Голос Айзека.
Громкий, нетерпеливый.
– Нужно его вытащить! Нужно его вытащить!
А потом вопль, тихий и гортанный вой, из самого нутра. И плеск воды.
Ее поле зрение сужается до одной точки: Сэм. Край футболки, за который его тянут из воды.
Футболка больше не выглядит принадлежащей ему, теперь она нечто отдельное, как будто Сэма уже нет, он не может на нее претендовать.
52
Элин открывает глаза и вздрагивает от громкого стука в дверь.
Она что, задремала?
Взглянув на часы в телефоне, она понимает, что так и есть – она проспала больше получаса.
Стук повторяется, теперь громче и настойчивее.
Уилл? Нет. Зачем бы ему стучать? У него есть ключ.
– Элин?
Она открывает дверь и видит Марго в темных джинсах и бесформенном белом топе с круглой горловиной. Элин снова поражена ее стеснительностью, сутулостью и опущенными плечами.
Никто не говорил ей, что рост может быть предметом гордости, понимает Элин, сочувствуя ей, представляя, как ее дразнили и обзывали в школе.
– Что-то случилось?
– Просто хотела узнать, не слышно ли чего-нибудь о Лоре.
Марго приглаживает волосы. Они сальные и облепляют череп, крепко приколоты несколькими заколками-звездочками. Из-за этого она кажется более остроносой и нескладной.
Элин задумывается и тут же понимает свою ошибку.
Марго с каменным лицом отступает назад.
– О боже! – пронзительно вскрикивает она. – Лора мертва, да?
– Нет… – Элин с трудом выжимает из себя слова, язык прилип к нёбу. – Но мы по-прежнему не знаем, где она.
Глаза Марго сверкают.
– Я решила… – запинается она. – Ее уже так долго нет…
– Входите, – мягко говорит Элин. – Можем поговорить здесь.
Марго входит за ней в номер. Лицо у нее измученное и бледное. Она смотрит на экран телефона и крутит его в пальцах.
Повисает неловкая тишина.
Элин делает глубокий вдох и смотрит в окно. Сугроб с той стороны подрос и добрался почти до середины окна.
Когда она оборачивается, Марго смотрит на нее.
– Простите.
– Ничего страшного. Я понимаю, как это вас пугает. Легко можно сделать определенные выводы.
Марго по-прежнему крутит в руках телефон.
Снова повисает тяжелое молчание.
В конце концов Марго кладет телефон на стол и начинает ковырять ногти. На пол сыплются крошки серого лака.
Что-то случилось, понимает Элин, глядя на нее. Дело не только в Лоре. А в чем-то еще.
– Марго… что-то случилось?
Не сразу, но та кивает.
– Мне кое-что пришло в голову. Когда мы разговаривали раньше, я была не совсем честна.
– Насчет чего?
– Насчет отношений Лоры и Айзека. Мне кажется, после того, что произошло с Адель, вы должны кое-что знать. Я не упоминала об этом из-за того, кто еще в этом замешан.
Она отводит взгляд, а затем снова смотрит на Элин.
– Продолжайте.
– Лукас Карон. У них с Лорой кое-что было, некоторое время назад.
– Я знаю. Мне сказал Лукас.
Марко удивленно вскидывает голову:
– А он сказал, что их отношения возобновились?
– Он сказал, что все закончилось. Отношения были недолгими, в то время Лора и Айзек были в ссоре. – Элин смотрит на Марго. – А у вас другая информация?
– Да. Несколько недель назад я видела их в коридоре, ведущем к спа-комплексу. Через камеру. Лора пришла пригласить меня пообедать вместе.
– И что-то произошло? – нетерпеливо спрашивает Элин.
– Да. Похоже, Лора хотела пройти мимо него, но он ее остановил, схватил за руку.
Марго наклоняется над столом, ее губы дрожат.
– И что было дальше?
– Они поговорили несколько минут, и Лукас ушел.
Элин пытается сохранить лицо нейтральным, но ее мозг бешено работает. Лукас ничего об этом не сказал.
– А Лора пришла в спа?
– Да, но вела себя странно. Не упомянула о встрече с Лукасом. Потому я и решила, что их отношения возобновились и она просто не захотела мне рассказывать, ведь она была помолвлена с Айзеком…
– Она выглядела обеспокоенной? – интересуется Элин. – Нетерпеливой?
– Не особенно. – Марго прикусывает губу. – Как жаль, что я ни о чем ее не спросила.
– Но когда она начала встречаться с ним в первый раз, то рассказала вам?
– В первый раз – да, но в то время она не была в отношениях, порвала с Айзеком. Если честно, это было в отместку, хотя я не уверена, что ее чувства к Лукасу не изменились к тому моменту, когда их отношения закончились. Она была очень расстроена. – Марго пожимает плечами, но жест противоречит ее напряженному взгляду. – Но ведь это вполне понятно, когда тебя бросают как ненужную вещь. Никому такое не понравится, правда? Чувствовать себя использованной.
– А она сказала, что случилось именно это? – говорит Элин, осознавая, что ее голос дрожит. Все это… Элин не нравилось, к чему это все ведет.
– Да. Лукас ее просто кинул. Мне кажется, она считала их отношения более серьезными, понимаете?
Элин кивает, размышляя над тем, что это значит. Придется переосмыслить свое впечатление от Лукаса. Он отрицал, что знает про тело Даниэля, и его фотография с Адель намекает на то, что он был знаком с ней лучше, чем уверяет. А теперь еще и это.
Он совершенно однозначно утверждал, что не общался с Лорой после разрыва.
Зачем он солгал?
Элин уже знает ответ: если он солгал, значит, ему есть что скрывать.
53
Элин находит Айзека рядом с Уиллом в столовой, за маленьким столиком у окна.
Они не разговаривают. Наклонив голову, Уилл смотрит в телефон, а Айзек уставился через стекло в темноту.
Подвинув стул, Элин садится между ними.
Сердце бешено стучит. То, что она собирается сказать… ужасно. Ей никогда не удавалось правильно сообщать плохие новости, смягчая удар. Слова вечно выходят неуклюжими.
Уилл с каменным лицом поднимает голову.
– Давненько тебя не было. Уже поздно, Элин. Половина десятого.
– Не так уж долго.
– Я отправлял сообщения. Искал тебя в номере. Не обнаружив тебя там, вернулся сюда и нашел Айзека, – говорит он несвойственно укоризненным тоном. – Подумал, может, ему нужна компания.
– Видимо, я совсем чуть-чуть с тобой разминулась, – отвечает она, проигнорировав его замечание. – Проверяла записи с видеокамер вместе с Сесиль, а потом вернулась в номер и поговорила с Ноа. Он переслал мне расшифрованные файлы.
– Так быстро? – впервые поднимает на нее взгляд Айзек.
– Да.
Элин сбивчиво рассказывает им обо всем, что обнаружила. Закончив, она чувствует на себе пристальный, немигающий взгляд Айзека.
Молчание давит на плечи.
Элин боится посмотреть ему в лицо и потому разглядывает другие занятые столики. Одна компания ест, группа сотрудников играет в карты.
– Ты правда считаешь, что Лора замешана? – наконец произносит Айзек, наклонившись над столом и поставив на него локти. – Ты что, выжила из ума?
От пронзительных нот в его голосе Элин начинает запинаться:
– Ну, ее явно не держат взаперти, как ты считал. По записям камер мы знаем, что она все время была здесь. А если так, то почему прячется? Почему не сообщит тебе, что с ней все в порядке?
Айзек каменеет.
– Не знаю, но должно быть какое-то другое объяснение.
Проходит несколько секунд. Элин слышит его быстрое дыхание.
Она колеблется, не сразу решаясь спросить:
– Лора часто говорила с тобой о депрессии?
– Так, фрагментарно, – с непроницаемым видом говорит Айзек.
– В зашифрованных файлах Лориного ноутбука… было кое-что о психотической депрессии. – Она с трудом подбирает слова. – Это когда депрессия становится такой серьезной, что возникают психические сдвиги.
Айзек вспыхивает, его лицо становится злым и пунцовым.
– Ты знал?
– Нет. – Его голос дрожит. – Она мне не говорила.
Элин кладет руку на его ладонь, но Айзек отдергивает ее.
– Айзек, может, она не хотела. Может, она не знала, как ты это воспримешь…
– Как я это восприму? Элин, мы помолвлены. – Он сжимает кулак. – Вся эта ложь – просто бессмыслица какая-то, особенно теперь.
– В том-то и дело. Люди, страдающие психотической депрессией, могут потерять связь с реальностью. Ложные убеждения, ложные представления могут привести к параноидальному, маниакальному поведению.
Глаза Айзека превращаются в узкие щелочки.
– Все это… – тихо говорит он. – Ты пытаешься меня подготовить, да? Ты действительно думаешь, что она имеет отношение к случившемуся?
Элин чувствует, как пылает ее лицо.
– Пока что мы не знаем наверняка. Я просто хотела…
– Нет. Ты копаешь не в том месте, это дурацкая теория. На самом деле мы должны ее искать. Она не замешана, Элин. Я точно знаю. – Опустив взгляд на свои руки, он сжимает ладони. – Вспомни, что случилось с Адель. Думаешь, Лора на такое способна? – Он кусает губы. – Боже мой, Элин! Она же была твоей подругой!
Уилл встревоженно смотрит на нее и касается ногой под столом. Хочет, чтобы она замолчала, это ясно, но Элин не может замолчать. Айзеку придется это переварить. Если Лора замешана, то он должен понимать.
– Айзек, пока нельзя ничего сказать определенно, но мне кажется, тебе следует подготовиться. Лора лгала. И не раз.
Он качает головой.
– Не все так просто, Элин. Все мы лжем. Люди всегда лгут. О неприятных эпизодах, в которых они выглядят отвратительно. – Он поворачивается к Элин. – Взять тебя, разве ты честна? Относительно того, что происходит с твоей жизнью, с работой? – Он напрягается. – А как ты поступаешь сейчас? Ты ведь даже не рассказала Лукасу и Сесиль о том, над чем работаешь, верно?
Элин набирает в легкие воздух, чтобы ответить, но не может найти нужные слова. Она просто не может объяснить, почему им не сказала. Слишком сложно отделить одно от другого, даже в собственной голове.
По множеству путаных причин. Это рефлекс, она отказывается признавать, даже признаваться самой себе в том, что больше не детектив и, возможно, никогда им не будет. Но больше всего ее смущает другая причина – гордость. Желание по-прежнему играть важную роль.
Айзек с триумфом смотрит на нее.
– Это не значит, что ты сделала что-то плохое.
Упершись ладонями в стол, Элин чувствует, как что-то внутри ее надламывается, рвется невидимая нить, за которую так долго дергали.
– Ладно. Я им скажу. Ты этого хочешь? Чтобы я рассказала все подробности?
– Нет, – твердо отвечает Айзек. – Если ты не хочешь, то и не надо. Просто ты должна понять – нет идеальных людей. У каждого есть недостатки. Даже у тебя. Наверное, Лора понаделала глупостей, но это не значит, что она замешана в убийстве.
– Конечно, но…
– Что – «но»? – Айзек встает, его щеки покрыты красными пятнами. Стул со скрежетом царапает пол. – Ты сама-то себя слышишь, Элин? Ты прямо как мама, у тебя на глазах шоры. Считаешь мир черно-белым, как будто на все должен быть идеальный ответ. Если Лора совершила одну ошибку, она необязательно ведет к другой. Все запуталось, не всегда на все есть объяснения.
– Я такого не говорила.
Ее голос звучит с хрипотцой, приглушенно. Элин замечает, что вспотела, кожа под мышками чешется и горит.
– Да, не говорила, но подразумевала. – Он поворачивается к Уиллу. – Разве не так? Ты разве не чувствуешь ее осуждения?
Она жмурится от сочащегося из его слов яда.
– Кто-то же должен это сказать, Элин. Почему, по-твоему, я не поддерживал с тобой связь? Потому что твое общество утомительно. Ты хочешь, чтобы все поступали правильно, все должно быть разложено по полочкам. А мне от этого грустно. По этой причине я и уехал, покинув маму. В том числе по этой причине.
– Пожалуйста, Айзек…
– Да, это правда. Ты должна искать Лору, а вместо этого занимаешься совершенно не тем. – Его глаза сверкают. – С той самой минуты, когда ты здесь появилась, я понимал, что веселья не будет. Тебе обязательно надо что-то доказать.
– Ты о чем? – огрызается она.
– Ты всегда была такой. Вечно… как на задании.
– На задании?
– Спасаешь людей. Пытаешься быть героиней. Снова и снова. Это дело и твоя работа – вечно по одной схеме.
Сжав челюсти, Уилл встает и кладет руку на плечо Айзеку:
– Может, хватит уже, а? Все устали…
Айзек сбрасывает его руку:
– Нет. Она должна знать.
У Элин горит шея, а внутри разворачивается пружина злости.
Да что с ним? Почему он не понимает?
Она такая лишь по одной причине – из-за смерти Сэма.
Потому что это сделал Айзек.
– Айзек, – с дрожью в голосе начинает она. – Что бы ты ни говорил, важно получить ответы. Правда имеет значение. Как иначе можно двигаться дальше? Вспомни, что случилось с Сэмом. Из-за этого я так и хожу по кругу. Снова и снова прокручиваю в голове тот день, и все потому, что у нас нет ответов. Мы не знаем, что тогда произошло.
Айзек застывает, его щеки начинают багроветь. Она открывает рот, но тут же снова закрывает.
Между ними повисает тяжелое молчание, и оно говорит Элин все, что она хочет знать.
Ее рука теребит колено.
– Не хочешь об этом говорить?
Айзек изучает пол, не желая встречаться с ней взглядом.
– Ну давай же, Айзек. Хочу тебя послушать. Ты годами избегал этой темы. Мне нужны ответы.
– Хватит, Элин, – говорит Уилл, накрывая ее ладонь своей.
Айзек наконец-то поднимает голову и с затуманенными глазами смотрит ей в лицо.
Чувствует себя виноватым, решает Элин, глядя на него. Его пожирает чувство вины.
Айзек отворачивается:
– Я иду спать. Я не собираюсь говорить об этом здесь. Уж точно не сейчас.
Он по-прежнему не смотрит ей в лицо.
– Ну да, ну да, – говорит Элин ему вслед. – И кто же из нас убегает?
Когда Айзек уходит, они сидят молча. Его уход… похож на пощечину. Как будто Айзек снова ее обманул.
Уилл смотрит на нее со странным выражением лица:
– Может, вернемся в номер? Отдохнем немного? Ты устала.
– Устала? Я не…
– Ну, мне так кажется. Твои слова были слишком…
Он качает головой.
Элин обводит взглядом зал, группку служащих, играющих в карты. Снаружи все так же сыпет снег. Столько всего на нее навалилось. Кажется, голова вот-вот взорвется.
– Какими? – наконец говорит она. – Что ты хотел сказать?
Уилл барабанит пальцами по столу.
– То, как ты ему сказала… Мне кажется, ты выбрала неверный способ.
– Неверный способ? А верного и нет. Уилл, он должен узнать о том, что сделала Лора.
Но, произнеся эти слова, Элин сразу же понимает, что он прав. Она все сделала не так. Слишком резко. Слишком давила на Айзека. У нее пока что нет доказательств, что Лора определенно замешана в преступлении.
У нее зарождается ужасная, отвратительная мысль – а может, она поступила так намеренно? Может быть, в глубине душе ей хочется наказать Айзека из-за Сэма?
– И не только, – добавляет Уилл. – Ты зачем-то начала говорить о Сэме, в такой-то момент.
– В смысле?
– После разговора о Лоре это уже слишком. – Его челюсть дергается. – Знаешь, у меня не выходят из головы слова Айзека.
– Какие? – выдавливает смешок Элин. – Он много чего наговорил.
Она придвигает к себе бутылку воды и театральным жестом наливает ее в стакан.
– О том, что у тебя мания задавать вопросы. О твоем стремлении геройствовать. – Уилл смотрит на нее. – Тебе не кажется, что именно так ты себя и ведешь? Пытаешься что-то доказать?
– Кому?
– Себе, – вспыхивает Уилл. – Ты пытаешься что-то доказать самой себе. Потому что раз ты не спасла Сэма, то нужно спасти кого-нибудь еще. Изгоняешь призраков.
При взгляде на него у Элин стучит в ушах пульс.
– Вот как, по-твоему? Ты считаешь, мне неважно, что случилось с Адель, с Лорой?
Она набирает в рот столько воды, что с трудом ее проглатывает.
– Я лишь вижу, что ты полностью погрузилась в это дело, не оставив места ни для кого другого. Для их чувств. – Он колеблется, сердитый румянец на его щеках становится ярче. – У тебя нет причин отдавать всю себя этому делу. Тебе следует подумать и о других людях, как это скажется на них.
Элин не отвечает. Не потому, что не хочет, просто не знает, что сказать.
Вероятно, Уилл прав, но она не умеет останавливаться.
После гибели Сэма она все время что-то ищет. Она как будто бежит, пытаясь найти финишную черту, но та постоянно отодвигается.
54
День четвертый
Элин просыпается от сигнала пришедшего сообщения. Пытаясь что-нибудь рассмотреть в темноте номера, она нащупывает на ночном столике телефон. На нем светится большими яркими цифрами время – 6:02 утра. Элин тянется к телефону, но рука скользит мимо и хватает воздух.
Она повторяет движение, и в голове стреляет боль.
Причина очевидна – недосып. Она легла только в четвертом часу ночи. Она до сих пор взвинчена, мозг перемалывает найденную информацию о Лоре, спор с Айзеком и Уиллом.
Потирая глаза, она смотрит в экран. Там сообщение с неизвестного номера. Элин открывает его и читает целиком:
«Хочу объяснить. Встретимся в пентхаусе в 9 утра. Там есть отдельный лифт, так что тебя не увидят. Не говори никому и приходи одна. Прости.
Лора».
Лора.
У Элин перехватывает дыхание. Видимо, пришло со второго Лориного телефона. Наклонившись с кровати, она подтягивает поближе сумку, ставит ее на покрывало, вытаскивает телефонный счет и сверяет с номером, с которого пришло сообщение.
Точно. Это второй телефон Лоры.
Но когда Айзек пробовал по нему позвонить, телефон был отключен. Значит, она снова его включила.
Элин смотрит на экран, и фразы перед ее глазами то разделяются на отдельные слова, то снова собираются вместе.
Две фразы выходят на передний план.
Хочу объяснить. Прости.
Элин размышляет над ними. Объяснить. Это значит, что Лоре есть что объяснять. С извинениями то же самое.
В груди зарождается холодное понимание: Лора и правда замешана.
Теперь сомнений нет.
Снова ложась на подушку, Элин пытается соединить фрагменты – факты и предположения, но она слишком возбуждена, слишком перенервничала. Мозг не работает в полную силу.
Она заставляет себя встать и идет к окну. Мозг лихорадочно работает, и на каждом повороте, при каждой мысли она приходит к одному и тому же выводу: есть только два варианта.
Первый – сказать Сесиль и Лукасу, а потом пойти на встречу с Лорой, рассчитывая на поддержку. Или пойти тайно и встретиться с ней наедине.
Ни один вариант не идеален.
С первым она рискует спугнуть Лору, возможно, вынудит ее совершить что-то еще. Если Лора не врет, то может посчитать это предательством, знаком, что Элин ей не доверяет. Если у нее проблемы с психикой и она сочтет, что с ней обращаются несправедливо, то может стать опасной.
И есть другая возможность, которую Элин трудно даже предполагать – что это ловушка. Риск присутствует, никуда не денешься. В конце концов, Лора ведь столкнула ее в бассейн. Пыталась напугать.
Но конечно, если бы Лора хотела серьезно ее покалечить, то уже сделала бы это в спа.
Обдумывая варианты, Элин расхаживает взад-вперед. Снаружи ветер играет со снегом, швыряет его то в одну сторону, то в другую. Теперь снег лежит на террасе неровными хаотичными сугробами.
Элин понимает, что нужно разбудить Уилла, узнать его точку зрения, но после их последнего разговора заранее знает ответ:
«Не ходи туда. Забудь».
Она смотрит на сугробы за окном.
И тут всплывают воспоминания: Лорины письма.
Письма, которые Лора присылала ей каждую неделю после смерти Сэма. Сначала письма были полны сочувствия, потом веселья. Рассказов про школу, мальчиков, ее мать Корали. Лора пыталась вытащить Элин, вернуть к жизни.
Элин решила игнорировать эти письма, потому что завидовала, не могла смириться с тем, что Лорина жизнь не такая дерьмовая, как у нее.
Она прищуривается и моргает. Нужно встретиться с Лорой. Истолковать сомнения в ее пользу.
На этот раз Элин попытается ее выслушать.
55
Утро, без пятнадцати девять. Элин перечитывает название, выгравированное на стеклянной табличке на стене. Люкс Plaine Morte. Наверное, он самый – на сайте отеля значится только один пентхаус.
Но, глядя сквозь стеклянную дверь, она понимает, что номера с той стороны нет. Там еще один небольшой коридор, ведущий к лифту с левой стороны. Лора была права – у пентхауса есть частный доступ и собственный лифт.
Она кладет руку на дверь, и тут в кармане вибрирует телефон. Порадовавшись, что поставила его на беззвучный режим, Элин вытаскивает его и смотрит на экран.
Лора?
Нет, другой номер. Берндт.
«Поиск по базам показал, что есть данные по Лоре Штрель в кантоне Во. Я запросил разрешение поделиться с вами подробностями».
Что за данные? Элин размышляет, не перезвонить ли ему. Она снова смотрит на экран. 8:48 утра. Нет времени. Это придется отложить.
Она убирает телефон в карман и проскальзывает в дверь. У Элин начинается мандраж, она идет слишком быстро. Даже в тонком свитере она чувствует щекотку капель пота под лопатками.
Коридор ее успокаивает – это одно из немногих мест в отеле, где нет стекла. Стены – из мрамора кремового цвета с розоватыми прожилками.
Мрамор делает пространство более закрытым, но при этом оно кажется замкнутым, удушающим.
На полпути к лифту Элин замечает маленькие квадратные картины на стенах то тут, то там.
Рисунки в черных рамках – путаница чернильных линий. Ее глаза не сразу разбираются в беспорядке форм, но когда это наконец получается, Элин невольно отшатывается.
Это люди, понимает она, закрывая рот ладонью.
Части тел – лицо, нога, колено.
Эффект ошеломляющий. Похоже на ампутированные конечности.
Расчлененные тела.
Она идет мимо рисунков в мучительной тишине, слыша каждый звук своего тела.
Каждый вдох. Каждый шаг.
Как она объяснит свое присутствие, если на кого-нибудь наткнется? Что скажет? И к тому же здесь есть камеры. А если кто-то ее заметит? Сесиль или Лукас?
Дальняя стена представляет собой большое зеркало. Элин невольно видит свое приближение – прихрамывающую походку, мешковатые джинсы. На шее у нее ожерелье Сэма, дублирует линию ворота. В свете ламп шрам над верхней губой кажется серебристой линией, идущей к носу.
Элин делает еще несколько шагов. Она уже почти у лифта к пентхаусу.
Уголком глаза она замечает в зеркале движение. Какую-то тень.
Элин замирает в уверенности, что увидела силуэт, но, когда оборачивается, его уже нет. Она понимает, что это лишь отблеск, потолочные лампы отражают ее же движения, но она все равно не может избавиться от страха.
Наверное, она сошла с ума, когда решила идти сюда в одиночку. Рискнуть.
Сделав последние шаги к лифту, она глубоко вдыхает и велит себе собраться. Ведь она вот-вот получит ответы.
Через несколько секунд Элин выходит из лифта в вестибюль пентхауса. Она осматривает огромное пространство – гостиную с камином, громадные стеклянные окна.
Элин смотрит на часы. Без десяти девять. Она пришла на десять минут раньше.
А Лора? Может, она уже здесь?
Элин озирается. Она никого не видит, но, возможно, Лора где-то затаилась, желая убедиться, что Элин никого с собой не привела.
Пройдя чуть дальше, она останавливается. Она толком не знала, чего ожидать, но сейчас это неважно. Вид потрясающий. Со всех сторон номера – стекло, и прекрасно видно, сколько выпало снега, теперь пейзаж идеально белый и сглаженный.
Положив сумку на диван, Элин обходит номер, осматриваясь. Гостиная и столовая просторны, но разделены на секции. Справа – маленькая кухня, а напротив – еще одна гостиная. Коридор ведет направо, вероятно, в спальни.
В главной гостиной, в которой стоит Элин, есть камин и три широких дивана вокруг кофейного столика.
Столовая находится на несколько ступенек ниже. Посередине – большой дубовый стол, а на правой стене висит огромная картина, очередной рисунок с частями тела – рассеченная на четыре фрагмента рука, ярко-синий цвет на фоне черного.
Везде простые, словно высеченные топором формы, никакой показной роскоши, как обычно бывает в такого рода номерах. Ни ослепительного декора – плюшевых тканей, золотых багетов, огромных ваз с цветами. Только чистые линии и приглушенные тона.
Роскошь лишь в отделке – мраморные стены, кожаная мебель, на полу белая овечья шкура.
Элин резко останавливается и берет себя в руки. Не время отвлекаться.
Лора где-то здесь, в одной из комнат.
– Лора? – тихо зовет она.
Элин стоит совершенно неподвижно, но не слышит ответа. Лишь собственный голос, отдающийся эхом.
Элин идет по правому коридору, навострив все чувства – нет ли где шороха или движения. Сначала она оказывается в библиотеке, она же игровая, вторая комната уютнее. Снаружи обе комнаты обрамляет терраса.
Элин быстро осматривает все комнаты, но в них ни следа человека. Все девственно-чистое, нетронутое.
И все-таки, когда она идет к спальням, ее майка уже влажная от пота, ткань неприятно трется о спину.
Лора может быть где-то здесь. Прячется.
Элин осторожно проходит в первую спальню. Видимо, главную, учитывая торчащую из стены огромную кровать, личный бассейн и джакузи на террасе.
Там никого.
Осмотрев еще три пустые спальни, Элин возвращается обратно в гостиную, и все тело пульсирует напряжением. Ей хочется лишь одного – чтобы все это закончилось.
Она снова смотрит на часы – 8:57. Осталось три минуты.
И тут она слышит звук – какое-то шарканье и скрежет, как будто что-то волокут по полу.
Она оборачивается, и собственное дыхание гулко отдается в ушах. Она замечает в окнах собственное отражение и кое-что еще.
Силуэт?
В точности как в раздевалке у бассейна, у нее возникает ясное чувство, что кто-то за ней наблюдает.
С нарастающей паникой она снова осматривается. Пусто. Элин слышит только биение своего сердца, отдающееся в ушах.
Еще один взгляд на часы. Осталось две минуты. Время тянется страшно медленно.
И наконец раздается звук.
Теперь более знакомый – металлический скрежет лифта, а затем шорох раздвигающихся дверей. Элин чувствует, как дыхание учащается, и машинально прижимает локти к ребрам в жесте самозащиты.
Спокойно. Дыши глубже. Без паники.
Двери лифта открываются, но никто не выходит.
Лифт пуст.
Элин слышит лишь глухой механический лязг, когда лифт останавливается на этаже.