— Это связано с делом полиции?
— Да, — выпалила женщина. На заднем плане раздался звон, напомнивший Джессике о коровьем колокольчике. Затем послышалось бормотание, женщина на линии прикрыла трубку рукой и разговаривала с кем-то на другом конце провода. Через несколько секунд раздался кашель.
— Простите, я… да, это связано с делом полиции. Поэтому я и позвонила.
— Ладно. Чем я могу вам помочь? — спросила Джессика, снова садясь за стол. Она услышала звук открывающейся двери на лестнице этажом или двумя ниже.
— Ммм… Меня зовут Ирма Хелле. Я владею магазином женской одежды здесь, на Коркеавуоренкату…
— Что это за магазин одежды? — сосредоточенно глядя на лист, спросила Джессика.
— Ателье по пошиву одежды. Вечернее платье…
С лестницы донеслось тявканье маленькой собачки.
— И что же?
— Подождите минутку, пожалуйста, — попросила женщина и снова отстранилась.
Джессика вспомнила звон, который только что услышала. Должно быть, это был один из тех колокольчиков, прикрепленных к двери, которые возвещают о приходе покупателей в магазин.
— Ваш магазин открыт так поздно?
— Конечно, нет… Уже… Но мне нужно закончить платье…
— Вы одна, мэм? — спросила Джессика, сама не уверенная в цели вопроса.
— Я просто забыла запереть дверь и… Ну вот, теперь я одна.
— Хорошо, — сказала Джессика, убирая прядь волос с глаз. — Чем могу быть полезна?
— Я позвонила в справочную и…
— Верно, некоторые звонки переадресовываются непосредственно мне. Я главный следователь, детектив-сержант полиции Хельсинки Джессика Ниеми, — выпалила Джессика, чувствуя щипок тревоги в кончиках пальцев. Она догадалась, зачем звонила та женщина, она понимала, что это как-то связано с вечерними платьями, в которые были одеты жертвы.
— Я знала Марию Копонен. — Ирма Хелле выдержала долгую паузу. — Она была покупательницей. Заказывала вещи пару раз.
Джессика выпрямилась и взяла ручку. Ее распирало от любопытства, но она твердо решила держать рот на замке и внимательно слушать.
— Я была так потрясена, когда узнала, что она была… что она была убита…
— Конечно.
— Но потом позвонила моя дочь. Она помогала мне время от времени… Она очень хорошо разбирается в женской одежде и моде. Она получает степень бакалавра по дизайну одежды…
— А что сказала ваша дочь?
— Она видела видео на YouTube, которое распространилось среди студентов сегодня утром.
Джессика подавила зуд, почесывая шею. Дочь Ирмы Хелле видела видео с мертвой Марией Копонен. Видео, которое YouTube почти сразу же удалил со своих серверов, но оно все же сумело начать жить своей собственной жизнью. Джессика практически слышала голос, его гипнотическое повторение: Malleus Maleficarum, Malleus Maleficarum.
— Моя дочь была потрясена. Все это было похоже на какую-то дурацкую шутку. Она не знала Марию Копонен, но она узнала платье, которое было на ней надето.
— Это ваш магазин шил платье?
— Да. Я уверена в этом, — заверила ее Ирма Хелле, глубоко потрясенная. — Мой бог… Моя дочь прислала мне фотографию, но она обрезала лицо. А потом я поняла, что снимок был сделан после ее смерти и моя дочь не хотела, чтобы я видела ее лицо.
— Понятно, — произнесла Джессика, стараясь сохранять спокойствие. Она сделала глубокий вдох и прижала дрожащие пальцы к столешнице. Этот звонок может стать прорывом. Все четыре жертвы были одеты в одинаковые вечерние платья. Одинаковые туфли. Даже лак на их ногтях был одного оттенка. Она положила телефон на стол и включила громкую связь. — Пожалуйста, продолжайте.
— Возможно, это просто совпадение, что Мария надела платье, которое я придумала, но… — стала рассказывать Ирма. Джессике казалось, что она всхлипывает. — Но когда Мария Копонен пришла заказать его около месяца назад… Мы сняли с нее мерки и выбрали ткань…
— Да?
— Она не просто заказала его. Она заказала целых пять. Можете себе представить.
Джессика почувствовала, как холодная волна окатила ее.
— Пять вечерних платьев?
— Пять одинаковых платьев.
Джессика знала, что остальные четыре платья не висят в гардеробной в Кулосаари.
— Все с разными размерами, — продолжила Хелле.
Какого хрена? Этого не может происходить на самом деле.
Джессика забарабанила пальцами по столу.
— У вас где-нибудь сохранились мерки?
— Да, в моей книге заказов. Вся информация есть там. Мария дала мне пять разных наборов мерок, чтобы я использовала их при пошиве платьев. Она не сказала мне почему, но я предположила, что они будут на свадебной вечеринке или что-то в этом роде. Или на какой-нибудь другой вечеринке, где женщины должны быть одеты одинаково…
— Значит, Мария Копонен заказала эти платья? И заплатила за них?
— Да.
— Как долго вы сегодня будете в магазине? — Джессика бросила взгляд на часы. Была уже почти половина одиннадцатого. Кто-то должен быть там немедленно. Если больше никто не свободен, она поедет сама, что бы там ни говорил Эрн.
— Я уверена, что пробуду здесь до полуночи…
Вдруг Джессика услышала неопределенный шум на другом конце провода, и Хелле пробормотала:
— Что, черт возьми, нужно этой женщине?
Джессика была начеку.
— В чем дело?
— Эта женщина снова стоит у двери.
— Какая женщина?
— Та, которая только что ворвалась…О боже, она же почти сестра-близнец Марии Копонен… Подождите минутку, пожалуйста.
Джессика услышала, как телефон кладут на стойку.
— Эй! Подождите! — вскрикнула она, вскакивая. — Алло? Ирма?
Но Ирма Хелле уже опустила трубку от уха. Джессика различила шаги, стук и мгновение спустя звон колокольчика.
— Не открывайте дверь, — прошептала Джессика и подошла к окну, положив руку на лоб. Затем она услышала речь издалека:
— Извините, но мы закрыты. Мы откроемся завтра в девять. Простите, вы меня слышите? Мы закрыты. Мне придется попросить вас уйти…
Тут связь прервалась, и ухо Джессики уловило три коротких гудка.
77
На лестнице царила абсолютная тишина. Джессика открыла дверь, прижимая телефон к уху, остановилась у кнопки сигнализации и поняла, что она и не включала ее в спешке, собираясь вернуться в свою студию ранее этим вечером.
— В чем дело?
Джессика отметила утреннюю гибкость в голосе Юсуфа, а ее коллега, без сомнения, уловил в ее голосе торопливость и напряжение.
— Мне только что позвонила женщина по имени Ирма Хелле. Я думаю, что она в непосредственной опасности. Я вызвала патруль, они должны быть там с минуты на минуту.
— Кто она такая?
— Владеет швейной мастерской. Это она шила вечерние платья жертвам. Все до единого.
— Почему ты думаешь, что она в опасности?
— Кто-то похожий на Марию Копонен только что пытался войти в магазин, — проговорила Джессика, быстро шагая через гостиную на кухню. Бумажник лежал там, где она его оставила. С другой стороны, почему бы и нет? Все казалось туманным и нереальным. И снова человеческая жизнь в опасности.
— Похожая на Марию Копонен… — скептично протянул Юсуф после минутного молчания. — Женщина?
— Верно. Женщина. Мария Копонен сама заказала платья. Как ты думаешь, что это значит?
— Должен сказать, это звучит очень странно.
— Мария Копонен дала Хелле размеры женских платьев, она, должно быть, была лично знакома с каждой из жертв. Или, по крайней мере, знала их точные размеры.
— Но… Мы искали связь между этими женщинами. И до сих пор ничего не нашли. Никаких общих увлечений, никаких звонков друг другу… Они даже не были в друзьях друг друга на Facebook. И Лора Хелминен сказала нам, что никогда не слышала о других жертвах, не говоря уже о том, чтобы знать их.
— И все же Мария Копонен знала размеры их платьев.
— Это не значит, что она их знала. Кто-нибудь мог дать ей список.
— Но кто же? Неужели Мария и Роджер Копонен замешаны в этом деле вместе? Так вот что здесь происходит… Неужели Мария и Роджер помогали какому-то больному придурку разыгрывать этот спектакль?
— Мария Копонен все еще мертва, Джессика. Я не думаю, что она намеренно поспособствовала бы своему собственному убийству.
— Должно быть, это Роджер передал платья.
Мгновение оба молчали. Потом Джессика спросила:
— Где ты?
— Я только что развернул машину. Направляюсь в Улланлинну.
— Захвати меня.
— Что?
— Приезжай и забери меня. Я иду с тобой.
— Нет, не идешь.
— Да, иду
— А как же Эрн?
— Эрн может поцеловать меня в задницу.
— Я не знаю. А что, если ты и есть настоящая цель? Не будет ли разумнее на какое-то время держаться подальше от поля боя?
— У меня такое чувство, что здесь, дома, я скорее стану мишенью.
— Возьми такси. В противном случае Эрн заклюет меня…
— Черт возьми, Юсуф. Если ты не подгонишь этот драндулет к моей двери…
— Ты действительно ведьма, Джессика.
— Когда приедешь?
— Через десять минут.
— Я сейчас спущусь.
— Подожди, — сказал Юсуф, и Джессика услышала, как он включил полицейскую рацию. Она почти смогла разобрать каждое слово четко сформулированного сообщения:…витрина магазина на Коркеавуоренкату. Мы видим женщину, лежащую на полу. Она не двигается, не реагирует на наши стуки. Мы собираемся выломать дверь. «Скорая помощь» уже вызвана.
78
Я дал тебе четкий приказ, Джессика. Неужели ты думаешь, что я буду закрывать глаза на нарушение субординации?
Эрн щелкнул крышкой зажигалки, глубоко затянулся, а затем выдохнул дым, который быстро вышел из его больших волосатых ноздрей.
Эрн смотрел на здание штаба. Его стены — особенно здесь, в районе курилки — потемнели от грязи и дыма, и даже снег, застрявший в швах бетонных элементов, не мог смягчить уродство. Здание просто отвратительно. Работающие внутри люди должны быть основательно лишены воображения и чувства прекрасного, чтобы воспринимать его спокойно. В этой жуткой структуре есть что-то восточногерманское, она напоминает о Штази или какой-то другой тиранической организации, которая даже не пытается скрыть свое циничное отношение к окружающему миру. Для обычного гражданина прийти в полицейский участок, даже только для того, чтобы сдать заявление на получение паспорта, — это пугающе. Помимо внешнего вида здания, определенную роль играет жесткий, бюрократический способ управления этим заведением. Этот желтый, как моча, монстр — не говоря уже об остальной части Ланси-Пасила — очевидно, был построен по проекту человека с неустойчивым состоянием ума, ищущего вдохновения в открытках с видами в стиле платтенбау.
Бип. 37.9. Черт возьми.
Будь ты проклята, Джессика.
Кончик сигареты обжег его указательный и средний пальцы. Безымянный палец мерз на ледяном ветру. Мизинец и большой палец заключены в объятия.
Шесть месяцев. Если вы начнете лечение немедленно.
Эрн следил за своим телефоном в течение всего дня: частная клиника обещала позвонить между восемь утра и восемь вечера. Обычно такие новости говорятся пациенту лицом к лицу, но из-за ситуации Эрна на работе и из-за того, что звонок станет лишь продолжением плохих новостей, которые уже были сообщены, был назначен телефонный разговор.
Итак, ровно в восемь часов вечера онколог доктор Паюнен лаконично сообщил, что компьютерная томография грудной полости и биопсия ЖКТ подтвердили то, что уже считалось вероятным: опухоль метастазировала, распространившись не только на печень и кости, но и на пищевод.
Джессика, Джессика.
Повесив трубку, Эрн внезапно ощутил странное умиротворение. Он понял — то, чего он боялся больше всего на свете, наконец произошло, и перестал бояться. Он чувствовал себя опустошенным, разочарованным и потрясенным, но в то же время осознание собственной предрасположенности к смерти успокаивало его. Больше никаких вопросов, никаких догадок. Все это скоро закончится.
Эрн затушил сигарету о край пепельницы и закурил новую.
Ах, если бы у Джессики хватило ума сделать именно так, как он сказал.
79
Микаэль вошел с двумя бумажными пакетами в руках. По конференц-залу разнесся запах жирного лаваша, масла, чеснока и кинзы. Нина разорвала фольгу и пенопласт.
— Ягненок для Раса…
— У меня тоже был ягненок. — Микаэль выхватил бутерброд из-под носа Расмуса, а Нина краем глаза наблюдала за дележом добычи. Мике не был хулиганом в классическом смысле, хотя его физическая форма и словесная ловкость позволяли это. С другой стороны, Расмус, с его линяющим черепом и сутулой осанкой, был слишком легкой мишенью. Иногда ей казалось, что он хотел, чтобы с ним обращались как с тряпкой, как будто верил, что это единственная причина его существования.
Но теперь Расмус бросил на Микаэля взгляд, полный негодования. Затем он протянул руку, схватил второй бумажный пакет и осторожно открыл его.
— Очевидно, Джесси просто не могла оставаться дома, — проговорил Микаэль, схватив обеими руками завернутую в фольгу питу, и откусил большой кусок.
— Откуда ты знаешь?
— Я слышал, как Эрн кричал в трубку. Она направилась к магазину на Коркеавуоренкату.
— Неудивительно. Она разговаривала по телефону с жертвой, когда это случилось.
Нина продолжала наблюдать за мужчинами, пока они набивали свои щеки питами с ягненком.
— Ты думаешь, это совпадение? — спросил Расмус и вытер рот рукавом, когда Микаэль повернулся и посмотрел на него. — Джессика все это время была в центре событий. Тогда Эрн приказал ей оставаться дома. Под строгим надзором полиции. Но кровопролитие последовало за ней.
Нина кивнула и посмотрела на Микаэля. Расмус, несомненно, был прав. Из них всех именно он был тем человеком, кто с самого начала наработал базу информации лучше, чем кто-либо другой, работающий в участке.
— Я просто надеюсь, что она в безопасности, — наконец заключила Нина, скрестив руки на груди. Ей всегда нравилась Джессика, ее честность и абсолютная приверженность тому, что она считала лучшим в данной ситуации. Нина время от времени пыталась узнать ее получше, но Джессика почему-то старалась держаться на некотором расстоянии от своих коллег. Но даже это ей удавалось делать вежливо, не задевая ни чьих чувств.
— Джессика уже большая девочка. — Микаэль кивнул на доску и новую фотографию, которую только что повесил Расмус.
— Ирма Хелле.
— Жертва номер семь.
— Группа жертв неоднородна во многих отношениях, — заметила Нина, подходя к доске.
— Например, в чем? — спросил Микаэль.
— Ну, во-первых, две жертвы до сих пор не опознаны. Двое — мужчины. И наконец, трое были одеты в одинаковые платья. Четверо, если считать жертвой Лору Хелминен. Здесь нет общего знаменателя.
— Мария Копонен заказала пять платьев. Что, если Санна Поркка была одета в одно из этих платьев до того, как ее сожгли на костре? Кто-нибудь вообще этим занимался? — спросил Микаэль.
— Нам лучше проверить это. — Нина записала вопрос на доске. — Размеры всех платьев указаны в книге заказов Ирмы Хелле. Мы можем проверить, сделано ли одно из платьев по меркам Поркки.
— То, что именно Санна Поркка собиралась отвезти Копонена в Хельсинки, должно быть совпадением, — с сомнением проговорил Микаэль.
— Так ли это? Разве не ты сегодня выступал против таких опасных предположений? — парировал Расмус, привлекая убийственный взгляд Микаэля. Рас нашел в себе совершенно новую сторону — дерзость, которая заставляла Нину удовлетворенно улыбаться. Она любила Мике, но иногда получала удовольствие от того, что кто-то его осаживал. Особенно когда укол приходил с совершенно непредсказуемого направления.
— Как это, по-твоему, могло быть спланировано? Насколько я помню, решение привезти Копонена в Хельсинки было принято Эрном спонтанно.
— И он сейчас мучается угрызениями совести из-за своего решения, — вставила Нина.
— Именно.
Но Расмус был в ударе:
— Не забывайте, Поркка везла Копонена. Человека, который в данный момент подозревается в том, что он сыграл главную роль в убийствах. Копонен мог как-то повлиять на то, как и с кем его везли из Савонлинны в Хельсинки посреди ночи…
— Твою мать! — внезапно закричал Микаэль. Он встал и выплюнул еду на ладонь. — Какого хрена… Мои зубы выпадают. — Он потер щеку, потом ткнул пальцем в недоеденный бутерброд, который держал в руке.
— Что произошло? — спросила Нина.
— Там камень или что-то в этом роде. — Микаэль засунул указательный палец в рот и через мгновение показал остальным кусочек белой кости.
— Это безумие.
— Ты потерял зуб? — удивленно спросил Расмус.
— Нет… Зуб на месте, — пробормотал Микаэль, проверяя пальцем все во рту. Наступила минута молчания. Потом Расмус с тошнотворным видом отодвинул питу.
— Они и в моем тоже. — Расмус харкнул в кулак.
— Что? Они — что? — Нина взяла со стола свой сэндвич и открыла обертку из фольги. Она услышала, как Расмуса рвет, и его реакция распространилась и на нее. Микаэль встал, сцепив руки на шее:
— Зубы мистера Икс.
80
Джессика присела на корточки рядом с женщиной на полу. Большие витрины магазина были закрыты полимерной пленкой, но вспышки огней служебных машин проникали в пространство.
— Довольно прямо, — пробормотала Джессика и потерла пальцы в резиновых перчатках. Ирма Хелле лежала на животе, руки по швам, на затылке у нее была большая кровоточащая рана. Всего в паре метров от нее лежало вероятное орудие убийства: латунный карниз, один конец которого был измазан красной мякотью.
— Это отличается от всех других убийств, в том смысле, что в книгах Копонена нет ничего подобного, — тихо проговорил Юсуф, отступая с пути криминалиста в белом комбинезоне. Маленький магазинчик был полон стеллажей с одеждой, что делало передвижение по нему непростой задачей. Дверь была закрыта, но они все равно разговаривали шепотом, как будто у стен были уши. Кто знает? Может быть, и есть. Ничто больше не казалось невозможным.
— Другими словами, это первое убийство, которое не было тщательно спланировано.
— Но все еще бесспорно связано с предыдущими.
— Абсолютно. И вдобавок ко всему преступник — женщина. Женщина, похожая на некоторых жертв.
— Может быть, они хотели заставить замолчать Ирму Хелле?
— Но зачем ждать до этого момента? Хелле могла позвонить мне и раньше.
— О какой информации может идти речь… о размерах платьев, которые она заказала? — уточнил Юсуф, направляясь к компьютеру на стойке.
— Если Мария Копонен заказала пять платьев, а мы пока нашли только четыре, то можно предположить, что одна жертва все еще ждет свое платье. — Джессика позволила себе окинуть взглядом магазин. В задней части дома была дверь, ведущая в похожую на подвал мастерскую с двумя большими швейными машинами.
— Хелле говорила по телефону о книге заказов. Ты видишь что-нибудь подобное? — спросила она.
— Нет, но я вижу много ручек, — сообщил Юсуф, фотографируя стойку своим телефоном.
Джессика вздохнула и посмотрела на свой телефон. Эрн звонил дважды.
— Что-то еще случилось?
— Эрн разгорячен и обеспокоен тем, что я не выполняю приказов.
— У него есть причины, чтобы выпнуть тебя вот так, — сказал Юсуф, щелкая пальцами.
— Но он не собирается этого делать. Не сейчас, когда все так запутано.
— Могу только надеяться. Что ты хочешь сделать? — спросил Юсуф, уперев руки в бока.
— Пойдем в участок. И решим задачку, пока еще кто-нибудь не умер.
Юсуф застегнул куртку.
— При условии, что по дороге мы заедем в «Макдо-драйв». У тебя есть наличные?
Джессика натянула капюшон.
— Вообще-то я нашла твою карточку. Она лежала в кармане моей парки.
81
Эрн сидел за столом, глядя на свои сжатые кулаки. Сейчас четверть двенадцатого вечера, и команда снова собралась в конференц-зале. Расмус сидел за столом с серьезным видом и, казалось, считал свои пальцы. Нина уставилась усталыми глазами на флуоресцентные трубки под потолком.
За свою долгую карьеру в правоохранительных органах Эрн Миксон сталкивался со многими случаями, которые, несмотря на упорные усилия, так и не были раскрыты. Но этот был слишком масштабным, чтобы похоронить его в очредной папке. Если случится самое худшее, расследование будет продолжаться еще долго после того, как болезнь унесет его жизнь. Внезапно смертельная болезнь стала ощущаться как вердикт невиновности, билет в какое-то лучшее место, где совсем нет зла.
Дверь открылась, и в комнату вошел Микаэль.
— Ну и что? — спросил Эрн. Нина и Расмус все еще были бледны.
— Я связался с разносчиком еды. И велел ресторану закрыть двери. Менеджер заверил меня, что еда была передана прямо с кухни курьеру и что зубы никак не могли попасть в еду на их кухне…
— На каком этапе…
— На любом этапе. Скоро мы сможем услышать, что скажет курьер. — Микаэль сел. — А где же зубы?
— Сфотографировали и доставили Сарвилиннеу. Я не знаю, сможет ли она извлечь из них что-нибудь полезное.
Флуоресцентные трубки на потолке мигнули несколько раз.
— Это так ужасно, Эрн, — проговорил Микаэль, потирая костяшки пальцев. — И как долго мы будем с этим мириться?
Эрн поднял бровь и огрызнулся:
— Почему ты спрашиваешь меня? Не я подсыпал зубы мертвеца в твой сэндвич.
— Это была пита, — пробормотал Расмус.
— Это мог быть хоть бутерброд для придурков, мне все равно, — прогремел Эрн, затем несколько раз кашлянул в кулак и продолжил своим прежним, более хриплым голосом: — Очевидно, вы хотите привлечь Карлстедта и Лехтинена. Я не думаю, что это что-то изменит.
— Но, Эрн, ты должен признать, — заметила Нина задумчиво, без малейшего намека на неуважение, — что часы тикают. Держать этих людей под наблюдением, возможно, было бы хорошей идеей сегодня утром, но в свете всего, что произошло, я не думаю, что мы выиграем что-нибудь таким образом.
— Тем более что они знают, что мы их слушаем. Это стало очевидно, когда…
— …когда мы слушали записи, — перебил Эрн и ударил себя кулаком. Он ощутил вкус мокроты, выкашливаемой из трахеи, различил привкус крови на языке.
— Сколько еще людей должно умереть?
Эрн смотрел на троицу, сидящую вокруг стола, и чувствовал себя совершенно опустошенным. Может быть, звонок от доктора действительно сделал все бессмысленным? Он закрыл глаза и внезапно понял, что самое худшее — это не осознание собственной смерти, а знание того, когда она придет. Что вы можете попытаться забыть о своей смерти до того дня, когда вам будет дана мучительно точная временная шкала оставшейся вам жизни. Крайний срок. В конце концов, покинуть этот мир можно даже внезапно, будучи здоровым человеком. Сердечный приступ на лыжне или во время сна. Автомобильная авария при прослушивании хорошей музыки.
— Давай поговорим об этом через минуту, когда приедут Джессика и Юсуф, — попросил Эрн, и остальные одобрительно хмыкнули. Ясно, что волчья стая почуяла его слабость. Еще совсем недавно было бы неслыханно пренебрегать прямыми приказами.
— Расмус, — наконец произнес Эрн, проглатывая неприятный привкус во рту.
В этот момент дверь открылась и вошла Джессика, а за ней Юсуф. Эрн бросил многозначительный взгляд на главного следователя, но решил приберечь подготовленную им тираду для более подходящего момента. И сказал лишь:
— Сядь. Слово берет Рас.
Расмус крепче прижал очки к носу и нерешительно потеребил воротник серого свитера. За этот день Расмус откуда-то зачерпнул щедрую порцию уверенности в себе, но по-прежнему оглядывался по сторонам, словно собака, ожидающая наказания.
— Дело в том, что можно найти связь между смертью швеи, хотя это и не было ритуальным убийством, и книгой. — Расмус залез под толстую стопку бумаг и вытащил книгу в мягкой обложке, страницы которой были украшены плюмажем из десятков разноцветных открыток. Затем он громко сглотнул и начал читать вслух:
Но зловещая тень вернулась туда, откуда появилась мгновение назад. Так плавно и быстро, что Эстер уже не была уверена, видела ли она его. Эстер знала, что она одна, потому что заперла дверь после ухода последнего посетителя. Она никогда раньше не испытывала страха в своей лавке, никогда не позволяла воображению скакать галопом, управлять своими мыслями.
Что-то изменилось. Возможно, это было из-за того, что она видела раньше в тот день. Только теперь она поняла, что это не являлось совпадением. И тут Эстер почувствовала, как ее окатила холодная волна. Еще не успев полностью осмыслить то, что только что осознала, она выглянула за стеклянные двери и увидела что-то, чего там не было. На мгновение его контуры совпали с контурами ее отражения. Но затем фигура двинулась, трансформируясь в отдельную сущность.
— В следующей главе полиция находит Эстер мертвой в ее магазине. Она была убита ударом по голове, — подытожил Расмус, закрыв книгу.
— Почему это не всплыло раньше? Эта портниха…
Расмус рассмеялся так резко, что Юсуф не успел закончить фразу.
— Эстер — не портниха. И других сходств между этими примерами тоже нет. Только способ убийства. Удар по голове. Который, кажется, самый распространенный способ убийства в мире.
— Но в книге сказано, что она что-то видела. Что-то, смысл чего она поняла прямо перед тем, как кто-то убил ее.
Голос Джессики вывел Эрна из состояния глубокой сосредоточенности:
— Да, это мотив убийства в книге Копонена, но он не имеет никакого сходства с тем, что произошло сегодня. В книге Эстер видит, как священник, возглавляющий инквизицию, целует женщину, подозреваемую в том, что она ведьма.
— И священник убивает ее?
— Да. Священник не может допустить, чтобы его отношения с подозреваемой ведьмой открылись, поэтому он прокрадывается в пекарню Эстер и убивает ее.
— Значит, Ирму Хелле убила женщина-священник, у которой был тайный роман с Кантором?
Острота Микаэля вызвала несколько улыбок.
— Вполне вероятно, что это убийство было совершено по одной причине: потому что в книге была убита булочница Эстер, — сказал Расмус и провел языком по губам, как будто что-то искал.
— Одно тело все еще не найдено, — внезапно произнес Эрн.
— Это так, — согласился Расмус. — Никто еще не был заколот кинжалом.
Эрн лениво кивнул, положив локти на стол, и опустил голову на руки.
— Итак, мы можем предположить, что в данный момент где-то в Финляндии — предположительно в Хельсинки или в столичном регионе — лежит человек с кинжалом в груди. Мы просто еще не обнаружили его.
— Кто сказал, что преступление уже произошло? — возразил Расмус, опустив взгляд на стол и что-то записывая в блокнот.
— Ты слышал, что сказал Рас, Эрн, — подключился Микаэль, вытаскивая новенькую пачку жвачки. — Приведение этих двух придурков в участок может помочь нам спасти жизнь какому-нибудь бедолаге.
Эрн спокойно ответил:
— Как вы собирались вытянуть из них информацию о следующей жертве? Выбить?
— Если это означает, что невинный человек не умрет, то да.
— Ха! Давай на минутку остановимся на этом. — Эрн тыкнул пальцем в Микаэля. — Невинный человек. Уверены ли мы, что жертвы действительно невиновны?
Нина нахмурилась.
— И не ведьмы ли они?
— Мария Копонен заказала смертную казнь не только себе, но и еще нескольким людям. Это звучит довольно странно для меня.
— Согласен, это действительно чертовски странно, — подтвердил Юсуф, проводя пальцем по своей линии жизни. — Но я все-таки начну с предположения, что Мария Копонен следовала чьим-то указаниям и не имела ни малейшего представления, для чего были заказаны у Ирмы Хелле черные платья.
— Инструкции ее мужа, разумеется, — вставил Микаэль.
— Может быть, — согласился Эрн и встал. — Я думаю, вам, ребята, нужно еще раз поговорить с Лорой Хелминен. Тыкать, подглядывать, понимать, утешать, давить… заставить ее открыться. Потому что если Хелминен что-то скрывает, если у нее есть связь с другими жертвами, мы должны это выяснить, черт возьми.
Джессика постукивала кончиками пальцев по подбородку.
— Если то, что связывает жертв охотников на ведьм, каким-то образом незаконно… тогда у Лоры Хелминен может быть причина лгать.
— Именно.
— Мы с Юсуфом разберемся.
— Будь осторожна, Джессика. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Проследи, чтобы она снова не закатила истерику, — попросил Эрн.
— Что с Карлстедтом и Лехтиненом? — спросил Микаэль.
Эрн повернулся и сердито посмотрел на своего подчиненного. Жуя жвачку, парень походил на большую безобидную корову. Возможно, Микаэль и прав. Они должны начать рисковать прямо сейчас. С таким же успехом он мог бы отказаться от борьбы за господство.
— Ладно. Убедитесь, что их заберут из дома в одно и то же время.
82
Исходящий номер: +3584002512585 время звонка: 23:31:22
(набор номера)
Торстен Карлстедт (ТК): Привет.
(несколько секунд молчания)
Кай Лехтинен (КЛ): Вам не кажется, что вот-вот что-то произойдет?
ТК: Забавно, что ты спрашиваешь. Так и есть. Конечно.
КЛ.: Тогда, я полагаю, нам лучше начать готовиться самим.
ТК: Я все еще ничего не вижу…
КЛ: Просто подожди, брат.
(длинная пауза)
ТК: Возможно, какое-то время мы не будем разговаривать.
КЛ: Вполне возможно.
ТК: Будь здоров, брат.
КЛ: Ты тоже.
83
Амортизаторы «Фольксвагена» громко захлопали, когда Юсуф въехал прямо в выбоину на промерзшем асфальте. Глаза Джессики были сосредоточены на зеркале заднего вида и фургоне, который следовал за ними.
— Проклятие… Машина сломается, — ругнулся Юсуф.
— Не волнуйся. Наши няньки тоже попали в яму.
Юсуф свернул к больнице Тёёлё и припарковался прямо перед дверями. Медсестра, курившая на улице, бросила на них злобный взгляд.
— Из полиции, — сдержанно объяснил Юсуф, когда полицейский фургон подъехал к его машине.
— Чрезвычайная ситуация? — медсестра огрызнулась в ответ, выпуская дым из носа. — Если нет, не стесняйтесь парковаться там, где это делают все остальные.
Юсуф посмотрел на женщину, засмеялся и покачал головой.
— Что за негатив в наши дни?..
— Мир — отстойное место, — сказала Джессика. Они прошли бок о бок через раздвижные двери. Офицеры в форме следовали в десяти метрах позади. Джессика и Юсуф пересекли просторный вестибюль, где на полу были расклеены цветные ленты, направлявшие посетителей.
— Послушай, Юсуф, — позвала Джессика, нажимая кнопку лифта. — Лора Хелминен выглядит как молодая женщина в глубоком шоке. Настолько глубоком, что было почти невозможно расспросить ее раньше.
— И что же?
Джессика опустила взгляд на носки своих туфель и подождала, пока откроются двери лифта. Лифт был пуст, и они вдвоем зашли внутрь. Казалось странным, что патрульные офицеры, посланные для обеспечения безопасности Юсуфа и Джессики, остались в вестибюле, но Эрн запретил им следовать за детективами до комнаты Лоры Хелминен.
— По всей вероятности, Ирму Хелле убила женщина, — продолжила Джессика, как только двери закрылись. — Которая походила на других жертв, включая Лору Хелминен, ростом и внешностью.
— Лора Хелминен все это время была здесь, в больнице.
— Конечно, но это не значит, что преступник не мог быть женщиной.
Юсуф хмыкнул и медленно кивнул.
— Точно. А мы предполагали, что женщины были исключительно жертвами.
Джессика кивнула в ответ и перевела взгляд на порванную кутикулу указательного пальца правой руки. Как только она это сделала, что-то в тех словах, которые сейчас произнес Юсуф, начало ее раздражать. Джессика снова посмотрела на него:
— Что ты сейчас сказал?
— Ты о чем? Что мы предположили, что преступники — мужчины? Что это какой-то самец-садист…
— Да. Но то, как ты сейчас выразился (причем, похоже, непреднамеренно), почти гениально, — произнесла Джессика, когда лифт без остановок поднялся на шестой этаж.
— Что именно я сказал?
— Что женщины — исключительно жертвы.