Он передал гитару Муромцу, который уже минут десять рассматривал ящерицу, пригревшуюся на столбе беседки, а сам прилег на топчан и положил голову Агате на колени.

– Ну ничего себе! – воскликнула она, но скорее от неожиданности, чем от возмущения, и прохладными пальцами пробежалась по Севиному лбу. – Что тебе нужно, чужак?

Она с самой первой встречи звала его так.

– Вроде бы он не такой уж и чужак! За две недели мы тут стали почти как родные, – пошутил Митя.

– А он по-иному чужак, – отозвалась Агата, тепло глянув на Муромца. – Правда ведь? – Теперь ее взгляд снова вернулся к Севе.

– Не знаю, о чем ты. Сказку расскажешь?

– Сказку? Конечно! А какую тебе?

– Чтобы мне подходила. – Сева попытался поймать ее взгляд: после того как он установит эту связь, надо будет вложить в слова особый смысл. – Лично для меня. – Голос его чуть изменился, стал ниже и тише.

Агата пристально смотрела на него несколько секунд.

– Ну хорошо. Про колобка знаешь?

– Про колобка? Конечно, знаю. Я думал, ты придумаешь новую сказку! Специально для меня!

– Ах, ну коль знаешь про колобка, то, считай, знаешь, самую главную мудрость. Зачем же тебе новая сказка?

– И какой же мудрости должен был научить меня колобок? – спросил Сева, чувствуя, что чары сирен опять его подвели и ничего путного сегодня не выйдет.

Агата наклонилась к его лицу, ее волосы защекотали ему шею.

– Остерегайся красивой женщины. Она тебя погубит.

– Лисы?

– Ну, в сказке это лиса. А кто за маской лисы, уж тебе самому искать.

Сева был готов ответить, но мороз вдруг прошелся по коже, вздыбил каждый волосок на теле, страх кольцом сдавил горло. Агата отпрянула и рассмеялась.

– Да ну, неправда это, – отозвался Митя, поддерживая веселье. – Это женщинам его надо остерегаться! Вы только посмотрите, как он втерся в ваше доверие.

Но Сева молчал, не в силах даже выдавить улыбку. Он понимал, что Агата сказала правду. Сказала все как есть. И не нужно выдумывать для него новых сказок, он разыграет ту, что уже давным-давно написана, – как множество людей до него разыграло этот сценарий. Он сделает то, что должно. И рыжая русалка только еще раз уверила его в том, как все закончится.

– Ну, что задумался, чужак?

– Думаю, раз сказку ты поленилась придумывать, может, хотя бы расскажешь, что вы делали с Муромцем на вашей женской магии?

– Ты все о своем! Ну, расскажу, может быть.

– Правда? – Сева аж подскочил и сел возле Агаты.

– А косы ты плести умеешь? – спросила она, будто разговор все это время был о другом.

– Косы? Ну… немного.

– Откуда, коли волосы короткие?

– У меня младшая сестра есть, ей плел как-то, – пожал плечами Сева.

– Прекрасно! Тогда заплети мне косы! Хочу прическу как у сказочных царевен! Заплетешь – узнаешь кое-что о женском круге.

Агата скользнула вниз, уселась прямо на песок и протиснулась между его коленями. Нонна вручила ему гребень и ворох лент. Николай закатил глаза, словно уже видел подобную сцену.

– Что страдаешь, Коленька? – улыбнулась Нонна. – Давай и тебе заплету.

– Будете с Агатой вместе как сказочные царевны, – закончил Митя, и все расхохотались.

Сева осторожно перебирал золотые волосы. С непривычки сложно было удержать сразу несколько прядей и не спутать их. Сирена снова начала пробуждаться. Сева выпустил своенравные пряди и нежно прошелся пальцами по голове девушки.

– Волосы, – вдруг начала Агата, – прячут силу. У зверя – звериную. У человека – человечью.

«Говори еще», – думал Сева, опять касаясь ее головы и вытягивая новую прядь волос. Три пряди заструились между пальцами и начали сплетаться.

– На всем теле волосы имеют силу. На каждой части – разную. Одних магов волосы защищают, других напитывают яростью. – Она неожиданно запрокинула голову и уперлась макушкой Севе в живот, желая заглянуть ему в глаза. – Как думаешь, чужак, если вырвать у тебя прядь волос да вплести мне в косу, станут мои глаза такими же черными?

– Карими. У меня карие глаза.

Она снова наклонила голову, позволяя ему плести дальше, но Севины чары в который раз сбились. Творилось что-то неладное – теперь он начал это понимать.

– Ах, я бы попросила пару волосков у Водяной колдуньи, если бы она приехала к нам из Заречья! Интересно, как бы это на меня повлияло?

Его горло сдавили невидимые пальцы. Девица эта и впрямь была непроста. Почему она заговорила о Водяной?

– Разве можно сплетать волосы разных магов, чтобы получить новую силу? – скептически заметил Николай. – Если бы это было правдой, так бы все делали.

– Верно говоришь! А нам не надо, чтобы все так делали, поэтому сейчас же забудь об этом. Ну что? Как там моя царская прическа?

– Не готова, – буркнул Сева. – Сиди и не двигайся.

– Как прикажешь. Так на чем я остановилась? Ах да, вот посмотрите на Митю Муромца. Какие волосы у него! Рожь да золото. Сила солнца и матери-земли.

– Это ты еще на ногах не видела, – заметил Митя, и девчонки опять покатились со смеху.

– А может, видела, откуда ты знаешь? Сила в тебе, сын Муромцев, совершенно особенная. Сам ты не злой, не резкий, не… каменный. Сила твоя в том, что тебя все защищает – и солнце, и земля, словно ты их любимый сын.

Митя молча уставился на Агату.

– А вот Коленька? Так посмотреть, волос темный, русый, как льняное семя, а если голову повернуть – серебристый, как кора ольхи. Вверх тебе надо расти, словно дереву. Вверх твой путь. Птица-лебедица на твои ветки присядет, вот тебе и сила. Ну, прическа там как?

– Почти, – отозвался Сева. Он успел сплести пять не очень аккуратных кос, перевязать лентами и теперь пытался разложить их на Агатиной голове: две вокруг лба, а три вензелем на макушке. – Не знаю, какая царевна осмелилась бы с такой пойти, но моя сестра просто умерла бы от восторга.

Агата выхватила из рук слепой Лели зеркальце и принялась крутить головой.

– Вот это красота! Раз твоей сестрице понравилось бы, значит, и впрямь хорошо! Чую, сила ее будет в том, чтобы преображать других. Ну, спасибо!

Она вскочила на ноги и повертелась перед остальными девушками, чтобы они оценили Севин труд.

– Пора нам расходиться, – напомнил Николай. – Ужин скоро.

– Эй, стой. – Сева поймал Агату за запястье. – Ты про женские практики обещала рассказать. Я жду.

Она повернулась к нему, и на этот раз ее глаза оказались спрятаны за странными очками, словно сделанными из тонкого перламутрового стекла – такого материала он еще ни разу не видел.

– Обещала и рассказала! Ты чем слушал? – засмеялась Агата, подхватила под руку сестру и выпорхнула с ней из беседки.

* * *

Новолуние в Китеже было свободным днем. Маргарита захотела навестить бабушку, и Черная Курица согласилась их с Полиной проводить. Девушки рассчитывали по дороге полюбоваться городом, но оказалось, что Долина Гремящих Ветров и Зорник располагались далеко друг от друга и из Китежа туда вел совершенно иной путь.

Маргарита услышала лязг металла, в следующий миг перед ней открылась дверь и в глаза ударил яркий свет. Она зажмурилась и шагнула в проем. Едва она оказалась на свежем воздухе, ее чуть не снес в сторону порыв ледяного ветра, так что пришлось схватиться за хлипкую дверцу, жалобно скрипнувшую петлями. Оказалось, что они только что вышли из неказистой серой будки с глухой дверью. Такие, насколько Маргарита помнила, встречались на заправках вдоль шоссе, и в детстве всегда вызывали у нее вопросы – для чего нужна эта небольшая металлическая коробочка, приткнутая сбоку к магазинчику? Что в ней хранят? И почему на двери висит такой большой замок? Вот и сейчас она обнаружила за спиной пустынное шоссе, правда, никаких заправок или магазинов поблизости не было. Впереди простирался редкий сосновый лесок, сквозь который просвечивали песчаные дюны.

Черная Курица захлопнула дверцу безымянной кабинки, послужившей им порталом, и направилась прямо к соснам.

– Дальше пешком, – объявила она. – Здесь уже недалеко.

– Недалеко? – удивилась Маргарита. – Вы хотите сказать, что Долина Гремящих Ветров так близко к трассе? Здесь ведь ездят потусторонние!

– Сейчас не так-то просто найти место, удаленное от потусторонних.

– Мне кажется, стоило попробовать поискать в тайге! – воскликнула Маргарита, и Черная Курица, к ее удивлению, рассмеялась.

Под ногами зашуршал мелкий песок. Он лежал волнами, повторяя изгибы видневшейся вдалеке воды, кое-где по нему даже бежала рябь. Полина с Маргаритой закутались в шарфы, потому что ветер вздымал настоящие песчаные бури, и песчинки забивались в нос и в рот. Воздух здесь пах водорослями и солью. Черная Курица решительно шла навстречу чуть выступающей каменной гряде. Сизый хребет древнего окаменевшего великана прорывался сквозь горы песчинок, и, судя по уверенным шагам наставницы, Долина Гремящих Ветров располагалась где-то там. Минут через десять все трое приблизились к первому гранитному выступу и взобрались на него. И действительно, теперь перед ними лежало небольшое плато с редкими карликовыми березками, гнущимися от ветра, и россыпью одинаковых новеньких домишек. В рекламном проспекте, который как-то попался Маргарите и Полине на глаза, говорилось, что Долина Гремящих Ветров построена по последнему слову физимагии. Но наконец попав сюда, Маргарита смогла выдавить только:

– Какой шутник додумался назвать этот закуток Долиной?

– Дарья Сергеевна сейчас бы тебе ответила, что он точно был Огненным, – рассмеялась Полина. – Она говорит, Огненные любят все масштабное и звучное.

– Хотелось бы, чтобы их названия соответствовали правде, – сказала Маргарита.

– Это только начало, – возразила Черная Курица. – Когда-нибудь Долина Гремящих ветров разрастется. Потусторонние забросят пролегающую дорогу, их поселки, что стоят по соседству, опустеют и исчезнут…

– И Звездинка разойдется и налепит еще штук тридцать теремов! – закончила Маргарита, потирая ладони. – И я даже не знаю, хорошо это или плохо. Далеко ли до бабушкиного дома?

– Нам туда. – Черная Курица указала почти на самый край обрыва, где, не сдаваясь под натиском ветра, ютилось четыре белых домика с голубыми ставнями в красных узорах.

Они заметили Мариетту Юрьевну издалека – та махала им с крыльца. Морской ветер остервенело трепал подол ее юбки, а плащ порывался сорваться с плеч и унестись к заливу.

Вблизи Полина различила на ставнях нарисованных морских коньков, на крылечке каким-то чудом держался пушистый голубой коврик, а прическа Маргаритиной бабушки после атаки ветра вовсе не напоминала растрепанное гнездо, чего нельзя было сказать о ее собственных волосах.

– Ну наконец-то! Как же я рада вас видеть! – Мариетта Юрьевна легким шагом спустилась и заключила Полину с Маргаритой в объятия. – О, Сварог, да вы, наверное, продрогли. Заходите скорее в дом! И вы, Екатерина, – она кивнула Черной Курице, – проходите и выпейте с нами чаю.

– Спасибо, но у меня нет времени. Я здесь по делам. Вернусь за девочками через пару часов, а до этого никуда их не отпускайте.

– Как знаете, дорогая. Двери моего дома всегда открыты. – Мариетта Юрьевна улыбнулась Черной Курице.

Подруги проскользнули в дом, готовые променять любезности на тепло. Маленькая прихожая плавно перетекала в гостиную, окна которой выходили на залив – и это было лучше любых картин, хотя и картин в комнате оказалось немало. Маргарита узнала любимое бабушкино кресло, которое когда-то стояло в ее квартире в Суздале. И чашки, и пузатый чайник с красными петушками, знакомые Маргарите с детства.

– У вас уютно! – воскликнула Полина, рассматривая вышитый плафон торшера и заглядывая в корзину с рукоделием.

– Спасибо! Потихоньку обживаюсь.

Маргарита, пробежав глазами по картинам, скрылась в следующей комнате, с интересом рассматривая и цвет стен, и полки с книгами. Полина же задержалась у сундука, придвинутого к стене и расписанного цветами.

– Его сделал еще Маргаритин дед, – пояснила Мариетта Юрьвена, заметив ее любопытство. – Ох, как рисовал! Расписывал все, что попадется под руку. И все сразу становилось такое веселое, яркое! Лучше, чем новое. А говорят еще, что потусторонние не способны к магии. Да разве это был не чудесный дар?

Полина улыбнулась. Она приблизилась к комоду с зеркалом. Улыбка сползла с лица, стоило Полине увидеть сбившиеся в колтун волосы и обветренные щеки.

– Не возражаете, я причешусь? – спросила она. – Мне бы тут явно потребовалось специальное колдовство, чтобы ветер не превращал прическу в стог сена.

– Пока что от этого действительно помогает только магия, – засмеялась Мариетта Юрьевна, подавая ей расческу.

Маргарита вернулась в гостиную как раз в этот миг, но выражение ее лица теперь было скорее встревоженным, чем довольным.

– Ба, – подала она голос, – а у тебя не возникает здесь странного ощущения?

– Какого же? – Мариетта Юрьевна удивленно вздрогнула.

– Мне как-то не по себе. Не в самом доме, а во всей Долине. Я почувствовала это, едва мы отошли от шоссе.

– Я понимаю, что тебя гложет, Рита. Первое время мне тоже было здесь непривычно. Это место не зря называют Долиной Гремящих Ветров. Слышишь?

На несколько мгновений в домике воцарилась тишина, и Полина с Маргаритой действительно услышали, как за большим окном громыхает ветер.

– Так все дело в нем? – спросила Полина.

– Не совсем. Нужно много времени, сил и желания, чтобы превратить дикий клочок земли с сильной магией в место, благоприятное для жизни. Это как с домом, – Мариетта Юрьевна обвела руками гостиную, – уют создается постепенно и не только из предметов, купленных хозяевами или подаренных добрыми гостями. Важна энергия людей, которые приходят в этот дом. Так и с городами. Росеник, Зорник и Небыль не всегда были благополучными. Многие поколения колдунов старались сделать их такими, какие они есть сейчас.

– Так значит, здесь пока слишком мало колдовской силы жителей? Место не успело ею… напитаться?

– Похоже, да, – согласилась Мариетта Юрьевна. – Но и ветер постарался на славу. Здесь не хватает нашей магии, Огненной, – обратилась она к Маргарите. – А вот Водяной – в достатке. Полина?

– Я понимаю, о чем говорит Марго, но… мне тут хорошо. – Полина не отводила взгляда от гладкой поверхности моря, видневшейся сквозь окно. Оно представлялось ей мудрым и все понимающим старцем. Морская пена – как густые брови, голубые глаза искрятся бликами солнца, а запутанные водоросли под водой похожи на бороду. Полина точно знала, что морской старец ей улыбается. Вот только в глубине его глаз проклевывалось и что-то черное, тревожащее.

– Я как раз об этом! Мой сосед – Воздушный, и ему с самого начала тут было комфортно. Поэтому мы и сдружились: он помогал мне обустроить дом, а я принесла ему огненную чашу.

– Огненную чашу? Это какой-то намек или стоит понимать буквально? – усмехнулась Маргарита.

– Здесь почти в каждом доме есть такие. – Мариетта Юрьевна указала на полукруглую чашу на подоконнике. – Она сделана из специального сплава – любой из Огненных может наполнить ее пламенем. Такие чаши помогают сохранить баланс стихий в местах, подобных этому. В Долине не хватает Огненной и Земляной магии, колдуны этих стихий могли бы уравновесить Воду и Воздух, если бы их стало хотя бы в два раза больше.

– А почему в этой чаше сейчас нет огня? – спросила Полина.

– Мне он не нужен, дорогая. Зато у меня много растений, которые приносит Земляная колдунья из соседнего дома, Роксана. Только сообща мы можем превратить это место в пригодное для жизни.

– Это кажется… очень сложным, – отозвалась Маргарита. – И немного печальным.

– Правда часто кажется нам безрадостной, не то что сказки и выдумки. Но мы забываем, что самая волшебная сказка – это правдивая история со счастливым концом. Так что у нас есть шанс. – Бабушка улыбнулась, глядя на внучку.

– Когда-нибудь я буду рассуждать так же мудро.

– Надеюсь, что не скоро, – рассмеялась Мариетта Юрьевна. – Мудрость приходит с возрастом. А пока садитесь-ка лучше за стол. Я приготовила ватрушки с морошкой и заварила чай. Надеюсь, он поможет тебе, Риточка, справиться с тревогой, которую породил ветер Долины. Но все это только после того, как попробуете мою уху. Я приготовила ее по рецепту Раны из Китежа. Пока не могу привыкнуть, что на севере так часто едят рыбу.

Алые петушки призывно глядели с чашек на гостей. Мариетта Юрьевна принесла из кухни кастрюлю, приподняла крышку, и оттуда повалил душистый пар.

– И не страшно ли тебе здесь живется после того нападения? – вдруг вспомнила Маргарита. Полина поняла, что за разговорами совсем позабыла о том случае, когда кто-то неизвестный пробрался в дом Мариетты Юрьевны и оглушил ее заклинанием.

– В первые недели после возвращения из здравницы было не по себе, – призналась бабушка, нарезая серый хлеб с отрубями и травами на пушистые ломти.

– Неужели так и не узнали, кто это сделал? – воскликнула Полина.

– Может, и узнали, да не говорят, – пожала плечами пожилая колдунья. – Вся наша надежда на Екатерину Юрьевну. Она стала появляться здесь чаще и, говорят, без стеснения допрашивает представителей знатных родов.

– Да уж, Анисья рассказывала, – подтвердила Маргарита. – Подозрения падают на Звездинку, потому что он строил этот район. Но что-то никто не может прижать его к стенке.

– О, это не так просто, дорогая!

– Вам здесь нравится больше, чем в Суздале? – вдруг перевела тему Полина.

– Пока не поняла. Там все было такое родное, привычное, безопасное… Но колдуны должны держаться вместе, так я считаю. Поэтому и согласилась на этот переезд.

– Колдуны должны держаться вместе? – удивилась Маргарита. – А зачем же ты тогда в молодости сбежала в Суздаль?

– Ох, жизнь – такая сложная штука, Маргарита. Иногда нам приходится уезжать с насиженных мест… Ну что же вы так тянете с супом? Ватрушки остынут! Они очень вкусные…

– Бабушка. – Маргарита не дала Мариетте Юрьевне договорить. – Не уходи от темы. Ты как-то рассказывала нам, что уехала из Росеника, потому что познакомилась с моим будущим дедом… Но где ты могла с ним познакомиться, если он был потусторонним?

Стало заметно, что хозяйка дома недовольна таким поворотом разговора.

– Это старая история. Неправильно ворошить прошлое, – наконец произнесла она с неохотой.

– Какая еще история?

– Ох, девочки, и почему же вам, молодым, хочется все знать? – Она тяжело вздохнула, но продолжила: – Хотя я вспоминаю себя в ваши годы… Да, я была такой же. Неугомонной, любопытной, во всем ищущей смысл.

Бабушка снова замолчала и замерла, устремив взгляд в окно, за которым кружили чайки.

– Тогда многие покидали волшебные города. Что-то происходило… Мы не чувствовали себя в безопасности.

– Почему?

– Вы слышали про Дары Богов? – спросила бабушка.

Девушки переглянулись.

– Хм… нам говорили про них на Легендологии, – первой нашлась Полина, решив, что сейчас совсем не к месту будет рассказывать историю о том, как Анисья с Василисой пробрались в особняк Велес и читали Ярилину рукопись. Или как Митя с Севой заявились на кладбище к Вещему Олегу в поисках такого дара и застали наставника за некромантским обрядом… Проще сделать вид, что Дары Богов для них – просто красивая легенда… Вот только что-то не сходится… Ах, ну конечно! Маргаритин серп!

– Серп Мары – одно из них, – угадав ее мысли, сказала Мариетта Юрьевна. – Но есть и другие. И их не так уж и мало. Считается, что основные Дары принадлежат самым древним родам. Но есть артефакты и поменьше, их находили в самых разных местах. Все они наделены уникальной силой. Что-то раскрывает способности Друидов, что-то позволяет заглянуть в будущее. С помощью одних можно влиять на время, с помощью других – на природу или людей. Какие-то Дары делают человека сильнее, какие-то – обаятельнее или опаснее. Неудивительно, что многие колдуны хотели бы обладать ими.

– Темные? Ты говоришь про Темных?

– К сожалению, не только. Среди Светлых магов тоже немало таких, кто ослеплен тщеславием, жаждой власти или богатств. Просто они не готовы переступить черту… По крайней мере, не все. Но Дары влияют и на них. Вскрывают все человеческие слабости…

– Бабуль, давай не будем ходить вокруг да около, – сказала Маргарита. – Кто-то пытался заполучить Серп Мары, когда ты жила в Росенике?

– Понимаешь, посвященные маги чувствуют, когда рядом появляется вещь, излучающая необычную силу. Когда я попала в Заречье с серпом, активизировались и другие артефакты, менее сильные, но все равно – это были Дары, оставленные самими Богами. Рядом с таким мощным древним сокровищем они словно ожили и завибрировали, заряжая воздух своим колдовством.

– И что произошло потом?

– В Заречье тогда был один наставник… Он грезил мечтой собрать все дары, которые только сможет найти.

– Кто? – Маргарита успела представить Вещего Олега, но поняла глупость своего предположения – он тогда даже не родился. Но, может, это был кто-то из его родственников?

– Наставник, обычный наставник. Он был выходцем из древнего рода, но мы звали его просто по имени – Симеон. Он прекрасно рассказывал легенды и был очень популярен среди воспитанников Заречья.

– И он пытался украсть у тебя серп?

– Он многое знал про Дары, рассказывал нам про них на встречах. Постепенно вокруг него образовался кружок тех, кому эти рассказы и истории были особенно интересны. Среди них оказалась и я. Сама пришла к нему с Серпом Мары. Тот достался мне в наследство, и никто не объяснил мне, в чем заключается его ценность. Но легенды об утраченных сокровищах завораживали меня, словно каждое слово наставника складывалось в чарующий наговор, притягивающий меня к его избушке.

Маргарита бросила на бабушку многозначительный взгляд, но не стала перебивать. А Мариетта Юрьевна тем временем продолжала ворошить те уголки своей памяти, в которые раньше старалась не заглядывать.

– У меня хватило ума понять, что это не простой серп: в нем ощущалась какая-то сила, но я не осознавала, какая. Тогда я и пошла к Симеону, чтобы он объяснил.

– И он?.. – Полина с Маргарита спросили это почти хором.

– Он был очень возбужден, увидев серп. Просил оставить серп ему, чтобы он мог изучить, что за силу тот скрывает. Но меня как будто оберегали силы природы. Я поняла, что надо уходить. Не помню, что я наговорила ему тогда, но ушла вместе с серпом. В одночасье перебралась из Заречья в Росеник, а потом и дальше….

– Но почему нужно было прятаться? Ведь можно было рассказать Велес… или кто тогда был главным наставником в Заречье?

Мариетта Юрьевна долго не отвечала, пристально глядя на девушек. Полине казалось, что внутри пожилой колдуньи происходит какая-то борьба, от исхода которой зависит ответ.

– Велес была главной наставницей. Но я не могла прийти к ней. Боялась… Сейчас понимаю, что может, и стоило, но тогда казалось, что она ни за что мне не поверит. Думала, вдруг… вдруг она тоже захочет заполучить серп? Это только потом я узнала, что вскоре Симеон сгинул – перешел от слов к делу и выкрал один из артефактов у проходящего Посвящение колдуна. И Велес жалеть его не стала.

– Что она сделала?

– Не знаю, дорогие, не спрашивайте. Светлые колдуны своих врагов не лишают жизни, но прежней жизни у Симеона точно больше не было.

Теперь и Полине стало не по себе. Холодом и отчаянием веяло от истории, словно самый жестокий и самый Темный маг жил не где-то за рекой, а внутри каждого человека, и ждал лишь подходящего часа, чтобы проявить себя…

– Что-что, а стремление к безграничной власти Велес зарубает на корню, чтобы никаких побегов больше это дерево не дало, – продолжила Мариетта Юрьевна. – А вот смотрите, как судьба-то в итоге распорядилась…

– О чем ты, ба?

– Ох, и так я вам уже много всего рассказала. Но раз начала, надо заканчивать: Симеон был мужем Велес и дедом Димы. И смотрите, как наследственность сыграла. Один за дарами богов охотился, другой решил власть на Темной стороне искать: знал, что среди Светлых никогда бабушку свою по могуществу не обойдет.

* * *

Похолодало. С моря налетели тягучие влажные ветра. Мариетта Юрьевна проснулась поздно: утро давным-давно наступило, за окном плясали волны, березки вытянули веточки-волоски вдоль горизонта, а ночная рубашка промокла от холодного пота. Само пробуждение Мариетты Юрьевны было странным: она очнулась рывком, с судорожным кашлем, будто вынырнула из морской пучины, и в первые секунды пыталась вспомнить, где она и кто. Придя в себя, она ощутила прилив страха, взмахнула рукой и щелкнула пальцами – из них послушно посыпались искры, пусть и едва видимые в дневном свете.

Пошатываясь, Мариетта Юрьевна доковыляла до зеркала, убедилась, что выглядит не хуже обычного, и заторопилась на кухню – заварить укрепляющего чаю. Она по привычке взглянула на огненную чашу, но обнаружила, что огня в ней нет, хотя еще вчера вечером она собственноручно там его наколдовала. После ухода Маргариты и Полины переизбыток Водяной магии ощущался особенно остро, поэтому пришлось самой прибегнуть к ритуалу, который спасал ее Земляных соседей. Однако сейчас чаша пустовала. От изумления колдунья остановилась на пороге и долго стояла так, разглядывая холодную посудину.

Вечером заглядывала соседка Роксана. На весь день она куда-то отлучалась, а потому пропустила встречу с внучкой Мариетты Юрьевны. Узнав, что здесь побывала и Водяная, Роксана принялась сетовать на свое невезение и отмахнулась от известия, что ее пыталась разыскать для разговора Черная Курица. По словам Кати, Роксана была одной из немногих, с кем так и не удалось обсудить таинственное нападение в Долине.

Добрая соседка принесла растение в горшочке – сейчас оно стояло как раз перед огненной чашей и наполовину ее закрывало. У него было всего три круглых листика, но Роксана уверяла, что оно обладает огромной силой – надо лишь тщательнее за ним ухаживать. Быть может, ставя его на подоконник, она как-то случайно потушила огонь?

Мариетта Юрьевна потерла виски. В памяти всплыли сны, что всю ночь заставляли ее сдерживать крики. Ей снилось, что море подползло к ее домику совсем близко. Что из его черных вод вдруг полезли щупальца, которые свивались кольцами, хватали все на своем пути и утаскивали в ледяную глубину. С каждой новой волной сердце замирало от ужаса, хотелось завизжать, но она не могла: знала, что нельзя. Щупальца дотянулись до ее двери, затарабанили по стенам, задергали ручку. Мариетта Юрьевна видела их, хотя и пряталась в доме. Она сдерживалась изо всех сил, но в конце концов закричала во все горло, и тогда началось ужасное: в стылой воде заворочалось что-то грозное, неведомое, оно надвигалось, стало выкарабкиваться на берег, поползло по ступенькам… Чудище выглядело как мертвое, полуистлевшее тело ее мужа, в провалах глаз шевелились рыбы, меж ребер струилась морская пена. Она кричала, а он, шамкая челюстью, шипел: «Ты обманула меня! Ты обманула! За это отдашь мне свою силу! Всю свою силу отдашь!»

Мариетта Юрьевна схватилась за сердце, отдышалась, прогоняя морок, и снова щелкнула пальцами. Магическая сила действительно уменьшилась, словно и впрямь утекла в сам сон, но все же еще теплилась. Оставалось поскорее выпить восстанавливающий отвар, понаблюдать, что будет дальше, и тогда сообщить кому-нибудь.

* * *

Предчувствие говорило Севе, что в библиотеке он ничего не найдет, и тем не менее он сходил туда еще три раза, чтобы не корить себя за бездействие. Было ясно, что рассказы о темных проклятиях вряд ли оказались бы в Дивноморье – разве что в художественной литературе. Морской дядька, впечатленный его усердием, пытался помочь как мог, но больше отвлекал. Он все травил небылицы о каких-то женщинах по прозвищу Ворона и Коза, о чудовищах, выходящих из морских глубин, а в последний раз снова намекнул на приворотную магию, которую якобы Сева мог захотеть изучить, и даже предложил взять книжку. Сева отмахнулся и ушел ни с чем.

Их с Муромцем план по развлечениям почти не продвигался. Да, они ходили на все вечерние посиделки, на которые их приглашали, купались в море, пили местное вино, но даже после того, как Нонна весь вечер намекала Севе, что не прочь прогуляться с ним вдвоем, а Мила делала ему массаж, Сева прилег в гамак и отключился. Сон его был тяжелым и сладким, похожим на воздух Дивноморья. Сквозь дрему он чувствовал прикосновение Милиных рук, но только во сне они превратились в руки Водяной колдуньи. Это ее пальчики пробегали по коже под кофтой, ее лицо виделось все ближе. Сновидение разыграло какой-то бессмысленный и глупый диалог, и в конце Сева наклонился и поцеловал ее.

Вся надежда выведать что-то о проклятиях или о том, как стать хранителем проклятого человека, ложилась теперь на местного лекаря, который прибыл из Шамбалы и временно заменял Ирину Романову, наставницу по целительству. Иностранец наверняка обладал особенными знаниями, и втереться к нему в доверие можно было незаметно, не вызвав лишних вопросов. Во время нескольких первых встреч сделать это не удалось – Сева был слишком увлечен новыми практиками, а в конце встречи наставник сразу же исчезал.

Но оставалась еще одна загадка – женская магия.

– Если ты просто подумаешь о том, что там было? – спросил Сева у Муромца, а сам настроился на Митины мысли. – Нет, какая-то белиберда…

Митя остановился, схватил Севу за руку и оттащил в тень беседки. Лицо у него было сосредоточенное и очень серьезное.

– Ночью… – начал Митя и вдруг сморщился, будто мышцы свело судорогой. – Ночью, – повторил он, вновь собравшись с силами. – Один моряк на корабле увидел землю. И разбудил остальных.

– Что? – удивился Сева.

– Нет-нет! – Митя вцепился в его рукав. – Не совсем так! Подожди. Моряк, он… закричал. Люди на корабле проснулись. Корабль взял курс на остров. Но… Вода… ее духи тоже не спали. Они ждали корабль. Она ждала корабль с моряками.

– Так, Муромец, это…

– Нет, стой, стой! Морякам нельзя было смотреть, понимаешь? Камень!

Тут он обессиленно выдохнул и рассмеялся.

– Вся ясно, – проговорил Сева. – Ты рассказываешь нелепые истории вместо того, чтобы сказать правду.

– Да!

– Возможно, стоит просто поискать другой способ. Например, задавать тебе наводящие вопросы. Девушки проводили какой-то обряд, в котором должен был участвовать мужчина? Им для чего-то понадобилась твоя магия?

Митя в отчаянии скрипнул зубами и ответил:

– Рыбак… Однажды рыбак увидел деву, выходящую из морской пучины. Прекрасная дева была облачена в сверкающие одежды и корону из ракушек…

Митя схватился за голову и на этот раз по-настоящему расхохотался.

– Черт, да ты и впрямь не можешь сказать…

Сева попытал удачу в библиотеке. Морской дядька обрадовался его появлению, но в ответ на вопрос о женской магии только принялся повторять истории про морских чудищ, которые Сева уже слышал.

Покинув библиотеку, Сева шел по взгорью. До Боевой магии оставалось еще немного времени, и он хотел обо всем подумать, разложить в голове то, что услышал от Муромца и Морского дядьки, возможно, найти что-то общее в их историях. Но тут вдалеке показалась Дарья Сергеевна. Сегодня утром Сева видел ее в столовой в компании бабы Луцы. Луца расчесывала ей волосы костяным гребнем, и обе они смеялись.

Сева догнал наставницу.

– А! – Лиса приветливо погладила его по плечу. – Как поживаешь? Понравился целитель из Шамбалы?

– Да, понравился… – Сева замялся. – Но меня мучает один вопрос, и он совершенно не дает сосредоточиться на практиках.

– Неужели? И что же за вопрос?

– Вы знаете, что происходит на женской магии? На этих кругах, куда Луца забирает девушек, а иногда и парней?

– Есть некоторые догадки, – ответила Лиса. Севе показалось, что он впервые с начала осени видит ее такой расслабленной. В груди поднялась волна благодарности: не зря он был так привязан к Лисе. Ее честный ответ сейчас значил для него очень много.

– Луца приглашала на эти встречи всех женщин, в том числе гостей – она сама говорила.

– Верно, – кивнула Дарья Сергеевна. – И я тоже там была. Но все, что я видела, – это обычный сестринский круг, когда девушки работают вместе над заклинанием или делятся личными переживаниями, поддерживают друг друга.

– Но зачем же им нужны парни? Они тайком увели из башни Муромца! – нетерпеливо воскликнул Сева.

– Ой! – Лиса отскочила, задев Севу локтем: из-за белого валуна вдруг вынырнул Маливиничок. – Егор! Ну и напугал! Как поживаешь? – Она облегченно выдохнула и обняла бывшего зареченского наставника.

– Я сейчас очень занят, – деловито ответил Егор Алексеевич и выразительно посмотрел на Севу. – Очень занят. Иду по важному делу!

– Хорошо, не станем задерживать, – понимающе кивнула Лиса. – Заходи вечером на чай. Отказы не принимаются.

Она посмотрела ему вслед и снова повернулась к воспитаннику.

– В том, что открылось мне на женском круге, не было ничего необычного – мужчине завязывают глаза, сажают в центр и просят настраиваться на разные образы. Девушки в это время работают со своей энергией, пытаются запомнить, как она взаимодействует с энергией мужской.

– И все? Так о чем же тогда ваши догадки?

– О том же, о чем и твои, – сказала Лиса. – Что нам показывают совсем не то, ради чего это все затевается.

– Вам удалось что-то выяснить?

– Выяснить? Я не собираюсь этого делать… – Дарья Сергеевна покачала головой.

– Но почему?

– Если они решили, что нам не следует об этом знать, то нужно им верить. В Заречье тоже есть темы, на которые мы не говорим. Не из вредности, конечно, а ради безопасности воспитанников. Или для того, чтобы сработала определенная магия. Полагаю, местным женщинам есть что скрывать, и, пока они сами не захотят с нами поделиться, выпытать ничего не удастся.

Сева хмыкнул и отвернулся к морю.

– Но я рада, что тебя это так зацепило.

– Почему?

– Ты выглядишь оживленным. Я волновалась за тебя, особенно с тех пор, как мы покинули Заречье. Над тобой сгущалась тьма.

– Какая еще тьма? – спросил Сева, нахмурившись.

– О, ты знаешь, о чем я. Ты знаешь. Мне неведомы твои переживания. Но эту тьму, высасывающую жизнь, я чую за версту. Мне много раз хотелось напомнить, что ты можешь поделиться со мной всем, что у тебя на душе. Но я так и не сказала этого, потому что понимала – ты не поделишься. Это тьма, с которой ты должен справиться сам, в одиночку. Я рада была бы предложить тебе руку, на которую ты можешь опереться. Но ты не согласишься, правда ведь?

– Я не…

– Нет-нет, только не делай вид, будто не понимаешь, о чем я. – Она печально улыбнулась. – Я не вынуждаю открывать мне твои тяжкие думы. Я лишь желаю напомнить: ты не один. Я всегда рядом.

– Спасибо.

– Если что-то выяснишь о Луце и ее практиках, дай мне знать. – Она подмигнула. – А теперь иди. Не хочу, чтобы они решили, будто я тебя выделяю из других воспитанников и потому прихожу на Боевую магию с тобой под руку.

* * *

Осень позолотила листву. Юные березки зазвенели листиками-монетками, воздух наполнился прохладой. Рябины тоже обрядились в мед и янтарь. Осень в Заречье была ни на что не похожа. И сейчас ни Василиса, ни Анисья не захотели бы оказаться в Небыли или Зорнике. Эта пора здесь казалась совершенно особенной, она полнилась легкой светлой грустью. В сентябре возобновлял встречи клуб любителей потусторонней литературы, парни и девушки собирались в беседках чуть ли не каждый вечер, чтобы спеть под гитару любимые песни. Воспитанники бегали в лесок за опятами и зарисовывали в своих Ярилиных рукописях каждую увядающую былинку и каждый гриб.

Сквозь дробные, ставшие полупрозрачными рощицы несколько раз в неделю воспитанники стекались к самой большой поляне. Боевая магия теперь никого не удивляла, как и новенькие, прибывшие из других городов. Когда Василиса и Анисья выходили из избушки, внизу их уже ждал Рома, а по дороге неизменно присоединялся Наум. На перекрестке они подхватывали Забаву и Емелю и дальше шли вместе.

Наум начал искать встреч с Анисьей почти сразу, как только появился в Заречье. До этого они были знакомы, но виделись всего два или три раза, да и то – в детстве. Он был выходцем из уважаемого рода, появившегося еще при основании Небыли, и их семьи не могли друг друга не знать. Василиса втихаря наблюдала за ними и гадала, что расскажет Наум об Анисье своим друзьям в Дивноморье или на сборищах Небыльского высшего общества.

То, что Наум появился здесь в не самый лучший для Анисьи период, определенно должно было повлиять на его впечатления. Он везде таскался за Анисьей, галантно подавал руку, внимательно слушал ее рассуждения, а иногда даже пытался заигрывать с ней, но все было тщетно. Анисья позволяла ему поддержать ее, отряхнуть плащ и с аппетитом ела то, что он приносил за ее стол в столовой. Но если бы оказалось, что она даже толком не запомнила его лица, Василиса бы не удивилась. Она еще никогда не видела подругу такой сосредоточенной на Боевой магии.

Когда Анисья не оттачивала мастерство колдовства, она сидела, уткнувшись в книги. Читала старинные поэмы и современные рассказы потусторонних, а еще с интересом копалась в исторических эссе и легендах, надеясь узнать что-нибудь о Бусе или о руне из Вести Семи Богов. Наум ей не мешал, и в этом была его главная ценность. Иногда он даже подкидывал любопытные идеи.

С коммуникативным колдовством у Анисьи до сих пор не клеилось, хотя Наум – Огненный маг – еще и отлично подходил для совместных тренировок. Возможно, все это он принимал за знаки внимания, и Василиса никак не могла решить, стоит ли ей вмешаться и снять с него розовые очки.

Сама она познакомилась с Ромой, он был ее партнером на Боевой магии, словно Заречье подсунуло ей кого-то для того, чтобы утешить. Она вроде бы давно смирилась с тем, что ей никогда не быть вместе с Митей, и даже его отъезд случился вовремя – как сказал Илья Пророк, столкнувшись с ней на тропинке: «С глаз долой, из сердца вон». Она почти не думала о том, что их связывало, научилась вновь улыбаться, радоваться каждому новому дню, вот только иногда весь мир будто накрывало ледяной волной, становилось больно и трудно дышать. Анисья замечала это, оборачивалась, и в ее глазах проскальзывало до того знакомое выражение, что Василисе становилось только хуже. Анисья походила на брата не только взглядом. С каждым годом в них появлялось все больше сходства. И то, как она хмурилась над книгой и как ловко уворачивалась от заклинания, – все это напоминало о Мите. Поэтому Василиса ухватилась за Рому как за спасительную соломинку. С недавних пор он стал провожать соседок на Боевую магию, и Василиса этому не противилась. Анисья же почти его не замечала, а один раз и вовсе назвала Наумом.

Василиса как раз задержалась в столовой, потому что заприметила вдалеке Рому, но, пока он в растерянности разглядывал круглый стол с блюдами, возле Василисиного столика вдруг выросла та, кого она совершенно не ожидала тут увидеть. Марьяна Долгорукая нерешительно опустилась на стул напротив.

– Привет… – Василиса попыталась улыбнуться. – Если ты ищешь Анисью…

– Нет, я к тебе. – Марьяна порылась в сумке и выложила на стол тетрадь, сшитую из нескольких берестяных листов. – Яга меня отправила.

– Яга? – Василиса окончательно растерялась. Все это звучало как нелепый повод подойти.

– Да. Я обратилась к ней за советом… по поводу нескольких снадобий. Но она сказала, что ей некогда и, если дело касается косметических средств, мне лучше идти к тебе. Это правда?

– Косметических средств? – Василиса выдохнула. Похоже, Марьяна говорила правду. – Я умею делать шампунь, сыворотку для лица. А еще крем.

– Да, мне нужен шампунь. Я написала рецепт, но не уверена, что он верный. – Марьяна все еще выглядела насупленной и держалась отстраненно. – Ты не могла бы…

– Проверить рецепт? Конечно. На первый взгляд, все верно. Я бы только исключила одну из этих добавок: вместе они сушат кожу. И еще цистера. Она может сделать твои волосы… рыжеватыми.

– Д-да, я знаю.

– Оу, ну если тебя это не смущает… Тогда все в порядке.

– Спасибо. – Марьяна схватила тетрадь, и ее лицо чуть потеплело. – Ты милая. Так и знала, что Звездинка все придумала про твои отношения с Дмитрием.

Василиса остолбенела. Сердце в груди замерло. Она уставилась на Марьяну, не в силах вымолвить ни слова.

– Анисья предупреждала, что Ася много болтает, но зачем ей понадобилось врать про тебя – ума не приложу.

– Хм…

– Но ты ведь общалась с ним? – Марьяна вдруг подалась вперед и заговорщически заглянула Василисе в глаза.

– Да… Митя мне друг. Наверное… По крайней мере, он брат Анисьи, а она – моя близкая подруга.

– Это прекрасно, – довольно заключила Марьяна. – Друзья моего будущего мужа – мои друзья. И кстати. Этот мальчик, что постоянно ходит с тобой на Боевую магию… Рома. Я его знаю. Его отец сделал очень красивый сад вокруг нашего летнего домика. Чудесный и талантливый человек. Уверена, что его сын такой же.

Она подмигнула Василисе и упорхнула так быстро, что та не успела опомниться.

* * *

На берегу отчетливо выделялся силуэт колдуньи, полы ее накидки плыли по воздуху, словно тучи, гонимые ветром.

– Бабушка ждет, – заметила Лиса, подхватив из лодки ботинки и выскочив на колючий песок.

Сева и Митя последовали за ней. Пожилая колдунья распахнула объятия, ее лицо не изменило ироничного выражения, которое Сева так хорошо помнил.

– Анна Андреевна, добрый день. – Дарья Сергеевна улыбнулась. – Время над вами не властно.

– Зато вы, голубушка, выглядите не очень. Бледновата! Вас бы сюда, на юг. На все лето.

Сева поймал смеющийся взгляд наставницы и, как бы извиняясь, пожал плечами.

– А, Севастьян, дьяволенок! Да куда ты все растешь? – Анна Андреевна потрепала его по плечу так буднично, будто видела не реже раза в неделю. – Так случилось и с Даней: вот еще был нежным мальчиком, а потом глядишь – какой-то высоченный детина с бородой.

Пока бабушка обменивалась любезностями с Муромцем, Сева зацепился взглядом за ее накидку: складчатую, шелковую и уже знакомую настолько, что без нее бабушку было сложно и представить. В ней она приехала на свадьбу Рублевых год назад, в ней же Сева видел ее и в предыдущие годы. От этой мысли что-то сжалось в груди. Эта немолодая, прямая и острая на словцо женщина умела превосходно производить впечатление богатой и ни в чем не нуждающейся. И он велся на это, как и все остальные. Но как на самом деле жила его бабушка в Небыли? Почему ее одиночество всегда казалось ему естественным, но теперь вдруг стало вызывать сочувствие?

– А вы разве не с нами, милочка?

– Нет, – ответила Лиса, – мне нужно кое-кого навестить. Ребят оставляю под вашим присмотром.

– Ну, до хорошего моя компания еще никого не доводила.

Дарья Сергеевна снова рассмеялась, помахала подопечным и пошла вдоль пляжа.

Все трое посмотрели ей вслед, и Анна Андреевна указала на каменную лестницу. Судя по тому, что ступеньки упирались прямо в облако тронутых охрой крон, наверху ждал парк.

– Ну что, ба, покажешь нам Небыль, или мы пойдем к тебе на чай?

– Сидеть в моем захолустье? Ну уж нет! – Она проворно взбежала по ступенькам, но на парковой дорожке снова вернулась в почтенный возраст и оперлась на Митину руку. – Пройдем через город к одному местечку. Как раз успеем до дождя.

Огромные платаны начали редеть, их голубоватые с сиреневыми подтеками стволы расступались, ветви образовывали арки, а за ними начинались ряды стройных кипарисов. Аромат юга тянулся от моря через весь город, окутывал дома и улицы.

Миновав парк, они вышли к большой площади, на которой выделялось одно здание: среди кипарисовых группок, фигурно обрезанных кустов и клумб, буйно цветших розами всех сортов, в зарослях посеревших колючек возвышалась избушка на курьих ножках. Над ней будто зависли вечные сумерки.

– Так мы идем сюда?

Сева сбавил шаг и удивленно дернул бровями, но бабушка, не останавливаясь, держала курс на избушку посреди площади. Темно-серая от времени, она обросла десятком пристроек и покачивалась на слишком длинных и слишком тонких ногах. Не верилось, что они могут выдержать такую махину. Сухие доски стен, словно наспех приколоченные друг к другу, частично скрывались под пышным кружевом наличников. Окна казались чуть косоватыми, но зато тянулись едва ли не до самой крыши.

Митя и Сева поспешили вслед за старушкой и оказались у крылечка. Им под ноги скатилась скрипучая лесенка с расписными ступеньками. Сева на всякий случай схватился за столбик, подпиравший крышу, и только тогда заметил, что все – и перила, и столбы, и лестница – покрыто искусной тонкой резьбой, что выбоинки в ноздреватых досках подкрашены и кое-где даже проглядывают самоцветные россыпи. Он поднял голову и увидел вывеску над дверью: «Коза да Ворона».

– Коза да Ворона! – воскликнул Муромец и рассмеялся. – Да неужели?

– Так вы знаете про это место? – Бабушка с секунду подождала, пока Митя откроет перед ней дверь.

– В Дивноморье мы чего только не слышали про него, но нам сказали, что сами мы его не найдем.

– Любит молодежь болтать всякую чепуху.

– Я думал, это магазин, – отозвался Митя.

– Так и есть.

Анна Андреевна замерла, Митя и Сева встали у нее за спиной и огляделись. Крыша дома терялась где-то в вышине, вверх бежали бесконечные книжные полки, арки шкафов и витрин образовывали галерею, которую пронизывали солнечный свет и мельтешащие в нем золотые пылинки.

– Но это только на первый взгляд, – наконец добавила она и сдвинулась с места. – На самом деле здесь можно найти все что угодно. И уж тем более выпить лучших напитков в городе.

Она свернула туда, где за очередным шкафом пряталась дверь. Сева невольно улыбнулся. Что-то здесь неотвратимо возвращало его в детство. Не то запах старых книг и трав, не то колдовское кружение пылинок, лампочки, льющие тусклый свет в самых далеких от окон углах, и трепетное ощущение тайны… Бабушка тем временем решительно толкнула дверцу, и вихрь свежего воздуха вырвался им навстречу.

– Предпочитаю террасу! – пояснила она.

Перед ними и впрямь открылась большая терраса, зависшая высоко над землей, но спрятанная от глаз пышной кроной дерева. Круглые столики, рассыпанные по ней, были разрисованы цветами, словно крышки шкатулок, толстоногие табуреты и пуфы обрамляли их, как лепестки. Анна Андреевна указала на один из таких столов, и ребята расселись.

– Почему это место зовется «Коза да Ворона»? – спросил Митя.

– Поговаривают, в честь владелиц, – пожала плечами Анна Андреевна, подцепив ногтями листочек меню. – Милочка, будьте добры!

Она помахала кому-то, и возле стола выросла невысокая девчушка, чье лицо пряталось за жуткой рогатой маской.