И как помочь Энн избежать ужасной участи. Прекрасная идея пришла ей в голову, когда карета уже свернула на слегка запущенную подъездную аллею к дому Джейн и Ричарда.

Дворецкий Соммерсвилей выразил положенное огорчение тем, что гостья не застала мистера и мисс Соммерсвиль дома, после чего согласился привести Энн в комнату для приемов, куда любезно проводил леди Гренвилл, не выказывая никакого удивления. Мало ли зачем приятельнице его госпожи понадобилось поговорить с горничной!

Энн, высокая, очень худая девушка с длинноватым носом и заостренным подбородком, со всей почтительностью приготовилась внимать леди Гренвилл.

Увы, через четверть часа Эмили вынуждена была признать, что либо Энн очень ловко лжет, либо и вправду не заметила ничего, что могло бы помочь леди Гренвилл догадаться, кто похитил ожерелье и кто помог троим горничным отправиться на тот свет.

На вопросы Энн отвечала охотно, она знала от мисс Соммерсвиль, что на балу у леди Гренвилл у одного из гостей пропала ценная вещица – из опасения, что слухи о пропаже колье дойдут до лорда Гренвилла, Эмили попросила подруг не раскрывать горничным ее тайну.

Было очевидно, что Энн скрывает недоумение – с чего бы это леди Гренвилл решила расспрашивать ее о том бале, ведь с тех пор прошло уже не менее шести недель? Своей невозмутимостью горничная и в самом деле походила на госпожу, и Эмили даже задумалась на мгновение: это Джейн вышколила служанку или, наоборот, сама почерпнула у Энн самообладания.

Эмили не хотелось пугать девушку, рассказывая о своих подозрениях относительно гибели Хетти, Салли и Минни, а намеков на то, что Энн может что-то скрывать, горничная словно бы не понимала. В конце концов, леди Гренвилл поняла, что ей стоит надеяться в своих поисках только на собственную проницательность, и решила перейти к спасению Энн, пусть даже девушка этого никогда не узнает.

– Вы очень помогли мне, – сказала она. – Но на самом деле я приехала не из-за пропавшей безделушки.

На лице Энн мимолетно отразилось удовлетворение. Похоже, горничная не сомневалась, что леди Гренвилл приехала не для того, чтобы поспрашивать ее о давно минувшем празднике. «Вот и хорошо, что Энн так думает, – решила Эмили. – Если она что-то скрывает, то хотя бы не станет подозревать, что мне что-то известно, и будет вести себя свободнее».

– Когда я увидела эти прелестные вещицы здесь на камине, я неожиданно вспомнила о той небольшой неприятности, случившейся на моем празднике, – словно бы оправдываясь, продолжила леди Гренвилл. – Теперь же я снова подумала о деле, не терпящем отлагательств.

Энн умело изобразила заинтересованность, впрочем, она и в самом деле была заинтригована. Что, если леди Гренвилл приехала предложить ей место в своем доме? По сравнению с жалованьем, которое получала Энн, слуг в доме Гренвиллов можно было считать баснословно богатыми. И девушка, конечно же, согласилась бы оставить свою госпожу ради лучшей доли, пусть даже ей будет неловко в будущем встречаться с мисс Соммерсвиль.

К своему удивлению, горничная вскоре поняла, что почти угадала причину, которая побудила леди Гренвилл проделать двухчасовой путь до дома Соммерсвилей.

– Моя сестра Кэролайн приглашена погостить немного в Брайтоне у тетушки нашей матери, миссис Лейнс. Увы, горничная сестры повредила ногу и не может поехать вместе с ней. В доме миссис Лейнс не так много слуг, и никто из них не умеет ухаживать за юной девушкой, все они служат нашей родственнице уже не один десяток лет и попросту не справятся со сложной прической или застежками на модном платье.

Эмили сделала паузу, наблюдая, как загорелись темно-карие глаза Энн. Жаль будет разочаровать девушку, но леди Гренвилл не имела намерения рассориться с подругой, навсегда лишив Джейн ее горничной.

– Я пообещала своей матери, леди Уитмен, что найду девушку, которая согласится прислуживать моей сестре те две недели, которые она должна провести в Брайтоне. Леди Кэролайн семнадцать лет, она недавно начала выезжать, и, конечно, ей хочется выглядеть привлекательно. В Брайтоне она может встретить знакомых или даже привлечь внимание какого-нибудь подходящего джентльмена…

Энн слушала так внимательно, что Эмили даже почувствовала угрызения совести. Но то, что она делала, должно было пойти девушке на пользу, возможно даже, этот небольшой обман спасет ей жизнь.

– Как это ни печально, в последние недели мои подруги лишились своих помощниц, которым они доверяли и которых я также хорошо знала. И с моей горничной, Фанни, также случилось несчастье.

Леди Гренвилл попыталась разглядеть на лице Энн признаки волнения, которые убедили бы ее, что горничная не верит в несчастные случаи с другими девушками, но так и не сумела. Энн лишь разглаживала тонкими пальцами невидимые складочки на фартуке, только этим и демонстрируя свое нетерпение.

– Да, миледи, это ужасная беда для них и потеря для тех, кому они служили, – почтительно заметила она.

– Так вот, – как ни в чем не бывало продолжала Эмили. – Я подумала, что теперь только вы и сможете помочь мне разрешить эту проблему. Я бы хотела, чтобы вы, Энн, составили компанию моей сестре в поездке в Брайтон. Разумеется, вы получите соответствующее вознаграждение.

Последнюю фразу Эмили произнесла нарочито небрежным тоном – именно так истинной леди положено говорить со слугами о жалованье. Энн тотчас уловила этот нюанс, и ноздри ее длинного носа затрепетали – она не сомневалась, что вознаграждение окажется достойным лорда Уитмена. Вот только как же мисс Соммерсвиль сможет отпустить ее?

Сомнение и надежды девушки были едва заметны, но Эмили догадывалась, о чем она думает. Необходимо было срочно рассеять сомнения и укрепить надежды.

– Сегодня утром я заезжала навестить миссис Пейтон и обо всем договорилась с вашей госпожой. Мисс Соммерсвиль обещала погостить немного у миссис Пейтон, она сейчас так расстроена… – Энн тотчас закивала, показывая, что сочувствует горестям миссис Пейтон. – Пока миссис Пейтон не нашла замену Салли, ей и мисс Соммерсвиль будет прислуживать младшая горничная леди Мортем. Я же и мисс Холтон собираемся поочередно пригласить вашу госпожу и нашу дорогую миссис Пейтон провести несколько дней с нами. Так миссис Пейтон скорее сумеет отвлечься, и все мы прекрасно проведем время.

Эмили, как и Дафну, удивила неожиданная любезность леди Мортем, но столь благородный жест был принят миссис Пейтон с радостью.

Вся эта история, пришедшая Эмили в голову, когда она случайно вспомнила о предстоящей поездке Кэролайн, выглядела несколько натянутой, но отблеск алчности в глазах Энн говорил о том, что она поверит чему угодно, лишь бы провести некоторое время в Брайтоне и заработать приличную сумму.

– Таким образом, мисс Соммерсвиль едва ли заметит ваше отсутствие. Она не успела предупредить вас лично, так как задержалась у миссис Пейтон. Я же нарочно заехала за вами, чтобы отвезти вас в дом лорда Уитмена вместе с моим племянником, который собирается остаться на несколько дней у своей бабушки. Полагаю, вам не потребуется много времени, чтобы собраться. Я сама переговорю с вашей экономкой.

– К сожалению, вам не удастся это сделать, леди Гренвилл, – сказала Энн. – Сегодня как раз тот день, когда наша экономка навещает семью своего брата.

Эмили подумала, что ей необыкновенно повезло – появиться у Соммерсвилей в тот единственный день в месяц, когда их экономка отсутствует. Она не хотела, чтобы слуги узнали, куда уехала Энн, из опасений, что о ее местонахождении узнает кто-то, кто может быть опасен для горничной.

– Что ж, тогда ей все расскажет мисс Соммерсвиль, когда завтра пришлет слугу Пейтонов за своими туалетами. Я подожду вас здесь. Нам нужно успеть добраться до поместья моего отца до наступления темноты, Лоренс должен вовремя лечь спать.

Энн немного встревожилась: беспокойство о туалетах мисс Соммерсвиль, которые придется укладывать кому-то другому, едва не заставило ее попросить леди Гренвилл подождать. Но Эмили нарочно постаралась выглядеть решительной и нетерпеливой, показать, как она торопится поскорее уехать, и Энн подумала, что не случится ничего страшного, если экономка сама сложит платья мисс Соммерсвиль.

– И еще, Энн, – словно нехотя добавила Эмили, когда девушка уже направилась к двери. – Лучше бы другим слугам не знать, куда вы уехали. Я просила об этом и мисс Соммерсвиль. Не хотелось бы, чтобы в округе болтали о том, что дочери лорда Уитмена некому прислуживать и ей приходится искать горничную в домах ее знакомых… Вы же понимаете…

Энн энергично закивала, она прекрасно представляла себе, как щепетильны бывают такие люди, как лорд и леди Уитмен. В самом деле, найти хорошую горничную для поездки в Брайтон за два или три дня никак невозможно, а признаваться в том, что горничную спешно искали у соседей, значит навлечь на себя насмешки.

– Что же мне сказать, если спросят? – Энн и сама не стремилась делиться со слугами своей удачей. Кое-кому лучше не знать, что она вернется домой с солидной суммой, спрятанной в потайном кармане платья.

– Скажите, что ваша матушка заболела, а я как раз еду в нужном направлении и согласилась взять вас с собой. Вам вовсе не обязательно докладывать кухарке или дворецкому о каждом своем шаге, не так ли?

– О, да, миледи! – Энн презрительно шмыгнула носом, демонстрируя явно неуважительное отношение к прислуге, которую не считала себе ровней.

Эмили кивком отпустила горничную.

– Кажется, я становлюсь настоящей лгуньей! – пробормотала она. – А ведь мне еще придется объясняться с Джейн!

Но и для подруги у Эмили уже была готова та же история, навеянная сообщением Энн о болезни своей матери. Право же, как удачно, что экономка Соммерсвилей отправилась к своему брату!

Пока карета катила по сухой, пыльной дороге в Гренвилл-парк, путешественницы молчали. Энн, собравшаяся за несколько минут, предвкушала знакомство с лордом Уитменом и его семьей и предстоящую поездку в Брайтон.

Мысли Эмили были не менее волнительные, но не столь радужные. Она боялась даже представить себе, что станет делать, если окажется, что ее мать уже нашла горничную для Кэролайн. Успокаивало лишь письмо леди Уитмен, полученное накануне пикника у Дафны и Джорджа. Это было уже третье послание на одну и ту же тему, и в нем леди Уитмен сетовала на развязные манеры одной из претенденток и грязные ногти другой и высказывала возмущение тем, что этих девушек вообще прислали в дом лорда Уитмена.

Леди Гренвилл надеялась, что за прошедшие дни ничего не изменилось, и Кэролайн все так же ждет, когда свершится чудо и у нее появится подходящая служанка. До поездки оставалось всего четыре дня, когда за Кэролайн заедет подруга миссис Лейнс с дочерью, любезно согласившиеся взять молодую девушку с собой.

«Что, если до возвращения Энн мне так и не удастся разрешить эту мрачную тайну или, что было бы лучше всего, убедиться в ее отсутствии?» Леди Гренвилл отдавала себе отчет в том, что она, возможно, так навсегда и останется в неведении, до самой старости терзаясь сомнениями и делясь ими только со своим дневником.

В конце концов, Эмили сочла, что в последние два дня ее одолевает слишком много сомнений, и благоразумно решила отбросить лишнее и сосредоточиться на текущих заботах. Пока что она пристроит Энн к своей сестре, а дальше будет видно.

Когда карета остановилась перед домом, Лори уже нетерпеливо пританцовывал на крыльце. Эмили не стала выходить из кареты и не предложила этого сделать Энн. Лучше, если горничную мисс Соммерсвиль увидит как можно меньше людей, способных случайно проболтаться о ее отъезде вместе с леди Гренвилл. История о болезни матушки Энн дойдет до Гренвилл-парка в свое время.

Нянька маленького лорда, к счастью, была неболтлива и расторопна, так что уже через пять минут багаж Лори был уложен, а мальчик занял свое место рядом с любимой тетушкой. Следом и сама нянька уселась возле Энн, и карета резво покатила в сторону поместья лорда Уитмена, где Эмили собиралась заночевать.

День клонился к закату, дорожная пыль за окошком кареты окрасилась в розоватый цвет, а мальчик задремал, опираясь на плечо своей тетки.

Нянька решила воспользоваться случаем и тоже вздремнуть, а Энн уже давно откинулась на мягкую стенку кареты и закрыла глаза, то ли и вправду уснула, то ли притворялась, чтобы получить возможность предаваться радужным мечтаниям.

«Почему теперь так трудно найти подходящую горничную? – размышляла леди Гренвилл. – Неужели простым девушкам не нужна хорошая работа? Прислуживать леди лучше, чем трудиться на фабрике или торговать в какой-нибудь грязной, мрачной лавке. А уж что мистер Лоудс недавно написал в своей статье про работный дом… Кажется, я никогда не читала ничего более ужасного!»

Леди Уитмен, леди Пламсбери и другие дамы почтенного возраста бесконечно говорили о том, что во времена их молодости прислуга была почтительной и аккуратной и довольствовалась гораздо меньшим жалованьем, чем получает теперь, да еще при этом осмеливаясь проявлять недовольство! Неблагодарная чернь – так примерно отзывалась леди Пламсбери, когда кто-то при ней упоминал, как тяжело приходится трудиться фермерам и работникам на фабриках, чтобы прокормить семью.

Эмили не спорила со вздорной старухой, отчасти из желания избежать ссоры, отчасти из-за неуверенности в собственных суждениях. Конечно, она читала газеты и старалась выписывать книги просвещенных людей, но ей трудно было представить, как можно изменить существующее мироустройство. Ее супруг платил своим слугам достаточно, чтобы они могли накопить некоторую сумму на старость или даже открыть небольшое собственное дело, и так поступали многие другие джентльмены, чьи воспитатели привили им чувство ответственности за свои владения и своих людей. Но разве этого достаточно?

И что может сделать один человек? Или даже десяток? На севере владельцы фабрик совсем не заботились о жизни рабочих, во всяком случае, некоторые газеты осмеливались это утверждать. Но не могли или не хотели эти люди изменить условия труда на фабриках, леди Гренвилл пока не понимала. Она стеснялась задавать вопросы Уильяму, а другим мужчинам и в голову не могло прийти, что с леди можно говорить о подобных вещах. Пусть даже и с такой остроумной и проницательной, как леди Гренвилл. Ее пристрастие к газетам и политическим новостям не вызывало насмешливых улыбок лишь у некоторых из ее знакомых.

Проблема нехватки хороших горничных была ей с некоторых пор хорошо знакома и казалась более реальной, нежели страдания детей трущоб или отсутствие больниц для бедных, но и тут Эмили испытывала затруднения. Казалось бы, надежда избавиться от тяжкой доли должна придавать простым девушкам сил и усердия для того, чтобы постичь нелегкую науку содержания в порядке прически и гардероба светской дамы, а вместо этого горничные дерзят своим хозяйкам, тайно приводят в дом поклонников с сомнительной репутацией и даже высказывают крамольные мысли о том, что леди ничуть не лучше их самих.

Как помочь людям, которые сами рушат мост, ведущий через пропасть нищеты к благополучию? Леди Гренвилл не знала доподлинно, какие разговоры ведет прислуга в ее собственном доме, но она никогда не замечала недовольных взглядов и не слышала неодобрительного шепота за спиной. Только ли потому, что ни миссис Даррем, ни дворецкий не потерпели бы смутьянов? Или Гренвиллам просто везет на честных, добросовестных людей?..

Когда карета остановилась у небольшой, но приличной придорожной гостиницы, чтобы путешественники могли немного подкрепиться, а лошади отдохнуть, голова у Эмили разболелась, словно давая понять, что подобные размышления слишком сложны для слабого ума женщины.

– Неужели так будет всегда, женщина останется лишь тенью мужчины и не сможет распоряжаться даже собственной судьбой? – пробормотала леди Гренвилл, сидя под деревом в маленьком дворике в ожидании продолжения пути.

Сама она ничего не имела бы против того, чтобы быть вечной тенью лорда Гренвилла, если бы только он ей позволил. Но ведь есть и другие женщины, такие же умные и решительные, как их королева, способные писать книги или создавать прелестные картины и не желающие зависеть от ворчливого отца или жестокого супруга. «В этом отношении бедным девушкам живется проще, – неожиданно подумала Эмили. – Порой они вовсе не выходят замуж и живут на то, что смогут заработать своими руками. Вот только сколько нужно женщине трудиться, чтобы чувствовать себя независимой?»

Она попробовала вспомнить, какое жалованье платит Хетти, и сравнить эти несколько фунтов со стоимостью бриллиантового колье, которого она лишилась по своему легкомыслию, пришедшему на помощь чьему-то злому умыслу. Получалось, что труд горничной почти ничего не стоил лорду Гренвиллу.

Эмили никогда не задумывалась, много или мало платит она за обед в гостинице или на какую сумму в день должна рассчитывать ушедшая на покой прислуга, чтобы прожить до старости и не умереть от голода.

– Как все это сложно… – В этот момент Энн пришла сообщить леди Гренвилл, что все готово, можно ехать дальше, и Эмили сочла за лучшее покончить на сегодня с рассуждениями о жизни низшего класса. Но совсем забыть об этом у нее не получится, не таков ее характер. Просто, может быть, еще слишком рано делать какие-то многозначительные выводы, надо больше читать, и хорошо бы найти собеседника, с которым она могла бы без смущения обсуждать все, что ее волнует. Не написать ли мистеру Лоудсу? И не посмеется ли он над ней?

Отдохнувший Лори потребовал внимания всех женщин, находившихся в карете, и остаток пути Эмили с удовольствием слушала болтовню мальчика, усмирившую даже ее головную боль.



Леди Уитмен встретила Энн одобрительным взглядом и после недолгой беседы с легким сердцем отправила горничную укладывать вещи своей дочери. Кэролайн не выглядела столь же довольной. Эмили понимала, что сестра хотела бы видеть рядом с собой более молодую и живую девушку, под стать ей самой, и испытывает разочарование. Но зато теперь дочери лорда Уитмена не потребуется прибегать к помощи прислуги миссис Лейнс, а это важнее надутой губки юной девушки. Энн прекрасно справится со своими обязанностями, в этом нет сомнений, и к тому же Эмили достигла своей цели, на время удалив горничную из дома, где та может подвергаться опасности.

Нянька увела Лори в отделанную специально для него детскую, Кэролайн поднялась к себе вместе с Энн, чтобы обсудить подготовку к поездке в Брайтон, и Эмили осталась наедине с матерью. Лорд Уитмен успел пожаловаться дочери на жару, выразил надежду, что его дорогая девочка не так страдает, как он сам, и отправился в старую оружейную – самую прохладную комнату в доме, где он в последнее время привык читать перед сном газету.

Леди Уитмен пожелала узнать, что случилось с мисс Роули и каким образом мисс Соммерсвиль будет так долго обходиться без горничной. Рассказа Эмили хватило на несколько чашек травяного настоя, который леди Уитмен употребляла вместо вечернего чая, и, когда молодая женщина закончила, ее матушка разразилась длинной тирадой. Смысл ее сводился к тому, что нынешнее лето приносит одни неприятности.

Эмили согласно кивнула, радуясь, что матери неизвестно о самой главной ее неприятности, не считая, конечно, гибели Фанни. Они поговорили еще некоторое время, обсуждая будущее Кэролайн и предстоящий бал леди Пламсбери, и наконец Эмили направилась в свою старую спальню отдохнуть после такого длинного дня.

15

В Гренвилл-парк она вернулась лишь к вечеру седьмого июля. До бала леди Пламсбери оставалась всего неделя, и Эмили не ждала от этих дней ничего приятного для себя и некоторых своих знакомых.

Радовало лишь то, что заказанные ею туалеты были почти готовы. Миссис Мюриэл обещала прислать их к утру десятого вместе со своей модисткой, чтобы подогнать платья, если понадобится.

Разгадка исчезновения бриллиантов так и не была найдена, а это означало – после бала леди Гренвилл ожидает объяснение с супругом. В душе Эмили питала надежду, что Уильям уже забыл о своей просьбе насчет гарнитура, но настраивала себя на худшее.

Джейн все еще оставалась в гостях у Дафны. Она прислала Эмили записку с благодарностью за заботу о своей горничной, у которой внезапно заболела мать, и Эмили по дороге к родителям завезла Энн в деревушку, где жила ее матушка. Именно так говорилось в записке, которую леди Гренвилл написала Джейн перед тем, как похитить горничную. По словам мисс Соммерсвиль, ее брат уехал на несколько дней, а сама она и мисс Холтон уже устали как от сетований Дафны, так и от брюзжания мистера Пейтона.

Эмили прочла записку, когда сидела перед туалетным столиком, а Хетти расчесывала ее локоны. Что ж, Энн находится в безопасном месте, и теперь ничто не должно отвлекать леди Гренвилл от участия в любовных делах своих друзей. Хетти пожелала миледи покойной ночи и ушла, а Эмили раскрыла свой дневник и перечитала все, что записала туда лишь накануне утром. Впечатления последних двух дней она решила добавить позже, усталость давила на нее так, что, казалось, перо не удержится в пальцах.

Она была бы очень удивлена, если б узнала, насколько ее мысли схожи с переживаниями Джейн. Да-да, Эмили думала о том, что, если уж Ричарду Соммерсвилю обязательно нужно жениться на невесте с хорошим приданым, пусть это будет какая-то другая девушка, не Сьюзен.

– Как это гадко! – Леди Гренвилл поморщилась, глядя на неровные строчки, кое-где запачканные чернилами, она писала слишком поспешно и теперь была недовольна собой. – Только Джейн не отступится, пока не добьется своего. Мне не остановить ее в намерении найти Ричарду самую блестящую партию, на какую он только может рассчитывать. Но я могу защитить Сьюзен! Ах, если бы у мисс Ормонд оказался отвратительный характер! Тогда было бы не жаль ее, и я даже смогла бы позлорадствовать, если б она сумела заставить Соммерсвиля поступать, как угодно ей. Но, кажется, она недостаточно плоха для него.

Некоторое время Эмили припоминала известных ей девиц на выданье, среди которых могла оказаться леди, сама достаточно властная или же обладающая набором решительных родственников, способных держать в узде Ричарда Соммерсвиля. Три подходящие девушки сразу пришли ей на ум, но одна из них была уже помолвлена, а две другие были не настолько хороши собой, чтобы заставить Ричарда сделать предложение.

– Пока Ричарда нет дома, надо поговорить с Джейн. Я скажу ей, что знаю о романе Дафны и Ричарда, и потребую с нее обещание использовать все красноречие, чтобы убедить Сьюзен выбросить из головы ее брата. Иначе, клянусь богом, я расскажу Сьюзен о том, что ее любимая подруга тайно встречается с ее предполагаемым женихом!

Леди Гренвилл довольно быстро пришла к такому решению проблемы. Если окажется, что Сьюзен готова смириться и с этим, лишь бы заполучить Соммерсвиля, что ж, так тому и быть. По крайней мере, друзья мисс Холтон не станут устраивать интриг у нее за спиной.

– Пожалуй, если этот брак все же осуществится, я навсегда разочаруюсь в Сьюзен. А если Джейн откажется исполнить мою просьбу, мне придется перестать считать ее своей подругой. Остается только понять, как же я отношусь к Даффи? И надо ли поговорить и с ней тоже?

Эмили не могла припомнить, чтобы миссис Пейтон уговаривала Сьюзен поощрять Соммерсвиля, и теперь было понятно, почему. Похоже, Дафна больше других участников этой истории заслуживает сочувствия. Она наверняка влюблена в Ричарда, а он недосягаем для нее, да еще и намерен жениться на ее близкой подруге.

– Сможет ли она перенести этот удар и не устроить скандал? Как жаль, что мистеру Пейтону не удалось увезти ее куда-нибудь на острова! – Леди Гренвилл с удивительной легкостью нашла оправдание Дафне, сосредоточив все свое негодование на Соммерсвиле.

И, конечно, она отчаянно надеялась, что Джейн Соммерсвиль не уронит себя в ее глазах настолько, чтобы их дружба стала впредь невозможной.



– Как хорошо, что собирается дождь! – заметила Эмили, посмотрев на небо. – Садовники поливают растения в саду с утра до ночи, а зелень все равно пожухла, как будто уже наступает осень.

Она пила чай на лужайке в обществе Генри Говарда и лорда Гренвилла. Сегодня у них не было никаких приглашений, и гостей тоже не ожидалось, чем леди Гренвилл была несказанно довольна. Последние дни всем им дались нелегко, но у Эмили причин для переживаний было несколько больше.

В родительском доме она обычно плохо спала, словно воспоминания о перенесенной в детстве травме притягивали боль, но прошлым вечером уснула на удивление рано, так что сегодня чувствовала себя бодрой и почти здоровой.

Назавтра у Гренвиллов был назначен обед, отодвинутый на два дня из-за трагического происшествия на пикнике.

– Надеюсь, завтрашний обед пройдет без осложнений, – мрачно пошутил лорд Гренвилл.

– На всякий случай я запретила открывать окна на верхних этажах, – в тон ему ответила Эмили.

– Уверен, что это будет обычный скучный обед, – высказался Генри. – Остается только надеяться на приятное соседство за столом.

Эмили поняла, что Говард намекает на мисс Холтон. Если все пойдет так, как она задумала, Генри достанется роль утешителя Сьюзен, с которой он один раз уже неплохо справился. Но забегать вперед не следовало. Ричарда у Гренвиллов не будет, и как поведет себя Сьюзен с одним поклонником в отсутствие другого – одному богу известно. Ни к чему давать ей возможность задеть Говарда своим пренебрежением или, наоборот, флиртовать с ним от скуки и тотчас забыть, едва на горизонте снова появится Соммерсвиль.

– Ты поведешь к столу Дафну, – решительно заявила Эмили. – Лучше будет, если за обедом она окажется подальше от Джорджа. Уильям, тебе придется развлекать леди Мортем, а лорду Мортему составит компанию миссис Блэквелл. Полагаю, Генри, ты сочтешь викария Кастлтона подходящим обществом для Сьюзен?

Говард поморщился, забавно нахмурив брови:

– Может быть, ты заменишь меня кем-нибудь другим?

– Похоже, ты недоволен своей дамой? – Лорд Гренвилл понимающе улыбнулся – миссис Пейтон в нынешнем настроении явно нельзя было назвать приятной собеседницей.

– Ты не должен быть таким эгоистичным, Генри! – Эмили сердито отодвинула соусник, к которому потянулся Говард. – Дафна, конечно, будет хныкать и жаловаться, но ей сейчас так же тяжело, как недавно было Сьюзен, когда она потеряла Минни. Ты же сочувствовал мисс Холтон, а теперь твое участие нужно миссис Пейтон! Неблагородно проявлять внимание только к одной женщине!

Генри пристыженно наклонил голову, но тут же упрямо вздернул подбородок.

– Дело не в том, что миссис Пейтон в дурном настроении. Просто в прошлый раз, когда я сопровождал ее к столу, едва не случился конфуз. Она опоздала, мне пришлось разыскивать ее, а потом пробираться между другими гостями, чтобы занять свое место, и я наступил на чью-то шаль, а она толкнула леди Мортем и даже не заметила этого! Эта почтенная дама еще что-то проворчала нам вслед, а мисс Холтон посмеялась над моей неловкостью! – Генри явно расстроило именно это обстоятельство – насмешка Сьюзен.

– Когда же это было, я что-то не припомню? – удивился лорд Гренвилл.

– В день рождения Эмили. Все уже собрались идти в столовую, а миссис Пейтон где-то задержалась. Она, конечно, извинилась за опоздание, видно было, что и вправду спешила, она едва дышала, когда мы входили в столовую, – оправдывался Говард. – Ей надо было что-то поправить в своем туалете после танцев, кажется, она так сказала.

– Она так сказала… – словно эхо, повторила Эмили его последние слова.

– Да, я это хорошо помню, я подумал, что в будущем постараюсь избегать подобных неприятностей. А теперь ты предлагаешь мне ухаживать за миссис Пейтон, когда она, должно быть, не в себе!

– Ты не должен так говорить о даме, – одернул кузена лорд Гренвилл. – Что ж, если так, я сам позабочусь о миссис Пейтон.

Леди Гренвилл не смогла бы повторить последние слова супруга, если бы кто-то ее об этом попросил. Дафна задержалась перед обедом! Генри говорит, что она тяжело дышала, как будто ей пришлось бежать. Но куда? Вернее, откуда?

«Миссис Пейтон спасла меня». Кажется, так сказал Ричард, когда говорил с сестрой в розарии Пейтонов в день пикника. Только вчера Эмили, перечитывая свой дневник, натолкнулась взглядом на эту фразу и надолго застыла, не сводя с нее глаз и пытаясь понять, что она означает. Помочь Соммерсвилю можно было, только предоставив ему средства на уплату долгов или на новую игру. Но у Даффи денег нет! Или она одолжила у сестры намного больше, чем готова была признаться подругам? И дело не обошлось одними лишь платьями и украшением лужайки к пикнику?

«Что, если она солгала и вовсе не брала в долг у Мардж? Ее спальня была неподалеку от моей… Так просто, выходя из нее, заглянуть в мою комнату и взять ожерелье! На это потребовалось бы всего несколько мгновений, чтобы успеть вернуться к себе, спрятать колье и почти не опоздать к ужину!»

– Эмили!

– Прости, Генри, я задумалась. – Она с трудом вернулась к чайному столу, мысли ее в который уже раз закружились в немыслимом танце, заставляя забыть о реальности. – Что ты говорил?

– Я сказал, что послезавтра собираюсь на день или два в Лондон. У тебя не будет для меня никаких поручений?

– Ты так мил. – Она рассеянно улыбнулась. – Я подумаю, кажется, что-то было…

Ей уже хотелось поскорее закончить это чаепитие, хотя всего час назад она радовалась, что может побыть рядом с Уильямом, беззаботно поболтать о предметах, неважных для него и для нее, а потому безопасных…

И вот после слов Говарда все изменилось. Вернее, все встало на свои места. Эмили не могла понять, почему с каждым мгновением ее убежденность в том, что это Дафна взяла ожерелье, крепнет.

Миссис Пейтон, хотя и казалась в последние недели более нервной, чем обычно, ничем себя не выдала. Правда, теперь Эмили было известно, что она хорошо умеет скрывать свои секреты, а ведь прежде казалось, что Дафна слишком простодушна, что все ее мысли ясно читаются по выражению ее хорошенького личика. И вот оказывается, у миссис Пейтон есть любовник, о котором до сих пор не ведали ни ее подруги, ни, к счастью, ее супруг! И кто знает, что еще прячется за невинно-обиженным взглядом зеленых глаз Дафны?

«Я должна поговорить с ней, завтра же!» – леди Гренвилл стоило больших усилий, чтобы вернуться к легкой болтовне за чаем. Нельзя выглядеть при Уильяме озабоченной и хмурой, ее супруг должен чувствовать себя рядом с ней уютно и спокойно, и тогда, быть может, ему захочется чаще бывать в ее обществе.

Чаепитие наконец закончилось. Лорд Гренвилл предложил кузену провести время до обеда в бильярдной, а Эмили, сославшись на необходимость написать письмо миссис Лейнс, направилась к себе.

Долгожданный ливень разразился, когда компания пересекла лишь половину лужайки. Дворецкий уже спешил навстречу с зонтом, Генри Говард помчался к дому быстрее лани, но Эмили не торопилась. Со своей поврежденной ногой она все равно не смогла бы идти быстрее, а опираться на руку Уильяма было так приятно! И пусть дождь намочит ее локоны и платье! В доме ее ждут очередные тягостные думы, а в эту минуту она может вообразить себя счастливой женой счастливого супруга, поверить ненадолго, что они – самая обыкновенная семья…

Иллюзии рассеялись, когда холодная вода потекла ей за шиворот с зонта, который неловко наклонил дворецкий. От неожиданности она по-девичьи взвизгнула, и лорд Гренвилл остановился и повернулся к ней:

– Ты подвернула ногу?

– Ах, нет, это всего лишь дождь! – Эмили ободряюще сжала его запястье, наслаждаясь тревожным взглядом синих глаз. – Вода попала за шиворот, придется сменить платье.

– Потерпи, нам осталось пройти не больше десяти ярдов. – Лорд Гренвилл и вправду смутился от ее откровенного ответа, или ей лишь показалось?

Супруги направились дальше, не обращая внимания на извинительные бормотания дворецкого. Каждый думал о чем-то своем…



– Дафна, дорогая, могу ли я попросить тебя уделить несколько минут для разговора? – Последние полчаса Эмили собиралась с духом, чтобы произнести эту фразу.

Обед прошел вполне удовлетворительно, и леди Гренвилл могла ненадолго отвлечься от своих гостей.

Сьюзен Холтон терпеливо слушала выспренние речи викария Кастлтона, в то время как Джемайма завладела вниманием доктора Вуда, жалуясь на бессонницу. Почтенный доктор, памятуя о судьбе горничной своей племянницы, не спешил рекомендовать юной даме снотворный порошок. Его советы сводились к длительным прогулкам и подвижным играм, способствующим как здоровому аппетиту, так и здоровому сну.

«Скорей бы все это закончилось, и я смогла бы объясниться с Дафной», – только об этом и думала леди Гренвилл, кивая головой в такт скучным рассуждениям лорда Мортема о будущей карьере, точно так же, как Джейн Соммерсвиль на другом конце стола кивала, выслушивая рассказ мистера Блэквелла о том, как однажды он едва не умер, отравившись устрицами на званом обеде у своего кузена.

По окончании трапезы дамы перешли в гостиную, и Эмили с помощью мисс Соммерсвиль угощала их чаем в ожидании, пока каждая гостья найдет себе занятие по душе и хозяйка дома сможет ускользнуть из комнаты вместе с миссис Пейтон.

– О, разумеется, Эмили, если только тебе интересен мой рассказ о знакомстве с претенденткой на место горничной. Эта девушка, рыжая и веснушчатая, заявила, что согласна прибираться только в моей спальне, а всю остальную работу пусть делает кто-то другой! – Дафна так и кипела от праведного негодования.

– Я слышала, как ты говорила об этом леди Мортем. – Эмили отнюдь не собиралась позволять подруге снова начать жаловаться, истории о нерадивых горничных до смерти надоели ей за последние несколько недель. – Я бы хотела побеседовать с тобой о других делах. Если ты не против, пройдем в мою маленькую гостиную, пока дамы обсуждают помолвку младшей сестры миссис Блэквелл.

Дафна быстро заморгала, на ее лице отразилось беспокойство. Леди Гренвилл могла это понять – не так уж часто две дамы покидали общество, чтобы поговорить наедине, в атмосфере всеобщей болтовни их бы навряд ли услышали и в гостиной. Тем не менее миссис Пейтон без возражений вышла из комнаты вслед за подругой. Обе молчали, пока Эмили не прикрыла плотно дверь своей любимой комнаты.

– К чему такая таинственность, разве мы не могли поболтать за чаем? – Миссис Пейтон нервно оправила складки платья, перед тем как усесться в кресло. – Ты хочешь поделиться со мной каким-то важным секретом?

– Ты угадала. – Эмили медленно опустилась в кресло напротив подруги, теперь их разделял столик для рукоделия. – Я бы предпочла, чтобы ни одна из наших знакомых дам даже случайно не услышала ни единого слова из того, что я собираюсь тебе сказать. Это касается только нас двоих.

– Нас обеих? – переспросила Дафна, ей все труднее становилось скрывать свой страх.

Эмили было тяжело начать этот разговор. Но она не могла поступить иначе.

– Даффи, я знаю о твоем романе с Ричардом… – Благовоспитанная леди должна была сперва поговорить о пустяках, сделать несколько намеков, но леди Гренвилл предпочитала оставить витиеватые фразы для светских салонов, а в беседах с друзьями нужны прямота и искренность.

– О, господи! Откуда ты знаешь? – Дафна сильно побледнела, ее глаза наполнились слезами, но даже она, при всей своей недалекости, понимала, что на леди Гренвилл не произведет впечатление внезапный обморок или истерический припадок. – Ричард разболтал кому-то из джентльменов? Твоему мужу?

Эмили поняла, что Джейн ничего не сообщила подруге о вынужденной откровенности своего брата. По какой причине – это еще предстояло выяснить.

– Я не могу сказать тебе, – ответила она. – И дело не в этом. Ваши отношения меня не касаются, хотя мне и жаль, что вы обманываете своих друзей…

– Если бы ты знала… – запальчиво начала миссис Пейтон, но тут же осеклась: – А в чем тогда дело?

– Ты взяла мое ожерелье, чтобы избавить Ричарда от долгов. – Леди Гренвилл не спрашивала, она утверждала, словно судья, монотонно зачитывающий приговор, и при этом вглядывалась в лицо Дафны – вдруг та удивится так искренне, что сразу станет ясно – Эмили ошиблась!

Увы, страх и отчаяние отразились на лице миссис Пейтон прежде удивления.

– Что ты такое говоришь, Эмили? – пробормотала она. – Кто-то оклеветал меня!

– Прекрати, Дафна! – Меньше всего ее подруге хотелось слушать лживые оправдания. – Я знаю, что это правда. Но как же ты могла…

Миссис Пейтон разрыдалась, захлебываясь, как ребенок. Так однажды плакал Лори, когда на семейном совете было решено сжечь его старую лошадку-качалку, и не важно, что новая лошадка уже заняла свое место в детской, поблескивая свежеокрашенными боками.

Леди Гренвилл не утешала подругу. Надо дать ей время смириться с тем, что она разоблачена. Любые разговоры сейчас привели бы к всплеску возмущения, а Эмили желала сохранить хоть какие-то теплые чувства к подруге. Она любила Дафну не меньше, чем Сьюзен, и не хотела терять эту дружбу теперь, когда впереди еще неотвратимое объяснение с Джейн.

По приказу хозяйки Хетти заблаговременно поставила на столик для рукоделия графин с водой, и сейчас Эмили наполнила стакан и поставила его перед миссис Пейтон. Платочки для вытирания слез также были под рукой, оставалось только ждать.

Дафна очень быстро утомилась, рыдания ее становились все тише и, наконец, совсем смолкли, остались лишь всхлипывания.

– Выпей воды, – мягко сказала Эмили.

Подруга последовала этому совету, руки ее дрожали, и она взяла стакан обеими руками.

– Ты ненавидишь меня, – прошептала она, когда сделала несколько быстрых глотков.

– Нет, я и сама не знаю, что чувствую к тебе, только это не ненависть. – Леди Гренвилл налила воды и себе, ей хотелось поплакать вместе с Дафной, но надо было сдерживаться. – Зачем ты это сделала? Можно ведь было попросить денег, я не отказала бы тебе, а если нужно было больше, попросила бы Уильяма… Ты ведь расскажешь мне?

Миссис Пейтон кивнула, ее поникшие плечи чуть распрямились. Возможно, подумалось Эмили, откровенность снимет с ее души излишнюю тяжесть, и ей станет легче… Только часть этой тяжести примет на себя она сама.

– В тот вечер Ричард притворился больным, чтобы мы могли тайно увидеться в его комнате, – Дафна сдалась и начала свою историю. – Он сказал мне, что ему написал один из кредиторов, угрожающий поведать всем, что мистер Соммерсвиль не платит долги чести. Это погубило бы его репутацию, ни одна из девушек с приданым не согласилась бы стать его женой. Тот человек собирался приехать и оставаться в Торнвуде до тех пор, пока Ричард не найдет денег или же не заложит что-нибудь из своего имущества…

Эмили предполагала что-то в таком роде, но все равно слушать это ей было слишком тяжело.

– Я старалась утешить его, но он, кажется, впервые потерял присутствие духа. Говорил, что застрелится, что он и не предполагал, сколько горя принесет ему безобидное увлечение… – Дафна икнула, и Эмили добавила в ее стакан воды. – Я очень, очень расстроилась, но чем я могла ему помочь? Мне негде было взять даже небольшую часть той суммы, чтобы хоть на время успокоить человека, которому Ричард был должен.

– Неужели он зашел так далеко? – Леди Гренвилл с содроганием вспомнила беззаботную улыбку Соммерсвиля. – Как ему удавалось сохранять невозмутимый вид в подобных обстоятельствах?

– Тот человек скупил его долги у других людей, кажется, так… – Дафна явно не желала бросать тень на своего возлюбленного, но ей ничего не оставалось, как продолжать, если она хотела, чтобы подруга поняла ее. – Ужасно расстроенная, я вернулась в свою комнату, чтобы… привести в порядок платье и идти на ужин. Все это время я думала о своей несчастной судьбе, о том, что ничем не помогу помочь человеку, которого так сильно люблю…

Она сделала паузу и явно приготовилась снова поплакать, жалея себя, но Эмили довольно безжалостно предложила ей рассказать все до конца. Их отсутствие в гостиной рано или поздно заметят, а кое-кто из бестактных леди даже может пойти на поиски.

– Сама не знаю, как мне пришло в голову взять твое ожерелье. Вдруг подумалось, что ты получила в подарок бриллианты, стоящие так дорого, и при этом даже не обрадовалась подарку, ведь ты их не любишь. Стало так обидно! Тебе они не нужны, а Ричарду могли бы спасти жизнь!

Миссис Пейтон опять сделала паузу, ожидая, что подруга с ней согласится. Но леди Гренвилл слушала молча. На самом деле, со вчерашнего дня, когда на Эмили внезапно снизошло озарение, она много думала о поступке Дафны, примеряя похожие обстоятельства на себя.

На что решилась бы она сама, если бы помощь потребовалась Уильяму? Заглянув в глубины собственной натуры, Эмили вынуждена была признать – она могла бы совершить преступление, если это понадобилось бы для спасения лорда Гренвилла или его сына. Все зависит, в сущности, лишь от степени опасности и наличия других выходов из трудной ситуации.

Именно это она и хотела услышать от миссис Пейтон – насколько сильно Ричард нуждался в такой жертве со стороны любимой женщины. По словам Дафны, выходило, что положение Соммерсвиля из шаткого превратилось в безвыходное. Пусть даже Эмили не верила Ричарду безоговорочно, он явно склонен к преувеличениям, важно лишь то, что ему поверила влюбленная Даффи!

– Ох, Дафна… Неужели ты не понимаешь, что его беды не закончились, когда ты заплатила его долги! И как он вообще мог принять от тебя мои бриллианты?

Леди Гренвилл представила себе, что все это время Ричард знал о совершенной Дафной краже и воспринимал ее поступок как должное. Насколько же черной должна быть душа этого мужчины!

– О, нет-нет, я не смогла признаться ему! – Миссис Пейтон, похоже, в глубине души не доверяла чувствам своего возлюбленного, опасаясь, что он оставит ее, если она чем-то себя запятнает. – Наутро, еще до отъезда из Гренвилл-парка, я успела шепнуть ему, что нашла выход, он будет спасен! Мне пришлось сказать, что я тайком от Джорджа заложила ферму, бывшую моим приданым, а потому принадлежавшую только мне. На следующий день я поехала в Лондон и избавилась от ожерелья, затем передала Ричарду деньги. Он был так счастлив, так благодарен мне…

Эмили не сомневалась, что Ричард нашел немало ласковых слов, чтобы отблагодарить Дафну за уплату долгов, ведь это ему ничего не стоило! В целом рассказ подруги оказался именно таким, какой она ожидала услышать. Оставалось лишь прояснить последнее обстоятельство.

– Кому ты заложила ожерелье, Дафна? Я бы хотела выкупить его.

– Мистеру Ллойду. – Личико миссис Пейтон приобрело виноватое выражение. – Я и представить не могла, что ты так долго не хватишься его! В тот день, когда я прощалась с тобой, я как-то не думала о том, какой ужасный поступок совершила. Меня переполняла радость, что я могу помочь Ричарду. Но потом… Каждый день я думала о том, как выдержу твой взгляд, когда ты расскажешь о пропаже. Мне было так стыдно, Эмили, так стыдно!

Леди Гренвилл надеялась, что ее подруга и в самом деле испытывает чувства, о которых говорит, но сомневалась в их глубине. Дафна могла подлинно переживать лишь свои собственные горести, и сердиться на нее за этот эгоизм было совершенно бессмысленно, все равно что сердиться на человека, который не наделен талантом рисования или пения. А как убедительно она лгала о происхождении средств, которые потратила на новые платья! Подруги ни минуты не сомневались, что миссис Пейтон одолжила денег у своей сестры Мардж!

– Он обещал вернуть мне все, как только его дела наладятся. И я тотчас отдам тебе эти деньги!

– Лучше бы ты сразу попросила их у меня… Что, если Ллойд уже продал колье кому-нибудь? Мне придется завтра же найти нужную сумму и отправиться в Лондон, не раскрывая Уильяму причины. В какую отвратительную историю ты втянула меня, Дафна! – Эмили знала, что рано или поздно не сможет сдерживать гнев.

Миссис Пейтон поняла это и снова поднесла платочек к лицу.

– Если хочешь, я сама поеду и заберу его! Эмили, я все сделаю, лишь бы ты меня простила! Ты думаешь, мне было легко все эти недели? Я чувствовала себя как приговоренный к смерти, за которым все никак не придет палач!

Ее подруга не сомневалась, что последнее сравнение Дафна почерпнула из какого-то романа, и смогла даже слегка улыбнуться.

– Что ж, это было бы очень кстати. У меня не найдется столько собственных денег, придется одолжить у отца. Сегодня же пошлю ему записку с просьбой выписать чек. После завтрака, думаю, ты можешь заехать и взять его. Мне еще придется придумывать какое-то объяснение для отца… И все из-за твоего легкомыслия, Дафна! Так сколько же мне потребуется денег?

Когда миссис Пейтон шепотом назвала сумму, леди Гренвилл сокрушенно покачала головой. Мистер Ллойд, очевидно, понял, в каком отчаянном положении находится молодая женщина, и заплатил намного меньше действительной стоимости ожерелья. Эмили не очень представляла себе, сколько стоил гарнитур, но ей, скорее всего, нужно попросить у отца хотя бы на тысячу фунтов больше.

Лорд Уитмен, конечно, придет в волнение, и дочери лучше рассказать ему правду, вернее, ее часть. Эмили потеряла колье в Лондоне, затем случайно увидела его в витрине мистера Ллойда и тотчас решила выкупить, чтобы не расстраивать лорда Гренвилла, преподнесшего ей этот подарок. Не самое лучшее объяснение, но лорд Уитмен не станет долго раздумывать над ним и, самое главное, ничего не скажет леди Уитмен.

Эмили не стала упрекать подругу в том, что она потратила часть денег на платья и бог знает на что еще.

– Что ж, тебе лучше умыться и немного попудрить лицо, прежде чем выйти к гостям. – Холодный тон подруги задел миссис Пейтон сильнее, чем упреки, и она еще несколько минут пыталась найти оправдание своему поступку.

– Довольно, Даффи, я понимаю, что ты сделала это из любви к Ричарду, но мне больно думать, что ты поступила со мной так дурно, а ведь я считала тебя близкой подругой!

– Я очень тебя люблю, Эмили, клянусь, и я так быстро поняла, что совершила ошибку… С тех пор несчастья преследуют меня! Погибла Салли, Джордж ведет себя порой отвратительно, а Ричард вот-вот женится… Уверена, это наказание за то, что я сделала! Если бы только я могла все изменить!

– Хорошо-хорошо, успокойся. Я верю, что ты уже достаточно наказана. – Эмили не собиралась тратить слишком много времени на бесполезные упреки. – Надеюсь, впредь ты никогда не сделаешь ничего подобного. Никто не узнает о том, что произошло, и нам обеим лучше навсегда забыть об этом кошмаре.

– Теперь ты не захочешь меня видеть… – Казалось, слезы миссис Пейтон неисчерпаемы.

– Вовсе нет, все останется по-прежнему. Ты совершила ошибку, любой из нас может поддаться соблазну, если речь идет о спасении близких. Ради моего мужа и Лори я бы, наверное, ни перед чем не остановилась!

– Ты бы не стала красть, – убежденно возразила Дафна. – Но скажи мне, ты в самом деле меня прощаешь? Мы останемся подругами?

– Да. – Твердость в голосе леди Гренвилл должна была убедить не только подругу, но и ее саму. – Боюсь, мне некоторое время трудно будет по-прежнему быть ласковой с тобой, но со временем это пройдет. И еще, я бы хотела после поговорить с тобой, Джейн и Ричардом. Я не могу допустить, чтобы он женился на нашей Сьюзен, если любит тебя.

По-настоящему горькая улыбка промелькнула на заплаканном личике Дафны, и Эмили подумала, что ее бедная подруга не питает особых иллюзий относительно привязанности Соммерсвиля. Но обсуждать это сейчас означало растянуть неприятный разговор еще на полчаса, а дамы в гостиной наверняка уже мучаются любопытством, куда это запропастилась хозяйка.

– Что ты скажешь Джейн и Сьюзен о том, как нашлось ожерелье? – вдруг забеспокоилась Дафна.

Она заметно ободрилась, и впрямь чувствуя, что прощена и не должна больше трястись от страха в ожидании разоблачения. К тому же известие о том, что Ричард не женится на ее юной подруге, заставило ее разбитое сердечко радостно затрепетать.

Эмили объяснила, что собирается сказать Джейн и Сьюзен то же, что и лорду Уитмену, но сделает это перед тем, как ехать на бал леди Пламсбери.

– Если только мистер Ллойд еще не успел продать ожерелье. Тогда мне придется вернуться к первоначальной идее и солгать Уильяму о пропаже бриллиантов. – Теперь, когда у нее появилась надежда на благополучный исход этого дела, потерять колье во второй раз было бы сущим кошмаром. – А сейчас я вернусь к своим гостям, ты же побудь немного здесь. Я скажу, что у тебя разболелась голова и я уговорила тебя прилечь. Если хочешь, пришлю к тебе доктора Вуда.

– Нет-нет, не стоит! Ты так добра, милая, милая Эмили!

Леди Гренвилл поднялась, и Дафна тотчас вскочила и крепко обняла свою великодушную подругу.

«Что поделать, мне придется простить Даффи. Я даже уже почти не сержусь на нее, – думала Эмили, пока пересекала холл. – Она не так уж умна, и ей трудно порой разглядеть грань между добром и злом. Будь на ее месте Джейн, я бы не простила».

Испытать на прочность крепость своих суждений леди Гренвилл предстояло в недалеком будущем. Она еще не представляла, на что способна мисс Джейн Соммерсвиль ради достижения своих целей…

16

Леди Гренвилл сидела перед туалетным столиком и примеряла свое вновь обретенное ожерелье. Сделанное по последней моде, колье плотно охватывало шею, и Эмили уже второй день старалась привыкнуть к неприятному льдистому ощущению.

Лорд Уитмен прислал дочери чек, не задавая лишних вопросов, а миссис Пейтон привезла ожерелье, как и обещала. Молодая женщина сокрушалась из-за того, что ей пришлось отдать за возвращение колье намного больше, чем она получила за него, но мистер Ллойд был непреклонен. Он утверждал, что две дамы уже хотели купить эти бриллианты еще дороже, но пока не собрали нужной суммы, и он делает большое одолжение, отдавая их по столь скромной цене единственно из сочувствия к расстроенной леди, так желавшей вернуть свое украшение.

Дафна выехала поздно и, выкупив ожерелье, заночевала в лондонском доме. На следующий день она отдала колье леди Гренвилл и не стала задерживаться в Гренвилл-парке – Джейн Соммерсвиль все еще гостила у нее, и миссис Пейтон не хотелось давать подруге повод для подозрений, исчезая надолго. Тем более что в тот же день должен был вернуться и Ричард. Этот джентльмен был уверен, что гроза миновала и сестра не встретит его обвинениями в доме Пейтонов.

Настроение Эмили несравненно улучшилось по сравнению с тем, что сопровождало ее последние несколько недель. Подарок Уильяма снова был при ней, пусть даже она залезла в долги, что прежде считала недопустимым для себя. Завтра рано утром они поедут к леди Пламсбери, чтобы успеть отдохнуть перед балом и оценить грандиозные приготовления старой леди.

Само по себе возвращение утраченной драгоценности радовало молодую леди, но подлинное удовлетворение ей приносило осознание совсем другого факта. Получается, никто не видел Дафну, когда она проникла в спальню леди Гренвилл, чтобы взять ожерелье. Незнакомца, попавшегося на глаза кому-то из горничных и стремившегося избавиться от свидетелей его низкого поступка, не существовало, а значит, гибель всех трех девушек обусловлена трагическим стечением обстоятельств. И Энн на самом деле ничего не угрожает.

– Когда Кэролайн приедет от миссис Лейнс, Энн сможет вернуться домой к Соммерсвилям. – Глядя в зеркало на свое отражение, Эмили так и этак поправляла колье, стараясь добиться такого положения, чтобы не чувствовать его. – А мне надо меньше читать этих страшных историй об убийцах и отравителях, которыми переполнены газеты. И не давать воли своей фантазии! Как только мне пришло в голову такое? Не иначе, смерть Фанни и утрата бриллиантов так угнетающе подействовали, лишили меня обычного жизнелюбия, а вместо него пришли страхи и подозрения. Впредь я не буду считать себя умней и проницательней других и воображать, что заметила то, чего не увидели остальные!

Леди Гренвилл взяла с атласной подкладки браслет и покрутила его так, чтобы камни заискрились в солнечном свете. Может быть, став старше, она полюбит бриллианты? В свете часто говаривали, что чем почтеннее возраст дамы, тем больше на ней драгоценностей – тяжеловесные старинные серьги, диадема или фероньерка, несколько браслетов, а кольцам и вовсе несть числа.

Леди Пламсбери в свой день рождения уж непременно потребует привезти из банка свои лучшие украшения и наденет все, что только сможет. С годами пальцы старой леди распухли и искривились, и она уже не могла носить много колец, как и застегивать браслеты, предназначенные для более тонких запястий. Но жемчужные пуговицы, броши, длинные многоярусные колье ей все еще доступны.

– И все ее подруги вырядятся в том же духе, – Эмили усмехнулась и положила браслет на место, затем сняла колье и потерла шею. – Надеюсь, после этого бала Уильям больше не заговорит об этих бриллиантах, и мне не придется надевать их по меньшей мере лет пять, до восьмидесятилетия его бабушки!

Она еще некоторое время посидела перед зеркалом, вспоминая, все ли распоряжения получила Хетти относительно платьев, которые надо будет взять с собой. Миссис Мюриэл не подвела, и новые туалеты были доставлены в срок, а модистке почти ничего не пришлось с ними делать, они пришлись Эмили впору.

– Что ж, у леди Пламсбери соберется пестрое общество, и мы с подругами наверняка найдем, над чем похихикать, пока этого никто не видит. И парадный обед будет превосходным, ни у кого так не умеют готовить фазанов, как у нее. Значит, я должна радоваться! И я буду вполне довольной, как только завершу это последнее дело.

Леди Гренвилл перешла в свою гостиную, где Хетти уже накрывала чайный стол. Хозяйка ждала гостей – брата и сестру Соммерсвилей.

Она не случайно выбрала этот день, как нельзя лучше подходящий для секретного разговора.

Ее супруг объезжал фермы вместе с управляющим, а Генри Говард набрался смелости и пригласил мисс Холтон и ее дядюшку покататься в коляске вдоль течения реки, где прохладные тенистые уголки прекрасно подходят для пикника в небольшой компании. Сьюзен согласилась, а доктору Вуду, похоже, ничего не оставалось, как последовать за племянницей. Генри весь вчерашний вечер только и говорил об этой поездке, и Эмили даже представить себе не могла, что будет, если вдруг пойдет дождь. Почему-то воображение рисовало ей хнычущего Лори.

К счастью, сырая погода уступила место солнечной, но нежаркой, и по всей округе возобновились летние увеселения.

Дафна с супругом отправились с визитом к старым друзьям семьи Пейтон, так что Эмили могла наслаждаться обществом Джейн и Ричарда без помех.

Ко всему прочему, она должна была признаться мисс Соммерсвиль, что отъезд ее горничной не связан с болезнью матери. Джейн, вынужденная проводить больше времени в гостях у подруг, чем в собственном доме, уже проявляла заметное недовольство. А ведь ей придется ждать еще почти две недели!

Леди Гренвилл не собиралась рассказывать Джейн о том, куда на самом деле уехала Энн, до тех пор, пока не объяснится с Соммерсвилями относительно их намерений найти невесту для Ричарда из числа их общих знакомых. А после этого, она надеялась, Джейн уже будет не до того, чтобы упрекать подругу в коварстве.

Эмили и вовсе не стала бы сознаваться, если бы леди Уитмен на балу у бабушки лорда Гренвилла не собиралась поблагодарить мисс Соммерсвиль за проявленное к ее семье участие. Неловкой ситуации следовало избежать, и леди Гренвилл решила опередить мать и рассказать Джейн о подлинных обстоятельствах отъезда Энн, скрывая лишь причину, побудившую ее так внезапно увезти горничную. Надо было как-то оправдать ложь, и Эмили придумала, как ей казалось, подходящее объяснение.

«В том, что мне пришлось так много лгать, отчасти виновата сама Джейн, – подумала молодая женщина, пока ожидала Соммерсвилей. – Если бы не ее фраза о злом гении, преследующем горничных, я ничего бы не вообразила себе и Энн осталась бы на своем месте. Так что Джейн наказана вполне справедливо».

Появление гостей избавило ее от длительных раздумий. Ричард, как всегда, выглядел как человек, избавленный от забот о чем бы то ни было, а Джейн казалась чем-то обеспокоенной. Эмили была уверена, что знает, чем именно.

– Как я соскучился по этому дому, по отличным кексам и даже по твоему превосходному сервизу, а ведь я не видел их всего несколько дней! – Соммерсвиль поцеловал руку леди Гренвилл и без дальнейших церемоний уселся за стол.

Джейн заняла место между братом и Эмили, и вся троица несколько минут была поглощена тем, что накладывала себе на тарелочки то, что каждому было больше всего по душе.

– Наконец-то я получаю удовольствие от чаепития. В Лондоне меня ни разу не напоили хотя бы приемлемым чаем! – продолжил Ричард замаскированные славословия хозяйке дома, сделав несколько глотков и прожевав кусочек кекса.

– Говорят, хороший чай нынче не так просто найти, уж очень много торговцев продает некачественный товар, – заметила леди Гренвилл. – Мой отец вспоминал, что прочел в газете, как одна дама явилась в чайный магазин с целым чайником скверного чая и вылила содержимое прямо на бороду приказчика. К счастью для владельца магазина, его не было в тот день в городе – чай оказался весьма горячим.

Соммерсвиль расхохотался, а Джейн лишь слегка улыбнулась.

– И поделом ему! Я готов сам послать этой отважной даме два фунта лучшего чая, лишь бы она обличала подобным образом и других обманщиков из числа торговцев!

– Ах, если бы всех обманщиков было так легко изобличить, – задумчиво ответила Эмили. – Я бы не пожалела для этого благого дела свой сервиз.

– Тогда я рад, что это непросто, – быстро откликнулся Ричард. – Иначе нам не из чего было бы пить чай у тебя в гостях!

– Наверняка есть и другие способы, – вмешалась Джейн, шутки брата ее сегодня явно раздражали.

– Ты права, дорогая. – Эмили сочла момент подходящим, чтобы повернуть шутливый разговор в нужную ей сторону. – Иногда обманщики случайно выдают себя, и это может помочь достойным людям избежать несчастья.

– Какого несчастья, Эмили? – Джейн внезапно почувствовала, что ее подруга не просто ведет легкую беседу за чашечкой чая, что в словах леди Гренвилл заключен какой-то тайный смысл. Или, еще того хуже, намек.

– Например, брака с неподходящим человеком.

Леди Гренвилл пожала плечами, и Джейн успокоилась – Эмили опять взялась за свое, намекает на Ричарда и Сьюзен. Правда, прежде она не делала этого в присутствии самого Ричарда.

– Ты имеешь в виду меня? – Соммерсвиль, как многие тщеславные молодые мужчины, был рад поговорить о себе самом, а то, что он мог услышать о себе нелестный отзыв, его нимало не беспокоило.

– А кого же еще? Из всех, кто мне известен, ты – самый неподходящий жених для благонравной молодой леди. – Это уже походило на открытое оскорбление, и лицо Джейн вытянулось.

Соммерсвиль рассмеялся, но все же его задели слова хозяйки дома.

– И чем же я так плох для этих девиц? Я хорош собой, у меня нет бородавок, я не засыпаю за столом и не обладаю ни горбом, ни кривым длиным носом, как у того старика, ставшего недавно героем карикатуры в одной из лондонских газет. Тот старец женился на молоденькой девушке, ее родители обеднели и были рады отдать дочь за богача, невзирая на все его ужасные недостатки.

В другое время Эмили посочувствовала бы бедной девушке, но сегодня она не собиралась из-за болтовни Соммерсвиля потерять сосредоточенность и отвлечься от главной темы беседы. Ведь она затеяла это чаепитие с определенной целью. Правда, пока что Ричард подавал ей правильные реплики, и она могла приближаться к финальной сцене постепенно, набираясь уверенности перед решающим объяснением.

– Ты говоришь лишь о неудачной внешности, но этот старик, несомненно, бесчестный и порочный негодяй! Как иначе назвать человека, который пользуется безвыходным положением молодой девушки, чтобы испортить ей жизнь! – Эти слова леди Гренвилл произнесла нарочито громко, затем, после паузы, прибавила тише: – Но как мы назовем того, кто играет сразу с двумя женщинами? Использует их нежные чувства к себе, чтобы добиться от одной из них согласия на запретную связь и жениться на другой, подруге своей любовницы к тому же, ради ее приданого?

Она могла бы быть довольна произведенным впечатлением, если бы играла свою роль в театре. Но, несмотря на нарочитость интонаций, она говорила с искренней душевной болью, жалея друзей, попавших в путы своих слабостей.

Ричард и Джейн замерли в ошеломленном молчании, так похожие в этот момент друг на друга.

Эмили успела подумать, что первой заговорит сестра, умеющая лучше справляться с неожиданными ситуациями, а малодушный Ричард предоставит ей возможность хоть как-то оправдать его. Но она ошиблась – Джейн все еще молчала, когда молодой джентльмен ответил леди Гренвилл:

– Полагаю, у тебя есть прозвания для такого человека, но, будучи истинной леди, ты не можешь произнести их все.

Она молча кивнула, ожидая, что Соммерсвили скажут еще. Джейн ведь должна была когда-то опомниться.

– И что ты будешь делать со своим знанием? – Красивый рот Ричарда чуть кривился, но говорил он почти спокойно. В конце концов, он ведь игрок, ему не привыкать к неожиданным выходкам обманчивой судьбы, будь то проигрыш или обещание успеха. – У тебя благородное сердце, и ты не станешь устраивать скандал, чтобы очернить своих подруг.

Эмили подумала, что Соммерсвиль хотя бы не отпирается, не пытается опровергнуть ее слова.

– Ты прав, я не стану сплетничать вместе с леди Пламсбери или миссис Блэквелл, – холодно ответила она. – Но на Сьюзен ты не женишься.

При этом она посмотрела не на Ричарда, а на его сестру. Это Джейн должна понять, что проиграла. В отличие от брата ей надо еще научиться проигрывать. Без ее настояний Соммерсвиль, возможно, и не стал бы пытаться вскружить голову мисс Холтон настолько, чтобы надеть ей на палец обручальное кольцо.

– Если Ричард попытается сделать предложение, ты расскажешь обо всем Сьюзен, – мисс Соммерсвиль говорила утвердительно.

Леди Гренвилл кивнула:

– И ее дяде, разумеется.

– Хорошо. Даю слово, что буду держаться подальше от Сьюзен. Поверь, я никогда не желал ей зла и собирался быть неплохим мужем. – Ричард улыбнулся и поглядел на жену своего друга с явным восхищением. – На ком еще ты запрещаешь мне жениться? Лучше тебе сказать сразу.

Эмили улыбнулась в ответ – все-таки они были давними друзьями, и Соммерсвиль прочел ее мысли. Джейн с изумлением смотрела на этот обмен такими понимающими улыбками. Казалось, брат ближе ее подруге, чем она сама. Что же такое есть в Эмили? Этим вопросом задавалась не только мисс Соммерсвиль. Каждый, кому приходила охота порассуждать на эту тему, так и не мог добраться до истины, так как чаще всего мерил характер леди Гренвилл собственной меркой.

– Я успела подумать и об этом, Ричард. – Эмили посерьезнела. – Я не могу запретить тебе выбрать невесту с хорошим приданым. И я не обязана печься о всех молодых девушках в Англии. У большинства из них, в отличие от Сьюзен, есть заботливые матушки, способные дать им нужный совет. Если же кто-то из них ослушается этого совета, они хотя бы не смогут сказать, что не получили его. Хотелось бы мне, чтобы ты выбрал себе жену лишь по воле сердца, но не мне указывать тебе на корыстолюбие, Ричард, когда мой супруг женился на мне без любви…

Соммерсвиль, даже если слова леди Гренвилл и достигли чувствительных областей его натуры, как бы ни велики они были, все же хотел поскорее закончить этот разговор.

– Пожалуй, я даже благодарен тебе за эту нотацию. Видит бог, как я их не люблю, дядюшке Бетхерсту никогда не удавалось до меня достучаться, а с тобой я даже готов согласиться. Обещаю, что посоветуюсь с тобой перед тем, как идти делать предложение какой-нибудь прелестной леди. Тебе будет достаточно моих обещаний?

– Вполне, мистер Соммерсвиль. – Разумеется, он сдержит обещание, как она сдержит свое, если Ричард осмелится все же просить руки мисс Холтон.

– Как ты узнала? Тебе разболтала Дафна? – Джейн интересовало то, о чем не спросил ее брат.

– Вовсе нет. В день пикника у Пейтонов, пока все катались по реке, я сидела с книгой в розарии…

Продолжать не понадобилось, Соммерсвили прекрасно помнили тот неприятный для обоих разговор. Оказывается, у них был свидетель, а им и в голову не пришло проверить, действительно ли они одни среди запущенных розовых кустов.

– И ты молчала все это время!

– Знаю, я должна была немедленно обнаружить свое присутствие, лишь только услышала ваши голоса, но слова Ричарда о романе с Дафной привели меня в такую растерянность, даже ужас, что я просто не могла открыться…

Вот теперь она еще и оправдывается! Эмили почувствовала недовольство собой и умолкла.

Ни Джейн, ни ее брат не стали упрекать леди Гренвилл в недостойном поведении, в данный момент у них просто духу бы на это не хватило. Возможно, позже Джейн еще вернется к обсуждению поступка Эмили, как пыталась вернуться и к тому неприятному разговору с братом, едва только он вернулся из Лондона. Ричард решительно отказался обсуждать с сестрой свой роман и свои денежные дела. Он приехал в хорошем расположении духа и даже привез Джейн небольшой подарок, из чего она смогла заключить, что ее брату в кои-то веки повезло. Насколько – он не признался.

– Почему ты не позвала сегодня Дафну? – Джейн считала, что, если уж ее подруга собирается бороться до конца за справедливость, миссис Пейтон тоже должна получить свою долю обвинений в распущенности и коварном обмане невинной Сьюзен, так доверявшей своим друзьям.

– Я уже говорила с ней, – коротко ответила Эмили, стараясь своим тоном показать, что не станет передавать подробности.

– После всего, что ты о нас узнала, ты… будешь поддерживать знакомство с нами? – Джейн успела принять свое поражение, пока брат обменивался любезностями и обещаниями со своим судией, и теперь ее беспокоило то, о чем она уже столько думала в преддверии объяснения Ричарда и Сьюзен, – потеря дружбы с Эмили.

– Все мы – часть местного общества, Джейн, мы живем рядом, вращаемся в одном кругу, вынуждены часто встречаться на всех этих балах, званых обедах и пикниках. Мы не можем позволить себе изменить наши отношения, не вызвав недоумение соседей и не став тотчас же предметом бесконечных разговоров. – Эмили не преувеличивала, в маленьком кружке любое охлаждение между кем-то из старых знакомых немедленно порождало волну пересудов, самых невероятных догадок, способных испортить любую репутацию. – И потом, я очень привязана к тебе и тепло отношусь к твоему брату, хоть и не могу оправдать его образ жизни. Мы останемся друзьями, может быть, не такими близкими, как прежде… Это же я на днях говорила и Дафне.

Мисс Соммерсвиль кивнула. Ей хотелось сказать, что прощение Эмили очень важно для нее, но есть вещи, которые лучше не произносить вслух, так как они могут унизить обе стороны. Лучше всего сделать вид, что ничего не произошло, и продолжать жить дальше. Со временем эта история забудется, от нее останется лишь горьковатый осадок, на который можно почти не обращать внимания.

Ричарда, похоже, вообще не терзали никакие сомнения. Благодаря миссис Пейтон его дела были улажены, по крайней мере, на ближайшее время, а после сегодняшнего объяснения с Эмили сестра навряд ли вернется к этой теме дома. Леди Гренвилл невольно дала Соммерсвилю орудие в спорах с Джейн, теперь Ричард может указать ей на то, что и она не безгрешна, и только доброе сердце и здравый смысл леди Гренвилл позволяют ей сохранить лицо.

– Итак, завтра все мы отправляемся к леди Пламсбери, – Соммерсвиль своевременно решил заговорить о другом, и обе девушки охотно поддержали его. – Уверен, нас ждет превосходная кухня и очень скучный бал.

– Из-за обилия почтенных дам и джентльменов? Думаю, ты ошибаешься. Бабушка Уильяма пригласила не только своих друзей, но и их внуков, так что мы увидим множество новых молодых лиц. К тому же все наши знакомые будут там.

– Хотелось бы, чтобы это было так. – Ричард был бы не прочь представиться на балу какой-нибудь хорошенькой юной леди, живущей достаточно далеко, чтобы не слышать о кое-каких недостатках блистательного мистера Соммерсвиля.

– Ты ведь позволишь Хетти уложить мои волосы? – Джейн, в свою очередь, надеялась повстречать на балу джентльмена, способного оценить именно ее достоинства. – Раз уж Энн все еще у матери… Хотелось бы мне знать, когда она вернется. С ее стороны дурно даже не написать мне об этом.

– Конечно же, Хетти сделает все возможное, чтобы ты выглядела на балу как подобает. О, я должна тебе кое в чем признаться. – Эмили решила, что настало подходящее время сообщить подруге правду об исчезновении Энн. Жаль только, что ее услышит Соммерсвиль… – Ричард, могу я попросить тебя ненадолго оставить нас? Ты можешь пока выпить что-нибудь в курительной.