Звёздную цитадель поглотили тени. Костлявые тени, которые выли, рвали и метали. Тени настолько плотные, что Клэр даже пришло в голову, что перед ней не тенеподобные создания, а пропасть, бездна, пустота.
И всё же.
То здесь то там вспыхивал белый мрамор. Непреодолимая стена ещё держалась. Её поддерживали древнейшие дубы, могучие стволы которых переплетались с прочной сталью. Их подкрепляли чудеса каждой из четырёх гильдий от каждого первоклассника до мудрейшего из магистров.
– Мы идём! – прокричала Клэр, хотя знала, что она слишком далеко, чтобы хоть кто-то мог её услышать. – Держитесь! – Она низко пригнулась к шее единорога. Серебристая грива развевалась на ветру, щекоча ей нос. Чудесная сила единорога вот-вот подкрепит чудеса гильдий.
Чудесные дёрнобомбы, лучистые верёвки и солнечные мечи вот-вот прорежутся сквозь тени с невиданной прежде мощью. Как вдруг с одной из башен вспорхнуло крошечное зёрнышко света. Клэр по-прежнему была слишком далеко, чтобы видеть, но для единорога расстояние не было помехой. Он вложил в сердце Клэр картинку с птицей, сплетённой из мшистого пушка маримо, сияющей жемчужным светом. Её клюв был выкован из стали меча, способной мерцать в ночи и разгонять призраков.
Маримо Нэта, форму которому придал Терний, с кончиком лезвия Огненной крови.
Мгновение – короткое, волшебное мгновение – птаха противостояла буре. Но не успела Клэр восторженно вскрикнуть, как сияющие крылья искорёжило и частичку алхимии затянуло в водоворот теней.
Она исчезла.
От неё не осталось и следа.
Призраки были пространством без света. Они поглощали его, пожирали его, словно притаившиеся в космосе чёрные дыры, которые проглатывают звёзды.
– Стойте! – крикнула Клэр единорогам. – Поворачивайте назад! – Но единороги продолжали мчаться вперёд. Однажды Клэр видела, как один-единственный единорог разогнал целую равнину этих чудовищ взмахом своего рога, но сейчас… Клэр представила, как другой единорог, с плечами большими, словно булыжники, и голубоватым отливом сливочной шёрстки, устремляется к стене из теней только для того, чтобы потухнуть, словно искра. Клэр потянула единорога за гриву: – Пожалуйста! Скажи, чтобы они повернули назад! Ничего не выйдет!
«Не единороги были теми, кто победил королеву призраков».
– Что? – прокричала сбитая с толку Клэр. Но они неслись в потоке единорогов, который был ярче снега на солнце, – в обжигающем блеске, который должен был ослепить Клэр, но каким-то образом помог ей увидеть всё. Вспомнить всё.
* * *
Её первый вечер с Террой после дня, полного разочарований. Клэр думает, что, возможно, она исчерпала способности: «Чудеса никогда не иссякают, – говорит ей Терра. – Они всегда присутствуют там, в материи. На самом деле чудесные способности – это умение видеть, умение находить возможности».
* * *
Один из тех вечеров, когда Клэр должна была тренироваться, но вместо этого решила спуститься с Софи по запретной лестнице в комнату, полную воинов из красного камня. Они думали, это войско. Но нет, Джаспер сказал, что это мемориал в память о всех тех самоцветчиках, чьи тела так и не были найдены на поле боя.
И теперь Клэр поняла, почему их тела так и не были найдены.
Они никогда не умирали.
* * *
«Перемена сердца, – сказала Софи. – Эстелл спасла себя».
* * *
Клэр знала, что нужно делать.
– Дай я слезу! – крикнула она, и единорог под ней резво упал на колени. Клэр перекинула ногу, спрыгнула вниз и откатилась в сторону, чтобы не попасть под копыта. Теперь, когда она не соприкасалась с единорогом, холод призраков щипал её кожу, но ей не было страшно. Клэр была любима единорогом, и она каким-то образом знала, что может больше никогда не бояться прикосновения этих теней. Держа эту мысль в голове, Клэр опустилась на четвереньки и погрузила ладони в землю – в Арден.
Она ахнула.
Чудесная сила, горячая и свежая, бурлила, струилась, вздымалась и пела под кончиками её пальцев. Гудение, которое поначалу испугало Клэр в дымоходе, давно стало её хорошим другом, но сейчас оно исчезло и на его место пришла симфония: концерт тектонических плит из мелодии самоцветов и трели щебня.
Чудесная сила Ардена обращалась к ней, пела историю о возможностях этого места: как из кусочка глины можно вылепить совершенный Грааль, как валун в паре метров от неё может выдержать вес нового просторного дворца на вершине холма, как виверны, укрытые в сердце гор, ждут своего возвращения.
Но Арден состоит не из одного только камня. Песня единорогов и поток обновлённой чудесной силы, казалось, мигом смыли границы между гильдиями чудес. И Клэр слышала лишь немногим менее чётко боевой клич проходящего сквозь почву металла и зелёное бренчание корней, которые прорастали между металлов и минералов. Их песня была нежным обещанием выкормить волокна, из которых можно будет спрясть тепло и защиту.
Металл в камне, камень в растении, растение в ткани.
Теперь, когда единороги вернулись, пробудился сам Арден. И он присоединился к песне единорогов, рассказывая историю обо всём, чем он был, есть и может стать, – о том, что ярче и сильнее, чем любой из них мог себе когда-то представить.
У кончиков пальцев Клэр оказался целый мир чудес. В её руках судьба Ардена. Её сердце пропустило удар. Ей ни за что не справиться! Это уже слишком!
Единорог рядом с ней встал на дыбы – серебряный силуэт на фоне синего неба: «Не бойся, – сказала она. – Ты не одна!» Четыре алмазных копыта обрушились с силой на землю, и единорог, который прежде был земной девочкой, наклонил голову, опуская свой хрустальный рог на плечо Клэр. А его собратья продолжали мчаться к вершине цитадели со всей Звёздной цепи.
Симфония чудес становилась всё громче.
«Клэр, – пропел единорог, – измени мир!»
И Клэр, подталкиваемая его песней, смогла сделать это.
Кончиками пальцев Клэр нащупала горячий поток, исходящий из сердца мира. Лёгкое дыхание грунтовых вод, пробуждающее жизнь в самых дальних, самых тёмных уголках, где, казалось бы, ничто не может существовать.
«Ты сможешь, Клэр. Ты уже делала это раньше», – в голове у неё возникла картинка с дельфином, которого она создала из песка.
Клэр улыбнулась:
– Ты хочешь сказать, мы сможем.
Ведь Софи всегда оживляла мир вокруг Клэр. Софи всегда разжигала её смелость. Софи всегда была единорогом.
И они всегда будут сёстрами.
Вместе принцессы Ардена направили горячий поток чудесной силы, подкрепляемой тысячей единорогов, к цитадели. Благодаря хрустальному рогу на плече Клэр чувствовала, как чудо, петляя и маневрируя, пробирается сквозь почву всё ближе к Звёздной цитадели, а затем ныряет под неё.
Поток двигался всё быстрее и быстрее, разрастаясь, словно корни. Когда он проходил под одной из мастерских, Клэр услышала, как земледелец зовёт прядильщика, прядильщик зовёт кователя, а кователь зовёт самоцветчика, чтобы объединиться против ярости призраков. Но не сюда держала путь чудесная сила. Она побежала дальше, погружаясь всё глубже, всё ближе к другой комнате. К комнате, попасть в которую можно только по винтовой лестнице, которую давно отгородили верёвкой, запрещая проход. Двигаясь, чудесная сила крепла, вздымалась, словно волна, а затем…
Гром прокатился по горной вершине – непреодолимая стена рухнула.
Рваное дыхание Клэр застряло у неё в груди.
Призраки прорвались внутрь. От последней защиты Ардена осталось лишь кольцо пыли.
«Это не просто пыль, – сказал единорог, слегка её подтолкнув. – Смотри».
Клэр в который раз нащупала свою подзорную трубу и поднесла её к глазу. Что-то шевелилось в облаках пыли. Великаны.
«Статуи».
Клэр испустила радостный клич: ряд за рядом воины из красного камня отряхивались от пыли и окружали цитадель защитным кольцом. Они создавали барьер между призраками и людьми.
Мемориал пропавших пробудился к жизни.
Точнее, как догадалась Клэр, мемориал в память о всех тех самоцветчиках, которые ушли охотиться на единорогов. Путь зла, на который они ступили, исказил их до неузнаваемости, превратив их в тени. Всё, что осталось от их человеческого обличья, – мемориал, высеченный любящими руками тех, кто ждал их дома, не представляя, что стало с их друзьями и родственниками. Мемориал, созданный скульпторами, которые три сотни лет назад, по приказу принца Мартина, друга единорогов, сохранили то лучшее, что было в этих охотниках. Чтобы и у них был шанс однажды вновь почувствовать прикосновение солнца.
Тенеподобные создания в нерешительности отступили назад, подальше от странных марширующих статуй. В то время как единороги устремились вперёд. Их рога излучали сияние, освещая прежние «я» призраков, вырезанные из камня.
Но один единорог не бросился вперёд с остальными сородичами. Вместе с Клэр он стоял поодаль, наблюдая с самой высокой вершины, как белое кольцо чудесных созданий ринулось к обручу из красного камня. Единороги вытесняли зажатые между ними и статуями тёмные тени. Кольцо тьмы становилось всё тоньше и тоньше, в то время как свет единорогов – всё ярче.
На мгновение Клэр показалось, что она слышит журчание смеха – радость от встречи с давно потерянным другом, – призраки увидели статуи и вспомнили, кем они были когда-то и кем могут стать вновь.
«Перемена сердец».
Впрочем, возможно, никакой это был не смех, а лишь звон алмазных копыт о камень.
Но одно Клэр знала точно – тьма отступала. Поначалу медленно, но затем, как гроза, сменяющаяся дождём, а после негромким стуком редких капель, она уменьшалась, пока не исчезла совсем. От теней не осталось и следа. Их сменили туманные радуги, которые повисли над вершиной горы.
Обещание Эстелл наконец было исполнено: призраки воссоединились с солнцем.
Каменные статуи, завершив свою миссию, вернулись в неподвижное состояние. Они так и остались окружать Звёздную цитадель кольцом вместо непреодолимой стены. Новый мемориал – но не в память о тех, кто был потерян, а в память о тех, кто обрёл себя вновь.
– Куда уходят единороги? – прокричала Клэр. Чудесные создания продолжали бежать. Они устремлялись с гор вниз, несясь, словно реки, в другие части Ардена.
«Не бойся, – сказал единорог. – Мы здесь, чтобы остаться. Мы разыщем всех тех, кто пострадал от призрачного ожога, и исцелим их».
Она стояла позади Клэр, её тепло казалось Клэр осязаемым. Клэр прижалась к единорогу спиной. Чистейшая форма чуда опустила голову и положила её на плечо Клэр. Клэр снова ощутила, как её наполняют радость и отвага, но в этот раз их сдерживало что-то ещё. Что-то, благодаря чему одолевавшие её чувства стали менее резкими и более мягкими, даже уютными. Безмятежными.
Клэр повернулась и оплела руками изящно изогнутую шею единорога.
– Мы сделали это, – с жаром шепнула она в гриву. – Сделали.
– Мрр-ка!
При звуке знакомого стрёкота Клэр выпустила единорога из объятий и посмотрела наверх. В воздухе парил Грифин. Он выписывал головокружительные петли, словно отмечая то место, где стоит Клэр. Посмотрев вниз, Клэр увидела, как из цитадели высыпал народ.
Клэр поднесла подзорную трубу к глазу. Прядильщики пустились в пляс с земледельцами. Кователи тем временем побросали своё оружие и благоговейно следили за мельканием хвостов, сбегавших с горных склонов вниз. Самоцветчики держались семьями. Они несколько смущённо разглядывали новую стену. Чуть настроив линзу, Клэр увидела чумазое лицо писаря-земледельца. Он увлечённо болтал с ученицей-ковательницей, волосы которой были забраны в хвостики. А рядом с ним она увидела знакомое лицо мастера Пумита, он наклонился, чтобы помочь прядильщице собрать ленты, которые та подкидывала в воздух на празднике.
Но только когда Клэр навела подзорную трубу на тропу, идущую вверх, к самым высоким вершинам, она нашла тех, кого искала. Её лицо расплылось в улыбке, когда она поняла, что Грифин успешно передал своё послание.
– Там Нэт с Сеной! И Терний! – воскликнула Клэр. – Они бегут к нам! С ними Клео! И Лирика с Ляписом и… и все!
Магистр Корналин сидел верхом на Леноте, а Мэтью и Сильвия аккуратно вели химеру по узкой тропе. А позади них шла бабушка Надиа! Вот только она двигалась медленно, и Клэр забеспокоилась, что бабушка ранена, но затем она увидела, что Надиа помогает женщине пониже с густыми седыми волосами и румяными щеками. А позади них шли госпожа Плетёнка и Серп, они поддерживали под руки мужчину повыше. Походка мужчины была скованной, казалось, он позабыл, как пользоваться ногами, но двойной боевой топор у него на спине блестел всё так же ярко.
– Да это же Ковало и Акила! – крикнула Клэр, опуская подзорную трубу в радостном удивлении. – Но как?
«Когда мы попросили камни прийти в движение, ты также попросила пробудиться горную породу в других вещах. Все, кого рубифицировала Эстелл, снова стали собой. Они двигаются немного скованно, но в остальном они в порядке».
– Мы здесь! – позвала Клэр, размахивая руками. Она видела, как рыжая голова Сены и тёмные вихры Нэта отделились от группы – друзья перешли на бег. – Мы в порядке! Мы…
Но резкий холодок ударил в спину Клэр, и она замолчала. Ей вдруг показалось, будто облако заслонило от неё солнце. Единорог отошёл прочь.
«Я не могу им показаться. Не сейчас».
– Но…
Клэр не успела возразить: Нэт и Сена уже были здесь, за ними постепенно стекались все остальные. И в следующее мгновение множество рук потянулось к ней, чтобы крепко её обнять. Клэр позволила заключить себя в тёплые объятия. Так было проще скрыть несколько слезинок, сбегавших по её щекам тихо, как единорог, которого уже и след простыл.
Глава 29
Когда Софи положили в больницу в первый раз, Клэр привыкла проводить день за днём в неизвестности… что ещё не означало, что её это устраивало. Поэтому она знала: главное, себя чем-нибудь занять. На её удачу, поскольку до инаугурации бабушки Надии оставалось всего две недели, дел было невпроворот.
Прошёл месяц с тех пор, как в страну вернулись единороги. За это время четыре гильдии встретились в Затопленной крепости, чтобы обсудить, какой будет жизнь в Ардене впредь. Обсудить устройство республики, которой он может стать.
Магистры каждой из гильдий взвешивали все за и против, но к исходу третьего длинного дня обсуждений и прений они единогласно решили: Надиа Мартинсон станет первым премьер-министром Ардена.
– Я проголосовал за тебя не потому, что ты д’Астора, – прогремел магистр Болт из своей лодки, когда объявили результаты. – А потому, что ты одинаково относишься ко всем членам Плетёного Корня.
– А я-то думала, из-за моих навыков езды на химерах и неотразимой внешности, – пробормотала Надиа достаточно громко, чтобы её слышали Клэр, Бесцепные и Булатные, но не слышали все остальные.
Акила пожала плечами, равномерно распределяя вес своих боевых топоров:
– А я проголосовала за тебя как раз поэтому.
Акила и Ковало полностью восстановились после недель без движения и приняли предложение Надии присоединиться к её личной страже. Но не все были рады переменам в Ардене. Хотя большинство Роялистов вроде Миры Бахромы были пойманы и содержались в Затопленной крепости в ожидании суда, в Верховном совете Ардена сомневались, что поймали всех самых преданных сторонников Эстелл. По правде говоря, они были уверены в том, что это не так.
Командира Джаспера продолжали искать. Ковало подозревал, что он переплыл Искристое море и уже добрался по крайней мере до Островов утренней зари.
– Но у нас ещё будет время об этом подумать, – сказал Ковало Клэр в один из дней, когда она помогала ему оттирать мох с химеры рыси-белки, которую они нашли на границе между Равнинами печали и Окаменелым лесом. Надиа хотела, чтобы на инаугурации полк медных зверей шёл позади неё в полном составе. Как только рысь-белку натёрли до блеска, Ковало отвёз её к алхимикам, чтобы те пробудили зверя к жизни.
К счастью, алхимики расположились недалеко от домика Акилы – по крайней мере на какое-то время. Плетёный Корень разбил лагерь на Равнинах печали – в единственном месте, где могли уместиться огромные толпы, которые должны были стать свидетелями Клятвы, что принесёт Надиа.
Алхимиков теперь не считали преступниками, но большинству из них и в голову не приходило обзаводиться постоянным домом. Кроме того, Надиа лично отметила, что хочет, чтобы Плетёный Корень продолжал странствовать. Так она будет проводить равное время в каждом из множества поселений, деревень и городов Ардена. Ни один из уголков страны не останется без её присмотра. Она собиралась переместить Плетёный Корень на Звёздную гору, как только закончатся празднования в честь инаугурации.
– Ни одно другое место так не нуждается в частичке любви и заботы, – сказала она, выгибая бровь, – как этот полуразвалившийся дворец. – На столе у Надии были разложены карты, и Клэр помогала ей подписывать названия деревень, которые ещё не были на них занесены.
– Даже не знаю, – сказала Клэр, промокнув чернильную кисть. Она только что закончила подписывать «Паутчьим логовом» пока что пустой залив в Искристом море. – Думаю, для тебя это просто предлог посмотреть на их красивые мозаики и коллекции предметов искусства.
– Их коллекция изумительна, – согласилась Надиа. – Должна признать, я жду не дождусь, когда смогу исследовать запретные коридоры и тайные проходы цитадели. Только представь, какие сокровища могут скрываться в её стенах!
Но Клэр отказывалась представлять. Без Софи рядом это было слишком тяжело.
Софи.
За последние дни Клэр повидала немало единорогов. Они мчались наперегонки по холмам вдалеке, свободные и вольные. Но сердце сестры подсказывало ей, что среди этих лучистых созданий не было Софи. Она не видела сестру с тех пор, как та сбежала со Звёздной горы.
– Я… я думаю, она просто сейчас занята, – ответила Клэр, когда Нэт с Сеной спросили о ней на прошлой неделе за ужином. И это правда. Арден пробыл без единорогов три сотни лет, и всё вокруг требовало их внимания.
– Она вернётся, когда будет готова, – сказала Сена сочувственно. С возвращением родителей юная ковательница стала не такой резкой. Булатные поселились в старом домике Фрэнсиса и, само собой, уже запросили у Надии и совета разрешение официально усыновить Нэта. Клэр провела у них множество уютных зимних вечеров, наслаждаясь семейным теплом. Но большую часть времени она оставалась с Надией в её палатке Плетёного Корня.
Терний, как и Клэр, выбрал остаться в общине Плетёного Корня. Надиа предложила взять его к себе на обучение писарем. Подвигами тут и не пахло, но Терний, казалось, был счастлив приступить к работе. Клэр частенько видела, как он носился с грудами гобеленов и свитков от палатки к палатке, помогая решать вопросы гильдий.
Они с Тернием не особенно много говорили о своей потере. Порой Терний делился с ней каким-нибудь забавным фактом о её сестре, а Клэр иногда удивляла его словами, которые она когда-то слышала от Софи.
Им оставалось только ждать.
Как-то раз, за неделю до инаугурации Надии, Клэр волокла домой мешок алмазов, которые нужно было отполировать в самосветы. Этот подарок Надии преподнесло Горнопристанище, и Зури с Ляписом ясно дали понять за ужином, каких усилий им стоило подобрать камни одинакового размера. Это был щедрый дар. «Вот бы ещё он был чуток полегче… и поменьше», – думалось Клэр.
Петляя между палаток, которых за ночь, казалось, стало ещё больше, Клэр прикидывала, куда она пристроит этот самый подарок. Рядом с вешалками для лётных плащей из Острия Иглы? Возле бочки с компотом из болотной ягоды от земледельцев из Туманной низины?
«А может, – подумала Клэр, – мне передвинуть гобелен из золотых ниток и шёлка, который прислали госпожа Плетёнка, Клео и Лирика. Тот, с портретом бабушки Надии в полный рост?»
За поиском решения этой проблемы Клэр не заметила, как обогнула последний ряд палаток и очутилась перед многокомнатным павильоном Надии. К её удивлению, в палатке горел свет. Должно быть, Надиа закончила со встречами раньше обычно! Как правило, она возвращалась домой глубоко за полночь.
Клэр прошла внутрь и опустила поклажу на пол. Мешок негромко брякнул.
– Бабушка Надиа? – позвала она, но бабушка ей не ответила. А затем…
– Привет, Клэрина.
Каждый волосок на затылке Клэр встал дыбом. Этот голос был ей знаком. И он звучал… абсолютно нормально, разве что местами немного напоминал звон колокольчиков. Она резко развернулась и увидела Софи – Софи с парой ног, парой рук и волосами, забранными в хвостик, – стоящую перед ней.
– Софи! – Она оплела руками шею сестры и почувствовала, как та обняла её в ответ. Клэр разомкнула руки. – Ты это ты! Но ты всё ещё?..
– Я всё ещё единорог, – ответила Софи. – Да, но так я чувствую себя комфортнее всего. Пожалуй, между девочками и единорогами на самом деле не так уж много различий.
И Клэр не могла с этим не согласиться. Но, хотя Софи выглядела почти такой же, вплоть до веснушек у неё на носу, невозможно было не заметить два отличия: серебристые ободки вокруг её зрачков и бледно-розовый шрам у неё на лбу. Последний составлял идеальную пару бледно-розовой звёздочке у неё на ключице.
Но это были пустяки. Объяснить их в мире Виндемирского поместья не составит труда.
– Ты всё-таки сможешь вернуться домой, Софи! – взвизгнула Клэр, что скорее было в духе Лирики, чем младшей Мартинсон. Она быстро перебирала способы, как им замаскировать новый (другого слова и не подберёшь) блеск Софи. – Может, мама разрешит тебе носить линзы, тогда твои глаза никому не покажутся странными. А если ты немного отрастишь чёлку, не будет видно звезду. Хотя, – сказала она, улыбаясь до ушей, – можешь начать носить в школу ободок-единорожку и… – она осеклась. Софи не перебивала её, чтобы с ней согласиться, пошутить, рассмеяться или сказать: «Конечно». Потому что ни о каком «конечно» не могло быть и речи. И едва Софи собралась сделать вдох и открыть рот, как Клэр выставила руку вперёд. – Пожалуйста, – сказала она грустно. Она почувствовала, как по щеке у неё катится слеза, и торопливо её смахнула. – Не будем об этом… не сейчас. – Софи сжала ладонь Клэр. В её прикосновении слышалось эхо великой песни чудес, которой бурлит Арден, и, хотя сердце в груди Клэр по-прежнему лежало камнем, она уже не думала, что оно её раздавит. Вдохнув прохладный, успокаивающий воздух, Клэр смогла заговорить более-менее нормальным голосом: – Так ты собираешься рассказать мне, где всё это время была?
– Вообще-то, – ответила Софи, широко улыбаясь. – Я могу тебе показать.
– Показать? – удивлённо спросила Клэр. – Показать мне что? – Но в это мгновение она услышала лёгкое шуршание. Повернувшись, она увидела, что за время, пока её не было, в палатке появился ещё один шёлковый коридор, ведущий к свежесплетённым покоям.
– В общем, – начала Софи, направляясь к новой тканой двери, – когда я стояла на вершине горы, у меня возникло чувство, что, возможно, ты, я и Надиа не единственные, эм, путешественники в Ардене. Так вот, я доверилась своему чувству, прислушалась и уловила разносимую ветром историю о двух путешественниках. Они появились здесь утром в день Звездопада и принесли с собой наистраннейший рюкзак, который когда-либо видели в Ардене. К несчастью, путешественников преследовала череда неприятностей: за ними гнались Роялисты, они пару раз свернули не туда, забрели в непроходимый лабиринт и тому подобное. Но прежде чем угодить в настоящую западню, эти путешественники успели порасспрашивать местных о двух пропавших детях. Пропавших дочках, если точнее.
Лёгким движением руки Софи раздёрнула штору, и Клэр увидела…
Мужчину в круглых очках, не похожих на те, что делают мастера Ардена, и женщину, кудрявые волосы которой были забраны в высокий пучок.
– Папа! – воскликнула Клэр. – Мама! – И вот уже она летит через всю комнату, бросаясь в объятия родителей.
– Клэр! Клэр! – Они крепко обнимали её вместе с Софи: один большой узел из слёз счастья, смеха, вопросов и любви.
Семья Мартинсон воссоединилась вновь.
Глава 30
В день инаугурации Надии Мартинсон было ясно, светло и холодно. Но Клэр в её многослойном наряде цвета розовых лепестков, небесной синевы и золота нисколечко не замёрзла. Возможно, всё дело было во вплетённых в него согревающих нитях – маленьком знаке внимания, оказанном её прядильщиками и кователями. Но в то же время всё дело могло быть в гордости, которую она испытывала, наблюдая, как Надиа приветствует четырёх магистров. Достопочтенные жители Ардена прошествовали в середину кольца из камней, некогда окружавших каменные изваяния единорога и королевы.
Нэт рядом с ней чуть ли не подпрыгивал на цыпочках.
– Говорила тебе надеть плащ потолще, но нет, – буркнула Сена краешком губ. Рыжие волосы ковательницы заплели в изящные косы, уложив их на голове короной, но её золотые доспехи с рычащим грифоном на нагруднике заявляли о силе и внушали уважение. Сена Булатная выглядела как отважный рыцарь, а разлёгшийся на плечах Сены живой Грифин лишь дополнял грозную картину, вот только ей не хватало меча. С тех пор как она лишилась Огненной крови в сражении с призраками, ни один клинок не вызывал у неё чувства, что это, говоря словами самой Сены, «её».
– Я не замёрз, – Нэт так и подскочил на месте. – Я взволнован!
Он тоже был одет соответственно случаю. Зелёный, как ёлка, камзол делал цвет ореховых прожилок в глазах мальчика ещё ярче, а его кожаные ботинки были украшены блестящим остролистом, и то тут, то там на его наряде посверкивали золотые жёлуди: подарки от Сильвии и Мэтью.
Сена поморщилась:
– Всё равно заканчивай. Ты у всех на виду.
Это правда. Поскольку друзья были одними из тех немногих, кого пропустили внутрь кольца из камней, они были как на ладони. Но Клэр не сомневалась: все взоры сейчас устремлены к Надии, которая вот-вот даст обещание гильдиям и станет первым премьер-министром в истории Ардена.
– Мой дорогой Арден, – произнесла Надиа, окидывая взглядом Равнины печали, преобразившиеся в поле разноцветных шёлковых палаток прядильщиков, лиственных шалашей земледельцев, сверкающих шатров кователей и построенных самоцветчиками временных крепостей. – Я клянусь следить, чтобы у всего, что растёт, всегда была вода и земля. Я обещаю тревожиться о каждом сердце, которому нужны узы и нити поддержки. Я буду заботиться, чтобы ржавчина не тронула наших крепких сил дружбы и взаимопомощи. И ежели понадобится, ради блага моего народа я готова сдвинуть горы.
Толпа встретила её слова восторженными криками, и четыре силуэта проследовали к тому месту в кольце из камней, где стояла Надиа. К тому самому месту, над которым все эти годы высились камни единорога и королевы.
Магистр Болт, постановщик-прядильщик, магистр Корналин и недавно восстановленная в статусе магистр Айрис из Зелёного леса вышли вперёд с короной.
– Гильдии Ардена принимают ваши слова и связывают вас ими на следующие пять лет, – произнёс постановщик. – В благодарность за данное вами обещание примите ли вы от нас корону Ардена?
Клэр затаила дыхание.
Надиа покачала головой:
– Нет.
Все вокруг удивлённо ахнули, даже сверкающие полки наездников химер, гордо сидевших на своих скакунах.
– Мне она не нужна. До тех пор, пока чудеса есть во всём вокруг – во всех мирах, – продолжила она, выразительно глядя на Клэр, – люди – те, кто их направляет. Люди, которые должны уметь с ними обращаться. Люди, которые живут и умирают, любят, взрослеют и меняются. Пускай чудесная сила заключена в материи, но мы те, кто ей управляет. – Она замолчала, затем улыбнулась. – К тому же мне как-то сказали, что корона нужна монарху для того, чтобы он знал, насколько крепка связь межу гильдиями, но сейчас нам это ни к чему, ведь на нас снизошла благодать единорогов.
Она указала вперёд. Все – толпа, Клэр, Нэт, Сена – как один завертели головами. Вокруг Равнин печали, словно жемчужины, украшающие музыкальную шкатулку, стояли единороги Ардена. Они пришли, чтобы воочию увидеть, как открывается новая, волнующая страница истории Ардена. Они пришли, чтобы благословить его народ, и их дары опустились на землю, сделав снег белее, плащи ярче, а надежду в груди Клэр такой сладостной, что её было почти невозможно вынести.
– Вместо этого, – продолжила Надиа, голос которой усиливало действие чуда, чтобы он охватил огромное открытое пространство, – я дарю корону Ардена единорогам в знак благодарности и как обещание: с этого момента их будут холить и оберегать все четыре гильдии.
Толпа чуть расступилась, пропуская Софи. Она была одета в струящееся платье из белого шёлка и лавандового газа со шлейфом из серебряного плюща. Её волосы ниспадали до самой талии блестящими чёрными волнами, белая прядка по-прежнему выделялась из копны. Она двигалась с грацией, непривычной для девочки, но обычной среди единорогов, и Клэр почувствовала, как у неё слегка перехватило дыхание. Но когда Софи подошла ближе, Клэр с облегчением увидела, что её улыбка всё та же. Софи всё та же.
Надиа поклонилась Софи и вручила ей корону. Софи приняла её, изящно склонив голову.
– Мы благодарим вас за этот подарок, – сказала она. – И верим вашему честному слову. У единорогов тоже есть подарок для Ардена. Дары, – подчеркнула она перед толпой, – не артефакты. Нэтл Зелёный, ты не мог бы выйти вперёд?
Нэт тут же прекратил вертеться. Он выглядел таким же удивлённым, какой себя чувствовала Клэр. Софи не говорила им, что будут дары единорогов!
Он выступил вперёд, а Софи запустила руку в карман своего одеяния и вынула из него пушистое маленькое растение, абсолютно круглое и мерцающее жемчужным светом.
Нэт ахнул:
– Это же маримо!
– Твой маримо! – поправила его Софи, улыбаясь. – В благодарность за твою неисчерпаемую любознательность, которая помогла нам вернуться, мы, единороги, исцелили растение, принадлежавшее твоей матери. Это тот самый маримо, но с ним произошла перемена. Солнечный свет в нём никогда не иссякнет. И пусть он всегда освещает твой путь… И самые тёмные уголки библиотеки.
Нэт просиял такой ослепительной улыбкой, что Клэр не удивилась бы, начни он и сам мерцать.
– Сена Булатная, – позвала Софи, и ошеломлённая Сена вышла, звеня доспехами, вперёд… как и её родители. Между старшими Булатными протянулся на весу сверкающий меч с рукоятью в форме изящной головы единорога. Когда Сена обхватила клинок рукой и расчертила им воздух, Софи заговорила: – Прими этот клинок от единорогов, Сена, за свою безудержную преданность и ещё более безудержный дух.
Сена опробовала подарок несколькими взмахами.
– Спасибо, – сдавленно прошептала она, переполняемая эмоциями. – Он прекрасен.
Софи наклонилась вперёд, понизив голос, чтобы её слышали только они четверо:
– Сердцевину этого меча выковали из того же пламени звезды, из которого когда-то корону. Прислушивайся к нему, и он всегда подскажет, кто достоин твоей верности.
Сена кивнула.
– Я назову его Острокраем, – объявила она и, бережно держа меч на руках, словно маленького щеночка, вернулась на своё место рядом с Клэр.
– И, наконец, – сказала Софи, – Клэр Мартинсон.
– Я? – удивлённо спросила Клэр.
– Честно говоря, – уточнила Софи, слегка понизив голос, – этот подарок скорее лично от меня. – Она потянулась к уху и вытащила из своих тёмных волос карандаш. Клэр ахнула. Это был её карандаш. А ведь в последний раз, когда она его видела, от него осталось всего несколько щепок. Хотя он и стал чуть короче, а цветок с него облетел, взяв его в руку, она почувствовала знакомое гудение писчего камня. А сбоку рос листочек, такой крошечный, едва ли многим больше капли. Это в самом деле её карандаш. И он непременно вырастет снова. Софи улыбнулась ей и заговорила в полный голос: – Единороги благодарят тебя, Клэр Мартинсон, за твою отвагу. Твою смелость ничем не описать и ничем не измерить. Пускай этот карандаш пригодится тебе, когда ты будешь исследовать новые миры и чудеса.
Слёзы щипали глаза Клэр, но она не позволяла им пролиться. Не сейчас. Вместо этого она выбрала быть весёлой и обняла сестру, а затем маму с папой, которые также выступили вперёд, широко улыбаясь.
Единороги поднялись на дыбы, их хрустальные рога запустили в воздух радуги. Гильдии Ардена взорвались долгими, оглушительными аплодисментами, и Клэр испытала такое чувство, словно у неё в сердце взошло солнце. А затем сёстры разжали объятия, Надиа подняла руки и, просияв, огласила:
– А теперь празднуем!
Это было незабываемое пиршество. Клэр сидела среди друзей в конце длинного стола, ломившегося от пряных пирогов кователей, запечённой речной рыбы прядильщиков и сдобной выпечки земледельцев. (Самоцветчики были рады забыть о жидкой чечевичной похлёбке, которой они питались в горах.) Уютно устроившись рядом с Софи, Клэр смеялась и шутила с друзьями и семьёй. В какой-то момент Терний отправился раздобыть для всех них ещё горячего яблочного сидра, и Клэр воспользовалась моментом.
– Я так ничего и не поняла, – призналась она. – Ты была такой грубой с Тернием в Огнеграде и пока мы ехали в телеге. Я думала, ты на него злишься.
Софи покачала головой. Клэр всё ещё было странно видеть, как её волосы, тёмные и распущенные, ниспадают с плеч. Казалось, сестра распускала хвостик, только когда они играли в русалок на пляже.
– Я на него не злилась, ничуть, – ответила Софи. Голос Софи звучал как обычно, но за последнюю неделю её речь стала более официальной. – Я просто не знала, как сказать ему, что я не… что я превращаюсь в единорога. А пока я не узнала, что именно меня ждёт, мне казалось, будет нечестно, ну, знаете… – Она махнула рукой в сторону, словно там было объяснение, и Клэр впервые увидела, как к носу сестры приливает краска смущения.
– Подогревать его интерес? – подсказала Сена, хитро улыбаясь через стол, покрытый расшитой скатертью.
– Ну да, если ты так это называешь.
Клэр улыбнулась:
– Мне немного стыдно. Во время коронации Эстелл мне на секунду показалось, что он на самом деле переметнулся. Снова.
– Это я придумала, чтобы меня поймали, – призналась Софи. – Сквозь толпу было не протолкнуться, и я решила, что единственный способ добраться до единорога вовремя, чтобы поговорить с ним, – сделать так, чтобы Эстелл сама вызвала меня на сцену. – Она поморщила нос. – Я догадывалась, что единорог на самом деле никакой не единорог. Конечно, на голове у меня было что-то с чем-то. Но твои кудряшки такие красивые, а у нас было слишком мало времени, чтобы Терний сделал из моих волос такие же.
Клэр потянула одну из своих завитушек и застенчиво опустила глаза на павлинов, которыми была расшита скатерть. Они расхаживали с важным видом, собираясь вокруг упавших крошек, хотя их клювам из ниток корм ни к чему. На какое-то мгновение мир вокруг стал самим совершенством.
Специально для этого случая из хранилищ Огнеграда достали золотые деревья и слегка нагрели металл, чтобы никто не замёрз даже в такую холодную ночь. Самосветы развесили гирляндами, которые перехлёстывались в небе, заливая всех собравшихся алмазным светом. А земледельцы вырастили особые розы. Нанизанные на кусок верёвки прядильщиков они мелодично позвякивали между сменой блюд.
Это было лучше совершенства.
Всё было так как надо.
И она собиралась насладиться моментом, пока у неё была такая возможность.
Была уже глубокая ночь, а праздник всё не заканчивался, и Клэр ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой. Она улыбалась до ушей, наблюдая, как беззаботно родители проводят время в Ардене. Мама радостно беседовала с госпожой Плетёнкой, а папа вёл серьёзный разговор с чрезвычайно увлечённой Акилой. Он кивал, внимательно её слушая. И в то же время следил за тем, чтобы его не задели лезвия её боевых топоров: она то и дело поворачивалась, чтобы обратиться к небольшой группе, собравшейся вокруг них, – к прядильщикам, земледельцам и даже к одному подмастерью-самоцветчику, которого Клэр видела в стенах Горнопристанища.
Позже Клэр слушала, как Бесцепные обсуждали одну из последних идей Надии, – Академию чудес, где все четыре гильдии смогут учиться вместе впервые за три сотни лет. А затем она расспрашивала Булатных о планах семьи обойти весь Арден, вдыхая новую жизнь в застывших химер, которые встретятся им по дороге. И она видела, в какой восторг привела Нэта мысль о новых книгах и знаниях, которые ждут их в пути.
Её друзьям открывалось яркое новое будущее, и Клэр было грустно от того, что она его не увидит. Потому что Клэр и её родители решили, что сразу после инаугурации, пока все четыре гильдии и единороги ещё не разошлись, – лучшее и самое безопасное время для путешествия сквозь швы миров. Пора было возвращаться в Виндемир.
Дом. Она по нему скучала. И ей было любопытно узнать о чудесах, которые упомянула Надиа, – чудесах других миров. Но даже несмотря на это, она была не готова, когда Надиа пришла с пением утренних птиц, чтобы собрать Мартинсонов и их друзей для последних прощальных слов. Она отвела их в укромное место за домом Акилы, где Клэр и её родителей ждала дверная рама из серебра, дуба, ленты и камня. Сама дверь была пустой. Она ждала, когда её коснётся карандаш Клэр.
– Пообещай, что не забудешь поливать свой карандаш, – сказал Нэт. Кончик его носа был ярко-красным.
– Я уже пообещала, – ответила Клэр, но она пообещала снова, крепко обняв своего самого первого друга в Ардене. – А ты не забудь своё обещание.
Нэт рассмеялся:
– Обещаю прибавлять тебе пять сантиметров роста во всех своих исторических заметках. – Он повернулся, чтобы попрощаться с родителями Клэр, которые успели заворожить юного земледельца своими рассказами о другом мире. После чего Клэр нашла Сену и была чрезвычайно поражена, увидев, что старшая подруга уже вся в слезах. Потревоженный Грифин отлетел на безопасное расстояние, чтобы избежать влаги и ржавчины.
– Сена, – сказала Клэр почти с наслаждением. – Ну ты прямо «плакучая ива»!
– Ничего не могу с собой поделать, – пробурчала Сена, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Только не рассказывай Нэту.
И вот наконец все разошлись кто куда, чтобы дать сёстрам поговорить наедине.
– Софи, ты уверена, что не можешь пойти с нами?
– Клэр, – сказала Софи, – не думаю, что могу спуститься в колодец или пройти сквозь твой рисунок. А даже если бы и могла, то не стала бы. – Она глубоко вдохнула. – Моё место здесь. Я нужна Ардену.
– Ты нужна мне.
Софи грустно улыбнулась:
– Нет, не настолько. Ты знаешь меня так же хорошо, как знаешь себя. – Это была правда. Даже в разлуке Клэр не переставала слышать голос Софи – как она даёт ей советы, подтрунивает над ней, насколько сильно она её любит – куда бы она ни шла, Софи никогда не оставит Клэр.
И всё же Клэр взяла ладонь Софи в свою и крепко её сжала.
– В нашем мире тоже есть чудеса, – произнесла Клэр, вспоминая журналы родителей Сены и речь Надии. – Бабушка Надиа сказала, что они повсюду. – Она сбилась, пытаясь сообразить, как лучше всего высказать то, что она чувствует, выразить лежащую на поверхности мысль, которая соединит её слова в единое и нерушимое целое. – Софи, единороги – это чудо, верно?
Софи едва заметно кивнула.
– А чудеса, – добавила она, сжимая руку Клэр, – окружают нас везде. Нужно лишь знать, где их искать.
Они помолчали некоторое время, глядя на флаги, развевающиеся над палатками Плетёного Корня, позволяя мыслям накатывать и отступать.
– Софи? – сказала Клэр срывающимся голосом. – Я буду по тебе скучать.
– И я по тебе, – ответила Софи глухим голосом. – Мне нравится быть твоей сестрой. – Она отпустила ладонь Клэр и раскрыла объятия, Клэр прильнула к сестре. Она больше не сдерживала слёзы.
Они, самые знаменитые сёстры Ардена, постояли так какое-то время. Могла пройти целая зима – в Виндемире или в Ардене, но она чувствовала себя так, словно они находились вне времени и просто были самими собой.
Что-то тёплое коснулось Клэр под коленками, и она увидела, что у её ног приземлился Грифин, а затем она увидела кое-что ещё. Изумившись, она рассмеялась. Всюду вокруг них, там, куда упали слёзы Софи, росли подснежники.
И Клэр почувствовала где-то внутри, как печаль отступает. Она хихикнула и вытерла нос.
– Представь, что сказали бы в школе, если бы ты наплакала лужу цветов!
Софи хохотнула и промокнула глаза рукавом.
– Тебя ждут невероятнейшие Впечатления.
– Меня? – рассмеялась Клэр. – Это ведь ты у нас единорог!
На лице Софи появилась улыбка – широкая, как горизонт, и яркая, как заря, разгоравшаяся над равнинами.
– А я и не говорила, что меня не ждут невероятнейшие Впечатления! Нам обеим предстоит увидеть, сделать и узнать столько всего.
Они вернулись к остальным, и последовал второй круг объятий и обещаний, которые ни в коем случае нельзя забывать.
– Ты за ней приглядишь? – спросил папа, обнимая старшую дочь и глядя на Надию.
Новый премьер-министр Ардена улыбнулась:
– Думаю, скорее Софи приглядит за мной – за всеми нами.
– Мы любим тебя, Софи, – сказала мама, её глаза блестели.
А потом пришёл черёд Клэр.
– Я… я увижу тебя снова?
– Единороги знают многое, – ответила Софи, – но мы не видим будущее. Хотя одно я могу сказать точно: я буду тебе сниться. Часто. И когда на тебя вдруг найдёт вдохновение нарисовать что-нибудь, это буду я – я буду делиться с тобой своими приключениями. А ещё я знаю, что мы расстаёмся не навсегда.
– Но ведь как прежде уже не будет?
Софи ничего не сказала, но в этом и не было необходимости. Клэр сама знала ответ. Ещё одно объятие, крепкое, безудержное и быстрое, – и Клэр отпустила сестру.
Делая глубокий вдох, Клэр отвернулась и больше не оглядывалась назад. Её ждало новое, интересное приключение, её собственное приключение, и она собиралась насладиться каждым его мгновением. Позади неё по земле равнин застучали сотни копыт, и всего через мгновение воздух наполнился песней. Единороги Ардена наконец были дома.
Клэр вытащила карандаш из-за уха и прижала грифельный кончик к двери. В прошлый раз она нарисовала всё то, чем ей дорог Арден, но пришло время вспомнить всё то, чем ей дорог её собственный мир. Ладони мамы и папы лежали у неё на плечах, в воздухе веяло чудесами единорогов, и Клэр принялась рисовать свой собственный путь домой.
Эпилог
Она подросла со дня их приезда в Виндемир. Прошлым летом ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на каминную полку, а теперь она была на уровне её глаз. Ну ладно, почти на уровне её глаз.
После всего, что случилось, мама с папой передумали продавать Виндемирское поместье. Им потребуется два года, чтобы заново отстроить дом, пострадавший в странном пожаре. Но особняк был историческим зданием, и некоторые организации собирались помочь с расходами на устранение ущерба, который нанесло ему пламя. Каким-то образом оно вспыхнуло в галерее на первом этаже, и теперь восстановлению подлежало всё – даже дымоход.
Пожар был странным, с этим согласились все, но ничто так не озадачило пожарных, как очаг камина. Его не просто опалило: его искорёжило. Каменную кладку будто расплавили, придав ей затем новую форму. Будто очаг пережил землетрясение, хотя здесь не происходило никаких землетрясений уже очень долгое время. Клэр провела ладонями по рисунку на каминной полке: то там, то здесь, среди лесного зверья и листвы, были выгравированы молот, самоцвет, дубовый лист и узел любви.
Она всегда будет искать чудеса в этом мире.
– Клэр! Пора ехать.
– Минутку, мам! – отозвалась Клэр. Она слышала, как папа во дворе завёл мотор. Они возвращались в свой небольшой дом в двух часах езды отсюда, но собирались вернуться в Виндемир на следующей неделе. Родители, как и Клэр, предпочитали быть здесь. Она пронеслась по длинной галерее. Теперь в ней совсем ничего не осталось, не считая нескольких следов на полу.
Добежав до двойных дверей, Клэр обернулась, чтобы оглядеть комнату напоследок.
Хотя все окна в галерее были закрыты, в помещении невесомо, словно паутчий шёлк, и тихо, словно единорог, вздыхал ветер. Казалось, он принёс с собой образы и запахи дальних миров. Клэр закрыла глаза. На мгновение ей почудилось, будто кто-то потянул её за топорщащийся хвостик. Рука девочки скользнула по фиолетовой ленте, собиравшей её кудряшки. Она ещё увидит сестру снова – она была в этом уверена. А до тех пор, какие миры ждут её впереди?
Клэр почувствовала лёгкое покалывание в пальцах. В её голове только что распустился рисунок, и она была готова перенести его на бумагу. Она видела единорога с высоко поднятой головой и сверкающим хрустальным рогом, который мчался быстрее ветра навстречу новому Впечатлению. Улыбаясь, Клэр закрыла двойные двери и вытащила карандаш.
Его листочек был всё таким же зелёным.
Благодарности
По странной иронии судьбы приключения порой начинаются с конца. Я с самого начала знала, как завершится история Клэр и Софи. Но несмотря на то, что мне было известно, куда я иду, я бы не справилась без воображения, вдумчивости и терпения множества людей, которые освещали мне путь. А потому, наверное, будет правильно закончить эту трилогию, поблагодарив всех, кто был рядом со мной с самого начала.
Огромное спасибо путеводным звёздам из Glasstown Entertainment: Лексе Хиллер, Лоре Паркер, Ребекке Кусс, Эмили Бёрдж-Тильман и Линли Бёрд. Особая благодарность Ребекке за её безграничный энтузиазм, намётанный глаз и любовь к детской литературе – Клэр с Софи повезло, что такой человек путешествовал по этим страницам. Спасибо Стивену Барбара, литературному агенту со способностью единорога открывать двери, которые прежде никто себе и представить не мог, и остальным сотрудникам литературного агентства Inkwell Management, в особенности Линдси Блессинг, Шерон Чаднау, Эмме Гужон и Алексис Хёрли.
Лавина благодарности и признательности моему редактору Саре Шамуэй. Без её поддержки, мудрых слов и метких замечаний этой книги просто не существовало бы. Благодаря ей путешествие в Арден сквозь смутное Междумирье стало возможным. Спасибо всем остальным миротворцам из издательства Bloomsbury как в США, так и в Великобритании: Синди Лох, Люси Маккей-Cим, Аннет Поллерт-Морган, Клэр Стетцер, Валентине Райс, Эрике Бармаш, Фиби Дайер, Лили Йенгл, Алоне Фриман, Терезе Сармьенто, Фэй Би, Кортни Гриффин, Эрике Лоберг, Бет Эллер, Нику Суини, Веронике Гонсалес, Жасмин Миранде, Стейси Абрамс, Катарине Винке, Джульетте Речатин, Майе Фьорд, Стефани Амстер, Лоре Мейн Эллен, Ческе Хопвуд, Грейс Болл и Намре Амир. Отдельное спасибо Мелиссе Кавоник, Уне «Уна-корн Патрик, Донне Марк, Джону Кэнделлу и Клэр Генри. Вы заслужили целое небо звёзд, исполняющих желания, за безмерную доброту и усилия, которые вы вложили в эту книгу. И, наконец, но не в последнюю очередь, спасибо Николасу Чёрчу, который сдвинул горы и основал совершенно новую, пятую гильдию: гильдию творцов времени, которые способны спрясти дни из секунд. Спасибо! И конечно, огромная благодарность художникам Вивиен То и Мэтту Сондерсу за красочные обложки, подарившие мне столько вдохновения на написание этих завершающих страниц. И раз уж я заговорила про вдохновение…
Единороги – это чудо. Это надежда. Это любовь. Это все те банальности, которые мы называем банальными только потому, что слишком боимся признать: это силы, двигающие наш мир (и нас самих) вперёд. Поэтому я хочу поблагодарить писателей, с которыми я не знакома лично, но которые научили меня удивляться: Беверли Клири, Шеннон Хейл, Мадлен Л’Энгл, Гейл Карсон Левин, Л. М. Монтгомери и Тамору Пирс.
Я также хочу сказать спасибо моей семье и друзьям, которые всё время спрашивали: «Что будет дальше?», разгоняя моё воображение: Саре Джейн Эббот, Мелиссе Альберт, Медее Асатиани, Роде Беллезе, Лиззи Мейсон, Бриджид Кеммерер, Кристине Перес, Мэтью Ричману, Таре Сонин Шлезингер, Кэтрин Уотерс и Алексе Вейко, а также Лиз Сильве, Ди Джею Сильве, Молли Сильве, Кэти Блакье, Шарлотте Блакье, Элизе Блакье, Кэролайн Спектор, Элис Спектор и Шону Спектор. Особая благодарность Таре, Мими и Бриджид, бесценные советы и комментарии которых помогали мне мчаться вперёд.
Мне бы хотелось подобрать слова благодарности моим родителям, Маргарите и Золтану Бенко, и моим брату с сестрой, Маттиасу и Габриэлле Бенко, за безграничную любовь, которой они окружали меня, пока я пряла, выращивала, ковала и лепила из идей истории. Они видели самые неопрятные стороны творческого процесса – и не перестали меня любить. Особое спасибо папе, который отвечал на мои звонки в любое время дня и ночи и всегда находил что сказать. И от всего сердца спасибо Андрею Фикнару, который мужественно переносил горы грязной посуды, срочные походы за шоколадом и выходные за клавиатурой. Ты самый лучший муж в этом мире и во всех существующих мирах.
И в завершение спасибо тебе, читатель, – за то, что ты был с Клэр, Софи и Арденом до самого конца. Для меня было величайшей радостью писать эти книги. И пускай эта история подошла к концу, я надеюсь, ты не перестанешь искать единорогов. Поверь мне, они где-то рядом, стоит лишь приглядеться, и ты их найдёшь.