— Были бы все мужчины такими, как ты!

Он засмеялся.

— Что тут смешного?

— Да вспомнилось, как я думал о тебе то же самое, госпожа. Я тогда просил подыскать мне дом, а ты просто ответила «да», без всяких условий. Помню, я сказал себе: «Почему не все такие, как она?»

Рагна улыбнулась:

— Повеселил, правда. Спасибо.

Поддавшись порыву, она встала со скамьи и поцеловала Эдгара.

Думала поцеловать в щеку, но почему-то поцеловала в губы. Их уста соприкоснулись всего на мгновение, и сама она не нашла в этом касании ничего такого, однако Эдгар отпрянул. Он шарахнулся в сторону, его лицо стало пунцовым от смущения.

Рагна сразу поняла, что совершила ошибку:

— Прости, мне не следовало этого делать. Я лишь хотела поблагодарить тебя за то, что ты помог мне взбодриться.

— А я и не знал, что ты приуныла. — Судя по тону, Эдгар начал приходить в себя, но Рагна заметила, как он коснулся своих губ кончиками пальцев.

Она вовсе не собиралась рассказывать о Карвен.

— Я скучаю по мужу. Он отправился набирать войско против викингов. Те поднялись на своих кораблях по реке Экс. Уилф сильно встревожился. — По лицу Эдгара при упоминании о викингах промелькнула тень, и Рагна вспомнила, что морские разбойники убили его возлюбленную. — Прости, — повторила она.

Он покачал головой:

— Все хорошо. Правда… Госпожа, я должен еще кое-что тебе сказать.

Рагна порадовалась перемене в разговоре:

— Продолжай.

— У твоей служанки Агнес новое кольцо.

— Ну да, муж ей подарил.

— Из серебряной проволоки, витое и с желтым камнем внутри, верно?

— Верно. Красивое колечко.

— Оно напомнило мне подвеску, украденную у Аделаиды — ну, у той женщины, что приезжала к тебе из Шербура. Та подвеска тоже была из серебряной проволоки и с таким же камнем.

Рагна изумилась:

— Я и внимания не обратила!

— А я запомнил, потому что подумал — этот камень подошел бы тебе.

— Но откуда у Агнес взяться кольцу из подвески Аделаиды?

— Подвеску украли и переделали, чтобы никто не догадался. Раз это подарок мужа, надо бы того расспросить.

— Агнес замужем за Оффой, старостой Мьюдфорда. — Рагна начала понимать: — А Оффа, полагаю, купил кольцо у ювелира в Куме. Этот ювелир должен знать посредника, а посредник знает, где прячется Железная Башка!

— Ага.

— Шерифу Дену нужно поговорить с Оффой.

— Ага.

— Быть может, Оффа и вправду просто купил кольцо.

— Ага, — в третий раз сказал Эдгар.

— Я не хочу втягивать мужа Агнес в неприятности.

— Боюсь, тебе придется это сделать, — произнес Эдгар.

* * *

Эдгар проводил Рагну обратно в деревню и оставил общаться с деревенскими, а сам вернулся в каменоломню. Пустил лошадь пастись на опушке, укрылся в доме и задумался о недавнем поцелуе.

Изумление, его охватившее, было изрядно приправлено смущением. Наверняка он покраснел в тот миг, а еще непроизвольно отшатнулся, и Рагна, которая все заметила и поняла, сразу извинилась за свой порыв. Но она увидела лишь то, что лежало на поверхности, ибо Эдгару удалось скрыть куда более важное осознание, постигшее его подобно откровению свыше: едва его губы соприкоснулись с устами Рагны, он мгновенно понял, что любит ее, горячо и безоглядно.

Раскат грома, вспышка молнии, и человек сражен…

Нет, не то, не так все было. Лежа на тростнике у очага и размышляя в одиночестве с закрытыми глазами, Эдгар копался в своей душе — и признался самому себе, что влюбился в Рагну давным-давно. Многие годы он твердил себе, что в его сердце живет одна только Сунгифу и никто не сможет занять ее места. Но однажды — лишь Господу ведомо, когда это случилось, — он полюбил Рагну. Сейчас, по прошествии времени, в этом сомневаться не приходилось.

Перебрав в памяти события последних четырех лет, Эдгар сообразил, что Рагна как-то исподволь сделалась главным человеком в его жизни. Они помогали друг другу. Он просто обожал разговаривать с нею, — и ведь не вспомнить, с каких именно пор эти беседы стали излюбленным его занятием. Он восхищался ее умом и решительностью, а более всего — присущим ей умением сочетать в себе неоспоримую властность и простую отзывчивость, из-за этого, к слову, и все вокруг к Рагне тянутся.

Он млел и преклонялся перед нею, восторгался ее красотой. Конечно, это не пожар страсти, но все равно походило на то, что бывает, если искра пламени падает на груду хвороста. Сегодняшний поцелуй оказался такой искрой, одной-единственной. Вот бы снова поцеловать ее, целовать весь день и всю ночь…

Разумеется, это все пустые мечты. Рагна — дочь графа: даже оставайся она одинокой, девушка такого положения никогда не вышла бы замуж за простого строителя. А она не одинока, она замужем за человеком, который никогда не должен ничего узнать об этом поцелуе, иначе Эдгара прикончат в мгновение ока. Хуже того, она всем своим поведением доказывала, что искренне любит мужа. В довесок, словно всего прочего недостаточно, она уже успела родить тому трех сыновей.

«Что со мною не так?» — спросил себя Эдгар. Раньше он любил умершую девушку, а теперь полюбил женщину, тоже, почитай, для него мертвую, если учесть, что она никогда не будет ему принадлежать…

Он подумал о своих братьях, счастливо делящих одну на двоих жену — грубоватую, себялюбивую и, чего греха таить, не слишком-то башковитую. Почему он не такой, как они, почему до сих пор не связался с первой же встречной? Как его угораздило влюбиться в замужнюю знатную даму? А он-то еще недавно считал себя самым умным в семье…

Эдгар открыл глаза. Сегодня вечером в деревне будет пир. На этом пиру он весь вечер просидит рядышком с Рагной — а завтра начнет прокладывать канал. За следующие несколько недель у него наверняка появится множество причин и поводов встретиться с нею снова. Она точно больше его не поцелует, зато будет частью его жизни.

Что ж, будем довольствоваться этим.

* * *

Рагна отправилась к шерифу Дену сразу после возвращения в Ширинг. Ее снедало желание наконец-то изловить Железную Башку, который превратился в подлинное проклятие окрестных земель. Вдобавок Уилф, несомненно, порадуется такому повороту событий, когда вернется из похода, — порадуется поимке злодея и предприимчивости жены, ведь никакая Карвен на такое не способна.

Шериф, которому тоже не терпелось изловить разбойника, согласился, что Оффа может подсказать, где прячется Железная Башка. Они договорились допросить Оффу следующим утром.

Рагна тихо надеялась, что Агнес с Оффой не замешаны ни в чем постыдном, что они непричастны к торговле ворованным имуществом.

На рассвете следующего дня Ден поджидал Рагну возле дома Оффы. Всю ночь шел дождь, земля под ногами чавкала. Шерифа сопровождали Уигберт, двое других воинов и двое слуг с лопатами. Рагна даже слегка опешила: что шериф собрался откапывать?

Агнес открыла дверь, увидела шерифа и явно испугалась.

— Оффа дома? — спросила Рагна.

— Зачем тебе Оффа, миледи, да еще в такую рань?

Рагне было жаль служанку, однако пришлось проявить суровость: в конце концов, она пришла сюда как правительница владений своего мужа, проявлять снисходительность при расследовании преступления неуместно.

— Замолчи, Агнес! Будешь отвечать, когда тебя спросят. Все прояснится достаточно скоро. Теперь впусти нас.

Уигберт велел воинам оставаться снаружи, а слуг с лопатами позвал за собой в дом.

Рагна оглядела обстановку: ширмы укрывали от сквозняков, на досках кровати толстый тюфяк, на столе выстроились в ряд кружки и миски с металлическим ободом.

Оффа сел в постели, скинул с себя толстое шерстяное одеяло, медленно встал:

— Что стряслось?

— Агнес, покажи шерифу кольцо, которое ты носила в Оутенхэме, — велела Рагна.

Белошвейка вытянула вперед левую руку:

– Хозяйка ничего не заметила. – Дядя снял очки и протер их уголком твидового сюртука. – Единственная странность заключалась в том, что мисс ван Тассел была без ночной сорочки. Хозяйка сказала, что никогда бы не стала спать в таком непристойном виде и что даже не представляет, кем надо быть, чтобы пропасть на неделю, не сказав ни слова, а потом тайком вернуться.

— Вот оно.

— Оффа, где ты взял это кольцо?

Староста задумался, почесал искривленный нос — то ли пытался вспомнить, то ли подбирал правдоподобный ответ.

Томас наклонил голову. Наконец-то приходит в себя. Он уставился на тело.

— Я купил его в Куме.

— Кто тебе его продал? — Рагна рассчитывала услышать имя ювелира, но ее поджидало разочарование.

– Подозреваю, что общая уборная в коридоре или на другом этаже, а значит, она вряд ли раздевалась перед сном. – Он посмотрел на дядю, ожидая подтверждения. Дядя кивнул. – Независимо от своих предпочтений, она, скорее всего, надевала ночнушку, на случай если ночью понадобится встать. Не говоря уже о том, что спать без одежды при такой температуре глупо. По крайней мере зимой.

— Да мореход из франков, — сказал Оффа.

Он мерил шагами маленькую подвальную лабораторию, лихорадочно барабаня пальцами по бедрам. Я знала, что он подстегивает себя, стараясь собрать кусочки этой невозможной мозаики, в надежде не допустить следующей жертвы Потрошителя. А конкретно – меня.

Если и врет, то умело, мысленно хмыкнула Рагна. Отыскать в Куме конкретного ювелира довольно просто, но поди отыщи чужестранного моряка.

Я ждала, что тревога вот-вот охватит и меня, мешая вести расследование. И почувствовала облегчение, как будто наконец поняла нюанс его игры, о котором до этого не подозревала. Если Джек-потрошитель хочет меня, тогда мы можем найти способ внушить ему, что он победил. Я не стала делиться этой идеей с Томасом. Судя по бешеному взгляду, обещавшему насилие, еще рано. Пусть сначала успокоится. А потом мы вместе придумаем план.

— И его звали?..

– Она пропала неделю назад, но признаков разложения нет… – бормотал Томас себе под нос, не ожидая ответа. – Молодая женщина умерла во сне, без признаков заболевания или травмы. Он убил ее, но как? И зачем вернул? С какой целью?

— Ришар из Парижа.

Какое удобное имя, надо же! Да таких Ришаров из Парижа на побережье десятки, если не сотни. Рагна поневоле начала подозревать Оффу, но ради Агнес не спешила предъявлять необоснованные обвинения.

Он шагал все быстрее, постепенно становясь одним целым с нашим убийцей, входя в роль демона. Пока он погружался в разум преступника, горничная принесла чай с лимонными и малиновыми пирожными. Вытаращив глаза, она остановилась, ища, куда бы поставить поднос. Ее взгляд задержался на почти обнаженном трупе, и хотя лицо осталось совершенно невозмутимым, ее горло дернулось от подавляемых эмоций. Никому не нравится выставленная напоказ смерть, по крайней мере так, как делали это мы, словно мясо для разделки.

— Почему мореход торговал женскими украшениями?

— Он сказал мне, что купил кольцо для своей жены, а потом пожалел о покупке, когда проиграл все оставшиеся деньги в кости.

– На буфет, пожалуйста, – сказала я как можно спокойнее. – Спасибо.

Обычно Рагна быстро догадывалась, лжет человек или говорит правду, но вот Оффу у нее никак не получалось прочитать.

— У кого этот Ришар из Парижа купил кольцо?

Когда горничная удалилась, я подошла к чайнику и разлила чай по чашкам. К легкому запаху смерти добавились нотки «Эрл Грея» и розы. Я положила два пахнущих розой сахарных кубика в дядину чашку и четыре – Томасу, зная, что дополнительная сладость помогает его дедукции. Сама я была слишком взволнована для сладкого. Отложив серебряные щипцы и вазочку, я по очереди отнесла каждому чашку и пирожное. Это дало мне время подумать. Если я смогу убедить Томаса в том, что мне ничего не угрожает, может быть, мы сумеем устроить ловушку. Разве Потрошитель откажется от возможности схватить меня?

— Наверное, у кого-то из ювелиров в Куме. Да в чем дело-то? Почему меня допрашивают? Я заплатил за это кольцо шестьдесят пенни. Что с ним не так?

Рагна все больше утверждалась в мысли, что Оффа знал — по крайней мере, заподозрил — продавца, но почему-то старательно того защищал. Увы, она растерялась, не ведая, о чем спрашивать дальше.

– Спасибо. – Дядя принял чашку и сделал глоток.

Тут вмешался шериф Ден, который повернулся к двум слугам и распорядился:

— Обыщите дом.

Рагна промолчала, хотя сама была уверена, что это бесполезно: нужно развязать язык Оффе, а не шарить по дому.

К тому времени как я подала чай Томасу, дядя почти допил свой. Я глянула на часы. Время ужина давно прошло.

Нашлось два запертых сундука и несколько ящиков для хранения еды. Рагна терпеливо наблюдала, как слуги тщательно все обыскивают: они проверили одежду, висевшую на колышках, заглянули в бочку с элем и переворошили тростник на полу. Было непонятно, что они предполагают найти, однако их усилия в любом случае ни к чему не привели.

Томас остановился, только чтобы в несколько укусов съесть пирожное и запить чаем.

Рагна испытала облегчение. Ради Агнес ей хотелось, чтобы Оффа оказался невиновен.

– Нам известно, с кем она была и что делала перед смертью? Говорили, что она, возможно, забирала зарплату у прежнего работодателя.

— Очаг, — бросил Ден.

– Полиция выясняла это, когда мне сказали забирать тело. И они известили агентство Пинкертона, так что вашему товарищу сообщат.

Теперь Рагна поняла, зачем понадобились лопаты: слуги ловко подхватывали тлеющие уголья и выкидывали те за дверь. Падая на мокрую землю, угольки громко шипели.

– Мы что-то упускаем. – С каждой секундой Томас горячился все сильнее. – Что еще? Было в комнате что-то, чего не должно было быть? Хозяйка упоминала что-нибудь, хотя бы вскользь?

Вскоре показалась земля, и слуги стали копать.

Внезапно одна из лопат ударилась о дерево с легко узнаваемым стуком.

– Розы, – сказал дядя. – Она говорила про вазу со свежими розами на прикроватной тумбочке.

Оффа метнулся за дверь. Все случилось так быстро, что никто в доме не успел ему помешать. Впрочем, снаружи стояли двое часовых. Раздался яростный вопль, последовал глухой удар, будто в грязь упало что-то тяжелое. Потом вооруженные воины ввели Оффу обратно, крепко держа его за руки.

Не дыша, Томас развернулся ко мне. То ли не ощущая внезапного напряжения в лаборатории, то ли как раз из-за него, дядя вручил нам с Томасом фартуки.

Агнес заплакала.

– Сосредоточьтесь оба. Посмотрим, какие ответы мы найдем сами.

— Продолжайте копать, — распорядился Ден.

Бросив взгляд на свое нетронутое пирожное, я отложила его в сторону. Эту часть нашей работы лучше проделать на пустой желудок, сладкий лимонный крем в нем будет лишним. Расположив руки на теле, как меня учили, я нажала на скальпель достаточно сильно, чтобы кожа расступилась, словно рубиновые волны, и провела лезвие от плеча к грудине, открывая красные слои мяса.

Яма становилась все глубже, и вскоре из нее извлекли деревянный сундучок около фута длиной. По кряхтению слуг стало понятно, что весит сундучок немало.

Замка не было. Ден поднял крышку. Внутри лежали сотни серебряных монет и несколько украшений.

Лабораторию наполнило ощущение покоя. Я повторила те же действия с другой стороны, после чего провела скальпелем вниз по торсу, завершая Y-образный разрез. Без напоминаний смочила кусок ткани карболовой кислотой и протерла лезвие, прежде чем вновь погрузить его в плоть. В считаные секунды я извлекла сердце и внутренности и передала дяде, чтобы он их взвесил, а Томас записал результаты.

Он на мгновение поднял голову от блокнота и посмотрел мне в глаза с непроницаемым выражением лица. Я взглянула на капельки жидкости, забрызгавшие мои бледно-зеленые бархатные рукава, словно крохотные вышитые лепестки. Томас так же быстро вернулся к своей работе, сосредоточенно наморщив лоб. Возможно, это его внимание мне только почудилось.

— Ага! — воскликнул шериф. — Доходы от многолетнего воровства и милые побрякушки.

Когда мы записали все подробности, я подвинула к себе поднос с желудком, собираясь провести его полное вскрытие. Я буду искать следы яда. На металлическую поверхность упала капля пота, следом за ней еще одна. Я вскинула голову. Дядя достал из кармана платок и промокнул лоб. В подвале было довольно холодно, особенно в разгар зимы.

Поверх монет красовался пояс мягкой кожи с серебряной пряжкой и висами. Рагна ахнула.

На его скулах расцвели красные пятна. Это не смущение. Он как будто горел в лихорадке.

— Что-то знакомое? — справился Ден с прищуром.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросила я, стараясь не выдавать беспокойства. Меньше всего мне хотелось вызвать его раздражение. – Если хотите отдохнуть, мы с Томасом справимся сами…

— Этот пояс… Я везла его из дома в подарок Уилфу на свадьбу, а Железная Башка его украл!

Ден посмотрел на Оффу:

– Ерунда. Я снова забыл пальто и простудился, – отмахнулся дядя. – Займись делом, Одри Роуз. Содержимое желудка. Вскрывай его. К сожалению, мы не можем заниматься изучением тела весь вечер. Через час приедет главный инспектор Хаббард, и он будет ждать ответов. Предлагаю больше не злить его.

— Каково настоящее имя Железной Башки и где он прячется?

– Хорошо, сэр.

Я взяла другой скальпель и приготовилась вскрывать желудок. Я старалась не смотреть на то, как дядя вцепился в край прозекторского стола, отчего пальцы побелели, словно кости, которые я только что обнажила. Быстрыми аккуратными движениями я рассекла внешнюю оболочку органа.

— Не знаю, — ответил Оффа. — Я купил этот пояс по глупости. Сам знаю, что дурака свалял. Прости, госпожа.

– Похоже… дядя! – воскликнула я, когда он рухнул на стол и металлические инструменты со звоном разлетелись по полу. – Дядя!

Ден кивнул Уигберту. Двое воинов, державших Оффу, стиснули руки старосты.

Я быстро подошла к нему и сунула руки под мышки, пытаясь поднять его на ноги. Бесполезно, он потерял сознание. Его голова свесилась вперед, очки перекосились. Я бросила взгляд на Томаса.

– Кресуэлл, поможешь?

Я запрокинула дядину голову, нащупывая слабый пульс. Должно быть, он болен сильнее, чем хотел показать. Его веки затрепетали, но глаза так и не открылись.

– Томас?

Уигберт снял с пояса тяжелую деревянную дубинку — и быстро, почти без замаха, ударил Оффу по лицу. Рагна вскрикнула от неожиданности, но Уигберт даже не обернулся. Второй удар, третий, еще и еще… Он колотил Оффу по голове, плечам и коленям. От глухого стука дерева по костям Рагне стало плохо.

Я подняла голову. Томас стоял у стены, схватившись за живот и скривившись от боли. Окружающий мир превратился в узкий коридор, звуки пропали. Меня охватил иррациональный ужас, который тянул к земле, как дядино тело.

Когда Уигберт наконец унялся, все лицо Оффы было в крови. Староста не стоял на ногах, воины шерифа его поддерживали. Агнес стонала, будто били не мужа, а ее саму.

— Как зовут Железную Башку и где он прячется? — повторил Ден.

Яд.

Оффа сплюнул кровь сквозь выбитые зубы.

– Томас!

— Клянусь, я не знаю, — прохрипел он.

Уигберт вновь примерился дубинкой.

Я беспомощно смотрела, как он, пошатываясь, шагнул вперед, пытаясь добраться до меня. Я осторожно опустила дядю на пол, повернув на бок, на случай если его стошнит. Не хотелось, чтобы он захлебнулся рвотой. Сердце колотилось в десять раз быстрее обычного. Я вскочила и похромала навстречу Томасу, поймав его за мгновение до того, как он рухнул. Я отчаянно сжимала его в объятиях, будто могла защитить от этого невидимого демона.

— Прошу, не надо! — закричала Агнес. — Пощади, госпожа, умоляю! Железная Башка — это Ульф! Только не бейте Оффу!

– Все хорошо, – лихорадочно твердила я, гладя его влажные волосы. – Ты поправишься.

Ден смерил Агнес взглядом.

Он закашлялся и хрипло рассмеялся.

— Ульф-коневод? — уточнил он.

— Да, он самый!

– Это приказ?

— Лучше бы ты сказала правду, женщина, — проворчал шериф.

– Да. – Я сжала его лицо в ладонях, глядя в расширенные зрачки. Не желая пугать его, я заставила голос не дрожать. – Я приказываю тебе, и если есть на свете Бог, то я приказываю ему и его ангелам тоже. Томас Кресуэлл, ты не умрешь у меня на руках. Ты понял? Я убью тебя, если ты умрешь!

* * *

Его сотряс очередной приступ кашля. Томас больше не мог говорить.

Эдгар не верил, что ловец лошадей Ульф и есть Железная Башка. Он несколько раз встречался с Ульфом и хорошо запомнил этого коротышку, ловкого и сильного, каким и положено быть укротителю диких лесных лошадок. Кроме того, он отлично помнил два своих столкновения Железной Башкой и готов был поклясться, что тот — среднего роста и среднего же телосложения.

– Помогите! – заорала я изо всех сил. – Быстро сюда!

— Агнес может ошибаться, — сказал Эдгар Дену, когда шериф прибыл в Дренгс-Ферри по дороге к лесному хутору, где обитал Ульф.

Я крепко стиснула Томаса, заставив разум возобладать над сердцем. Ясно, что их отравили. Осталось понять как. Дядя дернулся, его дыхание выходило с глубокими хрипами, а лицо пошло красными пятнами, как и у Томаса. Я чуть не проиграла битву со слезами, пока смотрела на него.

— Ты тоже можешь ошибаться, — возразил Ден.

Эдгар пожал плечами. Шериф прав — Агнес запросто могла солгать или просто выкрикнула наугад первое имя, пришедшее на ум, чтобы остановить избиение мужа. А на самом деле понятия не имела, чья голова прячется внутри ржавого железного шлема.

Томас хватался за живот, а значит, они что-то проглотили. Думай. Это был одновременно приказ и мольба. Если я сумею определить яд, то смогу найти противоядие.

Не сговариваясь, Эдгар и другие жители деревни присоединились к Дену и его отряду.

– Мисс?

Шерифу подкрепление не требовалось, но жители деревни не желали пропускать такое развлечение, поэтому твердили наперебой, что хотят лично проследить за соблюдением порядка.

Та же горничная резко остановилась, переводя взгляд с Томаса на дядю, потом на меня. Я сидела на полу и баюкала своего умирающего возлюбленного. На ее лице отразился неподдельный страх. Интересно, она решила, что монстр, сотворивший все это, я?

Также по пути к отряду присоединились братья Эдгара, Эрман и Эдбальд.

– Они…

Когда приблизились к овчарне Теодберта Косолапого, залаяла собака. Теодберт и его жена вышли навстречу и спросили, что нужно.

– Немедленно позвоните доктору! – сказала я, благодаря чудеса техники за то, что в этом старом доме есть телефон. – Скажите, что тут двое отравленных. Судя по симптомам, похоже на мышьяк, но действует очень быстро. Это может быть белладонна или что-то похожее. Возможно, даже какая-то непонятная смесь всего. Скажите, что он должен прибыть немедленно. Вы поняли?

Ден ответил:

— Мы ищем Ульфа, ловца лошадей.

Она часто закивала, ее саму трясло. Чтобы вырвать ее из оцепенения, пришлось говорить грубее.

— Он должен быть дома, — сказал Теодберт. — Сейчас дикие лошадки оголодали. Ульф приманивает их сеном, они сами к нему приходят.

— Благодарю.

– Быстрее! У них мало времени.

Приблизительно через милю вышли к огороженному загону Ульфа. Привязанный к воротам мастиф молчал, зато лошади забеспокоились и принялись тихонько ржать, на этот звук из дома показались Ульф и его жена. Худощавый Ульф, мышцы которого смахивали на веревки, уступал ростом жене. Руки и лица у обоих были грязными. Эдгар припомнил, что у Гвен был брат по имени Бегстан, который скончался незадолго до того, как Эдгар с семейством перебрался в Дренгс-Ферри. Дренг вроде бы рассуждал, что со смертью Бегстана не все чисто — мол, недаром тело не похоронили в монастыре.

Глава 44

Ангел мщения

Воины шерифа окружили Ульфа и Гвен.

Бабушкин особняк

— Мне сказали, что это ты Железная Башка, — заявил Ден, пристально глядя на Ульфа.

Чикаго, штат Иллинойс

— Тебя обманули, — ответил Ульф.

16 февраля 1889 года

Эдгар чувствовал, что он говорит правду, но что-то все-таки скрывает.

Ден приказал воинам обыскать загон и дом.

Сердце – любопытная штука. Такая противоречивая. Ноет и от плохого, и от хорошего. Подскакивает от радости и падает от горя. Безумно колотится и от удовольствия, и от боли. Сейчас мое сердце билось ровно. Слишком ровно, пока я наблюдала за тем, как кровь капает в таз в одном ритме с моим дыханием. Наверное, я была в шоке. Это единственное разумное объяснение моего спокойствия.

Уигберт сказал Ульфу:

Должно быть, доктор почувствовал на себе мой пристальный взгляд. Он глянул на меня и сразу вернулся к пациенту. Его пальцы были в крови – крови Томаса. Доктора звали Карсон, выглядел он на миллион лет.

— Лучше привяжи своего пса к забору, потому что, если он нападет на кого-то из моих, я проткну его копьем быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Каждое его движение было размеренным и продуманным – превосходная черта для доктора, но как ужасно за ним наблюдать, когда двое дорогих мне людей нуждаются в немедленном внимании. Я хотела встряхнуть его, чтобы он поторапливался, но заставляла себя стоять смирно и вообще не шевелиться. Боялась того, что могу натворить, если начну двигаться.

Ульф укоротил веревку, и теперь мастиф очутился в паре дюймов от ограды.

Сначала он осмотрел дядю. Я не хотела думать, как разрывалась от того, что он сделал такой выбор. Он потрогал надрезы на предплечье Томаса, и его морщинистое лицо напряглось. Я сильнее сжала трость, словно могла этой хваткой раздавить собственное волнение.

Когда обыскали ветхий домишко, Уигберт вынес оттуда сундук.

— У него больше денег, чем можно подумать, — четыре, а то и все пять фунтов серебром.

Волнение было не единственной моей эмоцией. Чем больше я думала над тем, что кто-то пытался убить дядю, Томаса и, похоже, меня, тем сильнее разгоралось пламя у меня внутри. Гнев – это хорошо. Это значит, что мне еще есть за что сражаться. Я лелеяла его, умоляла выйти на поверхность, чтобы разжечь огонь, которым я превращу убийцу в пепел. Нет никаких гарантий, что дядя и Томас выживут.

— Это мои сбережения за два десятка лет упорного труда! — возмутился Ульф.

Если Томас умрет…

Быть может, так и есть, сказал себе Эдгар. В любом случае деньги не являлись доказательством преступления.

Доктор раздраженно прочистил горло, словно не в первый раз пытался привлечь мое внимание. Я вырвалась из водоворота мыслей.

Двое воинов с лопатами обошли загон снаружи, высматривая следы, которые означали бы, что Ульф мог что-то закопать. Потом перепрыгнули через ограду и тщательно осмотрели загон изнутри, заставив диких лошадок встревоженно попятиться. Поиски оказались тщетными.

– Простите?

– Кровопускание – лучший способ удалить яд, – сказал он сердито. Как и побледневшие слуги, он, наверное, считал меня убийцей. Я же единственная не пострадала. – Но он слаб. Я больше не могу выпускать кровь, не причинив еще более серьезного вреда.

Он бросил грязную тряпку во второй тазик крови, добавил резко пахнущее средство для свертывания крови и поджег. Наверное, подозревал, что я вампир или кровожадный демон. Можно подумать, я стала бы пить отравленную кровь, даже будь это правдой.

Ден разочарованно нахмурился, повернулся к Уигберту с Эдгаром и тихо произнес:

– Он поправится? – спросила я, прогнав предательские мысли. – Я могу еще что-нибудь сделать?

— Я не верю, что Ульф невиновен.

— В чем-то он точно виноват, — сказал Эдгар. — Но Железная Башка — не он, я уверен. Росточком не вышел.

— Так в чем же он виноват?

Доктор внимательно изучил мое лицо. Я старалась спрятать свои ужасные мысли, смягчить гнев, чтобы его нельзя было принять за вину. Доктор прищурился.

— Не скажу, просто мне почему-то так кажется. Может, он знает, кто такой Железная Башка.

– Если вы набожны, мисс Уодсворт, я предлагаю молиться. Это все, что вы можете сделать.

— Пожалуй, я все равно его заберу отсюда. Но хотелось бы найти хоть какие-то улики.

Эдгар огляделся. Дом ветхий, с провалившейся крышей и дырявыми стенами, зато Гвен выглядела упитанной, особенно рядом с мужем, а ее куртка была подбита мехом. Пара коневодов явно не бедствовала, видно, по жизни они неряхи, а не чистюли.

Больше он ничего не сказал и, закрыв свою сумку, вышел. Я не стала его провожать и не покинула своего места на краю кровати Томаса. Его кожа была землистой, я никогда не видела ее такой бледной и болезненно-желтой. Даже когда мы чуть не утонули в той водной ловушке под замком Бран, когда он промок насквозь и дрожал, он все время смотрел на меня с обычной лукавой полуулыбкой, а его кожа пылала и была полна жизни.

Так, а что насчет конуры?

Томас Кресуэлл не может умереть. Если он умрет… Внутри меня всколыхнулась абсолютная и ужасающая тьма. Не знаю, кем я стану, если потеряю его. Но сам Сатана будет дрожать при моем приближении.

— Ульф забоится о своем псе. Мало кто утруждается сделать для собаки укрытие от дождя.

Грудь Томаса неровно вздымалась, веки трепетали, как чуть раньше у дяди. Я была благодарна за эти движения – только они указывали, что он еще не труп. Я ждала, что сломаюсь в этот самый момент, на этом месте. Я уже потеряла так много любимых людей; я боялась рухнуть под напором горя. Но чувствовала только ярость – раскаленную, алую ярость. Стремительный поток жара иссушал мое тело, я невольно сжимала кулаки. Если я узнаю, кто это сделал, я буду гнаться за ним на край света, и плевать на последствия.

Эдгар шагнул ближе. Мастиф свирепо зарычал, но он был надежно привязан. Эдгар взялся за топор викинга, с которым ходил всегда.

Томас со стоном перекатился на бок. Я беспомощно стояла, словно мне опять двенадцать и я наблюдаю, как мамина жизнь угасает, пока не остается лишь призрак воспоминаний о ней. Я тогда молилась. Просила Господа пощадить ее, дать мне благословение, и я навсегда посвящу себя Ему. Я обещала все – все, что Он захочет в обмен на ее жизнь. Я даже отдала бы свою. Господь, не задумавшись, забрал мою маму. И я мало верила в то, что Он послушает меня сейчас.

— Ты что задумал? — забеспокоился Ульф.

Томас начал сильно дрожать, и я испугалась, что у него конвульсии. Я натянула на нем одеяло до подбородка, но он сразу сбросил его. Он что-то бормотал, слишком тихо и неразборчиво, чтобы можно было понять.

Эдгар не ответил. Несколькими ударами топора он разломал конуру и лезвием подцепил землю. Один комок, другой — и металл ударился о металл.

– Ш-ш-ш. – Я села рядом, стараясь погасить его припадок. – Томас, я здесь. Я с тобой.

Встав на колени у ямы, Эдгар принялся раскапывать руками грязь. Постепенно проявились округлые очертания ржавого железного предмета — вполне узнаваемые.

— Ага!

Казалось, это только сильнее его растревожило. Он метался по кровати, судорожно дергая руками и ногами. Мышьяк действует на нервную систему, и я боялась, что яд достиг своей цели. Томас что-то шептал, снова и снова, его тело тряслось все сильнее с каждым выдохом.

— Что это? — спросил Ден.

– Томас… пожалуйста, не волнуйся. Все, что ты хочешь сказать, может подождать.

Эдгар вытащил железяку из ямы и с довольным видом воздел над головой:

Он закашлялся, по нему опять прокатилась дрожь.

– Р-роза… р-роза.

— Тот самый шлем!

— Что ж, все ясно, — подытожил Ден. — Железная Башка — это Ульф.

Я прижала его руку к своему сердцу, надеясь, что он не почувствует, как оно разрывается. Его кожа была липкой и холодной, как лед.

— Небом клянусь, что нет! — вскричал коневод.

– Я здесь.

— Он не врет, — проговорил Эдгар. — Это не его.

– О-отель.

— Тогда кому принадлежит шлем? — настаивал Ден.

– Мы на Гранд-стрит, – ласково сказала я. – В доме, который нам и дяде предоставила бабушка. Он большой и показался тебе сказочным. Помнишь? Из тех сказок, где ведьмы варят зелья для непослушных детей.

Ульф замешкался с ответом.

Томас силился что-то сказать, губы шевелились, но голос больше ему не повиновался. Я начала молиться. Несколько торопливых слов Богу, в существовании которого я не была уверена.

— Если не признаешься, я осужу тебя.

Ульф указал на жену:

– Господь, прошу. Умоляю, не забирай его у меня. Исцели его. А если Ты не можешь, то дай мне способность вылечить его самой. Пожалуйста, пожалуйста, не дай нашей истории так закончиться.

— Это ее шлем, честное слово! Железная Башка — это Гвен!

— Женщина? — ошеломленно переспросил Ден.

Молитву оборвал стук в дверь.

Гвен метнулась прочь, ловко увернувшись от стоявших рядом с ней воинов. Те попытались схватить ее, но столкнулись лбами. Другие бросились в погоню, но явно запоздали, и на миг почудилось, что беглянка сумеет удрать.

– Входите.

Затем Уигберт метнул копье. Острие вонзилось Гвен в бедро, и женщина упала наземь, лицом вниз, громко крича от боли.

Горничная с подносом.

Уигберт подошел к ней и выдернул наконечник копья.

– Бульон, мисс. Доктор сказал, что нужно попробовать дать им обоим.

При падении левый рукав ее куртки задрался. Бледную кожу на тыльной стороне предплечья уродовал шрам.

У меня поднялись волоски на шее. Это та же девушка, что приносила нам чай с пирожными. Я не доверяю никому, пока не узнаю, кто отравил моих близких.

Эдгару сразу вспомнилась та лунная ночь, через несколько дней после того, как он и его семья очутились в Дренгс-Ферри. Царила тишина, пока Бриндл не залаял. Эдгар тогда выскочил из дома, приметил человека в железном шлеме, бегущего с поросенком под мышкой, и сбил вора с ног своим топором.

– Вы сами его варили?

Потом матушка перерезала горло другому вору. Должно быть, это и был Бегстан, брат Гвен.

– Нет, мисс. – Она резко покачала головой. – Кухарка. Она приготовила вам легкий ужин… Подумала, что вам не захочется плотной еды.

Эдгар присел рядом с Гвен и приложил к ее шраму лезвие своего топора. Одно в точности совпало с другим.

– Вы пробовали бульон?

— Вот тебе улика, — сказал он Дену. — Этот шрам она получила от меня. Она и вправду Железная Башка.

* * *

– Конечно нет, мисс. Кухарка такое не позволяет.

Рагна вся извелась. Она привезла Агнес сюда из Шербура и с радостью согласилась, когда швея попросила разрешения выйти замуж за Оффу, а теперь ей предстояло вершить суд и, быть может, вынести Оффе смертный приговор. Сама она, пожалуй, простила бы старосту, но, будучи правительницей в отсутствие мужа-элдормена, она должна была соблюдать закон.

Я сделала глубокий вдох. Темная и злобная часть моей души желала видеть, как кухарка пробует бульон, доказывая, что это не она подсыпала нам в чай мышьяк. Я заставила себя прогнать эти мысли и нацепить улыбку. Жестом я велела горничной подать мне поднос.

– Я сама их покормлю.