Серена вместе с дочкой, Сиенной, уехала жить за границу. Ее малышка, моя племянница, ровесница Лео. Фотографии девочки я не видела. Рори не любит говорить о ней. Наверное, сердце у него разрывается. Серена умыла руки, отмежевавшись от меня, от Рори, от всех нас. По правде говоря, мне хотелось бы получить объяснение по поводу ее отношений с моим мужем. Конечно, это было давно, но мне все равно больно. С другой стороны, после всего, что случилось, кто стал бы осуждать ее за то, что она порвала все прежние связи и укатила за тридевять земель?

— Даже не знаю, — задумчиво произносит Кэти, болтая в чашке чай. — А может, записка, которую ты нашла у Рори, и впрямь от Лайзы? Если «В» — это Лайза, зачем ее записка понадобилась Рейчел? Как она у нее оказалась? И почему Рори стал бы величать Лайзу «В»?

— Откуда мне знать? Может, это были вовсе не любовные записки. Может, эти записки… просто… плод моего воображения. Не говоря уже про все другие странные вещи, что, как мне казалось, я видела.

Кэти смотрит на меня, качая головой.

— Хелен, не могу поверить, что ты до сих пор идешь у него на поводу.

— У кого?

— У Дэниэла! Он всегда внушал тебе, что ты идиотка, что у тебя с головой не все в порядке. Все это глупости. Ты потеряла родителей, у тебя случилось четыре выкидыша. Ты сильно горевала, как горевал бы любой нормальный человек, окажись он на твоем месте. Но ненормальной ты никогда не была.

В последнее время это ее излюбленная тема — что я жертва, как и Рейчел. Только вот Рейчел изнасиловали, лишили судебной защиты и в конце концов убили. А меня нет.

— Я просто хочу сказать, что, если ты видела те записки, значит, ты их видела.

— Этот человек тоже не сможет представить доказательства. Он умер, спускаясь с вершины.

Вздохнув, я накрываю ее ладонь своей. После того дня Кэти еще долго, несколько месяцев, ходила с перевязанной рукой. Порой мне с трудом верится, что это все происходило на самом деле. Что она висела в воздухе, цепляясь за водосточный желоб. Подумать страшно, чем бы это закончилось, если бы старший инспектор Картер не сообразил, что Кэти помчалась к дому Дэниэла. Если бы он тотчас же не сел в машину и не успел ее спасти. По дороге Картер, подключив все свои связи в полиции, выяснил наш адрес. Увидев у дома автомобиль Кэти, стал звонить в дверь — один раз, второй. Потом выбил ее.

— Подожди… ты, случайно, не имеешь в виду Пьера Шарруэна? — Сесили удивленно захлопала глазами. — Это он считал, что Чарльз пользуется веревками?

— Вся беда в том, что тогда я действительно плохо соображала. Теперь я это понимаю. Видимо, я догадывалась, что происходит какая-то чертовщина. Но что именно — никак не могла сообразить. Вот и напридумывала себе бог весть что.

— Откуда ты его знаешь?

— А мне все равно кажется, что-то тут не сходится. И Марку тоже. Ты, я знаю, слова дурного не желаешь слышать о Серене. Но он говорит, что в одиночку Дэниэл не смог бы…

— Я беседовала с человеком, который умер в Самагауне, с Аленом. Он сказал, что приехал на Манаслу, чтобы почтить память Пьера, который был его близким другом. Еще он хотел встретиться с тобой лицом к лицу и выяснить, что конкретно произошло на Эвересте.

— Кэти, я знаю, что у инспектора Картера добрые намерения. Но прошу тебя — хватит, ладно?

— Scheiβe…[44] То был трудный сезон. Много смертей. Слишком много, на мой взгляд. Сожалею о том, что случилось с Аленом и Пьером. Что до Пьера, то мне жаль, что мы не сделали больше, чтобы спасти его.

Она вздыхает, складывает на груди руки. Я устремляю взгляд мимо нее, смотрю в окно. Дождь утихает, из-за деревьев появляется холодное солнце.

— Ален говорил мне, что Пьер позвонил ему прямо перед падением. Он сказал, что у него такое ощущение, будто кто-то идет за ним. Преследует.

— Послушай, — я стискиваю ее руку, — дело закрыто. Зачем копаться в прошлом?

— Невозможно. Позади него на горе никого не было.

Я обхожу Кэти у нее за спиной и распахиваю двери, впуская в дом запахи дождя. Думаю, что завтра надо подстричь кусты в саду. Может, и цветы заодно посадить. Мы с Лео потом их польем, как мы обычно делали это с мамой.

— Дуг сказал то же самое.

И затем я беру письмо Дэниэла, рву его и бросаю в мусорное ведро.

— Вот в этом я с ним согласен.

Сесили кивнула:

Серена

— Значит, смерть Пьера не кажется тебе подозрительной?

— Осторожно, дорогая! — кричу я Сиенне. Она топает прямо в воду. Уже ходит, хотя ей еще и десяти месяцев нет. И она абсолютно бесстрашна. Прямо как я. Няня нависает над ней, чтобы сразу подхватить, если малышка вдруг упадет. Я наблюдаю за ними. Они стоят на бирюзовом мелководье, на их голых ногах пляшут световые блики.

— Да. Прискорбной, печальной, но не подозрительной.

Я откидываюсь в шезлонге, потягиваю коктейль «Белый русский». Скоро надо уезжать. Пора начинать строить планы. Но каждый раз, думая об этом, я понимаю, что мне не хочется покидать этот райский уголок: мягкий светлый песок под ногами, звезды в вышине, качающиеся пальмы. И каждый раз решаю еще ненадолго задержаться.

— Это наталкивает меня на следующий вопрос. Есть ли какие-то подвижки в расследовании смерти Алена?

— Ваш?

— В расследовании? Не было никакого расследования. Он упал и разбил голову о камень.

Я и не заметила, что у моего шезлонга остановился какой-то мужчина. В руках у него игрушечный медведь. Должно быть, Сиенна обронила на песке.

— О. Но Бен…

— Спасибо. — Он не молод, но в достаточно хорошей форме. По-моему, я где-то его уже видела. Должно быть, в одном из баров на набережной. Таких, как он, здесь полно. Волосы с сильной проседью, мерцающие голубые глаза.

— Бен — лжец. Приехав сюда без необходимых средств, он зря потратил наше время и ресурсы. Я бы ему не доверял.

— Пустяки, — улыбается он. — Мы с вами где-то встречались? В «Бодженглзе», например? Или в «Коконат шэк»?

Сесили почувствовала, что Дарио закрывается, поэтому повела разговор в другом направлении:

— В «Бодженглзе» возможно, — отвечаю я, кривя лицо в гримасе. — А в «Коконат шэк» я не хожу.

— Ты давно занимаешься альпинизмом?

Он смеется, отводит глаза.

— После службы в армии я понял, что хочу жить в горах. В Австрии много высоких пиков.

— Что ж, может быть, там еще увидимся.

— А что насчет «Высотного экстрима»? Когда ты стал водить их группы?

— Может быть.

Дарио сделал долгий выдох.

Я провожаю его взглядом. Когда он скрывается из виду, я лезу в сумку и вытаскиваю листок тонкой голубоватой бумаги. Это копия того письма, что Дэниэл послал Хелен. Слово в слово, заверил он меня. Я снова и снова перечитываю письмо, обдумываю каждую фразу. Представляю себя на месте Хелен. Чему бы здесь я поверила?

— У-уф… Наверное, лет пятнадцать назад.

— А как же записки? — спросила я Дэниэла, когда мы говорили с ним последний раз. Он же сам сказал, что как-то вечером нашел одну в той книге, которую она читала. У нее не возникнет вопроса, о чем они? Он заявил, что это неважно, что записки ничего не доказывают, что она их не поймет. Наверное, он прав. Все минувшие годы она мало что понимала.

— Серьезный срок. Тебе не кажется, что такие компании, как твоя, тоже способствуют популярности альпинизма? Не только вся эта шумиха вокруг Чарльза и других знаменитых альпинистов?

Дарио склонил голову набок.

Я потягиваю коктейль через соломинку, пока в бокале не остаются лишь кубики льда. Солнце прячется за облаком, белый песок на пляже теряет яркость, приобретая серый цвет. Я рассчитывала, что к этому времени уже уеду. Близится сезон тропических циклонов. Оказывается, привести в исполнение свой план гораздо сложнее, чем я думала.

Выяснилось, что я не столь терпима, как ожидалось, к владельцам яхт, обычно красавцам с большими животами и волосатыми спинами. В их глазах читается, что здесь все на продажу — от потолочных вентиляторов и белых балконов до ромовых коктейлей и женщины, что пьет их.

— Ты, наверное, права. Но мы все равно очень серьезно относимся к безопасности каждого. — Он встал. — Тебе пора на пуджу, веселиться вместе с остальными. Чарльзу не понравится, если он узнает, что ты общалась со мной. И Дугу тоже. Ты же не хочешь, чтобы он ожесточился против тебя, — хотя я уверен, что это уже случилось. Он не может долго держать в узде свой знаменитый характер.

Я смотрю на море, покручивая в руках обручальное кольцо. Дэниэл его ненавидел, иногда прямо зубами стаскивал с пальца. Это он и имел в виду в той дурацкой записке, что лежала в шкафчике ванной, в конверте, в котором он преподнес мне серебряное ожерелье. К черту твое обручальное кольцо. Ты — моя. Ну а Хелен, как всегда, увидеть увидела, но ничего не поняла. Она думала, что подвеска — это собачка. А это был волк. От моего Волка. А я была его Красной Шапочкой.

— Это последнее, о чем я хотела тебя спросить. Ты, должно быть, плотно работал с Дугом. Что ты о нем думаешь? Тебе известно, почему он ушел из «Высотного экстрима»? — спросила Сесили. От напряжения у нее покалывало в пальцах.

Все ошибки, все промахи — его. Какого черта писать записки, если их могут случайно увидеть посторонние? Зачем было дарить мне это проклятое ожерелье? Вот теперь и расплачивается.

— Отвечу тебе одно: я в жизни не встречал более осторожных типов, чем Дуг. Даже слишком. Что до того, почему он ушел из «Высотного экстрима», то пусть сам Дуг расскажет тебе об этом.

Теплый дождик начинает зыбить поверхность воды. На берегу люди закрывают пляжные зонтики, сворачивают навесы кафе. Вивьен возвращается с Сиенной, обернутой в ее полотенце радужных цветов. Мы идем в дом, где Вивьен сажает Сиенну на высокий детский стульчик. Я целую дочь в макушку и бегу наверх принимать ванну. Ложусь в горячую воду, наливаю в нее масло для ванны, что привезла из дома, и наблюдаю, как на ее поверхности собираются золотистые шарики. Закрываю глаза, вдыхая древесный аромат. Розмарин улучшает память, прочитала я где-то. Запах розмарина разливается по комнате, унося меня на родину. На Мейз-Хилл. В наш дом, что стоял в парке.

Сесили поняла, что разговор окончен. Она сунула свой блокнот в карман и встала. Дарио окинул ее оценивающим взглядом. Она вздернула подбородок, чуть-чуть.

* * *

Он улыбнулся.

Когда мы с Рори поселились там, наши с Дэниэлом любовные отношения возобновились. Это получилось само собой. Я размышляю о тех строках в письме, в которых он сказал, что думал обо мне даже тогда, когда занимался сексом с ней. Это признание вряд ли предназначалось для бедняжки Хелен. Нет, оно было адресовано мне.

— Думаю, Чарльз ошибся, когда выбрал тебя для статьи. Он мог бы получить больше оговоренного.

— В каком смысле? — спросила Сесили. Ей показалось, что Дарио делает ей комплимент.

Конечно, это было неправильно. И конечно же, то была мольба. Меня всегда возбуждало то, как он жаждал меня, возбуждало выражение его глаз, когда я одаривала его ласками, ласками, о каких он прежде и мечтать не смел. Я провоцировала его на поступки, на которые он сам, как ему казалось, никогда бы не решился, был не способен. Наверное, в каком-то смысле, меня возбуждала его невинность. Как ни странно это звучит. Ведь теперь он оказался за решеткой.

Тот лишь пожал плечами, чем разозлил ее, и указал в направлении лагеря Маннерса. Но Сесили не нуждалась в его указаниях. Шум вечеринки — продолжавшейся — сопровождал ее всю дорогу.

Дэниэла мучило чувство вины, он тысячу раз порывался положить конец нашим отношениям. Но воли у него никакой. Что бы я ни делала, он всегда ко мне возвращался. Конечно, эти его терзания утомляли. Ему следовали жениться на ком-то, подобном Рори — на какой-нибудь распутнице. Рори мне изменял не только с Лайзой. Я уверена, он был бы не прочь и с Рейчел потрахаться, если б представился шанс. Но Рейчел, надо отдать ей должное, на мелочи не распылялась. Поставила перед собой цель и шла к ней напролом. Что обычно свойственно женщинам.

Осторожно пробираясь по каменистой тропе, она размышляла над тем, что сказал Дарио.

Ричард изначально планировал подключить Дэниэла к управлению «Хаверстоком». Старик всегда знал, что Рори не обладает ни талантом, ни усердием. К сожалению, по милости своей чокнутой жены, однажды резко свернувшей на разделительную полосу на скорости девяносто миль в час, он ушел в мир иной прежде, чем успел урегулировать вопрос о преемственности. Но как только его не стало, я убедила Рори, что ему выгодно сделать Дэниэла своим партнером, чтобы переложить на его плечи большую часть работы по управлению компанией.

Почему Чарльз выбрал ее для написания статьи? Потому, что ему действительно нравилось, как она работает? Или он рассчитывал, что у нее не хватит мозгов задавать правильные вопросы? Что она будет в таком восторге от восхождения на гору, что не станет вникать в разногласия, в намеки?

Рори носил славное имя своей семьи, в которой его поколение было обделено талантом. Ему всегда требовалась поддержка других людей, чьи идеи он крал, а плоды труда присваивал. И Дэниэл пришелся как нельзя кстати. Ему было плевать, что Рори его использует. Он просто хотел быть поближе ко мне. Готов был делать все, что бы я ни сказала.

Если честно, она не подозревала ни о каких разногласиях, пока не оказалась здесь. Вся информация, собранная ею в интернете, все публикации в прессе о нем были исключительно позитивными. Золотой горный мальчик.

А может, совсем и не золотой…

Вдоволь понежившись в ванной, я заворачиваюсь в полотенце. В доме тишина: Сиенна, должно быть, спит. Мягко ступая, я спускаюсь в детскую. Вивьен оставила окно приоткрытым. До меня доносится рокот прибоя. Пахнет свежим бельем, ароматами острова. Я шире распахиваю окно. Все остальные звуки тонут в шуме моря. Я закрываю глаза, вдыхаю полной грудью, пытаясь наполнить легкие буйством водной стихии. Дэниэл любил заниматься со мной сексом в моей студии, где темноту разбавляли лишь оранжевое сияние раскаленного обогревателя и красный свет фотолаборатории. Но сама я всегда предпочитала предаваться любви под открытым небом, на природе — на земле, у сырых стен. Холода я не чувствую. Он обожал мое тело, мой влажный запах, дух леса в моих волосах. Мы думали, что умнее других, никогда не перезванивались, не переписывались по электронной почте — запросто можно спалиться. Но потом он начал оставлять для меня записки — в таких местах, куда, как он считал, никто не заглянет. Разумеется, он не принял в расчет Хелен.

Набросок второй. Победитель или мошенник?

Я закрываю окно, проверяю кроватку Сиенны. Вивьен перестелила ее постель, перевязала бантики по краям мягких внутрикроватных бортиков, надела малышке чистую пижамку. Я смотрю на спящую дочь. Она лежит на спине, раскинув в стороны ручки. Она всегда спит в такой позе — в форме звезды, будто ее ударила молния. Я ласково обдуваю ее личико — носик, щечки, точеный лобик. Она шевелится во сне, сопит, ее реснички трепещут. Я целую дочь в головку и ухожу, притворяя за собой дверь.


В продолжение «Четырнадцати чистых вершин» — история Чарльза Маквея
Автор: Сесили Вонг


После того, как наш роман с Дэниэлом возобновился, я впервые начала уставать от Рори. Дэниэл, я знала, никогда не стал бы от меня гулять, в отличие от Рори, связавшегося со своей чертовой секретаршей. Дэниэл, я знала, пойдет на все ради меня. Это дарило ощущение собственной всесильности. А когда выяснилось, что я ношу под сердцем его ребенка, моя уверенность окрепла. Мы должны оставить их. Рори и Хелен. Должны начать новую жизнь, с нашим ребенком.

Дэниэл тоже этого хотел, но существовали определенные сложности. Естественно, нам требовались деньги. Он не был слеп. Понимал, с кем имеет дело. Понимал, что я привыкла к той жизни, какую обеспечил мне Рори, что для меня это важно. Сам он дать мне этого не мог. Во всяком случае, без помощи Хелен. Все его деньги принадлежали ей, и их главным источником был ее дом. Он никак не мог бы завладеть ими. Если только не уговорил бы Хелен перезаложить дом. А она на это никогда бы не согласилась. Однако существовали и обходные пути.

Нужно почти пять километров веревок, чтобы установить перила на восьмитысячнике. Пятьсот крючьев. Двести ледобуров. И команда горных шерпов — докторов ледопада, — чтобы правильно проложить маршрут, обходя расселины, избегая сложных участков на сераках и пробивая тропу через глубокий, по пояс, снег. Для подавляющего большинства альпинистов, использующих кислород или нет, эти веревки жизненно важны.

Справить фальшивый паспорт оказалось не трудно. Главное знать, к кому обратиться. Есть такие места, где можно встретить полезных людей, умеющих решать подобные проблемы. Я нашла одного типа, который свел нас с нужным человеком. Мы встретились с ним в туннеле. Через три месяца паспорт был готов. Личные данные Хелен, мое лицо.

Что ставит такого альпиниста, как Чарльз Маквей, особняком, так это его решение подниматься альпийским стилем. Без использования перил на пути к вершине.

Для прикрытия нам нужно было затеять нечто вроде реконструкции дома. Дэниэлу удалось запустить проект под честное слово. Люди доверяли компании «Хаверсток»: прежде не было случая, чтобы она не выполняла своих обязательств. Но платить за это мы не собирались — таков был план. Да и кто вообще станет тратить на ремонт почти четыре миллиона фунтов? Разумеется, кредитора мы подобрали полулегального, но вознаграждение они получили, и казалось, все идет по плану. Как только деньги поступят, переведем за рубеж и их, и то, что получится урвать из «Хаверстока». Рори занят Лайзой, ему не до счетов. Он не обратит внимания на то, что денежные средства компании утекают, растворяются в воздухе Каймановых островов.

Даже на мгновение.

Все вроде бы складывалось. Нам просто требовалось чуть больше времени. Когда Хелен объявила, что она опять беременна, поначалу я даже не обеспокоилась. Это они проходили неоднократно. Я не сомневалась, что своего нынешнего ребенка она тоже потеряет, как и предыдущих. Они с Дэниэлом были обречены на бездетность.

Если он прикоснется в веревке, то, возможно, и спасет себе жизнь. Но свою миссию не завершит.

Однако в этот раз мои ожидания не оправдывались. Живот у нее рос, округлялся. Я упрекала Дэниэла: зачем же он говорил мне, что она не способна выносить ребенка? В конце концов я уже смотреть не могла на ее толстый живот. А она словно дразнила меня, по-хозяйски располагаясь за столом на моей кухне, качаясь в моем гамаке.

Альпинизм — это спорт, в котором нет регулирующего органа. Даже Гималайская база данных, наиболее полная подборка записей об экспедициях на восьмитысячники, утверждает, что их служба основана на «доверительном сотрудничестве». На кону стоят большие деньги, если оперировать понятиями спонсорства, внимания СМИ и даже телефонных звонков из Голливуда. Ставки высоки, как никогда. А с высокими ставками появляются сомневающиеся и скептики.

Бывали моменты, когда меня снедала тревога. Дэниэл уверял, что ничего не изменилось, что он готов бросить жену. Но раз или два я замечала, что он колеблется. Хелен рассказала мне про УЗИ, про крохотную ручку, в сине-черных тонах мерцавшую на экране. Про то, как Дэниэл разрыдался, когда медсестра сказала, что ребеночек машет ему. Он воспринял это как призыв. Словно эта ручонка тянулась к нему, умоляя не уезжать. Дэниэл потом сам признался мне в этом. Он уже начинал любить своего ребенка, своего сына. Я теряла над ним контроль.

Я спрашиваю Чарльза, чувствует ли он взгляды, устремленные ему в спину.

А потом и все остальное разладилось. Дэниэл стал платить за ремонтные работы — брал все больше и больше денег из нашего общего капитала для побега. Я возмущалась — да как же так, мы ведь не собирались на самом деле что-то реконструировать… Почему нельзя сказать, что проект застопорился? Но Хелен постоянно его теребила, спрашивая, почему не видно никаких подвижек. Мое терпение тоже было на исходе. Я хотела знать, когда мы получим три миллиона и наконец-то уедем. Я даже потребовала от Дэниэла, чтобы он вытащил деньги из компании, если иначе не выходит. Рори даже не заметит. Когда он обнаружил, что все финансовые активы «Хаверстока» переведены на Каймановы острова, Дэниэл ему объяснил — это сделано в целях оптимизации налогообложения. И Рори ему поверил. Однако рано или поздно обман вскроется. Я знала, что часики тикают.

[Вставить ответ Чарльза на слухи.]

Ситуация еще больше ухудшилась после посещения ночного клуба однажды вечером, где мы неожиданно столкнулись с Рейчел. Имени ее мы тогда не знали. Для нас она была просто девушка из эллинга. Мы с Дэниэлом в клубе оказались лишь потому, что туда нас притащил Рори. Он хотел с нашей помощью попытаться околдовать паршивого заказчика. Не повезло так не повезло.

22

Увидев ее, Дэниэл побледнел как полотно. Пришел в ужас. Я сразу поняла, как мне быть. «Простите, — певучим голосом произнесла я. — Вы нас с кем-то спутали. Я понятия не имею, о чем идет речь. Извините». Однако Дэниэлу не хватило самообладания. Он вступил с ней в диалог. А когда пытаешься договориться с такими людьми, считай, что ты проиграл.

На следующее утро Сесили уютно устроилась в своем спальнике и читала написанный текст. Вчера на празднике пуджи она искала Дуга, но безрезультатно. Не оказалось его и в связной палатке, поэтому, оглядев веселящуюся толпу, Сесили ушла к себе. День был долгим, и она чувствовала себя вымотанной не только физически, но и умственно.

Я возвращаюсь в свою комнату, усаживаюсь за туалетный столик, укладываю волосы. Вивьен, я слышу, загружает стиральную машину, прибирается в ванной. Я беру темные тени, красную помаду. Наложив ее на нижнюю губу, я вздрагиваю при виде собственного отражения. На память сразу приходят другие алые губы и угольно-черные веки, за которыми пустота. Я вытираю рот.

Ее тревожили слова Дарио. Она никогда не допускала мысли, что Чарльз может мошенничать. Его репутация была безупречной. Сильный, одаренный альпинист — никто не подвергал сомнению его способность подняться к вершине альпийским стилем. Но если он будет думать, что его никто не видит, а веревка окажется рядом…

Разве другие поступили бы иначе, если б от этого зависела их жизнь? Это было бы веской причиной.

Дэниэл сказал мне, что он все уладил. Но, конечно же, ничего он не уладил. Совсем ничего. Лишь когда она явилась ко мне в студию, выяснилось, что он мне солгал, что она от нас не отстала. И я попыталась с ней договориться. Но она и слышать ничего не желала. Даже не представилась. Сказала, мне не обязательно знать ее имя. Я просто должна знать то, что известно ей. О нас.

Честность находится в состоянии войны с безопасностью. Если «Дикой природе» нужна привлекающая внимание история, эта тема как нельзя кстати. Даже интереснее, чем попытка установить рекорд.

Тогда-то я и поняла, насколько все серьезно. Она слонялась вокруг наших домов, моего и Дэниэла. Читала наши странички в соцсетях. Так и узнала, что я записалась на те же курсы для беременных, что и Хелен. В одном сообщении о курсах Хелен разместила ссылку на меня. А однажды вечером выследила нас с Дэниэлом в Гринвич-парке. Фотографии темноватые, сказала она но у нее есть аудиозапись. Даже включила ее. Прослушав половину, я велела ей выключить. Она знала все.

Сесили выбралась из палатки. В лагере стояла тишина — резкий контраст по сравнению со вчерашним шумным весельем, — однако члены ее команды уже встали. Зак бродил у края лагеря и, держа телефон высоко над головой, пытался поймать сигнал. Грант отжимался рядом со своей палаткой. Удивившись, откуда в нем столько энергии, несмотря на разреженный воздух, Сесили все поняла, когда завернула за угол: перед палаткой на стуле сидела Ирина и пила кофе. Вероятно, она провела с ним ночь.

Я спросила у нее, сколько ей нужно денег. Но она в ответ лишь рассмеялась. Сказала, что мы оба ее не слышим. Плевать ей на деньги, по большому счету. Хотя лишними они не будут. Ей нужна справедливость. Она хочет, чтобы мы рассказали правду.

Из связной палатки вышли Дуг и Мингма; Дуг держал на руке открытый ноутбук. Заметив отжимающегося Гранта, он нахмурился. Мингма что-то ему прошептал, Дуг резко кивнул и скрылся в кухонной палатке.

Она уселась в мое кресло, положила руку на свой нелепый живот.

— Грант, даи… пожалуйста, тебе надо отдохнуть, — сказал Мингма.

«Теперь мне понятно, — сказала она, — почему вы тогда промолчали. Хотели скрыть от всех, что вы трахаетесь. Хреново будет, да, если теперь все узнают? А еще выяснится и то, что вы и теперь крутите шашни за ее спиной. Готова поспорить, что ребенок твой тоже от него, да?»

— Я просто пытаюсь сохранять форму. Хочу быть готовым ко всему, когда мы выступим. — Договорив, Грант вернулся к упражнению.

Я все еще не особенно беспокоилась.

— Сомневаюсь, что Мингма обратился к тебе с просьбой, — сказала Ирина, вставая и потягиваясь. — Мне пора двигаться в свой лагерь. Рада была познакомиться со всеми вами.

— А я закончил, — сказал Грант, в прыжке поднимаясь на ноги. Его щеки покраснели от напряжения. — Увидимся на горе, Ирина.

А потом она достала из своей сумки документы. Но и тогда я не сообразила, что она и Рейчел, девушка, что подружилась с Хелен на курсах для будущих родителей, — одно и то же лицо. Что это именно она является домой к Хелен под разными предлогами — якобы для того, чтобы вместе пообедать или просто поболтать, — и вынюхивает про нас. Она украла ноутбук Дэниэла, вычислила его пароль, поинтересовавшись у Хелен, за какую футбольную команду он болеет. Мужчины… до чего же они глупы. Ну а узнав пароль, она, разумеется, узнала и про все остальное. И разложила передо мной весь собранный компромат на столе в моей студии. Закладную. Квитанции о переводе денег. Авиабилеты, данные о банковских счетах. Она знала все. Знала, куда мы уезжаем. Ей был известен весь наш план.

— Обязательно.

Я поставила в известность Дэниэла. Он рассвирепел. Сорвался. Особенно лопухнулся, когда стал душить ее в туннеле. Отдаю ей должное, я не ожидала, что она не испугается. И в тот же день заявится к нему домой. Зная, что Хелен ее впустит.

Когда женщина выходила из лагеря, мимо нее прошел Галден.

В общем, как сложилось, так сложилось. Мне было очевидно: она не остановится. Тогда я и поняла, что нам придется сделать две вещи. Избавиться от нее. И выставить другого виновником ее исчезновения.

— Кто искал вайфай? — спросил молодой шерпа, остановившись и уперев руки в бока.

— Я! — встрепенулся Зак.

Вторую часть плана привести в исполнение было не трудно. Дэниэл так и так всегда снимал для Рейчел наличные от имени Рори, под паролем Рори заходил на сайт, с которого переводил ей деньги. Обычная предосторожность. Чтобы обезопасить себя от лишних вопросов по этому поводу.

Но на самом деле выход в интернет нужен был всем. Грант захлопал в ладоши, из палатки выглянула Элиз. Галдену следовало бы догадаться, что жаждать связи будут все. Они, как сурикаты, были постоянно настороже в ожидании соединения.

Мне известны все пароли Рори: он не менял их со времен учебы в университете. Я сообщила их Дэниэлу, а он уж распорядился ими как надо. Когда мы поняли, что нам нужен козел отпущения, выбор, естественно, пал на Рори. А что, самая подходящая кандидатура. Ведь уже и так получалось, что это он снимал со счетов компании крупные суммы наличности, которые передавал Рейчел в безлюдных уголках, куда пробирался тайком. Оставалось только придумать для него мотив. И если удастся обставить дело так, что Рейчел шантажировала Рори в связи с его любовными похождениями на стороне, мы останемся вне подозрения.

— Тогда за мной.

Прячась в тени, я дождалась, когда они с Лайзой вышли из захудалого отельчика, и сфотографировала их на парковке. В каком-то смысле это было даже забавно. Письма по электронной почте я тоже, естественно, посылала с адреса, оформленного на Рейчел. И я была уверена, что она не откажется надеть то откровенное модное платье красного цвета, которое я оставила в ее комнате. От Рейчел требовалось одно: до смерти напугать Рори. Убедить его в том, что это она стоит за снимками, письмами и угрозами сообщить мне про его связь с Лайзой. Жаль только, что мне плохо было видно его лицо, когда он вскрыл конверт.

Сесили сбегала в свою палатку и прихватила ноутбук. Все мысли о завтраке исчезли, когда Галден провел их через лагерь «Высотного экстрима» к небольшому участку обнажившейся породы, на котором на постаменте была установлена треугольная антенна. Вокруг нее уже собралось несколько человек; кто-то сидел на раскладных табуретах, у всех были напряженные лица, и все сосредоточенно смотрели в экраны.

Без ложной скромности скажу, что с моей стороны это был ловкий ход. Я послала фотографии в том самом конверте, который Рейчел оставила на столе в моей студии. В конверте с ее готовыми отпечатками пальцев. Своих я на него не посадила — брала в руки очень аккуратно, предварительно надев резиновые перчатки, в которых обычно работала в своей фотолаборатории. Заодно позаботилась о том, чтобы моя история поиска в Интернете — посещение дебильных сайтов в «Гугле» с целью подобрать толкового частного детектива и надежные отслеживающие устройства — свидетельствовала о том, что я, обманутая безгрешная жена, подозревала Рори в измене.

— Мы называем это Вайфайной горой, — со смешком сказал Галден.

Последнее письмо, что было послано ему по электронной почте, стало завершающим штрихом. В нем содержалось требование вручить Рейчел большую сумму наличными на вечеринке у Хелен в Ночь костров. Конечно, Рори пошел в банк и снял деньги. Для нее. Взял с собой на вечеринку, придумал для меня дурацкое объяснение того, зачем он идет в гости со спортивной сумкой. Представляю, какое у нее было бы лицо, когда он вручил бы ей пятьдесят кусков — пятьдесят кусков, которые она не просила. Вот была бы хохма. Но, разумеется, до этого момента она не дожила.

Команда Маннерса поднялась наверх, и шерпа выдал всем пароль для подключения. Сесили как можно быстрее вбила его и выдохнула с облегчением, когда связь установилась и на компьютер стали загружаться сообщения.

Для себя я выбрала длинное черное платье с глубоким вырезом. Обручальное кольцо и то, что Рори подарил мне на помолвку, я сняла и кинула в серебряную тарелочку на моем туалетном столике. Шею оставила голой, надела серьги, что Рори купил мне на первую годовщину нашей свадьбы. «Считается, что свадьба эта бумажная, — прошептал он мне на ухо, — но я подумал, что ты предпочла бы бриллианты».

Она открыла браузер и напечатала в строке поиска «Пьер Шарруэн». Еще ей очень хотелось найти те посты в «Реддите», о которых говорил Грант. Как выяснилось, Ален был более разговорчив, чем она предполагала, и не скрывал своих подозрений, и сейчас, узнав, что Пьер, вероятно, пустил слух о мошенничестве Чарльза, она сомневалась в том, что их смерти были случайностью.

Когда Рори арестовали, я решила, что будет так, как мы замыслили, что наш план удался. До этого временами я сомневалась в успехе. Следствие продвигалось медленно. Дэниэлу пришлось с загородного таксофона позвонить в полицию и, не представившись, немного ей помочь — натолкнуть на верный ход. И стоило полиции прийти с обыском в офис компании, они сразу обнаружили полный набор улик. Компрометирующие фотографии, квитанции о снятии денег со счета, письма в почте на его компьютере. Я была уверена, что даже если это почему-то их не убедит, то после допроса Рори они поймут: он что-то скрывает. Подумают, что он лжет. Сочтут его виновным. Но в этом как раз и состояла вся прелесть: он действительно лгал, он был виновен.

Поиск вывел ее на альпинистский подраздел под названием «На Эвересте пропал человек». Она кликнула на ссылку. Неудивительно, что раньше поиск не приводил ее сюда: нигде не было упоминания о Чарльзе. В подразделе содержался текст, скопированный из новостного репортажа, в котором подробно рассказывалось об исчезновении Пьера. В статье не говорилось о том, что это мог быть не просто несчастный случай, и высказывалось предположение, что он упал с горы и умер.

Правда, не в убийстве. Поручить это Дэниэлу я не могла. У него не хватило бы духу. Ему я велела подготовить раствор, нейтрализовать Рори с Хелен и в остальном положиться на меня.

А потом Сесили увидела то, о чем упоминал Грант. Комментарий, получивший массу дизлайков. Он был от Алена, пользовавшегося ником AFlaubertChamx. Тот написал большой пост о странном телефонном звонке от Пьера. Здесь он был гораздо менее осмотрителен, чем в разговорах на террасе, и прямо писал, что считает, что кто-то убил Пьера на горе и столкнул его тело вниз, чтобы его не нашли.

В теме были сотни ответов. Одни комментаторы объясняли слова Пьера галлюцинациями от гипоксии, другие указывали на многочисленные заявления альпинистов, восходивших тогда на Эверест. В одном все оказались едины: Пьер был последним на вершине. Никто не мог спускаться вслед за ним. Сесили позабавило то, что даже поддерживающие конспирологические теории пользователи «Реддита» считали его смерть несчастным случаем. И все это совпадало с тем, что рассказывали ей Дарио и Дуг.

Это как раз оказалось легче легкого. Чарли, пообщавшись с Рейчел, пошел в сад курить и искать Кэти. Ну а я поспешила использовать представившуюся возможность. Сказала Рейчел, что мы приняли решение и готовы пойти в полицию, рассказать всю правду о том, что с ней случилось. Только прежде мне надо с ней кое-что быстренько обсудить. Я предложила, чтобы мы вместе спустились в подвал, где нам никто не помешает. Я не была уверена, что она заглотит наживку, и позаботилась о том, чтобы поблизости никого не было — на тот случай, если придется загонять ее туда силком. Но она согласилась: радостно засеменила вниз, покорная, как ягненок. И лишь когда я плотно закрыла дверь, она, видимо, поняла, что ее ждет, зашевелила красными губами, раскрывая рот, который я тотчас же зажала одной рукой. В другой я держала кирпич. От удара она отлетела на стропила, голова ее треснула, как арбуз. В следующую минуту она уже лежала у подножия лестницы. Шея ее была повернута под каким-то чудны́м углом, глаза широко распахнуты, словно ей самой не верилось, что она мертва. Под ней, будто красный плащ, расплывалась алая лужа крови.

Это означало, что никто не убивал Алена за неправильные вопросы — просто потому, что никакой тайны не было. Ален не нашел бы никаких ответов. Его смерть была прискорбной, ненужной, невероятной — но только не убийством. Она позволила себе увлечься версией Бена, ее ввел в заблуждение свистун… Как ни грустно, но Дуг прав. Ей надо сосредоточиться.

Как мы и планировали, спустя несколько минут Дэниэл привел в подвал Рори под тем предлогом, что он хочет показать ему результаты строительных работ. Мы мыслили так: Дэниэл изобразит потрясение, пригрозит, что сдаст меня полиции, а Рори встанет на мою защиту. Не думаю, что ему пришлось очень сильно притворяться, когда он увидел ее.

В верхней части экрана выскочили уведомления об электронных письмах. Одно оказалось от Мишель, и у Сесили сжалось сердце. «ПОЗВОНИ МНЕ» — было написано заглавными буквами и отмечено как срочное.

Я принялась лопотать о том, что это несчастный случай, что она набросилась на меня, что я вовсе не хотела слишком резко ее отталкивать, что она сама упала. Затем настал звездный час Дэниэла. Я не сомневалась, что он убедительно сыграет свою роль, заставив Рори поверить, будто он намерен заявить на меня в полицию. По опыту я знала, что его притворный порыв поступить по совести подозрений не вызовет. Некогда в Кембридже он готов был испортить жизнь и себе, и мне лишь потому, что некая глупая девица, с которой мы даже не были знакомы, заявилась без приглашения на вечеринку, до бесчувствия упилась водкой, а потом передумала заниматься сексом.

Сесили не знала, хватит ли сигнала для телефонного звонка, однако все равно надела наушники и набрала номер. Через пару гудков Мишель ответила.

Мы, конечно, испытывали судьбу, но риск был оправдан. Едва Дэниэл стал угрожать мне полицией, а я затряслась, зарыдала и все прочее, Рори, как я и предполагала, кинулся меня защищать, сам стал искать выход из создавшегося положения. Незастывший цемент уже начал делать свое дело, постепенно засасывая тело. Вот уже и руки Рейчел исчезли из виду. Идеальное решение.

— Привет из базового лагеря! — с наигранной бодростью поприветствовала ее Сесили.

— Дэниэл, — произнес Рори, — давай успокоимся, ладно? Просто подумаем, как быть.

— Сесили! Слава богу! Где ты была? От тебя не было писем целую вечность!

— Прости. Мы пришли в базовый лагерь, у нас был тренировочный день, потом праздник пуджи — а сигнал появился только сейчас.

Конечно, мы знали, о чем он думает, имея при себе спортивную сумку с пятьюдесятью штуками. Он не больше нашего хотел вовлекать в эту историю полицию. Исчезновение Рейчел решало и его проблему тоже. Оставалось лишь несколько раз подтолкнуть ее в глубь серой массы, и он будет избавлен от шантажистки. Она уйдет из его жизни, да и из нашей тоже, навсегда. Назад она не вернется. Оттуда не возвращаются.

— Надеюсь, твой пост для блога готов? Нам срочно нужно дать людям новую информацию. Особенно после того, как кто-то умер. Ты знала его?

— Да, знала. Я рассказала об этом в своем посте… Подожди, а ты как узнала?

— Как я понимаю, ты не видела статью Джеймса?

В общем, пока мальчики занимались трупом, я позаботилась о Хелен. Как-то она говорила мне, что в юности принимала антидепрессанты, но потом отказалась от них, когда у нее начали возникать приступы затемнения сознания. Теперь, задним числом, я понимаю, что глупо было обращаться к Чарли, просить, чтобы он достал психотропы. Горе он, а не наркодилер. Чарли ответил категорическим отказом, а я, получается, себя выдала. Самое противное, что на вечеринке у Хелен я заглянула в шкафчик ее ванной и обнаружила там кучу бензодиазепинов — должно быть, остались с той поры, когда ее мучили тяжелые депрессивные состояния, как Сильвию Плат[20]. Как же я хохотала, ссыпая таблетки в свой клатч: в кои-то веки это я рылась в ее шкафах. Выйдя из ванной, я наткнулась на Кэти. Но та была пьяна, толком ничего не заметила.

У Сесили упало сердце.

— Нет…

В голосе Мишель отчетливо слышалось раздражение:

Пожалуй, я переборщила с дозой. Немного подсыпала ей в воду, немного — в бокал с безалкогольным напитком. И очень много в ту последнюю чашку чая. Препарат подействовал. Почти все события вечера стерлись из памяти Хелен. А все остальные гости были сильно во хмелю. В общем, я знала, что, напоив психотропами Хелен, а заодно и Кэти (я растворила пару таблеток в унылой кастрюле с глинтвейном, который, кроме нее, никто не пил), я нейтрализовала самых надежных свидетелей. Среди остальных гостей таковых не найдется.

— У него есть источник на горе́.

Сесили вздохнула:

— О господи… Наверняка это Бен.

На следующий день Дэниэл, якобы совершая пробежку, объявился на нашей стороне парка, у ворот. Увидев его в окно, я вышла к нему. Он сообщил, что Хелен очень волнуется. И мы отправили ей сообщение с телефона Рейчел в отвратном пластиковом чехле. И Хелен вроде бы успокоилась. Почему бы Рейчел не вернуться к матери? Хелен решила, что эпопея с Рейчел благополучно завершилась. Мы тоже так думали. Предосторожности ради я заказала туристический тур, чтобы меня не было в стране, если вдруг полиция начнет задавать вопросы. Но Дэниэл был уверен, что я вне подозрений, что все улики, как мы и рассчитывали, указывают на Рори. Что меня никто не ищет. Мы сочли, что мне неопасно вернуться домой на время родов. А после мы вместе уедем.

— Бен Данфорт? Он там? Значит, это он сдает Джеймсу материал для «НацГео». Они не только получают новости о твоей экспедиции, Джеймс опубликовал убийственное разоблачение твоего руководителя Дуга Маннерса. Что-то насчет того, что твоя группа — его первые клиенты после того, как его со скандалом вышвырнули с последней работы.

Пока Мишель говорила, Сесили лихорадочно искала статью Джеймса; ее пальцы так и летали над экраном телефона.

— Знаю, я вчера вечером услышала об этой истории и собиралась задать кое-какие вопросы…

Однако как только Хелен обнаружила то пятно, игра была окончена. Я велела Дэниэлу не реагировать на ее сообщение, а мчаться ко мне в студию с паспортами, справкой от моего гинеколога, в которой указаны ложные сроки беременности и предстоящих родов, и всеми наличными деньгами, какими удастся завладеть. Мы отправимся за границу, урвем все что можно от компании и начнем новую жизнь. Но он зачем-то ввязался в конфронтацию и в итоге сам себя загубил. Вот что ему мешало оставить ее дома, сказав, что он вызывает «Скорую»? Куда бы она побежала за помощью, если у нее начались роды? В этом вся проблема Дэниэла. Никакого воображения.

— Поздновато, тебе не кажется? Чем ты там занимаешься? Джеймс в Лондоне, а накопал более важный материал, чем ты! А ведь это ты сидишь на чертовой горе! Давай, Сесили, работай лучше. У тебя для меня что-нибудь еще есть?

А потом еще и Кэти появилась, стала что-то вынюхивать. Какой бес в него вселился, что он потащил ее на крышу? Этого, наверное, я никогда не узнаю. Из такой передряги уж точно не выпутаться. Отмазаться он бы никак не смог. Особенно после того, как его взял с поличным тот придурошный детектив, ее знакомый, возникший непонятно откуда. Я не могла позволить, чтобы мое имя каким-то боком впуталось в эту историю. Это было бы безумием. Дэниэла долго убеждать не пришлось. Мощный действующий фактор — любовь. А также обещание, что его ждет благоденствие — пляж, деньги, райская жизнь, когда он выйдет на свободу.

— Не беспокойся из-за Бена. Его выкинули из команды, так как он не оплатил сборы.

— Ну, это кое-что… Но мне все равно кажется, что ты прошляпила события, которые происходят у тебя под носом.

Мы обсудили нашу легенду и строго ее придерживались. Рори тоже. К тому времени он был рад сказать что угодно, лишь бы не угодить в тюрьму. В конце концов он, конечно, сообразил, что его обставили по всем фронтам. И, конечно, разозлился. Но разве у него был выбор? Развели нас быстро. Как ни странно, по условиям бракоразводного процесса я получила больше, чем ожидала.

Сесили подумала о своем новом материале. Ей не хотелось раскрывать слишком много — во всяком случае, пока не приедет Чарльз и она не даст ему шанс ответить. Но можно подразнить…

Перед уходом я снова беру письмо Дэниэла к Хелен. И что это было, в конце? Попытка придать достоверности своему рассказу, оправдаться перед самим собой, убедить Хелен, что он не законченный мерзавец? Не знаю. Думаю, в глубине души он верит, что любит своего сына. Надеюсь, однажды она позволит ему увидеть его. Мою дочь он не увидит никогда.

— Да, у меня кое-что есть. Взгляд на Чарльза под новым углом, но над ним нужно еще немного поработать. А сейчас я отправляю тебе пост, плюс делаю серию интервью с членами моей группы…

К тому времени, когда Дэниэл осознает всю правду, я давно уже скроюсь с его горизонта. Пока он верит, что я его жду, он будет молчать. К сожалению, досталось нам гораздо меньше того, на что мы рассчитывали. Отдел по борьбе с мошенничеством отменил операцию по переоформлению закладной: этот бестолковый Брайан, черт бы его побрал, в последний момент аннулировал договор. Дом остался за Хелен.

— Ты бы лучше…

В общем, в итоге мой капитал состоит из того, что нам удалось выцедить из компании — меньше миллиона, а также денег, доставшихся мне от Рори при разводе, и тех мелких крох, которые удалось выручить за свои работы в последние месяцы. Этого недостаточно, Дэниэл, недостаточно. Этих денег хватит ненадолго. А у нас с Сиенной более грандиозные планы.

Сигнал исчез.

Я задерживаюсь на лестничной площадке, надевая туфли на высоких шпильках. Вивьен на кухне разогревает в микроволновке свой ужин, готовясь провести вечер в компании участников телешоу «Холостячка».

— Чудесного вам вечера, мисс Серена, — улыбается она, вытирая руки о скатерть.

Зак взвыл от разочарования.

— Вы — просто ангел, — с улыбкой отвечаю я. — Будьте как дома. Меня не ждите, вернусь поздно.

— Проклятье! Я не закончил. Я пытался провести совещание со своей компанией… Я даже не смог сделать видеозвонок своим детям!

Вечерний воздух в тропиках ласкает, как мягкий поцелуй. Я направляюсь в «Бодженглз» на набережной. Пальмы, широкая подъездная аллея. Над головой вращаются потолочные вентиляторы, на столиках мерцают свечи с благовониями. Полированная барная стойка цвета ракушек.

Сесили тоже была раздражена. Она не сможет отправить пост, как обещала, а статья Джеймса загрузилась только наполовину. Ей оставалось лишь читать заголовок и подзаголовок:

Я иду в бар, сажусь за стойку. Ловлю свое отражение в зеркале. Неплохо потрудилась над своей внешностью. Оглядываюсь вокруг. Я знаю, что ищу. Их выдают детали. Дорогие топ-сайдеры, логотип на ключе от машины. Большинство из них невыносимы. Но мне нужен всего один.


ПЛОХИЕ МАННЕР (С)Ы

Автор: Джеймс Клиффорд
Дуг Маннерс, 54 года, основатель «Горных восхождений Маннерса», когда-то был одним из самых востребованных проводников, работавших на «Высотный экстрим». Но только до того момента, когда его взрывной характер стал причиной отмены экспедиции и крупного судебного разбирательства.
Первое правило проводников: не пинай клиента…


Джеймс никогда не оперировал непроверенными фактами. Черт. У Сесили не было возможности достаточно быстро опубликовать свою статью. Дарио что-то говорил о знаменитом характере Дуга, но у нее не было времени разобраться в том, правда это или нет, потому что разговор шел о смерти Алена и обвинениях в адрес Чарльза…

А потом я замечаю его. Коротко остриженные волосы с сильной проседью, крепкие плечи. Тот мужчина с пляжа. Он оборачивается. Видно, что недавно он играл в гольф. Свитер с узором в фиолетово-зеленых тонах. Придется заняться его гардеробом. Но это ничего.

— Ребята, встретимся в лагере. — Элиз сунула телефон в карман и нырнула в одну из палаток «Высотного экстрима» — вероятно, чтобы навестить друзей.

— А, это вы. Привет.

— Ну а я никуда не пойду. Буду ждать здесь, когда вернется интернет. — Зак расхаживал вокруг антенны, глядя на нее, как будто силой воли мог оживить сигнал. — Жуть какая-то. Даже мой спутниковый гаджет не может подсоединиться. Это ненормально. Я передал записку своей команде. Только вот не знаю, смогут ли они сами разобраться.

— Вам обоим надо научиться расслабляться, — сказал Грант, откидываясь на спинку складного стула и закидывая длинные руки за голову. — Посмотрите вокруг! Наслаждайтесь!

— И снова здравствуйте.

Сесили оглядела их.

Он улыбается. Открывает бумажник. Достает жетон полицейского.

— Серена, не так ли?

— Может, вы поможете мне… пока мы ждем. Вы не против, если я задам вам несколько вопросов для своей статьи?

КОНЕЦ

— Конечно, помогу, — отозвался Зак.

— Только если ты выставишь меня в выгодном свете, — сказал Грант.

От автора

Я в неоплатном долгу перед своим наставником из «Faber Academy» романисткой Сарой Мэй. С ее позволения я смею называть себя писателем; с ее помощью «Гринвич-парк» из полусформировавшейся идеи превратился в законченное произведение, за что я ей глубоко признательна. Я благодарна своим товарищам по цеху из академии «Фабер», особенно Джилл, Мартину, обеим Сьюзи, Ники и Мелиссе. Спасибо вам за неутомимую поддержку, за то, что подбадривали, воодушевляли меня и много-много раз читали наброски к этой книге!

Отрывок из записей Сесили Вонг. Интервью с Грантом Майлз-Петерсоном и Закари Митчеллом

Я выражаю признательность своему блестящему редактору Элисон Хеннесси и всей невероятно талантливой команде издательства Raven. Нельзя представить более идеальной колыбели для «Гринвич-парка». Огромное вам спасибо за усердие, безграничную энергию и энтузиазм. Для меня высокая честь работать с вами. Спасибо замечательным Джеки Кантор и Ните Проновост из Gallery за прекрасное оформление моей книги.

8 сентября

Я безумно благодарна своему великолепному агенту Мадлен Милберн — о таком можно только мечтать! — за то, что она поверила в «Гринвич-парк», была и является его самым верным поборником. Большое спасибо всем сотрудникам литературного агентства «Мадлен Милберн» за помощь, рекомендации и терпение.



Огромная благодарность Колину Саттону за профессиональные советы по вопросам полицейских процедур; все имеющиеся в книге ошибки, вне сомнения, на моей совести.

«ТРЕБУЮТСЯ МУЖЧИНЫ для рискованного путешествия, низкой зарплаты, леденящего холода… постоянной опасности. [Примечание для себя: «погуглить» точную формулировку перед отправкой]».

Те, кто помнит самые первые занятия для беременных в Drapers Arms, поймут, почему я была столь признательна (в конце) за полученный опыт. Спасибо Али, Бонни и Бет за то, что помогли мне окончить эти курсы и освоиться в незнакомом сумеречном мире материнства.

Хотя и маловероятно, что Эрнест Шеклтон[45] на самом деле разместил такое объявление в «Таймс» перед своим путешествием в Антарктику, но верно то, что для таких сложных экспедиций требуются люди определенного типа. Ведь в течение целого месяца вы вынуждены находиться в обществе совершенно чужих людей и часто жить в самых отдаленных уголках мира, где полно опасностей, а погода непредсказуема. Вы должны уметь работать в команде, однако вы, и только вы, ответственны за то, чтобы спуститься с горы. Совместными усилиями, но у вас должно хватить на это сил.

Отдельное спасибо хочу сказать маме и папе — сколько я себя помню, они всегда пестовали во мне стремление сочинять истории. Спасибо и тебе, моя сестренка Джо. Ты — моя опора и поддержка — то, чем и я стараюсь быть для тебя. Еще раз благодарю маму, Джо, Лару, Кирсти, Сью, Брендана и всех, кто соглашался присмотреть за моими детьми, пока я работала над книгой в библиотеках и кафе.

Каждого из нас в экспедицию «Четырнадцати чистых вершин» приглашал лично Чарльз, предлагая присоединиться к нему на финальном этапе его миссии. Мы все собрались, чтобы поддержать его тем или иным способом — через спонсорскую помощь, журналистику или кинохронику.

Особую благодарность хочу выразить Кейт и Ханне за то, что они первыми поддержали мою безумную идею написать книгу во время так называемого «нашего» декретного отпуска. Спасибо вам обеим, а также Джен, Элли, Поршии, Эмме и Лиззи. Вы все — превосходные подруги, о каких Хелен могла бы только мечтать.

Я беру интервью у Закари Митчелла, сорок два года, и Гранта Майлз-Петерсона, двадцать девять лет, пока мы трое находимся на территории конкурирующего базового лагеря, на возвышенности, известной как «Вайфайная гора», — единственном месте, где есть доступ к интернету. Сигнал периодически исчезает; из-за сильных ветров и дождя, которые тоже блокируют прохождение сигнала, откладывается прибытие Чарльза.

Я благодарю своих дочерей Эмму и Мэдди. Спасибо, что вы обе спали (иногда).

Сесили: Спасибо вам обоим, что согласились побеседовать со мной. Я хотела бы узнать, как вы оказались в этой экспедиции.

Ну и, конечно, я непременно должна поблагодарить Пита. Без его беззаветной любви и поддержки эта книга никогда не была бы написана. Ему она и посвящена.

Зак: «Общение будущего» — главный спонсор «Четырнадцати чистых вершин», и я, как исполнительный директор, захотел увидеть все из первого ряда. Наша миссия полностью перекликается с целями, поставленными Чарльзом: технология без пределов. Амбиции Чарльза тоже не имеют пределов.

Грант: Зак — это деньги, а я — кинохроника. Я познакомился с Чарли на Эвересте, но тогда я лишь снимал клиентов в базовом лагере. Потом мне пришлось подняться на Чо — я тогда вел документальную съемку штурма вершины одним парнем из Саудовской Аравии. Чарльз, естественно, тоже там был, и я обрадовался нашей встрече. К нему обращались толпы кинематографистов, потому что каждому хочется сделать фильм о его миссии. Я надеюсь продать свой материал «Нетфликсу», но наверняка за ним будут гоняться и другие сети. Конкуренция огромная. Вероятно, как и с твоей статьей, да, Сесили?

Сесили: Ну, это история жизни.

Грант: Я был в буквальном смысле готов на все, чтобы участвовать. На Чо я просто случайно оказался в нужном месте в нужное время, чтобы убедить его.

Сесили: Ты, наверное, очень опытный кинематографист. Как ты начинал?

Грант: Я начинал на «Ютьюбе», снимал трюки и розыгрыши… в общем, все в таком роде. Но сейчас вся эта детская суета позади. Сейчас я снимаю по всей планете, везде, где ступает нога человека.

Сесили: А ты что скажешь, Зак? Как ты познакомился с Чарльзом?

Зак: Я пришел на одно мероприятие по сбору средств в Сан-Франциско — боялся, что будет скучно. Понимаешь, это самая нелюбимая часть моей работы. Так тяжело искать хорошие проекты, которые совпадали бы с заявлениями и целями «Общения будущего»… Люди бросают в нас мячи и справа, и слева, и по центру — но все мимо страйковой зоны[46]. Пустая трата их и нашего времени… Но вот на сцену поднялся этот парень — и, честное слово, завладел всеобщим вниманием. Я впервые видел, чтобы кто-то так держал аудиторию. В своей презентации он показал фото К2 и заговорил о том, что намерен делать с «Четырнадцатью чистыми вершинами». Выглядело это абсолютно невозможным. И я подумал: черт, а ведь он нам и нужен. На ком, как не на нем, будет лучше всего смотреться логотип «Общения будущего»? Я хочу, чтобы это был он. Чарльз так полно олицетворял ту самую безграничность мышления, которую проповедует «Общение будущего». Какие же битвы я выдержал со своими страховщиками после этого… Ты не представляешь. Но я добился своего.

Сесили: Чарльз умеет произвести впечатление.

Зак: Думаю, здесь дело в том, что у меня уже была мечта сделать это с Семью вершинами, и тут на мероприятии появляется Чарльз… Просто как знак судьбы. Я сразу понял, что хочу идти с ним. Учиться у лучших. Мои деловые и личные цели совпали. Мечта. Это стоит всех рисков. Ведь на твоих глазах творится история альпинизма. Без Чарльза…



Раздался дикий грохот, земля под ногами дрогнула. Зак вскочил и, отшвырнув стул, заорал:

— Что за черт?

Галден встал на край каменистого карниза и оглядел гору.

— Невероятно, правда?

— Это землетрясение? — Сесили балансировала на краешке стула, готовая бежать прочь в любую секунду.

— Не беспокойтесь — это просто лавина, — ответил шерпа.