— Да пошел ты, — пробормотала она, убирая доску для серфинга обратно под мышку.

Журналист смотрел ей вслед, не скрывая улыбки.

— Тебе очень идет этот костюм, — крикнул он. — Очень.

17

Среда, 24 октября 2018

Там было шумно. Очень шумно. В баре стоял привычный утренний переполох. Посетители приходили и уходили, после секундной передышки кофемолка начинала трещать снова и снова, телевизор вещал на полной громкости. Обещали дождь — какая новость. Кто-то из завсегдатаев начал жаловаться, что неделями не видел солнца, а из-за барной стойки ему ответили, что странно удивляться этому в ноябре. Но ведь раньше было не так, это все изменение климата. А как было? Да ладно тебе, дождь же не круглый год моросит… Обычные утренние разговоры, болтовня за чашкой кофе, когда собеседники даже не смотрят друг на друга: один не останавливаясь пьет кофе, другой помешивает напиток ложкой или уставился в телевизор.

— Налей мне святой воды. Заодно сполоснешь, — попросил один из посетителей, протягивая пустую чашку бармену, и тот плеснул ему немного орухо[7].

— Только сегодня, только сейчас! Кто выйдет отсюда без лотерейного билета, вечером об этом пожалеет, — воскликнул слепой. Он расположился на обычном месте возле двери, чтобы никто не ушел просто так.

— Боже, Креспо, ты такой занудный… Такими вещами не шутят. Давай мне уже свой билет, а то ведь не угомонишься.

Слепой рассмеялся.

— Берите пример с Венансио. Он знает, что делает. Вы обречены пахать, а он будет рассекать по Карибскому морю на собственной яхте.

— Каждое утро одно и то же. Вот поганец. Дай-ка и мне один. Нет, не этот. Такой же, как у Венансио, а то что это — он выиграет, а я нет.

— Ух ты… Мой любимый полицейский тоже здесь, — кто-то дотронулся до татуировки Сестеро. Прикосновение было настолько легким и мимолетным, что Сестеро почувствовала, как по шее пробежали мурашки.

Она повернулась, чтобы возмутиться, но передумала. Татуировщик сделал забавный жест руками, словно прячась от ее неминуемого гнева.

— Выпей кофе и не неси чушь, — сухо сказала она, скрывая улыбку.

— Мне черный. — Рауль сделал заказ.

— И мне повторите, пожалуйста, — попросила Сестеро. Ей был нужен кофе. Она спала всего несколько часов, и глаза слипались.

Бармен поставил перед ними чашки и продолжил вынимать посуду из посудомоечной машины.

— Да найми ты себе помощника, ты же себя загонишь. Будешь самым богатым на кладбище, — заявил посетитель с орухо.

Другой завсегдатай, кидавший монеты в игровой автомат, повернулся к барной стойке.

— Подожди, сейчас еще явятся эти ребята из мэрии и закажут тосты с маслом и джемом. Вот тогда ты запоешь.

— Ох уж эти чиновники и их бесконечные завтраки, — возмутился кто-то.

— Эй, следи за словами. Хватит уже этих городских легенд. Вы бы видели наш рабочий график. Если бы производительность измеряли с помощью… — встрял один из читавших газету за столиком.

Ему не дали закончить. Он был в явном меньшинстве.

— А вот и защитник. В суде вы их тоже защищаете, — пожаловался художник в белом свитере, только что вышедший из туалета.

Сестеро была рада, что тем утром они обсуждали не убийство в Урдайбае. Обеспокоенная общественность — злейший враг расследования. Пусть болтают о чиновниках, о недавнем трансфере игрока из «Атлетика»[8] или о том, как все подорожало, — о чем угодно, только бы лишний раз не сеяли страх.

— Я все еще жду тебя. Когда ты заглянешь ко мне, чтобы ее закончить? — Рука Рауля снова потянулась к татуировке Сестеро, но Ане отодвинулась, прежде чем он ее коснулся.

— Посмотрим.

— И предложение прокатиться на лодке тоже не принимается? Мы могли бы отправиться в Сан-Хуан-де-Гастелугаче, на мыс Мачичако, на остров Исаро…

Сестеро поморщилась. Ей не хотелось объяснять, что ее начинает укачивать, едва она оказывается на воде.

— Предпочитаю твердую почву под ногами.

— Тогда как насчет скалолазания?

На этот раз ему удалось ее заинтересовать.

— Посмотрим, — повторила Сестеро, пряча легкую улыбку за чашкой кофе. Она уже несколько недель не лазила по скалам. В последний раз она повредила запястье на отвесных скалах Айако-Арриа и с тех пор не поднималась в горы. Предложение Рауля пробудило в ней желание вернуться, но откуда он мог знать, что это единственный вид спорта, которым она занимается?

— Из тебя бы точно вышел хороший полицейский, — признала Сестеро, поняв, что ее наверняка выдали мышцы рук.

— Это значит «да», — обрадовался Рауль. — Когда встретимся?

— Смотрите, Герника, — крикнул художник.

Все, включая слепого, повернулись к телевизору. Будничные разговоры рассеялись, будто туман на рассвете под первыми лучами солнца. Сестеро тут же поняла, что тревога всегда была здесь, нужно было просто слегка поскрести, чтобы она выползла на свет.

— Это же твой бар! — сказал кто-то бармену. — Да ты теперь прославишься. И смотрите, фургон Венансио. Смотрите, он припарковался вторым рядом.

Раздались смешки, и Венансио запротестовал. Слепой тут же заявил, что скоро проблема отпадет сама собой, потому что он сможет купить все парковки в городке. А тем временем ведущий заговорил о странной связи с Галисией.

— Сейчас окажется, что убийца — дон Мануэль Фрага[9], — пошутил кто-то.

— Он вообще-то умер, кретин. Тут замешаны наркотики, как я и говорил с самого начала. Ну и кто теперь со мной будет спорить?

Сестеро пыталась расслышать сквозь гул, о чем именно идет речь.

— Сделайте погромче, — попросила она бармена.

— Сейчас.

Ведущий с кафедральным собором Сантьяго-де-Компостела на заднем плане объяснил, что несколько месяцев назад в Галисии было совершено странное преступление, которое до сих пор не раскрыто. Сестеро не понимала, какое отношение это имеет к делу, которым она занимается, пока на экране не появилось фото женщины в гробу. На фоне белого савана ярким пятном выделялся красный тюльпан. Никто не придавал значения этой детали до тех пор, пока несколько часов назад кто-то анонимно не отправил снимок в газету Фаро де Виго.

— Это ведь не совпадение? — спросил Рауль.

Сестеро не ответила. Ее разум заработал на полную мощность: она искала связи, пыталась понять, что делать дальше, и сожалела о трудностях, которые их теперь ждут. Два региона, два полицейских управления, два судьи…

Фыркнув, она достала из кармана мобильный. Он уже надрывался.

Звонил Чема. Он всегда оказывается первым, будто его выгнали из дома. Должно быть, услышал новости и хочет поделиться.

— Сестеро, — она ответила на звонок.

— Есть новости.

— Да, только что видела по телевизору, — сказала она, выходя из бара.

— По телевизору? Быть не может. Мы сами только что узнали.

— И тем не менее это показали в новостях.

В динамике послышался тяжелый вздох.

— Ты его выпустишь или мне это сделать?

Сестеро нахмурилась.

— Ты о ком? Кого ты хочешь отпустить?

— Ну этого, который жестоко обращался с женой. Ты же сама сказала, что видела его по телевизору.

— Кажется, мы с тобой говорим о разном. А с ним-то что? Опять ломка?

Вчера вечером, когда Сестеро направлялась к браконьерам, ей позвонили из ночной смены. Хосе Мануэль сходил с ума в камере, бился головой о стену и отчаянно умолял о дозе героина.

Чема поцокал языком.

— Нет. Он пока не пришел в себя. Врачи вкололи ему львиную дозу успокоительного. Но его засняли камеры в супермаркете. У него есть алиби на момент преступления.

Сестеро подумала о собственной матери.

— А что насчет оскорблений и шума в квартире Арасели, это уже ничего не значит?

— Я понимаю. Но это не является уликой. Парень был в супермаркете, когда его жена выпала из окна.

— Мы слишком быстро исключаем самоубийство. Что, если Арасели не выдержала очередного унижения? И выбросилась, оставшись дома одна? — в отчаянии предположила Сестеро.

— На месте преступления обнаружили тюльпан. Это было убийство.

Сестеро поджала губы. Она понимала, что Чема прав. Нужно отпустить его, пусть даже эта мысль ранила до глубины души. Ужасное начало дня.

— Выпускай его ты, — фыркнула она. — И лучше, если ты сделаешь это прежде, чем я вернусь.

18

Среда, 24 октября 2018

Едва Хулия ступила на порог полицейского участка, как поняла, что случилось что-то плохое. Коллеги в коридоре кидали на нее взволнованные взгляды.

— Смотри, — сказал Чема вместо приветствия, повернув к ней экран. Его лицо говорило само за себя, он был разгневан.

Хулия сразу узнала себя. Черный неопреновый костюм обтягивал каждый сантиметр тела, мокрые локоны небрежно падали на плечи, под мышкой она держала доску для серфинга. При виде себя такой она ощутила во рту привкус морской соли. Свобода. Однако снимок сопровождался разгромной подписью:



ПОКА ГЕРНИКА ПОЛНИТСЯ ТРУПАМИ, ПОЛИЦЕЙСКИЕ ЗАНИМАЮТСЯ СЕРФИНГОМ.



Логотип чуть выше не оставлял никаких сомнений. Это был аккаунт «Радио Герника» в Твиттере.

— Вот козел!

— Твоя фотография стала вирусной: один из членов следственной группы покоряет волны вместо того, чтобы гоняться за преступниками. Представь реакцию общественности. Зато ты тут очень красивая, — добавил Чема, пролистывая вниз.

Хулия увидела десятки комментариев. Она не стала терять время на их прочтение, ведь и без того было ясно, что ни один из них ей не понравится. Те, кто не критиковал полицию за бездействие, комментировали внешность детектива, которая в одночасье превратилась в секс-символ.

— Он пытался меня шантажировать, а когда не вышло, опубликовал эту гадость, — прошипела она.

Поцокав языком, Чема спросил:

— Он — это кто?

— Аймар Берасарте.

Хулия рассказала ему о встрече на пляже с радиоведущим, который заменил Наталию Эчано. О его интересе к недоступной для других информации, о намеках на то, что он может раскрутить ее.

— Он скользкий тип. Всегда был таким, — закончила она. К чему вдаваться в подробности и объяснять, что уже в школе он стремился к цели любой ценой?

— А убийство Наталии стало для него настоящим подарком, — заметил Чема. — За одну ночь он превратился в ведущего и без того самой популярной программы во всем Урдайбае, а тут еще нездоровый интерес к самому преступлению. Он явно не прочь перешагивать через трупы на своем пути.

Послышались шаги. Повесив плащ на вешалку, Сестеро подошла к ним.

— Что это за чушь с «Радио Герника»? Мы можем делать все, что пожелаем, в свободное время, — фыркнула она.

— Прости, — пробормотала Хулия. Ее одинаково мучили злость и чувство вины.

— Даже не вздумай извиняться, — отрезала Сестеро. Под глазами у нее виднелись темные круги. — Я хочу знать об этом парне все. Особенно есть ли у него алиби. Смерть начальницы стала для него источником популярности, о которой он так мечтал. И похоже, ему нравятся социальные сети… Не стоит забывать о трансляции преступления в прямом эфире на «Фейсбуке».

К ним подошла Сильвия. Комнату затопил горький аромат, исходивший от чашки кофе в ее руке.

— Многим убийцам нравится быть в центре внимания. Они способны на все ради тщеславия и возможности быть на первом плане. Возможно, это как раз наш случай, — заметила она, сделав глоток.

Сестеро постучала костяшками пальцев по столу.

— Давайте за ним. Если он хочет подложить нам бомбу под ноги, она взорвется прямо перед его лицом, — решительно заявила она.

Чема кивнул. Ему понравилась идея. Хулии тоже.

— Ты освободил того изверга? — спросила она.

— Только что, — ответил Чема. — Ух, столько новостей. Все перевернулось вверх дном. Что думаете насчет Галисии?

— Надеюсь, они это сочинили, чтобы продать побольше газет, и нам не придется ловить убийцу по всей стране, — Сестеро поджала губы. — Айтор на связи с Гражданской гвардией[10]. Возможно, это просто совпадение. Некоторые журналисты способны найти связь там, где ее нет. Сенсации приносят деньги.

— Надеюсь, что так, — подхватила Хулия. Ей никогда раньше не приходилось работать над делом, выходящим за рамки юрисдикции полиции Страны Басков. Бюрократия только застопорит расследование.

— Временные рамки не подходят, — вставила Сильвия. — Если мы имеем дело с серийным убийцей, то очень странно, почему прошло три месяца между первым и вторым преступлением и всего пять дней перед третьим.

Время обсуждений закончилось — на пороге возник Айтор.

— Ужасная история. Вы будете в шоке, — объявил он, опершись о стол. Полицейские разом посмотрели на него. — Все случилось во время религиозного праздника. Вы когда-нибудь слышали о шествии мертвецов? — Ответа не последовало. — Вот и я нет. В общем, это праздник святой Марты де Рибартеме в отдаленной деревушке в провинции Понтеведра. Самое любопытное в этом празднике то, что некоторые, особо верующие, ложатся в гроб, чтобы их несли на плечах, имитируя похороны.

— Да ну тебя! Ты серьезно? — спросила Сестеро. Теперь ей стало понятно, как снимок открытого гроба просочился в СМИ.

Чема напечатал что-то в поисковике, и монитор заполнили снимки мрачного шествия.

— Нужно по-настоящему хотеть туда лечь, — сказала Хулия, отмечая, как похожи живые в гробах на настоящих мертвецов.

— Жертва была одной из них. В конце процессии они поняли, что она действительно мертва. И сверху лежал тюльпан.

— Кошмар! — воскликнула Сестеро, представив, как это выглядело.

— Сначала думали, что это сердечный приступ или что-то еще, но вскрытие выявило отравление, — продолжил Айтор. — Тетродотоксин, яд иглобрюхой рыбы. Кто-то спрятал небольшую ампулу под подкладкой гроба. Подкожная игла — и убийство прошло незаметно.

— И она не заметил укола?

Айтор пожал плечами. По телефону он не мог получить всю информацию.

Хулия выжидающе посмотрела на Сестеро. Какой теперь план?

Ане ответила не сразу. Она невидящим взглядом уставилась в монитор, где застыли фотографии шествия мертвых.

— Завтра я поеду в Галисию, — в итоге объявила она. Несмотря на уверенный тон, она сомневалась, что вышестоящее начальство сумеет организовать все так оперативно. Взаимодействие между различными органами правопорядка было делом непростым.

— А остальные? — спросил Чема.

— Вам достаточно и своих задач, — ответила Сестеро. — Слишком много нерешенных вопросов. Поговорите с семьями. Нужно найти связующее звено между Наталией и Арасели, и вдруг найдется что-то общее с шествием. Хулия, поговори с семьей журналистки. Чема, а ты с семьей Арасели.

— А что Айтор? — недовольным тоном спросил Чема.

Сестеро поджала губы. Ей хотелось ответить резкостью, но она сдержалась.

— Айтор навестит этого радиоведущего. И хорошо бы слегка поднять шум: пусть знает, что он под подозрением. Тогда он дважды подумает, прежде чем оклеветать Хулию или кого-то другого.

Но Чема еще не закончил:

— А ты? — спросил он, глядя на часы. Этим жестом он давал понять, что до конца дня еще далеко.

Хулия отвела взгляд, чувствуя себя неловко. Что за игру затеял ее напарник?

— Я? — переспросила Сестеро. — Я все еще отвечаю за это подразделение, кто бы что ни думал. — Она выдержала паузу, которой позавидовал бы любой режиссер. — Если ты не возражаешь, я попробую выяснить, действительно ли в заливе действует банда наркоторговцев. Это может быть общим звеном между двумя жертвами, зацепка слабая, но все же. Наталия обличала торговлю наркотиками, а Арасели замужем за наркоманом. Вполне возможно, что этот тип занимался распространением, чтобы оплачивать свою дозу, и что за это у него были неоплаченные счета.

— Немного притянуто за уши, но все может быть, — признал Айтор.

— Такие преступления вполне вписываются в наркоторговлю. Нужно поддерживать страх в зонах, где они действуют. Происшествие в Галисии вполне вписывается в картину. Та женщина могла быть еще одной жертвой, которой заткнули рот или отомстили, а тюльпан — это предупреждение для распространителей, — продолжала Сестеро.

— Мы до сих пор не обнаружили в Урдайбае никаких доказательств незаконного оборота наркотиков такого масштаба, — возразила Хулия.

Что-то в выражении лица Сестеро подсказало ей замолчать. Ане открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но передумала.

— А что вы думаете по поводу земель под новый музей? — спросил Айтор. Решил помочь ей, сменив тему? — Некоторые полагают, что на кону много денег.

Чема отрицательно покачал головой.

— Похоже, Галисия указывает в другом направлении…

— И другие детали, — вставила Сильвия. — Мы имеем методичного, расчетливого убийцу со своей подписью и тщательной инсценировкой. Сюда не вписывается застройщик, который убивает из экономических соображений.

— Да, на нас лежит ответственность расследовать эту версию, но давайте не будем тратить на это много времени, — сказала Сестеро. — Кто покупает эти земли? Кто выбирает возможные места? Проверишь, Хулия?

Та удержалась от гримасы, хотя задание ей явно не понравилось. Если сержант считает, что это слабый мотив, зачем вообще копать в этом направлении?

Сестеро повернулась к Айтору.

— А еще на тебе комиссар. Нельзя исключать его, пусть даже мы не видим явной связи со второй жертвой. Получал ли он какие-нибудь посылки в последнее время? Эти тюльпаны должны были как-то добраться до Герники. Хулия… Ты не знаешь, Луис Олайсола случайно не увлекается садоводством?

— Не похоже на него. Он всегда говорит о рыбалке. Он ближе к морю, чем к суше.

Сестеро слегка покачала головой, пожала плечами и вздохнула. Явная демонстрация сомнения.

— Нам надо найти плантацию тюльпанов, — заявила она. — И это будет нелегко. Для того чтобы они зацвели в это время года, им нужно расти в закрытом помещении, где можно регулировать температуру. Думаю, Айтор подробнее расскажет нам об этом.

Напарник открыл блокнот и сверился с наброском, сделанным ручкой.

— Да, я провел кое-какие исследования и должен сказать вам, что это захватывающий цветок. Мы имеем дело с очень непростым растением. Его выращивание требует усилий, и только терпеливый человек сможет довести это до конца. — Он посмотрел на Сестеро и подмигнул. Нет, это не для нее. — Нашему убийце, если он действительно выращивает их сам, нужна хорошая система контроля температуры в помещении. В первые недели луковицы должны расти в почти полной темноте и при постоянной температуре 8 градусов. И это в летнюю жару — для того чтобы они зацвели в это время года, их должны были посадить в разгар лета.

— Сколько сложностей, — пробормотал Чема.

— Ха, это только начало. Не хочу вас утомлять, но там хватает нюансов, — сказал Айтор, перелистывая страницы блокнота. — Нужно обращать внимание на влажность, качество земли, удобрения… После того как холодный этап закончится, цветам требуется свет и температура 14 градусов. И еще один цикл, пока они не зацветут.

— А для этого нужно снова поднять температуру, — предположила Хулия.

— Бинго. Но только несколько часов в день, чтобы создать иллюзию дня и ночи. То же самое с освещением: в светлое время суток свет на максимум, а затем полная тьма. — Айтор прочел что-то про себя и покачал головой. — Сложно, все очень сложно. Но меня это прямо заинтересовало.

— Меня — ни за что! — воскликнула Сестеро.

— Но я еще не рассказал вам о вредителях, болезнях и других возможных проблемах…

Сильвия, делавшая пометки на доске, повернулась к остальным.

— Все это дает нам очень интересные подсказки о личности убийцы. Он терпелив и педантичен. Ему нужно несколько месяцев заботиться о растениях, прежде чем они расцветут. Этот человек ничего не оставляет на произвол судьбы.

— Тем хуже для нас, — признала Ане.

— Хотя бы одна ниточка у нас есть, — подбодрила ее Хулия. — Нам нужно найти оранжерею или что-то подобное.

Айтор поджал губы.

— Это может быть просто кладовка или гараж… Главное, чтобы там был свет и кондиционер.

— Может, нам стоит подключить к поиску моих коллег из полицейского управления? — предложила Хулия. — Одни мы со всем не справимся.

— Они нас ненавидят, — заметила Сестеро.

— Это неправда. Они просто обижены недоверием со стороны вышестоящего начальства, — возразила Хулия.

— Кто вас ненавидит? — раздался голос из коридора.

Все обернулись.

— А ты что здесь делаешь? — с удивлением спросила Сестеро.

Хулия расхохоталась.

— Вы знакомы? — спросила она, схватив новоприбывшего за плечо. — Как тебе это удается? Только появится новая девушка, а ты уже закинул крючок.

— Но… — Сестеро так ничего и не понимала. — Как ты попал внутрь?

Теперь рассмеялся он.

— Я полицейский. Работаю в этом управлении. Так что я один из тех, кто, по-твоему, вас ненавидит.

Хулия вмешалась, чтобы прояснить ситуацию:

— Он мой партнер. В смысле, по работе, боже упаси в любом другом смысле. Если бы меня не перевели в это подразделение, мы бы с ним вместе работали над каким-нибудь делом.

Рауль отодвинулся от нее, изображая гнев:

— Почему ты так плохо обо мне говоришь? Я настоящий праведник.

— Ангел во плоти. — Хулия засмеялась и поцеловала его в щеку. — Напарник ты просто отличный, на это я пожаловаться не могу.

— А как же татуировки? — спросила Сестеро.

Хулия снова рассмеялась. Она была уверена, что смогла бы воспроизвести разговор между Сестеро и Раулем в баре до последней буквы. Слишком часто она видела напарника в действии.

— Вообще мастерской управляет мой компаньон. Мы создали ее вместе, но, когда я начал работать в полиции, она досталась ему. Я по возможности помогаю ему, — объяснил Рауль.

Сержант выдавила улыбку и вздохнула.

— У тебя получилось обвести меня вокруг пальца.

Рауль изобразил победный жест.

— Простой полицейский против главы спецподразделения…

Чема цокнул языком, напоминая всем, где они находятся. Поправив узел галстука, он отвернулся.

— Сообщите, когда закончите флиртовать, и мы сможем вернуться к работе. — Он указал на компьютер.

19

Среда, 24 октября 2018

Руины кирпичной фабрики погрузились в сон на берегу реки. Железная дорога, где убили Наталию Эчано, проходила у подножия огромного дымохода. Он больше не извергал дым. Прошло уже много десятилетий.

Сквозь деревья послышался шум поезда, и двое полицейских застыли у перехода. Рельсы вибрировали и издавали странный металлический звук по мере приближения. Несколько потревоженных цапель улетели прочь. Когда поезд проезжал мимо Сестеро и Хулии, раздался гудок, а машинист поднял руку в знак приветствия. Затем наступила тишина, и они направились к старому причалу.

Он представлял собой простые деревянные сооружения. Некоторые доски со временем покосились и походили на хрупких многоножек. Из-за высокого прилива этим утром сваи терялись в зеркальной глади. Они окажутся высокими и длинными, когда вода отступит, оставляя на дне тину.

— Я часто приезжала сюда в детстве. У друзей отца была лодка, и они швартовались здесь. — Хулия положила руку на деревянный поручень первого причала. Здесь было около десятка одинаковых причалов самой простой конструкции. — Летом мы проводили здесь больше времени, чем дома. Иногда я отправлялась рыбачить вместе с ним, а иногда оставалась с мамой играть в траве… О Муруэте у меня остались самые теплые воспоминания.

Сестеро слегка улыбнулась. Ее взгляд бродил по водяной глади, пока ее внимание не привлекла пара уток, плавающих рядом с камышами. Чуть дальше — так далеко и одновременно так близко, за покосившимся забором, расположились погрузочные краны и гигантские сооружения верфи Муруэты. Только звуки, доносившиеся оттуда, контрастировали звукам природы.

— Извини, я зачем-то рассказываю о своей жизни… Вообще-то, я хотела поговорить с тобой о комиссаре Луисе Олайсоле. Вот почему я настояла на том, чтобы уйти из управления, — смущенно призналась Хулия. Она тоже перевела взгляд на уток, и несколько минут прошли в молчании. — Мне больно говорить об этом… Олайсола — хороший человек, он всегда заботился о нас как начальник. Не думаю, что в Стране Басков найдется хоть один полицейский участок, где была бы более благоприятная рабочая атмосфера. — Еще одна пауза, Хулия погрустнела. — Но в последнее время он стал сам не свой. Он был одержим Наталией Эчано, не мог смириться с их расставанием…

— Мне он сказал, что это было обоюдным решением, — заметила Сестеро.

Хулия покачала головой.

— Наталия бросила его. Я не знаю причины, но это точно была ее инициатива. И расстались они отнюдь не друзьями. Иначе зачем она стала бы ежедневно полоскать бедного Олайсолу по радио вплоть до самой смерти?

— Чтобы отстраниться. Вы все в один голос утверждаете, что их отношения были секретом — на весь свет в Урдайбае. Возможно, Наталия чувствовала себя обязанной кричать на каждом углу, что она больше не наставляет рога мужу.

Утки исчезли. Они улетели, когда причалившая лодка проплыла слишком близко.

Рыбак выгрузил синее ведро, изношенное, как и его лодка, с дневным уловом. Со своего места Сестеро и Хулия не видели содержимого, но это и так было ясно. Сигарета в зубах, белая борода и шерстяная шапка — рыбак выглядел точь-в-точь как морской волк из фильма.

— Олайсола очень тяжело это воспринял, — продолжала Хулия. — Он потребовал, чтобы мы следили за Наталией. Причины он не объяснял, но, я думаю, он хотел понять, почему она его бросила. Возможно, он подозревал, что здесь замешан кто-то третий… Ресурсы полицейского управления тратились впустую по личным мотивам.

— Ты имеешь в виду, что полицейские фактически устроили слежку за журналисткой?

— И днем, и ночью, — подтвердила Хулия. — На несколько недель мы стали ее тенью.

Сестеро нахмурилась.

— Но тогда в момент убийства кто-то из вас должен был быть рядом.

— Нет. За несколько дней до этого нам приказали отменить слежку.

— Кто? Зачем? Вы что-то обнаружили?

— Тот же, кто изначально ее организовал: Луис Олайсола. И нет, не было ничего такого, что могло бы служить причиной. По крайней мере, мы были не в курсе.

Рыбак с ведром и плетеной корзиной в руках прошел мимо них. Поздоровавшись, он не спеша направился дальше, оставляя за собой резкий запах табака и рыбы.

— Думаешь, он мог ее убить? — спросила Сестеро.

Хулия поджала губы. На ее лице промелькнула тень сомнения, но она тут же покачала головой.

— Нет. На такое он не способен. Однако правда то, что Олайсола был ослеплен личными проблемами. Мы впустую потратили кучу времени, которое стоило посвятить другим, более важным расследованиям.

Сестеро поняла намек.

— Например, делу о наркоторговле. Так?

— У нас не было свободных рук. Сокращения и слежка за Наталией плохо сказались на этом расследовании, — признала Хулия. — Мы дважды перехватывали катер, где, по нашим данным, должны были перевозить наркотики. И ничего. Но мы вели себя как слон в посудной лавке. Не хватало разве что транспаранта, где мы бы писали, в какой день и в какое время планируем операцию.

— Когда ресурсов не хватает, все идет наперекосяк.

Хулия кивнула и поморщилась.

— Нас и так мало, а тут еще половина сотрудников занималась глупейшей слежкой.

— И никто не стал возражать Олайсоле?

— Я рядовой полицейский.

— А офицеры? Неужели ни у кого не хватило смелости сказать ему, чтобы он сам решал свои личные проблемы?

Хулия пожала плечами. В ее глазах и закушенной губе явно читался стыд.

— У нас сложилось впечатление, что здесь действительно что-то кроется, что она что-то знает благодаря их отношениям. Нам хотелось верить, что он работает над чем-то важным, а не просто следит за своей бывшей. Мы ему доверяли.

Сестеро попыталась поставить себя на ее место, но безуспешно. Было ясно, что Луис Олайсола создал необычную рабочую обстановку в полицейском управлении Герники.

— Мы обязаны сообщить об этом вышестоящему начальству, — сказала она.

— Но тогда его снимут с должности, — расстроилась Хулия. — Бедняга Олайсола, он этого не заслужил, честное слово.

— Уверена, что нет, но это было непрофессиональное поведение. Пока он тратил ресурсы на то, чтобы шпионить за журналисткой, вполне возможно, банда наркоторговцев укрепила свои позиции в Урдайбае. Теперь у нас как минимум две смерти, которые…

— И в этом тоже теперь виноват Олайсола, — обиженно перебила ее Хулия.

— Я этого не говорила, — быстро уточнила Сестеро. — Однако я считаю, что он не должен руководить управлением. Его проступок — это нецелевое использование ресурсов и бюджетных средств.

Она сама удивилась сдержанности своих слов. Хулия высоко ценила комиссара, и Сестеро не хотела причинять ей боль, но Олайсола действительно был виновен — по крайней мере, в бездействии и халатности.

— Есть еще кое-что, — заметила Хулия. — Ты знала, что жена комиссара — юрист одного из застройщиков, который больше всех заинтересован в новом музее?

Сестеро фыркнула.

— И ты упоминаешь об этом только сейчас?

— Мы всего полчаса назад впервые решили, что это может быть мотивом, — возразила Хулия.

Сестеро кивнула. Она была права. И тут завибрировал телефон. Скорее всего, Айтор добрался до кладбища, где через несколько часов должны были состояться похороны Арасели Арриеты.

— Ане, он нас опередил, — сообщил Айтор.

— Скажи, что ты пошутил. — Сестеро почудилось, будто ее окатили ледяной водой. Холод заструился по плечам, спине, ногам. Нельзя было спускать глаз с могилы с самого начала. Они замешкались, и убийца снова их обошел.

Айтор не пытался смягчить удар:

— Хотел бы я, чтобы это оказалось шуткой. На надгробии только один букет: тюльпаны такие красные и свежие, что я и без твоей подружки-цветочницы могу сказать, что их только что срезали.

20

Среда, 24 октября 2018

Сквозь деревья вдоль дороги проглядывали величавые каменные изгибы замка Артеага. Угасающая луна придавала башне красивый серебристый оттенок — идеальная картина для любителя похвастаться ночными снимками в «Инстаграме». Но у Сестеро, наоборот, при виде этой картины лишь участился пульс.

Она заглушила двигатель «Рено Клио». Дальше ехать нельзя. Мощные аккорды в исполнении «Белако»[11] тут же смолкли. Она не девушка, беспечно поющая за рулем, а детектив, и ее ждет рискованная операция.

Почти механическим движением она удостоверилась, что табельное оружие заряжено, и нащупала в кармане мобильный. Через лобовое стекло виднелась гордо высившаяся башня. Рядом порхала летучая мышь, охотясь на насекомых, которых тусклый фонарь притягивал к неминуемой смерти. Других посторонних движений не было видно. Наркоторговцы вряд ли выбрали бы такое заметное место в качестве операционного центра.

— Ну что же, вперед, — сказала она, открывая дверь.

Несмотря на то что Ане говорила вслух, обращалась она к себе. В машине больше никого не было. Она всю дорогу упрекала себя за то, что не доверилась коллегам. То, что Сестеро собирается совершить, — это безумие. Чема, скорее всего, не оценил бы авантюру, но Айтор и Хулия, конечно, отправились бы с ней, если бы она попросила.

Но теперь уже поздно. Некогда менять план.

Достав из багажника небольшую мотыгу, она пошла по тропинке, которая вела к побережью — из-за отлива оно выглядело как причудливые ответвления между отмелями, покрытыми морскими растениями. Перед ней развернулся водный лабиринт. Ориентироваться здесь было куда сложнее, чем она ожидала. Реальность не имела ничего общего со спутниковыми снимками, которые она изучила перед выходом из полицейского управления.

Заслышав шум, Сестеро замерла у одной из бесконечных развилок. Он напоминал приглушенный, но постоянный стук молотка. Ане была так сосредоточена, что едва могла рассмеяться над собой, осознав, что это было не что иное, как ее собственные зубы.

Тучи рассеялись — может быть, на несколько дней, а может, всего на пару часов, — и в заповеднике резко похолодало. Из-за влажности с этим холодом было трудно бороться, а над отмелями плыл густой туман.

Хорошо, что хотя бы вышла луна. Впервые за несколько дней пейзаж был освещен природным светом, и фонарик не требовался.

Среди осоки показалась старая водяная мельница. Она представляла собой вытянутую двухуровневую конструкцию, перекинутую наподобие моста через пролив. Она осушала огромную лужу, которая наполнялась во время прилива. Из окон на верхнем этаже пробивался свет: там жил мельник с семьей. Белый фасад освещал фонарь — такой же, как те, что стояли вдоль асфальтовой дорожки, которая вела к дому от близлежащего шоссе.

Сестеро запомнила это место. Нужно опросить семью мельника. Возможно, они замечали странные передвижения, которые могут быть связаны с предполагаемой наркоторговлей.

Тишину нарушил крик ночной птицы. Из разных мест побережья ему вторил хриплый и беспорядочный хор, который смолк, только когда тростник осветили автомобильные фары.

Сестеро спряталась за кустом. Автомобиль остановился всего в нескольких десятках метров от нее. Двери открылись и закрылись, послышались приглушенные голоса.

— Вечер добрый. Ты заблудилась? — Сестеро застыла. Она не слышала, как подошел этот мужчина.

Она едва не положила руку на рукоять пистолета, но сдержалась: нельзя при первой же неудаче отказываться от плана.

— Нет… Я пришла за моллюсками, как и все, — солгала она, стараясь звучать не слишком взволнованно.

Луна придавала болезненно беловатый оттенок лицу мужчины, который смотрел на нее без намека на сочувствие. От уха до уха лицо пересекал шрам, проходя через губы, — гротескная улыбка, которая исчезла, когда он подошел поближе: тень от ветки перестала падать на его лицо.

— Я бы не стал ходить сюда по ночам. Мало ли кого здесь можно встретить? Моллюсков лучше искать на другом берегу, — сказал он, указывая на мотыгу. Сестеро позаботилась о том, чтобы он ее увидел.

— Надо же, — нехотя откликнулась Сестеро. Даже без шрамов лицо этого человека не внушало доверия.

Охранник — потому что это явно был он — перегородил ей путь. Его слова не подлежали обсуждению: несмотря на показное миролюбие, его тон ясно давал понять, что ей следует развернуться и уйти туда, откуда она пришла. Кроме того, одну руку он держал в кармане, и Сестеро не сомневалась, что в ней он сжимает оружие.

— Спасибо за предупреждение. Значит, я не потрачу время зря, — ответила она и повернула назад.

Не очень приятно было ощущать спиной взгляд охранника, который не сводил с нее глаз. Сомнений не оставалось. Там что-то происходит. Она продолжала идти, пока не добралась до каких-то зарослей. Удостоверившись, что за ней никто не следит, она сошла с основного пути и выбрала соседнюю тропинку.

Пригнувшись, она пробиралась между прибрежными растениями. Тростник был высоким и густым — отличное место, чтобы укрыться. Однако она все равно то и дело останавливалась, чтобы прислушаться, и только когда она была уверена, что рядом никого нет, шла дальше. Ориентироваться в этом морском мире было очень трудно. Протоки напоминали капилляры, которые несут жизнь в самые неожиданные уголки побережья. Сестеро приходилось огибать их или перепрыгивать, чтобы не сбиться с курса. Луна в небе служила ей единственным ориентиром. Ей хотелось добраться до места собрания лжерыбаков, которых она видела тогда с берега, где орудовали браконьеры. Сестеро была уверена, что она уже близко.

И тут она резко замерла, услышав чьи-то голоса. Это были двое мужчин. И они были совсем рядом. Сестеро опустилась на четвереньки. Что угодно, лишь бы они ее не заметили. Здесь сильнее чувствовался запах влажной земли и шорох приближающихся шагов.

— Мелкая такая девка с татушкой на шее и пирсингом вот тут.

Сестеро узнала голос. Это был тот самый охранник, что и раньше, и он явно говорил о ней.

— Из полиции?

— Точно нет. Таких мелких копов не бывает. У них же там ограничение по росту, разве нет? Она за моллюсками приперлась. При ней была мотыга — ну с которыми они копают свои ракушки. Явно из новеньких. Перетрухнула, как меня увидела.

— Надо наведаться к ним, сделать предупреждение. Пусть сюда не суются. Я был уверен, что они это уже запомнили. Весь остальной залив — пожалуйста. Ты проследил, она точно ушла? — Пауза. — Это значит нет…. Ладно, черт с тобой. Пойдем пройдемся, проверим, что она не болтается где-то поблизости.

Ане до боли прикусила язык. Она поступила очень глупо. Если эти двое обнаружат ее «Клио», припаркованный рядом с замком, они пойдут по ее следу, как гончие, и не остановятся, пока не найдут.

Она услышала, что их шаги приближаются. Дотронувшись до рукоятки пистолета, Сестеро задержала дыхание.

Она пыталась вычислить, как далеко они находятся. Сделать это по звуку было непросто, но они явно были не дальше десяти метров от нее.

Крик цапли не вовремя заглушил их шаги. Сестеро сняла с предохранителя свой USP Compact калибра 9 мм. Она ощутила, как по всему телу с молниеносной скоростью распространяется адреналин, обостряя все чувства. Через пару мгновений все пойдет наперекосяк.

Она никогда никого не убивала. Но в этот раз выбор небольшой — или она, или они. Если они обнаружат ее в засаде с оружием, пощады ждать не придется. Это не тот тип людей.