Но она не вернулась домой, потому что это был ее последний день. В тот день все навсегда переменилось: Лили получила механическое сердце и стала гибридом.

Девочка нежно коснулась шрамов, оставшихся после несчастного случая.

Мама права: неважно, какие у тебя неприятности, – бежать от них нельзя. Нужно научиться жить с ними. Жить со своими особенностями. С тем, чего ты лишилась, и с тем, что приобрела.

Мамины слова были подобны оазису в пустыне. Но особенно Лили запомнились эти: «Люди свободны только в том случае, если не боятся говорить правду, скрытую в глубине их сердец».



Роберт извелся от ожидания. Он встал и принялся расхаживать по вольеру, словно голодный лев. Дальний край клетки касался занавеса, и из-за него доносились восторженные голоса зрителей, взрослых и детей, искавших свои места. Послышалась веселая песенка аккордеона, которому вторили флейта и скрипка.

В занавесе виднелась небольшая дырочка, смотревшая на край арены. Роберт заглянул в нее.

Большой шатер заполнялся народом. Огги стоял у тележки и продавал длинной очереди покупателей сладости, а они счастливо улыбались, глядя на клоунские гримасы Джоуи. Может, закричать, и зрители услышат? Но нет, они слишком оживленно болтают, да и музыка играет очень громко…

Остальные артисты выстроились в ряд на арене и махали толпе. Впрочем, улыбки их казались фальшивыми, и время от времени кто-нибудь из них оглядывался на закулисье, очевидно, беспокоясь о детях в вольере. Но, видимо, они боялись мадам и не осмеливались помочь пленникам.

Когда все расселись, артисты вернулись за кулисы. Как только они скрылись с глаза публики, их улыбки исчезли, а глаза наполнились тревогой.

Тем временем Огги и Джоуи принялись тушить масляные лампы, освещавшие шатер.

Становилось все темнее, и детей в вольере пробрала дрожь.

Вскоре погасла последняя лампа.

Роберту стало больно из-за трепета беспокойных бабочек в животе, будто крылья у них были из разбитого стекла.

К счастью или к сожалению, представление вот-вот начнется.



Глава 25

Слимвуд и мадам Лионс-Мейн отодвинули занавес и оказались на арене, в огнях рампы. Роберт и Лили наблюдали за ними сквозь дырочку в занавесе. Пока Слимвуд и мадам расходились в разные стороны, Лили взглядом поискала среди зрителей доктора Дроз, но ее нигде не было. Слимвуд на ходу расстегнул свой красный смокинг, а мадам тряхнула копной светлых волос и фальшивой бородой. На ней было то же алое платье, что и на представлении в Бракенбридже, а в руках она держала знакомый полосатый зонтик.

Как и в прошлый раз, Слимвуд и мадам встретились прямо перед первым рядом и подняли руки.

– MESDAMES ET MESSIEURS! – воскликнула мадам. – Je m’appelle Madame Lyons-Mane[39].

– А меня зовут Слимвуд!

– Bienvenue dans notre cirque, pour un spectacle MAGNIFIQUE d’un qualité UNIQUE![40]

Она продолжала бодро болтать по-французски, но Роберт ее не слушал. Он должен что-то предпринять, пока мадам со Слимвудом на сцене. Должен рискнуть. Может, поговорить с остальными циркачами?

Он отстранился от дырки в занавесе и помахал артистам, понуро бродившим по закулисью.

– Послушайте меня, пожалуйста! – прошептал мальчик.

Малкин тихонько тявкнул, чтобы привлечь их внимание.

Некоторые из циркачей обратились в слух, в том числе Бруно и Гильда. Они стояли спиной к вольеру, но Роберт заметил, что они оставили прежние дела, и понял, что они слушают.

– Наверное, раньше вы думали, что мадам и Слимвуд накажут только Лили, меня и детей-гибридов, но теперь вы понимаете, что ваших детей, детей из цирковой семьи, это тоже касается.

Никто не обернулся. Роберт продолжал:

– Не выказывая свое недовольство, вы это поощряете. Рано или поздно настанет момент, когда они поймут, что вы не способны за себя постоять, и тогда вам придется несладко.

Лили встала рядом с ним и взяла его за руку.

– Оглянитесь вокруг, – тихо сказала она. – Вы думаете, что вам повезло, потому что это за решеткой не вы, а другие. Но спросите себя: может быть, вы и сами несвободны?

– Этим вечером вы сможете все изменить, – мягко добавил Роберт. – У нас есть план, благодаря которому мы все можем выбраться отсюда. Если вы будете готовы бороться, если захотите нам помочь – вы спасете не только нас с Лили. Вы спасетесь сами.

Он не знал, что еще тут сказать. Он надеялся, что циркачи поразмыслят над его словами, что, когда придет время, они протянут руку помощи. Если этого не случится, ему, Лили и остальным ребятам придется справляться с мраком самостоятельно.

Заиграли музыканты, и друзья поняли, что вступительная часть шоу окончена. Все разошлись по местам. Мадам и Слимвуд в сопровождении Болвана вернулись за кулисы.

Огги и Джоуи остались на арене и начали клоунский номер. Потом вышло еще несколько артистов. После этого мадам выпустила из вольера Сильву и Дмитрия.

– Сильва, иди к родителям. Дмитрий, ты выступаешь после Баттонсов. Приготовь лошадей.

Сильва вышла на арену к Бруно и Гильде. Заиграла музыка, под которую показывали номер акробаты, и Слимвуд объявил:

– MESDAMES ET MESSIEURS! Nous vous présentons…[41] НЕВЕРОЯТНО ПРЫГУЧИХ БАТТОНСОВ!

Мадам, Джоуи, Огги и остальные цирковые работники тоже вышли на сцену, чтобы понаблюдать за акробатами. У вольера остался один Болван. Все, сейчас или никогда. Кто знает, сколько у них времени до того, как кто-нибудь вернется.

Роберт подал знак Дмитрию, который готовил лошадей. Дмитрий наклонился, а когда он появился снова, то в руке у него было лассо. Он покрутил его над головой, бросил – и оно обернулось вокруг шеи Болвана.

Дмитрий быстро повязал другой конец веревки на шею лошади и хлопнул ее по боку. Лошадь встрепенулась и дернулась вперед, а Болван с громким лязганьем упал.

К счастью, за шумом толпы и музыкой никто на арене этого не услышал.

Болван отчаянно пытался подняться, но Лили повязала ему глаза шарфом, а Роберт вставил заводной ключ в отверстие в шее и повернул против часовой стрелки, изо всех сил надеясь, что Лили была права и в этом состоит экстренный метод выключения механоида.

Болван открыл рот и закряхтел, но этого было почти не слышно из-за шарфа. Затем он замер.

– Выключился, – прошептал Роберт Лили. – Теперь нужно его открыть.

Он использовал ручку заводного ключа, чтобы открутить винты на головной панели Болвана, а затем поддел ее оставшейся чайной ложкой.

Ребята вгляделись в остановившийся заводной мозг Болвана.

Между спиралью, зубчатой передачей, балансиром, цапфой и спусковым механизмом Роберт нашел то, что, по всей видимости, было моторной корой. Используя ключ и ложку вместо инструментов, он вытащил несколько шестеренок и поменял некоторые детали местами. Потом он поковырялся в часах в центре механического мозга.

– Я настроил Болвана так, что он выйдет из строя через пятьдесят минут, – объяснил Роберт окружающим. – Как раз когда придут за Лили. Болван поведет тебя на арену. Когда увидишь, что у него мерцают глаза, отойди от него подальше. Не знаю, что он сделает, когда сломается.

Лука и Диди удивленно улыбнулись. Анжелика тоже обрадовалась. Дмитрий оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто из злодеев этого не слышал. Остальные артисты перешептывались, потрясенные словами Роберта.

Мальчик быстро закрыл панель на голове Болва-на и снова завел его. Затем они с Дмитрием, Лукой и Лили развязали веревку на шее механоида. С помощью Диди и Анжелики они подняли Болвана и поставили подальше от вольера.

Роберт услышал, что Слимвуд все еще комментирует номер акробатов:

– Как вы уже убедились, Баттонсы прыгучи, как мячики! А теперь полюбуйтесь, как они выполняют свой самый смелый акробатический трюк на качелях!

Как раз вовремя: Слимвуд ждет, что Болван притащит качели. Механоид ожил, замахал руками и схватился за голову, будто был пьян, но потом взял качели и вытащил на сцену. Роберт надеялся, что, когда настанет подходящий момент, таймер сработает, и Болван поведет себя как нужно. Роберт сделал все что мог.



Номера сменялись, и представление продолжалось.

Чем меньше времени оставалось до номера Лили, тем больше нервничали дети в вольере, а также артисты и цирковые работники за кулисами. Становилось шумно и беспокойно: по-видимому, многие циркачи всерьез отнеслись к словам Роберта и Лили и теперь отказывались выходить на арену.

Сквозь решетку Лили видела, как артисты спорят со Слимвудом. Некоторых он даже исключил из списка выступающих.

– Плохо-то как, – с тревогой сказала девочка Роберту и Анжелике. – Представление будет короче. К тому моменту как Болван выйдет из строя, я уже окажусь внутри рентгеновского киноаппарата.

– Тогда нужно потянуть время, – ответил Роберт.

– Я могу побыть в воздухе подольше, – предложила Анжелика. – Выступать медленнее, чтобы таймер сработал, когда нам нужно.

– Ты пойдешь на такое ради нас? – спросил Малкин.

Анжелика кивнула.

– Возможно, другого шанса изменить жизнь циркачей к лучшему и показать публике, что тут на самом деле происходит, у нас не будет.

– Спасибо, – хором прошептали Лили и Роберт.

Малкин в знак благодарности уткнулся носом в ладонь крылатой девочки.

Заиграла музыка, под которую выступала Анжелика, и Слимвуд начал объявлять ее:

– Леди и джентльмены, а теперь пришло время первого из двух наших заключительных номеров! Сейчас на арене появится ЧУДЕСНОЕ ЧУДОВИЩЕ, ГИПНОТИЧЕСКИЙ ГИБРИД! Это создание по праву называют АНГЛИЙСКОЙ ПРИНЦЕССОЙ ФЕЙ!

Пока он говорил, Анжелику трясло.

– В конце номера просто не спускайся, – сказал Роберт. – Им придется тебе подыграть и позволить летать дальше.

Анжелика кивнула. Она явно нервничала, руки у нее дрожали. Лили решила сказать что-нибудь ободряющее.

– Все, что нужно, – вдруг произнесла она, обращаясь не столько к Анжелике, сколько к самой себе, – это рискнуть и шагнуть в огни рампы.

Роберт кивнул.

– Вспомни историю Икара. Если даже ты упала, нужно подняться и попробовать снова. И тогда ты сможешь стать свободной.

– Думаю, иначе не положить конец угрозам и побоям… – протянула Анжелика.

– Они действовали по принципу «разделяй и властвуй», – сказал Роберт. – Обращались к людям по-разному, настраивали одних против других. Если не объединиться, Слимвуда и мадам не победить.

– Но теперь у тебя есть возможность это сделать, – подхватила Лили. Она заметила, что Диди, Лука и Дмитрий тоже их слушают. – Взрослые верят в тебя, Анжелика, ведь ты спасла одного из них. Слимвуд и мадам – просто взрослые задиры. Они ничем не отличаются от прочих задир, и вместе мы их одолеем.

– Ты права. – Анжелика кивнула и пошла к центру вольера, легко, почти не опираясь на трость. – Пусть они и дали мне крылья, но они же и посадили меня в клетку. Они не заслуживают моей преданности. И даже моего страха.

На ее щеках снова проступил румянец, и Лили испытала облегчение. Но ход ее мыслей прервала мадам, влетевшая за кулисы вместе с Болваном. Она открыла дверь вольера, вытащила Анжелику и повела на арену.

Лили смотрела своей подруге вслед: та шла, держа спину чуть более прямо, чем обычно. Лили оглядела ребят в вольере. Они казались бодрее прежнего. Все они встали, готовые бороться. Ее взгляд задержался на Роберте и Малкине, ее лучших друзьях, которые столько всего пережили вместе с ней. Она знала, что они сделают все необходимое, когда Болван выйдет из строя.

Она выступает сразу после Анжелики. Остается только ждать.



Анжелика не вернулась, закончив выступление. Наверное, она сидела на балках и отказывалась уходить. Лили понадеялась, что в нужный момент крылатая девочка спустится и спасет ее, как они договаривались.

Но времени порассуждать об этом у Лили не было, потому что ее уже поторапливала мадам. Она вытащила Лили из клетки, а Роберта подтолкнула к Джоуи и Огги, которые вывели его из шатра через задний ход.

– Что вы делаете? Куда его ведут? – закричала Лили.

– Огги и Джоуи ведут твоего друга к клетке с голодными зверями, – пояснила мадам. – И если ты выкинешь что-нибудь эдакое на арене, его тут же бросят в клетку.

– Вы этого не сделаете!

– Не сделаем, если будешь хорошо себя вести, – ответила мадам.

– Ваш аппарат опасен, – попыталась увещевать ее Лили. – Мне станет плохо, я ссохнусь и больше не смогу на вас работать.

Мадам пожала плечами.

– В первый раз этого не произойдет. Дроз сказала, что машина высосет из тебя жизнь не раньше чем через полгода, а за это время мы со Слимвудом заработаем столько денег, что можно будет распрощаться с этим дурацким цирком.

– Я не боюсь смерти, – сказала Лили. – Я уже трижды была на волоске: попала в паромобильную аварию, получила пулю в сердце и едва не захлебнулась в Темзе. Уверена, что и ваши козни я переживу. И когда я освобожусь, вы пожалеете о том, что натворили.

Лили хотелось, чтобы ее слова были щитом, от которых бы отразилась опасность, но в глубине души она в них не верила. Сейчас она напоминала себе сломанную механическую птицу без крыльев. Она видела себя маленькой уставшей девочкой, у которой не осталось сил на борьбу.

Музыканты на арене заиграли новую мелодию, а Слимвуд громко объявил:

– Леди и джентльмены, сейчас вы увидите совершенно новый, НИ НА ЧТО НЕ ПОХОЖИЙ номер, ГВОЗДЬ НАШЕЙ ПРОГРАММЫ!

Лили вспомнила, как однажды слышала похожие слова по другую сторону кулис, когда выступала Анжелика, – а теперь она пленница, как и ее подруга. Сначала крылатой девочке не дают свободно летать, а теперь девочку с бессмертным сердцем заставляют участвовать в бессердечном представлении.

Мадам повела Лили к занавесу, а с другой стороны ее сопровождал Болван. Лили затошнило. Ей совершенно не хотелось залезать в ту машину. Она не хотела оказываться лицом к лицу со смертью, но выбора не было, ведь Роберта грозят скормить диким зверям… Почему же папа еще не приехал? Неужели они послали телеграмму в пустоту? Неужели никто в зале не понимает, что происходит на самом деле?

Слимвуд продолжал кричать:

– Самый УМОПОМРАЧИТЕЛЬНЫЙ уродец Летающего цирка! ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ монстр! ПОРАЗИТЕЛЬНЫЙ гибрид! Чудо новой механической эпохи! Пропустить этот гипнотический номер было бы БЕССЕРДЕЧНО! Сейчас вы узнаете ее секрет благодаря нашему новейшему РЕНТГЕНОВСКОМУ КИНОАППАРАТУ. Вы ЗАДРОЖИТЕ при виде ужасающего механического устройства в ее груди. Вы узрите СОЮЗ ПЛОТИ И МЕТАЛЛА, которого прежде не видели. Представляю вам нашу последнюю артистку, девочку, которая живет даже без сердца, – на арене МИСС КОРА ВАЛЕНТАЙН!

Занавес отрылся, Лили ослепил яркий свет рампы, и мадам вытолкнула девочку вперед, на сияющую арену.



Глава 26

Мадам и Болван вели Лили через всю арену. Музыка играла все быстрее и быстрее, нетерпеливо визжала скрипка, резко звучал аккордеон, барабаны стучали так же сильно, как сердце Лили, и все это смешивалось с болтовней зрителей, которые продолжали заполнять шатер.

Лили осмотрелась. Свободных мест не было, люди сидели даже в проходах. Она отчаянно искала взглядом отца, но из-за полумрака и тревоги лица у нее перед глазами расплывались.

Она с ужасом поняла, что посреди арены стоит доктор Дроз, возившаяся с рычагами и кнопками на рентгеновском аппарате, который гудел как механическая пчела. В стеклянной трубке сверкнула маленькая молния, и в воздухе появился ядовитый запах. Публика ахнула.

В груди Лили нарастал ужас. Шрамы начали чесаться, а волосы встали дыбом.

Эта машина сделает снимок ее внутренностей. Но что хуже – излучаемая аппаратом радиация может ее убить.

Зрители неловко ерзали на сиденьях и беспокойно кашляли, глядя на Лили широко раскрытыми глазами. По толпе пробежал шепот. Лили услышала несколько слов на французском, которые не разобрала, но тон говорящего был жалобным и испуганным. Видимо, зрители не понимали, что именно перед ними, но догадывались, что тут есть чего бояться.

Рентгеновский аппарат ужасно гудел, а проектор щелкал. Мадам и Болван подвели Лили ближе.

Когда Болван заставил Лили забраться в машину, она услышала странное тиканье шестеренок в его голове. Почему он еще не вышел из строя? Разве это не должно произойти прямо сейчас?

Но ничего не происходило.

Лили стало дурно. Значит, все кончено. План провалился, и на ней все-таки испытают рентгеновский киноаппарат…



Роберта запихнули в узкую металлическую камеру для кормления. Как только Лили увели на арену, явились Огги и Джоуи, забрали его из вольера и притащили в грузовой отсек, где стояли клетки с дикими животными. Звери выглядели порядком разозленными: видимо, Болван бил их на арене.

– Что происходит? – выдавил Роберт, когда Огги и Джоуи с лязгом закрыли за собой ворота клетки. – Что вы делаете? Меня ведь должны запустить в клетку, только если Лили не будет слушаться!

– Ерунда, – ответил Огги. – Настало кремя вормежки. Мы всегда кормим зверей после выступления, и сегодня вечером они колакомятся твоими посточками!

– О, как голодны наши звери! Они с Бракенбриджа не ели, – добавил Джоуи. – А раз ты нам больше не нужен, отправишься львам ты на ужин!

Огги дернул рычаг, и перед Робертом поднялась металлическая дверь. Потом Джоуи просунул руки сквозь прутья решетки и подтолкнул Роберта вперед, так что он упал прямо в главную клетку. Клоуны не остались проследить за результатом своих действий. Вместо этого они развернулись и ушли. Джоуи позвякивал ключами от клетки.

Поднявшись, Роберт увидел, что львы, тигр и медведь напряглись и встали со своих мест, и с тяжелым сердцем понял: они его тоже заметили.

Он бросился к дверям клетки, но та не открывалась. Прутья решетки не гнулись.

Животные смотрели на него с подозрением и тихо рычали. Они привыкли, что в клетке часто появляются люди, которые бьют их палками.

Но вскоре они поняли, что палок у Роберта нет, и медленно, осторожно двинулись к нему. Мальчика затрясло.

Он развернулся и попытался пролезть наружу сквозь прутья клетки. Тело пролезало, но голова оказалась слишком большой. Железные прутья тесно сжимали его голову и давили на уши. Он сдался и отступил. Ничего не выйдет. Придется драться.

Одно из животных издало жуткий рык.



– Сейчас наш технический ассистент включит рентгеновский аппарат, – рассказывал Слимвуд. – И тогда машина станет слишком опасной для обычных людей. В конце представления наш металлический человек, – он показал на Болвана, – выключит аппарат и извлечет из него нашу артистку.

У Лили кружилась голова. Она лежала внутри машины. Шея ее была зажата металлическим концом, и девочка не могла двигать головой. Видела она лишь то, что находилось прямо над ней. Она мельком увидела доктора Дроз, которая щелкнула выключателем на приборной панели и проверила какие-то циферблаты, а потом скрылась из виду.

Гудение машины поднялось на октаву. Волосы на коже Лили встали дыбом, и ее пронзил статический разряд, отчего у нее застучали зубы. Она с ужасом наблюдала, как по медным проводам, обвивающим ее грудь, бегут электрические молнии, которые напоминали маленьких змеек.

Вдруг на экране наверху появилось изображение внутренностей Лили.

Толпа потрясенно ахнула, увидев поворачивающиеся шестеренки механического сердца.

– Посмотрите на трубочки, винтики и колесики внутри ее сердца, – продолжал Слимвуд. – Они не только отмеряют секунды, минуты и часы ее жизни, но и гонят кровь по ее венам, даруя ей эту самую жизнь. Если прислушаться, мы услышим и пугающее тиканье этого устройства.

На этих словах доктор Дроз приставила к груди Лили небольшую трубку, и шатер наполнил стук ее сердца.

СТУК-ТИК-ТАК

$$$$$$$$СТУК-ТИК-ТАК

$$$$$$$$$$$$$$$$СТУК-ТИК-ТАК

$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$$СТУК-ТИК…

Звук эхом разнесся по помещению и поднялся над толпой. Он был громок, чист и напоминал одновременно тиканье наручных часов и глухое сердцебиение, которое слышишь, когда прикладываешь ухо к груди другого человека. Звук, который издавало сердце Лили, сопровождал призрачное изображение на экране, где двигались кости и механизм.

Тело Лили дрожало от прилива энергии. В ушах у нее стучало, конечности дергались, к горлу поступала тошнота, полосатый шатер и люди в разноцветных нарядах плясали перед глазами.

Наконец ей удалось повернуть голову и осмотреть арену.

Анжелика хотела было спуститься и забрать Лили, как они договаривались, но ей мешал Болван: он стоял, задрав руки, и преграждал путь. Почему же он не вышел из строя?

С одной стороны от Лили стоял Слимвуд и указывал хлыстом на экран. Джоуи и Огги подошли к нему и, раскрыв рты от изумления, рассматривали движущийся рентгеновский снимок. На дальнем конце арены стояли мадам и Дроз. Отогнав Анжелику обратно на балки, Болван внезапно начал странно моргать и качаться из стороны в сторону. Неужели сломается?.. Но нет, вскоре он опять пришел в порядок.

Чем дольше Лили находилась внутри машины, тем хуже ей становилось. Она все больше уверялась в том, что в конце концов умрет. Сморщится, как то яблоко. Ладно, неважно, каков был первоначальный план, надо скорее выбираться отсюда. Мадам, конечно, пригрозила отдать Роберта на растерзание диким зверям, но, честно говоря, Лили не верила, что ее друга и правда пощадят, если она будет хорошо себя вести. Нужно просто выбраться из рентгеновского аппарата и спасти Роберта.

Она взяла трубку – усилитель звука, прижатый к ее груди, и поднесла ко рту.

– Мое имя не Кора Валентайн, а Лили Хартман.

Ее слова эхом разносились по шатру. Она не знала, многие ли тут понимают по-английски, но тем не менее продолжала:

– Да, я гибрид, но во мне нет ничего грязного или неправильного. Я такая же личность, как и вы, и я не заслуживаю дурного отношения. Эти люди держат меня в неволе. И не только меня, но и других гибридов и обычных людей!

Джоуи, Огги и Слимвуд бросились к ней, но остальные циркачи во главе с Баттонсами, Сильвой и Дмитрием встали у них на пути и не подпускали ближе. Видимо, речь Роберта все-таки нашла отклик в их сердцах, с облегчением поняла Лили. Старик, который ел фарфор, ударил Джоуи подносом по голове. Огги попытался повалить Бруно и Гильду на землю, но они уклонились, обежали его, а затем ударили по голове его собственной булавой для жонглирования. Только Слимвуд сумел избежать нападения, потому что размахивал кнутом. Потом он позвал своих прихвостней из числа цирковых работников. Те выскочили из-за кулис и начали окружать взбунтовавшихся артистов.

Зрители заволновались, но продолжали сидеть на местах, не будучи уверенными в том, что это не часть шоу. Может быть, они боятся приближаться к рентгеновскому аппарату, об опасности которого предупреждал Слимвуд? Нужно убедить их присоединиться к сражению. У нее есть голос, и она должна нести в мир свою правду. По маминым заветам.

– Aidez moi! – крикнула Лили зрителям. – Помогите мне!

Голос ее звучал хрипло и отрывисто.

Кое-кто встал и зашагал к арене. Скорее всего, языковой барьер мешал людям понять, о чем именно говорила Лили, но они почувствовали силу ее сердца.

Мадам в это время вела бурную беседу с доктором Дроз, иногда показывая в сторону Лили. Девочка видела злобу на их лицах, желание подойти к ней и заставить ее молчать. Но они явно опасались зловещего излучения и потрескивающих разрядов электрического тока, бегущего через рентгеновский аппарат, и поэтому держались на расстоянии.

– ЗАКРОЙ МИСС ВАЛЕНТАЙН РОТ! – крикнул Слимвуд Болвану, который еще раз попытался схватить Анжелику.

Механоид развернулся и неуклюже затопал к Лили.

Девочка продолжала говорить, параллельно стараясь освободить вторую руку и выбраться из аппарата.

– Кое-кто думает, будто чувствовать могут только те люди, которые на сто процентов состоят из плоти и крови. Будто только они могут любить и страдать. Но это не так. Мое сердце сделано из металла, и все же я чувствую мир так же остро, как и вы.

Зрители были уже на ногах. Они поняли, что девочка в беде и что шоу – это опасный и мучительный трюк. Некоторые уже стояли в проходах, всем своим видом выражая решительность остановить представление.

Лили услышала в голове мамин голос: «Неси миру свою правду».

– Кое-кто считает, будто душа есть только у тех людей, которые на сто процентов состоят из плоти и крови, – сказала девочка. – Но механическое сердце вернуло мою душу из небытия. Вернуло душу в это тело, ставшее отчасти машиной.

У нее закончились слова. Люди смотрели на нее, ожидая продолжения.

Наконец она нашлась.

– Первую половину своей жизни я была человеком, а вторую – гибридом и из личного опыта знаю: между этими состояниями нет различий. К нам, гибридам, должны относиться так же, как и к обычным людям. Нас не надо прятать, сторониться или показывать в цирке. И вы можете нам помочь, если объединитесь с нами.

Зрители одобрительно закивали.

Лили почти высвободилась. Она отодвинула крышку, села и тут же увидела, как к ней приближается грозный Болван. Он схватил Лили, но двигался слишком медленно. Девочка увернулась, и механоид ударился головой о крышку. Должно быть, именно этого не хватало, чтобы сработал таймер, и Болван наконец вышел из строя. Анжелика улучила момент, опустилась к арене, подхватила Лили и взмыла с ней в воздух.

Болван скрипел, размахивал руками, крутился как волчок и наконец упал прямо в «гроб» рентгеновского аппарата.

Машина недовольно зажужжала, замигала циферблатами, задергалась. На мгновение затихла, а потом…

БУУУУУУМ!

Взорвалась, разбросав по всей арене куски метала.

Зрители кричали и прятались под сиденьями.

Вокруг висел дым и звенящий шум. Взрыв отбросил Лили и Анжелику на арену, и теперь они с трудом поднимались с опилок.

Мадам ничком лежала на другом конце арены… но уже спустя несколько секунд встала и подошла к девочкам. Слимвуд тоже пытался, но его настигли разъяренные зрители.

Анжелика расправила крылья, и опилки разлетелись в разные стороны.

– Возьми меня за руку! – сказала она Лили, и та обеими руками схватилась за протянутую ладонь.

Мадам была уже совсем рядом. Анжелика взмахнула крыльями и поднялась в темную внутреннюю часть палатки, увлекая Лили за собой.

Лили почувствовала, как ее руки вытянулись во всю длину, почувствовала, как она встает на цыпочки и поднимается с опилок. Анжелика взлетала очень медленно, не привыкнув нести другого человека.

Они в четырех футах от земли, теперь в шести. Анжелику качало, будто мотылька, опьяненного газовым светом.

Лили опустила глаза на свои болтающиеся ноги. Она ощущала, как растет уверенность Анжелики. То, что мощи ее крыльев хватило, чтобы поднять их обеих с земли, казалось невероятным.

Но в этот момент мадам подпрыгнула, схватила Лили за лодыжку и дернула вниз.

Анжелика на миг потеряла высоту, ее крылья дрогнули, и она посмотрела на Лили.

У той все болело от хватки мадам, но она не могла позволить негодяйке победить и на этот раз.

– Не останавливайся! – крикнула Лили, и Анжелика принялась еще усерднее махать руками.

Теперь с земли поднялись все трое. Мадам держалась за Лилину туфлю и дергала девочку за ногу так сильно, что казалось, будто она вот-вот повредит ей лодыжку.

Мадам кричала и сучила ногами, пока вся компания поднималась к стропилам.

Зрители, артисты и цирковые работники в удивлении смотрели на крылатую девочку и ахали.

Одной рукой Лили принялась развязывать шнурки на туфле, а Анжелика поднималась все выше к верхушке шатра.

Шнурки были завязаны крепко, но наконец Лили справилась. Туфля соскользнула с ее ноги и полетела вниз…

А вместе с ней и мадам. Издав душераздирающий вопль, она сорвалась и рухнула на пыльную арену.



Глава 27

Роберт услышал оглушительный звук взрыва. Земля задрожала у него под ногами. Львы, тигр и бурый медведь от испуга забились в дальний угол клетки.

Наверное, рентгеновский аппарат взорвался. Роберт надеялся, что план с поломкой Болвана сработал и Лили удалось сбежать вовремя. Но времени подумать об этом не было: он находился лицом к лицу с четырьмя хищниками!

Ближе всех был тигр. Он казался лидером, альфой этой стаи. В свете ламп, падающем сквозь прутья решетки, блестели черно-рыжие полосы на его шкуре. Живот же у него был белый, как свежая скатерть.

Он жадно облизнулся, и из пасти у него закапала слюна.

Роберт чувствовал его горячий звериный запах и слышал его дыхание. Что там говорила Сильва о подобных ситуациях?

«Если тебя запустят в клетку, подними руки и громко фыркай на зверей».

Роберт попробовал.

ФРРРРР!

Тигру было все равно.

– НА ПОМОЩЬ! – пронзительно закричал Роберт.

Тигр дернулся от резкого звука. Наверное, этот вопль напомнил ему высокий голос Болвана.

– КЫШ! – продолжал Роберт. – ВОН ОТСЮДА!

Тигр был уже совсем рядом, но оттягивал момент прыжка, вероятно, желая поиграть с добычей.

Между прутьев решетки в клетку стремительно влетело нечто рыжее, и вот уже перед Робертом стоял Малкин, рыча и показывая зубы.

– Держись от него подальше, кошка ты вшивая!

Тигр вопросительно посмотрел на маленький рыжий комок, а затем отступил. Остальные звери последовали его примеру.

Малкин стиснул челюсти, как бешеный пес. За грозным рыком Роберт расслышал, что лис иногда шепчет себе под нос:

– Они ничуть не страшнее кошек, которых я гоняю в саду. Они ничуть не страшнее кошек, которых я гоняю в саду…

На некоторое время это помогло. Тигр, львы и медведь были так сбиты с толку, что с недовольными стонами сбились в дальний угол клетки.

Но это не могло длиться вечно. Малкин лаял и рычал, однако животные вскоре поняли, что лис не представляет реальной угрозы, и разошлись по обе стороны клетки. Медведь шел посередине.

Вдруг рядом с клеткой появились Дмитрий, Сильва, Диди и Лука. Все четверо начали бить палками по прутьям рядом с Робертом, и, испугавшись грохота, звери снова отпрянули.

– Слава богу! – воскликнул Роберт. – Как вы выбрались?

– В этой суете Малкин сумел стащить ключ от вольера, – ответила Сильва, перекрикивая шум.

Лука перекусил клешнями прутья клетки, и Диди вытащила Роберта наружу.

Малкин выпрыгнул за ним.

– Я слышал взрыв. Все в порядке? – спросил Роберт.

Сильва кивнула.

– А Лили с Анжеликой? Надо их найти.

Дмитрий вывел из стойл обеих лошадей и запрыгнул на черную, а Сильва – на белую.

Пока они гарцевали вокруг клетки, Сильва наклонилась, взяла Роберта под руку и подтащила к себе. Когда он осмелился открыть глаза, оказалось, что Диди и Лука уже сидят позади Дмитрия на черной лошади.

– А Малкин? – спросил Роберт.

– А мне и тут хорошо. Не думайте, что я тоже верхом поеду.

И он побежал за лошадью Сильвы к двери.

Дмитрий и остальные ждали снаружи небесного корабля. Роберт ощущал каждую косточку белой лошади, пока Сильва скакала к вороному жеребцу.

– Но! – крикнул Дмитрий обеим лошадям, и они пронесли детей через двор и прискакали прямо в закулисье большого шатра.

– А это весело! – пролаял Малкин, забегая за ними. – Никогда раньше не участвовал в скачках!

Ребята направили лошадей на арену.

Цирковые артисты и кое-кто из зрителей бежали в другую сторону, но, завидев двух лошадей, они повернули обратно.

Роберт оглянулся и увидел, что львы и тигр проскользнули через сломанные прутья клетки и прибежали за кулисы, опрокидывая столы, зеркала и вешалки с одеждой.

Затем они заметили лошадей и бросились за ними.

Раздался крик: напали на одного из цирковых работников.

Настал полный хаос. Повсюду клубился едкий дым, который смешивался с запахом пота перепуганной публики, пытающейся выбраться к выходу, и преследовавших их львов и тигров.

Сильва развернула свою пугливую лошадь, а Роберт отчаянно оглядел шатер в поисках Лили и Анжелики.

Внезапно он увидел, что на канате вверху сидела Анжелика, а рядом с ней был кто-то босой. Он с облегчением различил копну рыжих волос и понял, что это Лили.

Только хотел он ее позвать, как Слимвуд стащил его с лошади.

– Я с тобой еще не закончил, мальчишка!

Малкин укусил Слимвуда за пятки, но это не помешало тому схватить Роберта за шею.

Лошадь Сильвы заржала и встала на дыбы.

– Обернитесь, – предупредил Роберт Слимвуда.

Снаружи послышался вой полицейской сирены.

Слимвуд усмехнулся.

– Ха! Я не попадусь на эту дешевую уловку!

Но Роберт не пытался его обмануть. К ним крадучись приближался тигр, едва ли не скользя животом по земле. Хвост его держался прямо, продолжая линию спины, каждый мускул двигался уверенно и точно. Он присел, прижал уши к голове и, сверкнув жуткими глазами, открыл огромную черную пасть.

Затем тигр прыгнул к ним, подняв хвост и обнажив два ряда острых зубов.

Слимвуд удивленно раскрыл рот и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Роберт вырвался и нырнул за передний ряд скамеек, как раз когда тигр прыгнул прямо к Слимвуду.

Раздался рев, а затем Слимвуд закричал.

Роберт открыл глаза и выглянул из-за спинки сиденья. Тигр оттащил одетую в красный фрак фигуру Слимвуда в сторону и скрылся в дыму.

Роберт отвернулся. Он не мог смотреть. Но тигр разделался со Слимвудом; теперь он повернулся к Роберту и Малкину.

Зверь с рычанием подошел ближе. Просидев в этой клетке столько лет, он наконец был свободен и готов к охоте…

Тигр был уже совсем рядом, когда Роберт услышал хлопанье крыльев.

Анжелика подхватила его и взмыла в воздух. Сделав несколько взмахов крыльями, она добралась до платформы рядом с канатом и посадила туда Роберта. Девочка тяжело дышала, со лба у нее градом катился пот.

– Подожди здесь, – велела она. – Я за Малкином.

Роберт и Лили наблюдали, как она снова бросилась вниз, чтобы схватить Малкина, который уже со всех ног бежал прочь от тигра.

– Я бы вполне мог с ним сразиться! – заверил он Анжелику, когда она подхватила его на руки. – Но в любом случае спасибо за спасение. Похоже, я стал летучей лисицей!

Анжелика подняла его высоко над ареной, и Малкину стало нехорошо. Лисам не полагается летать – ни на дирижаблях, ни с крылатыми девицами, никак. Он испытал облегчение, когда Анжелика посадила его на платформу рядом с Лили и Робертом.

Полицейские сирены звучали ближе; они пронзали воздух прямо снаружи шатра.

Лили взглянула вниз. Сильва и другие ребята уехали на лошадях; убежали и зрители, циркачи, львы и работники. Мадам и Слимвуд, похожие на тряпичные куклы, одиноко лежали на арене.

Сирены снаружи стихли, и в шатре было устрашающе тихо, если не считать рычания и кряхтения тигра, который сдернул красный занавес, перевернул гримерные столики и разорвал на части реквизит. Лили видела, что Джоуи, Огги и несколько подсобников забились за вешалкой с одеждой в дальнем углу, надеясь, что тигр их не заметит.

Но тигр внезапно развернулся и убежал в ночь через выход для артистов. В это время через главный вход в шатер вбежали жандармы.

Лили мельком увидела верхушки их шлемов, пока они пробивались сквозь дым с поднятыми револьверами. С ними были три фигуры в штатском. Даже сверху и в полумраке Лили узнала каждого по очертаниям и походкам. Сердце радостно застучало у нее в груди.

Это были папа, Толли и Анна.

– Лили! Роберт! Малкин! – Папа бешено метался в дыму, заглядывая под ряды стульев. Он был одет в помятый костюм и двигался очень резко. Они с Анной и Толли разделились и вместе с полицией начали обыскивать разные уголки шатра.

– ПАПА! – крикнула ему Лили, и он замер внизу. Он слышал ее голос, но не видел, где она.

– Лили, ты где?

– Я здесь, наверху!

В шатер забежал еще один отряд полицейских, когда папа поднял голову.

Заметив на высокой платформе Лили, а затем Малкина, Роберта и Анжелику, он облегченно выдохнул и указал на них Анне и Толли.

Лили медленно спустилась с платформы по лестнице и подбежала к папе.