Положив салфетки назад в корзину, Мазур вернулся в спальню и подошел к небольшому комоду. На комоде стояла пустая ваза, а в верхнем ящике снова оказалось аккуратно сложенное дорогое нижнее белье. Во втором лежали шорты и футболки, а в нижнем – носки. Везде строгий порядок. В одиноком шкафу на одной вешалке висели темно-синее крестьянское платье, черная юбка и белая блузка, далее с полдюжины топов и три пары джинсов. Там же находились одна пара сапожек, одна пара кроссовок и босоножки.

Вернувшись в гостиную, Мазур выдвинул ящик ночного столика и достал презервативы, пачку жевательной резинки и несколько фотографий.

– Ребекка боялась забеременеть. Она была прямо-таки маниакально осторожна.

Кейт просмотрела фотографии. На первой фигурировала Ребекка Кендрик, обнимающая молодого парня с осунувшимся лицом и беззубой улыбкой наркомана, подсевшего на метамфетамин. На заднем плане – расставленные вокруг стола стулья и распятие на стене. На следующей фотографии Ребекка была с двумя молодыми женщинами. Все трое улыбались, бледные, худые, с запавшими глазами. А еще на одном снимке она была вместе с Глорией Санчес.

– У меня складывается такое ощущение, будто эти двое были в прекрасных отношениях, – заметил Мазур, рассмотрев фотографию.

– Определенно; на это указывают расслабленные позы, физическая близость, слегка изогнутые брови. Улыбка Глории напоминает ту, что я видела в рекламных роликах автосалона. Широкая, смелая, словно она что-то продает.

– И ни одной фотографии мистера Санчеса.

– Ни одной. Судя по обстановке, цокольный этаж церкви. Окон нет, на стене распятие. Также на столе большой кофейник и блюдо с пончиками. Мисс Кендрик участвовала в программе реабилитации.

– Но что делала на этом собрании Глория? – спросил Мазур. – Проверяла свою подопечную?

– Глория накрашена, у нее прическа. На ней дорогой брючный костюм. Ногти накрашены. Драгоценности. Она не пыталась не привлекать к себе внимания. Она ждала, что ее будут фотографировать. Быть может, это связано с благотворительной помощью бывшим заключенным. Вне всякого сомнения, реклама.

– Все сходится. Если убрать прическу и косметику, они очень похожи друг на друга. Как родные сестры. – Детектив достал из нагрудного кармана маленькую записную книжку. – Но они не сестры. Мисс Кендрик переехала в Техас пять лет назад из Калифорнии. Она помоталась по штату, жила в Хьюстоне и Остине, прежде чем обосноваться здесь. И действительно отбыла девять месяцев в тюрьме округа Трэвис за хранение наркотиков. – Он закрыл записную книжку.

– Глория в осенней одежде и легком пиджаке. И если сравнить ее образ с рекламой, отснятой летом, волосы у нее длиннее. Полагаю, эта фотография была сделана совсем недавно.

– Распятие на стене говорит о том, что это, скорее всего, церковь.

– Нужно проверить все церкви в радиусе трех-пяти миль от этого дома. Наркоманы, ставшие на путь выздоровления, не любят отдаляться от места своих встреч, особенно вначале. Ребекка хотела быть уверенной в том, что в случае необходимости сможет быстро попасть на собрание.

Мазур ввел запрос в сотовый телефон.

– В двух милях отсюда есть одна церковь, Святого Антония.

– Давайте заглянем туда. Быть может, там также видели Болдри.

Дорога к церкви в скромном жилом районе заняла меньше десяти минут. На стоянке уже было с десяток машин. Здание из бурого кирпича изобиловало арками и сводами, цифры над входом указывали, что церковь построена в 1899 году. Газон был аккуратно подстрижен, весь мусор собран.

Войдя внутрь, они оказались в погруженном в полумрак коридоре и, следуя указателям, направились в офис. Перед входом в офис висела подписка на цветы для алтаря. Рядом с плакатом, приглашающим желающих в воскресную школу, было объявление о том, что первая репетиция рождественского представления состоится через два дня.

Войдя в офис, они увидели небольшой стол, за которым работала на компьютере пожилая латиноамериканка с тронутыми сединой волосами. Оторвавшись от экрана, она улыбнулась. Толстые стекла круглых очков искажали ее глаза.

– Полиция? – спросила женщина.

Мазур и Кейт предъявили значки.

– Вам уже приходилось иметь дело с полицией?

Встав, женщина сняла очки.

– В нашем-то районе? Отец Хименес наставляет на путь истинный много заблудшей молодежи, так что полиция частенько заглядывает к нам. – Она протянула руку. – Я Мария Лоуренс, секретарь церкви. В настоящий момент отец Хименес навещает больницу, но, быть может, я смогу вам помочь. Кто именно вам нужен?

– Ребекка Кендрик.

– Ребекка? – Женщина покачала головой. – Только не говорите, что у нее неприятности. Она так упорно старалась наладить свою жизнь…

– Вы хорошо знаете Ребекку? – спросила Кейт.

– Да. Она обратилась к нам вскоре после освобождения из тюрьмы, а в прошлом году вступила в общество трезвости. Совсем недавно получила жетон за восемнадцать месяцев полного воздержания от спиртного.

– Что вам известно о ее прошлом? – спросила Кейт.

– Родом она из очень неблагополучной семьи. Когда жила в Лос-Анджелесе, частенько ночевала на улице. Она очень гордится своей новой квартирой и работой в кафе. По ее словам, ходят разговоры, что ее сделают управляющей.

Мазур показал фотографию Глории и Ребекки:

– Она была сделана здесь?

Женщина снова надела очки.

– Да. В подвале. Собрания проходят у нас несколько раз в неделю. И – подумать только, это же миссис Санчес рядом с Ребеккой! Я так переживала, когда услышала о ней… Такая замечательная женщина!

– Как миссис Санчес была связана с церковью? – спросил Мазур.

– Она была щедрым жертвователем. Миссис Санчес выросла в этом приходе, они с мужем венчались здесь. Больше того, сегодня утром мистер Санчес звонил мне насчет похорон. Дату он пока назвать не может. Я так понимаю, судмедэксперт еще не отдал тело.

– Миссис Санчес и мисс Кендрик дружили?

– У них были хорошие отношения. Миссис Санчес нравились огонь и честолюбие Ребекки. Она даже несколько раз приходила к нам на собрания, особенно в последний месяц.

– Вы знаете почему? – спросил Мазур.

– По-моему, у миссис Санчес были какие-то неприятности. Я заметила, что она себя неважно чувствовала, и когда несколько недель назад споткнулась, Ребекка помогла ей подняться на ноги.

– Миссис Санчес упала? – спросила Кейт.

– Они думали, никто не заметил, но я все видела. Миссис Санчес упала, и Ребекка помогла ей дойти до женского туалета. Они пробыли там несколько минут, а когда вышли, миссис Санчес все еще была бледной, но ей стало лучше.

– Они что-нибудь говорили о случившемся? – спросила Кейт.

– Не сказали ни слова. Ребекка ценила неприкосновенность своей личной жизни и не лезла в чужую. Вы хотите установить, кто застрелил миссис Санчес?

– Да, – подтвердил Мазур. – И теперь мы еще пытаемся установить, кто убил Ребекку Кендрик.

– Ребекку… – Это имя вырвалось сдавленным шепотом. – Ее убили?

– Да, мэм, – подтвердил Мазур. – Вчера ночью.

– Как?

– Пока что мы не можем это раскрывать, – сказал Мазур. – У кого-нибудь из прихожан вашей церкви были нелады с этими женщинами?

– Я понимаю, район у нас неблагополучный, но к нам приходят по большей части хорошие люди.

– И все-таки вы тесно общаетесь с прихожанами. Кто-нибудь проявлял повышенный интерес к этим женщинам?

– По крайней мере я ничего не замечала.

Кейт вывела на экран телефона фотографию Уильяма Болдри.

– Вы когда-либо видели в церкви этого человека?

– Уильяма? Да, конечно. Он не пропускал ни одной исповеди и обязательно приходил на службу по средам и воскресеньям. Очень приятный молодой человек. Вступил в наши ряды месяцев десять назад. Держится замкнуто. Но всегда с готовностью помогает, когда его просят.

Кейт помолчала.

– Он мог встретиться здесь с этими женщинами?

– Полагаю, такое вполне возможно.

– Он не вызывал у вас подозрений своими словами или поступками? – спросила Кейт.

– С какой стати? – Лицо женщины стало жестким. – Мне не раз доводилось видеть, как полиция назначает подозреваемого, после чего ищет все то, что подкрепит ее версию.

– У меня этого и в мыслях нет, – заверила ее Хейден. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Разумеется, нет! От Уильяма я видела только хорошее. Не далее как на прошлой неделе он заранее пришел перед собранием и помог расставить столы и стулья. Без него я час с этим возилась бы. Хороший, порядочный человек. И, предвосхищая ваш вопрос, – да, я знаю, что он сидел в тюрьме. Но Господь верит в то, что преступник может исправиться, и я тоже в это верю.

Мазур знал, какими коварными могут быть эти чудовища. Они способны прятаться у всех на виду и либо оставаться незаметными, либо быть столпами общества, до тех самых пор, пока их не разоблачат.

– Вы не знаете, где мы можем найти Уильяма Болдри?

– Если его нет здесь, он или на работе, или дома.

– Где он работает? – спросила Кейт.

– В автосалоне Санчесов. В ремонтной мастерской. Глория оказала ему поддержку, когда он освободился из заключения, и, полагаю, именно она указала ему на нашу церковь.

– Он проработал там только полгода, – возразила Хейден. – И летом уволился.

– Нам он говорил совсем другое. – Миссис Лоуренс покачала головой. – Что по-прежнему работает там.

– В каких отношениях Уильям был с мисс Кендрик? – спросил Мазур, меняя тему.

– В дружеских. Ничего романтичного.

– А Глория? – спросила Кейт. – В каких отношениях была с Уильямом она?

– В очень хороших. У них были свои шутки, которых больше никто не понимал.

– Они не разговаривали о чем-нибудь конкретном? – спросил Мазур.

– Всегда говорили тихо. Я ничего не слышала.

– А мисс Кендрик с кем-нибудь встречалась? – спросил Мазур.

– Встречалась, но только не спрашивайте у меня с кем. Пару раз я краем уха слышала, как она разговаривала по телефону. По тону я поняла, что это кавалер.

Поблагодарив миссис Лоуренс, Тео оставил ей свою визитную карточку. Выйдя на улицу вместе с Кейт, он поднял взгляд на безоблачное ночное небо, усыпанное яркими звездами.

– Мне нужно забрать свою машину, – сказала Хейден. – Она на стоянке перед участком.

– Будете искать новую гостиницу?

– Собираюсь навестить мать.

Мазур ответил не сразу.

– Могу отвезти вас прямиком туда.

– Просто высадите у моей машины.

– Хорошо.

Когда они выехали на улицу, Тео заметил:

– Миссис Лоуренс очень тепло отзывалась о Болдри.

– Тот Уильям, которого я помню, был умным и обаятельным, – сказала Кейт. – И вот теперь, выйдя на свободу, он снова очаровывает окружающих.

– С какой целью?

– Исключительно из корыстных побуждений. Если б эта дама из церкви знала, кто разгуливает среди паствы… Таких, как Уильям, тюрьма делает только еще более опасными. Они учатся от других заключенных умению скрывать свои мысли и казаться теми, кем нужно, чтобы добиться желаемого.

– Что еще вы помните об Уильяме?

– Я помню, как мы учились в школе. После того как мы с ним расстались, Уильям повсюду меня преследовал. Постоянно названивал мне. Он достал всю нашу семью. Ему доставляло наслаждение играть со мной, мучить меня. Так что сейчас для него только убить меня было бы слишком просто. Он еще не хочет заканчивать игру.

Покачав головой, Мазур хмуро взглянул на нее:

– Господи, Кейт, как вы можете сохранять спокойствие?

– Только между нами: никакого спокойствия нет. Мне страшно. Но я не могу позволить себе роскошь спрятаться. Если я не схвачу этого типа, он снова кого-нибудь убьет.

На телефон Тео пришло сообщение.

– Палмер достала записи камер видеонаблюдения, нацеленных прямо на кафе, в котором работала Ребекка Кендрик, – сказал детектив. – Она говорит, Уильям есть на вчерашней записи.

– Нам нужно найти Уильяма, – сказала Кейт.

– Но до тех пор…

– Продолжайте заниматься тем, чем занимались. Вы хороший полицейский.

Они стояли меньше чем в шаге друг от друга, и Мазур остро ощущал необходимость защитить Кейт. Он хотел дать ей понять, что она не одна.

Обратный путь до управления они проделали молча. Тео не отрывал взгляда от дороги, а Хейден смотрела на мелькающие за окном здания. Когда они подъехали к стоянке, Кейт окинула взглядом машины, словно вспоминая, где оставила свою.

– Я побывала в стольких городах, останавливалась в стольких гостиницах… У меня в сознании все начинает сливаться. – Она подняла брелок сигнализации. – Она где-то здесь.

– Вы способны выследить серийного убийцу, но не можете найти свою машину, – покачав головой, усмехнулся Мазур.

– Рассеянность – профессиональная болезнь. – Нажав кнопку, Кейт подождала, где мигнут поворотники. Где-то поодаль пискнул сигнал и зажглись огни. – Вы успели заметить?

– Да.

Он подъехал к красной машине.

– Агент Хейден, я поражен! Машина ярко-красного цвета?

– Позволила себе оторваться по полной.

Поблагодарив Мазура, Кейт вышла из его машины и пересела во взятую напрокат. Детектив обратил внимание на то, как она бросила взгляд в зеркало заднего вида, когда неподалеку зажглись фары патрульной машины. Пусть ей это не нравится, но пока она в городе, он не будет спускать с нее глаз.

* * *

Хейден выехала со стоянки, смирившись с тем, что ее будут сопровождать Мазур или другой полицейский до тех пор, пока она остается в Сан-Антонио. Как это ни странно, она ничего не имела против.

Когда Кейт подъезжала к дому своей матери, у нее зазвонил телефон. Она узнала номер. Это был Тейлор Норт.

Кейт поднесла телефон к уху.

– Здравствуйте, мистер Норт.

– Я хочу поговорить с вами.

– Вам повезло. И я тоже хочу.

Хейден старалась дистанцироваться от сильных чувств. И не то чтобы она их не испытывала – просто держалась от них подальше. Они только мешали и отвлекали. Однако, имея дело с Тейлором Нортом, Кейт держивала себя в рамках с большим трудом. Это был настоящий стервятник. Ради личной выгоды он готов был наступать на людей и даже на правду. Кейт слышала от своего начальника, что ходят разговоры о книге и это убийство должно было стать лишь очередным скальпом на поясе Норта независимо от того, кому при этом будет причинена боль.

Остановившись перед небольшим кафе, Кейт бросила взгляд на голубую неоновую вывеску. Выйдя из машины, она подошла к остановившейся неподалеку патрульной машине.

Полицейский опустил стекло.

– Здравствуйте, агент Хейден.

– Можете меня не ждать.

– Детектив Мазур приказал следовать за вами до тех пор, пока вы не приедете к своей матери.

– Хорошо. Спасибо.

Войдя в зал, Кейт сразу же увидела сидящего в углу Норта. Перед журналистом стояла кружка, он склонился над записной книжкой.

Когда Кейт подошла к столику, Норт предпринял было слабое движение встать, но та махнула ему рукой. Пододвинув стул, уселась спиной к стене.

– Здравствуйте, мистер Норт.

– Здравствуйте, агент Хейден.

Норт занимался делом Самаритянина дольше, чем какой-либо другой журналист, и разбирался в нем лучше большинства полицейских. Убийца откуда-то получает информацию.

– Итак, какие вопросы вы хотели мне задать?

– Вы задержали того, кого нужно? Доктор Ричардсон виновен?

– Он виновен. Я готова поставить на это свою профессиональную репутацию.

– Значит, у него был сообщник?

– Мы пока разбираемся с этим.

– От расправы над Глорией Санчес несет убийствами, совершенными Самаритянином, – возразил журналист. – Тот, кто это сделал, наверняка работал вместе с Ричардсоном.

– Почему вы так говорите?

– Не надо торопиться. – Покачав головой, Норт подался вперед. – Надеюсь, мы используем эту встречу, чтобы лучше узнать друг друга. Научиться хоть немного доверять.

Помрачнев, Кейт также подалась вперед.

– Вы собрали большой объем информации по этому делу.

– Я очень хороший журналист.

– Вы проделали чертовски объемную работу, изучая убийцу, – Хейден покачала головой. – У вас есть доступ к подробностям, которые могут быть известны только полиции. По сути дела, вы смогли бы провернуть достоверную имитацию убийств Самаритянина.

– Я очень хороший журналист, а не убийца. – Норт нахмурился.

– Возможно, чересчур хороший. – Профайлер помолчала. – Вы словно близко знакомы с убийцей.

Сняв очки, журналист покрутил их в пальцах.

– Полагаете, это я убийца?

– Я читала ваши статьи. Ваша способность проникнуть в сознание преступника просто поражает.

Он откинулся назад.

– И как прикажете реагировать на подобное заявление?

– Как вам угодно. Бурное отрицание. Праведный гнев. Лично я переживала бы, если б меня заподозрили в причастности к преступлениям.

Развеселившись, Норт отпил глоток кофе.

– Я никого не убивал.

– Вы несколько раз брали у Ричардсона интервью в тюрьме. Он не нашептал вам на ухо никаких секретов?

– Нет. Он был очень уклончив. Я был нужен ему для того, чтобы рассказать всем о его невиновности.

– А я считаю, что Ричардсон выложил вам ключевые детали, чтобы вы смогли воспроизвести весь этот спектакль. – Кейт покачала головой. – Вот только зачем – никак не могу понять.

– Вы идете по ложному следу, агент Хейден. – Журналист улыбнулся. – Я могу звать вас просто Кейт?

– Нет.

– Хорошо, пусть все останется официально. Быть может, так будет лучше. Я изложил факты, и да, действительно я накопал очень много фактов о Самаритянине. Возможно, пару раз я подошел к самой черте, раскрыв слишком много информации, но если я не смогу продавать свои статьи, мне нечего будет кушать.

– Это звучит чересчур театрально.

– Что вы, я абсолютно стереотипен.

Своим поведением Норт демонстрировал уверенность в себе, граничащую с заносчивостью. Он без колебаний шел напролом, считая, что цель оправдывает средства. Один полицейский как-то сказал, что ради острого сюжета Тейлор Норт столкнет с обрыва свою собственную мать.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Мы подошли к финалу. У вас нет ничего для меня, у меня нет ничего для вас.

Похоже, он был разочарован.

– И это всё? А я полагал, вы не из тех, кто легко сдается.

– Не из тех. И никогда не была. Просто кончаю этот разговор.

Прищурившись, Норт переменил тему:

– Глория Санчес не соответствует образу предыдущих жертв.

– Вот как?

– Она достигла успеха в бизнесе, была у всех на виду. Это не какая-то случайная женщина из низов, которой не сразу хватятся.

Кейт ничего не сказала.

– Вы получили результаты баллистической экспертизы? Глория убита из того же самого пистолета, что и остальные жертвы? Мне вы можете сказать. Это останется строго между нами.

– На самом деле нет никакого «строго между нами», – улыбнулась Кейт. – Разве вас этому не учили?

Он принялся чертить круги в записной книжке.

– Несомненно, жизненные пути убийцы и Ричардсона пересекались.

Кейт смерила его взглядом, понимая, что он прощупывает почву.

– Какие еще дела, помимо дела Самаритянина, вы освещали?

– Почему вы спрашиваете?

– Сделайте одолжение.

– Не меньше полудюжины.

– Перечислите их.

Журналист нетерпеливо вздохнул.

– За последние несколько лет я писал о разных делах. Кукольник. Палач. Сан-францисский душитель. Прорицатель.

Прорицатель. Кейт мысленно замерла, ее сердце пропустило удар.

– Какие дела показались вам самыми захватывающими?

– Все они захватывающие. И каждое по-своему неповторимо.

– Во всех случаях преступник был задержан.

– К чему вы клоните? – спросил Норт.

Серийные убийцы привыкают не только убивать, но снова и снова воспроизводить убийство в своей памяти. И с кем лучше всего поделиться этим, как не с журналистом?

– Просто пытаюсь определить, что вам известно. Вы ведь скажете мне, если убийца попытается с вами связаться, правильно?

– Вы предлагаете нам работать вместе?

Кейт захотелось узнать, скольких человек обманул этот простой, доверительный тон.

– Я работаю одна, мистер Норт. Просто хочу убедиться в том, что вы не замалчиваете важную информацию.

– На такое я никогда не пойду.

– Правда?

– Вы тесно работаете с детективом Мазуром.

Эта довольно грубая перемена темы дала понять Кейт, что Норт внимательно следит за ней.

– Он работает в правоохранительных органах. А вы – нет.

Вместо того чтобы оскорбиться или отстать от нее, Норт просиял.

– Помогите мне, и я помогу вам.

Для него это только игра. Жертвы не имеют никакого значения. Это просто фигуры, которые он двигает так, как считает нужным.

– Записывайте. – Кейт кивнула на сотовый телефон.

Изогнув брови, журналист быстро достал телефон и включил запись.

Нагнувшись к телефону, Хейден отчетливым голосом произнесла:

– Тот, кто убил Глорию Санчес, мнит себя очень умным. Он полагает, что может избавиться от меня, заставить меня гадать. Однако он не настолько умен. Он – дилетант, получающий наслаждение, убивая женщин. Я с огромным удовольствием отправлю его за решетку.

– Сильные слова.

– Посмотрим, что он скажет, когда я его схвачу. Готова поспорить, он будет хныкать, как ребенок.

– Я обязательно использую ваши слова.

– Надеюсь на это.

Кейт встала, сознавая, что за это высказывание ей здорово достанется от шефа и Мазура. Чудесно. Осторожной игрой редко можно добиться хорошего результата.

* * *

Прямо напротив его дома остановилась машина. Он проводил взглядом, как миссис Хейден решительным шагом направилась к себе. Сейчас ей было уже под семьдесят, но она держала себя в отличной форме. Он уже давно следил за ней и знал, что она ежедневно совершает пешие прогулки и частенько принимает у себя друзей.

Он установил у себя во дворе камеры видеонаблюдения, направив все до одной на дом миссис Хейден. А когда она полгода назад уехала отдыхать, проник к ней в дом и установил новые видеокамеры. В гостиной. На кухне. В спальнях. Во всех туалетах.

Наблюдение показало, что миссис Хейден ведет простую, чистую жизнь. Играет по правилам. Самый маловероятный кандидат в жертвы убийства.

И в то же время именно поэтому она так блестяще ему подходит. Ее смерть не останется незамеченной. Кейт обязательно обратит на нее внимание.

Убить Сильвию Хейден было бы проще простого, однако ее смерть его не интересовала. Ее дом был лишь наживкой. Это единственное место, куда Кейт обязательно заглянет, вернувшись в Сан-Антонио. И когда она окажется в этом доме, он сможет смотреть, как она спит, принимает душ или ест.

Сегодня ночью, наблюдая за домом, он увидел проехавшую мимо машину. Это был помятый пикап с номерами штата Юта. Юта… Кейт только что приехала из Юты. Там она преследовала человека, помещавшего девушек в деревянные ящики. Как там его звали? Имя плясало на кончике языка, пока не вспомнилось. Рэймонд Дрекслер.

Нахмурившись, он подался вперед, наблюдая за медленно ползущим мимо дома пикапом. Машина завернула за угол, и красные огни габаритных сигналов исчезли. Он откинулся назад, гадая, не напрасно ли встревожился. Взглянув на часы, стал ждать.

Через пару минут пикап вернулся и сбросил скорость перед домом Сильвии, чуть ли не остановившись. Водитель был в толстовке с капюшоном, поэтому лица его он не разглядел. Когда пикап снова скрылся за углом, он схватил ключи от машины и выбежал на улицу. Сев за руль, сполз вниз, застыв в напряженном ожидании, моля бога о том, чтобы неизвестный вернулся.

Ну да, пикап показался в третий раз. Глупо следить в открытую, но чего можно ожидать от дилетантов?

Он завел машину, сдал задом на улицу и поехал следом. Когда пикап повернул в сторону центра, порадовался интенсивному движению, позволившему ему оставаться незамеченным.

Держась в нескольких машинах позади пикапа, он следовал за ним, а когда тот свернул на стоянку мотеля «Бест Тексан», проехал какое-то расстояние вперед, оставил машину и вернулся назад пешком.

Незнакомец оказался крупным, ростом больше шести футов пяти дюймов, и он недавно обрил голову наголо. Открыв дверь номера 304, незнакомец огляделся по сторонам и скрылся внутри.

– В нашей игре появился новый игрок…

Он терпеть не мог чужаков, и у него уж точно не было ни малейшего желания делить Кейт с Рэймондом Дрекслером или кем бы то ни было еще.

Но, как гласит старая пословица, держи друзей близко, а врагов – еще ближе.

Глава 19

Брату не терпится начать. Но я прошу его подождать. Все это не будет иметь значения, если результат не окажется идеальным. Терпение – добродетель.
Сан-Антонио, штат Техас Среда, 29 ноября, 23:00

Кейт остановилась перед домом матери. Какое-то время она сидела в машине, ругая себя за колотящееся сердце и никак не желающие успокоиться мысли. Во дворе мать, по ее словам, устроила уголок пустыни. Она переключилась на камни и кактусы, заявив, что ей надоело постоянно ухаживать за растениями. Дом мать перекрасила и заменила на нем крышу, и все-таки одноэтажное строение оставалось практически таким же, каким его помнила Кейт.

Она сидела в машине и думала. Отца нет в живых уже семнадцать лет, однако след, оставленный им на этом участке земли, до сих пор не был стерт. Под большим кипарисом все еще висели качели, которые он установил для дочери. Ведущую к крыльцу дорожку выкладывали плиткой отец и брат. А когда Кейт было четырнадцать лет, она помогала отцу строить это крыльцо…

Воспоминания нахлынули, окружили со всех сторон, воскрешая все то, чего уже никогда не вернуть, от чего она бежала. Так легко снять номер в гостинице… Так легко бежать куда глаза глядят… Оглянувшись на проводившего ее полицейского, она помахала ему рукой и заглушила двигатель.

На крыльце зажегся свет, раздвинулись занавески. Как и предполагала Кейт, мать не спала и ждала ее. Она ее увидела, и теперь уже поздно бежать.

Схватив рюкзачок, агент вышла из машины и направилась к дому. Брат прекрасно заботился о матери. Он постарался, как мог, заменить отца. В то время как Кейт, онемевшая от горя, приложила все силы, чтобы держаться подальше от родного дома, Митчелл остался в родном городе. Как бы холодно и отчужденно ни вел он себя по отношению к сестре, мать он любил. Кейт понимала, что его злость на нее была рождена горем и страхом. Но поскольку он был ее родным братом, боль не проходила.

Поднявшись на крыльцо, Хейден протянула руку к ручке, как в детстве делала каждый день. Обвив пальцами холодный металл, она заколебалась. Теперь это больше не ее дом. Она здесь чужая. Позвонив в дверь, Кейт отступила назад.

В доме прозвучали шаги, отворилась внутренняя дверь. Крепче стиснув лямку рюкзачка, Кейт подняла глаза.

В последний раз они с матерью виделись в мае в Чикаго. Дочь организовала ей перелет в Город ветров, и они провели несколько дней, осматривая достопримечательности и ходя по разным ресторанам. Все было замечательно. До тех пор пока мать не пригласила ее к себе домой на Рождество.

Высокого роста, мать сохранила стройную фигуру. Свои густые волосы, тронутые сединой, она забирала в хвостик. Сейчас была в джинсах, свободном свитере и сапожках. Увидев дочь, она просияла.

– Кейт! Я так рада тебя видеть!

Распахнув дверь, она заключила дочь в объятия. От нее, как всегда, пахло духами «Шанель», а ее объятия по-прежнему были крепкими. Сделав над собой усилие, Кейт расслабилась и, подняв руку, потрепала мать по спине. Мать еще крепче прижала ее к себе, затем отпустила.

– Ты по-прежнему не любишь, когда тебя обнимают, – заметила она.

– Когда это делаешь ты, я ничего не имею против. – Кейт улыбнулась.

Полицейская машина медленно уехала.

– Ты можешь обмануть кого угодно, но только не меня. – Мать стиснула ей руку. – Идем в дом. Твоя комната готова.

– Я не хотела тебя стеснять. Если что, могу отправиться в гостиницу.

– Кейт, это твой дом. Ты меня нисколько не стесняешь. Я рада, что ты пришла. И впредь не вздумай звонить в дверь! Заходи в дом. – Мать улыбнулась. – Увидев тебя по телевизору, я подумала, что ты собираешься улизнуть из города, не повидавшись со мной.

– Я едва так не поступила.

– Люблю твою искренность! – Мать рассмеялась. – Есть хочешь?

– Хочу.

– Нет ничего хорошего в том, Кейт, чтобы питаться нерегулярно.

– Ты говоришь совсем как полицейский из местного управления, с которым я работаю. Он постоянно пытается меня накормить.

– Этот мужчина мне уже нравится. – Мать изогнула брови. – Переодевайся, а я тем временем приготовлю тебе омлет и булочку, без масла, с тонким куском сыра.

Узел в груди у Кейт несколько ослаб.

– Спасибо, мама.

Направляясь к себе в комнату, она прошла мимо семейной фотографии, висящей в коридоре. Это была последняя фотография с отцом. Кейт на ней улыбалась, но, как и все ее улыбки, эта была несколько пресная. Остальные сияли. Хейден помнила тот день, когда была сделана фотография. Брат постоянно дергал ее за волосы, стараясь вывести из себя. Наконец Кейт закричала. Отец пригрозил детям надрать задницу, если те не успокоятся.

«Митчелл и Кейт, уймитесь же наконец!»

«Они такие похожие», – сказала мать.

«Они похожи как день и ночь», – возразил отец.

Брат оглянулся на Кейт, но не сказал ни слова. Та понимала: он рад тому, что они разные. Ей тогда было шестнадцать лет, и вся ее личная жизнь была сосредоточена в шахматной секции…

Комната оставалась в точности такой же, как и тогда, когда она была подростком. Двуспальная кровать с чугунными спинками была застелена простым лоскутным покрывалом. Никаких кукол, плюшевых зверей и даже дополнительных подушек. Горный пейзаж, который Кейт сделала на уроке рисования. Деревянный письменный стол с заточенными карандашами в стакане и аккуратно лежащей посредине тетрадкой. На столике сбоку шахматная доска, на ней партия в самом разгаре.

Достав вещи, Кейт аккуратно повесила их в шкаф и включила телефон в розетку у ночного столика. Приготовила шорты, топ и кроссовки, рассчитывая завтра встать рано и пробежаться. И еще достала то, в чем будет ходить завтра. Некоторые привычки не меняются.

Переодевшись в шорты и футболку, Кейт надела шлепанцы и прошла на кухню. Мать стояла у плиты и готовила омлет. В тостере разогревались ломти булочки.

Сев за стол, Кейт подавила желание смахнуть с него крошки. За этим столом часто собиралась вся семья. У них с братом частенько происходили бурные ссоры, и хотя Кейт по большей части молчала, ей всегда удавалось настоять на своем. Она бросила взгляд на место во главе стола, за которым сидел отец. От чувства вины у нее сдавило грудь.

– Почему ты ничего не трогала у меня в комнате?

– Сама не знаю. Быть может, я в глубине души надеялась на то, что ты вернешься и захочешь что-нибудь из нее забрать…

Кейт никогда не хотелось сюда вернуться, но вот сейчас, оказавшись здесь, она ощутила странный комфорт в том, что в ее комнате все осталось как было.

– Тебе нужно было обставить мою комнату заново, мама. Или, еще лучше, найти себе новое жилье. Ты не хочешь перебраться отсюда куда-нибудь туда, где будет чем заняться?

– И здесь тоже можно найти самые разные занятия.

– Мама, ты правда довольна тем, что остаешься здесь?

– Я предпочитаю находиться поблизости от своих воспоминаний. Возможно, это не идеальное место для жилья, но мне оно нравится. Здесь тихо и спокойно. И много друзей.