- Мне почему-то кажется, парень, что мы с тобой еще встретимся.
На платформе Девяткино Юрьев сел в вагон электрички и поехал в живописное Васкелово, где Николай Алексеевич купил землю, которой хватило бы для постройки образцово-показательного города будущего, рассчитанного на ограниченный контингент счастливчиков с туго набитыми кошельками.
Солнце, на миг вынырнув из сырости, было уже во второй половине своего небесного пути, когда Юрьев подошел наконец к дому-крепости, возвышающемуся среди сосен и могучих елей на большом участке леса, обнесенном высоким бетонным, как во времена первых секретарей, забором.
Охранники знали Юрьева в лицо, но всякий раз делали вид, что впервые его видят, и просили подождать, пока не получат разрешения на впуск.
– Я не против. Договорились с Моррисом начать сегодня. Доктор Мира подсоединится голографически, если надо, а утром зайдет.
На территории частных владений Николая Алексеевича ничего, кроме асфальтовой дорожки для автомобилей и трех с высокими помостами беседок, вокруг дома не было - ни сарая, ни даже бани...
– Хорошо. Может, сразу купить тебе бутылку?
В беседках, одновременно служивших по замыслу архитектора сторожевыми вышками, постоянно находились люди, наблюдавшие за территорией; у каждого из них имелась рация, из-за перил торчали длинные стволы винтовок. Коля говорил, что у охраны есть оружие с лазерными прицелами и что дежурство здесь ведется круглосуточно. По территории также частенько бегали два откормленных ротвейлера.
– Лучше несколько раз по чуть-чуть. И поговорить, лейтенант. Давно пора. О’кей, буду держать тебя в курсе.
Николай Алексеевич принял Юрьева в своем кабинете, лежа на диване. Он был бледен и отечен, но, как всегда, радостно улыбался Юрьеву. Рядом находился чрезвычайно озабоченный Леонид Михайлович.
– Взаимно. Спасибо тебе. Черт, кто-то пробивается! Пока!
- Надо, наконец, решиться. Уверяю тебя, больше нельзя тянуть! - убежденно говорил врач.
Она переключилась на следующий звонок.
- Но ведь здесь, Леня, очередь, хотя и там не меньше... И потом, чувствую себя уж очень слабым.
– Сэр, отчет пришлю с минуты на минуту!
- Поэтому и надо делать, и делать как можно скорее,- настаивал врач.
– Шеф Баннера дал полное добро. Однако официально это не входит в федеральное расследование, и я хочу, чтобы все наши задницы были полностью прикрыты. Жду подробнейшего отчета, лейтенант. И скиньте копию Тибблу.
Николай Алексеевич только махнул рукой в его сторону.
Ева кивнула. Полностью прикрытые задницы в компании с шефом…
- Видишь, совсем разболелся,- сказал он Юрьеву, кисло улыбаясь.- Как стратегический бомбардировщик, израсходовал свой ресурс. Жизненный ресурс.-Коля усталыми и серьезными глазами смотрел перед собой.- Вот видишь. Толя, человек, который может кормить и поить целый город, сам не может ни есть, ни пить. Ну хорошо, не будет меня,- Николай Алексеевич криво усмехнулся,- и ты думаешь, кто-то станет так же, как я, заботиться о детских домах и приютах или же раскошелится и оборудует больницу и реабилитационный центр для афганцев? Или, может, откроет бесплатную столовую для одиноких стариков? Откроют, но на каждом углу будут кричать о своем добром сердце и убыточности подобных предприятий... Бог сказал: надо делиться. И я делюсь. Всю жизнь свою стараюсь помогать. Скажи, Юрьев, за что мне такое? Ведь я не пью, не курю, жене, которая с сыном ушла от меня к другому, человеку не очень обеспеченному, помогаю. Знаешь, я ведь даже не вызываю к себе на дом девочек, не хочу грязи. Так за что?
– Так точно! Если коротко, то нам, кажется, повезло.
По всему было видно, что Леонид Михайлович не одобряет этого разговора: в данный момент его сильно беспокоило состояние больного.
Она вкратце изложила данные на Дженсена.
- Пойду приготовлю шприц,- сказал он и вышел из кабинета.
– Чтобы ускорить процесс, я попросила транспорт у Рорка. Детективы уже в пути.
Коля с трудом сел и осторожно погрузил ступни ног в густой желтоватый мех медвежьей шкуры.
– Включите в графу о компенсации.
– Он откажется, сэр.
- Помнишь ту охоту на Архипелаге? Твой медведь...-Николай Алексеевич накинул на плечи шерстяной плед.-Холодно, а камин не зажигаю: сквозняк по нему гуляет - свистит, как реактивная турбина. Я ведь камин внизу в гостиной сначала задумывал, как в английских замках, а потом \"Африкой\" загорелся, и все жилые помещения пришлось на втором этаже делать. Теперь иной раз так сифонит бензином, что хоть святых выноси,- внизу-то гараж временно. Вот поправлюсь, займусь трубой: надо на первом этаже заделать ее.- Он сидел на диване, зябко кутаясь в плед. Потом вдруг заговорил быстрым приглушенным голосом, как-то пронзительно и беззащитно глядя Юрьеву прямо в глаза: - Толя, я устал делать деньги, устал так жить. Не хочу больше, хочу уйти... и не могу. Такое ощущение, что не я их кручу, а они меня. Думал по-хорошему выйти из игры, ан нет, не пускают.
– Не важно. Рорк имеет полное право предоставить транспорт бесплатно, но все должно быть официально оформлено. Со всеми бумагами.
- Кто, Коля, не пускает?
– Да, сэр.
- Юрьев, мне уже не вырваться, никак... Оборвав Колину фразу, в кабинет стремительно вошел Леонид Михайлович со шприцем в руке и внимательно посмотрел на Юрьева.
Она завершила звонок и подумала, что бумагами займется сама. На месте Рорка она бы взбесилась, если бы пришлось делать еще и это…
Снова подумала про кофе и сообщение мужу. На этот раз уже почти дошла до автоповара, и снова ее отвлекли шаги. Бакстер.
После того как врач, сделав укол и почти насильно уложив Николая Алексеевича в постель, немного успокоился, Юрьев рассказал им про свою беду: все то, что он слышал от жены и что видел сам, и о сне Ирины, и о слепой старушке. Рассказал он вкратце и о своих рабочих делах: об экспертизе, о директоре, который неожиданно посулил ему завлабство, и о молодых деловых людях, пообещавших ему крупные неприятности, если только он не выполнит их условий.
– Простите, лейтенант!
Коля с Леонидом Михайловичем, не перебивая, внимательно слушали Юрьева. Когда он закончил, Николай Алексеевич надолго задумался. Казалось даже, что он забыл о собственной болезни.
Ева чуть не зарычала, однако сдержалась, заметив его бледность и усталые тени вокруг глаз.
И вдруг он начал действовать: позвонил кому-то из своих людей, передал ему данные Игоря, потом позвонил в Управление внутренних дел и сказал секретарю одного из самых высоких чинов, чтобы тот, как только появится его хозяин, попросил его немедленно связаться с ним, Николаем Алексеевичем, по весьма срочному и важному делу.
– Что?
Он также вызвал к себе одного из своих охранников, приятно сочетавшего в себе интеллигентность и атлетизм, в котором Юрьев узнал своего архипелагского спасителя - Марселя.
– Хотел сказать, мы вернулись и можем приниматься за рутину.
- Марсель - моя правая рука теперь. Толя, ты помнишь его?
– Хорошо, дел невпроворот. Садись. – Она сделала два кофе. – Что за вызов?
- Как же не помнить спасителя?! Я теперь по гроб жизни в должниках у него,-сказал Юрьев, радостно пожимая руку приветливо улыбающемуся Марселю. Юрьев еще там, в тундре, отметил, что Марсель - нешумный и очень понятливый человек.
– Закрыли в момент. Господи… – Он уставился в чашку. – Думаешь, что тебя уже ничто не цепляет. Все видел, и хуже быть не может. Может! Всегда! Мужик пришел забрать на неделю детей. Он в разводе. Пацану восемь, девочке четырнадцать. Болтался без работы, несколько раз наезжал на бывшую. Ничего серьезного, в основном брань, крики. И вот сегодня дети собираются у себя, мать открывает дверь – и он с ходу бьет ее по голове кувалдой. А потом бросается на детей. Они пытаются убежать, девочка заслоняет собой брата…
Бакстер посмотрел на кофе, встряхнулся, отпил.
- Толя, Марсель поедет с тобой и поможет тебе отыскать Игоря, если, конечно, я и мои люди не найдем его раньше. Не беспокойся, все будет хорошо.Николай Алексеевич говорил уверенно и спокойно.- Хорошо, что вспомнил обо мне и зашел. А о том акте подумай. Все же старик предлагает тебе завлаба. Это ведь, Толя, только начало. Подумай все же хорошенько. А насчет тех посетителей не бес. покойся. Думаю, я их вычислю. Они тебя не тронут. С другой стороны, и ты пойми их, ведь в это дело, судя по всему, вложены деньги, и немалые. Пойми, Толя, никто из здравомыслящих людей теперь не отдаст своих денег. Времена голого энтузиазма миновали, настали дикие времена первоначальных накоплений или, как там у творца \"Капитала\", помнишь? Идет естественный отбор, и тут уж ничего не поделаешь.
– Только мокрое место осталось, Даллас! Как будто это вещь, а не собственная дочь! У мальчишки, говорят, есть шанс. Ноги и рука размозжены, но основной удар приняла сестра. Когда решил, что с детьми кончено, вернулся и добил жену.
Николаем Алексеевичем вновь занялся нахмуренный Леонид Михайлович, а Марсель вежливо попросил Юрьева немного подождать, пока он соберется в дорогу
Бакстер снова медленно глотнул кофе.
Юрьев спустился в \"Африку\", которая занимала почти весь первый этаж дома, за исключением овальной гостиной и гаража, и представляла из себя внутренний дворик под стеклянной крышей. Крыша была раздвинута, и мелкий теплый дождь падал на тропические пальмы, бамбуковые деревья и гигантские цветы. В большой клетке мрачно скучал попугай. В саду на небольшой мраморной площадке стояли плетеный столик и несколько кресел, здесь же находился круглый бассейн с бирюзовой водой.
– Соседи услышали шум, прибежали, вызвали полицию. А он вышел на улицу – и прямиком под колеса. В машине – женщина с ребенком. Затормозила. Они в порядке, только напуганы. От удара он отлетел под другой автомобиль, и у того уже не было времени остановиться.
\"Ну в точности по заветам адмирала! - вспомнил Юрьев свой северный вояж.Прямо как в Гонолулу\",- почему-то заключил он, хотя ни в Гонолулу, ни где-либо дальше Твери (если исключить, конечно, путешествие за Полярный круг) он пока не был.
– Насмерть?
Стены внутреннего двора, этой игрушечной копии какого-нибудь африканского национального парка, были украшены орнаментом в стиле Матисса, показавшимся Юрьеву неуместным под сереньким питерским дождем. Он прислонился к стене, чтобы смотреть на бирюзовую воду бассейна, которая покрылась мельчайшей паутиной дождя. Странно, но стены внутреннего двора были сложены из какого-то мягкого материала. (Пенопласта?) Юрьев постучал по стене кулаком.
– А жаль! – со злобой произнес Бакстер. – Лучше бы отскрести его от мостовой, посадить в камеру и до конца его долбаной жизни крутить ему видео с телами детей. Его детей, Даллас! По всей стене, по полу – мозги дочери. Чего ради?!
- Вы что там стучите? - Из зарослей каких-то широколиственных растений, сверкая широко распахнутыми глазами, вышел белозубо улыбающийся Марсель.
– Кто тебе ответит, Бакстер? Хуже бывает, всегда. И если нас это не задевает и мы не сопереживаем, пора сдавать жетон. Где Трухарт?
- Проверяю на прочность эту твердыню.- Юрьев шагнул навстречу Марселю.
– Отпустил его, велел взять несколько дней за свой счет. Наверно, еще поболтается в больнице. У пацана там дед с бабушкой. И другие родственники есть, уже что-то. У Трухарта завтра экзамен, сказал ему выкинуть остальное из головы. Может, следующего остановим прежде, чем убьет детей. Получай значок, и в другой раз успеем до того, как мозги размажутся по стене.
- Можно ехать. Думаю, сегодня же кое-что узнаем о вашем сыне, а может, и найдем его Все будет хорошо, уверяю вас!
– Ехал бы ты домой.
- Вашими бы устами.
– Не могу. – Он поднял глаза. – Займите меня чем-нибудь, лейтенант. Чем угодно!
Марсель и заметно повеселевший Юрьев сели в цвета мокрого асфальта \"Мерседес-300\" и, миновав охрану, живо распахнувшую перед ними тяжелые ворота, помчались в город.
– Проверяю по базе пропавших за последние две недели. – Ева объяснила параметры поиска. – Выбери те, где есть либо жилье, либо бизнес в центре.
- Ну как вы, отошли от той охоты? Да, медведь имел на вас виды! - Марсель засмеялся.- Но вам везет! Если бы я опоздал хоть на секунду, то...
– Понял. Спасибо!
- Я раньше думал, что такое счастье только в кино бывает. А тот медведь до сих пор ведь за мной бегает. Во сне. Правда, все время личину меняет: то он крыса с лицом Татьяны из нашего гастронома и длинным мокрым хвостом, а то какой-то мужик в грязном ватнике.
Он встал и посмотрел на доску.
- Можете успокоиться, ваш медведь у Николая Алексеевича на полу лежит, и, кстати, вы его сегодня, так сказать, стопами попрали.
– Некоторые так навсегда и остаются в памяти. И мы не увольняемся, хотя знаем, что с этой работой дурных воспоминаний в голове только прибавляется. Приходится верить, что все не напрасно…
- Да, я заметил. Но ведь это только шкура, а сущность...
– Ты веришь, потому что это правда. У Джейлы и Маллигана время поджимает, давай найдем ублюдков.
- Хотите сказать, что злой медвежий дух преследует вас и жаждет отмщения? Так это он меня должен преследовать. А что с вас-то взять, агнца невинного?
– Приступаю!
- Агнца?
Когда он вышел, Ева подняла информацию по вызову, семье, вывела фото жены и детей, которых больше не забудет Бакстер. Теперь они у нее в голове тоже, но надо верить, что не напрасно.
- Ну да, ягненка. Что с вас взять? Юрьев вдруг неожиданно ярко вспомнил сегодняшнее утро и задумчиво произнес:
- С ягненка можно содрать шкуру и устроить праздник для толпы.
Несмотря на то что ее всю дорогу дергали, Ева отправила Уитни подробнейший отчет и после недолгих колебаний решила доделать остальное дома, где причины отвлекаться сведены к минимуму. Тем более что и рабочий день закончился.
- Ну-ну, больше не будем об этом...
Посмотрела результаты по пропавшим, сгребла в кучу необходимое и схватила плащ.
- Сначала заглянем в одно место. Может, там отыщем вашего сына,- сказал Марсель, втиснув свой \"мерседес\" между машинами, припаркованными вдоль Садовой у Апраксина двора.
В последнюю минуту вспомнила про Баннера.
В отделе толпились копы.
- А что за место?
– Закругляйтесь! – приказала она и подошла к Трухарту. – Как мальчишка?
- Так, строительная фирма. Верней, \"строительное\" у нее только название. Занимаются всем, что только дает сверхприбыль. Законы Российской Федерации и нравственные запреты - по боку. А что делать? Богатыми-то всем быть хочется, а ума богатого нет. Вот и пускаются во все тяжкие. К примеру, вербуют работников для сбора \"травки\", ну и готовят людей для перевозки ее сюда-\"мулов\"...
– Сделали операцию. Врачи говорят, будет еще минимум две. Он в искусственной коме. Вроде выкарабкается. С ним родные…
- Знаю, \"мулы\" - это те, кто перевозят наркотики.
Он запнулся и глубоко вздохнул.
- А вы достаточно осведомлены. По вам не скажешь. Так вот, вашего парня вполне могли туда привлечь. Ведь в больницах его нет? (Марсель вежливо умолчал о моргах.) И в других городах родственников не имеет, так? Ну а раз он так долго отсутствует, значит, вполне может оказаться в этом месте. Его могли взять сюда на отработку - за долги какие-нибудь. Он у вас в карты играет? (Юрьев отрицательно покачал головой.) Даже в очко? Ну, все равно, долги-то у него могли быть, раз уже такой взрослый и самостоятельный. Да, за парнем в таком возрасте смотреть и смотреть надо... Но вы не бойтесь, ничего страшного. Если он еще здесь, а не в \"командировке\" - сегодня же дома будет теплое молоко пить с гренками.
– Дедушка с бабушкой и другие родственники. Врач сказал, молодой и здоровый, шансы есть.
Юрьев благодарил судьбу, которая в очередной раз послала ему этого сильного и уверенного в себе человека.
– Ладно. А теперь переключись. Иди домой, готовься к экзамену. И даже не думай! – произнесла она прежде, чем он возразил. – Никогда не откладывай ни экзамены, ни жизнь ради того, что не можешь изменить! Он в надежных руках, а ты свое дело сделал.
– Бакстер то же самое говорит…
Миновав два поста охраны, Юрьев вслед за Марселем вошел в маленькую комнатку с жесткой мебелью казенного учреждения, с которой давно не стирали пыль. Правда, в одном из засиженных мухами углов стоял мощный сейф современной конструкции, так не вязавшийся с блеклым убранством и обликом хозяина кабинета человека с рыхлым телом огромного моллюска, неожиданно лишившегося своей спасительной раковины, с прилизанными к розовой лысине жирными волосами и изъеденным оспой лицом мастера разделочного цеха. На нем была несвежая серо-голубая рубашка, прилипающая к потной груди.
– Вот и слушайся. – Ева оглянулась на Бакстера: – Пошли мне, что у тебя есть, и ступай пропусти пивка с Трухартом, а потом забрось его домой. Чтобы он завтра нас не опозорил.
– Слушаюсь. Даллас, я бы хотел продолжить с этим делом. Пока парень сдает экзамен, я могу работать.
Как только они вошли, человек \"из разделочного цеха\" тут же встал, заполнив собою полкомнаты. Он было с подобострастной улыбкой протянул Марселю руку, но тотчас воровато опустил ее, сделав серьезное лицо.
– Я тебя подключу. Пибоди, давай, в темпе вальса, бери, что нужно. Где Баннер?
- Мы уже закрываемся. Какое у вас ко мне дело?
Тот выглянул из-за перегородки.
- Мы ищем одного подростка, Игоря Юрьева,-сказал Марсель.
– Я тут писал кое-что, проверял контакты. Детектив Пибоди разрешила здесь посидеть.
- Вот его.-Юрьев вытащил фотокарточку.
- Ты его к себе не брал, Копалыч? - спросил Марсель.
– Собирайтесь, мы уходим.
- Куда? - испуганно спросил хозяин кабинета.
На ходу набросила плащ и вышла, оставив Баннера позади.
- Сам знаешь, куда.
– Большое спасибо, что нашли для меня койку, лейтенант. Неловко вас стеснять…
Копалыч пристально посмотрел сначала на Марселя, затем на Юрьева, а уже потом с опаской на фото.
– Коек у нас завались, и вы за нее заплатите. Начнем с небольшой остановки в пути. Проверяю наугад одно исчезновение. Где-то же они засели. Может, повезет…
- Что-то не припомню его.
– Не проверишь – не узнаешь. Миз Деннинг провела мне подробнейшую экскурсию, – добавил он, протискиваясь в лифт. – Кабинетам конца и края нет! Прошлись по вашему ОЭС, и, должен сказать, впервые такое вижу!
- Вспомни, вспомни, может, уже отправил в \"командировку\",- говорил Марсель, пока Копалыч, прищурившись, настороженно разглядывал Юрьева, даже не его, а его брюки с пузырями на коленях и потертый пиджак.
– Я это повторяю всякий раз, как туда попадаю.
- Не, не помню. Навроде нет. Пойду, узнаю у ребят,- все так же недоверчиво поглядывая на Юрьева, сказал огромный Копалыч и вышел, а Марсель подмигнул Юрьеву.
Он широко улыбнулся.
– Да уж, бойко! Как зовут их капитана?
- Не, навроде точно не было,- сказал, возвратившись в комнату, Копалыч, теперь уже озадаченно поглядывая на Юрьева.
– Фини.
- Так точно или навроде? - спросил Марсель.
– Похож на моего дядю Билла. Одет, как на праздник. И приятен, как хорошая охотничья собака. Очень высоко вас ценит!
- Точно... навроде,-как-то неуверенно сказал Копалыч, и бесцветные глазки его панически забегали, заметались между Марселем и Юрьевым, словно их обладатель уже отчаялся правильно ответить на вопрос жизни и смерти.
– Он меня обучал. Лучший коп, какого я знаю. А я их видела немало.
- Ладно, наведи справки. Лицо-то парня запомнил? Вечером позвоню. Ну, а если что...
– Сказал, что если нападете на след этой парочки, то не остановитесь, пока не поймаете.
- Да нет, точно этого парня не было. Ты же меня знаешь.
– Это вопрос или утверждение?
- Знаю... Да, Копалыч, чаще мойся под душем: рядом с тобой дышать нечем.
– И то и другое.
Когда они садились в машину, Марсель с ухмылкой спросил Юрьева:
Облегченно переводя дух, Ева протиснулась вон из лифта на своем уровне гаража.
- Ну как контингент?
– Дориан Купер, – начала она, – не был первым, но он первым попал ко мне. Играл на виолончели, любил мать, которая никогда не оправится от такого удара. Да еще оказался приятелем моего друга.
- Весьма ограниченный,-ответил, вздохнув, Юрьев, и Марсель рассмеялся.
– Я видел его на доске.
- Ограниченный, но фирма процветает.- Марсель вырулил на Садовую и покатил к Невскому проспекту.- Ладно, не горюйте, мой Данте, мы же только начали объезд кругов адовых. Правда, уже вечер, и многие из подобных фирм закрываются, но кое-куда заехать мы еще успеем - постараюсь стать вам хорошим Вергилием. Кстати, как вы думаете, чем еще кроме дерьмовых шоколадок да самопальных ликеров у нас в городе, да и не только в городе - в стране ларечники торгуют? Правильно, \"райским наслаждением\", но только оно не в молочном шоколаде, а в шприце: раз, и вы уже на небесах.
– Да, и я тоже буду смотреть на него каждый день, пока не закрою дело… Вот моя тачка.
- Неужели все они торгуют наркотиками? - спросил Юрьев.
Успела заметить его изумление, набрала код, чтобы открыть дверцы. Снова прочитала на лице Баннера удивление, когда он сложил свое длинное тело, сел и почувствовал, как кресло автоматически под него подстраивается.
- А вы как думали, уважаемый? Деньги-то не пахнут! - И Марсель засмеялся, повернув голову к Юрьеву и посмотрев сквозь него своими на мгновение ставшими неподвижными, лихорадочно блестящими глазами.
– Удобно, ничего не скажешь!
Пока они ехали по следующему адресу в сплошном потоке автомашин, то и дело останавливаясь у светофоров, Марсель рассказывал осовевшему от тепла и мягкой качки Юрьеву о Копалыче, о его многотрудной \"деятельности\" и о многом другом, стоящем по ту сторону закона, о чем Юрьев прежде не имел ни малейшего представления.
– Возит меня куда надо. – Она тронулась, повернула к выезду с парковки. Притормозила, изучая движение и дорогу. Пробурчала: – Чертова зима! – И газанула так, что Баннер потихоньку проверил на себе ремень безопасности.
- Неужели все так и есть? - спрашивал он.
– И быстро возит, красавица!
- Так и есть,- отвечал довольный Вергилий.
– Почему мужчины всегда говорят о машинах в женском роде?
До позднего вечера колесили они по улицам и переулкам города: где-то было закрыто, а где-то уже вешали на двери замки и лишь пожимали плечами, когда их спрашивали о подростке. Обычно, оставив Юрьева в машине и прихватив фотографию Игоря, Марсель минут на пять-десять входил в офис. Потом он почти бегом возвращался и, разводя руками, энергично садился за руль, чтобы перейти к следующему \"кругу\". Оказалось, что Марселя везде или почти везде знают. Встречали его с неизменным уважением и даже почтением. У вы, им нигде не удалось обнаружить хотя бы малейший след пропавшего подростка, ни намека даже...
– Полагаю, это любовь. Извините, не могу не таращиться, – прибавил он, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть рекламный аэростат, вяло ползущий по сизому небу с анонсом очередной, «снежной» распродажи. – Раньше не до того было. – Он тихо кашлянул, когда Ева нагло влезла между «супертакси» и ползущей по-черепашьи «мини». – Не знал, чего ожидать в управлении…
Когда в очередной раз ни с чем вернувшийся Марсель сел за руль и, связавшись по радиотелефону с Николаем Алексеевичем, выяснил, что подросток пока ни милицией, ни людьми Николая Алексеевича не найден, он предложил возобновить поиски с завтрашнего утра.
Она лихо обогнула угол и только-только успела проскочить на светофоре, где готовились хлынуть на мостовую пешеходы.
– Точно не думал, что буду кататься по городу с лейтенантом полиции, чтобы проверить версию!
- Завтра выходной, но только не для этих людей. Так что поедем домой, а завтра опять встретимся.
– Не уверена, что тянет на версию. Пропавший – Уэйн Поттер, шестьдесят три года, дважды разведен, трое законных отпрысков и трое внебрачных. Работал перевозчиком мебели. В последний раз видели восемнадцатого августа.
Но Юрьеву не хотелось ехать домой, где его могли поджидать двое молодых джентльменов с нешуточными улыбками, которых он отправил по ложному следу. Юрьев был возбужден, ему казалось, что еще чуть-чуть - и они найдут Игоря. У него вдруг возникло ощущение, что сын где-то рядом, что стоит только открыть еще одну дверь...
Она снова повернула, воткнула вертикальную передачу и перепрыгнула до одури медлительный грузовик.
Марсель протянул Юрьеву банку пива, и тот впервые за весь день ощутил во рту сначала приятно едкую, а потом обволакивающую бархатом небо и язык влагу.
– Взял напрокат дом на колесах, – продолжала она, – уехал вроде бы на две недели. И его, и дом в последний раз видели вблизи Луисвилла, в Кентукки. Домой не вернулся, исчез вместе с трейлером.
- Марсель, давайте съездим еще в одно место, пожалуйста.
– Похоже, наш случай…
- Это куда? - несколько удивленно спросил Марсель.
- Знаете, Игорь занимается атлетизмом в одном из клубов. Съездим в этот клуб, на Камскую улицу.
– Возможно. Или же Поттер, который на дух не переносит обеих своих бывших (они, надо сказать, платят ему взаимностью) и почти не общается с другими родственниками, включая брата, которому задолжал семь тысяч, решил просто ехать куда глаза глядят и чихать хотел на Нью-Йорк и его обитателей.
- Вы думаете, что-нибудь там узнаем? Ведь если б они что-нибудь знали, то уже рассказали бы вашей жене. Вы же говорите, что эти ребята сами его ищут.
Ева поразмыслила, решила: да пошли вы все! – и припарковалась вторым рядом.
- Эти или не эти, я не знаю. Но все же давайте поедем, попробуем что-нибудь узнать.
– Здесь, в цоколе. – Она включила мигалку и, игнорируя возмущенные сигналы водителей, вылезла из машины и обошла капот. – Оружие при вас?
- Ну хорошо. Действительно, чем черт не шутит, может, что и найдем. Только сначала позвоню, чтоб мои не волновались, а то ведь я обещал вечером быть дома.
– Табельное. В управлении приказали сдать, но детектив Пибоди договорилась, чтобы вернули.
Марсель набрал номер, немного подождал и потом сказал:
– Приготовьтесь, – посоветовала она, подходя к зданию. – Но без нервов.
- Мы едем на Камскую, в клуб атлетизма. Да, минут через двадцать...
– За все время доставал его только четыре раза. И ни разу не стрелял.
Они довольно долго добирались до клуба: на одном из перекрестков заглох мотор, и интеллигентный Марсель неожиданно стал материть механика, который не подготовил должным образом машину. Настроение его испортилось, глаза как-то потухли, лицо выглядело усталым:
Представить такое было трудно, однако Ева кивнула:
- Ну, я ему покажу! - возмущался Марсель, когда наконец снова завел мотор.Он у меня быстро вылетит на улицу. На его место в очереди триста человек стоят в затылок. Ему бы работать без сна за такие бабки! И ведь не лом же ремонтирует, не лохматки - тачки все новые. И оборудование у него импортное, и запчасти. Ну, я ему устрою!
– Хорошо. Желаю продолжать в том же духе.
Около одиннадцати вечера Марсель припарковал автомобиль к зданию, в котором ребята е крепкими мышцами арендовали спортивный зал. Юрьев первым вышел из машины и быстро пошел в зал. Марсель едва поспевал за ним, летящим к последней сегодня надежде.
Откинула полу плаща, положила руку на оружие, другой достала жетон.
Тренировка уже кончилась и атлеты - главным образом бритоголовые подростки,- вытирая майками пот с лица и груди, с удовольствием осматривали результаты сегодняшних непосильных трудов. Все, кажется, были довольны собой. Юрьев приметил самого старшего среди них - высокого и абсолютно лысого Геркулеса лет тридцати, подошел к нему и вытащил фотографию.
На двери минимальная система безопасности. На окнах решетки.
- Вы тренер?
– Звоните!
- Ну,- ответил Геркулес недовольно.
Ответили почти сразу, и так же быстро Ева опустила руку и поправила плащ.
- Вы его знаете? - спросил срывающимся от волнения голосом Юрьев.
Снизу вверх на нее глядело конопатое лицо мальчишки лет десяти.
- Да, Игорь у нас занимается... Тут Марсель, стоявший за спиной у Юрьева, высоким и немного деревянным голосом произнес:
– Ты не Сарри! – обиженно произнес он.
- Мы его ищем. Вы не знаете, где он?
– Нет. Родители дома?
- Не знаю. Видел его в последний раз с неделю назад.
– Мам!
- А что он делал? - спросил с дрожью в голосе Юрьев.
На крик появился второй ребенок. Девочка, решила Ева, судя по ярко-розовому платью и еще более ярким голубым колготкам. Девочка посмотрела на нее так же подозрительно, как и брат.
- Да что и все,-усмехнулся гигант.- А что, парень пропал? Спросите у ребят, может, кто знает, где он.
– Вам сюда нельзя, вы чужая! – И, прибавив децибелов, тоже позвала мать.
Юрьев и Марсель начали расспрашивать ребят. Никто ничего особенного не знал. Тогда Юрьев, извиняясь, стал отводить атлетов по одному в сторону и просить, чтобы они рассказали, как вел себя Игорь в тот вечер, о чем говорил. Марсель стоял рядом и внимательно слушал.
– Иду, иду! Господи, дайте же мне… Нейтан Майкл Фицсиммонс, что я говорила вам насчет двери?!
Наконец один из качков, парень с еще по-детски припухлыми губами, сказал, что кое-что вспомнил: Игорь в тот день ушел раньше, чем все они, потому что к нему во время тренировки подошел вахтер и что-то сказал.
– Это должна быть Сарри!
- Где этот вахтер? - в один голос закричали Юрьев и Марсель, который даже снял свою дорогую кожаную куртку, поскольку в зале было душно.
– Не важно! – Женщина в пушистых тапках, измученная заботами, с кое-как заколотыми кверху темными волосами, загородила собой детей.
Оказалось, что вахтер уже ушел домой, оставив ключи от зала тренеру, и что он будет здесь завтра с десяти утра. Юрьев спросил адрес вахтера или его телефон. Телефона у вахтера не было, и адрес его никто не знал. Марсель стал уговаривать Юрьева поехать домой отдохнуть, а завтра в половине десятого, если только Юрьев даст ему свой адрес, он заедет за ним и они вместе отправятся в клуб, чтобы расспросить вахтера.
– Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. – Ева опять подняла жетон. – Простите за беспокойство.
– Что-то с Сарри?…
Нет уж, теперь, когда появилась хоть какая-то ниточка, Юрьев не собирался отправляться спать прежде, чем потянет за нее. Он пока не расстался с надеждой еще сегодня увидеть сына.
– Нет-нет. Проверяем заявление о пропаже человека. Вы знакомы с Уэйном Поттером?
– К сожалению, нет. А-а, постойте. Лучше вам войти, а то все тепло выдует…
- От вас можно позвонить? - спросил он Геркулеса.
Она прикрыла дверь.
- Ради Бога. Вот телефон.
– Это, наверно, бывший жилец. Соседка сверху называла имя. Мы вселились в прошлом октябре. Миссис Харбор сказала, что однажды он уехал, бросил вещи, родных. Я сначала боялась, вдруг объявится. Но он не вернулся.
Юрьев набрал Колин номер, и автоответчик сообщил ему, что Николая Алексеевича нет дома, но всю необходимую информацию можно для него оставить. Юрьев бросил трубку и посмотрел умоляющими глазами на Марселя.
Снова затрезвонил звонок, и дети дружно завопили:
Марсель, кажется, понял Юрьева.
– Сарри!!!
- Пойдемте скорее к машине,- сказал он взволнованно.-Можно связаться из машины.
- Мне нужно позвонить Коле, то есть Николаю Алексеевичу,- поправил себя Юрьев, обращаясь к Марселю. Потом он повернулся к атлетам: - Вы мне не подскажете, как зовут вашего вахтера, какой он из себя и сколько ему лет?
– Спасибо, что уделили минутку.
- Инвалид он, лет семидесяти,- прикидывал лысый Геркулес.- Зовут Петр Фомич. Фамилия, фамилия...
Ева отодвинулась, и женщина открыла дверь.
- Трубин! - крикнул кто-то из задних рядов.
Сарри, облаченная в пальто, шапку, шарф, сапоги и перчатки всех цветов радуги, была немедленно облеплена детьми.
- Может, и Трубин, не знаю.
– Моя сестра, – рассмеялась женщина. – Лучшая тетя в мире! Простите, что ничем не помогла.
Юрьев и Марсель уже бежали к машине. Марсель быстро набрал нужный номер и протянул трубку Юрьеву.
- Николай Алексеевич, Коленька,- кричал Юрьев, задыхаясь от волнения и глотая подступившие к горлу слезы,- нам нужен адрес одного человека, срочно, сейчас... Да. Его зовут Трубин Петр Фомич, примерно лет семидесяти, наверное, пенсионер. Да нет, что я говорю, точно пенсионер. Все. Мы в машине. Ждем твоего звонка.
Спортсмены вымылись под душем, оделись и выходили из зала. В машине зазвонил телефон. Звонил Коля. Усталым тихим голосом он сообщил, что таких или примерно таких Трубиных Петров Фомичей в Питере пятеро. Эту информацию дали ему в милиции.
Тогда Юрьев попросил Николая Алексеевича уточнить адрес инвалида Петра Фомича. Коля сказал Юрьеву, чтобы тот подождал, и, вероятно, связался с УВД по другому телефону. Минуты через две он назвал адрес инвалида и пожелал удачи.
Дрожащими руками Юрьев записал адрес вахтера на бумажке и, дважды прочитав его вслух, передал бумажку Марселю.
- Поехали,-сказал Марсель.-О, черт, я же куртку в клубе оставил! - И, выскочив из машины, он быстро вошел в парадную.
Юрьев остался в машине один. Он нервничал и все время смотрел на дверь, за которой скрылся Марсель.
- Прикурить не найдется? - Кто-то приблизил к нему свое лицо с сигаретой во рту
- Не курю,- сказал Юрьев, не повернув головы.
- А, дядя, вот ты где! Мы к тебе целый день в гости ходим, со всеми соседями уже перезнакомились, а ты по городу в шикарной тачке катаешься. Ты что, про должок забыл, что ли? Мы же тебе говорили, козел, что нас лучше не обманывать.
И тут Юрьев узнал одного из вчерашних своих гостей.
- Подождите минуточку, сейчас мой знакомый выйдет и отдаст вам ваши деньги.
- Дядя, нам деньги уже не нужны. Ты же нам слово дал.
В этот момент на голову Юрьеву обрушился тяжелый удар. Успев только подумать, что это, наверное, кастет, Юрьев почувствовал, как летит на сырой асфальт лицом вниз. Нападавший буквально выдернул его за шиворот из автомобиля.
Еще находясь в сознании, он крутился под ногами бандитов, стараясь увернуться от ударов, подставлял локти и предплечья. Но ребята работали профессионально - молча и расчетливо. Особенно точен был один из них - в рыжих ботинках на толстой рифленой подошве.
Теряя сознание, Юрьев услышал, как появившийся наконец-то Марсель что-то крикнул и после этого раздались выстрелы. Громилы, оставив Юрьева, побежали, прячась за припаркованные по сторонам улицы машины. Последнее, что слышал Юрьев,- удаляющийся топот тяжелых сапог.
Юрьев очнулся в машине. Они ехали. Марсель держал у его распухшего до невероятных размеров носа открытый пузырек с нашатырем. Юрьев замотал головой и застонал.
- Ну, как голова?-спросил Марсель, не сводя глаз с дороги.
- Куда мы едем? - шепотом спросил в свою очередь Юрьев.
- В больницу, в больницу... Надо спешить: у вас, похоже, перелом носа.
- Нет, я ничего. Мне уже лучше. Едемте скорее к вахтеру.
- Нет уж, а что я Николаю Алексеевичу скажу? Ведь я должен был охранять вас. Что, тошнит?
- Немного, так, чуть-чуть...
- Надо в больницу. Скорее всего сотрясение мозга. Кто это были? И с чего вы вдруг с ними в драку ввязались?
- Я не ввязывался. Это мои вчерашние гости.- Юрьева мутило все сильнее.Должок с меня снимали.
- Не разговаривайте, я понял. Завтра разберемся.
Марсель доставил Юрьева в приемный покой ближайшей больницы. Рассказав о случившемся дежурному врачу и попросив его как можно скорее оказать потерпевшему необходимую помощь, он уехал, на прощанье сказав Юрьеву, что завтра утром заедет к нему сюда, в больницу, и, если все будет в порядке, они вместе возобновят поиски Игоря.
Врач, неожиданно оказавшийся таким же бритоголовым атлетом, каких он наблюдал еще полчаса назад на Камской, внимательно осмотрел голову Юрьева и озабоченно хмыкнул.
- Ногами били?-спросил он.-Еще хорошо отделались. Мог быть и летальный исход. Сейчас сестра промоет вам ссадины, а потом сделает хороший укольчик, чтобы вы уснули. Утром сделаем вам рентген и все остальное. И не вставайте, не вставайте - вам необходим строгий постельный режим, по крайней мере, до того момента, пока мы не выясним, что с вами,- сказал доктор и удалился.
Юрьев с закрытыми глазами лежал на кушетке. Его мутило. \"Если душу свою за него положишь - спасешь\",- вспомнились ему слова слепой. \"Но как же я теперь смогу найти сына?\" Юрьев боялся даже пошевелиться: болела голова, особенно нос; ныли ребра; каждый вдох причинял острую боль.
Вошла медсестра со шприцем и флакончиком перекиси.
- Ну вот, сейчас наведем порядок и сделаем укольчик. Не понимаю только, зачем вам его делать? Но раз доктор прописал, значит, надо...
- А что это за укол?
- Успокоительный, конечно, но очень сильный. Такие укольчики на Пряжке делают, чтобы мальчики тихонечко в кроватке лежали, а не ломали казенную мебель...
- Не нужен мне ваш укольчик.-Юрьеву вдруг стало невыносимо плохо.- Я же не псих.
- Понятно, что не псих, но раз доктор прописал... Ему виднее.