Много лет я изучал сложную мотивацию преступников и пришел к выводу: в большинстве случаев все предшествующее воздействие разных факторов на человека выливается в один ключевой элемент: способность совершить преступление. Подобно этому, высоконравственные убеждения человека приводят его к простому решению: принять участие в деле. Все мы отвечаем за свои поступки.

— Ну… Дело в том, что…

— Стараешься-стараешься, в все зря. — Грогор присел на стол с кассетой в руке.

Ноултон так и не признался Реттман в том, что он убил Кэсси, но он казался одержимым этой трагедией, и упоминания о ней в беседах повергали Дженис Реттман в дрожь. Ноултон говорил, что ему было «видение» об этом случае, что он каким-то «шестым чувством» понимает, что убийство Кэсси Хансен и нападение на Дороти Ноуга взаимосвязаны. Он обсуждал с Реттман всевозможные подробности, в том числе способ избавиться от трупа.

— Почему зря?

В одном из этих разговоров он допустил роковой промах.

— Мне же надо завести семью. Что я тут буду раком-отшельником.

— И заводите! За чем дело стало?

Он упомянул, что Кэсси Хансен перед смертью избили – этот факт полиция держала в тайне, как контрольный. Вскоре после этого откровения Ноултон был сбит машиной и лишился нижней части ноги. Реттман навещала его в больнице, а позднее – в окружном санатории Рэмси. Иногда она прихватывала с собой диктофон, спрятанный в сумочке, позднее ее снабдили потайным микрофоном. Реттман пошла даже на то, что несколько раз надевала черные туфли из искусственной кожи, напоминающие туфельки, в которых была похищена Кесси. Эта идея всецело принадлежала Реттман.

— Как завести, если ей тут не понравилось?

Когда в полиции мне рассказали о ее действиях, я ответил, что это абсолютно верный способ воздействия на «несговорчивого» подозреваемого, и предложил несколько других приемов, которые могли оказаться плодотворными. К примеру, Реттман могла подарить Ноултону красивый дневник, куда бы он записывал свои мысли.

— Кому?

– Мы определили сферы их политического и медийного влияния, нам известно, что они располагают огромными энергетическими ресурсами. Чего же им не хватает для создания нового мира? – задумалась Корделия.

— Ну этой девушке, Ниоль. Она же ушла.

Ноултон заявлял о своей непричастности к убийству и покушению, но в то же время говорил Реттман, что не прочь «пропустить двойную порцию» где-нибудь в городе. Это была ключевая информация, означающая еще одну попытку преступника справиться со стрессом. Я вспомнил о ней три года спустя, когда в кабинете шерифа Джима Меттса в округе Лексингтон, Южная Каролина, допрашивал темноволосого, грузного и бородатого помощника электрика по имени Ларри Джин Белл. Надежное сочетание хорошего профиля, активных следственных действий, первоклассной работы полиции и анализа улик, а также редкая смелость родственников жертв помогли арестовать Белла за вопиющее злодеяние – убийство семнадцатилетней Шари Фей Смит и девятилетней Дебры Хелмик. Я знал, что шансы на признание близки к нулю. В Южной Каролине не отменена смертная казнь, а в распоряжении следователей не так-то много рекламных трюков, убеждающих обвиняемого приобрести билет в один конец на электрический стул. У нас оставалась единственная реальная возможность – предложить ему благоприятное оправдание или объяснение причин преступления.

— Послушайте! — Лэх оторопел. — Вы же до этого дня вообще не были знакомы. Не знали, что такая вот вообще существует на свете.

– Денежных ресурсов, – ответил Матео.

— Теперь-то познакомились…

И потому я заговорил о том, что в натуре каждого человека есть хорошая и дурная стороны. Судьям и присяжным в суде предстояло узнать его только как хладнокровного убийцу. Я давал ему возможность рассказать о своей второй стороне.

– Точно, – сказала Дженис. – Но как им избавиться от законов, регулирующих банковскую деятельность и рынки капитала, еще до того, как у них в руках окажется власть их аннулировать? Их коррупционная система не так уж герметична, кое-кого из их пешек настигло правосудие, они не могут допустить, чтобы в их рядах поселился страх.

— Но вы… Но такого знакомства ведь недостаточно. И кроме того… Что тут, женщин никогда не бывает? Сами же говорили, что приходят из канона.

– Ларри, признайся как на духу, – попросил я, – ты сделал это?

– Трамп каждый раз амнистировал осужденных, это должно их успокоить, – заметила Екатерина.

— Приходят. — Грогор уныло покивал. — Только они нечистые. У них в племени групповой брак, свободная любовь. Наркотиками занимаются, и ни одна работать не хочет. Шляются голые по пустыне, только наесться и насчет того самого… А вот Ниоль мне сразу понравилась. — Смотритель подошел к полке. — Удивительно как-то. Все ведь есть, что человеку может потребоваться. Здесь вот детективы, там путешествия. Классики все до одного.

Со слезами на глазах он ответил:

– Но его правление подходит к концу, а их – только начинается.

— А вы их сами читаете?

– Все, что мне известно – сидящий здесь Ларри Джин Белл не мог этого сделать, но плохой Ларри Джин Белл мог.

– Ладно. Витя и Диего, изучите все финансовые потоки. Матео и Екатерина, поищите, на что еще идут эти деньги помимо пропаганды. Продолжайте копаться в мобильнике Барона, вдруг вы что-то пропустили, – приказала Корделия.

— Кого? Классиков?

Я понял, что мы подошли почти вплотную к признанию. Но версия государственных обвинителей, возглавляемых прокурором округа Доном Мейерсом, оказалась убедительной. После почти месячного процесса присяжным понадобилось меньше часа, чтобы признать Белла виновным в похищении ребенка и убийстве первой степени. Его приговорили к смертной казни на электрическом стуле. Через одиннадцать лет после убийства рано утром 4 октября 1996 года Белла наконец казнили.

– Какой характер! – шепнул Витя на ухо Диего.

— Ну да! Книги.

В мае 1982 года, после того как полиция сосредоточилась на Стюарте Ноултоне как главном подозреваемом и применила продуманную активную технику ведения дела, в полицию Сент-Пола пришла Дороти Ноуга и сообщила следователям, что она вспомнила подробности того дня, когда на нее было совершено нападение. Она сказала, что Ноултон появился в сауне, где она работала, и гневно обвинил ее в предательстве. Он поведал, что остановился у евангельской лютеранской церкви Иеговы, чтобы зайти в туалет, и видел маленькую девочку, которая в полном одиночестве шла к женскому туалету.

– Да уж. А вот ты свой характер подрастерял.

Смотритель недоуменно посмотрел на Лэха.

Он дождался, когда она выйдет, рассказывала дальше Ноуга, и предложил поиграть с ним в коридоре, а затем вытащил Кэсси из церкви туда, где была припаркована его машина. Он заигрывал с девочкой, заставил потрогать свой половой орган, а затем принялся тереть им между ее бедер. Это вызвало у Ноултона ощущение эйфории. Но девочка продолжала плакать, и потому он зажал ей ладонью рот, а когда опомнился, она уже не дышала. По крайней мере, так сам Ноултон объяснял случившееся.

– А вы двое, что будете делать, расслабляться? – холодно спросил Матео.

— Смеетесь вы, что ли? Откуда у меня силы возьмутся? И время. Какое там читать, когда я уже несколько лет в сутки сплю по три часа? Такое хозяйство поднять! Посмотрите на руки. — Грогор швырнул кассету на стол, повернул кверху ладони все в янтарных мозолях, как черепаший панцирь. — Кругом же один. Это вам не город, где свои двести минут в конторе отсидел, а потом тросточку в зубы и пошел приключений искать. Не то что читать, тут буквы позабываешь, как они выглядят. Хозяйство затягивает же, верно? Сделал запас чего-нибудь на год, потом начинаешь думать, почему не на десять. Чем-нибудь другим занимаешься, а мысль-то гложет. Взять воду хотя бы. Вон там цистерна на пятьдесят тысяч литров. Сначала бульдозером, экскаватором подготовил для нее место, потом ее самое разыскал в пустыне, трактором волок через весь этот хаос. За что ни возьмись, все работа. От недосыпа голова раскалывается, ходишь как очумелый. А вы говорите — «читать»! Я и фильмов-то этих не видал, альбома по искусству не открывал ни разу. Подойдешь только иногда, потрогаешь корешок осторожно, чтоб не запачкать грязной рукой.

– Думать. Особенно Дженис; если она будет продолжать в том же духе, я стану ее помощницей, но на войне как на войне.

По словам Дороти, после этого признания он выхватил нож, погнался за ней по комнате и ударил в шею. Тут Дороти и потеряла сознание. 26 мая полиция Сент-Пола сочла, что имеет достаточно веские причины просить разрешение на обыск, и вскоре получила его. (До сих пор подробности следствия держались в тайне от журналистов, которые широко освещали трагедию.)

И Корделия отключилась, положив конец обсуждению.

— Ну спасибо. — Лэх вздохнул после паузы. — Пожалуй, тоже пойду.

Признание Ноултона объясняло причину появления спермы на колготках Кэсси, а Ол Робийяр из лаборатории ФБР подтвердил, что лобковые волосы, обнаруженные на ее трупе, и волосы с головы, приставшие к ее свитеру, принадлежат Ноултону. При микроскопическом исследовании на волосах были замечены проявления редкой болезни, известной под названием «окольцованных», или «перевязанных», волос, при которой различные части волоса выглядят более светлыми или темными. Тип крови Ноултона также соответствовал типу, к которому принадлежали пятна спермы на одежде Кэсси.



— Коровник не хотите посмотреть? Как раз заканчиваю там автоматизацию.

День десятый, Рим

Стюарт Ноултон был обвинен в похищении и убийстве Кассандры Хансен. Его поместили в психиатрическую больницу штата, обследовали и сочли, что он в состоянии предстать перед судом. По его собственному требованию его дело слушал судья, а не присяжные. Судья округа Рэмси Джеймс М. Линч вел заседание. Томас Пош возглавлял команду обвинителей. Филипп Вилом и Джек Нордби защищали Ноултона и вели переговоры о том, чтобы убийство было отнесено к категории второй степени тяжести, но без признания вины.

Улей возвращался к нормальной жизни. Никто из сотрудников ни о чем не спросил – все переключились на повседневные рабочие задачи.

Пош наотрез отказался согласиться на предложение адвокатов. Дана Маккарти, присутствовавшая с сыном на той же семейной вечерней службе, во время которой пропала Кэсси, подтвердила, что видела, как какой-то мужчина поднимался по лестнице сразу после того, как по ней прошла девочка. На суде она узнала в Стюарте Ноултоне неизвестного, которого видела в тот вечер. Когда пришла очередь Дженис Реттман давать показания и ее спросили: «Клянетесь ли вы говорить правду, только правду, и ничего кроме правды?», она показала судье большой палец и ответила: «Само собой». Ее выступление и то, как она держалась и действовала, произвели внушительное впечатление. А слова Ноултона работали против него. Он заявил, что вел такси в то время, когда была похищена Кэсси. Как водитель он был обязан делать записи о маршруте, которые по крайней мере сделали бы более убедительным его мнимое алиби. Но Ноултон утверждал, что записи находились в дипломате, похищенном одним из пассажиров, и что он не может вспомнить, где побывал той ночью.

— Устал. Прямо не держусь на ногах.

Екатерина уселась в кресло в кабинете Матео.

Дональд Уэлен-младший, диспетчер таксопарка, сообщил суду, что в тот вечер он несколько раз пытался связаться с водителем, но так и не сумел. Патриция Джонс, менеджер конкурирующей таксомоторной компании, заявила, что Ноултон пытался купить у нее чистые путевые листы в тот день, когда было найдено тело Кэсси, хотя Уэлен заверил суд, что в его компании можно было без труда взять такие листы. На суде также всплыл тот факт, что Ноултон провел некоторое время в психиатрической лечебнице в Траверс-Сити, Мичиган, после покушения на растление семилетней девочки.

– А как же троян? – спросила она с легкой иронией в голосе.

Долину уже затопило тенью. От земли несло влагой и прохладой. У пшерузного поля Грогор вдруг остановился.

– Не могу поверить, что ты думаешь, что я просто выпендривался. Зачем мне это?

Процесс продолжался тринадцать дней, включал выступления сорока восьми свидетелей и представление более сотни вещественных доказательств. Ноултон предпочел не давать показания. В завершение процесса судья Линч признал Ноултона виновным в убийстве первой степени и половом преступлении второй степени и приговорил его к пожизненному заключению. По законам Миннесоты на условно-досрочное освобождение он мог надеяться не раньше 2001 года. Ноултон слушал решение суда нетерпеливо, а затем в десятиминутном невнятном заявлении вновь принялся утверждать, что невиновен. «Бог свидетель, в тот день я не похищал Кассандру Линн Хансен из церкви!» – уверял он судью. Любопытно отметить: он не отрицал убийство, что могло быть сложным механизмом психологической защиты.

— Скажите…

– Чтобы меня соблазнить?

Не признаваясь ни в чем, он также подчеркивал свою набожность, которую я считал свойственной ему с самого начала. Он заявлял: «У меня нет причин отнимать чью-либо жизнь, ибо Бог не дал мне такого права. У меня не было причин мстить Кассандре Линн Хансен или Дороти Ноуга».

— Что?

– Надеюсь, тебя соблазнил не мой вирус. Я был дико зол, когда его внедрил, и не думал, что мне придется когда-нибудь его активировать.

Адвокат Вилом, которого, казалось, вердикт расстроил больше, чем его клиента, сделал публичное заявление, выразив твердую уверенность в невиновности Ноултона, однако не преминул заметить, что судья Линч – справедливый человек, который умело и беспристрастно провел процесс.

— Только откровенно.

– Ты уверен, что он до сих пор там?

— Ну-у… конечно.

– Очень скоро мы это выясним.

— Может, я с ума сошел? Вам не кажется?

Матео вошел во «Френдзнет» с неактивного профиля, который он создал несколько лет назад. И попросил Екатерину создать еще сотню. Он поступит так же, а потом они все подпишутся друг на друга.

Мать Кэсси, Эллин, тоже выступала на суде, она хотела после выпавшего ей испытания поведать другим людям об опасностях, подстерегающих детей, и побудить общество к неукоснительному соблюдению законов, направленных на их защиту. Отмечая, что Ноултона избивал его отец, она предложила отправлять таких родителей в тюрьмы, чтобы их жертвы – дети – в будущем сами не стали преступниками. Только когда порочный круг инцеста будет разорван, сказала она, дети перестанут страдать, и самое важное – чтобы дети, с которыми дурно обращались, смогли свободно чувствовать себя, общаясь с другими родственниками, учителями или друзьями семьи. Интересно, что Эллин Хансен и ее муж, Уильям, приложили немало усилий, чтобы научить своих дочерей, Кэсси и Ванессу, справляться с угрозами их безопасности. Девочек научили не вступать в разговоры и никуда не ходить с незнакомыми людьми, а если им сделается страшно, убегать с громким криком. Супруги Хансен не представляли, как мог преступник выманить или силой вывести их дочь из церкви. Сначала Ноултон отбывал заключение в корпусе для душевнобольных заключенных государственной тюрьмы Оук-Парк-Хейтс, а потом его перевели в реформаторий Сент-Клауд, поскольку служащие исправительного учреждения опасались за его жизнь. Даже преступники не выносят соседства с убийцами детей. Мне бы не хотелось, чтобы у читателей создалось впечатление, что только девочки становятся жертвами растлителей или что преступления против мальчиков ограничены малышами. Несмотря на то что опасность для них не столь велика, ровесники Элисон Пэрротт и Кристен Френч тоже могут стать мишенями преступников.

— Что вы? — Лэх попятился. — Конечно, нет.

– Объяснишь мне, зачем это все? – спросила она.

Так случилось с тринадцатилетним Шоном Муром. Этот случай – еще один удачный пример того, как анализ профиля личности может помочь следователям сосредоточить свои усилия на подозреваемых определенного типа.

— У меня тут какой-то Ноев ковчег. Чем больше запасаешь, тем больше открывается, что, мол, такого-то еще надо и такого-то. Нет конца.

– Считай, что это своего рода боты, созданные для распространения данных.

Шон был довольно невысок для своих лет – его рост достигал всего четырех футов десяти дюймов, а вес – восьмидесяти пяти фунтов, но этот симпатичный мальчуган с прямыми, длинными белокурыми волосами, блестящими карими глазами и заразительной улыбкой невольно привлекал внимание окружающих. Он был, по словам моего коллеги, особого агента Джима Хэррингтона, «ребенком, которого невозможно не баловать». Днем в субботу 31 августа 1985 года, в ту же неделю, на которую выпадал День труда, Шон помогал отцу косить лужайку перед домом в Грин-Оук-Тауншип, близ Брайтона, штат Мичиган, в тридцати милях к северо-западу от Детройта. Конец лета тогда выдался жарким, температура держалась около девяноста градусов по Фаренгейту. Шон спросил отца, можно ли ему съездить на велосипеде в универмаг. От дома до универмага «Памп энд Пантри» было меньше двух миль, но он находился близ старого 23-го шоссе, всегда запруженного транспортом, в особенности в праздничный уик-энд. Однако Шону так хотелось шипучки, что после непременного напоминания об осторожности Брюс Мур, директор по рекламе «Энн-Арбор Ньюс», нехотя согласился отпустить сына. Шон так и не вернулся домой. Его малиново-серебристый десятискоростной гоночный велосипед «Хаффи» нашли позднее в тот же день неподалеку от универмага, у шоссе, где гравийная обочина переходила в заросший травой откос, примерно в миле от полицейского поста. Двадцатишестидюймовый велосипед был велик для него, но Шон надеялся подрасти и упорно работал, чтобы выплатить половину стоимости велосипеда. По словам отца, он страшно гордился своим велосипедом и никогда не бросил бы его без присмотра по своей воле. Кроме того, Шон не стал бы так долго отсутствовать, поскольку вечером семья собиралась в кино. Восстанавливая время его исчезновения, мы отметили, что машина шерифа округа Ливингстон тогда находилась в квартале от универмага.

– Каких еще данных?

За щебеночной горой бесчисленные окна несуразной гостиницы ярко горели на фоне темного неба. Потом они все разом погасли.

– Я выложу обнаженку – красивую фотографию, не подумай, – а потом мы пожалуемся на эту публикацию двести раз подряд. Кто-нибудь из сотрудников «Френдзнета» заметит растущее количество жалоб, проверит публикацию, зайдет в мой профиль, чтобы его заблокировать, и тем самым разбудит моего трояна.

В вестибюле смотритель зажег свечу — маленькое желтое пламя повисло во мраке огромного помещения, как в пустоте космоса. Возле широкого лестничного марша, вручая Лэху подсвечник, Грогор потоптался.

Как обычно, показания свидетелей были противоречивые. Одна женщина якобы видела блондина лет двадцати в джипе с синей надписью «ренегат» сбоку на капоте. Другой свидетель сообщил о тридцатилетнем мужчине на пикапе. Третий заметил «коренастого, грузного» мужчину лет сорока, бегущего за мальчиком. Противоречивы были и показания о том, как вел себя мальчик, преследовал ли его мужчина или просто разговаривал с ним – например, спрашивал, как проехать туда-то. Каждый из потенциальных подозреваемых мог увести следствие по ложному направлению. Во вторник после Дня труда за помощью в расследовании похищения ребенка обратились в ФБР. К тому времени уже была сформирована объединенная команда, которая включала представителей штата Мичиган, полиции Брайтона и помощника шерифа. Ведущую роль играла полиция штата. Когда ее сотрудники спросили совета у Кена Уолтона, особого агента Детройтского отделения ФБР, он передал дело Джиму Хэррингтону координатору команды аналитиков профиля этого филиала. Ряд сотрудников, которые работали со мной во вспомогательном следственном отделе, прежде были координаторами в филиалах. Детройтское отделение было моим первым местом работы в Бюро сразу после прохождения начального курса подготовки. В Детройте всегда бывало много дел, и сотрудники детройтской полиции стали моими лучшими учителями. Во многом мой опыт аналитика профиля личности определили неофициальные беседы с грабителями банков, которых мы арестовывали, пока я работал в отделе ограблений банков. Джим Хэррингтон позвонил мне, как только собрал основные факты об исчезновении Шона Мура.

Екатерина возмутилась, что соцсеть игнорирует миллионы разжигающих ненависть публикаций, которые выкладывают ее пользователи каждый день, а изображений человеческого тела не приемлет. И, вздохнув, взялась за дело.

— Пойду все-таки к себе. Надо кончать в коровнике. Вообще дел невпроворот. Овцы тоже не поены… Если у вас возникнет какая-нибудь нужда, нажмите в номере кнопку возле двери. Ко мне на участок проведена сигнализация с автономным питанием. Так зазвонит, что я везде услышу.

Он изложил мне подробности по телефону, и вместе мы составили профиль, который затем передали следственной группе. В этом деле мы разработали две совершенно самостоятельные теории. Согласно одной, Шон стал жертвой преступника-охотника, который выслеживал мальчика несколько дней или недель, прежде чем наконец нанес удар. По другой теории, в похищении участвовал кто-то из близких родственников. Каким бы ужасающим и противоестественным это ни казалось, иногда родители по различным причинам убивают детей. И даже заявляют о пропаже или похищении детей, инсценируя его. Как беспристрастные следователи, мы всегда должны принимать в расчет тех, кто находился рядом с жертвой. Некоторым сотрудникам полиции показалось, что Брюс и Шерон Мур, учительница начальных классов, неадекватно реагируют на случившееся: они не производили впечатления убитых горем родителей и были настроены вполне оптимистично, надеясь на благополучное и быстрое возвращение сына. Это настораживало. Но когда Джим отправился к Мурам, он увидел любящую, заботливую супружескую пару с твердой, устоявшейся системой нравственных ценностей. Джим понял, что они сдерживают горе, стараясь оставаться немигающими маяками надежды для всех, кому выпало на долю это испытание. Джим ушел, растроганный стойкостью родителей пропавшего мальчика. Изучая виктимологию, Джим понял, что Шон должен быть отражением своих заботливых родителей.

Через час профили были созданы, фотография выложена, а жалобы – отправлены. Еще час – и вирус Матео пробудился после долгого сна.

Снова Лэх завалился в постель. Но не суждено было. В двенадцать его разбудил собачий лай из коридора.

– И что теперь? – спросила Екатерина.

Версия с охотником тоже мало что дала. Стащить тринадцатилетнего мальчика с велосипеда в разгар дня рядом с оживленным шоссе – слишком дерзкий и рискованный поступок. Человек, который следил за Шоном, намереваясь в конце концов похитить его, наверняка избрал бы более безопасную возможность. Мы были убеждены, что имеем дело со случайным преступлением, совершенным незнакомцем. Что же говорил нам сценарий похищения о НС? Прежде всего, он знал здешние места. Он не просто проезжал мимо. Во-вторых, преступник, вероятно, находился под воздействием алкоголя или наркотиков. Ему было не обойтись без подобных средств, чтобы отбросить запреты и предпринять хотя бы попытку такого отчаянного и безрассудного похищения. Исходя из такого типа преступлений и жертв, мы описали похитителя как белого мужчину лет двадцати пяти. Он наверняка был неудовлетворен собственной жизнью, принадлежал к неадекватному типу личности с заниженной самооценкой, которую он постоянно пытался компенсировать. Этой компенсацией могло быть приобретение «крутых», «как у настоящих мужчин», автомобилей и оружия, увлечение охотой или рыбалкой. Но все это были только прикрытия его истинного увлечения мальчиками. Таким же прикрытием становилась и подруга, если он ее заводил. Между ними наверняка существовали чисто платонические отношения, благодаря которым преступник ощущал себя более «нормальным» в собственных глазах и перед остальным миром. Я сомневался, чтобы он находился с кем-либо в гетеросексуальных отношениях, а если такое и было, то преступник нашел их неприятными, неполными и неудовлетворительными. Истинные отношения он поддерживал с юношами, с которыми чувствовал себя свободнее, чем с ровесниками. При этом он прибегал к помощи денег или подарков, чтобы поддерживать интерес этих юношей к себе. Этот преступник должен быть слабым и безвольным человеком. Даже при выборе жертвы он остановился на худеньком и невысоком тринадцатилетнем пареньке, которого мог с легкостью запугать и таким образом справиться с ним.

Лай, рычание, шаги — все приближалось. В тревоге Лэх сел на постели.

– Подождем, когда он проберется туда, куда я ему указал. Если он сработает как предполагалось, ночью у нас будет доступ ко внутренней переписке сотрудников «Френдзнета».

Дверь отворилась. На пороге были смотритель и высокий мужчина с бакенбардами. В руке он держал белую маску, на нем был жесткий комбинезон с петлицами, на которых единицы и нолики.



Очевидно, преступник был не из тех, кто имеет высшее образование и работу, требующую высокой квалификации; но работа у него наверняка была, поскольку имелись средства на покупку и содержание автомобиля. Скорее всего, он из так называемых «голубых воротничков» без особых способностей; он сумел закончить школу, но в колледж поступать не стал. Наряду с пристрастиями «крутого парня», он не раз подумывал о воинской службе, но понимал, что не выдержит ее. А если он и служил в армии, то, скорее всего, его постигло позорное увольнение. Еще одно обстоятельство, которое привело нас к заключению о работе преступника, заключалось в следующем: поскольку мы были убеждены, что это дневное похищение произошло под воздействием наркотиков или алкоголя, преступник наверняка привык пить днем. Это также указывало на то, что подозреваемый имеет работу, связанную с невысокой ответственностью и небольшими возможностями.

— Пришлось привести к вам еще одного постояльца. — Грогор от своей свечи зажег ту, что была на туалетном столике. — Заблудился в подземке, только что вышел. А в других номерах у нас тут полная тьма.

День десятый, Стамбул

Здоровенная черно-белая собачища — точная копия той, что загнала его на трубы, — протиснулась между ногами вошедших и принялась обнюхивать колени Лэха. Голова у нее была больше, чем у человека. Обнюхав, она подняла на Лэха внимательный, испытующий взгляд. Лэх окаменел.

Алик вышел из обменника, собираясь сообщить Майе, что они скоро выезжают, и обнаружил, что у тротуара паркуются две черные машины – по четыре человека в каждой. Хакер достаточно занимался не слишком законными вещами, чтобы почувствовать – пахнет жареным. Если он вернется в обменник, чтобы предупредить Кахила, полицейские поймут, что их заметили. Поэтому он прошел мимо, обогнул дом, поднялся по ступенькам и вошел в комнату.

Но даже расхрабрившись под воздействием искусственных возбуждающих средств, НС должен был иметь опыт, чтобы успешно совершить преступление. Мы сообщили в полицию, что искать следует человека, ранее обвинявшегося в сексуальных преступлениях или, по крайней мере, имеющего опыт в подобных похищениях. Обвинения против НС могли привести его в свое время либо к заключению, либо к госпитализации в психиатрической клинике, или к тому и другому. Во всяком случае, они были зафиксированы. Если преступник похитил Шона, он, вероятно, хорошо знал здешние места и помнил о каком-то конкретном уголке, обеспечивающем уединение, куда он мог привезти жертву. Люди такого типа часто оказываются в зависимости от окружающих: несмотря на то, что его отношения с родителями не складывались, мы считали, что преступник живет с ними или с кем-нибудь из родственников, возможно, со старшей сестрой или тетей. Следовательно, он не мог привезти Шона к себе домой. Может быть, преступник повез его в лес, туда, где ему никто не помешает, или, поскольку он мог увлекаться охотой или рыбалкой, таким укромным местом стал для него охотничий домик с подъездной дорогой – принадлежащий кому-либо из друзей, родственников или просто брошенный. Несмотря на оптимизм родителей Шона и их надежду на благополучное и быстрое возвращение сына, мы с Джимом приготовились к самому худшему. Поскольку мальчика не отпустили ни в первый день, ни даже во второй, мы опасались, что похититель вообще не собирается отпускать его. Если в конце концов удастся обнаружить труп, то, скорее всего, его найдут у обочины дороги или в лесу неподалеку от нее – там, куда привез мальчика НС.

— Она ничего, — сказал бакенбардист. — Кусает только на охраняемой территории… Ложись, Бьянка… Вы не возражаете против вторжения?

– Собирайся быстрее, нас вычислили, – сказал он Майе. – Копы сидят в засаде на улице, не знаю, как они нас нашли, но они тут.

Собака несколько раз покрутилась на ковре за своим хвостом, улеглась, положив голову на лапы, не сводя взгляда с Лэха.

– Что же делать? – встревоженно спросила Майя.

С моей точки зрения, профиль был вполне определенным и недвусмысленным. Опять-таки наибольшие сомнения вызывал возраст преступника, но в этом случае я был уверен в своих предположениях. Где-то поблизости, как сказали мы полиции, должен находиться подозреваемый, соответствующий этому описанию, – возможно, вы уже беседовали с ним. Руководствуясь своими исследованиями и опытом, мы считали, что это похищение стало результатом некоего провоцирующего события или другого стресс-фактора, вероятно, связанного с одной из двух наиболее распространенных причин: проблемой с работой или с личной жизнью. Любая из них подходила в нашем случае, но, поскольку преступление было совершено в праздничный уик-энд, мы отдали предпочтение проблемам с личной жизнью. Люди того типа, с которым, как нам казалось, мы имеем дело, по праздникам часто чувствуют себя одинокими, раздраженными, угнетенными, и в этом случае им необходимо выместить на ком-нибудь свои чувства. Я полагал, что человек, отвергнувший преступника, во многом напоминал похищенного мальчика. Следовательно, Шон стал зеркалом отражения, заменой для вымещения гнева и ярости против друга, которого НС считал потерянным.

— Пожалуйста. — Лэх сам слышал, как дрожит его голос. — Какие там возражения?

– Предупредим Кахила, будем надеяться, он что-нибудь придумает.

Смотритель не уходил.

– Уходи, Алик, они пришли за мной, уходи, пока не поздно.

С каждым днем, проходившим после исчезновения Шона, мы все более впадали в уныние, уже не надеясь на благополучный исход дела. Но полиция, опираясь на составленный профиль, сосредоточила расследование на подозреваемых описанного нами типа. Наибольшее значение было придано показаниям очевидцев о мужчине лет двадцати пяти со светлыми или светло-русыми волосами, который водил джип. Эту информацию распространили по соседним полицейским участкам и передали СМИ. Кроме того, был подготовлен плакат о розыске пропавшего ребенка с фотографией Шона, приблизительным портретом предполагаемого преступника и фотографией автомашины, которую в полиции сочли соответствующей описаниям. Этой машиной оказался закрытый «джип-ренегат» белого или светло-серебристого оттенка с надписью «ренегат» или «чероки», выполненной крупными синими буквами сбоку на капоте. На плакате указывались два телефонных номера: команды следователей и номер, по которому можно было позвонить и дать показания, не называя имени.

— Простите. Можно вас на минуту?

– Давай поторапливайся и не говори глупостей, – откликнулся Алик, торопливо запихивая в сумку свой ноутбук.

Мы были уверены, что преступник находится где-то поблизости, и что здесь не может быть слишком много людей, соответствующих нашему описанию. Вот почему я всегда настаиваю на привлечении общественности к участию в поисках. Почти всегда находятся люди, которым что-нибудь известно, и которые готовы сотрудничать с нами, как только узнают, что они располагают ценной информацией, а нам требуется их помощь.

— Меня? — Лэх поднялся. (Собака тоже встала сразу же.) — Сейчас оденусь.

– Скорее скажи Кахилу!

В данном случае нашим помощником оказался представитель правоохранительных органов, который узнал предполагаемого преступника по профилю и связался с нами. Наш помощник служил в полиции Ливонии, городка, находящегося на полпути между Брайтоном и Детройтом. Он позвонил в офис следственной группы и упомянул о молодом человеке по имени Рональд Ллойд Бейли.

— Да не надо. В коридоре никого нет.

– Слишком опасно, он внизу, за стойкой… Копы наверняка следят через окно за тем, что происходит внутри. Если они увидят, что он звонит, сразу ворвутся туда.

– Вы непременно должны взглянуть на него, – убеждал полицейский. – Он и прежде был замечен в сексуальном влечении к мальчикам, и выглядит в точности так, как вы описали.

Лэх вышел в трусиках. Собака сунулась было за ним, бакенбардист оттащил ее.

– А какие еще варианты?

Следственная группа проверила подозреваемого. Мы с Джимом поразились, узнав, как точно он соответствует профилю. Этот двадцатишестилетний белый мужчина, выпускник школы, жил неподалеку – в Ливонии, и действительно принадлежал к категории «голубых воротничков», занимался доставкой заказов. Он жил с родителями, отношения с которыми у него не ладились. Отец Бейли, Альфред, оказался строгим мужчиной, заботящимся прежде всего о своей карьере. Мать всегда советовала Рональду быть поосторожнее с девушками. Кстати, позднее выяснилось: когда Шон Мур исчез, Альфред Бейли забеспокоился, считая, что Рон может иметь к этому случаю какое-то отношение. Недавно Рон приобрел серебристый закрытый «джип-ренегат». У Рона, мужчины некрепкого сложения, были прямые, довольно длинные светлые волосы, как у Шона; в округе знали, что он одинок, и что его тянет к мальчикам. В сущности, по трем обвинениям подобного рода его уже помещали в закрытые учреждения.

Грогор отвел Лэха в сторону от двери.

– Отправить эсэмэску.

— Извините меня еще раз.

Алик быстро набрал текст, велев Кахилу не поднимать взгляд – они в опасности.

10 сентября команда следователей отправилась побеседовать с Бейли, но у него оказалось алиби. Бейли сообщил, что в день исчезновения Шона Мура он находился в Кейсвилле, к северу от города, где катался на лодке и рыбачил со знакомым юношей. Рыбалка не удалась, и потому они вернулись домой раньше, чем думали, – в понедельник, в День труда. На следующее утро Альфред Бейли рассказал сыну об исчезновении Шона Мура и добавил, что полиция ищет преступника, у которого такой же джип, как у Рона. Рон мог пользоваться охотничьим домиком близ Глэдуина, принадлежащим родителям его подруги Дебби. Вместе с братом Дебби они уговорились отправиться туда на следующей неделе, и Рон знал, что в это время домик будет пуст.

Но когда следователи обратились к юноше, с которым якобы рыбачил Бейли, тот отметил, что действительно знаком с Бейли и на самом деле собирался отдохнуть с ним в уик-энд, но мать не отпустила его. Полицейские спросили, как Рон воспринял его отказ.

– Он был очень расстроен и разочарован, – ответил юноша.

На следующий день следователи опять явились к Бейли и уличили его во лжи. Бейли возразил, что говорит правду, и потребовал адвоката. Адвокат запретил ему отвечать на дальнейшие вопросы, во время же очной ставки никто из свидетелей не опознал Бейли, и его пришлось отпустить. Но полиция не сдалась. Бейли был главным подозреваемым, к тому же единственным соответствующим профилю. Более того, его алиби не подтвердилось, а подробности, сообщенные молодым приятелем Бейли, свидетельствовали о провоцирующем событии того типа, какой мы и предсказывали. За Бейли был установлен строгий надзор – следователи решили выяснить, как он поступит дальше. Я был убежден, что он побывает там, где спрятал труп, и, если нам повезет, приведет к этому месту полицию. Но Рон Бейли отправился в банк и снял со счета несколько сотен долларов. После чего поехал в аэропорт, купил билет на 807-й рейс компании «Дельта флайт» во Флориду и сел в самолет безо всякого багажа. Во Флориде его встретила полиция и проследила, как он направился в лес.

Тем временем 13 сентября обнаженное тело Шона Мура, прикрытое ветками и листьями, было найдено, у обочины дороги. Череп и большая часть грудной клетки обнажились. Труп успел настолько сильно пострадать от жары, животных и насекомых, что медицинская экспертиза так и не смогла определить точную причину смерти; ясно было только, что это убийство. Появились свидетели, которые видели джип, похожий на машину Бейли, возле охотничьего домика в тот уик-энд, когда исчез Шон. Следователи сочли, что ждать больше нечего, и попросили своих коллег во Флориде арестовать Рона. Были предприняты поиски, и Рона наконец нашли в каком-то сарае, где его заживо съедали клопы. Он сдался без боя.

В ходе дальнейшего расследования выяснилось немало любопытной информации о Роне Бейли. Его сексуальное влечение к ровесникам и юношам помоложе было довольно сильным. Кроме того, он дважды вступал в интимные отношения с женщинами, сначала – с сестрой в психиатрической лечебнице, куда его направили. Ей было уже за двадцать, а Рону – около пятнадцати лет.

Во время допросов Рона следователям удалось собрать воедино основные элементы преступления. Рон запланировал продолжительный веселый уик-энд в охотничьем домике и был раздосадован, узнав об отказе младшего приятеля от поездки. Рон в ярости швырнул трубку телефона. Затем он принялся обзванивать одного за другим всех своих знакомых и предлагать им присоединиться к нему, но по той или иной причине все отказывались. Дебби должна была остаться с ребенком. Друг неважно чувствовал себя. Одному двоюродному брату предстояла свадьба, а второй должен был возвращаться в школу. Рон принялся кружить по городу на своей новенькой машине, разыскивая попутчиков, потягивая пиво и куря марихуану.

Так он провел несколько часов, мотаясь от дома одного знакомого к другому, время от времени останавливаясь, чтобы заправиться, купить еще пива или сигарет. Он курил почти непрерывно.

Некоторое время он провел у знакомых в Брайтоне, а потом уехал. Он отметил, что миновал брайтонский пост полиции штата Мичиган. У 23-го шоссе он остановился возле универмага и купил две пачки сигарет. Подобно многим курильщикам, он считал, что если будет покупать только по паре пачек, а не по целому блоку, то станет курить меньше. Именно перед универмагом он приметил мальчика – потом выяснилось, что это был Шон Мур. Мальчик был одет в бежевую тенниску, серые шорты и голубые кроссовки, сидел на бордюре рядом с велосипедом и тянул содовую из бутылки. Стройный, белокурый и привлекательный, он показался Рону его идеализированным «я». Рон описал Шона как «славного малого, каких редко встретишь». Шон показался ему одиноким. Несколько минут Рон сидел в джипе, наблюдая за мальчиком.

Затем Рон свернул на другую дорогу, размышляя о том, не съездить ли на уик-энд в Цинциннати. Или, может быть, в Энн-Арбор… но он не знал короткой дороги туда. Он снова вернулся к Брайтону, к дороге, ведущей к 23-му шоссе, и тут заметил Шона на велосипеде и узнал в нем симпатичного мальчика, которого видел возле универмага. Рон остановил джип в тридцати футах от Шона и пошел вслед за ним.

– Эй, давай поговорим! – окликнул Рон мальчика. Шон остановился. Они беседовали не больше минуты: Рон спросил, ведет ли эта дорога к Энн-Арбор. Неожиданно он резким тоном велел Шону идти за ним и пригрозил ножом. У Рона и вправду был нож, но он остался в джипе.

Испугавшись, Шон последовал за ним, объясняя, что ему нельзя задерживаться надолго. Рон положил руку на плечо мальчика. Оставив новенький велосипед Шона на обочине, Рон завел машину. Сначала он направился на юг, затем развернулся и двинулся на север. Он пытался завести разговор, расспрашивая мальчика о школе.

Между Флинтом и Сагино он решил отправиться к охотничьему домику – ключ он попросил у хозяев заранее. Рон заявил, что считает Шона другом, и потому не беспокоился, что мальчик сбежит – даже когда они заезжали за сигаретами в еще один магазин. Рон подождал в джипе, пока Шон отлучался в туалет. Когда Рона спросили, не задумывался ли он, каково было в то время родителям Шона, он ответил: «Такая мысль мне даже в голову не приходила».

Охотничий домик был обставлен по-деревенски, в нем имелись единственная спальня и кухня на задней веранде. В домике Рон выпил еще пива, курил сигареты и марихуану и дал попробовать затянуться Шону. Он позволил Шону подержать в руках свое заряженное ружье 22-го калибра и дробовик. Затем Рон открыл консервы и разогрел их на плите. Они спали на двухъярусной койке, вдвоем устроившись внизу. На следующее утро у Рона началось зверское похмелье, усиленное мескалином и валиумом, которые он постоянно принимал. Шон спросил:

– А вы точно отвезете меня обратно и не тронете?

– Точно, – подтвердил Рон. – Если бы я хотел, я бы давно с тобой что-нибудь сделал.

Днем Рон снова напился, занимался оральным сексом и мастурбировал, пока не кончил себе на живот. Он держал Шона в состоянии ступора, вызванного мощной комбинацией алкоголя, марихуаны и страха. Постепенно Рон смелел, хотя и сказал, что ему неловко обходиться с Шоном так, как с ним самим когда-то поступил взрослый парень. Снова принуждая Шона к сексу, Рон затянул на его шее ремень со скользящей пряжкой, объяснив, что это усилит ощущения.

Именно тогда Рон, по его собственным словам, «совсем обезумел» и уже ни о чем не помнил. Он вышел из дома проветриться, а потом вернулся и оседлал Шона на постели, постепенно затягивая ремень.

Сначала Шон отбивался, и Рону пришлось его удерживать. Затем мальчик прекратил борьбу и затих. Рон довел дело до конца, вздохнул с облегчением и проспал всю ночь рядом с мальчиком.

Проснувшись утром в понедельник, он почувствовал, что Шон не дышит. Его обнаженное тело было холодным и уже закоченело. Ремень по-прежнему перехватывал ему шею. Рон рассказывал, что испугался, вскочил и ударился головой о верхнюю койку. Он выбежал из дома, и его вырвало. Он страдал от «дьявольского похмелья», рыдал и пытался понять, что произошло. Он не мог заставить себя взглянуть в лицо Шону. Чтобы успокоиться, Рон выпил несколько банок пива и выкурил сигарету с марихуаной.

Он паниковал и решил прокатиться, чтобы обдумать, как поступить дальше. Он остановился позавтракать и выпить кофе, надеясь прогнать головокружение. Затем он еще немного покатался, посидел у озера и наконец вернулся в охотничий домик. Взяв закоченевший труп за ногу и за руку, Рон уложил его в багажник джипа. Он нашел укромное место у обочины шоссе и спрятал труп, замаскировав его ветками, листьями и папоротником. Потом, проехав двадцать миль, вернулся в Сагино.

Как мы и предсказывали, это было отнюдь не первое половое преступление Бейли по отношению к мальчику. В сентябре 1973 года, когда Бейли было четырнадцать лет, он пригрозил ножом пятнадцатилетнему подростку, связал ему руки, увез на своем велосипеде, подверг сексуальному насилию, но затем отпустил. Жертва опознала его по фотографии, которые ежегодно делали в школе. В результате Бейли впервые попал в центр Хоуторна.

Его отпустили через четырнадцать недель, а уже в июле следующего года Бейли застали, когда он угрожал двенадцатилетнему мальчику ножом и ласкал его гениталии. Это привело ко второй отправке в Хоуторн. Через восемь недель его выписали как «примерного пациента на протяжении всего срока госпитализации». В мае следующего года он пристал к десятилетнему мальчику, угрожая ножом, отвез его на велосипеде в поле, где стащил с него брюки, заставил проглотить несколько таблеток и во время сношения чуть не задушил. К тому времени как мальчик очнулся, Бейли уже уехал, но мальчик запомнил его и смог опознать. Отец Рона, Альфред, просил, чтобы его сына вновь направили в Хоуторн, но вместо этого он попал в молодежный исправительный дом округа Уэйн. Сотрудники исправительного заведения решили, что Рон нуждается в длительном лечении и порекомендовали снова отправить его в Хоуторн. А пока его отпустили к родителям. По-видимому, Рон не усвоил урок: в августе Альфред позвонил в полицию, сообщая, что его сын «совсем спятил». В тот же день Рон в третий раз попал в Хоуторн.

Он пробыл там семь недель, и снова его застали ласкающим мальчика помладше. Но Рон сбежал. Его поймали и отправили в исправительный дом. Через два месяца его перевели в региональную психиатрическую больницу в Нортвилле. Он пытался сбежать и еще долго мотался между исправительным домом и больницей.

неизменно новая упаковка лекарств каждый раз.

В поведении Рона прослеживалась определенная последовательность. После ареста он всячески отрицал свою причастность к случившемуся, выстроив альтернативную версию, по которой он оказывался ни в чем не виноват. После одного из своих очередных преступлений он сказал, что душил мальчика, чтобы тот не закричал и не привлек внимание находившихся поблизости строителей. Но в конце концов Рон признавал свою вину и клялся, что больше такого не повторится.

К 1977 году доктор Хосе Томбо сообщил о заметном улучшении состояния своего пациента. Когда Рона засекали на употреблении наркотиков или приставаниях к другому молодому человеку, доктор Томбо характеризовал случившееся как «признаки нормального развития», учитывая прошлую историю психосексуального заболевания своего подопечного. Бейли освободили в октябре 1977 года с окончательным диагнозом «подростковая адаптивная реакция». Над Бейли был установлен надзор на пять лет, ему было рекомендовано продолжать амбулаторное лечение у доктора Томбо.

Вспомнив о лечении он занялся рассчетами. На две ночи лекарств должно было

хватить. Как бы то ни было.

В феврале 1980 года Бейли отправился с другом в Саммерфилд, Флорида, где пробыл до мая 1983 года, работая в компании по развозке шин. В то время, по его собственному признанию, он похитил несколько мальчиков в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Он предпочитал стройных, белокурых ребят, похожих на него самого в таком возрасте. Ему нравилось затягивать на шее партнера ремень или эластичный бинт, чтобы усилить ощущения. По словам Бейли, такое случалось три или пять раз – в основном в районах Эрнандо или Дейтона-Бич. Однажды он пристал к мальчику в кемпинге, допытываясь: «Хочешь отсосать у меня?». Родители мальчика позвонили в полицию, и Бейли предъявили обвинение в незначительном правонарушении и снова взяли его под надзор.

Двери лифта распахнулись в холл третьего этажа.

18 июля 1984 года, в среду, двое ребят нашли частично оголенный труп пятнадцатилетнего Кении Майерса из Ферндейла, что неподалеку от границы округа Уэйн, севернее Детройта. Труп был обнаружен на берегу реки Миддл-Руж, в парке Эдварда Хайнса, в Уэстленде, чуть южнее города. Ребята остановили проезжающую мимо машину шерифа округа Уэйн. Двумя днями раньше мать Кении не дождалась возвращения сына к ужину и заявила об его исчезновении в полицию. Его синий десятискоростной велосипед «Колумбия» был найден в Детройте в тот же день. Синий вязаный жакет, в котором Кении был в тот день, обнаружили на следующий день возле теннисного корта у границы парка. Кении задушили ремнем, токсикологический анализ подтвердил присутствие в организме алкоголя и марихуаны.

Принять лекарство. Почистить зубы. Собраться в Париж.

Свидетельница из Детройта сообщила, что видела грязный и побитый бурый пикап с белым верхом, подъехавший к белому мальчику на велосипеде. Водитель вышел из машины, стащил мальчика с велосипеда, запихнул его в салон и сорвался с места. Свидетельница решила, что водитель – отец мальчика, а сам мальчик что-то натворил. Однако она попыталась запомнить номер машины, но не сумела разглядеть его.

Когда он последний раз был в Париже? Похоже что никогда не был. Он был где-то

Дело Майерса осталось нераскрытым, и прогресс в нем был почти незначителен – до тех пор, пока Рональда Бейли не арестовали за убийство Шона Мура. Сходство двух дел – похищение с велосипеда, использование машины, описание худощавого, невысокого белого мужчины, принуждение к употреблению алкоголя и наркотиков, удушение ремнем – заставило полицию прийти к мысли, что Бейли может быть причастен не только к одному, но и к другому убийству.

когда ему было около двадцати. Этими таинственными деталями его давней прежней

жизни безжаластно интересовался его врач в Базеле. Молодой, он гипотетически был

По имени и адресу, найденному в записной книжке Бейли, полиция штата Мичиган связалась с молодым человеком, который был знаком с Роном. Тот сообщил, что год назад у Рона был побитый коричневый пикап с белым верхом. К тому же молодой человек добавил, что Рон несколько раз давал ему пиво и марихуану. Полиция вычислила машину. Ею оказался пикап «бьюик» 1970 года выпуска, он принадлежал Бейли до 10 декабря 1984 года, пока Бейли не поменял его на пикап «тойота» 1985 года. Во время убийства Кении Майерса Рон работал на Хэнка Гринфилда, владельца службы доставки кофе АКА в Ливонии.

самим собой. До того как все пошло не так, затем стало еще хуже, и еще, и в какой-то

Бейли припарковал старый «бьюик» за зданием офиса и оставил там на месяц, пока Гринфилд, которому надоело смотреть на машину, не приказал убрать ее. Один мальчик заявил в полицию Ливонии, что его увез незнакомец на старом пикапе «бьюик». Потерпевший опознал в Бейли своего похитителя. Бейли увез его в парк Хайнса, совершил насилие, отвез подростка обратно и высадил возле дома. Подобные заявления поступали и от других подростков.

момент большую часть объективного времени жизни он просто был в отключке.

Когда был обнаружен труп Кении Майерса, выяснилось, что с руки мальчика исчезли черные пластиковые часы, которые, по словам матери, Кении купил на «блошином рынке» за месяц до смерти за пять долларов. Лейтенант Майк Смит из службы шерифа округа Ливингстон заметил на совещании следственной группы, что ему показалось странным – Рон Бейли, когда его везли из Флориды после предъявления обвинения в убийстве, беспокоился о дешевых черных пластиковых часах, которые отобрали у него, и несколько раз спрашивал, вернут ли. Позднее Бейли признался, что убил самого красивого из всех мальчиков – того, который напомнил ему себя.

Настолько большую, насколько это вообще возможно.

А теперь перейдем к двум самым важным моментам во всей этой истории, которые, боюсь, неоднократно упускали из виду многие профессионалы.

— Прекрати подглядывать, — сказал он портновскому манекену, как только вошел в

комнату. — Мне нужна книга. — Как же давно у него не было ничего, что можно было

Перед судом Бейли обследовали психиатры и психологи – одни со стороны обвинения, другие со стороны защиты. Адвокаты считали, что налицо все признаки невменяемости. В конце концов, Бейли то и дело лечился в психиатрических больницах начиная с подросткового возраста, и в карточке было записано то же, о чем говорил Бейли: его родители соответствовали классическому сочетанию – надменный, суровый отец и властная, требующая беспрекословной дисциплины мать. Родители постоянно наказывали его, предостерегали насчет связей с женщинами, и, по признанию самого Бейли, подтвержденному жалобами других пациентов, психиатр из Нортвилля, доктор Хосе Томбо, неоднократно занимался с ним сексом. Бейли уверял нас, что считал мальчиков, которых похищал, своими друзьями, что ненавидел самого себя, а убив Шона, поверил, что убил свое второе, более юное «я», в результате чего навлек беду на свое взрослое «я».

бы с удовольствием почитать. Действительно ничего, аж с момента этого его

Все это звучало убедительно, но если на первых порах Рон заявлял (придерживаясь давнего правила не отвечать за свои действия), что смерть Шона была «случайностью», то команда психологов обвинения – Харли Сток, доктор философии, и Линн Блант, доктор медицины, – заставила его признать, что с самого начала, когда он вез мальчика к охотничьему домику в Глэдуине, Рон знал, что убьет его, не привезет обратно живым. На вопрос, почему Рон не убил Шона в первую ночь, он ответил, что «еще не занимался сексом». Позднее он признался, что одним из мотивов убийства была ревность: убив Шона, он лишал его возможности заниматься сексом с кем-нибудь другим, особенно с женщинами. Все это указывало на психическую нестабильность, но отнюдь не невменяемость. Бейли обладал способностью планировать, организовывать, предвидеть заранее. Названные им причины убийства вовсе не демонстрировали неумение различать правильные и ошибочные поступки, скорее, свидетельствовали об эгоцентризме и нарциссизме, лежащих в основе социопатии, а не психопатии. Существует путаница в различиях между психическим заболеванием и отклонениями характера. Невменяемый человек не в состоянии различить хорошее и дурное. Человек с социопатическими отклонениями знает эту разницу, но все равно предпочитает поступать так, как хочет, – либо в гневе, либо из-за ревности, или просто потому, что при этом он чувствует себя лучше. А как же быть со злоупотреблениями со стороны доктора Томбо – разве они не внесли свой вклад в «невменяемость» Бейли?

выздоровления. Ему попались здесь несколько дорогих наборов странно нарезанных не

то книг, не то журналов, ежедневно перекладываемых домохозяйками. Просмотрев их

Если этика врачебной практики действительно нарушалась (доктор Томбо это отрицал), то это, разумеется, не помогло подростку, который уже имел серьезные проблемы и испытывал презрение к себе как личности. Подобные действия – вопиющее и непростительное нарушение доверия между врачом и пациентом, и они должны заслуживать самого строгого наказания. Но не следует забывать и о другом, заметили психиатры со стороны обвинения. К тому времени как Бейли познакомился с Томбо, его модель сексуальной агрессии уже установилась. Мы могли бы рассчитывать на более продуктивную терапию, на иную обстановку в доме и лучшее воспитание, и кроме того – на более эффективную систему индивидуального подхода к несовершеннолетним правонарушителям.

он понял что это была мягкая реклама пропагандирующая идею богатства и

Но ничто из вышеперечисленного не оправдывает и не объясняет сознательное и преднамеренное убийство одним человеческим существом другого. «Во всей психиатрической истории подсудимого, – заключил психиатр со стороны обвинения, – ничто не свидетельствует о том, что его поведение можно охарактеризовать как свойственное пациенту с психическим заболеванием».

обогащения в терминах глубоко увядшего воображения.

По-видимому, суд присяжных округа Ливингстон согласился с ним. Хотя Бейли вышел на свидетельскую трибуну и попытался продемонстрировать надлежащую эмоциональную реакцию, указывающую на раскаяние и угрызения совести, он потерпел фиаско. Психиатр со стороны защиты, доктор Джоэл Дрейер, поставил Бейли диагноз «псевдопсихопатическая шизофрения». Доктор Сток возразил собственным диагнозом: пограничное расстройство личности, гомосексуальная педофилия и сексуальный садизм, вынуждающий подсудимого причинять боль другим, чтобы испытать сексуальное удовлетворение. Он добавил, что у Бейли наблюдается нарушение характера, но оно все-таки позволяет ему отличать хорошее от плохого, Бейли не утратил способность решить, причинит он вред другому человеку или нет. «Если жертвы оказывали сопротивление, он терзал и убивал их, – объяснил Сток. – А послушных отпускал и иногда встречался с ними вновь».

Он поищет книгу в Париже.

Но ко времени знакомства Бейли с Шоном Муром последнее предположение перестало быть верным. В завершающем анализе большинство присяжных заявили; использование ремня убедило их в сознательности и преднамеренности действий Бейли. Понадобилось чуть больше минуты, чтобы задушить Шона этим ремнем – все это время Рону приходилось держать сопротивляющегося мальчика за руки. Присяжные признали Бейли виновным в похищении ребенка и преднамеренном убийстве. Он начал отбывать срок в Мичигане, но, как и Стюарт Ноултон, постоянно жаловался на угрозы со стороны других заключенных. Ради его же безопасности Бейли вскоре перевели в тюрьму за пределы штата. После любого насильственного преступления, в особенности убийства, мы пытаемся выяснить, какие уроки мы извлекли из него, главным образом в ходе расследования трагедии.

Его врач предположил что чтение похоже было его первым наркотиком.

Но, в сущности, с преступлением Рональда Бейли связан целый ряд трагедий. Прежде всего, власти не оценили его первые проступки как достаточно серьезные, чтобы перейти к решительным мерам. Во-вторых, о деле Кении Майерса умалчивали, а освещение этого случая в СМИ могло способствовать получению жизненно важной информации от общественности. Если бы в газетах опубликовали описание машины предполагаемого НС, босс Бейли, Хэнк Гринфилд, узнал бы в ней автомобиль, припаркованный за зданием офиса, мозоливший ему глаза в течение месяца. А если бы это произошло, Шон Мур сейчас наверняка был бы жив.

19. Присутствие

По моему мнению, полиция действовала корректно и четко, расследуя убийство Шона, консультируясь с нами в нужное время и пользуясь нашим профилем, чтобы сосредоточить все внимание на одном из подозреваемых. И, конечно, я убежден; только благодаря серьезному отношению этой команды к своей работе многие подростки, которые могли бы стать очередными жертвами Рона Бейли, остались в живых.

Бросая косметику и туалетные принадлежности в сумку, она обратила внимание что

фигурки Голубого Муравья, потерявшего с ее точки зрения всяческий авторитет в

Из дела Бейли я извлек еще один урок – каким бы благородным ни был труд психиатров, психологов и социальных работников, как бы упорно они ни старались помочь каждому пациенту, с которым столкнулись, благодаря своему многолетнему опыту я могу утверждать: нельзя общаться с таким пациентом как Рон Бейли только в изолированных условиях больницы, не складывая воедино все его поступки. Иными словами, конечно, задача сотрудников психиатрических клиник – попытаться помочь пациенту, но не менее важно думать о людях, с которыми ему придется общаться, вернувшись в «большой мир». Обычно Рона держали в психиатрической лечебнице по нескольку недель или месяцев, а затем отпускали, предоставляя возможность вне больницы заниматься тем же, что и раньше. Существует естественное желание посочувствовать подсудимому – вот почему многие психиатры отказываются читать отчеты с места преступления или побольше разузнать об обвиняемом. Они опасаются, что у них может появиться предубежденность – обилие отрицательной информации лишит их объективности. Я бы сравнил это с нежеланием искусствоведа видеть картины Пикассо якобы потому, что это зрелище помешает ему объективно оценить талант художника.

качестве тотема для отвода нанимателей, уже нет на стойке. Наверное фигурку куда-то

Доктор Джоэл Дрейер, который определил проблему Бейли как «посттравматический стресс в довершение к уже спутанному сознанию», зашел так далеко, что написал: «Его жизнь в психиатрической больнице Нортвилля была не менее, а может, и более ужасна, чем совершенные им преступления, – ведь его отправили в больницу, чтобы помочь, а еще в клятве Гиппократа сказано: «Не навреди»». На предыдущей странице он пишет: «В этот момент я понял, что сижу лицом к лицу не с преступником, а с жертвой». Прошу прощения, доктор, но давайте приглядимся повнимательнее. Вполне возможно, Рон Бейли во многих случаях оказывался жертвой – как и многие другие люди. Но Рон Бейли убивал. Он отнимал у других людей жизнь, которую не вернешь. С ним так не поступали. А если мы упустим из виду тот факт, что этот молодой человек и другие, подобные ему, – самые настоящие преступники, мы упустим из виду и то, что все Кении Майерсы, Шоны Муры и Кэсси Хансен мира – воистину безвинные жертвы. Проблема судебной психиатрии заключается в том, что она основана на показаниях самого подсудимого. Когда вы отправляетесь к терапевту в качестве частного пациента (вы несчастны, вас что-то тревожит), то непременно расскажете доктору всю правду, иначе он не сможет вам помочь. Но когда вы сталкиваетесь с терапевтом в роли подсудимого, ваша цель – выбраться из учреждения, где вас содержат, и вы сообщите ему лишь те сведения, которые помогут вам достигнуть этой цели. Психиатр (и как профессионал, и как человек) может надеяться, что его пациенту станет лучше, и поверит всему, что скажет ему подопечный, лишь бы позволить ему вернуться к обычной жизни. Но тем самым он в конце концов подвергнет риску жизни потенциальных жертв, а такую цену я первый не пожелаю платить.

убрали во время вчерашней уборки в номере. Она застегнула сумку с косметикой.

Посмотрела на свои волосы в зеркале. Голос БиБиСи ровно вещал какую-то

В конечном итоге нам предстоит спросить себя как часть общества: осталось ли для нас хоть что-нибудь святое? И если на этот вопрос мы ответим утвердительно, я надеюсь, что жизнь невинных детей всегда будет стоять первой в списке.

бессмыслицу из-за декоративной сетки стены.

Вышла, оставив позади покрытые паром стеклянные плиты и никелированные

пластины душевой в стиле Герберта Уэльса, в настоящий момент многослойно

Во имя детей

задрапированные полотенцами.

Оглядывая Номер Четыре в надежде найти что-нибудь, что она забыла упаковать, обнаружила четыре неоткрытые коробки Британского издания своей книги. Вспомнила

Посетителя, очутившегося в Национальном центре пропавших и подвергающихся эксплуатации детей (НЦППЭД) в Арлингтоне, Виргиния, неподалеку от Вашингтона, округ Колумбия, вначале поражает обыденный вид приемной. Так выглядит офис торговой или юридической фирмы. Приветливые люди, которых вы там встретите, производят впечатление обычных профессионалов, и этот облик трудно совместить с ужасами, с которыми, как вам известно, они сталкиваются каждый день. Но стоит взглянуть на стены, увешанные плакатами, фотографиями и мемориальными табличками, и вы поймете, с какой ответственностью и серьезностью относятся эти люди к своей работе.

Милгрима, когда она в первый раз его увидела по пути в закусочную, и

Вы пройдете по коридорам, и настроение изменится. Повсюду на стенах фотографии улыбающихся детских лиц, среди них немало щербатых – это шести– и семилетние дети, они стоят перед нарисованным на картоне пейзажем – лесом или пастбищем, классическим атрибутом школьных снимков. Их лица светятся счастьем, но вам известно: сейчас эти дети совсем не там, где были сделаны снимки. Окруженный этими лицами, персонал НЦППЭД тоже улыбается, приветствуя вас, но атмосфера здесь совсем иная: люди быстро проходят мимо, говорят по телефону, печатают на компьютере, просматривают документы, нередко занимаясь по меньшей мере двумя делами сразу. Наблюдая за ними, вы почувствуете, какова важность возложенной на них миссии: ведь со стен смотрит столько детей!

заинтересовалась им. Его конечно привез Бигенд. Идея с Милгримом скорее всего

родилась в течение нескольких секунд, так же как ее идея написать книгу.

Я убежден, эти люди постоянно сталкиваются с теми же чудовищными стрессами, который испытал я перед тем, как чуть не умер в Сиэтле: каждому делу отдается приоритет, в каждом случае счет времени идет на минуты. Разве можно тянуть, когда на карту поставлена жизнь ребенка? Разве можно помнить об обеденных перерывах или уходить домой в конце рабочего дня и расслабляться, может, даже заниматься собственными детьми? Дети со стен смотрят на вас – а ведь это только небольшая часть известных случаев пропажи и/или дурного обращения с детьми, – смотрят, вызывая невыразимый ужас. Взгляните на любой из снимков, выбранный наугад, и представьте себе, что довелось пережить этому ребенку. Задумайтесь, жив ли он еще, ждут ли близкие вестей о нем. Переводя взгляд с одного личика на другое, вы будете поражены мыслью, что это самые обыкновенные дети – все до единого. Мы рассказывали вам о том, как миловидна была маленькая Кэсси Хансен, какой яркой звездой спорта обещала стать Элисон Пэрротт, но факт остается фактом: преступники, покушающиеся на детей, охотятся не только на самых привлекательных или талантливых.

Она решила что должна дать один экземпляр книги Милгриму.

Многие из детей на этих фотографиях скорее случайные, нежели специально выбранные жертвы: вот этот малыш один отправился в уборную; эта девочка пропала по дороге домой из школы, а вот ту родила женщина, немало пострадавшая в детстве, – уязвимая, неуверенная в себе и одинокая, она ошиблась в выборе спутника жизни.

Она с трудом подняла забавно тяжелую коробку на разобранную кровать и используя

приспособления для срезки фольги на Викторианском штопоре, найденном в номере, разрезала прозрачную пластиковую ленту. Из коробки высвободился запах книжного

А вот еще одна стена улыбающихся лиц под табличкой «найдены». Заметив ее, ты радуешься, представляя себе картину воссоединения ребенка с семьей. Но тебе тут же объясняют: «найдены» означает всего лишь, что местонахождение этих детей было установлено, и их вернули родителям. Однако это не обязательно означает, что их нашли и вернули живыми. Национальный центр пропавших и подвергающихся эксплуатации детей – частная некоммерческая организация, созданная в 1984 году по указу того года о пропавших детях. Центр сотрудничает с отделом Министерства юстиции США, занимающимся несовершеннолетними преступниками и предотвращением правонарушений, и имеет филиалы в Калифорнии, Флориде, Нью-Йорке, Южной Каролине и Виргинии. В 1990 году центр слился воедино с Центром спасения детей имени Адама Уолша, основанным Джоном и Ривой Уолш после того, как их шестилетнего сына похитили и убили во Флориде в 1981 году. Сегодня, как говорится в одном из проспектов НЦППЭД, эта организация «в национальном масштабе координирует действия по розыску и возвращению пропавших детей, учит, как предотвратить похищения и растление детей, а также их сексуальную эксплуатацию». С помощью детского фонда имени Адама Уолша организация оказывает помощь семьям пропавших детей, способствует проведению законодательных реформ, которые обеспечили бы защиту детей, ведет обучение и побуждает близких и заинтересованных лиц лично принимать участие в защите детей нашей страны.

магазина, не очень приятный кстати. Сухой и химический. В коробке лежали книги, квадратные, каждая в отдельности была упакована и обернута, «Присутствие» Холлис

Поскольку не существует федерального закона, по которому полиция обязана была бы сообщать о случаях пропажи детей в НЦППЭД, а клеймо, связанное с этими преступлениями, считается особенно позорным, все это вместе со страхом и стыдом жертв приводит к тому, что в нашем распоряжении имеются лишь обрывочные сведения об истинных масштабах этой проблемы в стране. По оценкам Национального комитета по предотвращению насилия над детьми, в 1995 году в США было известно о 350 тысячах случаев противоправных половых сношений с детьми, 90 процентов которых совершили люди, хорошо знакомые с этими детьми, – обычно члены семьи. За первые десять лет работы «горячая линия» НЦППЭД, номер 1-800-THE-LOST, принял более 900 тысяч звонков от людей, которые хотели заявить о потерянных и сексуально эксплуатируемых детях. Приблизительно за то же время центр помог найти и вернуть более 28 тысяч детей.

Генри. Она взяла верхнюю и втиснула ее в боковой карман дорожной сумки на колесах.

Лучший способ защитить детей – знать их врага. Из-за своей работы и всего, что мне пришлось повидать, я, вероятно, бросался в крайности, когда речь шла о защите Пэм и моих детей, но я твердо знаю: важно быть начеку. Чаще, чем в случае других насильственных преступлений, люди спрашивают меня: какой человек мог это сделать? Какое чудовище способно похитить, растлить и/или убить невинного ребенка? Поскольку теперь нам известно, что большинство насильников и похитителей детей не соответствуют образу зловещего незнакомца в плаще, как нам узнать их? Как и лица, совершающие преступления другого рода, эти люди выдают себя поведением – и до, и после преступлений: благодаря этому и можно раскрыть их тайну.

Вышла из номера, прошла сквозь запредельно зеленые коридоры, спустилась вниз в

лифте в пахнущее кофе фойе, где молодой человек в очках с черепаховой оправой

Начнем с сексуальных хищников, которых даже в среде преступников считают стоящими на самой низшей ступени человеческой лестницы. Точно так же, как существуют различные типы насильников (так называемый «насильник-джентльмен», садист, насильник, жаждущий самоутверждения), существуют и разные типы лиц, покушающихся на растление малолетних. Особый агент Кен Ланнинг, мой давний коллега по Квонтико, один из ведущих специалистов мира по преступлениям против детей, долго изучал этот «предмет» и опубликовал немало работ. Он приводит определение лица, покушающегося на растление малолетних, с точки зрения правоприменения – «лицо, которое совершает противозаконные сексуальные действия по отношению к детям». Детьми при этом считаются лица, не достигшие восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления. Определение это широкое. Другие же эксперты, в том числе Кен и доктор Парк Эллиот Дитц, выдающийся судебный, психиатр, долгое время работавший консультантом в моем отделе, выделяют различные категории преступников, совершающих противоправные действия по отношению к детям.

выдал ей кофе с молоком в хрустящем белом бумажном стакане, закрытом сверху белой

пластиковой крышкой и предложил ей фирменный зонтик с эмблемой Корпуса.

Во-первых, есть истинные педофилы – люди, которые предпочитают секс с детьми и делают их предметом своих фантазий. И, во-вторых, лица, сексуальные влечения и фантазии которых направлены в первую очередь на взрослых, но они прибегают к сексу с детьми ради осуществления какой-то потребности: например, чувствуют себя неполноценными, чтобы приблизиться к истинному предмету своих желаний, и потому используют детей в качестве замены. Дитц и Ланнинг классифицируют эти два типа преступников как растлителей детей по предпочтению (истинных педофилов-растлителей) и ситуационных растлителей детей (для которых ребенок – скорее случайная, нежели выбранная жертва). Педофил может за всю жизнь не прикоснуться к ребенку, даже вступить в половую связь со взрослым, удовлетворяя свое влечение другими способами: представляя себе секс с детьми, мастурбируя с куклами, а может выбрать взрослого партнера, в некотором отношении напоминающего ребенка. Например, его любовницей может стать плоскогрудая миниатюрная женщина или же женщина, которая, к примеру, любит «говорить по-детски», лепетать чепуху, ребячиться. В этих действиях нет никакого криминала. Педофил может также предложить взрослой проститутке подыграть его фантазиям. Опять-таки при этом дети не становятся жертвами и не подвергаются эксплуатации. Как и в случае с фетишистами, пока любовница фетишиста не отказывается ходить на высоких каблуках, красить ногти на ногах и так далее, это никому не причиняет вреда.

— Машина здесь?

— Да, — ответил он.

Но, как замечает Кен, большинство таких людей увлечены порнографией с участием детей: фотографиями, видеофильмами, журналами. Они коллекционируют детское порно и обмениваются им, как дети коллекционируют открытки со звездами бейсбола. По собственным исследованиям и опыту я знаю, что многие преступники покупают и коллекционируют порнографию, в особенности связанную с проявлениями садомазохизма. Именно такого рода продукцию мы обычно ищем среди прочей, готовя обоснования для разрешений на обыск в жилище насильника-садиста или подозреваемого убийцы. Но я не подчеркиваю, что порнография распаляет желания тех, у кого прежде не возникало подобных влечений. Я часто наблюдал, как преступник инсценирует события, о которых он уже где-то читал или видел – например, как Тьен По Су, убивший Делиану Хенг в Канаде. Но так или иначе, все это происходит при наличии желания. Большинство же людей, покупающих и читающих порнографию, вовсе не опасны и не совершают антиобщественных поступков. Речь идет лишь о горстке мужчин, которые подкрепляют порнографией свои насильственные, вызванные женоненавистничеством выходки.

— Мне не нужен зонтик, спасибо.

Но детская порнография – совсем другое дело. Преступлением является уже сам факт ее существования. Рассматривая эту продукцию или передавая ее другим, педофил совершает преступление против ребенка и, следовательно, эксплуатирует его – неважно, был ли сам педофил на месте преступления. Подобно убийцам Полу Бернардо, Биттейкеру и Норрису, Лейку и Энджу, многие растлители сами занимаются изготовлением детской порнографии, бережно хранят свидетельства своих противозаконных сексуальных действий, чтобы вновь и вновь воскрешать воспоминания о них. Другие втягиваются в так называемые «секс-кружки», где один или несколько взрослых (обычно давних друзей, но не родственников жертв) подвергают насилию и эксплуатации несколько жертв-детей, которыми могут быть и мальчики, и девочки. И хотя детская порнография рассылается по почте, а не лежит на витринах, каждый человек, кто только собирает ее, при этом ни разу в жизни не прикоснувшись к ребенку, виновен в его эксплуатации, Это – все равно, что фотографировать взрослую жертву насилия.

— Он донес ее сумку и положил ее в багажник черного БМВ, багажник которого

откинулся при их приближении. За рулем БМВ сидел молодой бородатый человек, который встречал ее в Голубом Муравье.

Хотя педофил может считать, что в подкреплении порнографией его фантазий нет ничего дурного, ребенок все равно становится жертвой. И, как в случае любой подобной парафилии или фетишизма, велика вероятность того, что педофил осмелеет. Опасность состоит в том, что может наступить момент, когда фантазий окажется недостаточно и педофил почувствует необходимость осуществить их с реальным ребенком – например, посетив юную проститутку, растлив знакомого ребенка, похитив незнакомого. Даже если он не ставит в один ряд коммерческий секс и похищение и изнасилование соседского малыша, в тот момент, когда он вовлекает в свои фантазии ребенка, возникает криминальная эксплуатация. Если рассуждать здраво, мы не должны опасаться, что каждый парень, в сексуальных фантазиях которого присутствуют дети, в конце концов растлит ребенка, но я считаю, что подобные факты нельзя упускать из поля зрения.

— Якоб, — сказал он улыбаясь. На нем была мотоциклетнкая куртка из вощеного

Я согласен с Кеном Ланнингом: далеко не все педофилы – насильники и не все насильники – педофилы. Так называемый ситуационный растлитель может руководствоваться самыми различными мотивами. Некоторые из них дают выход агрессии – они могут выказать ее только перед самыми беспомощными из жертв. Такие преступники выбирают и престарелую жертву или проститутку – словом, любую сравнительно легкую добычу.

хлопка. Этим дождливым утром, куртка придавала ему какую-то пост-

Риск заключается в том, что смелость таких людей тоже может нарастать. Импульсивное преступление против ребенка может стать просто пробным шаром, с помощью которого преступник выясняет, удастся ли ему остаться безнаказанным. Такие преступления могут стать более агрессивными и дерзкими по мере усиления преступных намерений человека. Преступник может чаще совершать нападения и больше времени проводить с жертвами, чтобы полнее осуществить свои фантазии. Подобную эволюцию мы наблюдали в деле Артура Шоукросса из Рочестера, Нью-Йорк. Грегг Мак-Крэри, поняв, что убийца возвращается на место преступления, чтобы подольше побыть рядом с трупами жертв, построил на этом способ его поимки.

апокалиптическую пылкость. Из реквизита не хватало только пулемета Стена, или

какого-нибудь другого оружия, которое выглядело бы как комплект разнокалиберных

А когда преступника взяли, выяснилось, что первыми двумя его жертвами были не проститутки и не бездомные женщины, а девочка и мальчик. Вероятно, ситуационных растлителей детей насчитывается гораздо больше, чем преступников, сознательно выбирающих жертвами детей, хотя педофил или растлитель за свою жизнь может покушаться на растление большего количества детей, поскольку именно в этом и состоит его сексуальное влечение. Об этом он думает постоянно. Возможно, ситуационный преступник изнасилует только одного ребенка, а может случиться, что это поведение войдет у него в привычку.

трубопроводов.

В работе «Растлители детей: анализ поведения для служащих правоохранительных органов, расследующих дела о сексуальной эксплуатации детей», опубликованной НЦППЭД, Кен выделяет четыре типа ситуационных растлителей детей: подавленный, морально неразборчивый, сексуально неразборчивый и неполноценный. К подавленному типу относятся преступники, растлевающие собственных детей как наиболее доступных. Неудивительно, что у них, как правило, очень низкая самооценка, и они занимаются сексом с детьми как заменой взрослых, с которыми они не в состоянии вступить в половые отношения. Преступники такого типа, скорее всего, воспользуются лаской или подкупом, нежели силой, заманивая к себе детей, и эти инциденты обычно бывают связаны с серьезными стрессами в жизни самого преступника.

— Конечно, — ответила она. — Спасибо что приехали за мной.

Морально неразборчивые преступники – те, которые также растлевают собственных детей, хотя способны пускаться на манипуляции, подкуп, даже применять силу, чтобы заполучить другие жертвы. Натура такого преступника проявляется буквально во всех сферах его жизни: он дурно обращается с женой и подругами, лжет и мошенничает дома и на работе, без зазрения совести украдет вещь, которая ему понравилась. При полном отсутствии совести ему не составит труда совершить импульсивный поступок. И преступники этого типа, и сексуально неразборчивые растлители, услышав вопрос, почему они так обошлись с ребенком, мысленно пожимают плечами: «Почему бы и нет?», но сексуально неразборчивый растлитель продолжает эту мысль. Он насилует детей потому, что ему скучно, а подобный опыт представляется ему новым и возбуждающим. Кен называет таких преступников «сексуалами-экспериментаторами», поскольку они готовы перепробовать буквально все.

— Пробок еще нет, — он открыл дверь.

— Мы заберем мистера Милгрима? — Она обнаружила у него беспроводную

Эти люди могут заниматься групповым сексом со взрослыми, меняться подругами, превращать их в рабынь – словом, совершать действия, которые не считаются криминальными, если в них по собственному желанию участвуют только взрослые. Но потом у них может возникнуть желание вовлечь в эти сексуальные эксперименты ребенка (даже собственного). По сравнению с другими типами ситуационных растлителей детей, эти преступники обычно стоят на более высокой социально-экономической ступени и более склонны к растлению многочисленных жертв. Если растлители других типов увлекаются преимущественно детской порнографией, эти собирают более разнообразную эротическую коллекцию.

гарнитуру, когда он скользнул за руль.

И наконец, ситуационный растлитель неполноценного типа во многом напоминает субъектов, описанных в предыдущих главах. В сущности, наш отдел занимается в основном морально неразборчивым и неполноценным типами. Такой преступник – социальный аутсайдер. Подростком он почти не имел друзей, став взрослым, он продолжает жить с родителями или старшими родственниками. Для него дети не представляют угрозы, как и другие потенциальные мишени – старики, проститутки. Его жертвой может стать хорошо знакомый ребенок или незнакомый, которого преступник использует в качестве замены для недоступного ровесника. Он испытывает не столько естественное сексуальное влечение к детям, сколько сексуальное любопытство, но со взрослыми чувствует себя неуверенно. Если он собирает порнографию, то предпочитает видеть изображения взрослых, а не детей. Поскольку он сторонится общества, есть опасность, что его враждебность и гнев будут нарастать, пока не найдут выход. Тогда этот преступник может стать чрезвычайно опасным, и в приступах ярости он способен подвергать пыткам и убивать свои жертвы.

— Не беспокойтесь, его уже забрали. Вы готовы к поездке в Париж?

— Надеюсь да, — ответила она, когда он отъехал от обочины.

С комбинацией неполноценного и морально неразборчивого преступника я сталкивался, занимаясь одним делом в начале 80-х годов, когда работа по программе анализа профиля личности в Квонтико только начиналась.

— Они въехали на Глочестер Плэйс. Если бы она шла пешком, она бы пошла по Бэйкер

Полицейское управление в Диккинсоне, Северная Дакота, по праву гордится своими успехами. В марте 1983 года нераскрытым осталось всего одно зафиксированное ими преступление. Но этим преступлением было вопиющее убийство двух человек, совершенное почти два года назад. Сотрудники полиции попросили составить профиль, который помог бы расследованию. По их описанию, рано утром 16 ноября 1981 года рабочий-сезонник, остановившийся в мотеле Свенсона в Диккинсоне, как обычно, зашел выпить чашку кофе в офис мотеля. Но на этот раз он увидел там труп администратора, пятидесятидвухлетней Присциллы Динкел, лежащий лицом вниз на полу, с кляпом во рту, с шеей, обвязанной проводом. Ее ночная рубашка и халат сбились, частично обнажая спину.

Стрит, о которой так мечтала в детстве, и от которой до сих пор, не смотря на то, что

Когда прибыла полиция, замечены были не только щепки в волосах убитой, но и сделана еще одна страшная находка: обыскивая офис, полицейские обнаружили в спальне труп внучки миссис Динкел, семилетней Даниэллы Литц. Ее труп нашли под одеялом на кровати, на шее девочки тоже был затянут провод. На запястьях виднелись рубцы. Вскрытие подтвердило, что обе жертвы погибли в результате удушения, а Даниэлла подверглась сексуальному нападению. За полтора года, прошедших после убийства, следователи разработали немало версий, но так и не добились конкретных результатов.

она уже была взрослой, сохранился легкий оттенок разочарования. Хотя возможно все

Разбирая это дело, я начал с виктимологии. Присцилла Динкел недавно переехала в Диккинсон, получив работу администратора мотеля, который обслуживал временных рабочих предприятий бурно развивающейся энергетической промышленности этого района. Обычно комнаты сдавали на неделю, мотель располагался в той части города, характер которой быстро изменился с притоком сезонных работников, вызванным ростом промышленности. И полиция уже не раз предупреждала местных жителей о необходимости запирать двери – доселе невиданной здесь мере предосторожности.

дело было в том, что сейчас она поедет в Париж практически на метро, просто поездка

будет значительно более долгой.

Несмотря на то, что никакие подробности прошлого Присциллы Динкел не указывали на повышенный риск, ее работа, расположение мотеля и постоянно меняющиеся жильцы позволили мне отнести ее к категории жертв высокого риска. С другой стороны, я считал, что ее внучка просто оказалась в неподходящем месте и в неподходящее время. По малолетству она не могла контролировать свою жизнь или окружение, и потому я счел ее случайной жертвой. Преступнику в данном случае хватило времени, чтобы связать обе жертвы и нанести им телесные повреждения. Миссис Динкел не подверглась сексуальному нападению, но потеряла сознание вследствие травмы головы, нанесенной тупым орудием. Кроме того, преступник разрезал ее белье, осуществив какую-то из своих потребностей и продемонстрировав ярость и агрессию, стремление властвовать и подчинять себе других. Даниэллу он тоже ударил по голове – на черепе девочки была трещина. Прежде чем уйти, он забрал деньги из кассы мотеля.

В плотном потоке машин на Мэрилебон Роад, где они все время останавливались и

Очевидно, на месте преступления он провел немало времени и, по-видимому, чувствовал себя там свободно, поэтому я предположил, что преступник был знаком со своими жертвами и их жилищем. Вряд ли в тот вечер он явился к ним специально с целью убийства. Скорее всего, убийство произошло случайно. На месте преступления мы увидели и свидетельства беспорядочных действий и изобретательности преступника; он быстро приспособился к окружению, воспользовавшись шнурами от ламп и пылесоса, чтобы связать жертвы.

затем трогались, внимание ее привлек курьер на мотоцикле, как будь-то

бронированном самурайскими пластиковыми щитками. Задняя поверхность его

Смешанный характер преступления позволил мне предположить, что в ту ночь побудительным фактором оказался алкоголь, и, вероятно, НС страдал алкоголизмом. Судя по уровню агрессии по отношению к старшей жертве, он был одним из пьяниц, сочетающих в себе Джекила и Хайда. Более агрессивная, напористая сторона натуры этого обычно одинокого и стеснительного в общении с женщинами человека проявилась после нескольких порций спиртного, хотя он полностью выражал свои чувства только перед людьми, которых сумел подчинить себе. Возможно, у него возникали трудности в отношениях с женщинами. Поскольку убийства двух человек сразу не совершают ни с того ни с сего, этот субъект наверняка и прежде был не в ладах с законом. Возможно, ранее его обвиняли в таких преступлениях как нападения, ограбления или кражи со взломом. Преступники, оставляющие после себя такие улики на месте преступления, обычно отличаются средним интеллектом, но этот, вероятно, не закончил школу. Его работа связана скорее с физическим, нежели с умственным, напряжением – например, он мог быть механиком или водителем грузовика. Вполне возможно, он не следил за собой: ему давно требовалось вымыться, побриться и подстричь волосы.

желтого шлема была украшена шрамами, как будь-то кто-то огромный из семейства

Из всех улик, оставленных в квартире и свидетельствующих о поведении преступника, самые значительные были обнаружены в спальне девочки. Когда он напал на Даниэллу ее бабушка уже потеряла сознание, и он сумел осуществить все свои фантазии, с легкостью подчинив себе девочку. Во время нападения он в буквальном смысле слова уничтожил ее, утверждая свою власть. Однако тот факт, что преступник накрыл труп одеялом, красноречиво говорил о его чувствах после совершения убийства. Он пытался вычеркнуть из памяти это событие, ощущая отвращение и недовольство своим поступком. Внезапная смена настроения показывала, что он раскаивался в убийстве девочки, что являло полный контраст с оправданием его нападения на бабушку Даниэллы.

кошачьих прихлопнул его лапой и чуть не выпустил. Его стекловолоконный обтекатель

был перехвачен и скреплен серебристой лентой. Складывалось ощущение что

Когда на месте преступления обнаруживаются какие-либо свидетельства раскаяния, они проливают свет на поведение НС после совершения преступления. У него должно возникнуть желание поговорить с кем-нибудь, выяснить, как движется расследование, он станет употреблять больше спиртного, как-нибудь изменит внешность, а может, побывает на могиле девочки.

мотоциклист следует за ними, не смотря на то, что он постоянно перестраивался между

Единственной приметой НС, с которой у меня возникли затруднения, стал его возраст. Как я уже упоминал, этот аспект часто вызывает проблемы. Мне доводилось встречаться с преступниками в возрасте от восемнадцати до шестидесяти лет, поэтому я посоветовал полицейским сосредоточиться на поведении убийцы и других элементах профиля, вместо того чтобы искать преступника определенного возраста. Кроме того, я предупредил: как только шум в СМИ затихнет, НС попытается покинуть город. И, как всегда, я попросил следователей звонить мне, если они захотят что-нибудь обсудить, применить активную технику расследования или выработать методы ведения допроса.