– А что сказала Софи? – спросила она.

– Что ты крепче, чем кажешься.

Радость окутала девочку, словно аромат свежего постельного белья, которое только что достали из сушилки. Софи вовсе не считала её бесполезной.

Она наблюдала за тем, как пальцы историка умело распутали три узелка на маленькой верёвочке. Вдруг Сторожевой ковёр ослабил хватку, и девочка почувствовала, что вновь может шевелить руками и ногами.

«Чудо», – в который раз поняла Клэр. Интересно, когда это перестанет её удивлять. Возможно, никогда. Троица поспешила высвободиться из ковра.

Поднявшись на ноги, девочка увидела, что Бахрома ниже, чем она предполагала. А ещё – моложе. Гораздо моложе. Да ей было не больше шестнадцати!

Нэт также внимательно изучал прядильщицу, в особенности её руку – вокруг рукава туники была только одна белая лента.

– Доставай свой нож для масла, Сена, – произнёс он хмуро. – Это не историк Мира Бахрома. Это обманщица!

Прежде чем до Клэр дошли слова мальчика и их вероятный смысл, Сена накинулась на прядильщицу и заломила ей руки за спину:

– Наша очередь задавать вопросы, – рыкнула ковательница. – Кто ты?

– Ой! – вскрикнула Бахрома, которая на самом деле вовсе не была Бахромой. – Я, может быть, и не Мира Бахрома, но я по крайней мере имею право находиться на этой лодке. В отличие от вас!

– Отпусти её! – воскликнула Клэр, подходя к прядильщице. – Она знает Софи. Так она сказала.

– А ещё у неё всего одно кольцо вокруг руки, – заметил Нэт, указывая на рукав девушки.

– И что? – спросила Клэр.

– Одно кольцо означает, что она всего лишь подмастерье, – пояснил мальчик. – Два говорят, что ты полноценный член своей гильдии, три – что ты первоклассный мастер, четыре предназначены для магистров.

– С чего нам вообще тебе верить? – спросила Сена прядильщицу. Хотя девушка и выглядела старше ковательницы, Сена была выше.

– Верить мне или нет – ваше дело, – фыркнула хитрая незнакомка. – Но если вы посмотрите на стол, то найдёте там дорожные документы, на которых указано моё имя: Клео Флёр. Я была ученицей историка Бахромы, но в прошлом месяце получила степень подмастерья. Она разрешила мне воспользоваться её лодкой этим летом, чтобы я стремительно стартовала к моему кольцу мастера.

Поспешив к рабочему столу, Нэт принялся рыться в бумагах.

– Нашёл! – мальчик быстро пробежал по документу глазами. – Думаю, в этот раз она говорит правду.

Клэр заглянула ему через плечо, чтобы прочесть написанное почерком, напоминавшим паучьи лапки.

КЛЕО ФЛЁР

Гильдия: прядильщица

Степень: Подмастерье

Род занятий: Рассказчица (проходит обучение)

Транспорт: Речной катушечный флот

Данный документ обеспечивает доступ во все поселения вдоль реки Роны. Срок пребывания не может превышать сутки.

Выдано: Джеймс Стежок, магистр Лентшира



Вдоль края листа была нарисована кайма из распустившихся катушек, нити образовывали петли, складывавшиеся в форме птицы с длинными ногами и большим клювом.

– Видите? – сказала Бахрома-Клео, голос которой вновь обрёл сладкозвучие. – Я никогда не говорила, что я Мира Бахрома. Вы сами сделали такое предположение.

Нэт открыл было рот, но тут же его захлопнул.

– Она права, – сказал мальчик Сене, округляя глаза. – Она не говорила, что является Мирой Бахромой.

Клэр взволнованно кивнула. Ей было всё равно, кто стоял перед ней: Мира Бахрома, Клео Флёр, да хоть говорящий снеговик. Имело значение лишь то, что прядильщице было что-то известно о Софи.

– Печная копоть, – Сена, казалось, сдулась, словно воздушный шарик. – Я отпущу тебя, но только если ты пообещаешь, что будешь держать руки подальше от своих волос.

– О чём это ты? – спросила Клео, округляя глаза.

– Не думай, что мне неизвестна старая пословица «Косы прядильщика расплелись – берегись», – ответила Сена. Ты со своими ленточками в волосах представляешь неменьшую опасность, чем кователи с их мечами.

Клэр посмотрела на затейливо заплетённые волосы Клео с новым уважением (и опасением).

– Ладно, – вздохнула прядильщица. – Клянусь всеми единорожьими артефактами не трогать свои волосы. Хорошо?

Сена в ответ только фыркнула, и всем стало понятно – такой клятве далеко до хорошей, но Клео она тем не менее отпустила.

Клэр больше не могла держать в себе вопрос, который словно съедал её изнутри:

– Откуда ты знаешь мою сестру? – спросила она прядильщицу. – Когда ты видела её в последний раз?

Клео с опаской посмотрела на девочку:

– Она приходила к мастеру Бахроме с вопросами каждый день торговли в течение последних нескольких месяцев. Ей всё хотелось послушать разные отрывки из поэмы «Королева и единорог». – Девушка выдержала паузу, очевидно, для создания драматического эффекта: – Хотите её услышать?

– Да, – машинально ответила Клэр, но её разум был более сосредоточен на других словах Клео. «Месяцы?» Мысль о том, что за четыре дня, которые прошли с тех пор, как они впервые вскарабкались по лестнице, в Ардене пролетело несколько месяцев, была сродни попытке удержать на носу ложку – в какую-то секунду девочке показалось, что вот она наконец начала что-то понимать, но затем всё рассыпалось.

– Тогда я сперва хочу услышать вашу историю, – сказала Клео, ответ которой опустился столь плавно, что Клэр поняла – её обвели вокруг пальца. – Так будет справедливо.

– Что ты хочешь узнать? – осторожно спросила Клэр, а Сена испустила негромкий шипящий вздох. У девочки не было интересных историй, к тому же она вспомнила предупреждение Фрэнсиса: старик советовал ей никому не рассказывать о том, откуда они с Софи пришли на самом деле.

– Почему Ковало Бесцепный расспрашивает всех живущих вверх и вниз по реке о Софи? – спросила Клео, занеся серое перо для письма над страницей.

– Мы не знаем, – вступил в разговор Нэт. – Мы думали, ты нам скажешь. Возможно, он упоминал Еди… вероятно, он спрашивал тебя про определенную вещь… важный предмет, который был украден из Зелёной деревни.

Глаза прядильщицы округлились:

– Ты имеешь в виду предмет вроде единорожьего артефакта?

Сена застонала, а Нэт брякнул:

– Ковало упоминал арфу?

– Единорожью арфу? – брови Клео взлетели, и она присвистнула: – А я и не подозревала, что у Зелёного леса была одна из них.

– Ты всё-таки это сделал, – буркнула Сена мальчику.

Но Нэт продолжал удивлённо смотреть на Клео:

– Но ты только что сказала…

Девушка самодовольно улыбнулась:

– Прядильщиков учат цепляться за малейшую ниточку и тянуть её до тех пор, пока она не станет чем-то большим.

Нэт продолжил возмущаться, а Сена недовольно ворчать, но Клео лишь зашуршала подолом, направляясь к жёлтому пуфику. Она присела, и юбка девушки заструилась вокруг неё, словно расплавленное солнце. Солнечный свет просачивался сквозь закрытые шторы под мягкий щебет прядильщицы и негромкое ржание, периодически издаваемое лошадьми, тащившими их лодку вверх по реке.

– Бесцепный не упоминал ни о какой арфе, – признала Клео, подпирая подбородок кулаком. Своей ярко-жёлтой одеждой и звонким голосом она напоминала Клэр канарейку. – Но вас это удивляет, не так ли?

– Удивляет что? – уточнила Сена раздражённо. – Не думай, что мы попадёмся в ещё одну из твоих словесных ловушек.

Клео поправила браслет:

– Просто я не слышала о краже единорожьих артефактов из гильдий со времён… ну, скажем, со времён Роялистских грабежей.

Нэт поморщил нос, как если бы учуял дурной запах.

– Ты ведь не думаешь, что к этому могут иметь какое-то отношение они? Что Софи или Бесцепный могут быть одним из них?

– Я вас умоляю, – произнесла Сена презрительно. – Обвинения Роялистов звучат как путаные теории заговоров прядильщиков.

Карие глаза Клео сверкнули, и Клэр поспешила задать вопрос прежде, чем прядильщица обидится и решит замолчать:

– Кем именно может быть Софи? Кто такие Роялисты?

Клео продолжала испепелять ковательницу взглядом, обращаясь к Клэр:

– Они члены сообщества, коллекционирующего… крадущего единорожьи артефакты для себя.

– Зачем они им? – спросила девочка.

– Затем, – ответила прядильщица, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё, – что Роялисты верят, что, отыскав достаточно могущественный единорожий артефакт, они смогут освободить последнюю королеву и последнего единорога из камня.

Клэр уставилась на прядильщицу:

– Постой… что?

– Это старая легенда, – вклинился Нэт. – Всё началось…

– Это чушь, вот что это такое, – отрезала Сена. – У всех Роялистов вместо мозгов гвозди.

– Вообще-то я встречала нескольких, – заметила Клео, буравя ковательницу взглядом через очки. – Госпожа Бахрома вела с ними беседы, и они казались совершенно нормальными. Хотя мы не могли видеть их лица, поскольку все они были одеты в мантии с капюшонами. Эти люди нисколько не сомневались в правдивости легенды из «Королевы и единорога».

– Это та поэма, которой интересовалась Софи? – спросила Клэр.

– Та самая. – Наклонив голову, Клео изучала девочку. – Что ты знаешь о Софи? Я почувствовала, что у неё есть большой секрет, но мне не удалось вытянуть его из неё.

Клэр покачала головой, нахмурившись:

– Я не знаю, что…

– Подожди, – оборвала её Сена, выставляя руку вперёд. Она посмотрела на прядильщицу, прищурив глаза: – Ты уже получила свою историю. Ковало Бесцепный охотится за Софи Мартинсон. Из Зелёной деревни пропала единорожья арфа. И мы ищем обеих. Теперь твой черёд платить. Расскажи Клэр свою историю.

Глава 13

– «Королева и единорог», поэма, которой была одержима Софи, – самая знаменитая эпопея Ардена, – начала Клео, снимая со стены свиток, с одного из концов которого свисали сине-белые нитки. – Она повествует о том, как Эстелл д’Астора, последняя королева Ардена, отправилась к Равнинам печали, чтобы спасти последнего единорога.

Девушка осторожно развернула свёрток на столе. Клэр ожидала увидеть надписи на бумаге, но вместо этого перед её изумлённым взглядом раскинулся красивый гобелен.

На одной его половине яркими разноцветными нитями были вытканы сады, бабочки и дворец на холме. На другой – то, что походило на кладбище под покровом ночи в обсидиановом и тёмно-синем цветах с убегавшими от солнца скелетоподобными существами – призраками.

А в его центре был изображён смотревший в лицо ночи единорог.

Это существо не походило на тех кротких созданий, которых Клэр порой видела на бумажных тарелках или подарочных открытках. Оно было словно соткано из света звёзд.

Женщина в синем, словно полночь, платье сидела у него на спине. Её пальцы утонули в пене его гривы. Диадема из серебра и сапфиров обручем сверкала у неё на лбу. Клэр очень хотелось провести пальцами по этому великолепию и ощутить шелковистую мягкость разноцветных нитей, но усилием воли она убрала руки за спину.

– Вау, – выдохнул Нэт, вставая, чтобы рассмотреть удивительное произведение искусства поближе. – Это тот самый гобелен, о котором писал Джек Клубок в «Нитях времени»?

– Единственный в своём роде, – ответила Клео, поправляя несколько браслетов. – Я удивлена, что ты знаешь об этом, ведь ты земледелец и всё такое.

Нэт опустил голову, но выглядел он при этом польщённым:

– Мне нравится читать. У дедушки Фрэнсиса есть полная эпопея о Вельветине Тщеславной и её Шепчущей игле…

– Я думала, ты собиралась прочитать нам поэму, – перебила мальчика нахмурившаяся Сена. – Где слова?

– Для того чтобы рассказать историю, не всегда нужны слова, – подчёркнуто терпеливо ответила девушка. – Каждый цветовой переход подсказывает мне, что говорить и какую эмоцию передавать. Гобелены, несомненно, являются самым совершенным способом увековечить историю.

У Сены был несколько растерянный вид, но, когда Клэр посмотрела на лежавшую перед ней радугу из нитей, она подумала, что поняла. На уроках рисования девочка узнала о том, что разные цвета могут обозначать разные эмоции в зависимости от культурной эпохи и места. Жёлтый, например, мог быть радостью для одних и скорбью для других. Её не удивило, что в этом мире, где искусство создавалось при помощи чудес, цвет также представлял собой отдельный язык.

Поправив очки, Клео легонько прижала кончики пальцев к ткани:

– Нам всем известно об ужасах Войны гильдий. О том, как шла охота на единорогов, пока не остался только один из них.

– Постой, – перебила её Клэр. – Почему на них шла охота? Зачем кому-то хотеть убивать таких поразительных существ?

– Видишь ли, – ответил Нэт, – легенда гласила, что если ты убьёшь единорога, то будешь жить вечно. Это, конечно, неправда, но это не остановило некоторых от попыток… или от использования останков единорогов для изготовления новых артефактов.

– Верно, – кивнула Клео, и ленты в её волосах колыхнулись. – Это сказание об Эстелл д’Астора, самоцветчице, королеве Ардена и правительнице гильдий, которая потеряла всё, чтобы спасти последнего единорога. – Клэр наклонилась вперёд, испытывая то же волнующее чувство предвкушения, которое охватывало её, когда в кинотеатре гас свет. – Я начну, – произнесла девушка, – с момента прибытия королевы на Равнины печали в лиловом свете луны. Когда она обнаружила, что была не единственным человеком, искавшим единорога, – приступив к рассказу, Клео словно переключилась на особый повествовательный тон. Её слова закручивались вокруг Клэр, яркие и живописные, словно картинки на экране.

Тут в блеске огней полумгла расступилась,И резкие тени упали в долину,Неистовый, грозный, исполненный силы,Вдруг выбежал единорог на равнины.

Во время рассказа Клео перевоплотилась. Теперь она меньше походила на канарейку и больше – на ястреба, её глаза горели хищным огнём, когда она рассказывала о призраках, её голос нёсся галопом вместе со стуком копыт единорога. Клэр наклонилась вперёд, чтобы ничего не упустить.

И сразу равнины как будто ожили,И зло потекло по земле обожжённой,Открылось, что древние скалы сокрыли:Пороков людских острый клин раскалённый.Сверкнула во мгле самоцветчика алчность,А ярость кователя двигалась следом,Коварство прядильщика тихо прокралось,Уже предвкушая хмельную победу.За ними, едва отставая от стаи, —Порок земледельца последним порогомНёс отблески лунного света на стали —Охотник преследовал единорога.

Поэма продолжалась, погружая Клэр в ужас, который испытала королева Эстелл, наблюдая за развернувшейся на Равнинах печали битвой между охотником и единорогом. В тот самый момент, когда мужчина занёс свой топор над шеей волшебного существа, готовясь нанести удар, последняя королева Ардена метнулась к единорогу.

Но путь преградила ему королева:И единорога собою закрыла,Как щит для последней надежды Ардена,Как яростный воин, исполненный силы.

Клэр втянула ртом воздух, а Нэт дёрнул головой. Сена не шелохнулась, но костяшки её пальцев побелели, когда она сжала ладони в кулаки. Клео продолжила:

Но прочь откатились корона и слава,И наземь за ними легла королева,И зло уложило в полночные камниПоследнего единорога Ардена.

– Она умирает? – вскричала Клэр. – Что это за история такая?!

– Тсс, – шикнул Нэт, когда прядильщица сверкнула на девочку глазами поверх очков. – Это ещё не конец. Продолжай, Клео.

«В том месте, где встретится пламя с водою,На грани полудня и полночи тёмной,Я дар оставляю вослед за собою,Который поможет всем нам, обречённым.Сокровище крови и слёз предрожденьеРазрушит однажды моё заклинанье,Пришедший извне в этом мире положитНачало конца и конца окончанье».Гуляют ветра по зелёной равнине,Стремительный свет темноту прогоняет,Два камня стоят в затенённой низине,Лавандовым светом равнина сияет.Под тихие стоны сверчковой молитвыНа месте, где горе лилось непрестанно,До времени ждут пробужденья и битвыГерои войны, обращённые камнем.

Тишина заполнила комнату. Слова, казалось, повисли в воздухе, как повисает во рту сладость после съеденной ложечки мёда, ещё живая, но уже ускользающая.

– Выходит… королева и единорог обратили себя в статуи из камня, чтобы защититься? – осторожно спросила Клэр на случай, если она всё неправильно поняла.

– Вообще-то в глыбы, – поправил Нэт.

Клео кивнула:

– Роялисты верят, что могут освободить королеву и единорога из камней. Им лишь нужно найти единорожий артефакт, могущества которого хватит, чтобы обратить заклинание. Одно-единственное единорожье сокровище – то самое, которое можно найти там, где огонь встречает воду.

– И когда им это удастся, – вклинилась Сена, – чудеса гильдий вновь расцветут пышным цветом, призраки будут повержены, и жизнь каждого жителя Ардена будет счастливой и волшебной. – Она закатила глаза, состроив гримасу: – Ржавые шарниры, если вы спросите моё мнение. Всем известно, что Эстелл была убита в последнем сражении Войны гильдий.

– В данный момент важно не то, является ли история правдой, – заметила Клео, снимая очки и протирая их стёкла краем своей юбки, – а то, верят ли Роялисты в неё. И действительно ли они украли единорожью арфу.

– А также то, как мы собираемся её вернуть, – добавил Нэт. – Если Бесцепный Роялист и Софи видела, как он крал арфу, что ж, тогда неудивительно, что она убежала.

– Где можно найти Роялистов? – спросила Клэр. – Вдруг Софи уже там, пытается выкрасть у них арфу обратно!

Клео неожиданно выставила руку вперёд, жестом призывая её остановиться:

– Вы что-нибудь слышите? – спросила она. Клэр прислушалась. Тишина. Бряцание сбруй лошадей, тащивших лодки вверх по реке, прекратилось. – Странно, – продолжила девушка, бросая взгляд на песочные часы, опасно балансировавшие на стопке книг. – Предполагалось, что на пути в Огнеград остановок не будет, а мы всё ещё находимся по меньшей мере в километре от него, – встав, она отодвинула в сторону жёлтую занавеску. Выглянув из окна, Клео ахнула.

– В чём дело? – спросил Нэт. Клэр подскочила на ноги.

Девушка обернулась, её глаза были как две тарелки:

– Кователи – они досматривают лодки! – через круглое окно Клэр могла видеть блеск мечей и топоров одетых в кольчуги людей, поднимавшихся на лодки. Она могла слышать буханье сдираемых с петель дверей и возмущённые крики владельцев переворачиваемых ящиков, которые стояли на плотах, державшихся на плаву между лодками. Клео бросилась к шкафу, из которого извлекла две котомки. – Одежда кователей, – пояснила она, всучив первую котомку Сене. – Переоденетесь, когда выберетесь отсюда.

– Но как мы отсюда выберемся? – спросила Сена. Её взгляд метался по каюте.

– С помощью этого, – ответила Клео, вручая каждому из них по какой-то вещице из второй котомки. Клэр уставилась на свою. Это был кусочек ткани, походивший на маску зубного врача.

– Что это? – спросил Нэт, поднимая висевшую на его пальце ткань.

– Водные маски, – ответила Клео. – Мы вплетаем в них воздушные карманы.

И в эту секунду Клэр поняла:

– Ты хочешь, чтобы мы уплыли с лодки?

– Да, – подтвердила прядильщица. Косички и ленточки хлестнули её по спине, когда она повернулась к девочке: – Действие масок продлится недолго, вероятно, не дольше пятнадцати минут, но этого должно хватить, чтобы вы успели доплыть под водой до дальнего берега. Течение здесь слабое.

– Как они работают? – спросил Нэт, поднимая свою маску, чтобы посмотреть на просвет. – То есть, думаю, я достаточно хорошо разбираюсь в теории воздуха…

Клео толкнула его к заднему окну. Поскольку их лодка была последней в цепочке судов, дети были скрыты от глаз кователей – пока что.

– Лезьте! – скомандовала девушка, запыхавшись от волнения. – Они заработают, как только соприкоснутся с водой.

Нэт окинул круглое окно скептическим взглядом:

– Сомневаюсь, что смогу пролезть.

С противоположного конца цепочки до них донеслись крики.

– Я пролезу! – тут же передумал Нэт. Мальчик схватил свой рюкзак и нацепил маску на лицо. Встав на пуфик, он дотянулся до окна и проскользнул наружу.

Секунду спустя послышался всплеск.

Клэр быстро натянула маску на рот и нос. Хотя она и походила на самую обыкновенную тряпку, при соприкосновении с кожей она ощущалась как плотный гель.

Затем девочка тоже забралась на пуфик и высунула голову наружу. Илистая вода спокойно поглаживала борт лодки.

БАМ БАМ БАМ!

– Досмотрщики Огнеграда! Откройте дверь!

– Прыгай, – храбро сказала девочке Сена, повесив рюкзак себе на плечо. – Я следом.

Как бы сильно Клэр ни хотелось увеличить расстояние между собой и острыми мечами, её останавливали темнота и страх в глазах Сены. Она вспомнила слова Фрэнсиса: Сена была навсегда изгнана из своей гильдии. Что случится с ней, если её поймают досмотрщики-кователи?

– Нет, – сказала Клэр, спускаясь обратно вниз. – Иди первая.

Сена решительно кивнула ей в ответ, после чего вылезла в окно.

– Властью, данной мне гильдиями, приказываю вам открыть дверь! – потребовал досмотрщик снова.

– Одну минуту! – отозвалась Клео самым сладким своим голосом, одновременно маша Клэр рукой, чтобы та поскорее уходила. Вытащив из волос ленту, прядильщица туго обмотала её вокруг дверной ручки. Клэр оставалось только гадать, для чего была нужна лента – у неё не было времени посмотреть, что случится дальше.

Когда она вскарабкалась на пуфик, кователи объявили:

– Согласно приказу Верховного совета Ардена, Огнеград имеет право досматривать все лодки, находящиеся в пределах трёх километров от ворот Огнеграда. Если вы уклонитесь от досмотра, вы будете доставлены в Огнеград и подвергнуты суду. Это ваш последний шанс. Открывайте!

Клэр протиснулась в окно, ожидая удара об воду в любую секунду… но столкновения так и не последовало.

Она застряла. Извиваясь всем телом, девочка пыталась высвободиться.

– Я как раз пытаюсь найти свои ключи, – услышала она, как отозвалась Клео. – Вам не понять, ведь вы, я уверена, никогда не теряли ничего металлического.

Клэр тянулась к реке. Илистая вода и свобода были маняще близкой!

– Ключи без надобности, – ответил досмотрщик через дверь. – Отойдите, – за спиной девочки раздалось негромкое – щёлк.

– Они снимают петли! – прошипела Клео.

Клэр услышала, как лёгкие шаги протопали через каюту, после чего почувствовала сильный толчок в спину. Секунду спустя она кувыркнулась вниз. Девочка успела лишь мельком взглянуть на пузырившуюся коричневую воду, перед тем как погрузиться в неё, подняв фонтан брызг.

Глава 14

Под водой было темно, из-за ила всё было мутным. Клэр не знала, в каком направлении ей плыть, но не переставала работать ногами. Куда бы она ни направилась, расстояние между ней и теми пугающими кователями увеличится.

Что-то слегка коснулось её. Она мельком увидела красные речные водоросли. Нет, это были волосы! Сена! А рядом с ней находился Нэт – его тёмные патлы клубились над головой буйным облаком.

Сена махнула рукой, и они поплыли вверх по течению.

К тому моменту, когда ноги Клэр коснулись мелководья, она продрогла до костей, несмотря на солнце, ярко светившее у неё над головой. Рухнув на берег, она пожалела о том, что забыла прихватить с собой накидку. Хотя она, вероятно, обвилась бы вокруг её тела и утянула бы её ко дну.

Клэр стянула свою водную маску. Прежде она была соткана из крепкой, плотной ткани, но теперь стала не прочнее мокрой марли. Нити воздуха, которые, по словам Клео, были в него вплетены, истончились.

– Н-нам н-надо и-идти, – произнёс Нэт, стуча зубами. Вода зализала его волосы назад, от чего он теперь походил на тюленя. – Возможно, досмотрщики пойдут назад этим же путём.

Клэр устала, но воспоминание о пережитом ужасе ещё было свежо. Встав на ноги, она последовала за Нэтом и Сеной, которые поднимались вверх по берегу.

Вскоре они оказались на поле, поросшем высокой, качавшейся от ветра травой, примерно в километре от основания горы, окутанной туманом, рядом с подножием которой разместился город. Над множеством печных труб города плыли разноцветные облака, скорее походившие на пыль от мелков, которыми рисуют на асфальте, чем на дым.

Огнеград.

– Сюда! – позвала Сена, спеша к скоплению крупных металлических предметов в траве. Клэр пришлось перейти на бег, чтобы за ней поспеть. Когда они подошли ближе, девочка увидела железного льва с шестью лапами, навеки застывшего в рыке, а также оленя с хвостом скорпиона, бившего копытом о землю. – Поля химер, – сказала ковательница, слегка запыхавшись. – Мы можем здесь спрятаться, пока отогреваемся.

Солнце стояло высоко в зените, и Клэр пришлось приставить ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от ослепляющего света, поскольку поле, лежавшее между рекой и городом кователей, было усеяно металлическими фигурами. Этого зрелища было почти достаточно для того, чтобы девочка позабыла, как близки они были к тому, чтобы их поймали. Почти достаточно, чтобы она позабыла, что промокла до нитки и продрогла до костей.

Сена махнула Клэр и Нэту рукой, подзывая их к огромному медведю из меди, достаточно большому, чтобы скрыть путников от глаз смотревших со стороны реки.

Мальчик шлёпнулся на землю, Клэр чуть позади него. Она обхватила свои плечи руками, дрожа в промокшей насквозь одежде.

– Я н-никогда не думал, что увижу это, – произнёс Нэт, ясно передавая своё изумление, несмотря на то, что у него стучали зубы. – После В-войны гильдий знание о том, как ухаживать за химерами и их содержать, было забыто. Эти создания перестали двигаться более двух сотен лет назад.

– Вытяните руки вперёд, – скомандовала Сена, игнорируя лирическое отступление Нэта. Она положила по монете в каждую из ладоней Клэр, затем сделала то же самое с ладонями земледельца. Когда пальцы девочки обвились вокруг монеток, она почувствовала, как по её костям растекается благостное тепло.

Оглядевшись, Клэр увидела, как ковательница быстро потирала одну ладонь о другую. Время от времени она останавливалась, чтобы аккуратно на них подуть, после чего продолжала. Наконец Сена положила новую монетку на ступню Клэр. Тепло начало распространяться и там.

– Что? – спросила Сена, заметив удивление на лице девочки. – То, что меня изгнали, не означает, что я совсем ничего не усвоила. Даже малыши умеют нагревать металл.

Клэр открыла было рот, чтобы объяснить, насколько ей было удивительно вообще видеть такое, но ковательница уже принялась применять свои чудесные способности на следующей золотой монетке.

– Спасибо, – поблагодарил Нэт, прикладывая несколько монет к щекам.

Сена кивнула. Её глаза налились кровью, хотя сказать, произошло это из-за сотворения чуда или из-за их побега, чуть не закончившегося неудачей, было невозможно.

Коса ковательницы распустилась во время плавания, и теперь Клэр наблюдала за тем, как она умело разделила мокрые волосы на части, чтобы снова заплести.

– Ты следующая, – сказала Сена, поймав взгляд девочки. – Все жители Огнеграда забирают волосы, чтобы они случайно не попали в пламя, – закрепив косу вокруг своей головы с помощью железных невидимок, она жестом пригласила Клэр сесть перед ней. Пальцы ковательницы прошлись по волосам девочки, распутывая узелки. Она делала это на удивление аккуратно, и давнее воспоминание всплыло в голове Клэр. Десятилетняя Софи заявила, что им необходимо Впечатление, связанное с посещением бала. Старшая сестра сделала вид, что завила свои волнистые волосы при помощи круглой расчёски. Волосы Клэр были кудрявыми от природы, но ей хотелось причёску из крупных, шелковистых локонов со страниц журналов. Софи была только счастлива ей услужить, намотав часть волос младшей сестры на круглую расчёску. Затем она принялась тянуть. Но сколько бы усилий ни прикладывала Софи, расчёска не двигалась с места. Очень скоро она запуталась и окончательно застряла в волосах Клэр. Боясь, что ей влетит, Софи заставила сестру ждать целых два часа и только после этого рассказала обо всём маме. Девочка улыбнулась своему воспоминанию. Софи так переживала из-за неровной стрижки, которую в итоге пришлось сделать Клэр, что после разрешила ей воспользоваться своим любимым лаком для ногтей. Пальцы Сены ритмичными движениями разделяли колтуны, а Нэт тем временем развесил одежду кователей на медведе-химере, чтобы она просохла. Клэр вдруг поняла, что больше не дрожит. – Готово, – наконец объявила Сена. Она окинула Клэр критическим взглядом. – В подходящей одежде будет не слишком сложно сойти за кователей. Возможно, нам удастся подобрать на пути молоток, на всякий случай.

Потрогав затылок, Клэр нащупала равномерные звенья короткой косы. Внезапно в её голове возникла картинка: более юная Сена в окружении других вспыльчивых девочек заплетает косички на перемене. Если, конечно, у них в школах Ардена бывают перемены. В любом случае Сена определённо имела большой опыт в плетении кос.

– Почему ты единственная ковательница в Зелёном лесу? – вырвался из неё вопрос. – Почему тебя изгнали?

Нэт застыл, чёрная туника кователя мокрой тряпкой повисла на его руке:

– Клэр, – шепнул он, выпучив на девочку глаза.

На лице Сены отразилась целая гамма эмоций, хотя Клэр не могла подобрать для них названия. Но используй она применяемый Клео язык цветов, ковательница была бы сейчас всех цветов переменчивых сумерек одновременно.

Вздохнув, Сена легла на траву, раскинув руки и ноги так, как если бы собралась делать снежного ангела. Словно вопрос Клэр (и её не имеющая названия реакция на него) утомили ковательницу. Но затем, глядя в небо, она заговорила монотонным голосом:

– Я родилась в Огнеграде в тени самой высокой колокольни Ардена. Мои родители, Сильвия и Матье Булатные, были одними из самых уважаемых алхимиков Огнеграда.

– Алки-кем? – уточнила Клэр, подтягивая колени к груди.

– Алхимиками, – поправила её Сена. – Это мастера, которые берут все лучшие качества металлов, такие как, например, способность отражать свет серебра, податливость золота и прочность железа, и пытаются создать новые металлы. Во всяком случае это то, чем они занимаются сейчас. – Сена повернула голову, теперь её щека лежала на траве, а сама она смотрела на Клэр. – Но раньше (в смысле намного-намного раньше) алхимия занималась не только соединением металлов; она занималась соединением чудес гильдий. Помнишь клетку из металлических растений в Зелёном лесу? Это работа древних алхимиков. Как и эти химеры. И клетка, и химеры представляют собой результат сочетания земледелия и кования.

К своему глубочайшему удивлению, Клэр увидела, как по щеке ковательницы скатилась слеза.

– Ты не обязана говорить об этом, если не хочешь, – заметил Нэт.

– Я в порядке, – ответила Сена. Сделав глубокий вдох, она продолжила: – Мои родители проводили древнеалхимические эксперименты, занимаясь поиском знания, утраченного, когда гильдии отделились друг от друга. Они были хороши в своём деле. Слишком хороши. Когда мне было восемь лет, они смастерили первую самостоятельно двигавшуюся химеру за три сотни лет. Маленького медного котёнка с усами мышонка.

– Но… – медленно произнесла Клэр, вопрос вертелся на кончике её языка, – разве ты не говорила, что химер создают с помощью сочетания чудес кователей и земледельцев? Как твои родители смастерили химеру без земледельца?

Оттолкнувшись ладонями от земли, Сена приняла сидячее положение:

– Это мама была ковательницей, а вот папа… он был земледельцем.

– Что? – Клэр резко села. Она бросила быстрый взгляд на Нэта, чтобы увидеть, участвует ли он в этом розыгрыше, но лицо мальчика было совершенно серьёзным.

– До дня нашего ареста я и понятия не имела, что папа был земледельцем, – продолжила Сена. – При рождении он получил имя Матье Листеца, но затем стал Матье Булатным, чтобы скрыть, к какой гильдии он принадлежал на самом деле, и жениться на маме.

– Но разве ты земледелец? – спросила Клэр.

– Принадлежность к определённой гильдии вроде цвета глаз, – вклинился Нэт. – То, что у твоей мамы голубые глаза, ещё не означает того, что и у тебя они будут такого же цвета.

Сена кивнула:

– Моим родителям повезло, что я родилась ковательницей, а не земледельцем, но на этом их везение закончилось. Секрет раскрылся, когда убежал котёнок-химера. Я по ошибке оставила дверь открытой. Той ночью к нам пришли досмотрщики Огнеграда. – Сена посмотрела куда-то вдаль, казалось, она видела что-то, чего Клэр не могла (и не хотела) видеть. – Маму посадили за решётку, место её заключения держится в тайне, а папу… – Сена сглотнула. – Папу казнили.

Клэр не знала, что сказать на что-то настолько страшное. Не будучи уверенной в том, как Сена отнесётся к объятиям, девочка просто придвинулась к ней поближе.

– Верховный Совет Ардена не знал, что со мной делать, – продолжила Сена. – Я была слишком мала, чтобы понести наказание по закону кователей. Фрэнсис был папиным учителем в Зелёном лесу и, когда он узнал о том, что случилось, вызвался забрать меня к себе. Я живу вместе с ним и Нэтом с тех… – Она сделала глубокий судорожный вдох. – С тех самых пор, – закончила ковательница угрюмо.

Вытирая щеку ладонью, Сена вскочила на ноги и ушла прочь, скрывшись в жёлтой траве. Нэт пошевелился, собираясь последовать за ней.

– Постой, – сказала Клэр. – Дай ей минуту.

– Но, – возразил мальчик, с тревогой глядя в сторону травы, в которой исчезла Сена, – нам пора идти.

– Иногда людям нужно немного времени наедине с собой, – пояснила Клэр. – Чтобы… чтобы всё обдумать. – Когда Софи перенесла свою первую операцию, дом Мартинсонов наводнили нескончаемые посетители, приносившие с собой цветы и подарки. Девочка знала, что так они хотели их поддержать, но всё, чего хотела Клэр, – быть с мамой и папой. Никто из этих людей не был в состоянии понять сковавшее её живот оцепенение, которое только недавно начало отступать. – Дай ей минуту, – повторила она.

Нэт громко выдохнул:

– Я буду следить за рекой. Если она не вернётся через десять минут, мы отправимся за ней.

Кивнув, Клэр потянулась за своим рюкзаком. Всё его содержимое невероятным образом осталось сухим. Или, возможно, не столько невероятным, сколько чудесным образом. Она достала свой карандаш, радуясь тому, что он уцелел в водах Роны. Держа его в руке, девочка чуть больше почувствовала себя собой. Может, она и не знала, как заставить растения излучать свет, ковры сворачиваться, а монеты нагреваться, но она точно знала, как рисовать. Достав из рюкзака один из свёртков Фрэнсиса, упакованных в пергамент, она осторожно положила горстку засушенных цветков, обнаруженную внутри него, рядом с собой. Затем разгладила плотную бумагу и присела обратно, убедившись, что по-прежнему надёжно скрыта от посторонних глаз за медведем-химерой. Не представляя ничего конкретного, девочка позволила своим рукам действовать самим. Её карандаш скользил по листку, оставляя позади себя след из изогнутых линий. Через секунду Клэр поняла, что́ рисовали её руки. Это был единорог. История королевы Эстелл вновь всплыла у неё в памяти. Правительница вела поиски, подвергая себя страшной опасности, и сохранила присутствие духа, даже когда охотник пошёл на неё и последнего единорога с оружием. Женщина поступила правильно, несмотря на то что, вероятно, была напугана. Королева была храброй. Настоящей героиней. Клэр задумалась, каким был Арден, когда единороги бродили по его земле. Странствовали ли они табунами, как дикие лошади, или же в одиночку? Были ли у них сёстры? Струящийся хвост и навострённые уши распустились под её карандашом. Клэр нарисовала ещё одну пару ушей – поменьше. Мама-единорог и её жеребёнок щипали травку в роще, испещрённой солнечными зайчиками, солнечный луч обвивался вокруг рога матери. Светлая грусть коснулась сердца девочки. Мама. Папа. Софи. Очутись мама в Ардене, она бы захотела остаться на лодках прядильщиков, чтобы рассмотреть разные нитки, в то время как папа, вероятно, беседовал бы с Фрэнсисом о том, какое растение цветёт лучше всего в тени. Разумеется, после того, как они оба оправились бы от шока, вызванного обнаружением чудесной страны, в которую можно попасть через дымоход. Но Софи… Тут у Клэр не было совсем никаких догадок. Сестра любила всё захватывающее. Каждое Впечатление. Она была из тех девочек, которые могут превратить даже самый унылый день в приключение.

– Ого, вышло довольно неплохо!

Девочка вздрогнула, когда перед ней вдруг возник Нэт. Она поспешила закрыть набросок рукой:

– Ой, нет, он ещё не закончен…

– Выглядит потрясающе, – продолжил мальчик, по его лицу было видно, что он впечатлён. – Я как-то попробовал нарисовать Фрэнсиса, но все подумали, что это портрет волосатой капусты.

– Уверена, с рисованием у тебя всё не настолько плохо, – сказала Клэр. Убрав карандаш за ухо, она встряхнула пальцами. В них ощущалось лёгкое покалывание. Возможно, они так до конца и не согрелись после плавания в холодной реке. – Сена вернулась?

– Да, и вещи высохли, – ответил мальчик. – Сена попробовала отпарить их несколькими монетами. Они пахнут немного, гм, странно, но над Огнеградом такой густой дым, что никто и не заметит. – Он вручил ей чёрную тунику с короткими рукавами и кожаный жилет.

Клэр поспешила переодеться за медведем-химерой. Жилет зашнуровывался спереди и был тяжелее одежды, которую она привыкла носить.

– Готовы? – уточнила ковательница. Её рыжая коса выделялась на фоне чёрного цвета вещей кователей, словно огненное гнездо. Её глаза сверкали решимостью, и она стояла ещё прямее, чем обычно, сжимая свой нож для масла. Она походила на девочку, собиравшуюся ринуться в бой.

И в каком-то смысле, возможно, им действительно предстоял бой.

– Может, нам замаскировать тебя посильнее? – спросил Нэт, разглядывая её. – Втереть немного орехового сока в твои волосы или вроде того?

Сена нетерпеливо махнула рукой:

– Мы и так потеряли достаточно времени. К тому же у многих кователей рыжие волосы.

– Но разве ты не боишься, что тебя кто-нибудь узнает? – удивилась Клэр.

Пожав плечами, Сена поправила свою тунику:

– Разве что чуть-чуть, но прошло уже пять лет. Огнеград – один из самых больших городов Ардена. И за последний год я сильно выросла. А теперь пошевеливайтесь – я видала слизняков, которые двигались быстрее вас!

Поймав взгляд Клэр, Нэт состроил гримасу, а затем широко улыбнулся, девочка ответила на его улыбку: к Сене вернулось её самообладание.

– Ты готова? – спросил мальчик. Жилет кователя был для него слишком велик, широкая лямка слегка сползала с его плеча, и всё же это было лучше, чем ничего.

Клэр вспомнила громкие голоса и острые мечи. Досмотрщики. Кователи.

«Верная гибель», – вспомнила она вдобавок слова Фрэнсиса.

Девочка отогнала эту мысль. Они должны отправиться в Огнеград. Всё, что нужно Сене для зерцала, находится там, и Клэр не может сейчас отступить.

Когда Клэр закручивала лист пергамента в трубочку, на глаза ей попалась одна деталь наброска. Она думала, что нарисовала и маму, и жеребёнка жевавшими траву, острия их рогов были направлены вниз. Но теперь жеребёнок смотрел своими большими, полными скорби глазами прямо на неё.

Девочка заморгала. Вероятно, она устала сильнее, чем ей казалось.

Но тут она поняла, что Нэт и Сена смотрят на неё, ожидая ответа.

– Да, – подтвердила она. – Я готова.

Глава 15

Хотя Багряная гора защищала Огнеград от непрошеных гостей с одной из его сторон, кователи явно были не из тех, кто испытывает судьбу. Высокая стена возвышалась по периметру города, словно корона с острыми зубцами, каждая золотая завитушка сужалась к концу острым копьём, исключая возможность того, что через стену перелезут. К счастью, Клэр, Нэту и Сене не было необходимости это делать.

Их чёрная кожаная одежда оказалась достаточно хорошей маскировкой, поэтому досмотрщица лишь бросила на них короткий взгляд, после чего махнула рукой, чтобы они проходили. Сена пробормотала что-то о том, до чего эта женщина ленива, но Нэт предположил, что большинство людей, вероятно, просто не настолько глупы, чтобы пытаться сюда проникнуть.

Первым, на что обратила внимание Клэр в городе кователей, был шум. Огромные колокола кричали с вышины зданий, заглушая и перебивая друг друга, словно препирающиеся дети. Но даже этот звон не мог заглушить звуки повседневной жизни кователей: скрежет ножа о точильный камень, грохот горшков, ритмичное бряцание молотка о наковальню.

Сена вела их по пропахшим дымом улицам. Искры вылетали из окон кузниц, и шипение горячего металла, который гасили в холодной воде, шептало среди: пых, пых, пых.

Время от времени Нэт тянул Клэр за руку и делился с ней любопытными фактами из истории Огнеграда:

– Стальная пасть! Раньше она была театром прядильщиков – во времена, когда все гильдии жили в городах вместе, а теперь это арена, на которой оружейные мастера демонстрируют свои умения… Ух! Думаю, это та самая колокольня, с которой Нитьика Прочный испытал свой самый первый ковёр-самолет. Хорошо, что он прихватил с собой парашют…

– Откуда ты знаешь столько всего про Огнеград? – спросила Клэр, когда наполненная удивительными фактами болтовня земледельца ненадолго стихла.

Мальчик пожал плечами:

– Читал об этом. Я практически всю свою жизнь прожил в Зелёном лесу, но… я не особо туда вписываюсь. – Они остановились на секунду, чтобы пропустить тележку, полную грохотавших медных кастрюлек.

– Что ты имеешь в виду? – уточнила Клэр.

– Другие дети живут со своими родителями, но моих родителей не стало, и мне пришлось жить с дедушкой Фрэнсисом, – начал мальчик, когда они ускорили шаг, чтобы догнать опередившую их Сену. – Хотя моя семья по папе живёт в Зелёном лесу со дня основания гильдии, моя мама родом с Островов утренней зари. Я хотел доказать, что моё место в Ардене, поэтому изучил об истории нашей страны всё, что только мог, – широко улыбнувшись, он наклонил голову: – Кроме того, всегда весело иметь возможность доказать Сене, что она в чём-то не права… О! Смотри! – прервав самого себя, мальчик указал на пустой уличный экран. – Невидимые щиты! – не могу поверить, что мне довелось увидеть один из них! Или не увидеть. Если ты понимаешь, о чём я.

Налево, направо, прямо, снова направо. Дети остановились только раз, чтобы купить несколько маленьких молотков. Прицепив их к своим ремням, они продолжили идти. Улицы бежали хаотичной стремительностью, ведя путников мимо рядов, покрытых копотью городских домов.

– Почему на каждой двери висят ножницы? – спросила Клэр. Собственно, когда они проносились мимо рынков, девочка заметила стенды, на которых были выложены золотые ножницы на продажу – не только подходившие для практического применения, но и маленькие, предназначавшиеся для того, чтобы их носили в качестве кулонов.

– Это обереги против прядильщиков, – в этот раз заговорила Сена. – Прядильщики лицемерны и вероломны, – продолжила она. – Они прядут ложь поверх лжи, пока ты не запутаешься в ней так сильно, что навсегда забудешь самого себя.

– Но Клео помогла нам, – заметила Клэр.

– Она помогла нам лишь для того, чтобы спасти собственную шкуру, – произнесла Сена с привычным для неё жаром, но затем оставила эту тему и удвоила шаг. – Идём, мы опаздываем!

– Опаздываем куда? – спросила девочка.

– В школу!

Клэр чуть не споткнулась:

– Что?

Ковательница выскочила на широкую улицу и жестом показала на здание перед ними.

Гроздь башенок вырастала из-за каменной стены, словно кисти для рисования из банки. Белые облака дыма и пара вились из печных труб, из-за чего было невозможно понять, как высоки башни на самом деле и что лежит за толстой стеной. Поток детворы тёк в строение, проходя через пару широко распахнутых двойных дверей. Над ними висела табличка:

АКАДЕМИЯ ФЛОГИСТОН

Знание сильнее пламени

– «Школа ста колоколов», – произнёс Нэт с благоговением в голосе. – Каждый из директоров академии смастерил для неё по колоколу. – Мальчик наклонил голову. – У нас в Зелёном лесу такого большого здания не увидишь.

– Оно должно быть большим, – заметила Сена. – Все кователи приходят в академию, когда им исполняется двенадцать, здесь их обучают, пока им не исполнится шестнадцать, после чего они выпускаются отсюда с кольцом подмастерья. – Увидев, что лицо Сены слегка помрачнело, Клэр подумала, что ковательницу, какой бы громкой и уверенной в себе она ни была, печалило, что её выслали из города прежде, чем она смогла побывать в этой школе. Но Сена энергично продолжила: – Чудеса кования чуть более непредсказуемы, чем все прочие, и для них нам требуется больше инструментов. Вряд ли можно спалить деревню дотла, посадив розовый куст или пришив заплатку, а вот когда ты отливаешь что-то из раскалённого докрасна металла… Ну, скажем так, процесс может выйти из-под контроля. Важно научить кователей понимать, что они делают, прежде чем они начнут путешествовать в роли подмастерьев. – Сена махнула рукой в сторону других детей. – Поторапливайтесь. Большая перемена закончилась, и если мы останемся на улице, то будем торчать, словно незабитые гвозди. Внутри же мы сможем затеряться в толпе. А вечером сможем проникнуть в мастерскую, и тогда я изготовлю зерцало.

Нэт посмотрел на неё с сомнением:

– Разве не проще найти какой-нибудь переулок и спрятаться там до наступления ночи?

– Я думала, тебе первому понравится идея пробраться в школу, – заметила Сена.

– Мне нравится идея быть целым и невредимым, – возразил Нэт, скрещивая руки на груди. – Ну же, почему ты хочешь туда попасть?

У Сены был такой вид, словно она собиралась начать всё отрицать, но затем она вдруг передумала. Её плечи поникли.

– Я не знаю точно, как изготавливается зерцало, – призналась ковательница. – В библиотеке академии есть книга, которая мне это подскажет.

Клэр уставилась на Сену.