– Смотри сюда, ущербная, – услышала она нетерпеливый голос и приоткрыла веки. Стальной боек гвоздодера оставил на тумбочке глубокую вмятину.

– То же самое будет с твоей черепушкой, если еще раз крикнешь, – пообещал мужчина.

Марина закивала, украдкой глядя на непрошеного гостя. Что-то в его голосе и манере показалось ей странно знакомым, и, наконец, к ней пришло озарение.

Эдуард?

Неужели?! О боже…

«Молчи, – внезапно прошептал внутренний голос. – Если он в маске, значит, у него есть причины. Дашь ему понять, что узнала, – и твоя жизнь не будет стоить ни копейки…»

Марина сглотнула подкативший к горлу комок.

Только сейчас до ее слуха донесся испуганный крик матери, сопровождавшийся грубой руганью.

– Пожалуйста, не делайте ничего моей маме, – взмолилась она. – У нее слабое здоровье!

Эдуард молча прислушивался к доносящимся снизу звукам, потом оценивающе глянул на инвалидную коляску Марины и крикнул в дверной проем:

– Поднимайтесь сюда!

Крики Бэллы Альбертовны притихли, после чего послышались шаги в коридоре. Спустя мгновение Алекс втолкнул пожилую вдову в комнату, и та, не удержавшись, упала. Марина вскрикнула. Алекс повернулся к ней, держа перед собой тяжелый разделочный нож.

– Заткнись.

Марина осеклась. Побледнев, она с болью в сердце смотрела, как мать с трудом поднимается с пола. Из одежды на ней была лишь ночная рубашка, ноги были босы.

Алекс быстро снял рюкзак, вытащив из него катушку липкой ленты.

– Забирайте все… что вам нужно, и уходите… – тяжело и прерывисто дыша, произнесла Бэлла Альбертовна.

– Именно за этим мы и пришли, – хмыкнул Алекс. Взял стул и с гулким стуком поставил его у кровати. – Садись.

Старушка непонимающе посмотрела на стул.

– Садись! – повысил голос Алекс, и та, вздрогнув, повиновалась.

– Обозначим сразу несколько правил, – заявил Алекс, переводя взгляд с одной женщины на другую. Его расширенные зрачки поблескивали от возбуждения. – Их всего три. Первое – никакого шума. Второе – никаких резких телодвижений. Третье – полное содействие и подчинение. Соблюдайте эти простые правила, и никто не пострадает.

– Вам нечего тут делать, – устало сказала Бэлла Альбертовна, потирая ушибленный при падении локоть. – Если вы ищете ценности, то попали не по адресу.

Алекс шагнул вперед и, размахнувшись, влепил ей пощечину. Голова старушки беспомощно дернулась, на щеке заалело пятно. Бэлла Альбертовна смотрела на возвышавшегося над ней Алекса, и изумление на ее морщинистом лице быстро сменилось страхом. Она хотела еще что-то сказать, но ее перебила Марина:

– Мама, умоляю… Делай, что тебе говорят!

– Соображаешь! – похвалил Алекс, видя, как притихла вдова. – Наверное, давно не получала по щам, да, бабуля?

– Продолжайте слушаться! – подхватил Эдуард, и Бэлла Альбертовна вздрогнула, услышав его голос. Она медленно повернулась к молодому человеку, всматриваясь в его бегающие глаза.

– Эдик? – тихо спросила она. Вдова все еще пыталась себя убедить, что ей померещилось, но тут Алекс стянул с себя маску, выдохнув с облегчением.

– Душно, капец, – пожаловался он неизвестно кому и взглянул на подельника. – Ты, кстати, тоже можешь больше не шифроваться. Похоже, твои родственнички узнали тебя.

– Что происходит? – прошептала Бэлла Альбертовна.

– Происходит знаковое событие, – самодовольно произнес Алекс, начиная заматывать ее ноги скотчем. – После стольких томительных месяцев ожидания справедливость наконец-то восторжествует.

– Им нужны деньги, мама, – упавшим голосом проговорила Марина.

– Угадали, – хихикнул Алекс. – Только не думайте, что мы какие-то бандиты или убийцы. Эд мой старый приятель, и я просто решил ему помочь вернуть то, что по праву принадлежит ему.

Закончив с ногами, он принялся за руки Протасовой, после чего кинул липкую ленту Эдуарду. Тот занялся ногами Марины.

– Зачем ты это делаешь? Я не могу ходить с рождения, – не выдержала она, но Эд даже ухом не повел.

После того как Протасовы были намертво прикручены скотчем, Алекс вышел на середину комнаты и окинул женщин диким безумным взором:

– Эд такой же наследник, как и вы. Ваш старик был его дедом, и это не обсуждается. По нашим прикидкам, у вас есть дача, хата в центре и еще деньжат немного. Вместе набегает, ну округлим… Тридцать миллиончиков. Заметьте, мы не претендуем на этот дом! Так что… гоните десятку, и разойдемся по-хорошему.

Эдуард наконец понял, что его маскировка совершенно бессмысленна, и тоже сорвал балаклаву. Алекс поймал его взгляд и ободряюще подмигнул.

– У нас нет таких денег, – сказала Бэлла Альбертовна, покачав головой. – И вы напрасно все это устроили.

– Придется поискать. Если к утру денег не будет, вы умрете, – просто объяснил Алекс. Вынув из-за ремня нож, он поднес широкое лезвие к глазам остолбеневшей Марины.

Домашний арест

Руслан Сацивин раздраженно мерил шагами просторные комнаты, странно молчаливые и тихие в последние дни. Сейчас их огромная и роскошная четырехкомнатная квартира, вызывающая восторг у друзей, казалась ему тесной и душной клеткой. То, что эта квартира в свое время в результате виртуозной мошеннической схемы была отжата у одного одинокого заслуженного и уважаемого инвалида, Сацивина совершенно не беспокоило, он и думать позабыл об этом. Равно и о том, что этот инвалид, отчаявшись добиться справедливости, покончил с собой, выбросившись из окна.

Руслан вышел на балкон, уставившись вдаль пустым взглядом. Душу махинатора раздирала целая гамма противоречивых чувств: изумление, растерянность, злоба и, наконец, страх. Обволакивающий, ледяной страх перед неизвестностью. Лишь только оказавшись в полной изоляции, без средств связи, с электронным браслетом на щиколотке, который так его угнетал и раздражал, постоянно напоминая о себе, он в полной мере осознал, в какой капкан угодил. И не только он, его жена тоже, в настоящий момент находящаяся под домашним арестом в «двушке», расположенной в другом конце города.

Сотня вопросов ожесточенным жалящим роем крутилась в его голове, и ни на один он не мог найти вразумительного ответа.

Как этот адвокат Павлов сумел развернуть ситуацию против них?! Как такое возможно, что один человек, пускай даже известный юрист, оказался способен пробить брешь в их монолитной, глухой стене?! Причем пробить так, что дело не ограничилось парой трещин, стена начала методично рушиться, разваливаясь прямо на глазах!

Почему молчит Есения? Или она наивно думает, что он не заставит ее отдуваться вместе с ним и женой? Он отлично знал, что у нее был свой шкурный интерес. Она подстраховывала их так называемый «семейный бизнес», выделяла деньги на подкуп нужных людей, сглаживала непредвиденные шероховатости, взамен забирая себе всякий антиквариат в виде картин, статуэток, марок, рукописей и прочей пыльной дребедени. И все это работало, как хорошо отлаженный механизм, пока в шестеренки не залетела стальная стружка в виде этого настырного Павлова. Так почему же она бездействует?!

Сацивину и в голову не могло прийти, что еще позапрошлым вечером стараниями Есении адвокат и его подруга были на волосок от смерти.

Он стоял на балконе и смотрел вниз. Неожиданно Руслан вспомнил одну курьезную историю, связанную с домашним арестом. Некий мужчина, помещенный под домашний арест, каждый вечер оказывался вусмерть пьяным, и жена, приходя с работы, никак не могла взять в толк, каким образом ее благоверный умудряется достать алкоголь. Правда оказалась простой до умопомрачения – арестант брал удочки и разматывал с балкона леску. Его приятель вешал на крючок пакет с бутылкой, и тот быстро поднимал «улов» наверх. Несмотря на всю серьезность своего положения, Сацивин невольно улыбнулся, вспомнив этот случай.

«Если бы так можно было телефон достать», – подумал он, уныло глядя вниз с высоты одиннадцатого этажа.

В любом случае что-то нужно делать, сидеть сложа руки было невыносимо. Может, наладить контакт с соседями?

Пока Сацивин раздумывал, в дверь неожиданно позвонили. Он вздрогнул, машинально глянув на часы. Начало десятого вечера. Интересно, кому он понадобился в такое время?

Звонок раздался еще раз, и Руслан с неохотой отправился в прихожую.

– Кто? – спросил он, приникнув к смотровому глазку. У двери стоял полицейский с большой спортивной сумкой в руке и, как показалось Сацивину, пристально смотрел прямо на него.

– Сацивин Руслан Валерьевич? – спросил полицейский.

– Да, это я.

– Лейтенант Орефьев, проверка условий нахождения подследственного под домашним арестом, – заученно проговорил тот, и Руслан, вздохнув, открыл дверь.

– Привет, – улыбнулся полицейский и проворно зашел внутрь.

Сацивин удивленно смотрел на мужчину, взгляд его остановился на сумке (зачем она полицейскому?!), после чего опустился на джинсы, которые были на незнакомце.

– Вы… – промямлил он, начиная пятиться назад. – В прошлый раз был другой… наш участковый… Вы не полицейский!

Руслан недоговорил, с нарастающим страхом глядя, как нежданный гость скинул головной убор, китель и небрежно бросил их на сумку. Теперь взор Сацивина был прикован к наплечной кобуре фальшивого полицейского.

– Кто вы? – выдавил Сацивин.

– Твоя судьба, – усмехнулся незнакомец. Привычно-выверенным движением он вынул пистолет из кобуры и приказал:

– Лист бумаги и ручку. Быстро! – прикрикнул он, видя, что Руслан колеблется. Однако матово блеснувший ствол оружия вывел Сацивина из заторможенного состояния.

– Карандаш есть, – дрогнувшим голосом произнес он. – Что… – он сглотнул, – что вы хотите делать? Я ничего не нарушил!

– Бумагу и карандаш, тупица! – рявкнул «полицейский», делая шаг вперед.

Спотыкаясь, Руслан трясущимися руками схватил с комода блокнот, вырвал листок, подхватил карандаш и уставился на киллера послушными глазами.

– В спальню, – приказал незнакомец.

В сознании Руслана начала зарождаться мысль о чудовищных последствиях визита этого жуткого человека, но сейчас он был настолько парализован ужасом, что покорно выполнял указания, как запрограммированный робот.

– Пожалуйста, я ни в чем не виноват, – пискнул он, оказавшись в спальне. Его пальцы тряслись так, что он непроизвольно смял листок.

– Пиши, – сказал «полицейский».

– Что? – глупо спросил Руслан.

– Как твою жену зовут?

– Лида, – с готовностью ответил Сацивин, и на мгновение у него затеплилась робкая надежда.

– Пиши: «Лида, прости. Я тебя люблю».

Руслан всхлипнул.

– Я ее правда очень люблю, – прошептал он.

«Полицейский» понимающе кивнул.

– Хорошо. Напиши: «Я тебя очень люблю», – великодушно разрешил он.

– Зачем?

В глазах Сацивина начали скапливаться слезы.

Киллер прислонил пистолет к виску трясущегося толстяка:

– Потому что в этой комнате только у меня есть право приказывать, – снисходительно объяснил он, снимая пистолет с предохранителя. Напуганный до смерти Руслан склонился над трельяжем и принялся торопливо писать.

Когда все было готово, он трусливо повернулся, листок ходил ходуном в его руках. Слезы капали прямо на бумагу.

– Вы… вы не убьете меня?

– Вытри слезы, текст поплывет.

Неожиданно Руслана прорвало, сработала пружина инстинкта самосохранения. Пронзительно вскрикнув, он ринулся из комнаты.

– Помогите! – завопил он. – Помогите, убивают!

Сацивин успел сделать всего пару шагов, как крепкая рука «полицейского» мертвой хваткой вцепилась в жалкие остатки его волос и буквально втащила обратно в спальню. Резким и точным ударом в живот киллер заставил Руслана согнуться вдвое. Арестант зашелся кашлем и с выпученными глазами повалился на кровать. Листок с предсмертной запиской выпал из его ослабевших пальцев и, кружа, опустился у двери.

Не меняя выражения лица, убийца склонился над Сацивиным. Положив пистолет на скомканную постель, пальцами правой руки он стиснул челюсти мужчины, не давая ему их сомкнуть, после чего засыпал в слюнявый рот Руслана несколько таблеток. Сацивин поперхнулся, безуспешно пытаясь выплюнуть их, но «полицейский» зажал ему нос, и тот, лишенный кислорода, вновь разинул рот, позволяя смертоносным кругляшкам провалиться внутрь его утробы.

Сделав свое страшное дело, киллер вышел в гостиную и увеличил громкость работающего телевизора.

– Не люблю российские сериалы, – доверительно сообщил он, кончиками пальцев поднимая с пола предсмертную записку Сацивина. Аккуратно положив на трельяж, он добавил: – Они какие-то ненастоящие, кукольные. Реальная жизнь совсем другая, верно?

Руслан не ответил, он катался по кровати и, засунув пальцы в рот, отчаянно пытался вызвать рвоту.

– Ну, успокойся, – улыбнулся «полицейский». – Скоро все закончится.

Он посмотрел на часы.

– Еще пятнадцать минут, дружище. Ну максимум двадцать. Представляешь, как это много? – тихо спросил он, убирая пистолет из-за пояса обратно в кобуру. – Никогда не задумывался, чем бы ты занялся, если бы тебе осталось жить столько? А?

Сацивин сел, красный, взлохмаченный, с перекошенным от ужаса лицом. Выпученные глаза, казалось, вот-вот выскользнут из глазниц от неимоверного давления.

– Можешь что-нибудь рассказать, пока не начнется действие таблеток, – произнес убийца. – Я люблю слушать тех, кому осталось жить несколько минут. Ты не поверишь, что иной раз можно услышать от человека! Но будь уверен, все это останется между нами. Это будет нашей общей тайной…

Он говорил, не переставая улыбаться, и Сацивин зарыдал.

Приют у друга

– В этой машине окна тоже непробиваемые? – спросила Ольга, когда они с Артемом уселись в каршеринговый BMW, взятый адвокатом напрокат.

– Вряд ли, – ответил Павлов, задавая навигатору маршрут. – Но тебе незачем волноваться.

– Это очень непросто, учитывая, что с нами недавно произошло.

– В ближайшие пару дней ничего не произойдет, – рассудительно сказал Артем, выруливая на шоссе. – Тот прыткий парень на байке должен подготовиться, составить новый план… Сомневаюсь, что он удовлетворен результатом позапрошлой ночи.

– Ты хочешь сказать, что он не ошибся? И… целенаправленно хотел убить тебя?

– Именно так. Целенаправленно, – ответил Артем. – Дело по Протасову, которое я сейчас веду, – наиболее значимое и резонансное из всех, которые у меня есть на сегодняшний день. Убит один соучастник и важный свидетель – бывший уголовник Роговой.

– Но ведь Сацивин и Коржина сидят под домашним арестом!

– Вот именно. И, как мне представляется, ниточки ведут в Париж.

– А куда мы сейчас едем? – спохватившись, спросила Ольга. – Ночь скоро!

– К одному очень хорошему человеку. Не волнуйся, я ему доверяю как себе, – успокоил ее Павлов.

* * *

Спустя час они уже были на даче Шамиля, расположившись на уютной летней террасе. На массивном столе из дуба уже шумел самовар, Шамиль принес мед и малиновое варенье. Артем, в свою очередь, выложил из пакетов всевозможную снедь, прихваченную по дороге.

– Кому же ты на этот раз дорогу перешел, братишка? – усмехнулся Шамиль, нарезая дольками лимон. – Адвокаты вроде должны клиентов защищать да в судах выступать, а не пули ловить от сумасшедших мотоциклистов…

– Вот именно из-за моих выступлений в суде это и происходит, – в тон ему ответил Павлов, осторожно пробуя горячий чай.

Шамиль покачал головой.

– У меня есть один приятель среди оперативников, которые выезжали по твоему делу о стрельбе на Варшавке, – сказал он. – Так вот, «пробили» этот ПП, из которого твой «Ягуар» изрешетили. Оказалось, украден он был еще в девяностые из военной части Нижегородской области. Тогда более двухсот единиц оружия было похищено. И вот он всплыл наконец…

– У киллера еще был пистолет, похожий на «макаров», – вспомнил Артем. – Как раз хватило на задние колеса нашей машины. Но его он не бросил.

Ольга молча слушала друзей, держа пузатую чашку обеими руками. Она обратила внимание, как Артем скользнул взором по циферблату часов.

– Мы куда-то опаздываем? – поинтересовалась она.

– Мы – нет. Но меня начинает беспокоить семья Протасовых.

Ольга завела прядь волос за ухо, пристально глядя на Павлова.

– Ты считаешь, что это нападение может как-то… – Она запнулась, словно не решаясь закончить предложение.

– Всякое может быть, – уклончиво ответил адвокат.

Шамиль тоже посмотрел на часы.

– Сейчас почти половина первого ночи, – сказал он. – Они спят давно, поди. Только не говори, что сейчас ты поедешь – где они там живут?

– В Барвихе.

– Ну да, в Барвиху.

С задумчивым видом Артем сунул баранку в чай.

– Сейчас не поеду, – решил он после недолгих раздумий. – А вот утром можно и в гости заглянуть.

– Я поеду с тобой, – сказала Ольга.

Павлов отрицательно качнул головой.

– Отдыхай.

– Завтра все равно суббота!

– Тем более, – мягко улыбнулся он. – Выспись. И вообще…

– Что «вообще»?

Девушка требовательно смотрела на Артема. На ее щеках полыхал румянец, глаза искрились.

– Я уже говорил, какое-то время тебе лучше побыть в безопасном месте, – произнес Павлов, выдержав ее взгляд. – Это не моя прихоть, а подстраховка. Скажем так, вынужденная мера на три-четыре дня. Тем более ты говорила, что у тебя намечался отпуск. Вот и возьми недельку.

– Да, но… – смутилась Ольга.

– Здесь будет все, что тебе нужно. – Он сжал в кулаке баранку, и та сухо треснула. – Шамиль пришлет человека, который будет охранять территорию. Интернет и связь тут есть, каждый вечер я буду приезжать.

– Получается, я в плену, – вздохнула она. – Вот тебе и отпуск…

– Отпуск обязательно будет. На море, к примеру. Но сейчас нужно немножко потерпеть.

– А как же ты?! – всполошилась Ольга.

– Артем пойдет спасать мир, – прогудел Шамиль, и друзья засмеялись.

– Ладно, – перестав улыбаться, проговорил адвокат. – Шутки шутками, но я прошу, чтобы все было…

– Не переживай, Тема, – перебил его Шамиль. – Лучше идем, я покажу твоей подруге дом.

Пленницы

Пока связанные пленницы приходили в себя, отходя от шока, Алекс поручил Эдуарду закрыть занавесками все окна в доме.

– В ваших интересах не жадничать, – сообщил он, когда тот ушел. – Я своих слов на ветер не бросаю.

– Я же вам сказала, в доме пусто, – сказала Бэлла Альбертовна. – Вы можете пытать нас, но это ничего не изменит! Вы просто станете убийцами!

Алекс подошел к пожилой женщине вплотную, вглядываясь в ее осунувшееся лицо.

– Я слежу за прессой, бабуля, – медленно, с расстановкой произнес он. – И мы знаем, что вы судились с какими-то ушлыми дельцами, которые хотели вас подоить. Сначала им это удалось, но потом за вас впрягся один крутой адвокат, и теперь уже он их держит мертвой хваткой, верно?

Протасова вздохнула.

– Мне сложно понять вашу речь, но основной смысл ясен, – промолвила она. – Я могу только сказать, что суд еще не закончен.

Алекс перевел взор маслянистых глаз на притихшую Марину:

– Ну а ты? Подтверждаешь, что вы теперь богатенькие?

– Мама права, у нас ничего нет, – отозвалась Протасова-младшая. – Понимаете, суд только состоялся, решение еще не вступило в законную силу. Для того чтобы все имущество перешло в нашу собственность, потребуется некоторое время.

– Это просто формальность, – поддержала дочь Бэлла Альбертовна. – Но таковы требования закона.

Алекс хмыкнул.

– Думаете, я такой дурак? – осклабился он, показав желтые от никотина зубы. – Не прокатит, девочки.

В комнату вошел запыхавшийся Эд.

– Готово, – доложил он, избегая встречаться взглядом с родственницами. – Только на первом этаже окно разбито.

– Ну и ладно, – махнул рукой Алекс.

– Эдик! – позвала парня Бэлла Альбертовна, и тот бросил на нее затравленный взгляд.

– Эдик, я хочу, чтобы ты поговорил с нами, – тихо сказала старушка.

Алекс засмеялся.

– Ну, валяй, – разрешил он, подмигивая связанным женщинам. – Интересно, на какие темы вы собрались беседовать?

– Эдик, что вы делаете? – с болью в голосе спросила Протасова. – Ты понимаешь, чем это все закончится?

– Вполне, – процедил Эд, продолжая упорно смотреть куда-то в сторону.

– Мы ведь все тебе объяснили! Мы понимаем, у тебя тоже непростая ситуация, но… Разве то, что вы делаете, это выход?!

– Стоп! – вмешался Алекс, которому явно не понравился дальнейший ход разговора. – Давление на жалость и прочие родственные сопли я пресекаю.

По щекам Протасовой потекли слезы.

– Послушайте, молодые люди, – подала голос Марина. – В соседней комнате стоит комод, в верхнем ящике шкатулка. В ней хранятся наши фамильные драгоценности.

– Ого, а чего раньше не сказали? – оживился Алекс. Многозначительно кивнув Эдуарду, он заторопился из спальни.

– Эдик, посмотри на меня, – шепотом позвала Бэлла Альбертовна, и тот нехотя повернулся, исподлобья глядя на вдову.

– Он ведь безумен, этот твой приятель, разве ты не видишь? Он убьет нас всех!

Плотно сжав губы, Эд отвернулся, принявшись нервно ковырять заусенец на пальце.

Вскоре вернулся Алекс, неся в руках увесистую шкатулку из малахита.

– Поглядим, что тут у нас… – пробормотал он, бесцеремонно вываливая ее содержимое прямо на постель. Эдуард невольно повернул голову, рассматривая рассыпавшиеся драгоценности.

– Я, конечно, не эксперт, – заговорил Алекс, бегло осмотрев ювелирные украшения. – Но мне кажется, что эта куча максимум штук тридцать – сорок стоит. Нам с Эдом на курево едва хватит.

– Вы ошибаетесь, – возразила Бэлла Альбертовна. – Одно бриллиантовое кольцо стоит порядка двадцати пяти тысяч. Колье из белого золота стоит столько же. Еще серьги…

– Все, хватит! – внезапно рявкнул Алекс. – Кто будет всю эту шнягу продавать?! Я, что ли, буду по ломбардам шариться? Ага, щас! Давайте деньги, реальные деньги!

Женщины испуганно съежились, вжимая головы в плечи.

Эд, словно очнувшись от спячки, неожиданно шагнул к нему и что-то сказал на ухо. Недобро усмехнувшись, Алекс повернулся к пленницам:

– У нас короткое совещание. Что-нибудь выкинете – отрежу пальцы. Обеим.

Оказавшись в коридоре, Эд, помявшись в нерешительности, сказал:

– Слушай, Алекс… я тут подумал, ведь нам ничего не светит… Взгляни на все это по трезвяку.

– Не понял. Ну-ка, разъясни. – Голос Алекса похолодел.

– Я к тому, что… ну, обороты бы сбавить. Ведь старухи беспомощны. Бабке вообще уже за восемьдесят, она того и гляди кони двинет от нашего вида! И потом… ну толкнем мы эти цацки. К примеру, получим сто штук. Ну…

– Лично я сюда пришел за десятью лямами, – перебил его Алекс. – Как минимум. И старые вешалки имеют эти бабки, они только что тебе в этом признались.

– О’кей, – согласился Эдуард. – Допустим, заберем мы десять лямов. И куда мы денемся? Старухи тут же ментам заявят! А там, того и гляди, наши художества в гараже всплывут! Нам по двадцатке светит, бро! Они же меня знают, куда я потом денусь?! И тебя они видели!

– Заткнись! – прошипел Алекс, и Эд едва не отшатнулся, увидев, какой ненавистью полыхнули глаза приятеля. – Ты начинаешь действовать на нервы, сопляк. Не успел сделать одно дело, уже в штаны наложил от страха перед тем, что еще только будет впереди!

– Я просто…

– Просто закрой пасть и слушай меня.

Алекс наклонился к нему почти вплотную, и Эда обдало запахом пота и несвежего дыхания.

– Как только получим бабки, рванем в Ковров, у меня там есть один кореш с хатой. Пересидим там, потом куда-нибудь на юг двинем. Сделаем себе паспорта и начнем новую жизнь. Никто ничего не узнает.

– Не узнает? – недоверчиво переспросил Эдуард. Действие стимулятора, который ему дал Алекс, постепенно угасало, будоражащий кураж и тяга к геройству испарились, и теперь Эд отчаянно жалел, что вообще ввязался в эту опасную авантюру. – А как же они?

И он кивнул в сторону двери.

Алекс молчал, с ухмылкой глядя на Эда, и тот похолодел, обо всем догадавшись.

«Он их и правда убьет, – мелькнула у него мысль, отчего в коленях появилась неприятная слабость. – А потом, может, и меня за компанию…»

– Как только бабло будет у нас, в этом доме произойдет несчастный случай, – с заговорщическим видом заявил Алекс. – Пожар, например. Или сумасшедшая дочь зарежет мать, а потом покончит с собой. Опыт в подобных инсценировках у нас уже есть.

Эдуард попятился назад, со страхом глядя на Алекса, продолжающего ухмыляться.

– А чтобы наши бабульки стали покладистее, мы их слегка пришпорим, – вкрадчиво сказал Алекс. – Я видел в доме кошку. Найди мне ее, и мы сделаем из нее веселый факел. Давай, руки в ноги! – прикрикнул он, видя, что Эд с несчастным видом продолжает стоять столбом. – А я за бензином.

Коржина

Лидия Коржина еще не знала о том, что в одно мгновение стала вдовой. В то время как бездыханное, начинающее коченеть тело ее супруга лежало на кровати их шикарной квартиры, женщину мучили кошмары.

Лидии снилось, что они с Русланом на машине едут в отпуск, на море. Сначала все было хорошо, но внезапно позади начало быстро темнеть. Она оборачивается и в страхе видит, как к ним стремительно приближается ураган. Даже не ураган, а смерч, неистовый и свирепый, как в фильмах про катастрофы. Черная воронка, словно гигантский змей, следовала за ними по пятам, засасывая в свою утробу все, что попадалось на пути, – дома, деревья и автомобили…

Лидия в панике кричит, чтобы Руслан прибавил газу, но все безрезультатно, смертоносный вихрь уже поравнялся с их машиной.

«Мы погибнем!» – визжит Лидия. Она смотрит на Руслана, с изумлением натыкаясь на его остекленевший взгляд. Лицо мужа бледное, из уголка рта ползет пена. Ее охватывает леденящий ужас.

«Не умирай, Русланчик!» – умоляет она, и через секунду их накрывает лавина ревущего смерча.

Коржина распахнула глаза, сев на кровати. Взор упал на табло электронных часов, стоящих на полке, – семь утра. И хотя ночной кошмар исчез, растворившись в обрывках памяти, что-то не давало ей покоя. Как заноза или стружка, попавшая глубоко под ноготь, которую все никак не удается подцепить пинцетом.

«Нужно связаться с Русланом», – подумала она, с трудом поднимаясь с постели – после беспокойной ночи и кошмаров Лидия чувствовала себя совершенно разбитой.

Коржина вышла на балкон и вынула из нижнего ящика припрятанный мобильник, который был завернут в тряпку. Телефон в сложившихся обстоятельствах – вещь нужная и весьма полезная, но если его случайно обнаружат во время проверки работники правоохранительных органов, проблем не оберешься.

К счастью, пару дней назад ей удалось уговорить пожилого мужчину из соседней квартиры продать ей за пять тысяч рублей старую кнопочную трубку с незарегистрированной сим-картой. Он передал его через балкон, когда уже стемнело.

Вчера вечером она позвонила соседу по квартире, в которой маялся ее муж, чтобы тот зашел к нему со своим телефоном, но Руслан почему-то не открыл ему дверь. Это было более чем странно, поскольку и он, и она были совами и обычно укладывались спать не ранее двух-трех ночи. Впрочем, он мог быть в ванной…

Решив, что позвонит чуть позже, Лидия, зевнув, отправилась на кухню, чтобы приготовить кофе. Едва она успела наполнить чайник водой, как в дверь позвонили.

«Кого это принесло ни свет ни заря?» – нахмурилась Коржина, глядя в сторону прихожей. Для проверяющих вроде еще рано…

Звонок повторился, и она, поставив чайник на стол, направилась к входной двери. Глянула в «глазок». У двери стоял незнакомый мужчина. Он был невысок ростом, худощав, в потертых джинсах и невзрачной дешевой куртке. На голове красовалась кепка, из-под козырька которой ее сверлили холодные глаза. Лидия спросила:

– Вам кого?

– У меня очень важная информация от вашего мужа, – ответил незнакомец.

На лбу арестантки выступила испарина. Пока она собиралась с мыслями, лихорадочно размышляя, что же мог передать ей Руслан и кого он отправил к ней в качестве курьера, как незнакомый визитер настойчиво произнес:

– Лидия, у нас очень мало времени. Ваш супруг Руслан Сацивин, как и вы, находится под домашним арестом по делу о мошенничестве по наследственному делу писателя Протасова. Что вам еще нужно, чтобы вы поверили? Я жду тридцать секунд, и если вы не откроете дверь, я уйду.

С губ Коржиной сорвался прерывистый вздох. Перед глазами, будто кадры старой затертой пленки, внезапно заскользили жуткие образы из ночного кошмара – надвигающийся смерч, стремительно темнеющее небо и мертвенно-бледное лицо Руслана с безжизненным, ничего не выражающим взглядом. Руки женщины сами потянулись к замку, и спустя секунду дверь распахнулась.

– Утро доброе, – произнес мужчина, торопливо заходя внутрь. Лидия отступила назад, глядя на него с чувством смешанного страха и недоверия. Только сейчас она увидела, что на его руках прорезиненные перчатки. И только от одного взгляда на эти перчатки внутри Лидии что-то оборвалось.

– Кто вы? – с усилием спросила она.

– Я уже сказал, я от твоего мужа, – проговорил тот, слегка отодвигая полу куртки. Лидия, как загипнотизированная, не могла отвести глаз от кобуры, из которой торчал пистолет.

– В ванну, – приказал он, двигаясь прямо на нее.

В мозгу женщины вдруг что-то отчетливо щелкнуло, и она, словно очнувшись, с криком бросилась по коридору. Она успела сделать всего лишь три шага, как мужчина одним прыжком догнал ее, вцепившись в волосы. Другой рукой он закрыл рот Коржиной, прошипев ей на ухо:

– Послушай меня внимательно. Я могу сделать тебе так больно, как еще никто никогда не делал. Но если ты будешь меня слушаться, то все будет хорошо. Выбор за тобой.

Тело Лидии обмякло, и незнакомец, подхватив ее, поволок в ванную.

– Пожалуйста, – простонала Коржина.

– Все хорошо, – усмехнулся мужчина, до упора открывая краны в ванне. – Я просто помогу тебе встретиться с мужем. Это не больно. Через пять минут ваши сердца вновь будут вместе.

Лидия заплакала.

– Не надо, – глотая слезы, взмолилась она. – Прошу вас, не надо!

– Раздевайся.

Она замотала головой, и тогда он взял с полочки маникюрные ножницы.

– Считаю до трех или я выколю тебе глаз, – пообещал убийца. Его стальной голос не оставлял сомнений, что он именно так и поступит, если Лидии взбредет в голову ослушаться.

Он намеревался сказать что-то еще, но его прервал звонок в дверь. Глаза киллера хищно сощурились.

– Ты кого-то ждешь? – спросил он, пристально глядя ей прямо в глаза.

– Нет, нет, – испуганно заблеяла Лидия.

В дверь вновь позвонили, затем постучали.

– Откройте, полиция! – раздался громкий бас.

Лицо убийцы стало жестким.

– Оставайся здесь, – велел он, хватая с вешалки махровое полотенце. Быстро окунув его в воду, он скрутил его и накинул его на шею трясущейся от страха Коржиной. Обвязал пару раз, соорудив замысловатый узел. Лицо женщины покраснело, она начала задыхаться.

Киллер строго посмотрел на нее, поднеся к губам указательный палец:

– Тсс…

В дверь уже трезвонили не переставая.

Убийца торопливо двинулся в прихожую, одновременно вынимая пистолет. Передернул затвор, затаившись у двери.

– …будем вскрывать дверь! – надрывались с той стороны. – …неподчинение органам власти!..

Вздохнув, убийца щелкнул замком, после чего молниеносно толкнул дверь ногой. Она с силой ударила одного из полицейского в голову, отчего тот пошатнулся, уронив фуражку. Второй схватился за висевший на плече укороченный «калаш», но убийца уже стоял в дверном проеме. Раздались два быстрых хлопка, практически слившись в единый звук. Первая пуля попала в грудь полицейскому, которого садануло дверью. Того, что был с автоматом, лишь отбросило на метр – пуля застряла в кевларовой пластине бронежилета. Наемник нажал на спусковой крючок в третий раз. Голова полицейского мотнулась в сторону, и он рухнул на бетонный пол. В переносице зияла небольшая дырочка, из которой заструилась кровь.

Закрыв дверь, киллер метнулся в ванну и застыл, скрипнув зубами, – женщины там не было. Влажное полотенце, которое Лидия сумела развязать, валялось тут же, под ногами. В тот же миг раздался оглушительный звон стекла, и он выглянул на кухню. Перед глазами мелькнула ночная рубашка арестантки, и женщина с криком сорвалась вниз.

Он приблизился к разбитому окну, осторожно придерживая колыхавшиеся занавески. Внизу у подъезда стоял полицейский «Форд», на крыше которого вопила во всю глотку и билась в конвульсиях Коржина.

– Твою мать, – вырвалось у киллера. Из машины уже вылез сержант, что-то крича в рацию, с опаской глядя наверх, и убийца отпрянул. Убрав пистолет в кобуру, он быстро направился к выходу. Аккуратно приоткрыл дверь, внимательно изучая обстановку. На лестничной площадке царила гнетущая тишина. Перешагнув труп полицейского, рванул наверх, на последний этаж.

Вскрыв замок, ведущий на чердак, он быстро растворился в пыльной темноте.

Нечего терять

– Неси кошку, дубина! – выходя из себя, заорал Алекс. – Эд продолжал стоять истуканом, испуганно таращась на товарища.

– Ты ведь не… – начал он, и Алекс сильно толкнул его в плечо:

– Если через пять минут ты не принесешь мне кошку, я сожгу твою бабушку.

Эд опустил голову и, ни слова не говоря, начал молча спускаться на первый этаж. Алекс вернулся в комнату, подхватил рюкзак, из которого вынул бутылку с бензином.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Марина, стараясь сохранять спокойствие, но Алекс не удостоил ее ответом.

– Скоро ты там?! – гаркнул он, и спустя несколько секунд в коридоре послышались торопливые шаги.

– Еле нашел, – отдуваясь, сообщил Эдуард, держа кошку в руках. Животное возмущенно мяукало, но активного сопротивления пока не оказывало.

– О боже, Машка! – воскликнула Бэлла Альбертовна. – Отпустите кошку, садисты! Что она вам сделала?!

– Ваша Машка поможет вам стать сговорчивей, – невозмутимо пояснил Алекс и повернулся к Эду: – Держи ее крепче.

Ухватив домашнего питомца за загривок, Эдуард послушно вытянул руку вперед, но как только струя бензина коснулась шерсти, кошка принялась яростно извиваться, оглашая пространство дикими воплями и шипением. Задней лапой она царапнула руку Алекса, оставив на коже кровоточащие борозды, и тот от боли выронил бутылку. Та со стуком опрокинулась на ковер, и бензин начал выплескиваться на пол. Часть горючей смеси попала на стоптанные кроссовки Эда, и парень инстинктивно дернулся назад, стараясь не выпустить из рук орущую кошку, которая раскачивалась, как взбесившийся маятник. По комнате поплыл резкий токсичный запах.

Ругаясь на чем свет стоит, Алекс поднял бутылку.

– Держи ее, валенок! – закричал он. – Ничего, блин, доверить нельзя!

Выплеснув на несчастное животное еще немного бензина, Алекс принялся искать зажигалку.

Бэлла Альбертовна и Марина с ужасом наблюдали за этим безумием, наконец вдова не выдержала и заголосила:

– Умоляю, остановитесь! Вы сожжете весь дом! Пожалуйста!

Алекс вплотную приблизился к кошке, держа в руке зажигалку.

Получив очередную порцию горючей смеси, Машка издала пронзительный вопль, и, извернувшись, вцепилась зубами в кисть Эда, с удвоенной силой возобновив попытки вырваться. Тот вскрикнул от боли, непроизвольно разжав пальцы. Кошка упала на пол, по своему обыкновению приземлившись на все четыре лапы, но Алекс, не собираясь отступать от задуманного, наклонился, щелкая зажигалкой. Машка резко метнулась прямо на него, проворно скользнув между ног, и Алекс от неожиданности выронил горящую зажигалку. Та упала на пол, прямо в бензиновое пятно, которое уже впиталось в ковер, и в воздухе мгновенно вспыхнуло ярко-желтое пламя.

Бэлла Альбертовна закричала. Огонь молниеносно перекинулся на забрызганные бензином кроссовки Эдуарда, и тот издал истошный вопль, прыгая на месте. Кошка опрометью метнулась из комнаты, но про нее уже все моментально забыли.

– Дурак, че ты прыгаешь, как эпилептик?! – раздраженно крикнул Алекс, видя как Эд, поскуливая, тщетно пытался сбить пламя со штанины. – Беги в ванну!

Эдуард шмыгнул за дверь, а Алекс схватил с кровати плед и, швырнув его на ковер, принялся затаптывать огонь.