начальник же Генерального штаба сухопутных войск Гальдер, под чьим непосредственным руководством осуществлялась разработка этой директивы, в своем Военном дневнике ни 31 января, ни в последующие дни никак не комментирует эту дату, а допускает, что эта операция может начаться 15 мая 1941 г. Такое впечатление, что Гальдер не обратил внимание на появление в директиве ОКХ даты «21.6». Что же касается исполнителя (исполнителей) этого документа – автора (авторов) даты «21.6», – то логика его (их) рассуждений могла быть следующей – предусмотреть отдание приказа Гитлером «за восемь недель до намеченного срока начала операций» после завершения операции «Марита» (вторжение в Грецию), начало которой планировалось 1 апреля.

Из заметок генерал-полковника Гальдера для доклада Гитлеру 3 февраля 1941 года:

«Доклад фюреру (3.2) об операции «Барбаросса»:

1. Основные идеи изложены в директиве № 21 [от 18.12. 1940 г.]. Предмет доклада – осуществление плана. Директивы на развертывание войск изданы 1 февраля 1941 года (Здесь и далее выделено мной. – М.А.).

2. Противник:

а. Данные нельзя назвать исчерпывающими; они недостаточно достоверны.

б. Карта обстановки у противника: В европейской части предположительно: 121 стрелковая дивизия (13 моторизованных), 25 кавалерийских дивизий и по меньшей мере 31 мотомехбригада. В целом насчитывается до 180 соединений.

…

Мы имеем: 104 пехотные дивизии (включая и легкие пехотные), 34 подвижных соединения (включая кавдивизию). Дополнительно к этому – несколько румынских дивизий.

В численном отношении превосходство на нашей стороне (боевой опыт, боевая выучка, вооружение, организация, руководство, национальные особенности характера, наличие идей).

…

3. Замыслы и задачи: Замысел – по директиве (стр. 2–3). Начало наступления [трех групп армий] – одновременное. Ведение боевых действий – как в Польше (выделено мной. – М.А.); решительное продвижение вперед; пополнение фронта за счет близко подтягиваемых резервов.

…

11. Взаимосвязь с операцией “Марита”: Основные силы [войск 12‐й армии после завершения операции “Марита”] передаются группе армий “Юг”. Резервы ОКХ (в том числе две танковые и одна моторизованная дивизии).

Следует предотвратить опасность задержки с высвобождением войск, привлекаемых для участия в операции “Марита”. Болгары не захотят остаться одни.

Береговая оборона – военно-воздушные силы.

Если войска (двенадцать пехотных, четыре танковые, одна моторизованная дивизии и два усиленных пехотных полка, что равняется примерно восемнадцати дивизиям), предназначенные для операции “Марита” (выделено мной. – М.А.), не прибудут [на Восточный фронт], тогда не будет и половины “Барбароссы”! [Гальдер хотел сказать, что в этом случае можно было бы рассчитывать лишь на половинный успех кампании на Востоке. – Прим. нем. изд.]».

Из указаний Гитлера по поводу плана «Барбаросса», высказанных им на совещании 3 февраля 1941 г.:

«Фюрер: указывает на то, что операционные пространства огромны, окружение вражеских войск может привести к успеху лишь тогда, если оно будет без разрывов (кавалерийские дивизии). (В Москве идет в настоящее время в театрах тенденциозная пьеса «Суворов».) Нельзя заранее ожидать, что противник сразу же сдаст Прибалтику, включая Ленинград, а также Украину. Однако возможно, что, распознав наши оперативные цели после первого поражения, противник отойдет на значительное расстояние и вновь займет оборону восточнее, за какой-нибудь преградой (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

В этом случае сначала следует овладеть севером, не обращая внимания на войска русских, находящиеся восточнее. Оттуда (выгодная база снабжения) удар против русских с тыла, без фронтального наступления. Задача состоит в том, чтобы уничтожить крупные силы русских и затем ударами с флангов заставить противника оставить центральный участок фронта.

Итог:

а) фюрер в общем и целом с операциями согласен. При детальной разработке иметь в виду главную цель: овладеть Прибалтикой и Ленинградом….»[430].

Опасения Гитлера, что «… распознав наши оперативные цели после первого поражения, противник отойдет на значительное расстояние и вновь займет оборону восточнее, за какой-нибудь преградой», были оправданы. Именно об этом писал «Ло-в» – И.С. Лобанов еще 1939 г.: «В основу германской наступательной операции в войне против Польши, – писал военный разведчик, – была положена большая глубина и непрерывность действий. Следующие один за другим удары не позволили укрепиться на импровизированных позициях. При правильном руководстве со стороны польского командования натиску германских частей могла бы быть противопоставлена подвижная оборона, что могло позволить закончить мобилизацию и формирование новых дивизий для организации обороны на естественных рубежах». Однако к этому никто не прислушался.

Стратегическое развертывание вермахта представляло собой систему мероприятий государств, включавшую мобилизационное развертывание вооруженных сил (перевод вооруженных сил с мирного на военное положение); стратегическое сосредоточение войск на театрах военных действий (стратегические перегруппировки войск между театрами военных действий, переброски из внутренних районов страны на театры военных действий); развертывание вооруженных сил на театрах в определенных стратегических и оперативных группировках и занятие войсками исходного положения для ведения боевых действий; прикрытие мобилизации, сосредоточения и развертывания от ударов противника с воздуха, моря и суши.

Вскрытие военной разведкой стратегического развертывания вермахта было ограничено лишь арифметическим подсчетом перебрасываемых сухопутных войск к советских границам, и попытками вскрыть сосредоточиваемую группировку германских войск, установить ее состав, дислокацию армий, корпусов, дивизий, полков.

Февральская разведывательная сводка № 1 (по Западу) Разведывательного Управления ГШ КА была посвящена «изменениям в группировке германских войск в Восточной Пруссии и на территории бывшей Польши за период с 15 ноября 1940 г. по 1 февраля 1941 г.»[431].

«В результате изменений, – отмечалось в разведсводке, – общая группировка германских войск в Восточной Пруссии и на территории бывшей Польши на 1 февраля 1941 г. составляет: пятьдесят пять пехотных дивизий, пять моторизованных дивизий, пять танковых дивизий, одна горно-стрелковая дивизия и двадцать один кавалерийский полк.



Выводы

Общее уменьшение группировки германской армии в Генерал-Губернаторстве на пять-семь пехотных дивизий, одну моторизованную дивизию, две-три танковые дивизии, две горно-стрелковые дивизии (данные о горно-стрелковых дивизиях требуют дополнительной проверки) связано, по-видимому, с мероприятиями немцев на Балканах. Однако это уменьшение не говорит о том, что германское командование ослабляет свое внимание к восточным границам, наоборот, за указанный период с большой интенсивностью продолжаются работы по инженерной подготовке театра против СССР, а на смену убывших частей прибывают новые части и соединения».

Уменьшение группировки немецких войск на Востоке на 10–13 дивизий взято от числа 76–79 дивизий, указанных в разведсводке № 8 по состоянию на 15 ноября 1940 г… В реальности же, число германских дивизий на Востоке было существенно ниже и находилось в диапазоне от 32 дивизий (с учетом 2 дивизий в Румынии, по состоянию на 21 декабря 1940 г.) до 47 дивизий (по состоянию на 4 апреля 1941 г.)[432].

7 февраля 1941 года Гальдер запишет в своем дневнике:

«Совещание с Роммелем у главкома: Введение его в обстановку главкомом. Основная задача – добиться, чтобы Грациани отходил на Триполи в боеспособном состоянии. Создать штаб. Перед вылетом доложить о плане действий. Из Рима доложить перед вылетом. По прибытии в Африку представить донесение.

…

Операция “Зонненблюме” (Северная Африка). Организация 5‐й легкой пехотной дивизии. Организация штаба для Роммеля. Батальон связи. Готовность в Африке – к концу марта»[433].

Операция «Зонненблюме» (нем. Unternehmen Sonnenblume – «Подсолнечник») – кодовое название плана по развёртыванию в Северной Африке немецких войск для оказания поддержки войсками союзников итальянским силам в Ливии. Предложение об отправке экспедиционных сил в Северную Африку со стороны Германии было отклонено итальянским диктатором Бенито Муссолини ещё в декабре 1940 года. Однако, после поражений, нанесённых итальянцам союзниками в Киренаике (завершившихся капитуляцией 10‐й итальянской армии 7 февраля), Муссолини был вынужден согласиться с этим предложением. 6 февраля 1941 года, в ответ на просьбу дуче, ОКВ начало осуществление операции по переброске в Ливию 2-х танковых дивизий для недопущения дальнейшего наступления британских войск и их прорыва в Триполитанию.

7 февраля в очередной раз рассматриваются вопросы стратегического сосредоточения, развертывания и перегруппировки войск с Запада на Восток.

Из дневника начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта:

«… б. Трудности сосредоточения по плану «Барбаросса». Командование ВВС требует выделить в его распоряжение в последний период развертывания до 1 тыс. эшелонов.

Количество перебрасываемых эшелонов: до 15–16.3 – по 12 [эшелонов в день]; до 10.4 – по 24 [эшелона в день]; с 10.4 – по 48. С 10.4 необходимо ввести график ускоренного ж.-д. движения. (выделено мной. – М.А.). Его введение при переходе греческой границы. Сокращение перевозок отпускников. Не исключено, что проведение сосредоточения в намеченном виде окажется невозможным»[434].

Таким образом, Генеральный штаб сухопутных войск разработал график перебросок на Восток (в Восточную Пруссию и в Генерал-губернаторство), которым предусматривалось завершение развертывания к 15 мая в случае введения ускоренного графика перебросок с 10 апреля, т. е. немногим более, чем за месяц – начало и завершение ускоренных железнодорожных перебросок напрямую было связано со сроками вторжения в СССР. При этом Гальдер высказывает сомнение в возможности завершить развертывания войск к 15.05.1941 г.

Как это ни странно, не существует единой оценки, как масштабов германских перебросок на восток с осени 1940 года до 22 июня 1941 г., так и состава сухопутных войск Германии в целом и развернутого на Востоке. Отдельные данные, как по срокам, так и по количеству перебрасываемых дивизий разнятся, однако это различие не существенно и не препятствует проведению анализа. Следует рассмотреть, насколько достоверно отслеживались переброски германских войск, и как интерпретировалось в разведывательных донесениях их увеличение в Восточной Пруссии и Генерал-губернаторстве.

По одному из источников, первым эшелоном войск – с 20 февраля по 15 марта 1941 г. – было переброшено 7 пехотных дивизий[435]. Вторым эшелоном – с 16 марта по 10 апреля 1941 г. – 19 дивизий (18 пехотных и 1 танковая)[436].

Вопросам сосредоточения войск на Востоке были посвящены и 8 февраля совещания в Генеральном штабе сухопутных войск вермахта: «…д. Вопросы сосредоточения [по плану «Барбаросса»]: 1 тыс. эшелонов [поездов] для частей РГК [резерва главного командования]; 1 тыс. – для авиации; 300 – для тыловых служб; 700 – с грузами снабжения. Итого – 3 тыс. поездов, которые следует распределить между войсками 1‐го и 3‐го эшелонов. Кроме того – дивизионные эшелоны»[437].

На допросе на заседании Международного Военного Трибунала от 3–6 июня 1946 г. бывший начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта генерал-полковник Альфред Йодль, заявил следующее: «… я хочу указать на то, что согласно документу С-39, экземпляр США-138, страница 92 первой документальной книги, это ясно видно из изучения этой документальной книги – это график развёртывания – что до 1 июня действительное количество боевых подразделений включающее 14 танковых дивизий и 12 моторизованных пехотных дивизий, было доставлено. Я упоминаю это для того, чтобы нельзя было сказать, что атака Германии была очевидной в феврале 1941. Об этом не шло речи (выделено мной. – М.А.)»[438].

В части перебросок германских войск Йодль не приводит общее число переброшенных на Восток соединений, а ограничивается только упоминанием количества переброшенных подвижных соединений, число которых чрезвычайно завышено. По состоянию на 05.06. 1941 г.: «Общий состав войск [на Востоке] увеличен на 76 пехотных, одну кавалерийскую и три танковых дивизии (выделено мной. – М.А.)»[439].

Йодль назвал и цифру требуемого количества поездов для перебрасываемых дивизий, предназначенных для вторжения в СССР: «Нам требовалось использовать 10000 поездов для такого развёртывания (выделено мной. – М.А.). Если можно перевезти 100 в день это заняло бы 100 дней; но мы никогда не достигали такой цифры. Таким образом, чисто технические причины такого развёртывания уже заняли 4 месяца»[440].

Ключевое в показаниях бывший начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта – констатация того факта, что в феврале 1941 г. нападение на СССР не было «очевидным».

Командование сухопутных войск вермахта проводило активную подготовку к вторжению в анатолийскую провинцию Турции с территории Болгарии. Вторжение планировалось как превентивная мера против возможного проникновения в Турцию англичан и как фланговый удар с северо-запада в поддержку итало-немецких войск в Северной Африке с целью последующего утверждения в Восточном Средиземноморье и выхода к нефтяным источникам Ирана и Баку.

«г. Операция через Анатолию. – Запишет Гальдер 10 февраля 1941 г. —

Ограниченная двумя шоссе и Железными дорогами, эта операция сможет проводиться лишь очень медленными темпами. Если не удастся добиться полного морального краха турок, они окажут упорное сопротивление, даже если это будут отдельные группы. Трудность перехода через горы Тавр. Южнее Тавра – еще один серьезный барьер. И только потом открываются более удобные пути продвижения в Сирию»[441].

Встреча Муссолини и Франко имела место 12 февраля в Бордигере. Она привела к ожидаемому Гитлером результату: Франко, ссылаясь на экономические трудности Испании и ее зависимость от англосаксонских сил, отказался вступить в войну на стороне стран оси. 28 февраля генерал Йодль сообщил фюреру, что наступление на Гибралтар, если приготовления будут снова возобновлены, возможно не раньше середины апреля. Но тогда участвующие в нем силы не успеют к запланированному на середину мая нападению на Советский Союз. После этого Гитлер, наконец, принял решение об окончательной отмене операции «Феликс»[442].

12 февраля Роммель высадился на африканском побережье вместе с первыми частями «заградительного» соединения – 5‐й легкой (моторизованной) дивизии, вслед за которой туда в конце мая должна была последовать при условии прочного удержания итальянцами Сирта в Триполи 15-я танковая дивизия. Эти две немецкие и две моторизованные итальянские дивизии, также перебрасывавшиеся в Северную Африку, должны были составить немецкий африканский корпус.

В середине февраля 5-я легкая дивизия, имевшая около 160 легких и средних танков, сосредоточилась в районе г. Триполи. Здесь же находились две пехотные дивизии сильно потрепанной 10‐й итальянской армии. Остальные ее две пехотные и одна бронетанковая дивизии располагались в районе западнее Сирта. Общая численность этих итальянских войск составляла около 56 тыс. человек. Штаб африканского корпуса Роммеля прибыл в Триполи 19 февраля. Ему была подчинена итальянская бронетанковая дивизия «Ариете».

К этому времени в распоряжении английского командования для удержания Киренаики и Египта оставались лишь 9-я австралийская дивизия и половина 2‐й бронетанковой дивизии (200 танков). Остальные войска – 6-я и 7-я австралийские, новозеландская дивизии, польская бригада, бронетанковая бригада из состава 2‐й бронетанковой дивизии и многие корпусные части – готовились к отправке из Северной Африки в Грецию[443].