— Конечно, я вызову караульного, он отведет тебя в оружейную, где ты сможешь выбрать любое оружие.

По ее приказу один из гвардейцев шагнул вперед, и она велела ему сопровождать меня.

Мы прошли вниз по нескольким лестничным пролетам и оказались еще глубже, чем я бывал раньше.

Наконец мой провожатый остановился у двух огромных, обитых металлом дверей и позвал:

— Часовой Десятого Поста, это ино-пукан Хара с гостем Брадинаки! Открой!

Ино-пукан, как я теперь знал, был эквивалентен сержантскому рангу.

Ибон Мартин

Двери медленно отворились, и я оказался в зале больших размеров, освещенном тусклыми лампочками.

Танец тюльпанов

Впустивший нас часовой оказался стариком с длинной бородой. На поясе он носил два пистолета, другого оружия у него не имелось.

Он вопросительно посмотрел на меня.

Ibon Martin

Ино-пукан объяснил:

La danza de los tulipanes

— Брадинака хочет, чтобы он выбрал себе оружие по собственному усмотрению. Нападение арзгунов.



— Снова? Я думал, что с ними покончено!

© 2019, Ibon Martin

— Увы, нет, — печально отвечал ино-пукан. — По словам нашего гостя, они вот-вот заявятся.

© FOTOGRIN / Shutterstock.com

— Так, значит, Бради погиб напрасно и мы все будем побеждены. — В голосе старика звучала безнадежность, когда он посторонился, давая мне пройти. На пороге я замер, восхищаясь большой коллекцией оружия.

© Никишева К., перевод на русский язык, 2021

— Мы еще не разбиты, — напомнил я им, рассматривая ряды подставок с прекрасными мечами. Я взял несколько, примериваясь к длине, весу и балансу. Наконец, выбрал длинный и довольно тонкий меч, скорее похожий на прямую саблю с клинком такой же длины, что и у меча.

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Этот меч был превосходно сбалансирован. Рукоять его была выполнена с гардой, которую, как и у мечей на Земле, надо было обхватывать двумя пальцами — указательным и средним.

* * *

Я подобрал пояс для меча с кожаной петлей примерно 15 сантиметров шириной. В Варнале по традиции носили мечи обнаженными, а не в ножнах — несомненно обычай, сохранившийся с более ранних времен, когда приходилось много сражаться.

1

Были тут и пистолеты, действовавшие, как мне показалось, на основе принципов механики и пневматики. Я взял один из них и спросил:

Пятница, 19 октября 2018

— Какая от него польза?

Прежде чем закрыть двери, Санти в последний раз бросил взгляд в зеркало заднего вида. На платформе никого не осталось. Последние дома Герники быстро остались позади. Перед его глазами, вдоль извилистой дороги, тонкими линиями были намечены очертания холмов. То тут, то там были разбросаны одинокие фермы, добавлявшие красные и белые штрихи в пейзаж. Это был прекрасный и безмятежный мир, где то и дело мелькали синева моря и бледно-желтые заросли осоки.

— Кое-какая есть, уважаемый гость. — Он взял у меня пистолет и показал, как он заряжается. Был продемонстрирован магазин стальных дротиков, которые автоматически подавались в затвор. После каждого выстрела поршень нагнетал воздух вновь. Пистолет, выпуская заряд, давал такую отдачу, что мишень должна была находиться очень близко, если требовалось в нее попасть.

Рыбак с плетеной корзиной на плече и сигарой в зубах ждал, когда поднимут шлагбаум, чтобы продолжить путь. Санти легонько нажал на гудок локомотива в знак приветствия, и мужчина поднял руку в ответ. Чуть дальше из ухоженного сада виднелась женщина с округлыми бедрами, которая подняла голову, чтобы взглянуть на поезд. Машинист вообразил, как она осматривала вагоны в поисках знакомого лица. Это неизбежно: здесь все друг друга знали.

На моем поясе было предусмотрено место и для пистолета — еще одна кожаная петля, и я решил ее использовать. Теперь с пистолетом и мечом я чувствовал себя гораздо более уверенным, и мне не терпелось вновь присоединиться к Шизале и проследить, как идут приготовления.

— Спасибо, — пробормотал Санти себе под нос.

Я поблагодарил старика и, сопровождаемый ино-пуканом, поднялся на первый этаж дворца. Шизалы в зале не было, но другой караульный проводил меня вверх по лестнице через множество лестничных пролетов, пока мы не оказались перед комнатой, которая находилась в одной из круглых башен.

Гвардеец постучал.

После двадцати двух лет работы машинистом в метро Бильбао компания наградила его, переведя на линию Урдайбай. Не нашлось еще линии настолько чудесной и спокойной. После темных туннелей под городом и суеты на платформе в час пик одиночество этой линии, пролегающей между болотами и спящими деревнями, действовало как бальзам на душу.

Голос Шизалы предложил мне войти.

Санти глубоко вздохнул. Он почувствовал, что жизнь улыбнулась ему.

Дверь открылась, и я увидел Шизалу с Телемом Фас Огдаем и своим братом Брадинаком Дарналом. Дарнал посмотрел на меня с улыбкой благодарности. Шизала приветствовала меня грациозным движением головы, но улыбка Телема Фас Огдая была натянутой и в ней сквозил холод. Он, очевидно, не забыл нашей недавней встречи. Я не мог винить его, хотя по-прежнему недолюбливал. Перед лицом опасности лучше было попридержать свои чувства, что я и сделал.

Дарнал расстелил карту. Она была немного непривычной для меня методом картирования. Символы для обозначения городов, лесов были не рисованные, какие бывают у нас, а выполненные другим способом. Я получил некоторое представление о том, где мы находимся по отношению к остальным частям этого огромного континента, где находятся Мишим Тен и другие союзники. Я смог также показать, где впервые увидел арзгунов.

Ему нравился этот край — здесь все до сих пор подчинялось природному ритму. На дворе XXI век, а жизнью в Урдайбае по-прежнему командовали приливы и отливы. Именно они вычерчивали контуры карты, где гармонично сочетались море и суша.

— Времени мало, — задумчиво произнес Дарнал. Он казался очень юным — вероятно, немногим старше семнадцати. При первом взгляде его можно было сравнить с мальчиком, играющим в солдатики. Но я подметил, что он держался с большим достоинством.

Под легкое дребезжание поезда мысли Санти перенеслись к дому. Похоже, дела улучшаются. У них с Наталией были трудные времена, но все возвращалось на круги своя. И скоро их ждет серебряная свадьба: нужно будет подумать, как это отпраздновать.

Он начал быстро говорить, указывая, где находятся самые слабые точки на городской стене, и как их лучше всего защитить.

Дорога снова потребовала его внимания. Черный как ночь баклан пролетел над поездом и нырнул в зеленые воды, которые теперь простирались вдоль старой железной дороги. Секунду спустя птица появилась с серебристой рыбой в клюве и подбросила ее в воздухе, словно надеясь на аплодисменты редких пассажиров.

Имея некоторый опыт военных действий, я был способен сделать несколько предложений, которые он счел полезными. Он посмотрел на меня с выражением почти восхищения, и я принял этот комплимент, потому что во многом стал бы поступать точно так же. Его мужество и ясная голова, объективное отношение к предстоящей битве заставляли меня почувствовать, что он был идеальным вождем, и я знал, что драться рядом с ним будет намного спокойнее, так как он не может подвести.

Наталии бы это понравилось. На мгновение Санти представил, как она сидит рядом с ним в поезде. Это против правил, но разок же можно. Жена это заслужила, и он тоже — не зря же он двадцать два года провел в недрах большого города. Что могло объяснить это лучше, чем красота, которую он ежедневно созерцал, управляя региональным поездом?

Шизала повернулась к Телему Фас Огдаю.

Наталия… Наталия… В его жизни не было ничего важнее. Ему больше некого любить — детей у них нет. Последний ухаб на дороге пройден, и теперь можно снова мечтать о том, как они состарятся вместе. Ее взгляд, ее улыбка…

— А теперь, Телем, ты знаешь, что мы будем делать, и имеешь некоторое представление о том, какие шансы сдержать агрессора у нас есть. Воздушный корабль ждет тебя в ангаре. К счастью, он готов к путешествию. Лети же скорей и позаботься, чтобы подкрепления из союзных городов были отправлены сразу же. Я знаю, что если падет Варналь, то и их шансы устоять перед арзгунами уменьшатся.

Ее облик появился по другую сторону стекла, сливаясь с пейзажем. Она, конечно, улыбалась. Ей нравились его планы.

Телем слегка, чисто формально, поклонился, заглянул ей в глаза, метнул на меня взгляд и покинул комнату.

Видение было настолько правдоподобным, что пришлось моргнуть, чтобы вернуться в реальность.

Мы вернулись к изучению карты.

Когда он открыл глаза, Наталия была все еще там, она сидела на стуле посередине пути.

С балкона башни можно было осмотреть этот замечательный город, расположившийся под нами, и, кроме того, была видна окружавшая город местность.

Санти перевел взгляд на ее губы и понял, что она не улыбалась. Она кричала. Кричала изо всех сил, и, несмотря на шум поезда, машинисту удалось это расслышать.

Через некоторое время мы вышли с картой на балкон. Казалось, что в воздухе повисло тревожное ожидание, что было и в самом деле.

Спустя некоторое время Дарнал сказал:

Все произошло очень быстро, хотя в сознании Санти это происходило в замедленной съемке. Поезд неумолимо поглотил разделяющее их расстояние.

— Телем летит.

Хотя мне и говорили о воздушных кораблях, но я никак не ожидал увидеть такое зрелище.

— Нет! Наталия, нет! Уйди оттуда! — вопил машинист, дергая рычаг аварийного тормоза.

Воздушный корабль был металлическим, но он поднимался в воздух, как старинный дирижабль, — грациозно и медленно. Он был овальной формы и имел по всей своей длине иллюминаторы. Кроме того, борта его покрывали рисунки странных зверей, символы, которые сверкали на солнце полированным золотом.

Он покачался в воздухе, словно бросая вызов самим законам тяготения, а затем двинулся на юг, не теряя величавого достоинства, с которым не мог соперничать ни один построенный на Земле лайнер.

Пронзительный металлический скрежет, поезд резко дернулся. Через дверь донесся жалобный стон какого-то пассажира — резкая остановка застала его врасплох.

Он еще не скрылся из виду, когда Дарнал обратил снова наше внимание — на этот раз на северо-восток от города.

— Смотрите!

Взгляд Санти был прикован к жене — в ее глазах читался невероятный ужас, отражение его собственного. Слишком поздно. Поезд не сможет так резко остановиться. Наталия была обречена.

— Арзгуны! — ахнула Шизала.

Орда приближалась. Мы ясно могли видеть первую волну, выглядевшую с нашей башни армией муравьев, угрозу которой нельзя игнорировать.

— Уйди с дороги! — умолял ее Санти, вскидывая руки к лицу. Голос у него был сиплый и надсадный. — Прочь! Давай же!

— Ты не преувеличил, Майкл Кейн, — произнес Дарнал. Я видел, как его пальцы на рукояти меча побелели.

Воздух был неподвижен, и мы слабо слышали их крики, но, уже имея некоторый опыт, я знал, что они представляют собой.

Бесполезно. Веревки, которыми она привязана к стулу, не позволили ей двигаться. Ей оставалось лишь кричать. Кричать и ждать, пока поезд ее мужа завершит свой путь.

Дарнал шагнул в комнату, снова вышел на балкон, держа в руке предмет, оказавшийся мегафоном.

Он нагнулся через перила, глядя во двор, где наготове стояла группа гвардейцев.

2

Он поднес мегафон ко рту и крикнул им:

— Командиры охранников стены — на свои посты! Идут арзгуны!

Пятница, 19 октября 2018

Затем он отдал распоряжения, которые мы сейчас только что обсудили. Быстро, слишком быстро для нас они подступали к стенам. Мы заметили движение внутри города, увидели воинов, занимающих свои посты. Они стояли неподвижно, ожидая первой атаки.

— Ты готов? Зрелище не самое приятное, — предупредила Хулия, дернув ручник.

“Их слишком мало, — подумал я, — чересчур мало”.

Рауль на пассажирском сиденье поморщился. Происшествия на железной дороге особенно неприятны. Поезда безжалостны к человеческому телу, когда встречают его на своем пути.

Капли на лобовом стекле были окрашены в голубой — цвет огней патрульной машины, которая защищала место происшествия от любопытных глаз. Прежде чем выйти из машины, двое полицейских обменялись смиренными взглядами. Они знали, что им предстоит: обойти железную дорогу в поисках улик и останков. И, конечно же, самое главное на тот момент: опознать жертву и уведомить родственников. И без того нелегко постучать в дверь и сообщить о смерти близкого человека, но сообщить о возможном самоубийстве будет еще мучительнее. Как объяснить кому-то, что его ребенок, сестра или муж выбрал путь, из-за которого всю семью поглотит неизбежное и труднопреодолимое чувство вины?

Хулия ощутила на лице капли дождя. Зима пришла рано. Куда подевался ветер с юга, обычный для этого времени года? Хорошо хоть, подумала она, глядя в небо, что до заката еще пара часов. Пусть свет серый и неяркий, но это все равно свет. Столкнуться с ужасной картиной при свете дня и при свете фонарей — это не одно и то же.

— Тут у нас муж. Он безутешен, — сообщил патрульный, охраняющий полицейский кордон.

— Муж? — переспросила Хулия, морща лоб. — Кто ему сообщил?

Глава 5

— Никто. Он был здесь, когда мы приехали. Он тот самый машинист.

ОТЧАЯННЫЙ ПЛАН

По крайней мере мы удержали стену от натиска первой волны.

Казалось, город затрясся от их штурма. Воздух распарывали их громкие, рычащие крики, вонь от их зажигательных бомб мешала дышать, как и запах их тел.

Пламя лизало стены в нескольких местах, а женщины и дети Варналя доблестно боролись. Звуки клацающей стали, кличи умирающих или победоносные, свист горящих шаров из похожей на смолу\" субстанции, когда они пролетали над головами и падали на крыши.

Мы с Шизалой вес время следили с балкона, но я испытывал нетерпение присоединиться к храбрым воинам, защищавшим город. Дарнал ушел собирать бойцов.

Я повернулся к Шизале, чувствуя волнение от ее близости.

Хулия и Рауль, оба в штатском, как принято в отделе расследований, озадаченно переглянулись. Зачем бросаться именно под тот поезд, которым управлял твой муж? Пригнувшись, они прошли под сигнальной лентой, ограждающей место преступления, и направились к машинисту. Одетый в форму «Эускотрен», он рыдал навзрыд, прислонившись к бетонной стене.

— Как насчет оставшихся воздушных судов? Где они?

— Мы держим их в резерве, — ответила она. — Их лучше будет неожиданно использовать позже.

— Он наотрез отказывается идти с нами, — объяснил один из санитаров, присматривающих за ним.

— Понятно, — сказал я. — Что же мне делать? Чем я могу помочь?

— Наталия… Почему она? Наталия… — бормотал машинист. Белый пригородный поезд на узкоколейной железной дороге в нескольких шагах от него оставался равнодушным к его стонам. В воздухе витал запах железа и ржавчины — безошибочный признак железнодорожных аварий.

— Помочь? Не подобает тебе, гостю, ломать голову над нашими проблемами. Мне следовало отправить тебя с Телемом Фас Огдаем.

Хулия положила руку ему на спину.

— Примите наши соболезнования. Мы понимаем, как вам сейчас нелегко. — Со стороны могло показаться, что это простая вежливость, но она на самом деле все это чувствовала. Слова царапали горло, и ей тяжело было выговорить два слога подряд.

— Я не трус, — напомнил, я ей, — я умею фехтовать, а ты и твой народ оказали мне гостеприимство. Я посчитаю за честь сражаться за вас.

Она улыбнулась.

Машинист легонько кивнул и рукавом пиджака вытер слезы.

— Ты — благородный чужестранец, Майкл Кейн. Я не знаю, как ты попал в Вашу, но чувствую, что ты оказался здесь не зря. Ступай и найди Дарнала, он укажет тебе, где ты можешь быть полезен.

— Она сидела там. На середине пути, — указал он потерянным взглядом. — Кто…?

Я коротко поклонился и вышел, сбежав по лестнице, — добрался до главного зала, находившегося сейчас в состоянии сумятицы из-за мужчин и женщин, носящихся в разные стороны. Я пробился через них, спросив одного из воинов, где мне найти Брадинака Дарнала.

— Я слышал, что восточная стена укреплена слабее всего. Ты, вероятно, найдешь его там.

Его вопрос потонул в новом приступе рыданий.

Я отправился в указанном направлении. Основным зданиям города, построенным из камня, не нанесли ущерб огненные бомбы, но тут и там загорались кучи мусора и сухие деревья, кусты, и женщины, пользуясь ручными насосами, гасили их.

— Ну же, пожалуйста. Вы должны поехать с нами, — настаивал медик «Скорой помощи».

Густой дым обжигал мне легкие и заставлял слезиться глаза, а уши глохли от воплей и стонов со всех сторон.

А снаружи о стены разбивались орды Синих Гигантов Были ли они непобедимыми?

С хвостовой части поезда подошел полицейский. Под его ногами хрустел щебень.

Я не позволил своим мыслям задержаться на этом…

— Ее привязали к стулу, — сообщил он, показав правой рукой на другое запястье. — Здесь и за лодыжки.

Наконец сквозь дым я увидел неподалеку от стены Дарнала. Он совещался с двумя офицерами, указывавшими на стены, очевидно показывая ему слабые точки. Дарнал задумчиво хмурился, рот его был плотно сжат.

— Чем могу быть полезен? — спросил я, дотронувшись до его плеча.

При этой новости Хулия встрепенулась. Это все меняло. О самоубийстве можно забыть.

Он устало поднял взгляд.

— Не знаю, Майкл Кейн. Может быть, ты по волшебству можешь нам доставить полмиллиона бойцов?

— Убийство, — пробормотала она сквозь зубы и перевела взгляд на напарника.

— Нет, — ответил я, — но я умею пользоваться мечом.

Рауль фотографировал поезд. Со своего места Хулия не видела переднюю часть, но ей нетрудно было представить кровавое пятно.

Он задумался. Он явно во мне сомневался, и я не мог его винить в этом, так как мне не приходилось демонстрировать ему свое умение.

— Я не смог затормозить, — рыдал машинист.

В этот момент со стены донесся ликующий крик, который издал не карнальский воин.

— Где она? — спросила Хулия у полицейского, который принес новости.

Это был один из тех криков, которые я слышал раньше.

— Там, метрах в восьмистах. Тело уцелело.

Все посмотрели наверх.

Бросив на него укоризненный взгляд за бестактность, Хулия повернулась к машинисту и сказала:

Дьяволы прорвали участок нашей обороны.

— Мы поймаем того, кто сотворил это с вашей женой.

Мы могли их разглядеть. Лишь немногие из синих воинов добрались до стены, но если их не остановить, то скоро стену перешагнут сотни.

Едва ли раздумывая, я выхватил меч и прыгнул на ближайшую лестницу, ведущую на стену. Я взбежал по ней быстрее, чем бегал когда-либо.

— Я не смог затормозить вовремя. Не смог, — бормотал машинист.

Возвышавшийся надо мной арзгунский воин наклонился, когда я бросил ему вызов.

Он издал глухой маниакальный смех. Я сделал выпад мечом, но он парировал укол быстрым движением собственного широкого меча. Когда его рука пошла в замах, я вогнал свой меч в открывшееся предплечье.

— Пожалуйста, отправляйтесь с ними, — умоляла его Хулия, указывая на сотрудников «Скорой помощи». Рядом с ними прохаживались единственные семь пассажиров поезда, они заметно нервничали. Двое полицейских и несколько санитаров руководили эвакуацией. — Они позаботятся о вас. Мы побеседуем с вами, когда вам станет лучше.

Мой противник выкрикнул ругательство и замахнулся другим своим оружием — боевым топором с коротким топорищем. Снова меня спасла моя реакция: я поднырнул под его руку и рубанул мечом по животу. Меч молниеносно вошел и вышел из его плоти.

Хулия подошла к месту аварии и набрала номер полицейского управления. Нужно предупредить Сильвию — психолога, которая обычно их сопровождала, и проинформировать семьи, чтобы она смогла поехать в больницу.

Глаза его, казалось, расширились, а затем он с предсмертным рычанием свалился со стены.

На меня двинулся другой, более осторожный, чем его товарищ. Я предпринял атаку и на этого негодяя.

— Что, если это не ее муж? — отметил Рауль, приблизившись к ней.

Дважды я делал выпады, и дважды он парировал, а затем сделал выпад он. Я блокировал его удар и увидел, что мой клинок находится всего лишь в дюйме от его лица. Я толкнул лезвие вперед и попал ему в глаз.

Хулия понимала, что он имел в виду. Она тоже думала об этом. Из-за шока от столкновения человек мог не разглядеть лица жертвы и представить на ее месте кого-то близкого. Возможно, это именно та ситуация. Но едва ли это что-то меняло. Кто-то хладнокровно убил женщину на железнодорожных путях.

Теперь я почувствовал свой меч — чудесное оружие, намного превосходившее всякое, каким я пользовался на Земле.

— Мы скоро узнаем, — вздохнула Хулия, представляя, как все было. Грохот приближающегося поезда, дрожь путей, ощущение, что ты связана по рукам и ногам, и беспомощное ожидание, пока этот железный зверь не сметет тебя на своем пути. — Это был настоящий кошмар для женщины.

Мне на помощь пришло подкрепление. Я взглянул вниз со стены на море кожаных доспехов и синей плоти со сверкающей сталью. Была установлена штурмовая осадная лестница, и по ней взбирались новые арзгуны.

— Для Наталии, — уточнил Рауль, припоминая слова машиниста.

Лестницу надо было уничтожить. Я решил сделать это.

— Скоро узнаем, она ли это. — Хулия помахала рукой патрульному, охраняющему труп.

Хотя вокруг была такая неразбериха, что было трудно определить, кто где находится, мною овладело особое спокойствие.

— Тело уцелело, — сказал он им вместо приветствия.

Я знал это ощущение. Я испытывал его уже — в джунглях, а также в особенно трудных фехтовальных поединках.

Теперь у меня, по крайней мере, было несколько товарищей. Я споткнулся обо что-то и, посмотрев, увидел боевой топор, потерянный одним из нападающих. Я подобрал его левой рукой и нашел, что он мне вполне подходит, если я буду держать его достаточно близко к топорищу.

— Да, нам уже сказали, — перебила его Хулия, склонившись над трупом. При столкновении стул развалился на несколько частей, но тело жертвы избежало этой участи, хотя последствия аварии очевидно прослеживались на ее лице и других частях тела.

Держа оружие наготове и слегка пригнувшись, я двинулся к синему воину.

Он вел своих собратьев по стене к городу. По ширине стена вмещала троих людей, и двое воинов расположились по обе стороны от меня.

— Повезло, — сказал Рауль.

В тот момент я почувствовал себя Горацием, держащим мост, но Синие Гиганты не походили на воинов Ларса Парны в том, что никто из них не вопил “Назад!”. У них было только одно навязчивое желание — продвинуться вперед любой ценой.

Хулия нахмурила брови: в правой руке жертва сжимала цветок. Пара лепестков облетела, но его нельзя не узнать. Это был тюльпан. Красивый красный тюльпан, который почти слился с кровью, залившей джинсовую куртку убитой.

Огромные тела надвинулись на нас. Их глаза-щелки глядели на нас с лютой ненавистью, и я на миг содрогнулся, когда посмотрел в лицо одному. Было в этом взгляде даже не человеческое, а что-то первобытное, столь примитивное, что я почувствовал-, что передо мной видения Ада.

— Как странно, — пробормотала Хулия. — Она сжимала цветок с такой силой, что он даже при аварии не выпал из руки.

А затем они кинулись на нас.

Я помню только ярость боя, рубящие и колющие удары поединка, ощущение необходимости держаться, необходимости победить, если мы хотели оттеснить их от штурмовой лестницы и уничтожить ее.

Сначала показалось, что самое большее, что мы можем сделать, — это удержать стену от этих зверолюдей с полными ненависти взглядами и их тяжелым оружием, один вес которого мог с легкостью смести нас со стены.

Дождавшись, пока Рауль сфотографирует тюльпан, Хулия потянула цветок за стебель. Необходимо упаковать его. Возможно, это улика.

Помню, что мои руки, спина и ноги страшно болели. Затем боль неожиданно пропала, и я ощутил только странное онемение, когда продолжал биться.

И помню также, как мы убивали.

— Приклеен. Проклятье, вот почему он не выпал… Его приклеили к ладони! — Она никогда не видела ничего подобного. Дрожь пробежала по всему телу. Придя в себя, она провела рукой по волосам жертвы, будто пытаясь вернуть ей тот вид, который был у нее до того, как ее жестоко лишили жизни. — Что они с тобой сделали? Кто привел тебя сюда? — Она отрицательно качнула головой. Убитая уже не ответит.

Мы сражались против их как физического, так и численного превосходства — и мы убивали. Больше полудюжины Синих Гигантов пало под нашими мечами. Нам было за что сражаться, и это давало моральную силу, отсутствующую у арзгунов.

Мы начали наступать, тесня гигантов к штурмовой лестнице. Это придало нам уверенности, и мы удвоили свои усилия, сражаясь плечом к плечу, как старые боевые товарищи, хотя я был чужаком на этой планете, даже из другого времени.

Хулия вздохнула. Всего несколько часов назад она каталась на серфе по волнам в Мундаке и представить не могла, что этот день закончится так трагически.

И когда солнце стало склоняться к закату, пятная небо темно-пурпурными полосами, мы добрались до их штурмовой лестницы.

Мы были в состоянии остановить гигантов в их продвижении по ней наверх.

— Судмедэксперт уже здесь, — сообщил Рауль.

Пока мои соратники сосредоточили свои силы на том, чтобы помешать забраться на стену новым арзгунам, я обрубил лестницу как можно дальше. Вокруг меня о стену с клацаньем ударялись копья, но я продолжал отчаянно работать.

Вскоре задача моя была выполнена настолько, насколько это было в моих силах. Я выпрямился, игнорируя пролетавшие вокруг меня снаряды, старательно нацелил топор, метя в среднюю секцию лестницы. А затем я бросил его.

Хулия не ответила. Она шагала вдоль путей в поисках места аварии. Между рельсов, там, где поставили стул, валялся красный лепесток. Нужно забрать его в качестве улики.

Он попал точно в середину главной распорки и глубоко вошел в дерево. Выше этого места находилось несколько арзгунских воинов. Их тяжесть завершила мою работу — лестница сломалась.

Со страшными воплями арзгуны упали на головы своих толпившихся внизу соплеменников.

— Что это там? — спросила она внезапно. К одному из столбов контактной сети простой клейкой лентой было примотано что-то золотое.

К счастью, это была единственная штурмовая лестница, которую они сумели возвести, да и то только потому, что в этом секторе стены не оказалось в наличии оружия типа алебарды, используемого защитниками для того, чтобы отталкивать лестницы.

Этот просчет был исправлен, когда двое алебардистов заняли пост около того места, где была вражеская лестница.

Подойдя ближе, она увидела уменьшенную копию себя. Обнаружение собственной гримасы на экране мобильного телефона озадачило ее. Сигнал записи был включен.

Я чувствовал себя несколько утомленным после таких занятий фехтованием и повернулся, чтобы поблагодарить своих товарищей. Один из них был совсем молодой, гораздо моложе, чем Дарнал, — рыжий мальчик с веснушками и курносым носом.

— Какого черта…?

Я стиснул ему руку и потряс се, хотя он и не был знаком с таким обычаем, но тем не менее ответил тем же, догадавшись о значении этого жеста.

Я протянул руку, чтобы пожать ее другому воину, но тот, посмотрев на меня остекленевшими глазами, попытался протянуть свою, и затем, как сноп, повалился на меня.

— Сумочка у меня, — сообщил Рауль, приближаясь к ней. — Что это? Что там делает телефон?

Я опустился рядом с ним на колени и осмотрел его рану. Клинок пронзил его насквозь. По всем правилам, он должен был умереть еще час назад. Склонив голову, я отдал честь храброму воину.

Я поднялся с колен, ища взглядом Дарнала, гадая, как идет битва.

Хулия его даже не слушала. Она в ужасе уставилась на экран устройства.

Вскоре наступила ночь, и дарнальцы зажгли факелы.

Из оцепенения ее вывела знакомая мелодия — зазвонил мобильный. Хулия механически достала его из кармана и приложила к уху.

Кажется, мы получили некоторую передышку, потому что арзгунская орда отступила от стен и принялась разбивать шатры.

— Что случилось?

Я поплелся по стене к лестнице и спустился в город. От одного из командиров узнал, что Дарнала вызвали на южную стену, но скоро он должен был вернуться во дворец.

— У нас есть новости. — Это из полицейского управления. — Преступление транслировалось в прямом эфире на «Фейсбуке». Вся Герника шокирована.

И я отправился во дворец, рассчитывая встретить его там.

Хулия медленно кивнула. Она потянулась рукой к кнопке, чтобы остановить трансляцию. Затем сняла клейкую ленту и положила телефон в пакет для улик. Она никогда не видела ничего подобного. Тюльпан, стул на середине путей, трансляция… Все это выглядело зловеще.

В приемной перед главным залом я нашел Шизалу. Гвардеец, который привел меня, вышел, и я оказался наедине с ней, чувствуя себя не в своей тарелке. Даже будучи таким измотанным, не мог не восхищаться ее величественной красотой.

Рауль показал ей удостоверение личности.

По ее молчаливому указанию я опустился на разложенные на полу подушки.

— Похоже, это и в самом деле жена машиниста… Наталия Эчано, — прочел он вслух. — Шестьдесят первого года рождения. Ей пятьдесят семь лет.

Она принесла мне флягу с басу. Я благодарно осушил ее до дна. Затем я вернул флягу, чувствуя себя немного лучше.

Хулия бросила взгляд. Фотография казалась смутно знакомой.

— Я слышала о том, что ты сделал, — тихо произнесла она. — То было героическое деяние. Твой поступок спас город — или, по меньшей мере, большое число воинов.

— Наталия Эчано, — задумчиво повторила она. Где-то она уже слышала это имя. — Черт, ну конечно, это же та самая, с радио…

— Это было необходимо, вот и все, — ответил я.

— Ого! С «Радио Герника»!

— Ты — скромный герой. — Она все еще смотрела в мою сторону, но чуть иронически подняла брови.

Наталия Эчано — не кто-то там. Она знаменитая журналистка, ведущая утренней программы — самой рейтинговой в Гернике и ее окрестностях. Хулия фыркнула. Пресса будет следить за каждым их шагом и то и дело спрашивать, как продвигается расследование. Это будет непросто.

— Всего лишь правдивый, — ответил я на тот же манер. — Как обстоят дела с обороной?

— Отстой! — воскликнула она, шлепнув себя по лбу. Еще одна деталь, которая все усложнит. Во много раз.

— Удовлетворительно, — вздохнула она, — учитывая нашу нехватку в бойцах и размеры арзгунской армии. Эти арзгуны дерутся хорошо и хитро — куда с большим умением, чем они, по моим предположениям, могли бы. У них, должно быть, умный вождь.

— Вот уж не думал, что ум присущ арзгунам, — заметил я, исходя из собственного опыта.

— И я не думала. Если бы мы только могли добраться до их предводителя, то сорвали бы план атаки, и арзгуны, лишенные руководства, повернули бы обратно.

3

— Ты так думаешь? — усомнился я.

Суббота, 20 октября 2018

— Я думаю, что такое возможно. Арзгунов практически невозможно заставить сражаться, применяя стратегию такого типа, какую они применяют сейчас. Они гордятся своим индивидуализмом — отказываются сражаться армиями или под началом одного командующего. Они обожают драться, но не любят дисциплину, требующуюся для армии с планируемой стратегией. У них должен быть лидер такой силы убеждения, который смог заставить их сражаться так, как они это делают сейчас.

Один оборот ключа — и дверь открылась. Ане недовольно фыркнула. Это означало одно — брат дома. Андони переехал сюда всего две недели назад, но кажется, будто с тех пор прошло уже много лет. До его приезда эта квартира с видом на площадь, которая вела от Пасай-Сан-Хуан к морю, была лучшим местом в мире.

— А как мы можем добраться до их предводителя? — осведомился я. — Мы не можем замаскироваться под арзгунов. Мы могли бы выкраситься в синий цвет, но не можем прибавить восемь—десять кулод (треть фута, примерно 10 см) к нашему росту. Так что пытаться добраться до него — невозможно.

— Спокойно, — сказала она себе.

— Да, — устало согласилась она.

После пяти лет жизни в одиночестве нелегко делить квартиру с кем-то. И хуже всего то, что она сама настояла на его переезде, узнав о постоянных ссорах брата с матерью.

— Если только мы не… — Тут меня осенила мысль. — Если только мы не нападем на него с воздуха!

Теперь она, конечно, жалела об этом.

— С воздуха — да… — Глаза ее заблестели. — Но даже в этом случае мы ведь не знаем, где искать их вождя. Я не видела никаких командиров. А ты?

Это непросто — когда возвращаешься усталой из полицейского управления, а дома на всю громкостью включен телевизор, где крутят очередной сериал от «Нетфликс»: Андони смотрит их запоем. И как это у него получается не выходить из дома целыми днями, проглатывать серию за серией и безостановочно курить? Он даже не может открыть окно, чтобы проветрить комнату от табачного дыма… Это если он курит табак, но если кошелек позволяет, он злоупотребляет косяками.

Я отрицательно покачал головой.

Сестеро тоже была молодой. Черт возьми, она все еще молода, и да, ей доводилось курить не только табак, но она, по крайней мере, делала это на балконе, чтобы не мешать тем, кто живет с ней под одной крышей.

— И все же он должен там быть. Сегодня был слишком суматошный день. Давай подождем рассвета, и тогда мы разглядим их лагерь, прежде чем они возобновят атаку.

Она попыталась успокоиться, чтобы не скандалить, но стоило ей открыть дверь, как в лицо ударило облако дыма.

— Ладно. Тебе будет лучше сейчас пойти в свою комнату и выспаться — ты измотан, тебе необходимо восстановить свои силы.

— Я вернулась, — крикнула она, прикусив язык, чтобы не сказать лишнего с самого порога.

Я встал, поклонился и покинул ее. Поднявшись в свою комнату, минуту постоял у окна. Свежий запах марсианской ночи, прохладной и ностальгической, был испорчен запахом войны.

— Как на работе? Слушай, тут пришли Ибай и Ману. Мы закажем пиццу на ужин. Если хочешь… — раздался голос брата из гостиной.

Как я ненавидел этих Синих Гигантов!

Сестеро поморщилась, снимая рабочие ботинки. Она подумала о родителях. Кажется, позвать брата к себе жить было не такой уж хорошей идеей. Ему всего девятнадцать лет, на девять меньше, чем Сестеро, а она жила в родительском доме до двадцати четырех.

Кто-то поставил на столик рядом с постелью мясо и фрукты. Я не чувствовал себя голодным, но здравый смысл велел мне поесть, что я и сделал. Я смыл с себя засохшую кровь, грязь и пот дневных боев, залез под тяжелый мех и уснул почти мгновенно.

— Ужинайте спокойно. Я схожу перекусить, — заявила она.

На следующее утро меня разбудила та же служанка, что и в первый мой день пребывания здесь. Она бросила на меня взгляд, в сравнении с которым ее первый взгляд ничего не значил. Мне показалось, что я стал центром разговоров варнальцев. Я чувствовал себя польщенным, но немного сбитым с толку, В конце концов, я делал только то, что на моем месте сделал бы любой. Я знал, что выполнил поставленную задачу, но не более того. Когда я принялся за принесенную еду, то почувствовал, что слегка краснею от стеснения.

Спустившись по лестнице к выходу, она оказалась на площади. Свежий, насыщенный солью воздух пробрался сквозь ноздри и умиротворил ее. Олайя, одна из ее лучших подруг, если не самая лучшая, помахала ей рукой. Она сидела возле двери «Итсаспе», одного из баров на этой морской площади, докуривая самокрутку. Чуть поодаль еще одна неразлучная подруга Ане Сестеро, Нагоре, безостановочно жестикулируя, болтала по телефону.

Рассвет еще не наступал, но должен был наступить очень скоро — меньше, чем через две шати, — полагал я. Шати примерно равен одной восьмой земного часа.

— Я сыта по горло его присутствием в доме, — заявила Сестеро, подкрепив свои слова соответствующим жестом.

Когда я пристегивал меч, раздался стук в дверь, открыв ее, я лицом к лицу оказался с гвардейцем.

— Ну а я только рада, потому что теперь мы с тобой куда чаще видимся, — смеясь, кивнула Олайя.

— Брадинака ждет тебя в башне, — сообщил он.

— Неправда, — запротестовала Сестеро, хотя знала, что подруга права. До того как Андони переехал, она иногда днями никуда не ходила после работы. Теперь же, наоборот, она каждый вечер спускалась в бар, чтобы избежать разговоров. Иногда она перехватывала сэндвич или что-то из закусок и поднималась домой прямо перед сном.

Я поблагодарил его и поднялся в башенную комнату, где был вчера.

— И как долго он собирается оставаться? — спросила подруга.

И Шизала и Дарнал уже находились там на балконе, напряженные и ожидающие восхода солнца.

Сестеро пожала плечами.

Когда я присоединился к ним, показался краешек светила. Они ничего мне не сказали, и мы обменялись кивками.

— Навсегда, полагаю. У него столько же прав жить здесь, как и у меня. Это квартира нашей бабушки, а не моя собственная. Хуже всего то, что раньше мы отлично ладили. Вплоть до того, что я сама предложила ему переехать.

Вскоре солнце залило все вокруг золотистым светом. Оно освещало замечательный город Варналь и окружавший наш город темный лагерь арзгунов. Я говорю “наш” потому, что теперь считал его своим.

Нагоре закончила болтать по телефону и подошла к ним.

— Я тебе уже рассказывала про субботу? — спросила она, ткнув Олайю кулаком в плечо.