– Может быть, он не помнит о том, что сделал? Был в каком-то особом состоянии помрачения рассудка, а позже разум вернулся к нему?

– Этого мы не узнаем, если он сам не расскажет. Да и никто не узнает, – Эмили снова подумала о том, сколько несчастий выпало на долю ее близких. А она разделяет их боль…

– А что он передал тебе для Кэтрин? – внезапно спросила Джейн. – Ты ведь посмотрела.

Уверенность подруги в том, что она обязательно удовлетворит свое любопытство, позабавила Эмили. Все-таки они с Джейн понимают друг друга лучше, чем кто бы то ни было. И как мисс Соммерсвиль еще не догадалась о том, как дурно думала о ней леди Гренвилл последние месяцы! Господи, хоть бы не догадалась!

– Нож для разрезания бумаг. Похож на серебряный, с ручкой в виде какого-то волшебного змея.

Должно быть, Джейн выглядела в этот момент точно так же, как Эмили сегодня утром, когда открыла шкатулку и увидела подарок, приготовленный Рис-Джонсом сестре.

– Я удивилась не меньше, чем ты. Зачем Филиппу дарить Китти нож, когда у нее уже есть один? Да, Рис-Джонс сказал, что его подарок подходит к чернильнице, может быть, обе эти вещи были сделаны в одно время или даже одним мастером, но это все равно странно.

– Он как будто хотел предложить ей новый взамен того, который использовал для своих преступлений, – Джейн решительно не находила объяснения поведению Филиппа Рис-Джонса.

– Ты сама только что сказала, что нам не постичь ход мыслей безумца, – Эмили не без сожаления должна была смириться с этим фактом. – Самое простое объяснение и может быть истинным – он просто увидел красивую старинную вещицу и решил купить ее.

– Наверное, ты права. Этот подарок не должен удивлять нас так, как сам выбор кинжала для убийства. Почему он не взял охотничий нож или что-то еще из оружейной? Зачем нужно было использовать чернильницу сестры? Кэтрин могла заметить, что меч рыцаря пропал как раз в то время, когда произошло убийство Флоренс!

– Она и заметила. Хотелось бы мне знать, не пропадал ли он, когда погибла Кэролайн Гринлоу?

– Прошло уже почти девять месяцев с ее смерти, не думаю, что кто-то вспомнит, как выглядела чернильница мисс Рис-Джонс тогда.

Эмили задумалась.

– Скорее всего, если Филипп и брал его, то очень скоро положил на место. Миссис Меллотт слишком часто демонстрировала чернильницу гостям как награду Кэтрин за успехи в учении. Если бы не хватало такой важной детали, как меч в руках рыцаря, это бы тут же кто-нибудь заметил.

– Это если предположить, что он убил мисс Гринлоу. Ни Миллзу, ни его лондонским коллегам не удастся ничего доказать, а Рис-Джонс, виновен он или нет, не поможет им, – Джейн была права.

На дорожке появился Ричард Соммерсвиль с запиской в руке, он выглядел взволнованным, светлая прядь прилипла к потному лбу.

– Что случилось? – Джейн выпрямила спину еще сильнее, словно готовясь встретить очередной удар судьбы. – Ты опять проиграл?

– Нет же! – Ричард раздраженно встряхнул листок бумаги. – Полковник Дейл прислал записку лорду Гренвиллу, а ваш дворецкий направил посланца сюда. Уильям прочел и попросил меня показать ее вам, пока сам он болтает с доктором, Кэролайн и Дафной. Эмили, твоей сестре лучше пока не знать о том, что сообщает Дейл.

– Нам-то ты скажешь, наконец? – Джейн не выносила привычку брата оттягивать момент объяснения, интригуя собеседника.

– Полковник пишет, что полицейские вернулись к полудню, чтобы обыскать дом и сад Рис-Джонсов. Миллз, похоже, призвал на помощь подкрепление из Лондона. Они все еще надеются найти плащ, в котором Филипп напал на свою жертву. Это будет иметь какое-то значение для судьи… – Ричард помедлил, словно раздумывая, стоит ли обсуждать с дамами механизм судебного процесса.

– Так они нашли плащ? – теперь уже не выдержала Эмили.

– Нет еще, хотя и продолжают поиски. В большом доме достаточно укромных уголков, где можно что-нибудь спрятать. К огорчению полковника Дейла, они нашли кое-что другое, – Соммерсвиль вновь сделал торжественную паузу, но разъяренные взгляды двух молодых женщин сказали ему, что лучше для него будет закончить поскорее. – В спальне Рис-Джонса, за комодом, полицейские обнаружили бархатный мешочек, в котором лежало порванное жемчужное ожерелье и золотой браслет с рубином.

– Ожерелье Флоренс! – ахнула Джейн и прижала ладонь к губам.

– А браслет? Чей он? – спросила Эмили.

– Мисс Рис-Джонс припомнила, что видела похожий браслет у мисс Гринлоу. Миллз покажет его родственникам несчастной леди, скорее всего, они узнают украшение.

– Неудивительно, что полковник расстроен, – мисс Соммерсвиль уже овладела собой. – Даже если плащ Филиппа не найдется, драгоценности убитых девушек в его спальне служат достаточным доказательством.

– Увы, Филипп разочаровал нас всех, – Ричард покачал головой, глядя на потемневшие от огорчения лица обеих леди. – Зачем ему нужно было хранить эти напоминания о своих преступлениях?

– Мы только что говорили об этом, – Эмили вздрогнула при мысли о том, что в жуткой коллекции Рис-Джонса могло бы появиться украшение ее сестры, – Филипп безумен, а как можно объяснить действия умалишенного? Может быть, ему доставляло удовольствие смотреть на них, если свои поступки он приписывает мести женскому полу за то, что одна девушка отказала ему в любви.

– Вполне возможно, – Ричард не собирался углубляться в размышления о мотивах сумасшедшего. – Мне жаль Кэтрин Рис-Джонс! Николас Ченнинг, должно быть, не успел сделать ей предложение, и уже вряд ли сделает его.

– Миссис Логан опасается, как бы Китти вновь не слегла в горячке, – Эмили попыталась представить себе, каким печальным будет день восемнадцатилетия Кэтрин Рис-Джонс. – Но я не удивлюсь, если Ник все же женится на ней, если только он на самом деле в нее влюблен. Да и приданое ее никуда не исчезнет…

– А кто станет наследником Рис-Джонса, если его казнят? – Соммерсвиль нахмурился, пытаясь вспомнить. – Вероятно, какой-нибудь кузен, может быть, даже сын того самого дяди, что оставил на их семье печать сумасшествия. Мисс Рис-Джонс лучше поторопиться выйти замуж, кто знает, каким окажется ее новый опекун? От Меллоттов она теперь вряд ли увидит много заботы.

– Скорее всего, Филиппа запрут в сумасшедшем доме, – возразила Джейн. – И тогда кому-то придется стать опекуном не только Кэтрин, но и всей собственности Рис-Джонсов до самой смерти Филиппа. Лучше бы Китти действительно выйти замуж. Тогда ее муж мог бы стать таким опекуном… Полковник Дейл тоже хорошо подойдет на эту роль, он по-отечески относится к Рис-Джонсам и безупречно честен.

– Да-да, пожалуй… – Эмили не хотелось продолжать этот разговор, она чувствовала нарастающую тревогу. – Пойдемте в дом, нам скоро пора возвращаться, Кэролайн нуждается в отдыхе.

– Как и вы с Уильямом, – сказала Джейн. – Полковник Дейл, конечно, не станет болтать по всей округе о находке полиции, но констебли и даже сам Миллз обязательно расскажут своим домашним, и новость вскоре распространится. Для Кэролайн сейчас самое время вернуться домой, ей слишком тяжело будет вынести все это.

Мисс Соммерсвиль, как обычно, не ошиблась. На следующий же день леди Уитмен, пылавшая праведным гневом, увезла Кэролайн домой, напоследок высказав все, что она думает о безответственном поведении лорда и леди Гренвилл.

А еще через два дня Эмили получила письмо от своей сестры.

«О, Эмили, каждый час, проведенный дома, кажется мне невыносимым! Матушка только и делает, что проклинает Филиппа. Я не могу без слез слушать ее, отчего она сердится еще больше. Отец старается поменьше бывать дома, он тоже недоволен мной. Вчера он был в Лондоне, в своем клубе, и вернулся раздраженным. Все, кого он там встретил, говорили с ним обо мне и мистере Рис-Джонсе, спрашивали, как это он позволил убийце ухаживать за своей дочерью! Отец не мог выносить такие разговоры долго и покинул клуб. Теперь он старается избегать встречи с соседями, мы отклонили несколько приглашений.

Я только рада этому, мучительная тоска, которая гложет меня, не позволяет даже представить, как можно веселиться, когда человек, которого ты любишь, кажется, всю свою жизнь, прозябает в лондонской тюрьме! Ты назовешь меня глупышкой, Эмили, и будешь права, но с каждым мгновением я все меньше и меньше верю в то, что в тот вечер в саду был он! И что он убил тех двух девушек. Я не знаю, почему так думаю. Скорее всего, это голос моего сердца, но кто способен его услышать?

Мне так страшно, Эмили! А если я ошиблась, и человек в плаще не был Филиппом? Какой-нибудь завистник, враг, захотевший разрушить его жизнь, мог выкрасть его плащ и напасть на меня! Тогда я сама становлюсь убийцей, помогая этому несносному Миллзу отправить мистера Рис-Джонса на гибель!

Прошу тебя, милая сестра, помоги мне! Филипп считает тебя своим другом, он не станет скрывать правду, если ты поговоришь с ним наедине! Скажи, что я прощаю его, если он виновен, ведь это болезнь сделала его таким, но, если он не сделал ничего дурного, мы должны спасти его. Матушка не выпустит меня из дома, но ты можешь поехать в Лондон, найти возможность поговорить с Филиппом. Я буду вечно признательна тебе за это, какую бы весть ты мне ни принесла!»

– Она как будто и сама лишилась рассудка! – Эмили не могла удержаться от слез, читая письмо сестры.

Кэролайн терзали муки совести, она обвиняла себя в том, что позволила себе усомниться в своем рыцаре, еще немного – и она сочтет, что недостойна его. Что с ней будет, когда суд признает Филиппа виновным?

Леди Гренвилл чувствовала, что понимает Кэролайн. Она сама сделала бы все, что угодно, чтобы спасти Уильяма, окажись он внезапно на месте Филиппа Рис-Джонса. Она защищала бы его… но до каких пор?

Когда надо отступиться и признать, что человек, которому ты верила, оказался предателем и жестоким злодеем?

– Будь я судьей, смогла бы я решить, виновен Филипп Рис-Джонс, или же он тоже жертва? Право, я должна радоваться, что освобождена от такой ответственности – распоряжаться чужими судьбами. Но Кэролайн не чужая мне, а значит, не чужой и Филипп. Он мог бы стать моим братом…

Через каких-нибудь полчаса Эмили уже твердо знала, что поедет в Лондон и поговорит с Филиппом, по крайней мере, попытается. И причина заключалась не только в просьбе сестры.

Почти все время, начиная с того момента, когда карета ее родителей отъехала от крыльца, Эмили провела в раздумьях. Она то писала что-то в дневнике, то перечитывала его, и чем длиннее становились вечерние тени, тем большее беспокойство она испытывала.

Прежде всего, полковнику Дейлу удалось найти лакея, который передал Филиппу Рис-Джонсу просьбу некоей леди прийти на свидание в оранжерею. Выходит, в этом Филипп не лгал! Значит, он мог быть правдив и в другом?

Суперинтендент Миллз, впрочем, не собирался придавать значение этому обстоятельству, уверенный в том, что Рис-Джонс попросту подкупил слугу, чтобы тот выдумал эту историю. Миллз, по словам полковника, даже пытался запугать лакея, требуя признаться во лжи, но верный слуга держался твердо.

Увы, лакей не знал, кто из бывших на балу дам попросил его об этой услуге. По его словам, он остановился с подносом, уставленным бокалами, неподалеку от окна в бальной зале, когда услышал женский голос. Дама скрывалась за портьерой в оконной нише, и слуга, имеющий представление об интрижках светских леди и джентльменов, счел за лучшее для себя не пытаться ее рассмотреть.

Миллзу было известно, что послание не передавала леди Кэролайн, а расспрашивать всех бывших на балу женщин не имело никакого смысла – если до сих пор никто не пожелал выступить в защиту Филиппа Рис-Джонса, значит, эта леди предпочитает сохранить инкогнито, или ее и вовсе не существует. Суперинтендент придерживался второй точки зрения.

А вот леди Гренвилл находила ее ошибочной. Точнее, допускала вероятность того, что кто-то из девушек, бывших на балу, попросил Филиппа прийти в оранжерею, воспользовавшись возможностью остаться неузнанной на случай, если лакей окажется болтлив.

– Кто же она? Кто? – Эмили составила список всех молодых леди, кого смогла вспомнить с того вечера. – Господи, что, если у Рис-Джонса был роман с кем-то, и он захотел избавиться от надоевшей ему Кэролайн? Но почему? Они не были помолвлены, и она ни за что не устроила бы скандал, если бы узнала, что Филипп любит какую-то девушку. Моя бедная сестра терпеливо сносила его ухаживания за Флоренс и смирилась бы с их свадьбой. Насколько было бы хорошо, если бы так все и вышло!

Эмили устала думать обо всем этом, но не могла остановиться. Не посоветоваться ли с лордом Гренвиллом? Уильям неглуп и смог бы понять, что ее тревожит. Но она пока не хотела сознаваться мужу в том, что поедет в Лондон и встретится с Филиппом. Тюрьма – не то место, где бы лорд Гренвилл, при всех его современных взглядах, захотел увидеть свою жену. Лучше ей поговорить с Джейн Соммерсвиль. Подруга умна и наблюдательна, когда-то она даже рассматривала Рис-Джонса в качестве жениха, а это, учитывая разборчивость Джейн, говорит в его пользу.

– Попрошу ее приехать завтра, – решила Эмили.

А пока она продолжала размышлять в одиночестве до тех пор, пока лицо ее не озарилось замечательной догадкой.

– Ну, конечно же! Как это не пришло мне в голову еще два дня назад?

31

– Ты хочешь увидеться с Филиппом? – Джейн смотрела на подругу то ли с восхищением, то ли с недоверием, а скорее всего, ее взгляд выражал и то и другое. – После всего, что произошло, ты по-прежнему веришь, что Рис-Джонс – лучшая партия для твоей сестры?

– Она любит его уже много лет, как оказалось, – грустно ответила Эмили. – И навряд ли когда-нибудь сможет так же сильно полюбить другого мужчину.

– Кэролайн придумала себе сказку про рыцаря, когда была ребенком, но ее рыцарь оказался драконом, пожирающим невинных дев, – возразила мисс Соммерсвиль. – Наверное, я смогла бы понять ее, она молода и упрямо не желает отказываться от своей мечты, но как можешь ты, Эмили, продолжать сомневаться в его злонамеренности и безумии?

– Во всей этой истории так много странного… Кроме того, у меня появилась веская причина сомневаться в том, что суперинтендент был прав, когда арестовал Филиппа.

– Хорошо, попробуй объяснить, что именно показалось тебе странным, не считая самой попытки убить юную леди в саду в то время, когда там находится множество людей.

– Это первое, что кажется мне невероятным, – живо откликнулась Эмили. – Мисс Гринлоу и Флоренс умерли в одиночестве, когда рядом никого не было. Почему убийца на этот раз не подождал, пока все гости пойдут на ужин, и не заманил Кэролайн в самую глубину сада, ограничившись едва ли не ближайшей скамьей?

– Мы же считаем его безумцем, – напомнила Джейн. – А такие люди находят другие объяснения своим поступкам.

– Давай предположим, что тот, кто напал на мою сестру, вовсе не безумен. И его цель – навредить Филиппу Рис-Джонсу.

Джейн была вынуждена согласиться с этим, уж очень взволнованной выглядела Эмили. К тому же, если умозаключения двух леди могли привести к разоблачению убийцы Флоренс, Джейн Соммерсвиль не стала бы ими пренебрегать.

– Мне никак не давал покоя плащ Филиппа. Похоже, полицейским так и не удалось отыскать его.

– Но Филипп, должно быть, успел его спрятать, – Джейн пока не понимала, почему Эмили так беспокоится о плаще.

– Допустим, но зачем? – многозначительный тон подруги заставил мисс Соммерсвиль насторожиться, но она все еще не могла проследить ход ее мыслей.

– Чтобы Кэролайн не смогла узнать его! Или я чего-то не замечаю, чего-то важного?

– Зачем Рис-Джонсу прятать плащ, когда ему известно, что, благодаря скаредности миссис Меллотт, в доме есть еще один точно такой же? И Кэтрин в любой момент может достать его и показать констеблям, как это и случилось? – Эмили выглядела довольной тем, что оказалась сообразительнее подруги.

– Вероятно, у тебя есть ответ на этот вопрос, – озадаченно откликнулась Джейн. – Я же, признаться, в недоумении.

– Подумай, Джейн! Ответ так прост, что ты не можешь его не найти!

Мисс Соммерсвиль замерла на несколько мгновений, напряженно глядя на стену напротив. Если Эмили догадалась, должна сообразить и она! Иначе она не заслуживает репутации самой здравомыслящей молодой леди в графстве!

– Ты хочешь сказать… – ошеломленная, Джейн запнулась и начала снова. – Он мог спрятать плащ, только если не знал о том, что у его сестры есть такой же!

– Совершенно верно! – леди Гренвилл была рада услышать подтверждение своей догадки от Джейн.

– Выходит, это не мог быть Филипп Рис-Джонс, – вот Джейн и произнесла это.

– Это уже не кажется невероятным, не так ли?

– Определенно нет. Но если тот человек украл плащ Филиппа, чтобы выдать себя за него, почему он не бросил его где-нибудь в саду? Зачем он его спрятал? И куда?

– Скорее всего, его рост или телосложение отличаются от Рис-Джонса, может быть, он выше или ниже, и Кэролайн могла не узнать в нем Филиппа, когда суперинтендент Миллз попросил Рис-Джонса надеть плащ. Этот человек явно не хотел рисковать. Думаю, плащ покинул дом Рис-Джонсов в одной из карет вместе с кем-то из гостей.

– Значит, твоя сестра сама навредила Филиппу… – задумчиво сказала Джейн.

– Увы, это так. Она была так напугана, наверняка не вгляделась как следует. К тому же она получила записку с приглашением встретиться и не ожидала никого другого, – с сожалением ответила Эмили.

– Записка! Миллзу нужно будет сверить ее с почерком Филиппа. Если ты рассуждаешь верно, отличия должны быть! Когда ты собираешься рассказать о своих догадках суперинтенденту?

– Боюсь, Миллз слишком сильно желает гибели Рис-Джонса, чтобы прислушаться к моим доводам. Я хочу попросить Уильяма поговорить с ним, а еще лучше, если бы он встретился с адвокатом Рис-Джонса и поделился с ним всем, что нам известно. Один мужчина скорее прислушается к другому, чем к мнению женщины.

– Согласна с тобой, – Джейн презрительно фыркнула, представляя, с каким напыщенным видом Миллз отвернется от леди Гренвилл и посоветует ей заниматься домом и воспитанием ребенка и не вмешиваться в полицейское расследование. – А ведь есть еще тот лакей, который передал Рис-Джонсу приглашение от некоей леди прийти в оранжерею…

– Миллз уверен, что Филипп подкупил лакея, но мне представляется, что это совсем не так, – Эмили считала это обстоятельство крайне важным.

– Постой, тогда получается, что против Рис-Джонса составлен целый заговор? Какая-то женщина заманила его в оранжерею, пока мужчина пытался убить Кэролайн?

– Думаю, это необязательно. Мужчина мог произнести несколько слов высоким голосом и ввел лакея в заблуждение. Не случайно же эта «леди» пряталась за портьерой, – возразила леди Гренвилл. – И еще… Я почти уверена, что этот человек не собирался убивать мою сестру.

– Как это возможно? Кинжал в его руке, то, как он подкрадывался к ней… Я не понимаю! – едва ли не жалобно воскликнула Джейн.

– Мы недавно говорили о том, как нелепо нападать на девушку в саду, когда там много людей. Что, если он нарочно все подстроил, чтобы только инсценировать нападение и дать повод Кэролайн обвинить Филиппа? Ведь если бы она погибла, Миллз мог подозревать как таинственного грабителя, так и любого, бывшего на балу! Нужно было, чтобы Кэролайн осталась жива и рассказала полиции все, что видела!

– Боже мой! Теперь, когда ты это говоришь, мне кажется, что именно так все и было! – Джейн уже не пыталась сохранять невозмутимый вид. – Но как тогда объяснить убийства мисс Гринлоу и моей сестры? Кто сделал это?

– Тот же самый человек, – с дрожью в голосе ответила Эмили, внезапно подумавшая о том, как этот человек опасен. – Он убил их и подбросил Филиппу украденные драгоценности.

– Зачем? Разве недостаточно было напугать Кэролайн? Или раньше точно таким же способом напасть на Флоренс, но оставить ее в живых? – голос Джейн был полон печали и горечи.

– Когда мы были с тобой в саду, что-то в твоих словах показалось мне важным, – медленно произнесла леди Гренвилл. – И лишь вчера я поняла, что это было. Ты сказала, что, если Филиппа запрут в сумасшедшем доме, кого-то назначат его опекуном.

– Я помню тот разговор, – согласилась Джейн. – Ты думаешь, кто-то нарочно захотел воспользоваться историей о сумасшедшем дяде Рис-Джонса и заставить всех думать, что Филипп тоже безумен? Но зачем придумывать такой сложный, кошмарный план, если хватило бы и одного убийства мисс Гринлоу? Рис-Джонса тогда наверняка казнили бы, а его состояние перешло бы к наследнику.

– Да, именно так я и считаю. Если Филиппа Рис-Джонса казнят, какой-то дальний родственник станет его наследником, а если его посчитают безумцем, кто-то должен будет распоряжаться всеми его деньгами. Что, если это могут быть разные люди?

Мисс Соммерсвиль хотела было что-то сказать, но издала лишь неопределенный возглас. Эмили не торопила подругу, ей хотелось, чтобы Джейн спокойно все обдумала и согласилась с услышанным, исходя из собственных выводов, а не потому, что она обладала даром убеждения.

– Опекуном мисс Рис-Джонс, кроме Филиппа, является мистер Меллотт, – Джейн явно продвинулась по пути отрицания вины Филиппа Рис-Джонса. – Но будет ли он управлять делами поместья, если Филипп окажется за стенами сумасшедшего дома?

– Господи, ты же не думаешь, что все это придумал мистер Меллотт? – настал черед Эмили удивляться измышлениям подруги. – Он не отличается умом и никогда не смог бы придумать столь дьявольский план.

– Если этот план существует, – сочла необходимым напомнить Джейн. – Мистер Меллотт не смог бы, как и миссис Меллотт. А вот Эвелин…

– Эвелин?!

– Почему бы и нет? Она не скрывает своего дурного отношения к Кэтрин и едва выносит Филиппа. Эвелин явно завидует Рис-Джонсам, которые располагают значительно большими средствами, нежели Меллотты.

Джейн вспомнила, что по окончании бала Меллотты уехали одними из первых, никто из них не сделал попытки ободрить Кэтрин или поддержать Филиппа, хотя миссис Меллотт и выглядела искренне огорченной. На выражение лица мисс Меллотт Джейн тогда не обратила внимания, расстроенная из-за Кэролайн.

– Кто же тогда этот мужчина? Какой-то неизвестный нам поклонник Эвелин?

– Это необязательно мог быть мужчина, Эмили. Что, если это и была мисс Меллотт?

Теперь леди Гренвилл смогла лишь потрясенно охнуть, а Джейн продолжала размышлять:

– Помнишь, ты говорила, что Филипп считал, будто Кэролайн назначила ему свидание у какого-то там кривого дерева в оранжерее?

– Конечно, я постаралась запомнить его слова как можно точнее и записала их в своем дневнике.

– Кэролайн была в доме Рис-Джонсов всего один раз, на прошлом столь же неудачном балу. Откуда ей знать, какое именно дерево и в каком горшке растет в их оранжерее?

– Мы обе знаем, что не Кэролайн попросила Филиппа встретиться в оранжерее, – с удивлением напомнила Эмили.

– Разумеется. Но я говорю о другом. Даже если бы мы не знали наверняка, предположим, не успели бы спросить Кэролайн, по содержанию этого приглашения могли бы догадаться, что этой загадочной леди не могла быть ни твоя сестра, ни ты, ни я или Даффи… никто, кто не бывал у Рис-Джонсов достаточно часто, чтобы так хорошо знать, какие деревца расположены в какой части оранжереи. Понимаешь?

– О, да, теперь понимаю… Заманить Филиппа в оранжерею мог только тот, кто много раз был там. Как и украсть плащ Рис-Джонса, и подбросить в его спальню браслет и ожерелье, и взять нож из чернильницы Кэтрин. Этот человек – кто-то очень близкий… – Эмили представила себе круглое лицо Эвелин, так часто выражавшее недовольство или зависть. – Но ведь мисс Меллотт намного ниже и полнее своего кузена, как могла Кэролайн их перепутать?

– А что она вообще успела заметить? Только руку с кинжалом и плащ, а уж воображение дополнило остальную картину, – резонно заметила мисс Соммерсвиль. – К тому же ты сама предположила, что у Эвелин может быть воздыхатель, которого не устраивает размер ее приданого.

– Конечно, мисс Меллотт нельзя назвать добросердечной, но оказаться способной на такое… К тому же всем Меллоттам известно о втором плаще…

– Эвелин могла спрятать его по какой-то другой причине, например, на нем остался запах ее духов…

– Что, если мы ошибаемся, Джейн? Мне кажется, адвокат Рис-Джонса просто посмеется над нашей историей и сочтет нас двумя взбалмошными женщинами, начитавшимися газетных статей о преступниках.

– Давай сперва расскажем все это твоему мужу и Ричарду. Если они сочтут наши доводы убедительными, пускай поедут в Лондон и встретятся с адвокатом, как ты и хотела, – Джейн встала и прошлась по комнате. – Господи, да я своими руками придушу ее, если это она убила Флоренс!

«И как я могла считать убийцей
ее? – виновато подумала Эмили, глядя на праведный и такой искренний гнев подруги. – И все же не слишком ли это умно для Эвелин? Если только кто-то не направлял ее…»

– Ричард приедет за тобой? – спросила она. – Я приглашу Уильяма выпить с нами чаю, и мы поделимся с джентльменами нашей историей.

– Да, он обещал заехать после того, как навестит полковника Дейла и Кэтрин. Кстати, мы не подумали, что полковник может оказаться опекуном Филиппа…

– Он кажется истинным джентльменом, безупречно честным и преданным Филиппу, – Эмили вчера уже думала о полковнике и решительно отказалась от подозрений в его адрес. – К тому же прошлой осенью, когда убили мисс Гринлоу, полковник был в Шотландии, Рис-Джонс однажды упоминал об этом.

– Я тоже не стала бы считать его преступником, – согласилась Джейн. – Но мы должны подумать о каждом, кто близок к Рис-Джонсам. А теперь, прошу тебя, давай поговорим о чем-нибудь другом.

Эмили позвонила горничной и попросила ее передать лорду Гренвиллу приглашение явиться на чай в ее гостиную. В ожидании джентльменов подруги беседовали о всяких пустяках, главным образом о том, какими увеселениями встретят чету Говардов по возвращении их из свадебного путешествия.



Как бы ни относился лорд Гренвилл к жене, а Ричард Соммерсвиль – к сестре, оба джентльмена отдавали должное своим леди, находя их весьма разумными для представительниц слабого пола. Поэтому рассказ Эмили, подтвержденный кивками и уместными замечаниями мисс Соммерсвиль, был принят со всем вниманием. Правда, что касается мисс Меллотт, то ни тот, ни другой не согласились признать ее выдающиеся способности, а потому ее кандидатура на роль злодейки была ими категорически отвергнута.

– Я рад был выслушать доводы в защиту Филиппа Рис-Джонса, – заявил лорд Гренвилл. – Мне отвратительно считать его безумцем и убийцей. Но мисс Эвелин Меллотт не смогла бы придумать и осуществить подобный замысел.

– Соглашусь с Уильямом, – прибавил Ричард Соммерсвиль. – Даже если, как вы говорите, у мисс Меллотт есть неизвестный поклонник, я все равно не могу поверить в то, что она изобрела такой изощренный способ погубить своего кузена.

– О лорде Мортеме никто из нас тоже не мог подумать ничего дурного, – возразила Джейн. – И это говорит о том, насколько плохо мы знаем наших соседей.

«А порой и более близких людей», – зачем-то подумал лорд Гренвилл и покосился на свою супругу, разглядывавшую содержимое своей чашки, словно в надежде увидеть там ответ на какой-то важный вопрос.

– Так что вы все-таки думаете? – леди Гренвилл подняла глаза и, встретившись взглядом с мужем, удивленно моргнула и продолжила: – Стоит ли рассказать все это адвокату Рис-Джонса? Не направим ли мы его на неверный след?

– Определенно, стоит, – решительно высказался Уильям, и Ричард согласно кивнул. – Завтра же мы можем отправиться в Лондон и встретиться с адвокатом Филиппа. Полковник Дейл сообщил нам его имя. Кроме того, надо выяснить, кто из лондонских полицейских участвует в расследовании. Разговаривать с Миллзом я полагаю бесполезным, он слишком предубежден против Рис-Джонса.

– Не забудьте рассказать ему о подарке, который приготовил Филипп для своей сестры. Нож для разрезания бумаг в качестве подарка обретает смысл, только если Рис-Джонс не знал о том, что у Кэтрин уже есть такой предмет.

– Непременно! – Ричард Соммерсвиль смотрел на леди Гренвилл с восхищением. – Для хорошего адвоката каждая мелочь может оказаться краеугольным камнем в построении защиты.

Эмили улыбнулась. Каким бы ни был Соммерсвиль, она считала его своим другом. К тому же в последнее время Джейн не жаловалась на его проигрыши. То ли Ричарду везло, то ли мисс Соммерсвиль была слишком поглощена горем своего отца, чтобы обращать внимание на проделки брата.

– Как жаль, что нельзя узнать, когда Рис-Джонс потерял свой плащ, – неожиданно прибавил Ричард. – Возможно, это случилось еще до бала, когда кто-то был у Филиппа в гостях. Если бы нам стал известен день, можно было бы вспомнить, кто его тогда навещал.

– Но полиция же допрашивала камердинера Рис-Джонса и ничего не смогла выяснить, – возразила Эмили.

– Этого человека Филипп нанял совсем недавно, и новый камердинер еще не изучил как следует его гардероб, – объяснил Соммерсвиль. – Прежний некрасиво повел себя по отношению к служанке Мэйнсуортов, у которых гостил Филипп за неделю до бала, и Рис-Джонс тотчас уволил его. Домой он вернулся уже с новым слугой, и на поиски у него ушло всего два дня – небывалая удача по нынешним временам.

Леди Гренвилл вспомнила, что именно с Джулианом Мэйнсуортом Филипп Рис-Джонс был в антикварной лавке, где и купил подарок для Кэтрин. «Пожалуй, нужно поговорить с этим мистером Мэйнсуортом. Может быть, он помнит, был ли у Рис-Джонса с собой этот злополучный плащ, или же Филипп оставил его дома, и тогда его могли выкрасть в отсутствие хозяина».

– Вы не будете возражать, если мы с Джейн поедем вместе с вами? – с безмятежной улыбкой спросила она. – Из-за всех этих переживаний мы не приготовили подарки для Кэтрин Рис-Джонс, а ей сейчас так нужно хотя бы немного радости. Послезавтра ее день рождения, и он будет таким печальным для бедной девушки…

– Мы будем только рады провести день в вашей компании, милые дамы, – галантно произнес Ричард.

– О, я совсем забыл вам сообщить! – встрепенулся лорд Гренвилл. – Сегодня я получил письмо от своей бабушки. Леди Пламсбери узнала, что Николас Ченнинг все-таки сделал предложение мисс Рис-Джонс!

– И она, конечно же, сильно разгневана? – Эмили вздрогнула, представив, как скоро леди Пламсбери воочию предстанет в Гренвилл-парке, чтобы высказать свое мнение по этом поводу.

– Определенно, – подтвердил ее опасения Уильям. – Она находит поведение Ченнинга неосмотрительным и не понимает, как он осмелился на этот шаг после того, что случилось. Породниться с Рис-Джонсами кажется ей худшим из кошмаров. Она также написала леди Уитмен.

– Бедняжка Кэролайн!

– Что ж, полагаю, мы провели время не без пользы, а теперь, Джейн, нам пора ехать домой. Если завтра мы хотим отправиться в Лондон пораньше, нужно хорошенько отдохнуть, – вмешался Ричард.

Когда лорд и леди Гренвилл остались одни, Уильям попросил жену налить ему еще чая и устало вытянул ноги.

– Ты ведь с самого начала этой истории не верила, что Рис-Джонс – убийца, – он не спрашивал, он утверждал.

– Я бы так не сказала, – возразила Эмили. – Я не хотела верить, но я много раз ошибалась в прошлом… А Филипп не настолько близок нам, как Ричард или Генри…

– Это все Мортем, – неожиданно резко высказался лорд Гренвилл. – Он заставил всех думать, что любой из нас может хранить мрачные тайны и оказаться не тем, кем его привыкли видеть друзья…

– Но это так и есть! – Эмили подумала о тайнах Джейн, о романе Дафны с Ричардом и о том, чего еще она не знает о своих друзьях. – Если бы в чем-то подобном подозревали меня, разве ты мог бы быть уверен?..

Уильям растерянно заморгал, потом нахмурился. Слова жены ему определенно не понравились.

– Кому в голову придет подозревать
тебя? Даже представить невозможно, что ты могла бы что-то украсть, а чтобы убить человека… Разумеется, я был бы в тебе уверен!

– И ты бы ошибся, Уильям, – леди Гренвилл неожиданно усмехнулась, ее серебристые глаза потемнели и прищурились, взгляд стал жестким.

Лорд Гренвилл не успел отреагировать – двери распахнулись, и в комнату вбежал Лори. Несчастное личико мальчика, мокрое от слез, явственно говорило о том, что с ним что-то случилось. Спешившая следом за воспитанником мисс Роули подтвердила опасения, возникшие у обоих родителей. Как оказалось, любимая механическая игрушка Лоренса, барабанщик в великолепном красном мундире, не пережила падения со стола. Барабанщик лишился правой руки и не мог больше вести в бой бравых солдат маленького лорда.

– Успокойся, милый, Томас сумеет вылечить твоего барабанщика, – Эмили ласково погладила по голове ребенка, уткнувшегося лицом в ее колени. – Ну-ну, довольно! Генералу не подобает проливать слезы из-за потери одного бойца.

Голос леди Гренвилл стал строже, и Лори торопливо выпрямился. В присутствии отца и гувернантки упрек тетушки Эмили сильно задел его, и мальчик, хоть и продолжал всхлипывать, все же постарался вернуть себе достоинство. Мисс Роули тут же протянула ему платок, от которого он отказался лишь пять минут назад, и Лори вытер лицо и прочистил нос.

– Вот так уже лучше, – одобрительно заметила Эмили. – Мисс Роули, присаживайтесь к столу, Лоренс сядет рядом со мной. Ничто так не помогает пережить тяготы военных действий, как чашечка хорошего чая и ломтик кекса. Я попрошу Хетти принести для вас чашки.

Уильям все никак не мог опомниться от откровения жены и сказать Лори что-нибудь подобающее, как-то ободрить его.

Глядя, как Эмили утешает его сына, лорд Гренвилл уже не был уверен в том, что на самом деле видел недавнее преображение жены. Возможно, ему лишь показалось, что леди Гренвилл на мгновение превратилась в незнакомку, чьи тайные помыслы тщательно скрыты под маской благонравия?

В присутствии мисс Роули и Лори он не мог вернуться к прерванному разговору. Момент был упущен, а к тому времени, как чаепитие закончилось и гувернантка увела успокоенного мальчика, Эмили казалась слишком озабоченной предстоящей поездкой в Лондон, и лорду Гренвиллу ничего не оставалось, как уйти к себе. Остаток вечера он провел за размышлениями о том, как много загадок принесла ему супружеская жизнь за последние полгода.

32

Для того чтобы проникнуть в Уандсворт и увидеться с Филиппом Рис-Джонсом, потребовалась немалая мзда и намек на романтическую историю. К счастью для Эмили, управляющий отсутствовал, а его помощник еще не настолько очерствел и обогатился на своем посту, чтобы отказать прелестной леди с печальным взглядом и трогательной хромотой во встрече с преступником.

Джейн осталась дожидаться подругу в карете. Вид огромного мрачного здания заставил обеих леди, никогда не бывавших в подобных местах, содрогнуться, но не лишил их желания исполнить свое намерение. Пока мисс Соммерсвиль думала о том, что очередной проигрыш ее брата может когда-нибудь привести сюда и Ричарда, Эмили сидела на простом деревянном стуле и с сожалением подмечала, как прошедшие несколько дней отразились на состоянии Филиппа. Рис-Джонс теперь уже вполне мог сойти за душевнобольного – нездоровый румянец, воспаленные глаза, нервные жесты. Отчасти его волнение можно было объяснить встречей с леди Гренвилл, при виде ее он скорее испугался, нежели обрадовался.

– Это вы! Что еще такого ужасного могло произойти, чтобы вы приехали в это кошмарное место? Леди Кэролайн… она здорова?

Эмили догадалась: Филипп ожидал увидеть не ее, а ее сестру. Очевидно, когда надзиратель предупредил Рис-Джонса о том, что его хочет видеть молодая леди, несчастный узник на мгновение позволил себе помечтать и сейчас испытывает жестокое разочарование, которое неумело пытается скрыть.

– Кэролайн здорова, но чувствует себя несчастной. Ваше положение огорчает ее, ведь ее чувства остались неизменными. Она жалеет, что поддалась всеобщему убеждению и поверила на некоторое время в то, что вы можете быть виновны в этих преступлениях.

У Эмили было не так уж много времени, и говорить она собиралась о другом. Но по тому, как просветлело лицо сидящего напротив нее мужчины, она сразу поняла, что поступает правильно. Филиппу необходимо знать, что Кэролайн верит ему, и это, пожалуй, нужно ему не меньше, чем доказательства невиновности, которые пытаются найти его друзья.

Стоявший у двери надзиратель неодобрительно покачал головой. Для него любой, попавший сюда, уже был виновен, а наивность юных леди, мешавшая им видеть истину, только делала их еще более несчастными.

– Я не заслуживаю вашей доброты и преданности вашей сестры, но я так рад слышать это! – Рис-Джонс подался вперед, опираясь на грязный стол скованными руками, и надзиратель тут же издал негодующий возглас. В конце концов, этого заключенного подозревают в безумии и убийстве девушек, кто знает, что ему придет в голову!

Филипп понял и отодвинулся. К нему уже приходили двое докторов, задавали бесчисленные вопросы, качали головами и хмурились. Только чувство самосохранения заставило его терпеливо отвечать им, иначе он мог навредить себе, попытавшись вышвырнуть обоих из своей камеры.

– Вы сможете поблагодарить меня и признаться Кэролайн в своих чувствах позже, когда выберетесь отсюда. Я решилась навестить вас не для того, чтобы передать слова моей сестры, – заявление леди Гренвилл заставило Рис-Джонса удивленно поднять брови.

– Нет? – переспросил он. – Вы хотите мне что-то рассказать? Полицейские нашли настоящего убийцу?

– До этого пока не дошло, – Эмили жаль было разрушать его надежду, но она весь путь до Лондона старалась настроиться на ровный, спокойный разговор, не поддаваться эмоциям и не собиралась позволять этого и Филиппу. – Но нам удалось вспомнить кое-какие мелочи, которые, возможно, позволят вашему адвокату добиться вашего освобождения. В этот самый момент мой муж и мистер Соммерсвиль беседуют с ним. Кстати, им неизвестно, что я здесь.

Надзиратель заинтересованно хмыкнул, Эмили поморщилась, но продолжила, пока Рис-Джонс не перебил ее. Она заранее продумала все, что скажет Филиппу, и рассказ ее был ясен и краток.

Рис-Джонс слушал внимательно, жадно, но при упоминании Эвелин на лице его появилась горькая усмешка.

– Простите меня, леди Гренвилл, но я не могу поверить в это. Моя кузина отличается склочным нравом, но она не смогла бы придумать ничего подобного.

– Этот план мог изобрести кто-то другой, поклонник, желающий получить больше, нежели ее приданое.

Филипп задумался, но ненадолго.

– Она постоянно упрекала меня в том, что из-за моей репутации ей не найти себе жениха, изводила своими жалобами Кэтрин… Не думаю, что она притворялась. Да и моя тетка утверждала то же самое… Нет, искать надо кого-то другого, вот только кого? Кого?

– Если бы нам удалось найти человека, у которого хранится ваш плащ… – Эмили была немного разочарована, она надеялась, что Рис-Джонс вспомнит что-то об Эвелин, что позволит им продвинуться дальше. – Вы помните, когда надевали его в последний раз?

– Май выдался прохладным, и я, совершенно определенно, надевал его в ту поездку в Лондон, когда Джулиан Мэйнсуорт пригласил меня погостить у него несколько дней. Джулиан провел на континенте почти год и по возвращении жаждал услышать историю о моих приключениях, – последние слова Рис-Джонс произнес с горечью.

– Мистер Мэйнсуорт – ваш друг? – осторожно спросила леди Гренвилл. – Он захочет помочь вам?

– Мы вместе учились, – Филипп пожал плечами. – Джулиан – добродушный, веселый малый, а его недостатками можно назвать лишь любопытство и тягу к развлечениям. В нем есть что-то от Соммерсвиля. Они бы, пожалуй, сдружились. И да, он не откажет в помощи, если только об этом не станет известно его матушке.

– Вы не станете возражать, если я встречусь с мистером Мэйнсуортом и попробую узнать что-нибудь о вашем бывшем камердинере? Может быть, он поддерживает отношения с той служанкой?

– Навряд ли, иначе девушка не стала бы жаловаться на его развязное поведение. Впрочем, кто знает…

– Тогда я увижусь с ним, если вы сообщите мне адрес мистера Мэйнсуорта, – решительно заявила Эмили. – А еще я хотела бы узнать имя той девушки, что была с мисс Гринлоу в день ее смерти. И ее адрес, разумеется.

Рис-Джонс в очередной раз удивленно взглянул на молодую женщину. Неужели она и в самом деле надеется отыскать убийцу Кэролайн Гринлоу? Когда прошло уже столько месяцев с того ужасного дня?

– Ее зовут мисс Чарити Парр. Семейства Гринлоу и Парр живут в соседних домах и поддерживают дружеские отношения уже очень много лет. Вы можете попробовать поговорить с мисс Парр, но полицейские наверняка уже узнали у нее все, что она могла рассказать о тех ужасных событиях.

– Тогда все думали, что на мисс Гринлоу напал грабитель, – живо возразила Эмили. – Я же хочу узнать у нее, не видели ли они с мисс Гринлоу кого-нибудь из знакомых неподалеку от места, где случилась трагедия. Вашу кузину, например, или кого-нибудь еще…

– Вы не признаете поражений, не так ли? – на этот раз в улыбке Рис-Джонса леди Гренвилл заметила восхищение.

– А вы уже готовы сдаться? – если бы лорд Гренвилл видел жену сейчас, он бы узнал
товыражение ее лица. – Тогда мне лучше потратить свое время, убеждая сестру забыть вас и уехать на несколько месяцев в Италию, как этого желает наша мать.

Надзиратель у двери даже не пытался делать вид, что не таращится во все глаза на эту леди. Таких посетительниц он еще не видел. Плачущие невесты, негодующие жены, измученные матери… но эта леди, похоже, вообразила, что превосходит талантами полицейских. Нет, не так.
Мужчин.Что, если ей и в самом деле удастся доказать, что этот парень неповинен в двух убийствах и одном покушении?

– Простите меня, леди Гренвилл, – Филипп виновато наклонил голову. – Я слишком много пережил за этот год, и мне кажется, что я угодил в какую-то западню, глубокую яму, стенки которой осыпаются, едва только я начинаю карабкаться вверх…

– Не жалуйтесь, господь не пошлет нам больше того, что мы можем вынести, – все еще резким тоном ответила Эмили. – Ваши друзья не бездействуют, но все наши усилия тщетны, если вы опустите руки и смиритесь с тем будущим, что приготовил для вас суперинтендент Миллз!

– Мадам дело говорит, – вмешался надзиратель, еще не осознавший, что эта леди заразила и его своей уверенностью. – Будешь хныкать, судья мигом отправит тебя на виселицу. Или в больницу. Не знаю уж, что и хуже.

Эмили сдержала улыбку – неожиданный союзник мог облегчить жизнь Филиппа в тюрьме.

– Вот именно! А теперь мне пора, если я хочу успеть закончить свои дела в Лондоне. Не унывайте, мистер Рис-Джонс, даже когда стоишь на эшафоте, есть еще надежда!

– Истинно так! – надзиратель улыбнулся, показывая испорченные зубы. – Пока твоя голова прямо сидит на плечах, нужно надеяться! Сейчас я провожу этого парня в его камеру, мадам, а потом выведу вас отсюда.

– Я буду очень признательна вам, сэр, – без тени насмешки ответила Эмили.

«Надо дать этому милому человеку пять фунтов. Пусть принесет Рис-Джонсу бритву, если это возможно, и какой-нибудь питательной еды. Сейчас он выглядит, как настоящий разбойник!»



– Надеюсь, ты не зря провела столько времени в этих мрачных стенах, – заявила Джейн, едва Эмили уселась напротив нее, и экипаж тронулся.

– Не скажу, что Филипп сильно помог мне. Кажется, он совсем сник. Хорошо, что моя сестра не видит его таким, это разбило бы ей сердце, если от него еще хоть что-нибудь осталось.

– Рис-Джонс не считает свою кузину способной на такие изощренные преступления? – догадалась мисс Соммерсвиль.

Эмили утвердительно кивнула.

– Но он хотя бы сообщил мне, где можно найти подругу мисс Гринлоу, мисс Парр, а также адрес своего приятеля, мистера Мэйнсуорта. Мы должны повидаться с ними.

– У нас не хватит на это времени, – рассудительно заметила Джейн. – Лорд Гренвилл и Ричард будут ждать нас в четыре, а уже без четверти два…

– Действительно… Я задержалась, но мне так хотелось подбодрить Рис-Джонса… Как же нам быть? – леди Гренвилл потерла пятнышко на перчатке, несомненно, появившееся после соприкосновения с тюремным столом или стулом.

– Давай нанесем визит мисс Парр, в это время она еще должна быть дома, а вот мистер Мэйнсуорт уже может отправиться в свой клуб…

– А мистеру Мэйнсуорту я отправлю записку. Совсем необязательно знакомиться с ним, чтобы выяснить что-то о бывшем камердинере Филиппа и о пропавшем плаще. Лучше расспросить мисс Парр.

– Если ее родители позволят нам задавать ей вопросы о смерти мисс Гринлоу. Должно быть, она очень испугалась, когда нашла свою подругу умирающей.

– Нам остается только уповать на милость провидения, – вздохнула Эмили, и через час обе леди уже входили в светлую бело-голубую гостиную Парров.

Обе они с трудом скрыли радость, когда горничная сообщила им, что миссис Парр поехала навестить больную сестру. Мистера Парра тоже не оказалось дома, но мисс Парр музицирует в гостиной и охотно примет леди Гренвилл и мисс Соммерсвиль.

Мисс Чарити Парр, миловидная рыжеволосая девушка, приветливо встретила неожиданных гостей, выказав ровно столько удивления, сколько было предписано этикетом. Когда обе посетительницы извинились за вторжение и представились, а горничная внесла неизменный поднос с чаем, Эмили заговорила о цели этого визита.

Мисс Парр тут же утратила манеры радушной хозяйки, ее веснушчатый носик сморщился, а глаза, наоборот, испуганно округлились.

– Простите, мы не хотели бы заставить вас вновь пережить ужасные впечатления того дня, но, возможно, ваши слова помогут спасти жизнь двоих влюбленных, – какая девушка, любительница романов, откажется помочь влюбленным? Эмили надеялась, что мисс Парр любит романы.

– После тех событий я несколько раз говорила с полицейскими и, кажется, не смогу уже сообщить ничего важного, – пробормотала девушка, но страх потихонечку таял в ее глазах, а любопытство давало о себе знать крошечными морщинками на лбу. – Я так хотела бы забыть тот день, но не думаю, что когда-нибудь у меня получится.

– Я понимаю вас, мисс Парр, – сочувственным тоном произнесла Джейн. – Вы потеряли близкую подругу, и я тоже. И убийца, совершивший оба этих злодеяния, до сих пор не наказан!

– Как? Разве вам известно имя грабителя, напавшего на Кэролайн? Он убил еще одну девушку? – похоже, Чарити все больше и больше терялась.

Эмили поняла, что мисс Парр ничего не известно об убийстве Флоренс Несбитт и обвинениях в адрес Филиппа Рис-Джонса. Родители мисс Гринлоу лишь в первые недели после смерти дочери поддерживали отношения с Филиппом, но мало-помалу их встречи прекратились. Рис-Джонс начал ухаживать за мисс Несбитт, а супруги Гринлоу уехали на зиму на континент и, кажется, до сих пор оставались на озере Гарда – здоровье миссис Гринлоу сильно пошатнулось, от горя она едва вовсе не слегла. Выходит, ни Гринлоу, ни Парры не осведомлены о трагических происшествиях в доме Филиппа Рис-Джонса.

Леди Гренвилл решила, что не станет излагать мисс Парр все подробности, чем меньше людей знают обо всем, тем меньше пострадает репутация Рис-Джонса и его близких. Если, конечно, его не осудят за эти убийства. В газетах уже стали появляться статьи о «кровавых балах» в Торнвуде, к счастью, мисс Парр навряд ли их читала.

– Полиция готова обвинить невинного, – уверенность в тоне Эмили заставила даже Джейн в удивлении поднять брови. – Его друзья стараются спасти его, а для этого надо найти истинного злодея. Скажите, мисс Парр, в тот день возле кондитерской или внутри нее вы с мисс Гринлоу не встретили кого-нибудь из ваших знакомых?

– Вы предполагаете, что Кэролайн могла знать того, кто так жестоко поступил с ней? – девушка недоверчиво смотрела на леди Гренвилл, которая явно занималась делом, неподобающим женщине ее возраста и положения. Как, впрочем, и любой другой женщине.

– В ее смерти вот-вот обвинят Филиппа Рис-Джонса, – Джейн не собиралась затягивать разговор, смущая мисс Парр неясными намеками.

– Жениха Кэролайн? Да это просто смешно! – Чарити едва не фыркнула, но серьезные лица обеих леди заставили ее сдержаться. – Это правда? Кто-то думает, что мистер Рис-Джонс убил свою невесту? И еще одну девушку?

– Увы, мисс Парр, так оно и есть. Поэтому мы и пришли к вам, – Эмили старалась быть как можно более убедительной. – Попробуйте вспомнить, прошу вас! Если вы кого-то видели, эта встреча может оказаться очень важной!

Чарити послушно нахмурила брови и погрузилась в воспоминания. Джейн и ее подруга терпеливо дожидались, пока юная леди заговорит. Увы, мисс Парр разочаровала их.

– Я очень сожалею, но не могу назвать среди посетителей кондитерской никого из своих знакомых, Кэролайн, по-моему, тоже не делала попыток улыбнуться кому-то или подойти поздороваться. А на улице я тут же пошла искать наш экипаж… – Чарити побледнела, видимо, перед ее глазами вновь предстала та ужасная картина, которую она застала потом. – Если кто-то и был неподалеку, в тумане его нельзя было разглядеть уже с двух ярдов.

– Что ж, мы очень благодарны вам за то, что согласились поговорить с нами, несмотря на боль, которую причиняют эти воспоминания, – Джейн уже сделала движение, чтобы подняться, но мисс Парр не собиралась прощаться с гостьями, не удовлетворив свое любопытство.

– И все же почему обвиняют мистера Рис-Джонса? Вы должны рассказать мне! Неужели Кэролайн могла так ошибиться в нем?

Эмили подумала о том, что не сегодня завтра полицейский инспектор появится на пороге дома Парров, едва только суперинтендент Миллз донесет до лондонского начальства свою точку зрения. Чарити наверняка узнает о найденных в доме Рис-Джонса драгоценностях убитых девушек, так какой же смысл скрывать это от нее сейчас, ведь она так добра к друзьям Филиппа?

– После смерти вашей подруги мистер Рис-Джонс был очень подавлен, но через некоторое время начал ухаживать за другой девушкой, мисс Несбитт. А спустя пару месяцев мисс Несбитт нашли в саду. Ее убили кинжалом, как и мисс Гринлоу.

Мисс Парр охнула и испуганно прижала ладонь к губам.

– Это очень страшная и печальная история, – леди Гренвилл понимающе кивнула, она прекрасно помнила свою реакцию на недавние кошмарные события. – Вам, вероятно, неизвестно, что до помолвки с мисс Гринлоу Филипп Рис-Джонс был влюблен в какую-то леди.

Чарити утвердительно наклонила голову, удивление и гнев отразились на ее выразительном личике.

– Совсем недавно кто-то попытался напасть с ножом еще на одну девушку, но она осталась жива. А Филиппа Рис-Джонса арестовали. У нас в Торнвуде суперинтендент Миллз считает, что мистер Рис-Джонс потерял рассудок после того, как возлюбленная отвергла его, и стал убивать других девушек из мести. Подобные случаи известны полицейским и врачам…

– Как это ужасно, – прошептала мисс Парр. – Жених Кэролайн казался мне немного мрачноватым, но я и подумать не могла, что он… сумасшедший.

– Это не так! – решительность леди Гренвилл должна была убедить Чарити. – Некоторые факты говорят о том, что кто-то хочет уничтожить Филиппа, выставив его в роли убийцы, и нам бы хотелось найти этого человека.

В гостиной воцарилось молчание. Поверила ли Чарити сказанному о Филиппе, или ей нужно время, чтобы все обдумать? Девушка явно была неглупа, но существование в уютном мире под присмотром заботливых родителей не готовило ее к встрече с другим миром, в котором живут настоящие злодеи, так не похожие на романтических книжных героев. Смерть подруги ненадолго показала Чарити этот другой мир, но она уже почти забыла о нем, когда появившиеся в ее гостиной две леди вновь об этом напомнили.

– Теперь вам все известно, мисс Парр, – Джейн Соммерсвиль сочувствовала Чарити, которую они с подругой втянули в историю с убийствами после того, как она столько месяцев боролась со своим горем и пережитым ужасом. – И нам следует еще раз принести извинения за этот визит, не доставивший вам удовольствия, и вернуться к нашим поискам истины.

– Вам не стоит извиняться, мисс Соммерсвиль, вы ведь хотите помочь вашему другу и его возлюбленной. Жаль, что я ничем не смогла помочь.

Чарити догадалась, что под влюбленными, находящимися в опасности, леди Гренвилл подразумевала Рис-Джонса и какую-то леди. Эмили поторопилась заговорить о чем-нибудь другом, прежде чем мисс Парр спросит, в кого же теперь влюблен Филипп Рис-Джонс.

– Родители мисс Гринлоу еще не вернулись из путешествия? – Эмили попыталась представить, что должны почувствовать эти люди, когда полиция сообщит им об аресте жениха их умершей дочери.

– Матушка говорила, что они должны приехать через три или четыре недели и сразу же отправятся в свое поместье. Миссис Гринлоу не может находиться в Лондоне, где погибла Кэролайн. В поместье им будет спокойнее, меньше знакомых станут докучать своим сочувствием…

– Суперинтендент Миллз непременно нанесет им визит, – Джейн понимала, что это необходимо, и опасалась за душевное состояние родителей мисс Гринлоу так же, как и за своего отца, которому Миллз, должно быть, уже сообщил о найденном ожерелье Флоренс. – В доме Рис-Джонсов нашли браслет с рубином, который был на мисс Гринлоу в день ее смерти, и полицейские должны будут сообщить об этом мистеру и миссис Гринлоу.

– Браслет с рубином? – на лице мисс Парр отразилось недоумение. – Она не надевала его в тот день.

– Вы, наверное, не помните, что мисс Гринлоу надела браслет, – сочувственно сказала Эмили. – Кто-то снял его с ее руки и подбросил Рис-Джонсу…

– Конечно же, я помню! – перебила ее Чарити. – В тот день на Кэролайн было новое голубое платье. Она ни за что не надела бы к нему браслет с
рубином!

– О, разумеется, – Джейн и Эмили переглянулись. И как это им в голову не пришло спросить Чарити, какое платье надевала мисс Гринлоу в последний день своей жизни! А суперинтендент Миллз, даже если б и знал, не нашел бы в сочетании голубого шелка и рубинов ничего из ряда вон выходящего. Поистине, полицейским иногда следовало бы консультироваться у женщин! Некоторые преступления были бы раскрыты намного быстрее!

– И что это может означать?

– Только одно, – Эмили не испытывала сомнений. – Браслет украли у мисс Гринлоу раньше, скорее всего, когда подвернулся удобный случай.

– Выходит, кто-то планировал совершить убийство мисс Гринлоу заранее, – Джейн нахмурилась.

– Мисс Парр, похоже, нам еще рано уходить, – леди Гренвилл даже не подумала извиниться, она чувствовала, что вот-вот ей откроется что-то по-настоящему важное. – Вы могли бы попытаться вспомнить, когда мисс Гринлоу надевала этот браслет в последний раз?

– И кто мог украсть его? – второй вопрос намного больше интересовал Джейн, да и ее подругу тоже.

– Он достался ей от бабушки, тяжелая, старинная вещь… – Чарити заразилась волнением обеих леди – неужели она и вправду сможет помочь найти убийцу ее дорогой Кэролайн? – Моя бедная подруга надевала его только с двумя подходящими платьями, довольно редко. Я не смогу сказать точнее, наверное, на какой-нибудь из зимних балов…

Обе гостьи снова испытали чувство разочарования, не скрывая вздохов, но мисс Парр еще раз удивила их.

– Однако я видела этот браслет за несколько дней до смерти Кэролайн. Миссис Гринлоу устраивала обед, а после него мы с подругами поднялись в спальню Кэролайн немного поболтать, пока старшие дамы обсуждают ее приданое, а джентльмены беседуют о политике. Рози, еще одна наша подруга, попросила показать ожерелье с мелкими изумрудами, подарок мистера Гринлоу к помолвке его дочери и мистера Рис-Джонса, – Чарити запнулась, но продолжила довольно живо: – Кэролайн достала всю шкатулку с драгоценностями, и мы с удовольствием рассматривали их, пока миссис Гринлоу не прислала за нами горничную.

Мисс Соммерсвиль и леди Гренвилл понимающе закивали – юным девушкам никогда не надоест любоваться украшениями.

– А кто еще, кроме вас и вашей подруги Рози, находился в спальне мисс Гринлоу? – Эмили подумала о том, как легко в общей суете можно было спрятать браслет в кармашек или крошечную сумочку, а мисс Гринлоу могла не обнаружить пропажу еще несколько дней или даже недель. – Мисс Меллотт, кузины мистера Рис-Джонса, в тот вечер не было с вами?

Мисс Парр покачала головой.

– Мисс Эвелин Меллот? Нет, ее не было на обеде, я прекрасно это помню, потому что накануне она задела Кэролайн каким-то язвительным замечанием, и моя милая подруга еще порадовалась потом, что Меллотты не приглашены на обед к ее матери. В гостях у Кэролайн кроме меня были две ее близкие подруги, сестры Рози и Лаванда Соммбридж, моя кузина Бетти и сестра мистера Рис-Джонса.

– Кэтрин? – в один голос спросили Джейн и Эмили.

– Да, она старалась казаться милой, но мы видели, что она смущается, – Чарити не могла понять, что так удивило обеих дам. – Кэролайн говорила, что у мисс Рис-Джонс совсем нет подруг, она недавно вернулась из пансиона и очень застенчива. Мы старались растормошить ее, но она лишь улыбалась и краснела… О, вы же не думаете, что Кэтрин взяла браслет?

Хорошее воспитание помешало мисс Парр произнести слово «украла», но всем им было понятно, что имеется в виду. Пока леди Гренвилл пыталась придумать подходящий ответ, положение спасла мисс Соммерсвиль.

– Мы не так хорошо знакомы с мисс Рис-Джонс, она провела очень много времени в пансионе, – невозмутимости Джейн можно было позавидовать, что Эмили нередко и делала. – Возможно, она поддалась внезапному искушению и взяла браслет, а потом испугалась разоблачения и спрятала его в комнате брата.

– Да-да, вполне возможно, что именно так оно и было, – мисс Парр охотно ухватилась за это объяснение, принять его ей было проще, чем вообразить себе нечто более пугающее, и Джейн нашла момент удобным для того, чтобы снова начать прощаться.

– Нам придется поговорить с мисс Рис-Джонс, чтобы узнать о браслете побольше. Может статься, мистер Рис-Джонс ничего не подозревал о спрятанной в его комнате драгоценности, – об ожерелье Флоренс мисс Соммерсвиль намеренно умолчала. – Теперь же нам точно пора прощаться. Мой брат и муж Эмили, лорд Гренвилл, уже давно ждут нас, к тому же мы непростительно растянули визит.