– Это было, когда вышла первая книга Мари, так что нет.

Каким-то образом Хелена добралась до двери и вышла, пробормотав напоследок обычные слова признательности. Но чувствовала она себя так, точно ее ударили в живот. И когда острота обиды прошла, ей стало жаль потраченных сил. Отныне она решила дарить Крессиде и Мартину только коробки конфет, лучше ассорти из молочного шоколада. И больше ничего, что требует усилий.

К тому времени, когда Хелена добралась до «Прекрасных угодий», она немного успокоилась и была полна решимости выяснить, что происходит с матерью. Она все еще терзалась угрызениями совести, что толком не уделяла ей внимания, а только поглощала ее стряпню. Неужели Джилли действительно влюбилась в Лео? И что это был за выпад насчет планеризма? Мама бы никогда на это не решилась! Но прежде всего Хелене хотелось рассказать матери о подлом поступке Крессиды.



Джилли услышала, как Хелена вошла через заднюю дверь, и спустилась вниз с охапкой грязного белья в руках.

– Привет, дорогая. Как ты? Вчера ты была на высоте! Это было впечатляюще!

– Сам знаешь где, – сухо ответили с лестницы на второй этаж.

Они прошли на кухню, и Джилли начала готовить кофе.

Действительно, чего это я? В мои недавние секретарские обязанности всегда входила доскональная запись всего, что происходило в расследованиях моего наставника, и лис Ренар в отношении этого был очень щепетилен. Я сел за письменный стол, положил перед собой чистый лист, линейку, электрическое перо и карту лондонских улиц. Времени было много…

– А из-за чего ты рассердилась? – спросила Джилли, когда Хелена отодвинула стул и села.

– Из-за Крессиды!

Неслышно подошедший дворецкий постоял у меня за спиной, что-то фыркнул – надеюсь, в одобрительном смысле – и через пару минут поставил передо мной чашку горячего какао. Что ж, спасибо, это отлично помогает мозговой деятельности, я благодарно кивнул, не отрываясь от работы. И пусть моему плану было далеко до изящных лисьих хитросплетений, но кое-что полезное я всё-таки усвоил.

Джилли ощутила легкую тревогу. Она не выносила, когда дочь ссорилась с невесткой. Еще ее слегка беспокоило, что Крессида могла наговорить Хелене про Лео.

– Всё. – Примерно через час мне удалось наконец-то определиться с ходом действий.

– А почему?

Стрелки настенного хронометра показывали без пятнадцати минут десять вечера. До полуночи следовало ещё многое успеть: поменять аккумуляторы на экспериментальной дубинке, сложить в сумку ряд предметов, которые могут понадобиться (или нет?), подготовить нужную одежду и попросить Шарля вызвать к нам кеб на двенадцать ночи.

– Фрэнсис?

– Она устроила магическую уборку по методу Мари Кондо и забраковала все тканые вещи, которые я дарила ей годами! Они не «вызывали радости».

– Вы читаете мои мысли, – подтвердил я. – Ещё нужно передать пару записок в Скотленд-Ярд.

– О, Хелли! Только не говори, что она их «передарила»!

Старый дворецкий ничего не ответил, но отправился в прихожую за плащом и зонтом. Насколько мне было известно, у кебменов Лондона существовала своя тайная, но эффективная система оповещения друг друга. Достаточно было дать знать любому из них, что нам нужен именно Фрэнсис, и рыжий донец в кучерявой папахе как суворовский штык будет у наших дверей за пятнадцать минут до полуночи.

На это Хелена невольно улыбнулась.

– Я знаю, как ты ненавидишь это слово, но все было еще хуже!

Дабы хоть чем-то занять остаток вечера, я решил вернуться к нечитаной вечерней прессе. Ещё с десяток телеграмм, выражающих соболезнование… Мне было невозможно их читать, сразу ком подкатывал к горлу. Три газеты. Движимый неясным предчувствием, я протянул руку к вечерней «Таймс» и, аккуратно переворачивая страницы, стал искать хоть что-то подчёркнутое ногтем. Мои усилия вознаградились на двенадцатой полосе: «Зелёные младенцы! Странная болезнь в детском приюте Святой Варсонофии! Врачи разводят руками!»

– Это вообще возможно?

Это, так сказать, был крючок с наживкой, на которую непременно клюнул бы любой нетребовательный читатель. Я ещё раз убедился, что подчёркнутость имела место присутствовать, и более уверенно продолжил чтение: «Не далее как сегодня утром нашей редакции стало известно о необычной эпидемии, поразившей уже трёх маленьких сирот в приюте близ Итон-сквер…»

– Да! Она отправила их в благотворительный магазин, причем давным-давно, так что я не смогу их выкупить. Ну не подлость ли?

Если вкратце, то, собственно, это практически всё. Трое человеческих малышей, вдруг резко позеленевших, словно три стручка гороха, никому ничем прочим не интересных. Для меня же главным было иное – этот детский приют располагался недалеко от особняка барона Гастингса. И оба раза некто неизвестный подчёркивал важные мне строчки.

– Это действительно ужасно, когда речь идет о подарках, тем более сделанных собственноручно, но если они не вписывались в ее декор…

– Я знала, что ты заступишься за нее! И, честно говоря, не будь они мне нужны, я бы, пожалуй, так не расстроилась.

Кто же был этот таинственный человек или «близкий к природе»? Откуда он всё знает и почему направляет меня? Какова его роль и в чём интерес? На языке вертелось только одно имя, но в Лондоне даже дети быстро перестают верить в чудеса, а мне было уже четырнадцать…

– За годы ты подарила мне уйму прекрасных вещей, они сохранились, и большая часть не пострадала от моли. Хотя есть пара одеял… – она помолчала, подбирая слова, – …ранней работы.

Ровно за пятнадцать минут до полуночи я, бодрый, зевающий и полностью экипированный, вышел за порог. Паровой кеб рыжего выходца с тихого Дона уже стоял на обочине. Скалозубый возница приветствовал меня неизменной улыбкой.

– И это замечательно! – воскликнула Хелена. – У Джаго возникла блестящая идея – разрезать «ранние» или изъеденные молью изделия и сплести из них коврики. Это можно сделать быстро. Я сказала, что, на мой взгляд, изделия должны быть функциональными, а он сказал, что коврики функциональны, если скрывают что-то неприглядное.

Правда, на этот раз чуточку печальной и не такой широкой, обычно Фрэнсис улыбается во всю лошадиную пасть, даже жутковато порой…

– Мне нравится Джаго. Вчера он был так мил со мной – и попросил одолжить грелку! Он просто прелесть!

– Здорово ночевал, хлопчик. Сидай уже, дождик-то капает.

– Он очень добрый и отличный сосед. Хотя если следующая выставка-ярмарка пройдет так же успешно, как эта, я смогу позволить себе собственное жилье.

– Слава богу, братик, – как меня учили, ответил я. – Разговор есть, перетереть бы.

– А разве вы не пара? С твоей стороны это мило и старомодно.

Фрэнсис поправил папаху, удовлетворённо фыркнул, раздувая ноздри, и кивком указал на место рядом с собой. Я полез к нему на водительское сиденье, оно было мокрым, но там можно было говорить, не боясь быть услышанными.

Хелена смутилась.

– Нужна помощь.

– Ну, я хочу платить за себя. Мне не нравится идея прилепиться к Джаго…

– Легко.

Определенно происходило что-то странное. Джилли решила копнуть глубже.

– Надо постоять в засаде, пока мы с волком будем брать преступника.

– Вот твой кофе, – сказала она. – Ты, должно быть, очень устала после ярмарки.

– Что за волк?

– Да. Я слишком устала, чтобы заниматься творчеством, поэтому решила взять выходной. – Хелена пристально посмотрела на мать, и Джилли поняла, что момент был упущен. Дочь собиралась донимать ее расспросами, а не наоборот. – Крессида сказала, что переживает за тебя.

– Агараучай, гривистый волк из Южной Америки, работает на агентство Ната Пинкертона.

– Ох, а не быстро ли ты на другую ступеньку перепрыгнул? – всхрапнул жеребец. – Поди, уж и Лисицына подзабыл?

– Почему? Клянусь, со мной абсолютно все в порядке. Я как никогда в форме. – Она помолчала. – Пожалуй, немного похудела, хотя, конечно, я никогда не взвешиваюсь.

Я врезал ему в каменную челюсть и, только согнувшись от дикой боли в запястье, понял, что, собственно, сделал.

– Ты прекрасно выглядишь, мама. Не думаю, что ее беспокоит твое физическое самочувствие.

– Заслуженно, признаю, – согласился он, не поведя и бровью. – Отбитый ты на всю башку, хлопчик, но за-ради общего друга подмогну тебе. Скажи, где стоять, и шумни, как припрёт!

– Это еще хуже! Она что, слышала, как я разговариваю сама с собой? Но ведь все так делают.

Я не сразу ответил, скорчившись комочком и тихо поскуливая, ох ты ж Ньютон-шестикрылый, как больно-то…

– Да вовсе нет! – Хелена засмеялась. – То есть да, все разговаривают сами с собой – по крайней мере, я. Нет, она сказала – но, честно говоря, я в это не верю, хотя вряд ли Крессида врет, пусть даже у нее есть свои недостатки, – она сказала, что ты поговаривала о полете на планере.

Именно в этот момент к нам бесшумно подошёл дон Диего. Ну, собственно, как подошёл…

Джилли тоже засмеялась, надеясь скрыть румянец смущения.

На крышу парового кеба вдруг взлетела огромная летучая мышь в чёрном плаще с длинной шпагой в руках.

– Это тебе Крессида сказала?

– Держитесь, мой юный друг! Я никому не позволю вас обидеть! Этот негодяй поплатится-а-а-а…

– Я знала, что это чепуха, – продолжала Хелена, пока Джилли соображала, что сказать. – Она больше переживает за вас с Лео. – Хелена вздохнула. – Ее беспокоит, что тебе трудно с ним встречаться, потому что мне он не нравится. Она считает, что он твой последний шанс на счастье и я не должна мешать вашим отношениям.

Донской конь выбросил правое переднее копыто с неуловимой глазу скоростью, и горделивый сотрудник американского агентства, сверкнув пятками, исчез в ночи. На крыше кеба осталась пара испанских сапог.

– Это, что ль, товарищ твой новый? Предупреждать бы надо, хлопчик…

– Крессида несет чушь, – твердо сказала Джилли. – Она убеждена, что между мной и Лео что-то есть, тогда как на самом деле ничего нет.

А когда бы я тебя, обалдуя русского, предупредил-то? Ты ж сначала в морду бьёшь, как здрасте, а только потом думаешь?! Мне жутко хотелось высказать ему всё это в глаза, но от боли пока получалось лишь скрипеть зубами, надеюсь, хоть кисть не сломал…

– Ох, гора с плеч! Будь между вами любовь, я бы приложила все силы, чтобы принять этот факт, но я очень рада, что мне не придется это делать.

– Дон Диего Фернандес Агуарачай, – вежливо представился наш гость, выползая из-за погнутого фонарного столба. – Наверное, я не прав, появившись перед вами слишком уж театрально. Прошу прощения, джентльмены, можно мне забрать свою обувь?

– Тебе и не нужно, – твердо сказала Джилли.

Мы тронулись с места минут через пять, расставив все точки над «i», объяснившись и извинившись друг перед другом. По пути Фрэнсис традиционно напевал что-то бодряще-простонародное, а мы с волком обменивались видением предстоящей операции. Удивительным образом одно другому никак не мешало.

– Но Крессида говорит, что Лео, возможно, твой последний шанс на счастье.

Хелену явно нужно было убедить.

Скакал казак через долину,Через кавказские края.Скакал он садиком зелёным,Кольцо блестело на руке.Кольцо казачка подарила,Как уходил казак в поход.Она дарила, говорила:«Твоя я буду через год».

Возможно, я уже слегка поднаторел в песенном репертуаре нашего непарнокопытного друга, но почему-то мог довольно точно спрогнозировать финал этой простенькой истории.

– Милая, если мне станет одиноко, я просто зайду в «Киндер» и найду себе мужчину. Или «Киндер» – это электронная «читалка»?

Молодой офицер верхами встретил пожилую леди, которая в присущей ей шутливой форме намекнула ему, что невеста офицера неверна и вышла замуж за другого джентльмена. Тот, естественно, схватился за сердце, выбросил обручальное кольцо в реку Темзу, Терек или Куру, после чего развернул коня и поскакал тем же садиком обратно. Никаких мозгов, никакой логики. Ну и никакого особого дедуктивного дара в общем-то и не понадобилось…

– Вы меня не слушаете.

Джилли немного волновалась, что она, возможно, перестаралась с образом старушки. Но поскольку Хелена снова покатилась со смеху, она поняла, что все в порядке.

– Что вы, сэр? Очень внимательно слушаю, – опомнился я. – Вот только ваша идея остановить и пристыдить негодяя кажется мне несколько резковатой.

– В «Тиндер» я никогда тебя не пущу, даже не надейся, мамочка. Ты вечно будешь сомневаться, куда смахивать – влево или вправо.

– Думаете, он может обидеться?

Но когда дочь ушла, Джилли задалась вопросом, как бы она себя почувствовала, если бы Хелене не понравился Уильям. Каково бы ей было сознавать, что придется отказаться от него из-за дочери? Это будет совсем непросто, решила она. Даже пытаться не стоит.

– У нас в Британии не принято, чтобы один джентльмен стыдил другого. Стыд вообще не наша национальная черта.

Мы немножечко помолчали. После чего уже дон Диего предложил мне изложить свою версию плана. Я честно выложил всё в деталях и подробностях.

Глава 22

Гривистый волк покрутил усы, подумал и столь же откровенно признал, что моя идея тупо повязать злодея уже на пороге, отключив его электрической дубинкой и сдав на хранение в кеб, пока мы ищем по приюту лорда-младенца, тоже отдаёт неслабым радикализмом.

После ярмарки Джилли, казалось, только и делала, что застилала кровати, пекла печенье, составляла букеты и занималась стиркой. Ей нравилось быть загруженной, но она уставала. И хотя физически она была занята дни напролет, голова у нее была свободна, а потому все ее мысли были об Уильяме.

– Втроём мы, разумеется, завалим сеньора Гастингса. Но что, если ни вы, ни я не опознаем в ребёнке наследника баронского рода? Малютка не признается сам, и что мы тогда представим вашему Скотленд-Ярду?

При первом знакомстве с Лео она была впечатлена. Он был таким стильным и обаятельным, относился к ней как к королеве и водил по шикарным местам. Но, лучше узнав Уильяма, она поняла, насколько тот приятнее, добрее и, как она теперь считала, привлекательнее Лео. Уильям был тихой лошадкой, которая остается незамеченной, пока не окажется у финишной черты. Но был ли он по-прежнему заинтересован победить в этом забеге? Как бы это выяснить?

Я прикусил нижнюю губу. Опознание младенцев не было моим сильным местом, да и вряд ли хоть кто-нибудь смог бы опознать дворянскую кровь в существе, которому ещё не исполнилось и полугода. Хотя чисто теоретически в приюте ведь может оказаться всего один младенец? В тот же миг в памяти услужливо всплыли строчки из газетной статьи…

Если бы он не увидел ее с Лео, она могла бы просто пригласить его на обед или что-то в этом роде. Более того, если бы он не увидел ее с Лео, он, безусловно, сам бы вышел на связь. Но Джилли не решилась написать ему по электронной почте и сказать, что они с Лео не вместе, ведь, возможно, на ярмарке Уильям на самом деле смотрел не на них, а на что-то совсем другое. Жаль, что она такая трусиха. Хелена не стала бы переживать по такому поводу, она бы написала Уильяму и все объяснила.

– Их там как минимум трое, – признался я. – В «Таймс» писали о странной эпидемии, поразившей трёх малышей, они вдруг стали зелёными.

– Что?! – вытаращив глаза, ахнул дон Диего. – Это заразно? Тогда мы отменяем операцию, пока не положили всё стадо. Я не могу позволить себе стать зелёным! Меня просто не поймут на работе, у нас в Штатах сложные отношения с цветными.

Мысли о Хелене тоже вызывали беспокойство. Что происходило между ней и Джаго? Он такой славный парень, и если с ним что-то не так и он не подходит ее дочери, ей будет очень жаль.

– Приехали, – оповестил Фрэнсис, со скрипом останавливая кеб.

Тут ее озарила мысль. А может, он гей? Разумеется, это не означает, что с ним что-то не так, но в этом случае Хелене он не пара! Это представлялось маловероятным, но Джилли не доверяла своей способности определять ориентацию. Разве гетеросексуальный мужчина способен на такую нежную заботу, какую проявляет Джаго по отношению к Хелене? Пожалуй, нет! И в пристрастии к грелкам, пусть их все любят, все-таки есть что-то гомосексуальное.

Мы с волком поняли, что отступать поздно. И пусть чёткого плана у нас нет, но, в конце концов, многие дела у того же Шерлока Холмса прокатывали на ситуационной интуиции и чистом везении. Охотничий азарт загорелся в чёрных глазах южноамериканца, я также почувствовал влекущее любого истинного британца адреналиновое вдохновение. Месье Ренар всегда верил в меня, как можно было посрамить его память…

Но пусть даже Джаго было не суждено стать отцом ее внуков, тем не менее он был прекрасным человеком и очень хорошим другом Хелене. Эта мысль ее утешила.

Рыжего донца мы оставили в засаде на углу, если он увидит бегущего павиана, то остановит всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Обезьяне по прямой никогда не удрать от коня, даже если речь идёт о «близких к природе».

Она размышляла о сексуальной ориентации Джаго, а сама тем временем пекла очередную порцию печенья, задаваясь вопросом, не надоело ли ей раз за разом готовить одно и то же, когда зазвонил телефон. Питая слабую надежду, что это не очередные постояльцы – ей не помешало бы несколько выходных, – она ответила на звонок.

Также не стоило труда найти приют имени Святой Варсонофии, их вывеску освещал тусклый газовый фонарь. На наше счастье, поднялся лёгкий ветерок, так что знаменитый лондонский туман стелился скорее на уровне пояса, не поднимаясь выше. Сотрудник пинкертоновского агентства согласно старой французской поговорке предложил устроиться в засаде как раз под фонарём. Я не стал спорить, тем более что…

– Дорогая, это Дафна! Как дела?

– Мэрзавцы, подлэцы, нэгодяи! – Из распахнувшихся дверей кубарем вылетел барон Гастингс. – По судам затаскаю, козлощёкие губосвисты! По миру пущу всю вашу грязную богадэльню бэспардонных крысожуев! Что же дэлать-то, а?!

– Я в порядке, Дафна. Рада вас слышать, а вы как поживаете?

Я на автомате собрался окликнуть павиана, чтобы спросить, не можем ли мы чем-то помочь, но волк вовремя успел запечатать мне рот лапой в чёрной перчатке. «Спасибо, – подумал я. – Молчание действительно золото». Меж тем барон легко вспрыгнул на кованый козырёк над крыльцом и, раскачиваясь на вывеске, запричитал:

Джилли вытерла руки о фартук.



– Бодрячком, милая, держусь бодрячком. И знаете, у меня есть план.



– Меня это слегка пугает.

– Трое… их трое, а зэлёный должен быть всэго один! Я сам мазал эму лэвую пятку зэлёнкой! Нэ всэго, а пятку, только пятку… Что за чертовщина, жидкобрюхие твари?!

Джилли очень надеялась, что если план подразумевал вторжение в ее гостиницу неуправляемой дамской компании, то у нее будет время подготовиться должным образом.

– Продолжайте наблюдение, мой юный друг, – прошептал мне в левое ухо дон Диего, прислушиваясь к чему-то. – Мне нужно кое-что выяснить.

Дафна пропустила мимо ушей осторожное замечание Джилли.

Один миг, и он исчез в низком тумане, словно нырнув в реку. Вот был, стоял рядом – и вот уже нет его, как будто бы никогда и не было. Павиан продолжал бушевать, суча ногами, из его пасти вылетали ужасные богохульства:

– У Уильяма скоро день рождения.

– Мэрзкорылые хлюпоносы, я вас наизнанку вывэрну! Вы мнэ заплатите, я рэмни из ваших простодырых шкур нарэжу и ими же засэку вас до смэрти, хрюкодавы приютские!

– Да что вы?

– Да он не только пьян, но ещё и под кайфом. – От насмешливого шёпота в правом ухе я едва не подпрыгнул. – Не пора ли и нам проявить себя? Обожаю импровизировать!

Появившийся так же внезапно, как и исчез, дон Диего вдруг схватил меня за руку и потащил вперёд. «Ньютон же шестикрылый…» – успел подумать я, когда мы встали нос к носу с бароном Гастингсом.

– Да, и знаете что? У него никогда не было вечеринки! Ни разу, за всю жизнь. Поэтому я решила ее организовать.

– Милорд, мы к вашим услугам!

После такого я успешно подавился «пресвятым электродом Аквинским»…

– А почему только теперь? Ему, должно быть, за пятьдесят, – сказала Джилли.

– А я вас знаю… Вы же из полиции… – Павиан вперил в нас нетрезвый и недоверчивый взгляд, но гривистый волк был воистину неумолим, его несло, как поэта Байрона в палате лордов.

– Я просто предположила, это была обязанность его родителей, но выяснилось, что нет. Поэтому я должна сделать это сейчас!

– От вас ничего не скроешь, приятель, но агентство Пинкертона скорее конкурент, чем союзник Скотленд-Ярда. Мне также не терпится раскрыть это дело и утереть высокомерный нос инспектору Хаггерту!

– Хорошо, чем я могу помочь?..

– Хм, а что вы…

– Мы готовы вместе с вами штурмовать этот приют, чтобы вырвать вашего наследника из лап коварных… Как вы их назвали?

Она на мгновение задумалась, не предложить ли провести вечеринку в гостинице, но потом решила, что это будет выглядеть нарочито. Если Уильям ничего к ней не чувствует, это будет ужасно – для него и для нее.

– Ну, вы можете прийти, и – если это не слишком вас обременит – испечь торт. Я могла бы обратиться к кому-нибудь еще, но решила, что вы справитесь гораздо лучше.

– Конечно! Я буду очень рада. Какой торт, по-вашему, ему хотелось бы? Бисквитный? Фруктовый? Шоколадный?

– Мэрзкорылые хлюпоносы, – мрачно подсказал я, чтобы хоть как-то обозначить и собственное присутствие в этом дичайшем фарсе.

– Ему бы понравился торт в форме планера. Это же его хобби.

– Какие эпитеты, прямо пуля в пулю, непременно запишу при случае! – подтвердил дон Диего, фамильярно приобняв барона за плечи. – Мы поможем вам вернуть дитя безутешной матери!

Это было неожиданно.

– Но как? Они же всэ зэлёные…

– Мне представлялся именной торт из шоколадного бисквита с белым масляным кремом. Может, со свечами?

– Чего проще, тащим всех троих, а уж материнское сердце определит своего!

– Да, планер из шоколадного бисквита – это будет потрясающе! Большое спасибо, Джилли, я знала, что на вас можно положиться.

Расчувствовавшийся барон полез целоваться с волком, так что его пришлось практически оттаскивать за воротник, и не скажу, чтобы это было легко. Ну а дальнейшие действия нашей, с позволения сказать, трагикомедии шли так, словно их писал Эдвард Лир. То есть нелепо, нескладно, бессмысленно, но в цель! Поясняю…

Джилли несколько вяло отреагировала на восторги Дафны.

Воодушевлённый дон Диего деликатно постучал рукоятью шпаги в двери приюта Святой Варсонофии. Нам открыли двое крепких монахов в коричневых рясах. При виде поднадоевшего павиана они начали сурово засучивать рукава, но гривистый волк неожиданно ловко стукнул их головами и ломанулся внутрь. Остановить его вдохновенные порывы было невозможно, я даже не пытался.

– И да, это будет вечеринка-сюрприз, – добавила та.

Да, собственно, мы с бароном и переглянуться не успели, как этот тип вылетел обратно на улицу, держа в каждой руке по запелёнатому младенцу и третьего в зубах. У всех малюток были одинаково зелёные мордашки, а уж орали все трое так, что хоть уши затыкай…

– Ох! – Защитные инстинкты Джилли взяли вверх над желанием всегда быть полезной и прийти на выручку.

– Где кеб? – не разжимая зубов, прорычал волк.

– Вы уверены, что ему это понравится? Я имею в виду, что вечеринка-сюрприз – это мероприятие на любителя.

– На углу, – указал я. – А ещё у вас, кажется, ус отклеивается?..

– Бежим!

Однажды ей случилось быть свидетельницей того, когда дама, которая была не при параде, явно не обрадовалась тому, как друзья выпрыгивают из-за кустов.

Не ответив на мой вопрос, дон Диего рванул с места в карьер, а из приюта уже неслись яростные вопли. Если это погоня, то нас будут бить. Меньше чем через четверть минуты мы уже куча-малой сидели в паровом кебе донского жеребца, который в свою очередь, выругавшись по-русски, выжимал из машины всё.

Судя по нарастающему рёву, сзади нас нагоняла не только охрана, администрация, воспитатели, прислуга и уборщицы приюта, но и все находящиеся там дети и даже сама святая Варсонофия с половником наперевес! Каким чудом мы от них оторвались, известно только одному Господу Богу да, быть может, ещё рыжему Фрэнсису.

– Уильям ведь… тонкая натура? – Это былая неверная характеристика, получалось, что он вроде как поэт. – Я хочу сказать, что он спокойный по характеру. В нем нет ничего от шоумена.

Возможно, именно поэтому я не сразу заметил, что среди пассажиров кое-кого не хватает. А именно отчаянного южноамериканского героя…

– Все будет хорошо! Не беспокойтесь. Он будет в восторге. А вы просто приготовьте торт.

Десять – пятнадцать минут спустя, сделав пару витиеватых геометрических фигур вокруг кварталов по переулкам, беззастенчиво срезая углы и пугая не успевшие увернуться фонарные столбы, весёлый возница остановил кеб у особняка Гастингсов. Мы прибыли.

– Вы не назвали число.

– Вытирайте ноги, джентльмены, – вместо приветствия возгласили чёрные лакеи, но при виде младенцев с зелёными лицами ахнули и с криком бросились наутёк.

Не знаю, право, что их так напугало, хотя вид ревущего барона с кучей орущих малышей на руках, возможно, вызывал некоторое сомнение в здравости его ума…

– Ой, извините! Вторник на следующей неделе подойдет?

– Скорэй иди за мной, мальчик, – хрипел павиан, тяжело поднимаясь по ступенькам на второй этаж. – Порадуэм мою драгоценную супругу! Ты скажешь ей, что я сам всё придумал, нашёл малэнького лорда, потому что это я! Я должэн получить… Я… Что такое-э?!

– Да, – слабым голосом сказала Джилли.

У дверей спальни леди Гастингс, скрестив руки на груди, стоял зевающий инспектор Хаггерт. На его лице блуждала задумчивая полуулыбка.

– И я организую микроавтобус, чтобы никто не переживал по поводу вождения в нетрезвом виде.

– Дон Диего говорил, что вы несколько задерживаетесь. Надеюсь, дети вас не слишком утомили?

Хотя это не прозвучало вслух, но Джилли поняла, что, по мнению Дафны, переживания из-за пьянства за рулем – это глупость.

– С дороги, полицейская ищейка! – взвыл барон, всё ещё не понимающий, что уже влип, словно муха в смолу янтаря. – Я сам нашёл своего сына! Я, а нэ ваш хвалёный узкодольнолобый Скотленд-Ярд!

– Отлично!

Инспектор подмигнул мне и безоговорочно сделал шаг в сторону. Когда мы ввалились в спальню, то барон едва не выронил малышей… Его жена, сидя на кровати, баюкала такого же, только не зелёного младенца, а в углу комнаты, сентиментально вытирая слёзы, стоял гривистый волк.

Хорошо бы, у нее была возможность привезти торт заранее. Иначе придется сидеть в микроавтобусе с тортом на коленях. Не будь он в форме планера, она бы поставила его в специальный контейнер, который купила много лет назад и использовала по крайней мере дважды. А так будет сложнее.

– Майкл? Я ждал вас несколько раньше, хотел, чтобы вы воочию увидели счастливый момент воссоединения семьи. Это так трогательно… я не могу… простите, сеньоры…

– В ближайшее время я перезвоню и сообщу все детали. Приятно было поболтать! Пока!

Павиан сел прямо на пол. Появившиеся сзади два уже знакомых мне констебля забрали у него младенцев. Инспектор Хаггерт с разрешения хозяйки дома приказал отнести их вниз, хорошенько вымыть, напоить молоком и передать с рук на руки нянькам из приюта. Малютки не пострадали, хотя запомнить такое чудесное приключение не могли в силу возраста, увы…



– Если позволите, с разрешения миледи я продолжу начатый рассказ?

Баронесса кивнула, не сводя счастливых глаз со своего младенца. Дон Диего отвесил изысканный поклон в её сторону.

Хотя предложение испечь торт в форме планера не вызвало у Джилли бурного восторга, тем не менее она была взволнована такой перспективой. Она немедленно вбила в поисковик «торты в форме планера» и ознакомилась с результатами. Когда дети были маленькими, она пекла удивительные торты: в форме пиратских кораблей, с мышками на лыжных склонах, и дети всегда им радовались. Джилли действительно нравился Уильям, и разве он не заслуживал по меньшей мере торта в форме планера?

– Когда мы все поняли, где сэр Гастингс мог скрыть маленького лорда, я предложил быстрый и действенный план. Управляющий приютом охотно пошёл мне навстречу, указав на подброшенного им младенца, у которого действительно левая пяточка была помечена обычной зелёнкой. Далее следовало лишь слегка подкрасить мордашки ещё троим подкидышам. Правда, они были на полгода и даже почти на год старше сына барона, но вряд ли Гастингс обратил бы на это внимание. Чаще всего мужчины просто не разбираются в таких вещах, но… – После выразительной паузы волк обернулся ко мне. – Я ни за что бы не справился с этим делом без помощи Майкла. Он бесценный товарищ для любого шерифа! Искренний, наивный, доверчивый, о таком можно только мечтать…

Она подумала позвонить Дафне, чтобы узнать примерное количество гостей и тогда рассчитать вес торта, но решила, что Дафна, наверное, ничего толком не скажет. Нет, она справится сама и сделает для Уильяма лучший торт в жизни. Хотя если, по словам Дафны, у него никогда не было вечеринок, возможно, и именинного торта у него тоже не было? В этом случае ее торт обязан быть лучшим!

Пресвятой электрод Аквинский, этот бесцеремонный тип, не задумываясь, подставил меня по полной программе, совершенно не заботясь о моих чувствах или элементарной безопасности! А что, если бы барон не поверил и полез в драку? Или нас всё-таки догнали бы сотрудники приюта? Я уж не говорю о том, что… А-а, смысл теперь жаловаться?!

В общем, как только американец передал зелёную троицу в кеб, он бесстыже слинял, заявился в пустующий приют Святой Варсонофии, получил на руки нужного младенца и преспокойно доставил его по известному адресу, в то время как Фрэнсис нарезал круги, петляя вокруг кварталов, как заяц, уходящий от своры охотничьих собак.

Джилли заказала в интернете две огромные формы и составила список покупок, добавив к перечню обычных ингредиентов пищевые красители. А потом она принялась вспоминать свой опыт полета на планере и думать о том, какое это было волшебство – в тишине смотреть на землю с высоты, точно парящая птица. Может, лучше изобразить на торте пейзаж с высоты птичьего полета, а потом добавить планер?

– Мы как раз успели переговорить с леди Гастингс, а инспектор Хаггерт полностью засвидетельствовал мои скромные показания. Надеюсь, никто не обижен?

Я чувствовал себя таким же обманутым, как несчастный павиан, всё ещё ловивший воздух ртом сидя на полу. Потом мне кое-как удалось взять себя в руки…

Она снова полезла в интернет и выяснила, что кондитерам уже приходила такая идея. Но в ее случае планер будет не на торте, она расположит его над тортом, в углу. Да! Это то, что надо. А технические детали проработает потом.

– Позволите уточнить один момент, сэр? – Я решительно шагнул вперёд и дёрнул дона Диего за длинные нафабренные усы. Гривистый волк взвыл дурным голосом, едва ли не подпрыгнув до висящей под потолком электрической люстры.

Она позвонила Хелене:

– Санта Лючия! Диабло! Демонио инглиш! За что?!

– Привет, дорогая, я знаю, что ты занята, но я иду по магазинам. У тебя есть особые пожелания или я куплю тебе то, что считаю нужным?

Мне было так стыдно, что хоть сквозь землю провались…

– Мамочка, ты читаешь мои мысли! В последнее время все хозяйство было на Джаго, и мне хотелось бы внести свою лепту. Деньги я тебе верну.

– Они настоящие. Но как же…

– Не уверен, что понимаю ваши действия, молодой человек, – укоризненно протянул инспектор.

– Финансы обсудим позже. Тебе завезти покупки или ты сама заберешь?

На меня уставились три недоуменных взгляда, нет, считая баронессу и младенца, уже даже пять. Я коротко поклонился, принёс всем свои искренние извинения и, не прощаясь, вышел из комнаты.

– Я дождусь, пока Джаго уедет, и заскочу к тебе. Сделаю перерыв, и мы пообщаемся.

Опомнившийся барон попятился было за мной следом, но суровый Хаггерт решительно преградил ему дорогу:



– Не спешите так, сэр. Похищение сына вашей жены с целью вымогательства денег, незаконное проникновение в здание приюта, кража чужих детей, угрозы полиции… У Скотленд-Ярда накопилось к вам слишком много вопросов.

Я не стал ждать, чем всё это закончится, быстрым шагом спустился вниз и…

Но Хелена добралась до Джилли только через несколько дней после телефонного разговора. Она знала, что мать положит продукты в холодильник и, возможно, приготовит лазанью или что-то в этом роде. И чесночный хлеб. Кроме того, Хелена мечтала о том, как поваляется у нее в горячей ванне со всякими приятными штучками. Банные условия в доме Джаго пока оставляли желать лучшего.

– Ты не вытер ноги, когда вошёл. – На моё плечо легла тяжёлая чёрная рука в белой перчатке. – Таких наглых белых мальчишек надо учить палкой!

Хотя она продолжала работать в том же темпе и после «Весенней ярмарки», однако уже теряла надежду, что успеет изготовить достаточно изделий для «Мира шерсти». Как ткачиха Хелена имела хорошую репутацию, а это означало, что люди придут на выставку, просто чтобы увидеть, над чем она работает. Среди них будут коллеги-ткачи, наставники, потенциальные клиенты и просто друзья – она должна будет представить качественную продукцию или сказаться больной. А для самозанятого мастера это недопустимо! Джаго предложил сделать коврики, но ей категорически не хватало вдохновения. Она хотела показать работу, в которую верила, пусть даже эта работа отличалась бы от того, что она обычно делала.

Как же всё не вовремя, Ньютон же шестикрылый?! Я молча сунул руку в карман и, вытащив электрическую дубинку, не задумываясь, нажал на пуск. Раздался характерный треск, сверкнули зелёные искры, потянулся лёгкий запах гари, и всё…

Хелена вошла в свой старый дом через заднюю дверь и увидела, как мать, нахмурившись, разглядывает что-то на кухонном столе. Улисс был заперт в кошачьем домике. Он довольно часто спал там по доброй воле, так что удивительно было не это, а то, что на сей раз дверца была закрыта. Хелена подошла к кухонному столу, на котором стоял огромный торт.

Здоровенного негра в ливрее отбросило на три фута назад в объятия второго лакея, с чмоканьем опрокинув их обоих на паркетный пол в прихожей. Наверное, мне не стоило этого делать, но нервы… Не знаю, простите…

– Мама, это что? И по какому случаю?

У тротуара стоял паровой кеб Фрэнсиса. Верный рыжий донец честно дожидался меня, насвистывая на водительском месте.

– А разве не видно? Мне пришлось запереть Ули, чтобы шерсть не налетела.

– Ну что, хлопчик, всё сладилось? Поехали, что ль, до дома до хаты?

Голос матери звучал устало и расстроенно.

– Поехали. – Я забрался в кеб, забился в самый угол и молча сидел там, вытирая скупые слёзы всю дорогу.

Хелена внимательнее посмотрела на торт.

Дон Диего не был переодетым лисом Ренаром, он оставался самим собой, настоящим гривистым волком. Меня подвели глаза и желание вернуть то, что утеряно навеки. Я просто очень-очень-очень хотел, чтобы… ох…

– О! Я поняла! Это пейзаж с высоты. Тут поля, и изгороди, и река. И горы. Потрясающе! Это как когда мы были маленькими и ты готовила нам такие замечательные торты. У тебя получились чудные живые изгороди из шоколадных хлопьев. Я не люблю магазинные торты, они ровные и профессиональные, но вкус у них не тот.

Фрэнсис не пел. Он всё-таки не просто настоящий друг, но, возможно, ещё и понимающий психолог. Мне хотелось помолчать вместе с ним, это как побыть наедине с самим собою. Говорят, только кони способны вот так чувствовать людей.

– Я тоже не любительница кулинарной мастики, – сказала Джилли, которая теперь выглядела более расслабленной.

До Тауэрского моста можно было доехать быстро, в три часа пополуночи на улицах не было ни прохожих, ни транспорта. Но старенький кеб пошёл самым длинным путём, катаясь по пустынным мостовым до тех пор, пока я окончательно не проветрил голову.

– Ой, а там маленький трейлер. А помнишь, торт в форме трейлера, который ты сделала для моей «Лесной семейки»? А еще утиный пруд с утятками!

Когда наконец часа через полтора-два мы добрались до дома, я выгреб из кармана все наличные и всучил их донцу. Фрэнсис отрицательно помотал головой, но, видимо, как-то догадался, что сейчас для меня это важно, поэтому взял деньги.

– Нужно признать, я слегка увлеклась. Стóит начать и не могу остановиться, все добавляю новые детали.

Шарль открыл мне дверь.

– Всё в порядке, – буркнул я, снимая плащ в прихожей.

– Ты такая талантливая! Тебе нужно на шоу «Короли выпечки».

– Я знаю, – спокойно ответил он. Но вдруг что-то в его голосе и блеске глаз показалось мне… каким-то неестественным, словно бы… Не может быть?!

– Это всего лишь торт! Найди себе полотенце в сушилке и отправляйся в ванную. Когда спустишься, я сделаю тебе омлет.

Едва ли не бегом рванувшись в гостиную, я увидел гривистого волка, стоящего ко мне спиной. Ещё один точно такой же сидел у камина в кресле, держа в руках чашечку кофе по-бретонски. Оба «близких к природе» одновременно повернулись в мою сторону.

– Твой фирменный, пожалуйста. Джаго уехал, а то я бы и его привезла.

– А он действительно способный мальчишка, – весело улыбнулся дон Диего. – Ты зря не доверился ему сразу, Ренар.

– У него что-то важное? – спросила Джилли.



– Думаю, просто встреча. Ему не очень хотелось ехать.



– Ясно. Тогда иди в ванную. А я загляну к тебе, прежде чем начну готовить.

– Это было бы возможно, если б знать наверняка, как он отреагирует. – Второй волк демонстративно отклеил чёрные усы и снял «гривистый» воротник. – Шарль вообще сначала дал мне по морде и лишь потом разрыдался, как ребёнок.

Хелена обняла мать и стала подниматься по лестнице.

– Я так и знал…

Она открыла краны и принялась искать полотенце в сушильном шкафу. Ей хотелось найти не гостиничное полотенце, чтобы матери не пришлось потом отправлять его в стирку, и тут кое-что на нижней полке привлекло ее внимание. Это был пакет из «Хэрродс»[13], при виде которого на нее нахлынули воспоминания. Она вытащила его, и да, в нем по-прежнему было то, о чем она подумала. Это была шерсть, окрашенная в сногсшибательные цвета и скрученная в валяную массу. Она забыла о ней, но теперь вспомнила тот день, когда окрашивала ее, думая, что будет прясть, а затем ткать. И вот эта шерсть лежит в мамином сушильном шкафу, и ее цвета ничуть не потускнели. Хелена залезла в ванну и, как всегда, в горячей воде дала волю фантазии. Она подумала о мамином торте – теоретически это была сумасшедшая идея, но на деле оказалось прекрасно. Почему бы ей не выткать на коврике пейзаж с видом с высоты? Она могла бы использовать шерсть. А другой пейзаж сделать в виде участка земли в разрезе, подобно куску торта. (Она поймала себя на том, как давно последний раз ела хороший торт!) И в поперечном сечении будут представлены все пласты земли, заканчивающиеся вверху живой изгородью и, возможно, небом и облаками. Стóит придумать рисунок, а остальное дело техники. Шерсть была отличная, толстая! Изделие получилось бы очень объемным.

Договорить не получилось, у меня перехватило дыхание, комната вдруг поплыла перед моими глазами, потолок закружился, и я впервые в жизни потерял сознание…

Когда Хелена, надев мамин халат и благоухая ванной, спустилась вниз, она была взволнована.

Глава 2

Торта на кухне больше не было, и теперь перед плитой сидел мрачный Улисс, конец его хвоста подергивался от возмущения.

Отравительница из Сохо

– Мама, я кое-что придумала! Я хочу позаимствовать твою идею насчет пейзажа с высоты. Может получиться прекрасный коврик, как считаешь? А еще я решила сделать участок земли в поперечном разрезе. Как кусок торта. Теперь, когда я поняла, что нужно сделать, думаю, работа пойдет довольно быстро.

Два последующих дня мы не выходили из дома. Слишком о многом нам двоим следовало поговорить, к тому же никто не освобождал меня от обязанностей секретаря, да и чисто письменной работы скопилось много. Гривистый волк, шумный и общительный дон Диего Фернандес Агуарачай, покинул нас ещё вчера утром.

– Правда? – Джилли занесла хлебный нож над буханкой, ожидая от Хелены дальнейших пояснений.

Он действительно был выходцем из Южной Америки, но уже порядка шести лет жил в пригороде Лондона, держал в частном секторе небольшую лавочку подержанных костюмов и реквизита для актёров передвижных театров. С месье Ренаром они были знакомы довольно давно, так сказать, на дружеской ноге, втайне не раз подменяя друг друга в разных жизненных ситуациях.

– Я нашла пакет с шерстью, которую покрасила, когда была в колледже. Он был в сушильном шкафу. Там не только удивительно яркие цвета, но сама шерсть действительно толстая…

По установившейся традиции наших бесед в стиле «учитель – ученик» фактически я сам должен был найти ответы на свои же вопросы. На первый взгляд это кажется достаточно простым, но на деле весьма сложное упражнение для новичка. Тешу себя надеждой, что уж меня-то, наверное, нельзя называть новичком…

– Сэр, но ведь Шарль видел дона Диего.

– …а потому изделие получится объемным? Дорогая, это блестящая идея. А теперь принимайся за омлет. Может, останешься на ночь и выпьешь вина?

– И? – приподнял правую бровь лис.

– И он назвал его актёришкой, – опустив глаза, признал я. – Сказал, что этот тип выдаёт себя за того, кем не является.

– И мы посмотрим по телевизору «Охотников за домами»? Я так вкалывала, что у меня почти не было свободного времени. Отличная мысль! Я напишу Джаго, чтобы не ждал меня сегодня.

– Вот именно. Что ещё показалось тебе подозрительным?

И только утром, съев настоящий гостиничный завтрак и уехав от матери, Хелена вспомнила, что не спросила, кому предназначался торт.

– Перчатки.

– Обещаю стать примерной дочерью, как только пройдет эта ярмарка, – сказала она вслух.

– Всё просто, у моего приятеля нет мизинца. Перчатки с протезом спасают ситуацию. Предвосхищая твой очередной вопрос, сразу скажу: цвет глаз меняется парой-тройкой капель сока белладонны.

Глава 23

– А ещё тот полисмен-бульдог из «близких к природе», он же…

Наступил день вечеринки-сюрприза, и Джилли была довольна. Все шло по плану. Торт выглядел идеально, и она договорилась привезти его пораньше. Одежда, которую она планировала надеть, была чистой и не нуждалась в починке. Даже волосы, вымытые накануне, легли как надо, чего никогда не бывало. Ничто не предвещало неприятностей.

– Да, бульдоги не столь тонки на нюх, но у них цепкая хватка. Этот парень сразу понял, что входят в дом и выходят из дома два разных волка.

Поскольку Джилли считала, что праздность никогда не доводит до добра, она провела день с толком. Испекла пастуший пирог для Хелены и Джаго (она продолжала считать их парой, хотя теперь была убеждена в том, что он гей) и вытерла пыль во всех номерах. Она не стала застилать кровати свежим бельем, поскольку утром ожидала помощницу, молодую женщину, которая копила деньги на поездки, а вдвоем убирать намного быстрее. И еще она постоянно напоминала себе, что микроавтобус приедет в шесть тридцать, что было довольно рано. Опаздывать на вечеринку-сюрприз недопустимо, все должны быть на месте до прибытия виновника торжества.

– Звание не позволяло ему напрямую доложить об этом начальству, – согласился я, ибо уж что-что, а субординация в Скотленд-Ярде всегда соблюдалась свято. – Ага, теперь понятно, почему вы использовали такие ужасные одеколоны. Чтобы Гавкинс не догадался?