— О! — Старика, похоже, это не удивило. — Какое несчастье. Но он все равно уже умирал.

— От чего? — не сдержалась Маргарет.

— Трудно сказать. Я с полгода пытался лечить его, но ничего не помогало. Месяца два назад предложил Чао сходить к моему другу в клинику на Дахуа. Не знаю, что из этого вышло. Он полагался только на традиционные лекарства. Однако мои в его случае оказались бесполезны.

— Не припомните симптомы?

— Их было множество. — Старый китаец покачал головой. — Общая слабость, постоянная диарея, температура. Воспаление слизистых, кашель, потом появились опухоли лимфатических узлов в паху и под мышками. Чао быстро терял вес. В какие-то моменты он чувствовал себя лучше, но позже все начиналось сначала.

Маргарет поджала губы.

— То, о чем вы говорите, предполагает высокую вероятность ВИЧ. Чао не проходил тест на СПИД?

— Проходил. Последний раз я встретил его в Центральной больнице.

— И?..

— И что?

— Анализ был положительный?

— Нет. — Старик почесал бородку. — СПИДа врачи у него не обнаружили.

III

Ли Янь припарковал джип в тени деревьев у конца улицы Восточная Цзяоминсян, почти вплотную к боковому входу в штаб-квартиру Пекинской муниципальной полиции, на том самом месте, где тремя днями раньше он впервые увидел Маргарет. Американка молча смотрела на кирпичный куб первого отдела, видневшийся сквозь арку напротив. Неужели прошло всего три дня? Она улыбнулась:

— Здесь-то и столкнула нас судьба, в буквальном смысле. Помните?

— Да. — Разве мог он забыть? — Я шел на беседу с руководством. Так, во всяком случае, мне казалось. Все утро гладил форму, хотел подать себя в лучшем виде. А ступил пред светлые очи начальства покрытый грязью, с царапиной на локте и в мокрой рубашке: залил ее водой, смывая кровь.

Маргарет рассмеялась. Вот почему он тогда пришел в бешенство!

— Но по службе вас все-таки продвинули. Еще бы — настоящий герой, прямо с поля боя.

— Должность я получил бы в любом случае — чуть раньше, чуть позже. Моя неприглядная внешность, слава Богу, их не смутила.

Она осторожно прикоснулась к розовому пятну на локте детектива, и Ли Янь вздрогнул как от ожога.

— Долго заживает, — осторожно произнесла Маргарет.

— Это новая.

— Вот как? Еще одно падение с велосипеда?

— А, слишком длинная история.

— Тогда не рассказывайте. У нас и без нее мало времени.

Маргарет надеялась, что ее слова прозвучат как шутка, однако оба тут же осознали, что это суровая правда.

Плечом к плечу они зашагали под зеленым сводом листвы к перекрестку с Дахуа. Широкая улица уходила на север, с левой ее стороны у ворот парка Дундань высились старые тополя. По правую руку за белой оградой были видны современные трех-пятиэтажные корпуса Центральной больницы. Той дело на территорию медицинского учреждения въезжали и выезжали с нее машины «скорой помощи», между корпусами сновали санитарки. Сбоку от калитки в ограде пыхтел сигаретой немолодой мужчина с серым, цвета табачного пепла лицом. Миновав курильщика, Ли Янь осведомился у стоявшего в стеклянной будочке полисмена, как пройти в здание администрации больницы.

Комната для посетителей находилась на третьем этаже. Это было довольно просторное помещение с выкрашенными желтой краской стенами и рядами низких диванчиков вдоль них. Под цветочными горшками на деревянных тумбах белели кружевные салфетки. Комната ничем не отличалось от себе подобных в тысячах государственных учреждений, что были разбросаны по всему Китаю. Вошедшему минут через пять дородному чиновнику Ли Янь предъявил удостоверение и принялся объяснять цель визита. Наблюдая за церемониалом, Маргарет твердила себе: «Три «Т», не забывай про три буквы «Т»!» Негромкий разговор мужчин явно затягивался. Наконец чиновник исчез.

— В чем дело? — спросила она у Ли.

— Администрацию необходимо предупредить о встрече. А пока нам принесут чай.

— Чай?

— Боюсь, придется подождать.

Ожидание продлилось двадцать минут, было выпито четыре чашки чая. Со свитой помощников в комнату ступил, по-видимому, управляющий больницей. Чиновник представил ему гостей. После неизбежных рукопожатий и ритуального обмена визитными карточками все уселись: Ли Янь и Маргарет у одной стены, принимающая сторона — у противоположной. Хозяева украдкой посматривали на необычную посетительницу.

Беседа, из которой американка не поняла ни слова, была, к облегчению Маргарет, краткой. Лицо детектива к концу ее стало бледным. Вслед за большим начальником поднялась и свита. Новое пожатие рук, и гостей вежливо проводили вниз. Послав к чертям три буквы «Т», Маргарет изнывала от любопытства, но у самого выхода дородный сопровождавший пригласил Ли Яня к столу, чтобы подписать какие-то бумаги. Она начала медленно считать в уме.



К джипу Ли Янь возвращался широкими шагами, глубоко засунув руки в карманы брюк. Маргарет была вынуждена почти бежать. Пресловутому терпению пришел конец.

— О чем у вас шла речь?

Детектив хмурил брови и молчал. Его явное нежелание делиться полученной информацией дико раздражало американку. Рванув на себя дверцу машины, старший инспектор уселся за руль. Маргарет, как обычно, заняла место справа от водителя.

— Ради Бога, Ли Янь!

Он повернул голову.

— Не хотите перекусить?

— Что?

— Я бы целиком проглотил цзяньбин. С утра ничего не ел.

— Я тоже, но сначала скажите, о чем вы там говорили.

— На углу Дунчжимэнь наверняка сидит Мэй Юань. — Джип промчался по Дахуа и свернул в ее конце на восток, к проспекту Цзяньгомэнь. — В больнице Чао Хэна подвергли всем мыслимым обследованиям и взяли всевозможные анализы, — произнес Ли, восстанавливая в мозгу детали беседы. — Какие-то результаты так и не вышли из дверей лаборатории, а потом его медицинская карта загадочным образом оказалась в триста первом военном госпитале.

Маргарет ждала продолжения, но его не последовало. Похоже, Ли Янь считал: сказано более чем достаточно.

— Что это за госпиталь?

— Заведение для членов правительства и высших слоев бюрократии. Незадолго до своей кончины в нем лежал Дэн Сяопин.

Она удивилась:

— Но ведь Чао к высшим слоям не относился, разве не так?

— Так.

— Почему же его перевели именно туда?

— Не знаю. Не вижу логики.

Пару минут Маргарет сосредоточенно думала.

— Чао мог попасть в закрытый госпиталь только по протекции, не иначе. — Ли Янь утвердительно кивнул. — Кого-то из государственных служащих. — Новый кивок подсказал американке возможную причину неразговорчивости детектива. — Может, мы подошли вплотную к той страшной тайне? — В желудке ее провернулся тяжелый холодный ком.

— Я размышляю об этом с самого утра и все больше тревожусь, — признал Ли.

Лавируя между велосипедистами, он нервно давил на кнопку сигнала, куда чаще, чем в предыдущие дни.

— Но вы все равно сумеете взглянуть на его медицинскую карту?

— Не уверен. У меня нет опыта посещения подобных мест. Обычного полисмена могут просто не впустить в госпиталь.

— В Америке карту затребовали бы по решению судьи.

— Здесь не Штаты.

— По вашим словам, в Китае никто не отказывается от сотрудничества с полицией.

— Разумеется, я попытаюсь.

— А если просьбу не удовлетворят?

— Для этого им придется найти весьма вескую причину.

Фраза инспектора прозвучала куда увереннее, чем он сам себя чувствовал. В тот момент Ли испытывал то же, что и неопытный пловец, который увлекся и оказался слишком далеко от берега.

— Хорошо, — сказала Маргарет, — попробуем подойти с другой стороны. Есть некий человек, обладающий влиянием и немалой властью — если он смог устроить Чао Хэна в медицинское заведение для избранных. Не является ли этот человек тем, кто нанял Джонни Жэня, а в данный момент намерен не дать вам выяснить, почему был убит Чао? Скорее всего именно так. Однако человек этот не всемогущ, он тоже совершает ошибки: способ устранения Чао явился одной из них. Он полагал, что тело сгорит полностью и проанализировать состав крови уже никому не удастся. Такого не произошло. Затем была предпринята попытка не позволить вам провести тест на СПИД, попытка вполне успешная. Кремировали не только тело, но и все образцы тканей! По недосмотру какой-то машинистки? Чушь!

— Но СПИДа-то у Чао не обнаружили, мы это знаем! Какой тогда был смысл нас останавливать?

— Чтобы мы не нашли чего-то другого, еще более для них страшного.

— Чего?

Маргарет покачала головой:

— Не могу сказать.

— А как быть еще с двумя убийствами? Совершил их, судя по анализу ДНК, тот же Джонни Жэнь. Где связь?

Ли показалось, что мозги его вот-вот закипят. По мере приближения к разгадке он все явственнее ощущал, как накаляется обстановка.

— Не знаю. — Маргарет начинала понимать: им пока и в самом деле известно очень мало. — Ясно одно: кто-то пристально наблюдает за каждым шагом следствия. Этот человек наверняка имеет доступ ко всем материалам и представляет себе возможные последствия ваших действий.

Детектив нахмурился.

— Почему вы так решили?

— А откуда Джонни Жэнь мог узнать, кто руководит следствием? Ведь пошел он именно за вами. Каким образом выяснилось, что мы потребовали провести тест на СПИД? Кто — кроме сотрудников первого отдела — имел эту информацию?

— Никто, — с нажимом произнес Ли. Заподозрить кого-то из коллег было выше его сил. Внезапно кровь в жилах старшего инспектора похолодела. — Разве только… — Договорить он не осмелился.

— Ну же! — Не получив ответа, Маргарет пошла напролом: — Кто?

— Заместитель генерального прокурора генерал Цзэн.

Брови американки поднялись.

— Кто?

— В Китае прокуроры во многом подобны вашим. От них зависит, будет ли дело направлено в суд. Цзэн Сюнь ежедневно получал от меня детальный отчет о ходе расследования. Ему известно все. — Взгляд Ли стал отрешенным. — Да, это не совсем обычно, но все-таки он заместитель генерального прокурора. Мне и в голову ничего подобного не приходило.

Маргарет легонько присвистнула.

— По крайней мере это хоть о чем-то нам говорит.

— О чем?

— У вдохновителя преступления есть такие рычаги, которые позволяют ему действовать на уровне высших эшелонов власти. Очень серьезный противник. — Она окинула детектива испытующим взглядом.

— Спасибо, ободрили, — сухо бросил Ли Янь.

Маргарет улыбнулась, однако при мысли о билете на завтрашний рейс, о том, что Ли останется здесь, один на один с неведомой опасностью, улыбка сошла с ее лица. Расставание было неизбежным, но, Господи, как же она не хотела уезжать! Почему нельзя подняться на борт вдвоем, улететь далеко-далеко и забыть весь этот кошмар? Игра перестала быть игрой, а грозила превратиться в какую-то бойню.

Свернув на Дунчжимэнь, Ли Янь остановил машину у ближайшего перекрестка, возле громоздкого трехколесного велосипеда с тележкой. Из-под тента вынырнула голова Мэй Юань. Пожилая китаянка улыбчиво кивнула Маргарет и, обращаясь к Ли, заметила:

— Поздноватый у тебя сегодня завтрак, мой мальчик.

— Нет, Мэй, это ранний завтрашний завтрак.

– А что такое? Тетя Вера себя плохо чувствует? – заволновалась я.

Маргарет посмотрела на часы: было ровно шесть вечера.

— Два цзяньбина, — сказал Ли Янь. — Долгий выдался денек.

– Да при чем тут ее чувства! Речь о наших с Лизочком. – Митяй оглянулся, сквозь два автомобильных стекла подарил страстный взгляд моей подруге и добавил в довесок мажорный «пам, пам» – краткий вариант любовной серенады на клаксоне. – Давай, ты сегодня переночуешь у мамки, а мы – у тебя?

— Долгий, — согласилась женщина, протягивая руку к пластиковой бутылке с маслом. — Я ждала тебя с самого утра. Помнишь свою загадку?

– А что мне за это будет? – спросила корыстная я.

– А что ты хочешь? – слегка напрягся братик.

Ли и Маргарет обменялись взглядами.

– Расслабься, в лес за подснежниками тебя не пошлю, – хмыкнула я. – И на колхозное поле за клубникой тоже… И к тетке Дусе за подсолнухами… И к деду Захару за котятками, в ведре притопленными… И на сосну – дупло с припасами белки искать…

— О трех трупах и окурках сигарет? — уточнила американка.

У нас с Митяем было веселое детство, есть что вспомнить.

– Будет кое-что похуже? – Брат, умудренный опытом, поежился.

— Да. Ответ готов. Как было сказано, — Мэй повернулась к детективу, — убийца намеренно оставил окурки, чтобы ты сравнил ДНК. Я не путаю?

– Да пустяки. Поможешь мне освободить задержанного Соколова.

— Нет. Но зачем?

– Ты хочешь штурмом взять КПЗ?! – Митяй вытаращил глаза.

При этом лазоревые очи сверкнули восторгом, и я торжествующе усмехнулась: гляди-ка, у меня по-прежнему получается подбить младшего братика на авантюру!

— Это же так очевидно! Может, я неверно поняла суть вопроса?

– Зачем же так радикально… Не будем мы штурмовать КПЗ, просто произведем замену на поле, в смысле, на нарах: найдем настоящего похитителя шишака и сдадим его полиции вместо Соколова.

Маргарет почувствовала себя заинтригованной.

– Мы – это кто? – уточнил Митяй и опять оглянулся на Лизку.

— Говорите!

А не дурак у меня братец, ой, не дурак…

Мэй Юань пожала плечами.

– Мы – это ты, я и наша общая подруга, – подтвердила я. – Три товарища. Три мушкетера…

— Ты должен был поверить, что убийства связаны, хотя связи между ними никакой нет.

– Три поросенка, – проворчал Митяй и потянулся, открывая мою дверь. – Вылезай, приехали!

— Почему вдруг ему это понадобилось? — недоумевающе спросил Ли.

Тут только до меня дошло, что мы уже подъехали к его дому, ворота распахнуты, а в них стоит, раскинув руки для объятий, радостная тетка Вера в парадном фартуке с вышитыми петухами.

— Минуту, минуту! — торопливо произнесла Маргарет. — Я еще не забыла историю о розысках человека, убившего в ходе ночного грабежа целую семью. Сколько лет его искали?

– Ах, вы, поросята такие! – весело запричитала тетка, качая головой.

— Два года.

Я умиленно улыбнулась. «Поросята» – это было любимое ругательство моего папы. Более грозных и грязных слов мы, дети – я и Митька, – от него никогда не слышали.

— А как долго вам пришлось бы устанавливать личности всех сезонных рабочих, которые прибыли из Шанхая, всех уличных наркоторговцев? Беседовать с «голубыми»?

– Так мы договорились? – Прежде чем выбраться из «девятки», я повернулась к Митяю. – Насчет вашей бурной ночи у меня и нашей общей детективной операции «Три поросенка»?

Ли Янь ошарашенно покачал головой.

– Надеюсь, Соколов не окажется Серым Волком, – пробормотал участковый, и я поняла, что ради ночи с Лизкой он на все согласен.

— Месяцами. Мы бы месяцами блуждали во тьме.

Влюбленный мужчина – как мягкая глина. Лепи из него хоть горшок, хоть подсвечник…

Как все оказывалось просто! Любой, кто был знаком с методами действий китайской полиции, знал: на процесс сбора данных детективам могут потребоваться годы.

У тетки Веры уже все было готово к приему дорогих гостей: дом сверкал чистотой, ножки щедро накрытого стола гнулись под тяжестью праздничных блюд. Только в центре столешницы еще зияла проплешина, которую должна была занять утка с яблоками и черносливом. Но она уже готова была эффектно явить себя миру – чувствовалось по запаху.

— Единственно общим для этих трех убийств является то, что они никак не связаны между собой, — пустым, лишенным интонаций голосом произнес старший инспектор. В следующую секунду лицо его просияло, а Мэй Юань едва не задохнулась в крепких объятиях. — Откуда в тебе такая мудрость?

– Митюша, ты утку доставай и разрезай, это дело не женское. – Тетка Вера быстро пристроила сына в горячую точку у печи. – А вы, деточки, в погребочек слазьте. – Нам с Лизкой тоже было дано ответственное задание.

Китаянка вспыхнула от удовольствия.

– Зачем, теть Вер?

– За пастилой и орехами! – И тетка тут же отконвоировала нас с подружкой в сени, к люку в погреб.

— Это не мудрость, а всего лишь обычный интерес. Я ведь не была обязана разгадывать твою загадку.

Она сдвинула коврик, подняла крышку, щелкнула выключателем и синхронно повела ручками – мол, вэлкам, добро пожаловать в наше стратегическое хранилище продовольствия!

Мы с Лизкой спустились в погреб. Подружка огляделась, присвистнула и подняла вверх большие пальцы:

Глава 11

– Вот это, я понимаю, погребочек!

– Ага, – я хихикнула.

I

В семейном погребочке тетки Веры и ее сына было не так просторно, как на станции Московского метрополитена, но не менее красиво. Вокруг, куда ни посмотри, высились деревянные стеллажи с разноцветными банками, стеклянные бока которых в свете электрической лампочки сияли огнями, как новогодняя елка. С толстых балок под потолком свисали связки лука, чеснока, перца, сушеных томатов, грибов и вяленой рыбки. У специального дырчатого окошка, приятно дышашего легким сквознячком, проветривались окорока – эффективное импортозамещение буржуинского хамона. По углам стояли бочонки и кадушки, вдоль стен стройными рядами тянулись бугристые мешки и дощатые ящики, отдельно, в специальной нише, помещались бутылки разной степени запылености.

Четверг, ночь

Даже не знаю, есть ли еще в Пеструхине погреб, который может поспорить с теткиным за звание образцового? Тут мне подумалось, что у занудного Семена Бурякова, наверное, банки с вареньями и соленьями расставлены по оттенкам, как в дизайнерской «Библии цвета». Зато в теткином погребе я превосходно ориентируюсь с детских лет, когда мы с Митяем и отрабатывали навыки спортивного ориентирования на местности, богатой вкусным съестным.

Пекин погружался в сумерки. Заходящее солнце окрасило столицу Срединного царства в пурпуровые тона. За темной листвой мерцали уличные фонари. С востока на запад и с севера на юг город рассекли красные ручейки автомобильных огней, влажный воздух сдержанно гудел от шума моторов. Где-то в стороне от Ванфузцин, думала Маргарет, люди усаживаются за столики ночного базара, чтобы завершить трудовой день обильной трапезой и беседой с друзьями. Ей неудержимо хотелось еще раз оказаться на Дун\'аньмэнь.

– Вон там, – в приступе ностальгии я указала на картонный короб, – сухофрукты: сушеные сливы, яблоки и абрикосы. А на той полке под бумагой – домашняя пастила. Яблочная! Вкусная, как райская амброзия! Ты не представляешь, чего только мы с Митяем не придумывали, чтобы забраться в этот погреб! Такие сложные операции разрабатывали – Суворов со своим переходом через Альпы отдыхает!

– А теперь тебя просят принести пастилы, а ты кочевряжешься, – упрекнула меня Лизка.

В парк Цзиншань они вошли через южные ворота, почти напротив того места, где машина сбила с велосипеда крестьянку, которой грозила смерть от потери крови и которую американка успела спасти. Навстречу им двигались покидавшие парк горожане: еще час, и ворота будут закрыты. Ли Янь повел свою спутницу по крутой дорожке, что заканчивалась у беседки на вершине холма. Где-то на полпути они ненадолго присоединились к группе людей, в безмолвном восторге взиравших на пожилую даму: расстелив на земле кусок грубой ткани, сухонькая женщина то выгибала свое тело в немыслимой дуге, то складывалась пополам. Едва ли не каждое ее движение зрители сопровождали одобрительными хлопками в ладоши. Гимнастка оставалась невозмутимой, она давно привыкла к вниманию толпы, хотя видно было, что аплодисменты дарят ей удовольствие. Лицо и седые волосы китаянки свидетельствовали: семидесятилетний рубеж она уже переступила.

– Да никому там не нужна пастила, – отмахнулась я. – Думаешь, зачем тетка Вера нас сюда отправила? Чтобы показать тебе товар лицом, впечатлить фамильной хозяйственностью и обильными припасами. Ты же как бы товар, а Митяй – купец, вот, видишь, богатенький…

Беседка, когда Ли и Маргарет добрались до нее, была пуста. Черепичную крышу золотили последние лучи солнца. От открывшейся взору панорамы столицы Китая у Маргарет перехватило дыхание.

– И что в этом плохого? – Подружка неожиданно рассердилась. – Чего ты ерничаешь? Хозяйственность на шесть баллов из пяти, припасов внукам и правнукам хватит, твоей тете есть чем гордиться! А что до моего товара, так слава богу, что появился шанс его удачно пристроить.

Детектив присел на ступени, лицом к безупречной симметрии павильонов Запретного города, к огромному квадрату Тяньаньмынь за ними. Он часто приходил сюда по вечерам, в тишине, чтобы насладиться видом пробуждавшегося к ночной жизни Пекина. Покой и умиротворение, царившие на вершине холма, раскрепощали душу, давали абсолютную свободу мысли. Маргарет опустилась рядом, коснулась его руки, глубоко вдохнула терпкий аромат мускулистого тела.

– Лиз, ты чего? – От неожиданности я с размаху села на мешок с орехами, и он ворчливо затрещал. – Ты всерьез, что ли, думаешь об отношениях с Митяем?

Долгое время оба молчали. В темном небе бесшумно чертили ласточки; откуда-то снизу слышался неуверенный, пробный стрекот цикад.

– А почему нет? – Лизка тоже опустилась на тугой мешок, судя по нежному хрусту – с сушеным шиповником. – Или ты думаешь, что я для твоего брата недостаточно хороша?

– Да ты что! – Я замахала руками и едва не сдернула гирлянду сушеных грибов. – Ты красотка, умница, обеспеченная и состоятельная дама, это Митяй тебе в подметки не годится.

— Меня это пугает, — произнес наконец Ли.

– Не обижай моего будущего мужа! – Подружка погрозила мне пальцем. – Митюша – золотой человек, правда-правда. И хозяйственный, и заботливый, и душевный, и в постели, чтоб ты знала, очень даже орел. А какие у него глаза! Как незабудки! – Лизка завела к потолку собственные очи – обычные, серые. – Вот представь, будет у нас с ним девочка с такими голубыми глазами…

Она чуть подалась вперед, бросила взгляд на четкий, почти чеканный профиль китайца.

Я поперхнулась – успела уже вытащить из-под себя и раздавить в ладонях тонкокорый грецкий орех.

— Пугает что?

– Или мальчик, – мечтательно продолжила Лизка. – С волосиками беленькими, легкими, головушка-одуванчик…

— Если бы я знал, то не испытывал бы страха. Какое-то подлое чувство, будто мы оба в опасности.

– М-да. – Я откашлялась и встала. – Теперь мне ясно, что все очень серьезно. Что ж, если тебя интересует мое мнение, то я не против. Женитесь и размножайтесь! Из меня такая классная тетка, как из теть Веры, вряд ли получится, но обещаю, что буду стараться.

— Но почему?

— Мы слишком много знаем.

– Из теть Веры получится суперская бабушка. – Мечтательности в голосе подружки не убавилось. – Классическая деревенская бабуля с натуральными продуктами и носками домашней вязки…

Маргарет тихо вздохнула.

— Много? Да нам известны лишь крохи.

– А какая из нее выйдет свекровь! – поддакнула я.

— Мы знаем, что некий достаточно могущественный человек, желая скрыть свои тайны, отдал приказ об устранении Чао Хэна. Знаем, что приказ был выполнен профессионалом, который убил еще двоих ни в чем не повинных людей без всякой причины, только чтобы запутать полицию. Мы знаем, или думаем, что знаем, о попытках остановить расследование, причем тут оказывается замешанным одно из высших государственных лиц. И мы оба знаем: киллер где-то рядом, может, вон в тех кустах. Это много, чересчур много.

– М-м-м? – насторожилась Лизка.

– Митяй у нее под правым каблуком, а ты под левым будешь, – напророчила я.

Несмотря на удушающую жару, Маргарет охватил озноб. Впервые за четыре дня она физически ощутила его страх.

– Не-а, мы купим землю у твоих соседей, Буряковы как раз половину участка продают, и построим себе домик рядом с твоим! – огорошила меня Лизка.

— Что, по-вашему, с нами намереваются сделать? Убить? Как тех? — Вопрос прозвучал дико: до сегодняшнего вечера американке и в голову не приходила мысль о такой опасности.

– Митяй скопил деньжат? – удивилась я.

— Трудно сказать. Им есть чего бояться: того, что мы знаем, того, что можем обнаружить. Эти люди не станут колебаться. Ради того чтобы сохранить свой секрет, они уже отправили на тот свет троих. Если тайна стоит жизни трех человек, то почему не тридцати — или трехсот? Где грань?

– Я скопила, – горделиво вздернула нос подружка. – Хотела дачку купить, но так даже лучше получится. Мою городскую квартиру мы сдадим, будем здесь жить – у Мити служба, а мне до города по трассе на машине всего сорок минут ехать, это пустяки. Потом уже, когда детки вырастут и их учить надо будет, в город переберемся…

Оба смолкли. Маргарет приникла плечом к горячей спине детектива. Склоны холма медленно поглощала темнота. Душа женщины все глубже опускалась в бездну отчаяния. Чувство безмятежного покоя сменилось тревогой. Далеко внизу, в море огней, люди неспешно утоляли голод и жажду, смеялись, легкомысленно болтали, любили друг друга. Сидели у экранов телевизора семьи, рекой лилось пиво, надоедали родителям дети. Внизу шла обычная жизнь, та, которой были лишены и Маргарет, и ее спутник. Жизнь эта казалась обоим недостижимой. Маргарет вспомнился фильм Бертолуччи «Последний император». Теперь она хорошо понимала, в какой изоляции пребывал за стенами Запретного города Пу И, единственный наследник правившей династии Мин. Мир нормальных людей рядом, но он — недоступен.

– Это ж на сколько лет вперед вы с Митяем стратегические планы составили? – восхитилась я. – На двадцать?! За каких-то полдня? И еще сексом заняться успели?

– Да, мы такие! – Лизка кокетливо похлопала ресничками, потупила глазки и ковырнула утрамбованный земляной пол носочком.

Взгляд американки упал на западную оконечность горизонта, туда, где в серебряной водной глади еще отражались прощальные лучи солнца. Озеро в центре Пекина? О его существовании Маргарет не подозревала.

– Де-э-эвочки, утка ждет-скучает! – свесившись в люк, игриво позвал нас Митяй.

— Что это за водоем? С улицы я его не видела.

– Уже летим! – Подружка подхватилась, вспорхнула с мешка и с дробным топотом умчалась вверх по лестнице.

Ли чуть повернул голову.

Я набрала в решето орехов, сверху положила пластину пастилы и, покачивая головой, покинула волшебный чертог своего детства. Правда, как все меняется… Меня уже не соблазняют домашние сухофрукты, а Лизка не ждет принца на белом коне, ей, оказывается, вполне достаточно участкового на синей «девятке»…

— Чжуннаньхай. Правительственный квартал, где обитают наши лидеры. Вы и не могли его видеть, он окружен высокой стеной. Второй Запретный город.

К утке тетка Вера подала смородиновую наливку, и потом Митяй не позволил Лизке сесть за руль «лягушонки», которую подруга непременно желала определить на ночевку ко мне во двор, к себе под окошко. Брат сам повел зеленую машинку, мы же с Лизкой были в ней пассажирами.

Всматриваясь в чистенькие особняки, Маргарет подумала: не там ли кроются ответы на все мучившие обоих вопросы? Меж стволов далеких деревьев протянулись полосы от фар автомобиля, через мгновение мягким желтым светом вспыхнули окна дома, что стоял у самой воды. Она закрыла глаза и склонила голову на плечо детектива.

Я бы предпочла после сытного ужина никуда не кататься, а улечься на гостевой диванчик тетки Веры и отключиться до утра, но долг хозяйки требовал заботливо определить гостей на постой – хотя бы чистое постельное белье и полотенца им выдать. А еще – подкупить сладким кусочком теткиной утки кота, чтобы он не слишком возмущался несанкционированной заменой на поле.

Прошел почти час. Солнце скрылось за изломанной линией холмов, темно-фиолетовый купол неба тут и там прокалывали первые звезды. Ли Янь курил сигарету за сигаретой, последние минут тридцать оба не сказали ни слова. Голова Маргарет по-прежнему покоилась на его правом плече. Сгустившийся мрак уже не пугал, в нем американка чувствовала себя надежно укрытой от всяких опасностей.

Обнаружив в моей кровати – Шуруппак, кстати говоря, считает ее нашей общей – Лизку с Митяем, мой ласковый и нежный зверь мог повести себя очень некультурно. Однажды он уже написал Лизке в туфли, и мне не хотелось повторно переживать этот драматический момент.

— Сейчас я боюсь только одного, — вдруг произнес Ли.

Она подняла голову.

Накормив кота, я объяснила ему ситуацию и увела зверя подальше от спальни, в порядке исключения открыв ему дверь в мой чердачный кабинет. Это помещение для любознательного Шуруппака магнетически притягательно, почти как теткин погребок для нас с братом в годы детства. Можно было надеяться, что на манящих просторах чердака Шура потеряется на всю ночь и не станет третьим лишним в постельных игрищах Лизки и Митяя. Потом я выдала гостям комплект белья и полотенца, предложила им чувствовать себя как дома и отправилась ночевать к тетке.

— Чего же?

Два взгляда встретились.

Но ушла я недалеко. Ночь была темная, теплая, тихая и мягкая – бархатная. Крупные звезды на небе подрагивали, сияли и искрились, как знаменитые алмазные подвески Анны Австрийской. Цветочки в амазонских джунглях бабы Дуси пахли так, что голова шла кругом – а может, это я слегка перебрала смородиновой наливки.

— Не хочу потерять тебя.

Маргарет охватила сладкая истома, то ли страха, то ли наслаждения. Было ясно, как нелегко далась ему откровенность. Пока человек таит в себе чувство, оно не может причинить боль, не может быть отвергнуто или вызвать смех. Но стоит ему вырваться наружу, и человек становится беззащитным. Прозвучавшие слова уже не вернуть.

Так или иначе, в столь дивную ночь хотелось совершать романтические глупости и подвиги во славу любви. С любовью у меня как-то не складывалось, но за глупостями дело не стало. Я почему-то решила, что настал идеальный момент для успешного поиска безвременно покинувшего меня любимого бокала, и ничтоже сумняшеся полезла в пахучие дебри соседской клумбы.

Во рту у нее пересохло, шею сжал тесный обруч.

— И я тебя тоже. — Шепот был едва различим даже в полной тишине.

В близком контакте аромат настурций усилился настолько, что это уже было похоже на газовую атаку. Я хоть и не отключилась, но через некоторое время поймала себя на том, что сижу в цветочных кущах с закрытыми глазами и улыбаюсь, как дурочка. Хотя бокал-то не нашла!

Эта фраза уравняла обоих. Маргарет тоже шагнула за черту. Джинн вырвался из бутылки.

Потом где-то близко что-то громыхнуло, и досадливый голос Семена Бурякова распорядился:

Ли ласково сжал ладонями ее лицо. Затем пальцы левой руки скользнули в гущу золотистых волос, к затылку, пальцы правой с трепетом охватили подбородок. Маргарет прикрыла веки. Губы соприкоснулись с губами — дважды, трижды. Она ощутила его требовательный, чуть горьковатый от табака язык. Первые робкие поцелуи вытеснила безжалостная, всепоглощающая страсть. На долю секунды мужчина и женщина отстранились, но только чтобы испить друг друга глазами. В следующее мгновение губы вновь нашли губы, тела слились в единое целое. Оба теперь стояли на коленях. Ли почувствовал, как твердеют сосцы Маргарет, как давит в упругий живот бугор его брюк. Лоно янгуйцзы изнемогало, готовое принять в себя окаменевшую плоть.

– Давай живо, туда и обратно!

Песню цикад оборвал хруст веток под чьей-то ногой. Забытье любви было тут же вытеснено тревогой. Объятия разомкнулись, детектив вскочил на ноги. В глаза ему ударил узкий луч света.

Цокая когтями и шумно сопя, в паре метров от меня в заросли врубилось небольшое плотное тело. По характерному похрюкиванию я опознала свиновидного песика Бусика, по всей видимости, выпущенного на короткий вечерний променад.

— Кто здесь? — прокричал Ли.

– Шевели своей толстой задницей, сукин сын! – подтверждая мою догадку, грубо поторопил собачку Семен.

Луч упал на землю, из тьмы возникла сгорбленная фигура. Старик повел фонарем в сторону Маргарет, тут же опустил руку и произнес:

И тут же до меня донесся недовольный голос бабы Дуси:

— Через пять минут ворота закроют.

– Не обижай моего зайчика! Одна-единственная у меня родная душенька…



– А я тебе чужой, да? – закономерно обиделся Семен. – Типа, не думаю о бабке, не забочусь?

– Да как ты заботишься, так лучше не надо!

Спускаясь по тропе, Маргарет крепко стискивала в ладони большой палец правой руки детектива. Другими четырьмя Ли успокаивающе поглаживал ее кулачок. Привратник терпеливо дождался, пока они выйдут, и сомкнул тяжелые створки. Яркий свет уличных фонарей на Цзиншаньцюань заставил обоих прищуриться. Одна за другой мимо входа в парк катили машины, по тротуарам шумными компаниями двигалась молодежь. Несмотря на множество людей вокруг, Ли Янь и его спутница чувствовали себя мишенями невидимого охотника. Подхватив американку под локоть, детектив шагнул на проезжую часть, чтобы перейти улицу. Ночной воздух огласился протестующими автомобильными гудками. Пробираясь меж машин, оба достигли разделительной полосы.

Я совсем притихла, понимая, что стала свидетелем семейной сцены, и не желая, чтобы это обнаружилось. Буряковы, как на грех, выясняли отношения, стоя в сенях у двери, приоткрытой в ожидании возвращения Бусика.

– Конечно, лучше сдохнуть, чем лечиться!

В этот момент с противоположной стороны навстречу им устремилась женщина, катившая рядом велосипед; в левой руке ее была клетка с небольшой, похожей на дрозда птицей. Громко заскрипели тормоза. От испуга женщина уронила клетку, дверца ее распахнулась, и дрозд выпорхнул в воздух. Бросив велосипед, хозяйка попыталась схватить птицу, но та сумела избежать растопыренных рук и полетела прямо на Маргарет. Янгуйцзы сделала резкое движение, однако пальцы ее лишь коснулись черного крыла. Секундой позже беглянка исчезла в темном массиве парка. Женщина безутешно заголосила, а детектив едва ли не потащил свою спутницу к бровке.

– А ты меня спросил, хочу я лечиться за такие деньги? Триста тыщ, боже ж ты мой!

— Быстрее, быстрее! Здесь мы слишком на виду!

– Я нашел тебе деньги! Чего еще?!

Ступив на тротуар, Маргарет оглянулась: под гневные гудки машин китаянка со слезами на глазах поднимала велосипед. Домашняя любимица наверняка стоила уйму денег. В ее потере было что-то невыразимо печальное. Инстинкт заставил дрозда ринуться на свободу, но Маргарет знала: привыкшая к человеку, птица уже не сможет выжить среди сородичей.

– А меня ты спросил?! – Похоже, бабка пошла на второй круг. – Я б тебе, дурню, объяснила, что почем!

Значит, Семен самолично, не посоветовавшись со старухой, решил продать Лизке с Митяем часть их с бабкой земельного участка, сообразила я. А баба Дуся его самодеятельность не одобряет… Считает слишком низкой назначенную цену… Или не хочет тратить триста тысяч на свое лечение?

Ли Янь потянул ее за руку в узкую улочку, где поддеревьями стоял джип. Возле машины они остановились, чтобы вновь заключить друг друга в объятия. Страсть мешала дышать. В секундной паузе между долгими поцелуями Маргарет едва слышно выдохнула:

Не поняла я, признаться, чем конкретно недовольна соседка. По ступенькам опять зацокало-захрюкало – Бусик, сделав свои дела, поспешил домой, и дверь закрылась, не дав мне дослушать чужой разговор. Ну, не больно-то мне это было нужно. Убедившись, что в подлунном деревенском мире вновь установилась сонная тишь, я выбралась из клумбы и пошла к тетке – спать.

— Что мы будем делать, Ли Янь?

А тетка встретила меня неласково, с боевым полотенцем в высоком замахе:

Это был трудный вопрос. Ответа на него Ли не знал. Главное — обеспечить Маргарет безопасность, а там будет видно.

– Явилась, не запылилась! Где ты шастала, гулена? Митяй уже звонил, тебя спрашивал!

— Мне нужно отвезти тебя в гостиницу.

– Чего это он меня спрашивал? – удивилась я. – Мы расстались четверть часа назад!

— Но я не хочу оставлять тебя одного.

Можно подумать, ему там заняться нечем!

— Всего на несколько часов.

– А того он тебя, Ляся, спрашивал, что беспокоится! Волнуется, как добралась!

— Я не хочу тебя оставлять, — повторила Маргарет и тихо рассмеялась. — Совсем как девчонка! — Смех стих. — Я хочу любить тебя прямо сейчас. А нам даже некуда пойти: ни к тебе, ни ко мне нельзя.

– У нас от дома до дома метров двести, не больше!

Он улыбнулся:

– Вот именно! – Тетка Вера подбоченилась. – И возникает вопрос: что ж ты, девка, так долго добиралась? Не ползла же эти двести метров на пузе улиточкой?

— Заднее сиденье джипа тебя не устроит?

Я посмотрела на полотенце в нервно подрагивающей руке родственницы. Искусством воспитательного бития полотенцем тетка Вера в совершенстве владела еще лет тридцать назад, и не думаю, что сейчас потеряла навык. А полотенце-то у нее сегодня льняное, туго накрахмаленное – твердое. От его встречи с мягким местом ощущения яркие, запоминающиеся, я их за тридцать лет не забыла…

— Боюсь, в багажнике прячется Лили Пэн.

Так почему бы не признаться?

Воспоминание о бдительном констебле вернуло обоих в жестокую реальность. Их любовь не имела будущего. Расстанься они сейчас, и Маргарет никогда уже его не увидит. Ли растворится в ночи — как минутами раньше дрозд.

– Я в клумбу лазила, бокал там искала.

Старший инспектор открыл дверцу автомобиля.

Тетка Вера моргнула, села на табуретку, опустила руку с полотенцем на колени и призналась:

— Что ты намерен делать? — спросила она.

– Что-то я не поняла… Ты это… спрятаться и выпить хотела? – Рука с полотенцем самопроизвольно начала подниматься, точно шлагбаум. – Ты не сдурела, девка? Пить в одиночку да тайком – распоследнее дело, это, Ляся, женский алкоголизм, а он не лечится!

— Пока не знаю. Посоветуюсь с дядей. Он уже должен вернуться.

– Да я не пить! – Я чуток отодвинулась. – То есть пить, но потом.

– В клумбе?

– Нет, зачем? У себя на террасе. – Я поняла, что с объяснением надо поспешить, иначе ностальгической встречи пятой точки с полотенцем не избежать. – Я там как-то сидела, пустой бокал на пол поставила, потом сама же его ногой задела, и он в соседскую клумбу улетел, а бокал-то любимый, из него еще папа с мамой пили, он у меня один такой остался – круглый, красненький, хрустальный, на граненой ножке…

II

– С золотой каемочкой по ободку, – договорила за меня тетка и вздохнула. Она встала и перебросила полотенце через плечо. – Все понятно, спать ложись. Я там на тумбочке тебе молоко в стакане поставила, выпей-ка на ночь…



Ощущая на губах вкус ее поцелуев, Ли Янь смотрел, как Маргарет поднимается по мраморным ступеням к дверям гостиницы «Дружба». Горло детектива перехватил спазм, сердце подсказывало: больше им не встретиться. От чувства чудовищной потери кружилась голова. Но слава небу, Маргарет вернулась в отель и теперь ей ничто не грозит. Утром самолет перенесет ее через океан, и страшные силы, которые они побудили к действиям, сконцентрируют свое убийственное внимание лишь на нем одном. Как он свое — на них. Ли не знал, где кроется корень зла, что его питает, однако ясно понимал: доверять он сейчас не может никому. Предстояло выработать хотя бы какой-то план. Детектив сел за руль.