— Можно только последнюю страницу, — сказал Кларик. — И не обязательно самому.

Эппиус Эппл посмотрел на своего первого советника. Первый советник вздохнул и взял из рук Кларика всю стопку. Посмотрел на первый лист. Затем отделил последний и начал его читать. Уже через полминуты скучающая деловитость на его лице сменилось живейшим интересом.

— Вот как? — пробормотал он, продолжая читать.

— Что там? — заинтересовался Эппиус Эппл и протянул руку.

— Вам давали, вы не стали, — рассеянно пробормотал сэр Исаак, отводя руку магистра. — В конце концов, вы магистр…

— Да-да, — раздражённо сказал магистр, — первый среди равных, я помню.

И обиженно руку убрал. Сэр Исаак дочитал, сложил листы, аккуратно их подровнял.

— Это всего лишь слова, — сказал он, стараясь глядеть Кларику прямо в глаза.

— Через три дня, в полдень, Эрнст-маг Кика проведет свой опыт повторно. На сей раз мы намерены провести сие действие на смежной территории, во владении вольного мага Зябки, — кавалер Кларик смотрел на сэра Эппиуса Эппла.

— Что за опыт? — слегка нервничая, дёрнул сэра Исаака за рукав Эппиус Эппл.

— Допустим, опыт пройдёт успешно, — сказал сэр Исаак, бессознательно выдёргивая рукав из цепких рук магистра. — И что дальше?

— Согласитесь, — Кларик продолжал смотреть на магистра, — это меняет всю расстановку сил в Возлеморье.

— Да что меняет-то?! — вскричал сэр Эппл.

— И у вас наконец появится возможность, — невозмутимо продолжал Кларик, — несколько иначе поговорить со своим заклятым союзником.

Слово \"иначе\" кавалер Кларик выделил особенно.

Во всей полевой ставке Ордена маков царила полная, абсолютная тишина.

Глава 6,

в которой Микки идет в разведку



Многие люди сильно преувеличивают прелесть поспешного бегства. Им кажется, что это есть непременная и весьма яркая составляющая того, что на языке обывателей называется \"жить полной жизнью\". Однако полнота жизни чревата тем, что порой эта самая жизнь оборачивается к обывателю всеми своими гранями. Говоря попросту, в любом деле есть своя совсем не парадная сторона.

Вот и сейчас наши друзья сидели у костра, испытывая определённые неудобства. В основном, это касалось мужчин, которые были в одном исподнем, поскольку обстоятельства, как вы помните, уважаемый читатель, не дали им возможности одеться. Настроение, тем не менее, у всех было в общем-то хорошее, как обычно бывает с людьми, избегнувшими серьёзной опасности. Отсутствие платья представлялось досадным пустяком, поскольку хоть Микки и оставил все свои деньги вместе с верхней одеждой в \"Ощипанном путнике\", зато деньги Эрвина находились у Аманды в целости и сохранности, что заставило меченосца частично пересмотреть свои взгляды на брак.

— Я одного не пойму, — сказал Микки, глядя на пламя костра. — Вот сначала гномы, потом саабиты, сейчас еще эти, как их…

— Черные рыцари, — подсказала Белинда, глядя на возлюбленного.

— Ну да, чёрные рыцари, — согласился Микки, посмотрев на Буйба, который подобно Белинде тоже преданно смотрел на него. — И всем от нас чего-то надо… Оборотней вот наняли.

— Не знаю, чего им надо, — мрачно сказал Эрвин. — Но в покое они нас не оставят, это точно… — и помолчав, решительно добавил:

— Надо менять маршрут. С Западным трактом придётся расстаться, пойдем к морю. Это, конечно, крюк — но этого они не ждут.

Он взял веточку и стал чертить на куске голой земли.

— Двинемся вдоль застав, по Пограничной дороге. Потом на правый берег Белой, и по нему до Билгейтца.

На том и порешили, а пока легли спать, доверив свой сон боевым свиньям.



Утро выдалось хмурым. Свежая ночь, отсутствие полноценного горячего питания и почти полная неизвестность тяжким бременем легли на души путешественников. Невкусно позавтракав остатками вчерашней трапезы, предусмотрительно захваченными Белиндой из трактира (кто-то скажет, что такое невозможно, а мы ему ответим — милый, вы плохо знаете женщин!) наши герои начали собираться в путь. Идти предстояло на восток, навстречу дюнам, лениво лежащим на берегу Великого океана.



К вечеру послеследующего дня наши друзья, в основном на перекладных и безо всяких приключений добрались до Клепсиса — небольшого вольного города на границе Ортаска. Выглядели они гораздо лучше, чем накануне — по крайней мере все были одеты, как и положено путникам.

— Стоп! — негромко скомандовал Эрвин, и все замерли прямо на дороге. Белинда грациозно застыла с поднятой на шаге ногой, Аманда мгновенно прервала гневную тираду, обращенную к Микки, сам Микки тоже замер с разинутым ртом, а Бэйб, Бойб и Буйб даже перестали жевать. Вдумчивому читателю, хорошо изучившему характеры наших героев, подобное послушание может показаться удивительным и даже диким, поэтому, видимо нам всё-таки придется вернуться в утро предыдущего дня.



— Микки, туши костер, Белинда, собери вещи, дорогая, помоги Белинде, через десять минут мы выступаем, — сказал меченосец и пошел седлать коней. Коней там, где, по его разумению, они должны были быть, он не нашел, чему немало удивился, так как хорошо помнил, что вечером велел Микки привязать их к во-о-он тем деревьям. Когда спустя пятнадцать минут злой и вспотевший меченосец вышел к бивуаку, ведя за собой сытых, довольных, прекрасно выспавшихся и непривязанных лошадей, он обнаружил: во-первых, Микки Спиллейна, благодушно точившего Гринпис, во-вторых, непогашенный костер, в-третьих, Белинду, плетущую венок из луговых цветочков, в-четвертых, живописно разбросанные по месту стоянки вещи, в-пятых, Аманду, помогающую Белинде. Проще говоря, на бивуаке царили анархия и полное отсутствие дисциплины во всех её проявлениях. Единственными существами, готовыми двинуться в путь, были боевые свиньи Ортаска, всем своим видом выражавшие готовность к новым приключениям.

— Дорогая! — взревел меченосец ужасным голосом, от негодования перейдя на благородный слог. — Что сие значит?

— А что я? — вздорным тоном отозвалась Аманда, пока все остальные, испуганно моргая, смотрели на меченосца. — Я как раз всё делаю, как ты велел, то есть помогаю Белинде!

— Но я-то сказал, чтобы Белинда собирала вещи, а не плела веночки, а ты ей помогла! — проревел меченосец.

— Знаешь, милый, — вздохнув, отвечала храбрая девушка, — я делаю, что ты мне сказал, и всегда буду так делать, потому, что люблю тебя, а ты кричишь на меня, будто это я виновата в том, что Белинда собирает цветочки, хотя что плохого в том, чтобы собирать цветочки, боже, какая я несчастная, у всех мужья как мужья, лишь мой только и умеет, что мечом махать, да на меня орать…

На этом монолог Аманды был прерван. Взбешенный меченосец, не тратя лишних слов, щедро раздавая оплеухи и затрещины, в считанные мгновения добился того, чтобы вещи были собраны, после чего снова разбросал багаж, и теми же немногословными методами заставил всех вторично багаж собрать. После этого все, включая боевых свиней, бегали по лесу и собирали дрова для того, чтобы научиться тушить костер быстро и без проволочек. Все попытки мятежа беспощадно подавлялись, причём делал это Эрвин мастерски, творчески подходя к каждому отдельному случаю. Белинда получала затрещины, Аманда — шелбаны, Микки получал по заднице плашмя мечом, и это было обиднее всего, потому что меч был его собственный. Бэйбу, Буйбу и Бойбу хватило угрозы лишения ленточек. Последним аккордом учений стало введение Эрвином чрезвычайного положения с преобразованием \"этого сброда\" в военный отряд с назначением Эрвина командиром.

Если бы Эрвин знал, к каким последствиям приведет эта реформа, он бы трижды подумал, но что делать, трижды прав был великий ортасский сказитель Шер: \"нам не дано предугадать значения невинных флиртов, и тягостных последствий спирта нам не дано заране знать\".

Но мы отвлеклись.

В общем, нет ничего удивительного в том, что в полдень наши друзья… Впрочем, друзьями их теперь было назвать сложновато… Назовем их так — друзья и Эрвин! (Мастерски выкрутились! — Прим. авторов) В общем, в полдень, когда друзья и Эрвин выступили, дисциплина среди друзей была просто потрясающая. Не обошлось без курьёзов. Так сказанная Эрвином в сердцах фраза по случаю спотыкания об камень \"да чтоб мне в лоб\" была тут же исполнена его исполнительными сотоварищами трижды, строго по числу имеющих руки, что дало ему хороший повод подумать о преимуществах и недостатках абсолютного послушания.

А вот теперь мы можем вернуться туда, откуда мы перенеслись на день назад, чтобы объяснить читателю то, отчего наши друзья вдруг стали такими дисциплинированными.



— Стоп! — негромко скомандовал Эрвин, и все замерли. Белинда грациозно застыла с поднятой на шаге ногой, Аманда разом прервала гневную тираду, обращенную к Микки, сам Микки тоже замер с разинутым ртом, а Бэйб, Бойб и Буйб даже перестали жевать, а меченосец, пардон, командир отряда, продолжил.

— Клепсис не тот город, в который можно войти просто так, тем более в нашем положении. Поэтому нам необходимо произвести разведку.

И Эрвин решительно повел свой отряд прочь с дороги, чтобы обсудить вдалеке от чужих глаз возникшее положение дел.

Разведка! Боже мой, как много чувств пробуждается в юном неопытном сердце при звуках этого слова! В нём всё! и напряженная тишина ночи, изредка нарушаемая криками часовых, и сладкий холодок, бегущий по позвоночнику, и будоражащее ощущение близкой опасности, и дыхание верного товарища за спиной, которому хочется дать по лбу, чтобы он дышал потише. Надо ли говорить читателю о том, кто первым вызвался на это опасное предприятие? Видимо надо, потому, что пока Микки, усевшись на травку, смаковал героические перспективы, внезапно открывшиеся перед ним, Аманда и Белинда вскричали:

— Эрвин, вот дело для настоящих женщин!

— Эрвин, я всю жизнь мечтала об этом!

— Эрвин! Хара Мати — это кумир моего детства! О Эрвин!…

(Хара Мати — легендарная женщина-шпионка-обольстительница Среднего времени. Прославилась неоднократными попытками обольщения членов Совета Пятнадцати из которых успешными оказались лишь почти все. — Прим. авторов)

И так далее в том же духе.

— Эрвин! — заорал Микки, до которого вдруг дошло, чего он может лишиться, вот так вот сидя на травке, из-за этих так называемых разведчиц. При этом возмущение, поразившее его, было столь сильно, что выразилось в виде внезапной потери словарного запаса. Микки судорожно вздохнул, и набрав воздуху, снова вскричал:

— Эрвин!

После того, как Микки в пятый раз набрал в грудь воздуха и воскликнул \"Эрвин!\", все обратили на него внимание. \"Ага\" — сказала Белинда, — готово, простудился и бредит!\", \"Перегрелся! — поправила Аманда, — сейчас будет припадок\". Меченосец внимательно посмотрел на сидящего на травке благородного владетеля Бленда, затем на Белинду, потом на Аманду, затем поочередно на Бэйба, Бойба и Буйба, хотя последние никаких версий относительно состояния Микки не выдвигали, а затем с некоторой опаской положил руку юноше на лоб. Юноша не замедлил, все так же сидя на травке, содрогнувшись всем телом, набрать воздуха в грудь и издать еще один горестный вопль \"Эрвин!\". Меченосец поспешно отдернул руку и, придав своему лицу выражение соболезнующего участия, по возможности ласково сказал: \"Успокойся, Микки\". Получилось довольно неубедительно, поскольку из всех выражений лица, именно выражение соболезнующего участия в своей жизни меченосец отчего-то применял крайне редко. Бойб подошел к Микки и, воспользовавшись тем, что Микки сидит на пятой точке, лизнул его в соленую щеку. Его примеру тут же последовали Буйб и Бэйб. И тут, видимо, под воздействием свиной слюны, Микки снова обрел дар связной речи.

— Эрвин! Я тоже хочу в разведку!

— Точно бредит! — словно эхо отозвалась Аманда.

— Микки! — с ласковой укоризной поспешила вмешаться в разговор Белинда. — Какая разведка в твоём-то состоянии! Ведь ты же простудился!

И Эрвин тут же набросил на юношу свой плащ. Микки замахал руками, избавляясь от него, поскольку тот застил ему свет.

— Да, Микки… тебе следует соблюдать покой, ведь ты перегрелся! — продолжила Аманда, а Эрвин меж тем судорожно стянул с больного плащ, затем подумал и стянул с Микки камзол. — И если ты не хочешь, чтобы у тебя был буйный припадок…

— Дуры! — как-то совсем не по благородному заорал в ответ благородный владетель Бленда, брызгая слюной. — Это я должен идти в разведку! Потому что я, а не вы! Сами вы! Простудился! Да я как бык!

— Вот, — сказала Белинда. — Я же говорила — буйный припадок! Бык!

— Здоров! — продолжил настаивать Микки. — И хочу! В разведку!

— Да бог с ним, — немного нервно сказала Аманда. — Пусть идет куда хочет.

— Ты что говоришь, — возмутился меченосец. — Ты знаешь, какой это риск — разведка? Ты знаешь, как это опасно? Если шпиона поймают, ему сначала отрубят левое ухо, потом, правое, потом язык, а если он и после этого не заговорит, то тогда ему отрубают все пальцы на ногах, начиная с мизинца правой ноги и кончая мизинцем левой! А потом тоже самое проделывают с руками шпиона. Один раз я присутствовал на допросе! Спасибо! Больше не хочу! Стоны несчастного шпиона до сих пор стоят у меня в ушах! Тем более что он, как потом выяснили, и не шпион был вовсе, а разведчик.

Наступила тишина. Затем потрясенная столь длительным монологом супруга Аманда неуверенно спросила:

— А какая разница?

— Огромная! — сказал меченосец. — Это знает каждый воин. Разведчик занимается разведкой, а шпион гнусно и подло шпионит! У нас в ордене, к примеру, одни разведчики и ни одного шпиона, и этим мы гордимся!

С этого момента, мысли девушек приняли совершенно иное направление. Собственно в следующие двадцать минут обсуждался всего один вопрос: что надо будет делать Микки Спиллейну в разведке. О тяжелом физическом состоянии храброго юноши все как-то забыли, а сам ученик лекаря, то есть, простите, благородный владетель Бленда, напоминать об этом не стал.

Микки идет в разведку! Наш юный храбрый друг, рискуя собственной жизнью, идет на разведку! Там очень опасно! Поэтому лишь самые храбрые и сильные достойны этой участи! Стоп, а почему тогда Эрвин не идет в разведку? Последнюю реплику произнесла Белинда, которая вдруг внезапно сообразила, что раз уж на то пошло, то у Эрвина опыта в подобного рода делах побольше, чем у кого бы то ни было в их славной компании. В ответ на эту, в общем-то, справедливую претензию меченосец тяжело вздохнул и сказал, что он не может. Вчера еще мог, а сегодня уже не может.

— Ага! — тут же сказала Белинда. — Готово! Докомандовался! Простудился и бредит!

— Да нет, — перебила Белинду Аманда. — Перегрелся, так что жди буйного припадка!

После этого миру была подарена еще одна блестяще исполненная акция по укреплению дисциплины. Несмотря на протесты девушек, утверждавших, что это унизительно — подчиняться больному человеку, Эрвин быстро их убедил в том, что во-первых, это не унизительно, во-вторых, никакой он не больной, в-третьих, куда они денутся, в-четвертых, орать будете — еще хуже будет, в-пятых, согласно уставу ордена меченосцев, командир отряда не имеет права ходить в разведку, дабы в случае гибели не оставить отряд без командира. Реплика Аманды насчёт того, что без такого командира они прекрасно обошлись бы, была проигнорирована, и дискуссия вернулась в прежнее русло.

— А знаете что? — вдруг вдохновенно заявила Белинда. — Он должен быть крестьянином!

— Кто — он? — хором спросили командир отряда и Микки, и лишь Аманда с полуслова поняла свою подругу.

— Точно! — вскричала она. — Крестьянином, идущим на рынок!

— Продавать поросёнка! — ликующе завершила Белинда.

— Какого поросёнка? — снова хором спросили командир отряда и благородный владетель Бленда.

— Вот этого! — хором вскричали девицы, впрочем, наверное, мы не можем их так называть? Ведь одна из них замужем…

— Вот этого! — хором вскричали девица и замужняя женщина (точность и еще раз точность изложения — вот к чему должны стремиться все уважающие себя авторы!), при этом Аманда показала рукой на Бойба, а Белинда на Буйба, в ответ Бэйб, Бойб и Буйб протестующе хрюкнули. Бойба и Буйба возмутило, то, что их, взрослых боевых свиней назвали поросятами, а Бэйба обидело то, что показали на Буйба и Бойба, а не на него.

Что делать, душа боевой свиньи Ортаска таинственна и многогранна. История знает немало примеров того, как боевые свиньи являли миру чудеса загадочности и непоследовательности. Взять хотя бы знаменитую битву при Бюль-Полад-Бюльвиле, когда исход битвы решил массированный удар боевых свиней Ортаска, молодецким ударом опрокинувших боевое построение ортаскцев и в клочья растерзавших собственный обоз. К столь причудливому стечению обстоятельств привела роковая ошибка командующего войсками Ортаска, генерала Чики Ба Бонтона, решившего перед битвой свиней не кормить, дескать, злее будут. Злые языки утверждали, что таким образом Чики Ба Бонтон рассчитывал сэкономить на провианте для боевых свиней, полагая, что после битвы свиней будет меньше, чем до битвы. Расчет оправдался полностью, но немного причудливым образом, свиньи действительно дрались как бешеные и, прорываясь к провианту, смели все, что стояло на их пути к обозу. Потом, когда провиант был уничтожен, разбежавшихся свиней удалось собрать, и дисциплина была восстановлена, но к этому моменту исход битвы был уже решен. После этого Билгейтц распространил свое влияние на правый берег Белой реки, что в свою очередь привело к затяжной борьбе за левый берег. Кстати сказать, на провианте сэкономить не удалось, поскольку во время небольшой отлучки боевые свиньи успели присоединить к себе многочисленную группу диких свиней, отличавшуюся прекрасным аппетитом и неистребимой тягой к партизанщине, которую, несмотря на её неистребимость, впоследствии все же удалось истребить, отделив диких свиней от боевых, что в свою очередь привело к многочисленным акциям протеста со стороны боевых свиней.

Эпопея по усмирению мятежа боевых свиней длилась три года и в конце концов привела к потере Ортаском левого берега Белой реки и к полному отказу от услуг боевых свиней. Так что уже спустя десять лет боевые свиньи стали большой редкостью. Более всего от этой истории пострадал барон Чики Ба Бонтон, которому пришлось восстанавливать стоимость свиного провианта, что составило что-то около пятидесяти тысяч уедов; по тем временам сумма просто огромная. Эту сумму Чики Ба Бонтон выплачивал казне в течение двух лет, обложив непосильными поборами подвластные ему территории, что привело к серии крестьянских мятежей, что, в свою очередь, повлекло за собой значительное ослабление влияния Ортаска на предгорья Южных гор, что в конце концов привело к отделению от Ортаска Саабитского княжества. Именно в тот период возвысился и стал знаменитым прославленный саабитский военачальник Гудин Роб-старший.

Ну и конечно, пострадало население левого берега Белой реки, стенавшее под гнетом Билгейтца где-то в течение трёх лет. Потом часть населения привыкла, а часть вернулась под юрисдикцию Ортаска, который при помощи ловкого дипломатического маневра, сумел вернуть себе часть левого берега. Суть маневра заключалась в том, что подписывая мир с Билгейтцом, Буки Ба Бокис, бывший в ту пору королем Ортаска, добился того чтобы в качестве контрибуции победителям была передана наиболее неблагонадежная в политическом смысле часть боевых свиней. Это привело к тому, что уже через три месяца между Билгейтцом и Ортаском состоялись новые переговоры, в результате которых Ортаск получил обратно часть левого берега Белой реки в обмен на то, чтобы Ортаск забрал обратно своих боевых свиней. Но и за эти три месяца экономике Билгейтца был нанесен такой удар, от которого Билгейтц окончательно оправился лишь через четверть века. Так экспансия была приостановлена на добрых двадцать лет, а Ортаск потерял один из наиболее перспективных родов войск.

Впрочем, мы отвлеклись. Из подручного материала был сооружен костюм крестьянина, такой, каким его представляли себе девица и замужняя женщина, закончившие филфак. Несмотря на многочисленные протесты Бэйба и Бойба, затолкали в мешок Буйба, который должен был изображать поросенка, и через полчаса Микки, пошатываясь под тяжестью мешка с поросёнком-гигантом, медленно побрёл по направлению к Клепсису.

Спустя два часа на дороге, по которой ушел в разведку благородный владетель Бленда, показалось облако пыли. Это несся обратно Буйб.

Один.

Без Микки.



Контрглава,

в которой описывается что-то вроде секретного совещания, а также подчёркивается, что многие люди по сути своей являются совсем не теми, за кого их принимают



В Малом зале заседаний Совета Пятнадцати было пусто и тихо. Вернее почти пусто, поскольку один человек в Малом зале всё-таки был. Прислужник, в обязанности которого входила уборка Малого и Большого залов заседаний, старательно исполнял свои прямые обязанности, возя влажной тряпкой по лавкам. В коридоре послышались стремительные шаги. Прислужник переместился в самый темный угол Малого зала заседаний и там притих. Дверь распахнулась, и в зал вошли три мага. Магистр Ниса Намлок, Тортилл Быстроногий и Фабиэс Паклок. Здесь обязательно надо сказать о том, кто такой был этот Фабиэс Паклок. В клане Вентана Паклок возглавлял структуру, занимавшуюся разведкой и контрразведкой, а именно комитет Внешних воздействий и внутренних противодействий, и никто не знал, как так вышло, но за последние десять лет ни одно серьёзное дело в Билгейтце без Паклока не обходилось.

— Господа маги, я позвал вас сюда, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие. Рыцари Ордена Надёжных Макинтошей захватили вольного мага Зябку в его собственном владении.

Магистр Намлок изумленно задрал вверх правую бровь.

— Вот то есть вот для этого вы меня сдёрнули с занятий? — недовольно спросил Тортилл. — Раз уж на то пошло, я вам так скажу: так этому пижону Зябке и надо. Это ж надо! Утверждать, что я оперирую непроверенными данными! А у самого, я специально смотрел, реторты грязные! И пользуется, главное, моими конспектами!

— Это всё, что вы можете сказать по этому поводу? — холодно спросил Фабиэс Паклок.

— Нет, — с готовностью отозвался Тортилл. — Хотелось бы добавить, что и моральный облик у него, мягко говоря… как бы это… У него даже жены нет! А любовница есть! И живут вместе, никого не стыдясь! И даже дети есть!

— Тортилл! — рявкнул Фабиэс Паклок. — Прекратите молотить чушь!

— То есть моральный облик мага — это чушь, — скорбным голосом сказал Тортилл Быстроногий. — А потом люди начинают склонять честных магов, дескать, они такие, они сякие, продают некачественные магические хлопушки!

Ниса Намлок слегка приподнял правую ладонь, и лидер магов ортодоксального толка заткнулся. Ибо все знали: если магистр поднял правую руку, лучше заткнуться. Были, знаете, прецеденты.

— Как это случилось? — спросил Намлок у Фабиэса.

— Вы же способны знать всё собственноручно, магистр, — мрачно отвечал Фабиэс Паклок. — Вы же можете поскласть два и два.

Автор неизвестен

— Господи, да что тут складывать! — снова включился в разговор Тортилл. — Конечно, маки давно точили зуб на Зябку, да только что они могли сделать! У этого лучшая в тех землях система охранных заклятий! Это разве что какой-нибудь маг могущественный, ну или там несколько магов сумели эти заклятия снять, но ведь все же знают, что система на то она и система, чтобы её нейтрализовать, надо целую куча заклятий, по одному на каждый элемент системы, а этих элементов может быть море, а если они еще и обновляются, это год можно сидеть и ничего не добиться, разве что кому-то удалось создать Универсальное заклятие, нейтрализующее всякую боевую магию, да только кто ж на такое способен, маки только мечами махать и могут, разве что Дакаск… о господи! Дакаск!

Особое назначение (сборник)

— Браво, любезный мой Тортилл.

Реплика Нисы Намлока, надо полагать, содержала в себе злейшую иронию, ибо находилась в известном противоречии с выражением лица магистра клана. Тортилл поувял и принял вид чрезвычайно скромный: сел на лавку, скрестил стопы, сложил руки на коленях, опустил голову долу и уставился куда-то в угол зала.

— Само по себе это сообщение есть ещё ничего страшного, — сказал Фэбиэс.

Тут, наверное, необходимо пояснить, что некоторая неграмотность всех этих по существу дельных высказываний Фабиэса Паклока была обусловлена тем, что глава Немагической Разведки и Контрразведки не получил фундаментального образования, и, как и многие из людей, не получивших фундаментального образования, всё время норовил ввернуть в свою речь какую-нибудь витиеватую словесную конструкцию, что, честно говоря, у авторов вызывает лёгкую оторопь, ибо таковое стремление для человека, стремящегося быть понятым другими людьми, есть не что иное, как нонсенс, или, говоря проще, излишество усилий, приводящее, как правило, к строго обратному результату.

Теперь, наверное, читателю понятно, почему Паклок высказался именно таким образом. Самое интересное, что и Ниса Намлок, и Тортилл Быстроногий его прекрасно поняли.

— Что-то ещё? — спросил магистр Клана.

— Корпуса Невитца, Колитца, Бухольца, Пикольца снялись с летних лагерей. Зашевелился Почтовый корпус. Это раз. По Возлеморью рыщет некий чёрный отряд. Это два.

— Претендент?

— Согласно последнему докладу Хромоя Сома, он до сих пор их не нашёл.

— Что ж… — задумчиво сказал магистр клана. — Давайте-ка перейдём ко мне в кабинет.

И маги удалились.

Из тёмного угла неторопливо выбрался прислужник. Аккуратно положил тряпку на край ведра, само ведро затолкал под лавку, и вышел из Малого зала. Надо было торопиться — маг Паза Скроллок жил довольно далеко от дворца.

Бу изредка протягивается к жестяной банке с акварелью и макает тонкую кисть в воду.

– Если у нас с тобой будет ребенок, пухлая верхняя губа ему не грозит, потому что ее нет ни у тебя, ни у меня. Но ему бы точно достались твои прекрасные глаза и мои большие ноги. – Он улыбнулся.

Глава 7,

От его слов у Вероники закружилась голова. Ребенок? Неужели Бу загадывает так надолго вперед? Или, может быть, он просто шутит? Внезапно в ее сознание проникла мысль о том, что до конца его проживания здесь осталось меньше двух недель. Как им все успеть?

в которой Микки продолжает идти на разведку; опять застава; провал

– Я не хочу, чтобы ты уезжал. – Тяжело сглотнув, она посмотрела на него.

Отложив кисточку, он поднялся и подошел к ней. Одним движением притянул к себе.



– Так поехали вместе. Поехали со мной в Гётеборг. Ну что тебе делать в школе домоводства? Ты ведь уже достаточно взрослая, чтобы пойти на работу, заняться чем-нибудь по-настоящему. В кафе работать или в конторе – да где угодно. В городе катастрофически не хватает рабочей силы. А вечерами мы могли бы ходить в джаз-клуб и пить крутые напитки. Сидеть в «Скансен Лейонет»[32] и любоваться закатом. Я избалую тебя, обещаю.

Если кто-то из читателей ни разу не был в Клепсисе, то он знает о Клепсисе немного. Авторы считают своим долгом восполнить данный пробел в образовании своего читателя и посему готовы сообщить следующее.

– Но на какие деньги? – Ее щеки зарделись румянцем.

Клепсис — хороший город.

Гм. Ладно, тогда небольшой экскурс в историю.

– Деньги? – Бу пожал плечами. – Ну, я буду дополнительно работать у отца. Брать поденную работу в порту. Другие же справляются, а мы чем хуже?

Городок этот лежал неподалёку от границы Билгейтца и Ортаска, поэтому история его была весьма богата событиями количественно, вот только качественно события эти были несколько однообразны. Набег, захват, разграбление, ответный набег, захват, восстановление разрушенного и так далее в том же духе. Так продолжалось веками. Жители городка были на редкость трудолюбивы и не ленились восстанавливать после набега, захвата или перехода под чье-нибудь владычество и прочих подобных событий свой городок. И длилась эта рутина до того момента, как мэром городка стал Бега Ба Бонус. Мэр этот вошел в историю как автор любопытной оборонительной доктрины, суть которой выражалась в том, что он активно поощрял строительство в окрестностях Клепсиса трактиров. Всякому, кто строил такой трактир, оказывалась всемерная поддержка, выдавалась ссуда, выделялась земля, в обмен выдвигалось лишь одно требование: во-первых (что делать, в указе мэра так и было сказано: \"Городская администрация выдвигает лишь одно условие: во-первых…\" ну и так далее. — Прим. авторов), желательно, чтобы трактир обязательно лежал на стратегически важном направлении, во-вторых, трактир должен представлять собой маленькую крепость, в-третьих, в каждом трактире должен иметься маленький арсенал. Несмотря на кажущуюся нелепость этой оборонительной доктрины, очень скоро она дала положительный эффект. Ватагам разбойников стало практически невозможно незамеченными прокрасться к Клепсису, поскольку ни одна ватага не могла устоять перед соблазном взять штурмом трактир, а разъяренные тем, что им мешают спокойно гулять, посетители трактира, как правило, оказывали яростное сопротивление наглецам, посягнувшим на их пиво и закуску.

– А где мы будем жить?

В летописи Ортаска вошел примечательный случай, когда отряд синезнаменной Билгейтцкой армии под командованием мага Нимы Болтлока, вторгнувшийся на территорию Ортаска, целый месяц простоял, осаждая один из таких трактиров. На беду билгейтцев, в трактире гуляла свадьба. Невеста, мощная дева тридцати двух лет из клана Железной Руки по имени Болан Болан, была просто взбешена столь нетрадиционным способом проведения медового месяца. Единственным плюсом в сложившейся ситуации было то, что еды было много — все-таки трактир, а вот уединиться молодым не удавалось, так как на четыреста с лишним гостей приходилось всего лишь двадцать комнат для все тех же гостей. В конце концов, молодая лично организовала и возглавила вылазку, в результате которой отряд, осаждавший трактир был частично рассеян, частично обращен в бегство, частично забит на месте половником, которым была вооружена невеста, сам же Нима Болтлок был взят в плен и в качестве наказания тридцать два дня (ровно столько длилась осада) держал свечку. Девица получила прозвище Кипящая Болан, а клан переименовался в клан Разящего Половника. С тех пор в устав войсковой разведки билгейтцких вооружённых сил прочно вошел пункт семнадцать-вэ, согласно которому разведчикам первым делом предписывалось узнавать, не справляется ли где-нибудь в зоне ведения боевых действий чья-нибудь свадьба, а в клане Разящего Половника в обязательном порядке стали включать в приданое невесты боевой половник — вещь, кстати, очень ценимая женами в быту, что в свою очередь через некоторое время привело к установлению в клане матриархата.

– Пока на свое жилье не подкопим, будем жить у моих родителей.

Из всего вышесказанного читатель легко поймет, что мэр Клепсиса был очень мудрым и дальновидным человеком.

– А что они скажут, когда ты приведешь с собой девочку неизвестно откуда?



Был вечер, когда Бега Ба Богус, утомленный напряженным трудовым днем, вышел на балкон ратуши. Собственно, балконом это назвать было трудно, поскольку здание ратуши был хотя и большим, но совершенно одноэтажным. Но! во всяком уважающем себя большом городе Ортаска на ратуше имелся балкон, на который после тяжелого трудового дня выходил всякий уважающий себя глава, чтобы оглядеть отеческим взором вверенный его заботам город. Поэтому именно наличие такого балкона на большом и красивом здании ратуши Клепсиса было скромной и стойкой мечтой Беги Ба Богуса, но налогоплательщики с завидным упорством из года в год проваливали проект за проектом. Но в народе недаром говорят, что вода мельницу ломает, вот и налогоплательщики в конце концов пошли на компромисс: было решено построить новое здание ратуши с балконом, но в один этаж.

– Они одобрят мой выбор. Разве ты можешь не понравиться? – Погладив ее по волосам, Бу лукаво взглянул на нее. – Знаешь, в доме, где мы живем, на чердак ведет небольшая лестница, и перед выходом на крышу есть безопасный закуток, в котором можно лежать и спать. Я сам там много раз ночевал. По утрам там будят первые солнечные лучи, и открывается вид на весь район Хага[33]. Вот там я хотел бы прилечь с тобой вместе и любить тебя. – Ласковым движением Бу смахнул прядь волос со лба Вероники.

Так вот, был уже вечер, когда Бега Ба Богус, утомленный напряженным трудовым днем, вышел на балкон ратуши, дабы оглядеть отеческим взором вверенный его заботам город. Сделать это было, по правде говоря, трудновато, ввиду уже упоминавшейся одноэтажности здания ратуши, но Ба Богуса это вполне удовлетворял вид одной только Центральной площади. (Непонятно, почему эта площадь называлась Центральной, поскольку, во-первых, она была расположена не совсем в центре, а во-вторых, других площадей в Клепсисе не было. — Прим. авторов. Идиоты! Вспомните о Базарной площади! — Прим. переводчика. Ну какая же это площадь, это так… Большое открытое место, окруженное с четырех сторон домами. Сам идиот! — Прим. авторов) На площади, как обычно вечером, было довольно многолюдно, поскольку именно сюда сходились вольные клепсийцы и клепсиски… нет… клепичи и клепички… клепчане и клепчанки…, в общем, горожане и горожанки славного города Клепсиса, чтобы услышать свежие новости или, если таковых не было, еще раз обсудить старые. В последние две недели напряженно обсуждалась деятельность загадочной шайки Вежливых гномов. Столь необычное название, состоявшее из двух практически никогда не сочетающихся слов, пугало и настораживало. Еще больше пугал размах, с которым орудовала эта банда — слухи о них приходили с самых разных мест, от Саабита до Бленда. Устав обсуждать вежливость гномов, горожане обычно переходили на совсем уже старые сплетни о том, что гномы ищут короля. То ли он потерялся, и поэтому все гномы стали вежливыми, то ли он к ним не пошёл, и они стали вежливыми, чтоб его заманить, то ли у них вообще никогда его не было, и вот решили себе завести. В общем, обсудить было что.

– Звучит чудесно. Ты серьезно?

Но на этот раз мирное течение разговоров было прервано непредвиденным обстоятельством. Только-только шорник Текила Бомбастик обнародовал новую редакцию старого слуха, в которой утверждалось, что Вежливые гномы — это всего лишь банда разжиревших учителей словесности Билгейтцкого филфака, как послышался шум, звяканье и прочие непотребные звуки. Звонкий юношеский голос непрерывно требовал, чтобы его отпустили, больно же, и громко раздавались бурные обещания, что придут друзья и отомстят, озвученные всё тем же голосом, и были слышны клятвы, что за каждый волос, что упадет с головы, клепсийцы ответят по полной программе; все эти гневные тирады прерывались звуками ответных оплеух. Толпа расступилась, и взору главы города предстало зрелище поистине удивительное.

– Абсолютно. Поехали со мной. – Он с силой прижимает Веронику к себе. Она закрывает глаза, уткнувшись в нагретую солнцем рубашку.

Взъерошенный юноша, одетый как на маскарад, и группа изрядно истерзанных людей, отдаленно напоминавшие клепсийских стражников.

2019

В брошюре Йуара написано, что звон в ушах может менять свой характер, переходя от писка к грохоту, от грохота к жужжанию, от жужжания к свисту. Это вовсе не означает, что нужно избегать обычных повседневных звуков. Напротив, чем больше разбавлять свой звон разнообразными звуковыми впечатлениями, тем проще его выносить. Ни в коем случае нельзя затыкать уши, прислушиваясь к нему в одиночестве. Если достаточно упорно его игнорировать, в конце концов этот внутренний шум станет едва различим. Постепенно можно научиться с ним жить.

Ко всему ли в этой жизни можно привыкнуть? Положительный ответ на этот вопрос навевает больше грусти, чем отрицательный. Можно научиться жить в отсутствие всего, что угодно. Все можно чем-то заменить. Всю жизнь приходится приспосабливаться к другому. Со всем нужно мириться.

Лежа в номере, лениво копаюсь в мобильном интернете. Функция автозамены превращает поп-звезд в попкорн. Обычно мне удается сдерживаться и не смотреть новости про Эрика. Но сейчас я вбиваю первые буквы его имени. Последние буквы поисковик помнит по предыдущим запросам. Я дала слабину и тут же раскаялась.

На экране телефона всплывает фото Эрика, сидящего на качелях детской площадки. Это совсем новый кадр. Статья опубликована вчера в провинциальной газете. Сразу чувствую, как у меня пересохло во рту. Ведь за спиной Эрика стоит и толкает качели Циркачка с блаженной улыбкой на лице. Беременная, восторженная, с блестящими глазами.

– Со дня на день я стану отцом. Жизнь никогда так не радовала меня, – говорит с улыбкой Эрик Эркильс, который раньше состоял в отношениях с бывшим тренером личностного роста и радиоведущей Эббой Линдквист. Эрик признается, что эти отношения были достаточно бурными, но сейчас жизнь бывшего популярного певца наладилась. – У меня был перерыв в несколько лет, но сейчас я вернулся к тому, что люблю больше всего на свете, – к музыке.

Певец работает над новым диском, который выйдет, предположительно, поздней осенью и будет называться «Перезапуск».

– Я оставил все старое позади. Теперь хочу одного: стать хорошим отцом своему ребенку и добрым малым для своей девушки.

– И что же, ваша совместная жизнь совсем безоблачна?

– У рыбок в аквариуме появились нитриты. Это, пожалуй, единственное, что сейчас омрачает наши будни.

Мобильник летит на кровать, горло сдавливает спазм, как перед рвотой. Диск? Это после того, как я вдохновляла его, поддерживала и слушала? Выкупила инструменты из ломбарда и подарила студийное время в подарок на день рождения? Просиживала с ним ночи напролет, обсуждая, что ему нужно для того, чтобы вернуться к музыкальному творчеству? И вот теперь он выпустит диск, потому что его личная жизнь пришла в норму? Какие, к черту, аквариумные рыбки?

Руки начинают трястись. Кажется, будто во мне погас источник света и в теле случилось короткое замыкание.

1955

Она медленно открыла глаза. Через щели в гардинах солнечный свет падал широкими полосами на дощатый пол. Лохматый коврик лежал на месте, в какой-то момент они уснули на нем, а потом, посреди ночи, с горем пополам пристроились вдвоем на узкой кровати. Его рука, расслабленная от сна, по-прежнему лежала на ее талии.

Вот оно – счастье.

Почему его так трудно описать? Счастью не нужны объяснения. Оно самодостаточно, ему не требуется подпитка. И без слов оно прекрасно обходится. Потребность в словах возникает, лишь когда не достичь полноты ощущений, – в полудреме подумала Вероника. В тот момент она испытывала счастье. И оно поглощало все без остатка.

Вероника еще не совсем проснулась. Ноги и руки занемели, в голове туман. В памяти медленно всплывали подробности ночи: как Бу ритмично и нежно целовал ее спину вдоль позвоночника до самого копчика, как бормотал: «Я хотел бы съесть тебя всю по кусочкам». Как он ласкал ее, и как она внезапно и бурно испытала оргазм. Они в шоке посмотрели друг на друга, но он не торопился убирать свой палец, только улыбнулся ей. Потеплев от воспоминания, она прижалась к нему спиной. Казалось, будто каждая вещь в комнате наполнилась новым смыслом. Это походило на ощущения от новой одежды или внезапное осознание истинного значения слова.

Рука Бу вздрогнула, и он поцеловал ее в шею.

– Ты осталась? – невнятно спросил он.

– Я скоро пойду, – прошептала она в ответ.

– Останься. – Он крепко обнял ее.

– Не могу. – Вероника попыталась встать и найти одежду.

– Мы же ничего плохого не сделали. – Бу внезапно приподнялся на локтях, его голос звучал вызывающе. – Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, не боясь, что нас застигнут врасплох.

– Я знаю. Но моя мать сойдет с ума. Это ни к чему.

Взглянув на девушку, Бу усадил ее обратно на кровать и прижал губы к ее уху.

– Пожалуйста, поезжай со мной в Гётеборг. Чтобы чего-то добиться, нужно дерзать.

Бу притянул ее к себе. Вероника не ответила – она чувствовала себя настолько любимой, что звуки для ответа не требовались. Достаточно было легкого кивка.

* * *

После обеда Вероника поехала на велосипеде в библиотеку, чтобы попасть туда перед самым закрытием. В углу читального зала она нашла выпуск «Гётеборг-Постен» трехдневной давности и проскользнула с ней к одной из кабинок, где можно было в уединении почитать. После того, как мужчина, сидевший напротив нее, поднялся и ушел, она рискнула наконец открыть страницу с объявлениями о вакансиях на последней странице газеты.

Срочно возьмем на работу молодую девушку-секретаря, владеющую машинописью.


Вероника машинописью не владела. Конечно, можно было пойти на курсы, но откуда взять на них деньги? Бу говорил: деньги – не проблема, но на ее вопрос, как их достать, ответы давал уклончивые.

Требуется няня с подтвержденным опытом работы и хорошими рекомендациями.


Опыта работы с детьми у нее не было.

Секретарь.
Помощник кондитера.
Салон духов ищет аккуратную девушку-продавца.


Переписав номера телефонов из последних двух объявлений, Вероника сунула записку в карман. Салон духов. Почему бы и нет? Как она отпустит Бу одного в Гётеборг, а сама отправится в школу домоводства, в которой даже не хочет учиться? На душе холодело, когда она представляла, как вернется в свою девичью комнату в Мальмё. Жизнь вдвоем с матерью, колонка во дворе и продавленные кресла. В доме царила тягостная атмосфера, хотя никто из них не хотел в этом признаваться. Эта атмосфера требовала от Вероники владения собой и сдержанности. После смерти отца мать стала чрезвычайно чувствительно относиться к любому нарушению порядка. Вероника ощущала себя словно в стеклянном доме. Как ей с этим справиться? Она уже не та, что прошлой весной, и ей уже не стать прежней. Да и не хочется. В глубине души бурлила тревога. Вероника подумала об афише Дорис Дэй на стене своей комнаты, о теплой осенней одежде и запахе резины, доносившемся из мастерской рядом с домом. Даже если ей удастся получить комнату в дешевом студенческом общежитии поближе к школе, все это казалось ей бессмысленным. Она видела фотографии девушек в школе домоводства, затянутых в несуразные накрахмаленные фартуки. Зачем ей все это теперь?

Взгляд Вероники упал на объявления о сдаче жилья на правой стороне газетной полосы.

Двухкомнатная квартира с удобствами во дворе, район Майурна[34], сдается с мебелью, 140 крон в месяц.


140 крон. Дорого, но не запредельно, если она устроится на работу и Бу сможет побольше трудиться в отцовской столярке. Может, он правда еще и грузчиком в порту сможет подрабатывать, как предлагал. Недостающую часть суммы можно одолжить у его родителей. Рискнуть и попросить помощи у матери? Может, и получится.

Перед глазами Вероники вставала двухкомнатная квартира – модные жалюзи на окнах и элегантный диван с креслами. Им будет нужна кровать, пусть не слишком широкая, но чтобы было не тесно вдвоем. Плита – хватит одной конфорки. Им много не нужно, питаться будут любовью. Ради любви можно пожертвовать комфортом. Она предложит этот план Бу.

С момента первого поцелуя прошла всего неделя, а кажется, будто целая жизнь. Когда они, слившись воедино, лежали в его постели, у Вероники возникало ощущение, что всю свою прежнюю жизнь она провела, отгородившись от внешнего мира ореховой скорлупой. Расколов скорлупу, Бу растормошил ее своими руками, мыслями, вопросами и языком. Перед самым уходом сегодня утром она почувствовала, что они уже больше не отдельные парень и девушка, а единое целое.

Пока никто ни о чем не догадывался. Если не считать племянницы госпожи Дункер в тот вечер за ужином. Франси, похоже, забыла свои подозрения, а мысли матери были заняты другим, она пыталась заполнить внезапно освободившиеся после возврата путевок номера. Поползли слухи о пчелах, отпугнув многих, кто собирался приехать в пансионат. Им пришлось унимать страсти и размещать объявления в местной газете о скидках, чтобы привлечь новых отдыхающих.

– Извините, мы закрываемся. – Библиотекарь требовательно позвякивала связкой ключей.

Вероника поспешно встала, закрыла газету и вышла, накинув на плечи легкий плащ. Некоторое время она бродила без устали, рассматривая витрины. Салон духов, кондитерская – почему бы и нет? Может, несмотря ни на что, посоветоваться с Франси?

2019

Голос на том конце провода дребезжит и настолько слаб, что я с трудом могу различить его в трубке:

– Алло?

– Слушаю, слушаю вас.

– Меня зовут Аста Аксельссон. Это Эбба Линдквист?

– Да.

– Очень рада. Не отвлекаю вас?

– Нет, не очень. Откуда вы? – Тушу сигарету в горшке с цветком.

– Дело в том, что моя дочь работает в приемной городской администрации и мы разговаривали с ней вчера. Я узнала, что вы ищете художника Бу Бикса. Вы приходили и спрашивали о нем, ведь так?

– Да, правильно. – Прижимаю трубку плотнее к уху.

– Так вот, понимаете, я была на открытии его скульптуры. Той красивой, с чертополохом.

Закрыв балконную дверь, усаживаюсь на кровать:

– Да?

– Ту, что стояла на площади Гамлебю.

– Точно, – говорю я. – Вы были с ним знакомы?

– Нет, но я знала его, потому что мой отец в то время был дорожным рабочим и монтировал скульптуру на постаменте. И, кстати, изначально это был фонтан. Помню, что возникли какие-то проблемы с подведением воды.

– Значит, вы присутствовали на открытии?

– Да, конечно. Ленточку перерезали, и все как полагается. Красную шелковую ленту. Мне разрешили взять ее потом домой, потому что я любила шелковые ленты, а они тогда были редкостью.

Дама откашливается.

– Хотя его самого на церемонии открытия не было – я имею в виду скульптора. Он не смог приехать, но пришли другие представители. Мэр города с супругой и несколько чиновников из администрации.

– Значит, вы никогда с ним не встречались? – спрашиваю я с нескрываемым разочарованием.

– Нет, к сожалению.

Дама на другом конце провода умолкает.

– Но вот что я хотела рассказать про псевдоним – вроде так это называется?

– Псевдоним? – переспрашиваю я.

– Да, Бу Бикс – имя выдуманное. Оно звучало тогда на современный лад и обладало каким-то лоском.

– Вы хотите сказать, что на самом деле его звали по-другому?

– Да, конечно. Его звали Бу-Ивар Аксельссон. Я очень хорошо это помню, потому что мы с ним однофамильцы и нас с отцом немного задело то, что он считал свою фамилию недостаточно красивой. Это имя мне потом больше нигде не встречалось, но, может, этого и не стоило ожидать. Художники ведь заняты своим делом. Я не знаю, как потом сложилась его творческая карьера, но, кажется, кто-то говорил, что впоследствии он открыл багетную мастерскую.

– Бу-Ивар Аксельссон, – повторяю я.

Особое назначение

– Точно. Я помню, что скульптура была красивая. Вода лилась из колючек большого шарика чертополоха. Он был отлит из бронзы и долго там стоял, хотя распылитель сломался. Я не знаю, что стало со скульптурой потом.

– Она пропала при переезде, – говорю я.

– Вот как, очень жаль. Надеюсь, ее найдут.

Сборник

Дама покашливает.

Примечание OCR Zmiy: в книге отсутствовали стр. 7-8 и 383-410.

– Не знаю, помогут ли вам эти сведения, но я все равно решила позвонить. Ведь никогда не знаешь наверняка, вдруг от информации будет какая-то польза.

Под общей редакцией

– Вы очень помогли мне, – говорю я. – Огромное спасибо!

министра внутренних дел Казахской ССР,

– Вам спасибо. Желаю вам его найти!

генерала внутренней службы 2 ранга

Закончив разговор, начинаю шарить в поисках списка учеников художественной школы, который я положила в стопку бумаг на письменном столе. В конце концов нахожу его. Имя указано в списке, черным по белому.

Ш.Кабылбаева

Составитель

Бу-Ивар Аксельссон. Не понимаю, как я сама раньше не связала одно с другим. Похоже, я лишилась основных аналитических способностей.

А.В.Штульберг

Быстро вбиваю в странице поиска телефонный справочник и нетерпеливо жду, когда откроется страница. Дрожащими пальцами вбиваю имя: «Бу-Ивар Аксельссон». Всего два результата. Один не подходит по возрасту; второму восемьдесят четыре года, проживает в Гётеборге.

Спецредактор

Указан номер мастерской «Ласточкин багет».

полковник внутренней службы

1955

Ф.Е.Молевич

Книга продолжает рассказ о деятельности милиции Казахстана.

Читатель найдет здесь очерки о крупных операциях, проведенных органами внутренних дел республики в конце 20-х - начале 30-х годов, воспоминания ветеранов, познакомится с работой следователей и оперативных работников.

Открыв дверь, Франси впускает Веронику в комнату. С потолка свисает выкрашенная в синий цвет птичья клетка, из которой торчит горшок с комнатным растением. Последний раз, когда Вероника заглядывала сюда, это украшение интерьера отсутствовало, но Франси всегда была полна подобных оригинальных идей. На спинке кровати висит красная велосипедная корзинка, в ней лежит только что начатое вязанье. Скорее всего, Франси никогда его не закончит. Она очень многое начинала и бросала. В прошлом году купила губную гармошку, но та ей быстро наскучила. Еще раньше ее увлекало шитье и вышивка этнических узоров. Увлечение – это слово Франси сама часто использовала: увлечься чем-то или кем-то. Она увлекалась всем подряд. В данный момент – Мэрилин Монро. Вероника понимала, что их роли больше уже не станут распределяться привычным образом: Франси реализует очередные выдумки, Вероника в восхищении наблюдает за ней.

Один из разделов сборника посвящен деятельности исправительно-трудовых учреждений, их борьбе за перевоспитание правонарушителей.

От этой мысли ей стало немного грустно.

Значительное место в материалах книги уделено исследованию причин наиболее характерных преступлений, профилактической работе, пропаганде правовых знаний.

Завтра они с Бу уедут в Гётеборг. Бу купил билеты на поезд, который отправляется в 6.05. Вероника все еще ни слова не сказала матери. Она собиралась написать ей письмо и оставить в холле на письменном столе. Тогда мать увидит его не раньше, чем проснется завтра утром в половине седьмого. К тому моменту поезд проедет Хальмстад, и их уже будет не остановить.

Сборник в основе своей документален, его авторы - работники МВД Казахской ССР, журналисты.

СОДЕРЖАНИЕ

При мысли о письме внутри все сжимается, но Вероника пытается не обращать на это внимания. Вещи уже упакованы – все, что она хотела взять с собой, поместилось в одну парусиновую сумку. Вначале она не знала, какие вещи ей брать. Что понадобится в новой жизни? В конце концов затолкала лишь самое необходимое: белье, несколько платьев, чулки, зубную щетку, расческу и пару книг. Если все сложится, за оставшимися вещами можно потом будет послать. Она осторожно присела на небрежно заправленную кровать. От волнения пересохло во рту.

Ш.Кабылбаев. Особое назначение

Навечно в памяти людей

Пустыми обещаниямиКормил меня ты зряТебя устала слушать яСбежала за моря.

Н.Филипенко. Традициям верны

ИСТОРИЯ - ДАЛЕКАЯ И БЛИЗКАЯ

А.Тумарбеков. В строю ветеранов

Из приемника лилась песня, и Франси подпевала, хотя голос у нее напрочь отсутствовал. Франси обладала способностью плевать на то, что думают другие, чему Вероника искренне завидовала. Сейчас она впервые в жизни сама собиралась так поступить. Причем задуманное Вероникой куда серьезнее, чем горланить старый шлягер. Взяв щетку с туалетного столика, Франси несколько раз провела ею по волосам. Общение с сестрой часто превращалось в разговор с ее отражением в зеркале. Франси постоянно созерцала себя то в карманном зеркальце, то в зеркале в ванной комнате, то в большом зеркале на стене холла, а Вероника стояла позади, пытаясь поймать ее взгляд в те редкие секунды, когда сестра отрывала его от собственной персоны. Но бывали и другие моменты. Вероника вспомнила, как много раз на уединенном пляже Франси с твердой настойчивостью выдавливала ей прыщи на спине или растирала ее водорослями, как в модных банях. Как они ездили на велосипедах за копченой рыбой в Катвик и сразу съедали, развернув промасленную газетную бумагу, в которую она была упакована. Как купались вместе и как Франси научила ее нырять с мостков. Откашлявшись, Вероника уже открыла рот, чтобы начать разговор, но Франси опередила ее:

Е.Косаев, Н.Серикбаев, С.Мамбетов. Верные долгу

– Рой звонил. – Сестра поправила челку.

В.Попов. Академия Мангыбая

– Вот как, и что он хотел?

В.Попов. На дальней зимовке

– Похоже, он обзавелся новой пассией. Недолго был безутешен. Все мужики одинаковые. Ни секунды в одиночестве провести не могут. Две недели назад он так переживал из-за сорванной помолвки, что потерял аппетит. А теперь, похоже, купил новый автомобиль и везде возит ее, будто кинозвезду. Вибеке ее зовут, датчанка.