Джек снял с нее носки и обеими руками стал растирать ее стопы, чувствуя пальцами изящные тонкие кости.

— Полицейские получили анонимную информацию о номере машины, которую видели около дома Салливана предположительно в ту ночь, когда произошло убийство. А эта машина в то время должна была находиться на стоянке задержанных автомобилей полиции округа Колумбия.

— Так. Эта информация была неверной.

— Нет. Лютер часто говорил мне, как просто угнать машину со стоянки. Используешь ее, а потом возвращаешь.

Кейт не смотрела на него; казалось, она изучает потолок.

— Так вот о чем вы беседовали. — В ее голосе послышался до боли знакомый Джеку упрек.

— Прекрати, Кейт.

— Прости. — Ее голос вновь стал утомленным.

— Полиция проверила покрытие пола. Там были обнаружены волокна ковра из спальни Салливанов. Также присутствует очень специфичная почвенная смесь. Оказывается, это в точности такая же смесь, как на кукурузном поле рядом с домом Салливана. Эта смесь готовилась специально для Салливана; такого состава больше нигде не найти. Я говорил с Гореликом. Он чувствует себя достаточно уверенно, поверь мне. Я еще не получил протоколов. Завтра подам запрос в суд.

— Ну и что? Как все это связано с моим отцом?

— Они получили ордер на обыск дома и машины Лютера. На коврике в машине обнаружена такая же смесь. А также на ковре в гостиной.

Кейт медленно открыла глаза.

— Он был в том доме, чистил ковры. Тогда и мог подцепить волокна.

— А потом пробежаться по кукурузному полю? Брось.

— Почву мог занести в дом кто-нибудь другой, а он наступил на нее.

— Я бы не стал это оспаривать, не будь одной зацепки.

Она выпрямилась.

— И что же это за зацепка?

— Кроме волокон и грязи, они обнаружили растворитель на основе бензина. Во время обследования дома полиция нашла его следы на ковре. Они думают, что взломщик пытался отчистить кровь, свою кровь. Я уверен, у них есть дюжина свидетелей, готовых поклясться, что на ковер не наносили подобного вещества до или во время чистки ковров. Следовательно, Лютер мог подцепить следы очистителя лишь в том случае, если он был в доме после этого. Почва, волокна и очиститель для ковра. Вот тебе и связь.

Кейт снова опустилась на диван.

— И наконец, они нашли гостиницу, где жил Лютер. Они обнаружили фальшивый паспорт и по нему проследили путь Лютера на Барбадос. Через два дня после убийства он прилетел в Техас, затем в Майами, а потом на остров. Похоже на поведение скрывающегося преступника, правда? У них есть клятва под присягой водителя такси, который вез Лютера до поместья Салливана на Барбадосе. Лютер в разговоре обронил, что бывал в доме Салливана в Вирджинии. И кроме этого, у них есть свидетель, до убийства неоднократно видевший вместе Ванду Брум и Лютера. Одна женщина, близкая подруга Ванды, сказала, что та сильно нуждалась в деньгах. И что Кристина Салливан рассказывала ей о сейфе. А это свидетельствует о том, что Ванда Брум лгала полиции.

— Я могу понять, почему Горелик так вольно обращается с информацией. Но все улики по-прежнему косвенные.

— Да, Кейт, это идеальный пример дела с отсутствием прямых улик, связывающих Лютера с фактом совершения преступления, зато с достаточным количеством косвенной ерунды, ознакомившись с которой, присяжные подумают: «Брось дурить, кого ты хочешь провести, ведь это сделал ты, сукин сын». Я буду по возможности отклонять улики, но у них есть несколько очень весомых аргументов против нас. И если Горелик упомянет о предыдущих преступлениях твоего отца, мы, возможно, пропали.

— Это было слишком давно. Время, истекшее с тех пор, — значительно больший аргумент в его пользу, чем против него. Горелик не станет их ворошить. — Кейт говорила гораздо увереннее, чем на самом деле чувствовала. В конце концов, разве можно было полностью за что-то ручаться?

Зазвонил телефон. Она сомневалась, снимать ли трубку.

— Кто-нибудь знает, что ты здесь?

Джек покачал головой. Она взяла трубку.

— Слушаю вас.

Человек на другом конце провода говорил решительно, с деловой интонацией.

— Мисс Уитни, вас беспокоит Роберт Гейвин из «Вашингтон Пост». Скажите, могу я задать несколько вопросов о вашем отце? Я бы предпочел встретиться с вами лично, если можно.

— Что вы хотите?

— Бросьте, мисс Уитни, имя вашего отца на первых полосах газет. Вы — государственный прокурор. По-моему, такого еще не было.

Кейт бросила трубку. Джек посмотрел на нее.

— Что такое?

— Репортер.

— Бог мой, они не знают покоя.

Она вновь села, утомленная настолько, что Джек испугался за нее. Он подошел к ней, взял за руку.

Вдруг она резко повернулась к нему. На ее лице был страх.

— Джек, ты не справишься с этим делом.

— С чего бы это? Я действительный член Союза адвокатов Вирджинии. У меня за плечами полдюжины дел о предумышленном убийстве. Я отлично профессионально подготовлен.

— Я не это имела в виду. Я знаю, что ты подготовлен. Но в «Паттон, Шоу и Лорд» не занимаются защитой по уголовным делам.

— Ну и что? Надо же когда-то начинать.

— Джек, шутки в сторону. Салливан — их крупный клиент. И ты работаешь на него. Я читала об этом в «Лигал Таймс».

— Здесь нет противоречия. В моих отношениях адвокат-клиент с Салливаном нет ничего такого, что может быть использовано в этом деле. Кроме того, Салливан формально не имеет отношения к суду. Это дело типа «государство против Лютера Уитни».

— Джек, они не позволят тебе заниматься этим делом.

— Ладно, тогда я уволюсь. Займусь частной практикой.

— Ты не можешь этого сделать. Сейчас дела у тебя идут как нельзя лучше. Ты не можешь все разрушить. Ради этого.

— А разве этого мало? Я знаю, что твой старик не мог избить эту женщину, а затем хладнокровно высадить ей мозги. Возможно, он пришел туда, чтобы обчистить дом, но он никого не убивал, я уверен. Знаешь, что я еще думаю? Я абсолютно уверен: он знает, кто убил ее, и именно это до смерти его напугало. В том доме он что-то видел, Кейт. Он видел кого-то.

Кейт медленно перевела дыхание, когда до нее дошел смысл сказанного.

Джек вздохнул и посмотрел на ее ноги.

Он поднялся, надел пальто и игриво потянул за ее поясной ремень.

— Скажи-ка, когда в последний раз ты по-настоящему ела?

— Не помню.

— Были времена, когда ты в этих джинсах казалась более соблазнительной для мужского взгляда.

На этот раз она улыбнулась.

— Спасибо, что не забыл.

— Еще не поздно все исправить.

Она оглядела комнату, лишенную всякой привлекательности.

— Что ты задумал?

— Грудинку, салат из капусты и что-нибудь покрепче, чем кока-кола. Едем?

Она ответила без колебаний.

— Уже одеваюсь.

Спустившись вниз, Джек открыл дверь «лексуса». Он увидел, что Кейт внимательно изучает каждую деталь роскошной машины.

— Я последовал твоему совету. Я подумал, что надо потратить часть денег, заработанных тяжелым трудом.

Только они сели в машину, как у двери со стороны Кейт возник какой-то человек.

На нем были шляпа с опущенными полями и застегнутое до самого подбородка пальто, из-под которых выглядывали седая бородка и реденькие усы. В одной руке он держал диктофон, в другой — значок с надписью «ПРЕССА».

— Мисс Уитни, я Боб Гейвин. Видимо, нас разъединили во время разговора.

Он присмотрелся к Джеку. Его брови приподнялись от удивления.

— А вы — Джек Грэм. Адвокат Лютера Уитни. Я видел вас в участке.

— Поздравляю вас, мистер Гейвин. У вас, несомненно, стопроцентное зрение и обворожительная улыбка. Всего доброго.

Гейвин приник к машине.

— Подождите минутку, прошу вас, только одну минутку. Люди имеют право знать подробности о деле.

Джек собрался что-то ответить, но Кейт опередила его.

— Они все узнают, мистер Гейвин. Для этого существуют суды. Я уверена: вам предоставят место в первом ряду. До свидания.

«Лексус» тронулся с места.

Гейвин подумал было побежать к своей машине, но потом решил не делать этого. В его сорок шесть лет дряхлеющее тело могло откликнуться сердечным приступом на подобное усилие. Игра еще только начиналась. Рано или поздно он доберется до них. Он поднял воротник и медленно пошел к машине.

* * *

Было уже около полуночи, когда «лексус» подкатил к дому Кейт.

— Ты действительно уверен, что хочешь сделать это, Джек?

— Черт, мне никогда не нравились фрески, Кейт.

— Что?

— Тебе нужно поспать. Да и мне тоже.

Она положила руку на дверь и замялась. Повернувшись, она посмотрела на него, нервно смахнула за ухо выбившуюся прядь. На этот раз в ее глазах не было боли. Это было что-то другое, о чем Джек совершенно не догадывался. Возможно, облегчение?

— Джек, то, о чем ты говорил тогда ночью…

Он тяжело вздохнул и обеими руками вцепился в руль. Он ждал, когда она наконец выскажется.

— Кейт, я не раз задумывался об этом…

Она поднесла руку к его губам. С ее губ слетело легкое облачко пара.

— Ты был прав, Джек… во многом.

Он проследил, как она медленно вошла в подъезд, и затем уехал.

Когда он вернулся домой, то обнаружил, что в автоответчике закончилась пленка. Мерцание индикатора, указывающее на наличие сообщения, теперь превратилось в непрерывное красное свечение. Он решил поступить наиболее разумно: притворился, что его нет дома. Джек отключил телефон, погасил свет и постарался заснуть.

Это было непросто.

В обществе Кейт он вел себя так уверенно. Но кого он хотел обмануть? Заняться этим делом самостоятельно, не поговорив ни с кем из ПШЛ, было почти равносильно профессиональному самоубийству. Но что толку в разговорах? Он знал, какой последует ответ. Оказавшись перед подобным выбором, любой из его коллег-компаньонов скорее отрубил бы себе руку, чем решился бы оказывать услуги клиенту по имени Лютер Уитни.

Но он был адвокатом, а Лютер нуждался в адвокате. Столь важные вопросы всегда непросты, и поэтому он изо всех сил старался разделить все на черное и белое. Хорошее. Плохое. Справедливое. Несправедливое. Нелегкая задача для юриста, постоянно стремившегося к поиску полутонов. Адвокат, какую бы должность он ни занимал, зависит лишь от клиента, на которого работает в данное время.

Что ж, он принял решение. Его старый друг сражался за свою жизнь и просил Джека о помощи. Джека не волновало, что его клиент, похоже, внезапно стал необычно несговорчивым. Подзащитные преступники нечасто соглашаются на активное сотрудничество. Ну что ж, Лютер попросил его о помощи и он получит эту помощь. В этом вопросе больше не было полутонов. Путь назад был отрезан.

Глава 21

Дэн Кирксен открыл «Вашингтон Пост» и хотел отпить апельсинового сока. Но стакан застыл в воздухе, так и не достигнув его рта. Гейвину удалось написать статью о деле Салливана, представлявшую главным образом информацию о том, что Джек Грэм, новоиспеченный компаньон ПШЛ, — адвокат подозреваемого. Кирксен немедленно позвонил Джеку домой. Никто не отвечал. Он оделся, вызвал свою машину и в половине девятого шагал по коридору своей фирмы. Он прошел мимо старого кабинета Джека, где до сих пор лежали многочисленные коробки и личные вещи. Новый кабинет Джека располагался недалеко от апартаментов Лорда. Просторное помещение с небольшим баром, старинной мебелью и открывающейся из окон панорамой города. Лучше, чем у меня, поморщившись, подумал Кирксен.

Вращающееся кресло было повернуто в сторону от двери. Кирксен даже не удосужился постучать. Он с решительным видом вошел в кабинет и швырнул газету на стол.

Джек медленно повернулся к нему. Взглянул на газету.

— Ну, по крайней мере, они правильно написали название фирмы. Отличная реклама. Это сулит большой успех.

Не отрывая взгляда от Джека, Кирксен сел. Он говорил медленно, тщательно выбирая выражения, как будто обращался к ребенку.

— Ты что, с ума сошел? Мы не защищаем уголовников. Мы вообще не занимаемся судебными делами. — Кирксен резко поднялся, его высокий лоб покраснел, тщедушное тело тряслось от злости. — К тому же это животное убило жену нашего крупнейшего клиента, — добавил он визгливым голосом.

— Ну, это не совсем точно. Мы не занимались уголовной защитой, а теперь занимаемся. Меня учили, что подозреваемый считается невиновным, пока не доказана его вина, Дэн. Может, ты забыл об этом. — Джек, улыбаясь, смотрел на Кирксена. Четыре миллиона против шестисот тысяч. Поэтому отвали, болван.

Кирксен медленно покачал головой и закатил глаза.

— Джек, может, тебе известны не все процедуры, которые выполняются у нас на фирме, прежде чем принять к рассмотрению любое новое дело. Я предоставлю тебе необходимые материалы. А пока что сделай все, чтобы избавить себя и фирму от участия в этом деле.

Кирксен повернулся к двери, давая понять, что разговор окончен. Джек встал.

— Послушай меня, Дэн. Я беру это дело на себя, заниматься им буду я, и мне безразлично, как это согласуется с твоими взглядами или стратегическим курсом фирмы. Когда будешь выходить, закрой дверь.

Кирксен медленно повернулся и пристально посмотрел на Джека своими темно-карими глазами.

— Смотри не оступись, Джек. В этой фирме я руководящий компаньон.

— Я знаю, Дэн. В таком случае, ты сможешь руководить этой чертовой дверью таким образом, чтобы закрыть ее, когда будешь выходить.

Не сказав больше ни слова, Кирксен повернулся на каблуках и вышел, хлопнув дверью.

Пульсация в висках у Джека постепенно прекратилась. Он вернулся к работе. Его документы были почти готовы. Он хотел представить их до того, как кто-нибудь попытается его остановить. Он распечатал их, подписал и сам вызвал курьера. После этого вновь сел в кресло. Было почти девять часов. Скоро он должен уехать, на десять у него назначена встреча с Лютером. Джеку казалось, что его голова распухла от вопросов, которые нужно будет задать его клиенту. Затем он подумал о той ночи. Той холодной ночи в парке. О страхе в глазах Лютера. Джек был готов задавать вопросы и надеялся, что сможет справиться с ответами.

Он набросил на плечи пальто и через несколько минут ехал на своей машине в сторону миддлтонской окружной тюрьмы.

* * *

В соответствии с конституцией штата Вирджиния и его уголовно-процессуальным кодексом, прокурор должен толковать в пользу подсудимого любые оправдывающие его факты. В противном случае прокурор может быть сразу же снят с должности, не говоря уже о признании обвинения недействительным и праве подсудимого на подачу апелляции.

Эти законодательные акты причиняли Сету Фрэнку сильнейшую головную боль.

Он сидел у себя в кабинете и думал о заключенном, находившемся в одиночной камере менее чем в минуте ходьбы от него. Его спокойствие и кажущаяся уверенность в своей невиновности Фрэнка не смущали. Некоторые из самых отъявленных преступников, которых ему доводилось арестовывать сразу же после того, как они раскроили кому-то череп просто за пару насмешек, выглядели так, словно они только что пели в церковном хоре. Горелик умело составлял дело, методично собирая множество маленьких ниточек, из которых суд присяжных сможет сплести отличную веревку для повешения Лютера Уитни. Это Фрэнка тоже не смущало. Смущали его некоторые мелочи, которые никак не поддавались объяснению. Две раны. Два пистолета. Пуля, выковыренная из стены. Комната, вычищенная наподобие операционной. Тот факт, что парень слетал на Барбадос и вернулся обратно. Лютер Уитни был профессионалом. Большую часть последних четырех дней Фрэнк провел, изучая всю доступную информацию о Лютере Уитни. Тот совершил блестящее преступление, в котором все, за малым исключением, было необъяснимо. Он украл миллионы долларов, полицейские не смогли взять его след; он скрывается из страны, а потом возвращается обратно. Профессионалы так не поступают. Фрэнк мог бы объяснить такое поведение действиями его дочери, но он навел справки в авиакомпаниях. Лютер Уитни, путешествовавший под вымышленным именем, возвратился в Соединенные Штаты задолго до того, как Фрэнк разработал операцию по его захвату с участием Кейт.

И самое абсурдное: неужели он действительно мог поверить, что у Лютера Уитни были какие-то причины проверять влагалище Кристины Салливан? И вдобавок ко всему кто-то пытался его убить. Это был один из тех редких случаев, когда после ареста подозреваемого у Фрэнка было больше вопросов, чем до того, как тот попал в тюрьму.

Он потрогал в кармане пачку сигарет. Период жевательной резинки давно закончился. В следующем году он опять попытается бросить. Когда он поднял глаза, то увидел, что перед ним стоит Билл Бертон.

* * *

— Понимаешь, Сет, я не могу ничего доказать, а лишь предполагаю, как, по-моему, все произошло.

— И ты уверен, что президент сообщил Салливану?

Бертон кивнул и потрогал пустую чашку на столе Фрэнка.

— Я только что с ним встречался. Думаю, мне следовало попросить его держать язык за зубами. Извини, Сет.

— Черт, он же президент, Билл. Ты собираешься учить президента, что и как ему делать?

Бертон пожал плечами.

— Так каково же твое мнение?

— Звучит правдоподобно. Уверяю тебя, я этого так не оставлю. Если организатор покушения — Салливан, я и его привлеку к ответственности. Мне наплевать, по каким мотивам он действовал. Та пуля могла убить кого угодно.

— Что ж, судя по тому, как действует Салливан, ты, видимо, найдешь немного. Стрелявший уже, вероятно, на каком-нибудь островке в Тихом океане, у него изменена внешность, и есть сотня человек, которые подтвердят под присягой, что он не выезжал в Соединенные Штаты.

Фрэнк закончил писать в своем рабочем журнале.

Бертон внимательно смотрел на него.

— Добился чего-нибудь от Уитни?

— А как же! Благодаря своему адвокату он стал нем, как рыба.

Бертон изобразил безразличие.

— Кто это?

— Джек Грэм. Раньше был общественным защитником в округе Колумбия. Теперь полноправный компаньон в солидной юридической фирме. Сейчас беседует с Уитни.

— Есть результаты?

Фрэнк согнул в треугольник трубочку для напитков.

— Он знает, что делает.

Бертон поднялся, собираясь уходить.

— Когда будет предъявлено обвинение?

— Завтра в десять.

— Будешь вывозить Уитни?

— Да. Хочешь присутствовать, Билл?

Бертон закрыл уши руками.

— Я ничего не хочу об этом знать.

— Отчего же?

— Не хочу, чтобы что-то просочилось к Салливану, вот отчего.

— Ты думаешь, он сделает еще попытку?

— Единственное, что я знаю, так это то, что у меня нет ответа на этот вопрос, да и у тебя тоже. На твоем месте я бы принял особые меры.

Фрэнк пристально посмотрел на него.

— Приглядывай за своим мальчиком, Сет. Он скоро будет в камере смертников в Гринсвилле.

Бертон вышел.

Несколько минут Фрэнк неподвижно сидел за столом. То, что говорил Бертон, представлялось разумным. Может, они сделают еще попытку. Фрэнк поднял телефонную трубку, набрал номер и отдал распоряжение. Он примет все возможные меры предосторожности при перевозке Лютера. На этот раз Фрэнк был убежден, что утечки информации не произойдет.

* * *

Джек оставил Лютера в комнате для допросов, а сам пошел по коридору к кофейному автомату. Перед ним стоял широкоплечий парень в хорошем костюме. Он повернулся как раз в тот момент, когда Джек проходил мимо. Они столкнулись.

— Извините.

Джек потер плечо, ушибленное при ударе о кобуру с пистолетом.

— Ничего страшного.

— Вы Джек Грэм, не так ли?

— Зависит от того, кто интересуется.

Джек оглядел парня с ног до головы; судя по тому, что он носил пистолет, это явно был не репортер. Скорее, полицейский: руки он держал так, что пальцы были готовы к действию в любой момент. Его глаза, казалось, пронизывали Джека насквозь.

— Билл Бертон, секретная служба Соединенных Штатов.

Они пожали друг другу руки.

— Я выполняю роль информационного представителя президента по этому делу.

Джек вгляделся в лицо Бертона.

— Отлично, приходите на пресс-конференцию. Думаю, сегодня у вашего шефа есть повод для радости.

— Он и радовался бы, если бы остальной мир не был в таком хаосе. Что касается вашего парня, то я считаю, что люди виновны только в том случае, если суд признает их виновными.

— Я вас понял. Хотите быть в моем суде присяжным?

Бертон усмехнулся.

— Ладно, не переживайте. Рад был с вами поговорить.

* * *

Джек поставил на стол две чашки кофе и посмотрел на Лютера. Джек сел и взглянул на пустой блокнот.

— Лютер, если ты не будешь ничего говорить, я поступлю так, как считаю нужным.

Лютер отпил крепкого кофе, посмотрел сквозь зарешеченное окно на одинокий дуб без листьев, растущий рядом с полицейским участком. Падал густой мокрый снег. Улицы были покрыты снежной жижей.

— Знаешь что, Джек? Давай договоримся: избавь всех от этого идиотского суда и забудь все, как кошмарный сон.

— Ты, наверное, не понимаешь, Лютер. Это их процесс. Это они желают пристегнуть тебя к креслу, вколоть шприц тебе в руку и впрыснуть в тебя ядовитую гадость, делая вид, что проводят химический эксперимент. А ты, видимо, полагаешь, что сейчас государство дает осужденным право выбирать. Тогда ты можешь выбрать другой вариант: тебе поджарят мозги на электрическом стуле. Это их процесс, Лютер.

Джек встал и выглянул в окно. На мгновение перед его глазами возникла картина: счастливый вечер у уютного камина в огромном особняке с огромным двором, а вокруг бегают дети Джека и Дженнифер. Он покачал головой, отгоняя это видение, тяжело вздохнул и вновь обратился к Лютеру.

— Ты слышишь меня?

— Слышу. — Лютер впервые посмотрел в глаза Джеку.

— Лютер, пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Может, ты был в этом доме, может, ты обчистил сейф, но ты никогда, никогда не заставишь меня поверить, что ты имеешь какое-то отношение к смерти этой женщины. Я же знаю тебя, Лютер.

— Неужели, Джек? — Лютер улыбнулся. — Это интересно, тогда ты, возможно, расскажешь, кто я есть.

Джек швырнул блокнот в кейс и захлопнул его.

— Я собираюсь заявить, что ты не виновен. Может быть, перед тем как это произойдет, ты одумаешься. — Он помолчал и тихо добавил: — Я надеюсь, ты одумаешься.

Он повернулся, чтобы уйти. На его плечо опустилась рука Лютера. Он обернулся и увидел его взволнованное лицо.

— Джек. — Он тяжело вздохнул, язык и губы не слушались его. — Я сказал бы тебе, если бы мог. Но из этого не выйдет ничего хорошего, ни для тебя, ни для Кейт, ни для кого-либо другого. Прости.

— Кейт? О чем ты говоришь?

— До встречи, Джек. — Лютер отвернулся и вновь стал смотреть в окно.

Джек взглянул на своего друга, недоуменно покачал головой и постучал в дверь надзирателю.

* * *

Густой, мокрый снег сменился мелкими крупинками льда, которые барабанили по широким окнам, словно в них бросали пригоршнями гравий. Кирксен не обращал ни малейшего внимания на погоду и в упор смотрел на Лорда. Галстук-бабочка руководящего компаньона слегка сполз набок. Он заметил его отражение в окне и со злостью поправил. Высокий лоб Кирксена был красен от ярости и негодования. Маленький недоносок получит по заслугам. Никто не смеет говорить с ним подобным тоном.

Сэнди Лорд разглядывал через окно призрачный силуэт темного города. В его правой руке тлела сигара. Он был без пиджака, и его огромный живот касался оконного стекла. Красные подтяжки ярко выделялись на фоне сильно накрахмаленной белой рубашки. Он пристально следил за выскочившим на улицу человеком, который, отчаянно жестикулируя, останавливал такси.

— Он разрушает отношения, установившиеся у нашей фирмы, у тебя с Уолтером Салливаном. Мне трудно представить что подумал Уолтер, когда сегодня утром прочитал газету. Его собственная фирма, его собственный адвокат, как оказалось, действительно представляют интересы этого… этого человека. Боже мой!

Лорд почти не слушал то, что говорил ему этот коротышка. От Салливана несколько дней не было никаких вестей. На звонки ему на работу и домой никто не отвечал. Никто не знал, где он находится. Это было совсем не похоже на его старого друга, который никогда не терял связи с узким кругом элиты, давним членом которого являлся Сэнди Лорд.

— Я предлагаю, Сэнди, немедленно принять меры против Грэма. Мы не можем оставаться в стороне. Это будет иметь роковые последствия. Меня не интересует, что Болдуин — его клиент. Черт, ведь Болдуин — приятель Уолтера. Он, должно быть, тоже вне себя от этой скверной ситуации. Сегодня вечером мы можем провести собрание руководящего комитета. Думаю, что мы быстро придем к соглашению.

И тогда, наконец, Лорд поднял руку, чтобы остановить болтовню Кирксена.

— Я обо всем позабочусь.

— Но, Сэнди, как руководящий компаньон, я убежден, что…

Лорд повернулся и посмотрел на него. Красные глаза, между которыми сидел большой нос «картошкой», впились в тщедушную фигурку.

— Я сказал, что займусь этим.

Лорд опять отвернулся к окну. Его совершенно не волновала задетая честь Кирксена. Его волновал тот факт, что кто-то покушался на жизнь человека, обвиняемого в убийстве Кристины Салливан. И то, что Уолтер Салливан исчез.

* * *

Джек припарковал машину, осмотрел улицу и закрыл глаза. Это не помогало: автомобильный номер с тщеславной надписью, казалось, впечатался в его мозг. Он выпрыгнул из машины и, лавируя в потоке автомобилей на скользком асфальте, пересек улицу.

Он вставил ключ в замок, быстро вздохнул и повернул дверную ручку.

Дженнифер сидела в маленьком кресле около телевизора. Черные туфли и черные чулки с узором хорошо подходили к ее короткой черной юбке. У воротника расстегнутой белой блузки причудливо сверкало, переливаясь оттенками зеленого цвета изумрудное ожерелье. Аккуратно сложенное длинное соболиное манто, лежало на простыне, покрывавшей его потертый диван. Когда он вошел, она сидела у телевизора и щелкала ногтями. Не говоря ни слова, она посмотрела на него. Чувственные рубиновые губы были упрямо сжаты.

— Привет, Джен.

— Не сомневаюсь, за последние сутки ты потрудился на славу, Джек. — Она не улыбалась, продолжая щелкать ногтями.

— Приходится крутиться, ты же знаешь.

Он снял пальто, развязал галстук и прошел на кухню за пивом. Через минуту вернулся и сел на диван против нее.

— Знаешь, я сегодня занялся одним новым делом.

Она опустила руку в сумку и швырнула ему свежий номер «Пост».

— Знаю.

Он покосился на заголовки.

— Твоя фирма не позволит тебе сделать это.

— Очень жаль, но я уже сделал это.

— Ты понимаешь, о чем я говорю. Боже мой, какая муха тебя укусила?

— Джен, я знаю этого парня. Я знаю его, он мой друг. Я не верю, что он убил ее, и собираюсь его защищать. В стране, где есть адвокаты, они занимаются этим ежедневно, а в этой стране они есть практически везде.

Она наклонилась к нему.

— Джек, это имеет отношение к Уолтеру Салливану. Подумай о том, что ты делаешь.

— Я знаю, Джен. Ну и что? Неужели Лютер Уитни не заслуживает защиты только потому, что кто-то говорит, что он убил жену Уолтера Салливана? Извини, но где ты об этом прочитала?

— Уолтер Салливан — твой клиент.

— Зато Лютер Уитни — мой друг, и я знаком с ним намного дольше, чем с Уолтером Салливаном.

— Джек, человек, которого ты защищаешь, — обычный преступник. Он всю жизнь провел в тюрьме.

— На самом-то деле, последний раз он сидел в тюрьме больше двадцати лет назад.

— Он уже признавался виновным.

— Но он никогда не признавался виновным в умышленном убийстве, — возразил Джек.

— Джек, в этом городе адвокатов больше, чем преступников. Почему этим не может заняться кто-то другой?

Джек посмотрел на бутылку с пивом.

— Хочешь?

— Ответь на мой вопрос.

Джек поднялся и с силой швырнул бутылку в стену.

— Потому что он попросил меня, черт побери!!!

Джен подняла на него глаза, на ее лице мелькнуло выражение испуга, пропавшее, однако, в тот же момент, когда стеклянные осколки и брызги пива упали на пол. Она поднялась и надела пальто.

— Ты совершаешь чудовищную ошибку и, я надеюсь, одумаешься раньше, чем успеешь нанести себе непоправимый вред. Когда отец прочитал эту статью, с ним едва не случился удар.

Джек положил руку ей на плечо, повернул к себе и тихо сказал:

— Джен, я должен это сделать и надеюсь, что ты поддержишь меня в этом.

— Джек, почему бы тебе не перестать пить пиво и не задуматься над тем, как провести остаток жизни?

Когда за ней закрылась дверь, Джек тяжело оперся о стену и обхватил голову с такой силой, что, казалось, она вот-вот треснет.

В маленькое грязное окно он наблюдал, как автомобильный номер с тщеславной надписью исчезает за завесой снежинок. Он сел и вновь посмотрел на газетные заголовки.

Лютер хотел расторгнуть их соглашение, но это было уже невозможно. Сцена была подготовлена. Все желали увидеть этот суд. Дело подробно анализировалось в телевизионных новостях, фотографию Лютера, должно быть, видели сотни миллионов людей. Уже проводились опросы общественного мнения относительно виновности или невиновности Лютера, и их результаты были явно не в его пользу. И Горелик уже потирал руки при мысли о том, что благодаря этому делу он через несколько лет окажется в Генеральной прокуратуре. А в Вирджинии генеральные прокуроры часто претендуют на пост губернатора и добиваются своего.

Невысокого роста, лысеющий, громкоголосый Горелик, выступая в суде, извергал слова с такой же скоростью, как пулемет. Грязные приемчики, сомнительная мораль, постоянное ожидание первой же возможности, чтобы всадить нож тебе в спину. Таким был Джордж Горелик. Джек понимал, что предстоит долгая и трудная битва.

А Лютер молчал. Он был запуган. И какое отношение к этому страху имела Кейт? Сплошные неясности. И Джек собирался завтра в суде заявить о невиновности своего подзащитного, хотя у него не было абсолютно никакой возможности это доказать. Впрочем, доказательство было делом истца — государства. Проблема заключалась лишь в том, что они уже, возможно, имели достаточно улик для вынесения приговора. Джек будет драться до последнего, но его клиент уже отбыл три тюремных срока, хотя и не входил в конфликт с законом в течение последних двадцати лет. Но им будет на это наплевать. Почему? Потому что на Лютере можно было закончить трагическую историю. Отличная иллюстрация провала трех предупреждений. Три тяжких преступления, и твоя жизнь закончена. В главной роли — Лютер Уитни.

Он швырнул газету в угол комнаты, убрал осколки стекла и остатки разлитого пива. Он потер шею, пощупал соскучившиеся по нагрузке мышцы рук и пошел в спальню, чтобы переодеться в спортивную форму.

* * *

Спортивный зал Ассоциации молодых христиан находился в десяти минутах езды. К своему удивлению, Джек нашел место для парковки прямо перед зданием и вошел внутрь. Водителю следовавшего за ним черного седана, напротив, не повезло. Ему пришлось несколько раз объехать весь квартал и, наконец, припарковаться в отдалении, на другой стороне улицы.

Водитель протер боковое стекло и осмотрел фасад здания. Наконец, приняв решение, он вышел из машины и взбежал по ступенькам. Оглядевшись по сторонам, он еще раз посмотрел на сверкающий «лексус» и затем медленно прошел внутрь.

Сыграв три игры, Джек почувствовал, что обливается потом. Он присел на скамейку и наблюдал, как по спортивной площадке продолжают неутомимо бегать подростки. Один из долговязых чернокожих парней в свободных шортах, футболке и растоптанных кроссовках бросил ему мяч. Джек швырнул его обратно.

— Все, ребята, с меня хватит.

— Эй, дядя, ты что, устал?

— Нет, просто слишком стар.

Джек поднялся, потер гудящие от усталости ноги и направился к выходу.

Подойдя к машине, он почувствовал на своем плече чью-то руку.

* * *

Джек вел машину и косился на своего нового пассажира. Сет Фрэнк изучал интерьер «лексуса».

— Эти машины очень хвалят. Не сочтите за бестактность, сколько она стоит?

— Со всеми накрутками сорок девять пятьсот.

— Дьявольски дорого! За год я собрал бы намного меньше.

— Как и я в недалеком прошлом.

— Я слышал, общественным защитникам неважно платят.

— Вы не ослышались.

Они замолчали. Фрэнк знал, что нарушает слишком много правил, и Джеку это тоже было известно.

Наконец, Джек посмотрел на него.

— Послушайте, лейтенант, я полагаю, вы здесь не для того, чтобы интересоваться моим вкусом в автомобилях. Что вы от меня хотите?

— У Горелика против вашего парня выигрышное дело.

— Может, да. А может, нет. Если вы думаете, что я заранее сдаюсь, то ошибаетесь.

— Вы собираетесь заявить о его невиновности.

— Нет, я собираюсь отвезти его в Гринсвиллский исправительный центр и собственноручно впрыснуть в него это дерьмо. Следующий вопрос.

Фрэнк улыбнулся.

— Хорошо, так мне и надо. Я думаю, нам нужно поговорить. Некоторые моменты этого дела не вяжутся друг с другом. Не знаю, на пользу это вашему парню или во вред. Хотите послушать?

— Ладно, но не думайте, что поток информации будет двусторонним.

— Я знаю одно местечко, где прекрасно готовят мясной рулет и варят вполне сносный кофе.