– Не могу дать стопроцентной гарантии…

– А какую можете?

– Пятьдесят на пятьдесят.

Амнуэль сверкнул в улыбке белыми зубами:

– Я не столь категоричен. Думаю, мы всё-таки окажемся в Большом Лесу. Хотя не исключено, что для этого придётся пересечь континуум с чёрным лесом. Андрей Тарасович, прежде чем вернуться из похода в Большой Лес, вы ведь разговаривали с Егором Левоновичем, и он рассказал вам о провале вертолёта в будущее Земли. Они там даже исторический манускрипт обнаружили, хотя потом потеряли. Чёрный лес растёт именно там.

– Карапетян не был стопроцентно уверен в посещении будущего. Главное, что вертолёт дважды пробивался в мир Большого Леса, а потом то же самое сделал и аэростат. И никакого будущего ни они, ни мы не видели.

Амнуэль глянул на Платова:

– Такое возможно, если ходить по лепесткам. Дело в том, что иномериана – не прямой тоннель, а связка тоннелей, лепестки которой пронзили Землю в разных районах, в том числе в Африке, в космосе и здесь, под Тюменью. Если первый раз вертолёт путешествовал к бране Большого Леса по прямому каналу, попадая в будущее, то следующий вертолёт и аэростат прошли по боковым лепесткам.

– Чёрт голову сломит! – пробурчал Савкин. – Как вы всё это запоминаете?

Шарий потёр темя ладонью:

– В общем, я вас понял, товарищи теоретики, гарантий нет никаких, что мы сразу попадём в Большой Лес, где остались наши парни.

– Но лететь надо, – тихо сказал Дорохов.

– Вот это меня и бесит. Хорошо, обсудим завтра.

– Будем докладывать министру?

Шарий поднялся с брезентового стульчика, но сел обратно:

– Сможете точно определиться с Большим Лесом за два дня, пока я тут буду?

Дорохов повернулся к Платову:

– Дионисий Порфирьевич, мы зависим от вашей готовности.

– Думаю, за ночь мы справимся.

– Доложу министру только после того, как вы вернётесь из Леса, – пообещал директор. – А может быть, и я с вами полечу.

– Это… очень… рискованно, – проговорил Дорохов.

– Надо расслабиться, – усмехнулся Шарий. – Давно в лесу не бывал.

Встав, он первым вышел из палатки.

Начали расходиться и остальные.

– Задержись, – остановил Платова Андрей Тарасович.

Амнуэль приостановился было, потом понял, что руководитель группы хочет поговорить с коллегой с глазу на глаз, и вышел, сказав:

– Я вас у палатки подожду, Дионисий Порфирьевич.

Платов вопросительно глянул на генерала.

– Хотите что-то уточнить?

– Он заговорил о квантовой запутанности. – Дорохов кивнул на опустившийся полог палатки. – Насколько мне известно, речь идёт о запутанности элементарных частиц. А вы имеете в виду такие огромные объекты, как целые Вселенные.

– Запутанность – хитрая штука, – после паузы нехотя ответил Платов. – Когда в начале века начинались исследования, говорили о запутанных парах фотонов. То есть рождающиеся парами частицы имели одни и те же характеристики и одинаково реагировали на внешнее воздействие, даже будучи разнесёнными на космические расстояния. Сейчас существует мнение, что запутанными могут быть и планеты, и целые галактики, и метавселенные. Илья как раз говорил о запутанности нашей Вселенной с метавселенной Большого Леса. Они не идентичны по некоторым параметрам, но в большинстве законов совпадают. Возможно, он прав.

– И что это даст нам?

– Дело в том, что такая глобальная запутанность включает в себя и совпадение психик, а также ментальных полей обеих метавселенных. Илья предполагает, что они совсем рядом – не в смысле физических расстояний, а в плане иномерности, и разделены лишь хвостиком измерений в четырнадцать сотых. Это означает, что многие жители Земли могут получать информацию из мира Большого Леса через пси-иномерианы, а жители Большого Леса, по сути, сам Лес, получают информацию от нас по таким же стыкам, – Платов усмехнулся, – кванторам, как говорит господин Амнуэль.

– Всё равно не понял.

– Лес чувствует нас, – негромко ответил Платов. – А может быть, и видит.

– Кого-то индивидуально? Или всех людей сразу?

– Может быть, индивидуально.

– Кого именно?

– Возможно, тех, кто уже контактировал с ним.

Дорохов наморщил лоб.

– Вернулись четверо… в том числе я.

– Сны не снятся? О том, к примеру, что вы разговариваете с Лесом?

Дорохов задумался, роясь в памяти, качнул головой:

– Нет, не видел. Было что-то связанное с Лесом, но я уже не помню. Кстати, полковник Савельев рассказывал, что не раз видел странные сны, в которых он бегал по странным лесам.

– Вот вам и первый кандидат.

– Он сейчас с Ребровым…

– Что ж, когда-нибудь мы встретимся и спросим его, что он чувствует.

Платов пожал протянутую руку и вышел.

А Дорохов ещё с час размышлял о гипотезе физиков, пил чай, мерил шагами палатку, пересматривал записи видеокамер и выстраивал план действий на следующий день.

Спал он как убитый.



Утром его разбудил звонок Куницына.

Бросив взгляд на часы: седьмой час утра, пора подниматься, – он выслушал доклад полковника, что физики перепрошили «железо» беспилотников и готовы работать.

– Буду через полчаса, – ответил он.

Встретились у вертолёта в семь ноль-ноль.

Дул холодный ветерок, солнце не показывалось из-за облаков над лесом, и все члены группы надели куртки.

Учёные тем не менее выглядели бодрыми, хотя и работали почти всю ночь. Им не терпелось проверить свои гениальные идеи.

Ливенцов кинул ладонь к чёрному берету, сдвинутому набекрень:

– Товарищ генерал, группа готова к…

– В кабину! – прервал его Дорохов.

Через пять минут стартовали, и «Ми-8», залопотав винтами, помчался к лесу за рекой, следуя полосе колючек, выпавших из других пространств, которую начали огораживать сеткой бойцы местной воинской части.

Глава 23

Тишина… и мёртвые с косами

Редошкин, взбирающийся первым, вылез на край пролома и со вздохом облегчения сел на как ножом срезанный блок стены. Протянул руку:

– Цепляйся.

Максим вылез следом, мокрый от пота, снял с себя поклажу: автомат, винтовку и демонский бластер, сел рядом, переводя дух.

– Жарко… как плечо?

– Ноет… но терпимо. Всё-таки без мотоцикла хреново. Жаль, что ни одного не осталось.

– У Точилина заберём.

– Ну разве что.

– Идти можешь?

– Что я тебе, – обиделся лейтенант, – девица красная?

Редошкин подхватился на ноги, взялся за автомат, но охнул и выпустил приклад.

– Чёрт побери! Как током!

– Аптеки рядом нет, – покачал головой Максим, вспоминая бессмертный фильм «Бриллиантовая рука». – Иди вперёд, я заберу.

– Позову полковника.

– Не надо, дотащу, раз уж я стену стометровой высоты одолел.

Сгорбившись, держась за плечо, он двинулся к выходу из провала и внезапно резко остановился.

Идущий следом с охапкой оружия в руках Максим толкнул его в спину:

– Чего застрял?

– Эй, майор! – раздался снаружи весёлый голос. – Выходи с поднятыми руками!

Сердце ёкнуло.

Он обошёл Редошкина и увидел картину: перед севшим в тридцати метрах от дерева-башни самолётом стояли на коленях двое мужчин – Сергей Макарович и Егор Левонович, сложив руки на затылках, а за ними стояла Вероника, также с руками на затылке, и лейтенант Точилин, уткнувший ей в висок три ствола какого-то грозного на вид супермодернового ружья.

– Брось свои пукалки! – скомандовал Точилин, заросший густой щетиной.

Максим сделал шаг влево, аккуратно положил оружие на землю, так, чтобы можно было с падением схватить либо автомат, либо «лобаевку». Но Точилин не поддался на хитрость.

– Брось подальше!

Максим повиновался, отметив, что демонский бластер, захваченный ими из роддома, очень смахивает на «базуку» в руках Точилина.

– Вика, ты как?

– Нормально, – ответила девушка, кусая губы.

Максим только теперь заметил прятавшийся за самолётом аэробайк.

– Как вас угораздило?

– Это я виноват, – страдальчески изогнул губы Карапетян; на скуле у него наливался лиловый фонарь. – Решил прогуляться…

– Я виноват! – твёрдо выговорил Савельев.

– Ну, прямо пансион благородных девиц! – расхохотался Точилин. – Все хороши. Я давно вас тут жду, хотя не думал, что вы полезете в бункер. Кстати, зачем?

– Передать привет твоему хозяину, – мрачно сказал Редошкин. – Правда, он не обрадовался, сдох вместе со своим выводком.

Точилин перестал улыбаться, сжал губы в узкую бледную полоску.

– Вы… уничтожили… демонят?!

– А ты собирался создать из них спецгруппу?

– Лейтенант! – посмотрел на него Максим. – Заткнись! Прикинь ФМ!

– Ага, понял, – ссутулился Редошкин, делая вид, что подавлен и сдаётся.

– Сергей Макарович, вы не против ФМ? – спросил Максим.

– Нет, – коротко ответил Савельев.

– Э, вы о чём? – забеспокоился Точилин. – Что ещё за фээм? Я же вас перестреляю как куропаток! И первой застрелю эту дуру!

– Сам дурак! – выпалила вдруг Вероника, заставив лейтенанта отшатнуться.

– ФМ! – выдохнул Максим, включая боевой режим.

Аббревиатура «ФМ» означала – «форсированное маневрирование», и использовался термин исключительно спецназом для выполнения боевых операций.

Сергей Макарович развернулся на коленях и сделал рукой подсечку. С ног Точилина не сбил, но заставил опустить ствол демоновского бластера и отскочить.

– Ты чё дел…

Редошкин метнулся вправо, падая на песок, хватая ком сухой земли и запуская в лейтенанта.

Максим прыгнул вперёд и влево, подхватывая с песчаного бархана винтовку.

Ком земли попал Точилину в голову. Ошеломлённый попаданием лейтенант вскинул свой «бластер» и от неожиданности выстрелил.

Шипящая молния разряда, вырвавшаяся из трёх дул, шарахнула по невидимой башне, и та вдруг из призрачной колонны превратилась в настоящую башню, выращенную, как ствол гигантского дерева. В том месте, куда вонзилась молния, возник приличный вывал диаметром не меньше пяти метров.

Максим уловил это краем глаза, но не отвлёкся.

Приклад «лобаевки» уткнулся в плечо, в окуляре прицельного комплекса появилось лицо Точилина, Максим отклонил крестик прицела чуть вниз и выстрелил.

Точилин не успел навести своё оружие на Веронику, собираясь и дальше использовать девушку в качестве защиты.

Пуля попала ему в кулак, сжимающий нижнюю рукоять «бластера». Верхние – так как демоновское оружие имело три рукояти – сжимала левая рука лейтенанта. Раздался вопль, и Точилин выронил грозный лучемёт, прижимая окровавленную руку, лишившуюся двух пальцев, к груди.

Максим опустил винтовку.

Редошкин цапнул с песка автомат, в лихорадке боя не обращая внимания на травмированную ключицу.

Сергей Макарович вскочил, поднял с земли «бластер».

Вероника опустила руки, глядя то на Точилина, то на Максима огромными глазами.

И только Карапетян остался на месте, сидя на коленях с прижатыми к затылку руками, не сразу разобравшись в том, что произошло.

– Улетаем, – сказал Максим, подбирая второй «бластер» с земли и направляясь к самолёту.

– С-сволочи! – выдавил побледневший Точилин. – Надо было вас сразу всех положить!

– Что ж сплоховал? – ворчливо заметил Редошкин. – Разве тебя в учебке не натаскивали на реальные боевые форматы?

– Я… вас…

– Иди! – Редошкин подтолкнул Точилина к самолёту.

– Его надо перевязать… – робко проговорила Вероника.

– Его надо закопать здесь навечно!

Сергей Макарович помог Карапетяну встать.

– Идёмте, Егор Левонович, всё кончилось.

– Безмерно вам благодарен! И вам, Максим Валерьевич! Если бы я не проявил преступного любопытства…

– Не стоит благодарности, всё позади. Все мы ошибаемся в жизни, потому и люди.

Разместились в кабине.

Заметив, как Вероника жалостливо поглядывает на поскуливающего Точилина, Максим попросил:

– Сергей Макарович, перевяжите его, пожалуйста.

Савельев перестал разглядывать демонский излучатель, молча подошёл к сидящему на полу лейтенанту.

Вероника подала ему лоскут зеленоватой ткани, оторванный от захваченной из Крепости «простыни».

– Подождите, – отвёл её руку полковник. – У нас же был МРН.

– Что?

– Медремнабор, мы клали в контейнер, который сбросили вместе с остальными запасами с вертолёта. Давайте поищем.

Они принялись рыться в уложенных вдоль стены коробках и пакетах. Нашли белый чемоданчик размером с «дипломат», с красным крестиком на крышке. Сергей Макарович открыл чемоданчик и нашёл что нужно: обеззараживающие тампоны, флакон с обезболивающим средством, шприц, стерильный бинт, полоску специальной керамической фольги, принимающей любую форму.

– Давай руку.

– Отстаньте! – истерично вскричал Точилин, на лице которого проступили крупные капли пота. – Я лучше сдохну, чем приму от вас помощь!

– Идиот, – презрительно буркнул Редошкин. – Твой батя, случайно, не украинский нацик? Те тоже готовы стрелять себе в ногу, лишь бы не принимать от нас помощь.

– Ты как? – осведомился Максим.

– Нормально, жить буду.

– Сергей Макарович, надо посмотреть плечо Дома, у него то ли ушиб, то ли что серьезнее.

– Закончу с этим пациентом и посмотрю.

– Куда теперь? – спросил Редошкин. – В лагерь?

– Вниз, если ты выдержишь! – бросил Максим. – Обследуем с помощью амазонского телескопа слои Леса, выясним, где стоят базы Демонов и уничтожим их одну за другой.

– Я выдержу. А потом?

– Потом вернёмся, заберём своих и махнём на юг, к морям.

Глаза Вероники стали большими:

– Ты действительно… решил лететь на море?! И мы больше… не будем воевать?!

– Не будем, – улыбнулся Максим, вовсе не уверенный в своём обещании.

Она бросилась к нему на шею, провожаемая завистливым и тоскливым взглядом Точилина.

* * *

Амазонский пантеон встретил делегацию землян на демонском самолёте настороженно.

Стоило «пепелацу» вылететь из шахты в тусклое небо «города-кладбища», как к нему устремились сразу две «шхуны» лесных пограничных заградителей, и Максиму с командой операторов-пилотов пришлось наскоро решать проблему контакта с «пограничниками», едва ли понимающими цель появления гостей.

Слава богу, обошлось без стрельбы.

Самолёт, конечно, мог бы уничтожить аппараты, созданные Лесом, имея отличный оружейный комплекс. К тому же у землян было полно и своего оружия, включая переносные противотанковый и зенитный комплексы, а также экспроприированные «бластеры», но Максим предпочёл начать с переговоров и не прогадал.

Он подвесил самолёт на высоте километра над крайним рядом зданий-статуй пантеона, открыл передний люк и вылез наружу с поднятыми вверх руками.

Вероника, естественно, переживала, да и мужчины тоже, однако Максим настоял на своём, попросив Сергея Макаровича принять командование отрядом на себя при неблагоприятном исходе переговоров.

– Но я уверен, что мы договоримся, – закончил он.

Конечно, стоять без оружия и без страховки на крышке-пандусе люка было некомфортно, но Максим заставил себя улыбнуться, развёл руки в стороны и произнёс:

– Мир вам, хранители! Мы друзья! Разрешите нам поработать с автоматикой данного ареала. Обещаем не нарушить общественный порядок, не мусорить и не заниматься опасными делами. Просим простить нас за недопонимание при недавнем контакте с вашим собратом, в результате которого он был уничтожен. Мы в этом не виноваты, он напал первым.

Подождав реакции «шхун», Максим опустил руки.

Показалось, что он слышит тихий – на грани слуха – шёпот.

– Повторить? Мы друзья…

В следующий миг «шхуны» сделали крутой вираж и унеслись в туманную дымку горизонта за чертой пантеона.

Максим расслабился, шаркнул ножкой.

– Спасибо.

– Макс? – послышался голос Вероники.

– Всё в порядке. – Он вернулся в кабину. – Я был невероятно убедителен. Поехали к центральному блоку.

Сели на крышу знакомого здания-статуи, в котором располагался комплекс управления пантеоном, и Егор Левонович с искренним удовольствием подсел к терминалу зала: статуя Амазонки с пятью руками и ладонями осталась в том же положении после того, как гости в прошлый раз покинули центр.

Подсоединился к терминалу и Сергей Макарович, заняв нишу у соседней ладони-панели.

Редошкина Максим оставил в самолёте вместе с пленником. Плечо Жоре перевязали, наложив тугую повязку, и посоветовали ему поменьше двигаться. Никаких других средств лечения в данной ситуации у землян не было.

– Хорошо, буду сидеть как медведь в берлоге, – проворчал расстроенный Редошкин.

– Прилетим в лагерь, я попрошу Лес тебя подштопать, – пообещал Максим. – Да и Костя найдёт нужные травы.

Оставшись вдвоём не у дел, они с Вероникой решили спуститься в недра комплекса поискать «что-либо полезное».

Увлечённые общением с компьютером центра, мужчины не ответили.

Карапетян уже освоился с процессом связи и мог беседовать с Амазонкой – в мысленном плане – свободно. Для Савельева такая работа была в новинку, однако он вскоре увлёкся и тоже стал задавать вопросы, которые интересовали его в первую очередь.

Максим примерно знал расположение помещений трёх верхних этажей здания, поэтому не стал посещать те, где уже были «экскурсанты», в том числе Мерадзе и Редошкин. Не имея в голове определённых планов, он обследовал два отсека на самом верхнем уровне, а когда на втором обнаружил нечто вроде спальни с тремя кроватями, избавиться от естественного желания уединиться не смог. Он буквально затолкал Веронику в комнату, начал целовать, прижимать к себе, занялся её одеждой… и оглушительная пощёчина обожгла ему щёку!

Он замер, поднеся руку к щеке.

– Сумасшедший! – со слезами на глазах выговорила Вероника и выбежала из комнаты.

Кровь хлынула ему в лицо.

Дёрнувшись за девушкой, он остановился, стиснув зубы, вернулся в комнату, присел на край лежака, покрытого белоснежным покрывалом.

Стыд жёг душу, хотелось выругаться, закричать, дать себе по роже, бежать за ней, извиниться и встать на колени. Но он сидел и сидел, ни о чём не думая, пока не привел чувства в порядок и направился к выходу.

И столкнулся с Вероникой в дверях.

Пару мгновений они смотрели друг на друга и молчали.

Потом Максим встал на одно колено и опустил голову.

– Прости!

Ни слова не говоря, она подошла, прижала его голову к груди и тихо проговорила:

– Не делай так больше… грубо…

– Не буду, – покаянно пообещал он.

Вернулись в зал со статуей почти через час, обойдя три этажа и обнаружив две комнаты, кроме спальни, в которых когда-то отдыхали Амазонки. В них не было кроватей, зато стояли большие столы звездообразной (пятилучевой) формы, по пять мягких кресел с белым ворсом (Амазонки вообще очень любили белый цвет), практически земных, но с необычной «косой» геометрией, а также какие-то конструкции вдоль стен и свисающие с потолка. Видимо, это были аналоги барных стоек, холодильников, музыкальных устройств, подиумы и люстры.

На вопрос Максима: «Как дела?» – Сергей Макарович снял с головы «еловую ветку» гаджета контроля, потряс головой и ответил с виноватой морщинкой у губ:

– Не знаю, как он выдерживает, но у меня голова пухнет. Нашли что-нибудь?

– Пару кают-компаний, – ответил Максим. – Ничего из того, что могло бы пригодиться. Да и не хотелось бы трогать вещи пантеона. А у вас?

– Карту демонских баз мы не обнаружили. Пантеон был создан ещё до появления в Лесу Демонов. Зато нашли в трёх слоях центры Амазонок – в виде круглых низин со стоящими на них колоннами. Егор Левонович разбирается, что это за колонны. Может быть, здания, тогда это небольшие города, а может быть, технические системы, к примеру, для управления погодой.

Молодые люди переглянулись.

– Похоже, это те поля со скальными останцами, – сказал Максим. – Одно такое располагается недалеко от района вторжения чёрного леса. Мы думали, что останцы принадлежат Большому Лесу. Что ещё?

– Разобрались, кто на самом деле прокладывал шахты, связывающие все слои «лесного бутерброда».

– Амазонки.

Сергей Макарович кивнул:

– Они самые. И вполне может быть, что низины с останцами являются машинами для прокладки шахт. Все они увязаны в единую сеть, и шахты располагаются строго по кругу от каждой такой низины. Лес вам такого не говорил?

– Мы не спрашивали. К тому же он редко сам предлагает свои услуги и реагирует лишь на прямые вопросы.

– Но он же помог Сергею Макаровичу и Мирону, послав им на помощь пограничную шхуну? – неуверенно сказала Вероника.

– Начинает потихоньку осознавать важность нашего присутствия.

– Разве не он нас сюда перенёс? Значит, осознавал и раньше?

– Но не с такой благодарностью и душевной теплотой. Не спросили леди, – Максим кивнул на статую-компьютер, – о пределах Леса?

– Я понял так, что война Демонов шла на ограниченной территории радиусом примерно десять тысяч километров.

– А что за границей зоны?

– Лес, но какой-то другой.

– Что значит другой? – удивился Максим. – Как это понимать? Наш Лес и тот – разные растительные системы?

– Можешь спросить сам, если хочешь. Возможно, я неправильно понял либо леса действительно чем-то отличаются.

– Ладно, попробую уточнить. Хотя мы всё равно туда слетаем. Жаль, что в памяти этой леди нет карты демонских баз, я так надеялся.

– Спросим у Леса, он скажет, – проговорила Вероника.

– Ещё вопрос: куда мы сбросили чёрный лес?

Карапетян, сидевший в соседней нише с застывшим лицом, пошевелился, сбросил «ветку», размял ладонью шею.

– Боюсь, господа, что чёрный лес был отправлен по существующей «червоточине» между миром Большого Леса и Землёй.

Расширившиеся глаза Вероники сказали Максиму, о чём она подумала.

– Вы хотите сказать, что чёрный лес сброшен в Африку? В Баир?

– Если не под Тюмень, – шмыгнул носом физик.

Максим и Сергей Макарович обменялись взглядами.

– Представляю последствия…

– Но есть маленькое уточнение, – добавил Егор Левонович. – Всю массу чёрного леса иномериана вместить не могла. Вернее, в одном, так сказать, плевке. Заросли были распределены по всей длине иномерианы, и на Землю должны были свалиться крохи, не более десятка квадратных километров.

– Крохи, – бледно улыбнулась Вероника.

– Вот это называется мы помогли Большому Лесу! – с чувством сказал Максим.

– Мы же не знали…

– А надо было сначала выяснить направление.

– Что теперь посыпать голову пеплом, – сказал Сергей Макарович хмуро. – Дело сделано. Придётся при возвращении решать проблему последствий.

– Так, наверное, и появился на Земле чёрный лес. Петля какая-то получается, временная, точнее, кольцо. Создатели на Земле, кто бы то ни был, произвели лес, в будущем он захватил Землю, полез в Большой Лес, мы его сбросили обратно на Землю… и попробуй теперь разберись, кто на самом деле виноват в возникновении разумной растительной системы с агрессивными наклонностями.

– Парадокс существует, – согласился Карапетян, – но он вполне разрешим. Если мы вернёмся и расскажем в ООН, что такое чёрный лес…

Максим оценил мимику Вероники после этой фразы Карапетяна, улыбнулся:

– Мы ещё не решили, будем возвращаться домой или нет. Нам и тут хорошо, не так ли, миледи?

– Так! – храбро ответила девушка.

– Ещё я наконец выяснил, – продолжил Карапетян, – когда и кто первый начал эксперименты с созданием иномериан. Сегодня мы понимаем, что не все столкновения бран-Вселенных возникают спонтанно. Их можно инициировать искусственным путём, что и продемонстрировал Большой Лес, бросив иномериану в Баир и перетащив к себе вашу группу, Максим Валерьевич. Но не он был первым в этом процессе. Начали искать выход в другие миры Амазонки. Их мир, он же – мир Леса, закуклен сам на себя. Он огромен, но не бесконечен. Они разработали спецтехнологию пробоя межвселенского континуума – учёные на Земле называют этот континуум «балк» – и принялись долбить балк до тех пор, пока не довели технологию до совершенства. Причём с точностью стыков до умопромрачительной величины – не более нескольких метров.

Карапетян пожевал губами:

– Во всяком случае, я так понял.

– А как они вели наблюдение за районом предполагаемого выхода иномерианы? Ведь чтобы перетащить нас к себе, надо было знать точные координаты места, где мы находимся.

– Уверенно ответить на этот вопрос я не смогу, – смутился Егор Левонович. – Единственное объяснение: Большой Лес (а он уже был выращен Амазонками) и наши земные леса являются квантово запутанными макрообъектами и каким-то образом видят или ощущают друг друга.

– Уф! – зажмурилась Вероника. – Вот чудеса!

– Ладно, в качестве прикидочной гипотезы годится, – кивнул Максим. – У меня просьба: вы уже общаетесь с леди свободно, спросите у неё, почему Лес сам не сбросил своего агрессивного противника – чёрный лес? И ещё: откуда в Большом Лесу оказались ракеты кенгурокузнечиков, аэромотоциклами которых мы пользуемся?

– Я уже спрашивал, – сознался Карапетян с улыбкой. – Ракеты «кузнечиков» принадлежат какой-то боевой организации вольных торговцев оружием из другой Вселенной. Лес попытался пригласить эту компанию для решения той же задачи – ликвидации чёрного леса, но не преуспел. Торговцы оказались бандитами и в конце концов погибли. А почему Лес не попытался сам сбросить чёрный лес в иной мир посредством иномерианы, ответ прост: потому что машину для создания иномерианы создал не он.

– Амазонки.

– Так точно. Контакты же Леса с самими Амазонками, а потом и с их компьютером запутанны и непонятны. Это визуально-ментальные связи, не имеющие аналогов в звуковой речи, о параметрах которых можно только догадываться. Я думаю, что Лес не имеет прямого доступа к генератору пробоя иномериан. Он долго договаривался с компьютером пантеона пригласить чужаков, а когда компьютер согласился, первыми сюда попали кенгурокузнечики. Результат вы знаете. После чего Лесу пришлось ещё дольше уговаривать компьютер повторить попытку, после чего появились мы.

– Что ж, вполне логичное объяснение. Итак, что нам остаётся?

– Возвращаться в лагерь, – простодушно ответила Вероника. – А потом на юг! Так хочется увидеть море и искупаться!

– Вы заговорили словами классика, – слабо улыбнулся Карапетян. – У него – увидеть Париж и умереть![5]

– Никаких умереть! – погрозил ему пальцем Максим, заключая в объятия Веронику.

Глава 24

Увидеть море и…

Тем не менее задержались в центре пантеона ещё на час.

Максим всё-таки решил сам пообщаться с компьютером пантеона и добился главного: трёхликая и пятирукая «леди» согласилась отправить землян домой в любой момент. Свою миссию группа выполнила, и мир Большого Леса мог наконец вздохнуть свободно и не напрягаться в поисках помощников, способных воевать со злом.

О своей договоренности с «леди» Максим никому из спутников говорить не стал, решив преподнести сюрприз.

Возвращались в хорошем настроении, несмотря на присутствие Точилина, окончательно сникшего и начавшего привыкать к своему странному положению «зомби-предателя», готового убить любого члена группы.

В лагере их с нетерпением встретили Костя с Мироном, наперебой рассказавшие о схватке двух демонских роботов и о помощи, которую землянам оказала пограничная «шхуна».

Сходили, посмотрели на останки носорогопаука и «нетопыря».

– Сколько же ещё нечисти бродит по лесу! – повторил Редошкин свои слова, покачав головой. – Как бы действительно не пришлось устраивать рейд по отстрелу.

– Этим надо заняться немедленно, – сказал Сергей Макарович. – По моим подсчётам, мы после сброса чёрного леса уже ликвидировали дюжину монстров, вряд ли их осталось больше двух десятков, но жить спокойно, зная, что они существуют, нельзя.

– Два десятка тоже немало, плюс шмели.

– Эту зомбическую погань надо истребить в первую очередь.

– Заканчиваем сборы, – велел Максим, вернувшись в лагерь. – Перекусим и в поход.

– Ура! – возликовали Костя и Вероника.

– Дети малые, – хмыкнул Редошкин, глянув на Максима.

Голос лейтенанта почему-то стал таким громким, что Максим вздрогнул, с удивлением глянув на Редошкина. Но дело было не в нём. Вместе с голосом в голову Максима проникла струя громового раската, будто над лесом низко пролетел самолёт, преодолевший скорость звука, но поскольку никто на этот гром не отреагировал (только Вероника вдруг замерла, повернув к нему голову), Максим понял, что слышит ментальный зов Леса. Он тоже застыл на месте, инстинктивно напрягая слух, пытаясь расслышать прятавшийся за громовым раскатом голос, проговоривший какую-то тарабарщину.

«Не понимаю!» – ответил он.

Вероника преодолела ступор, кинулась к нему, взяла за руку, заглянула в глаза.

– Лес вызывает!