С любовью,

твоя мама из Нью-Джерси».

«О, мама!», – подумала Дженни. В том месте, где должно быть сердце, полыхал огонь. Она расплакалась, и слезы упали на страницу, которая уже была отмечена слезами ее биологической матери.

Ханна, что же ты с нами сделала?

Больше не появляйся в нашей жизни!

XXII

В тот день Нью-Йорк был прекрасен. Солнце ярко светило, небо было безоблачным, а тысячи окон домов и небоскребов сияли, как бриллианты. Улицы были чистыми, на Пенсильванском вокзале – ни соринки. Если поблизости и были бездомные, то все они поднялись с тротуаров и слились с людской толпой. В эту пятницу начинался длинный уик-энд Дня поминовения, и, судя по толпам людей, половина населения Америки решила провести эти дни на Манхэттене.

На перекрестках толпились туристы из Японии, Европы и Лонг-Айленда. Взрослые держали своих маленьких детей за руки. Группа школьников в одинаковых футболках стояла около пешеходного перехода, выстроившись в колонну по двое за учительницей. Вокруг носились курьеры на велосипедах, ехали конные полицейские, по тротуарам летали дети на роликовых коньках. Промоутеры со всех сторон совали в лица рекламные буклеты. Послышалась иностранная речь, но быстро затихла, словно кто-то поменял коротковолновую радиостанцию. Голубей было столько, что с лихвой хватило бы на все города мира. Офисные работники вышли на обед, улыбались хорошей погоде и радовались тому, что являются частью «Большого Яблока[2]».

Джоди представляла Нью-Йорк совсем другим. Она думала, что отребья человечества будут копаться в мусорных бачках, туалет на вокзале будет таким грязным, что ее стошнит. Девушка предполагала, что, как только они выйдут из здания вокзала, на них начнут нападать банды грязных малолетних преступников. В ее представлении в Нью-Йорке их ждали только страх и мучения.

На улицах улыбались, дружелюбно глядя, даже полицейские – молодые парни и девушки, которые напоминали тренеров по баскетболу и хоккею на траве. Они стояли по двое или по трое, внося разнообразие в толпу своей униформой. У тротуара останавливались желтые такси. Их бесконечные ряды мчались по улицам, словно рассыпавшиеся шарики.

Пытаясь собраться с мыслями, Стивен и Джоди пару минут стояли на улице у выхода с вокзала, пораженные огромным количеством народа.

– Как думаешь, сколько людей мы отсюда видим? – спросил Стивен.

Джоди пожала плечами:

– Несколько сотен?

– И это только на одном пересечении двух улиц, – хмыкнул брат. – А сколько таких пересечений в Нью-Йорке?

– Давай обойдем вокзал, чтобы лучше сориентироваться, – предложила Джоди.

«Интересно, как это нам поможет сориентироваться?» – подумала она про себя.

В ее сумочке лежал список всех бесплатных кухонь для нуждающихся, но если у Ханны были деньги, она наверняка ела где-нибудь в других местах. От вокзала было видно много недорогих мест, в которых можно было поесть. Из кармана джинсов торчала сложенная карта Манхэттена. Девушка не хотела вынимать ее и выглядеть, как турист.

Они обошли вокруг вокзала. На противоположной стороне от него стояло самое большое и самое красивое здание почты, которое Джоди видела в своей жизни. У него было множество входов, к которым вела огромная лестница с красивыми колонами. В ширину оно занимало целый блок между двумя улицами. На ступенях сидели сотни людей, ели мороженое, кивали в такт музыке, которую слушали в наушниках, и грелись на солнце, словно массивные ступеньки были крыльцом их собственных домов. Было жарко, все были одеты по-летнему.

«Здесь тысячи людей, – подумала девушка. – И из этих тысяч мы должны найти одну. Насколько это вообще возможно?»

Но тут же добавила: «Не переживай и не расстраивайся. Это то же самое, что и главная контрольная за триместр. Сначала одно предложение, потом другое. Самое длинное путешествие начинается с одного шага, как кто-то правильно сказал».

Стивен же убеждал себя, что его ничто не испугает. Он поставил себе задачу и собирался ее выполнить. Парень попытался не смотреть на толпу в целом, а рассматривать отдельных людей. Все показались очень похожими, практически одинаковыми, словно смотришь на плывущий косяк рыб. Он подумал, что в Нью-Йорке люди не смотрят друг другу в глаза, и попробовал сделать обратное. Но никто не обращал на него внимания и не смотрел в ответ.

Постепенно из толпы Стивен начал выделять отдельных персонажей. Вот идет женщина неопределенной национальности, толкая перед собой продуктовую тележку со скарбом, поверх которого лежал пластиковый стул с кривыми ножками и большой пакет с бутылками, которые можно было сдать и получить за это деньги. Около одного из мусорных баков она потянулась к пустой бутылке, лежавшей между ног чернокожего, спящего на тротуаре, слегка прикрывшегося куском металлической сетки для заборов, словно одеялом. Он громко храпел, и его храп сливался с ритмами музыки, вырывавшимися из бум-боксов, которые некоторые несли на плечах. Мимо Стивена прошла высокая эффектная женщина на огромных каблуках. И тут его внимание переключилось на другого персонажа, стоявшего рядом в ожидании сигнала для перехода улицы. Это был грязный и небритый мужчина. Из его беззубого рта свисали желтые слюнявые нити то ли еды, то ли какой-то ужасной болезни. Стивен приободрился. Значит, все-таки в Нью-Йорке не все так прекрасно и замечательно. На улицах были совершенно очевидные бомжи и, вполне вероятно, среди них могла быть и Ханна.

Они шли к своей первой обозначенной в списке кухне для неимущих. По дороге им пришлось пробиваться сквозь толпу на тротуаре, на котором не было места из-за того, что по нему везли длинные металлические вешалки на колесах, где в прозрачном пластике висели десятки бальных платьев и каких-то бесформенных ярких одежд. Люди, толкавшие эти вешалки, казалось, куда-то очень торопились и активно расталкивали туристов. Стивен ума не мог приложить, куда эти люди торопились с подобным гардеробом.

Чтобы выбраться из толпы, можно было свернуть на боковую улицу. Но никто этого не делал. Стивен моментально понял, почему жители Нью-Йорка обходили ее стороной. На этой улице не было видно движущихся людских масс, но в определенном смысле толпы были. Или, скорее, более правильным словом для описания было бы слово «банды». Прислонившись к расписанным граффити стенам, там стояли группы агрессивного вида молодых людей. Одна собралась около брошенной машины, с которой в данный момент снимала колеса. На этой улице были только одни мужчины в рваных майках. Чтобы продемонстрировать свою склонность к насилию, на них были серьги в виде разных видов оружия: миниатюрных ножей и пистолетов.

Стивен почувствовал, что все его тело напряглось.

«Ошибка, – думал он. – Это точно ошибка».

Это была совершенно другая территория, где велись боевые действия или продавали наркотики. Точно определить парень не мог. Он был не в состоянии считать сигналы, при помощи которых члены разных групп общались между собой. Чем они занимались? Кто знает, может, каким-нибудь самым безобидным делом типа покупок. Как ему лучше себя вести: вызывающе смотреть в глаза или сделать вид, что их не замечает? Схватить Джоди за руку и бегом вернуться туда, где ходят толпы нормальных людей, или спокойно двигаться дальше, словно он каждый день ходит по этому переулку? А что ждет дальше? Допустим, на следующем перекрестке. Что-то еще менее привлекательное и более опасное? Сестра, судя по всему, не обращала на этих парней никакого внимания и шла впереди в своих красивых новых джинсах и розовой майке. Парни начали ухмыляться. Один за другим они отходили от стен, к которым ранее прислонялись. Они были похожи на стервятников или стаю диких собак.

В этот самый момент Джоди вынула из кармана джинсов карту и, прищурившись, принялась вглядываться вдаль, стараясь прочитать названия улиц на висевших вдалеке указателях.

– Спрячь, – прошипел брат.

Парни ухмыльнулись. Стивен попытался сделать безразличное выражение лица. Он страшно злился на самого себя за то, что испугался. У него не было опыта общения с уличными персонажами. Если он сам не до конца понимал, стоит ли ему бояться, то точно осознавал, что Джоди лучше держаться от таких людей подальше.

– Первая кухня должна быть где-то совсем рядом, – сказала она и рванулась вперед.

Стивен быстрым шагом направился за ней, зная, что ребята над ним смеются. Он покраснел и старался не смотреть им в глаза. Но ничего не произошло, никто не причинил им вреда.

И чего он боялся? Интересно, как много в Нью-Йорке действительно опасного, а что является показухой? Представляли ли те парни реальную угрозу или просто изображали из себя крутых, чтобы поддержать легенду и репутацию города? Стивен подумал, что Рив точно должен уметь разбираться в таких вопросах и поступил бы правильно в подобной ситуации.

Он не стал оборачиваться. Джоди оказалась совершенно права. Первая кухня для бездомных была расположена буквально в двух улицах от того места, где они повстречали неприятных уличных персонажей. Время обеда еще не настало, но кухня уже работала. Люди заходили в здание.

Джоди была довольна. Именно то, что она наблюдала сейчас, девушка предполагала увидеть прямо на Пенсильванском вокзале. А именно – нищих и обездоленных. На бесплатной кухне кормились совсем не те, кто потерял работу в результате экономического кризиса и кому надо помочь продержаться в течение нескольких недель до нового места работы и возможности себя обеспечивать. Сюда приходили люди, которым всегда была и будет нужна помощь. Можно даже сказать, те, кому уже ничем не помочь.

Ребята перешли через дорогу и направились к дверям здания, в котором располагалась кухня для бездомных. И тут Джоди стало страшно.

«Вот тут все по-настоящему, – подумала она. – Эти люди по-настоящему голодны. Они явно не приехали сюда на поезде из Нью-Джерси. У них действительно нет ванны, туалета и душа. И мы сейчас войдем внутрь, будем на них пялиться и показывать фотографию Ханны. Мы по сравнению с ними богатые туристы из Нью-Джерси».

Солнце пекло нещадно. В нос ударил запах мочи. Джоди представила, как эти люди живут на тротуаре. Как давно привыкли к этим отвратительным ароматам? Как они могут постоянно пить? Потом девушка попыталась представить уютный дом ее родителей в Коннектикуте, в котором Ханна могла бы жить, но предпочла находиться совершенно в другом месте.

У Джоди не хватило бы смелости войти, но Стивен зашел внутрь спокойно и без колебаний, и сестра последовала за ним. Они встали в очередь. Все вели себя смирно, и очередь медленно двигалась вперед. При этом Джоди ощущала здесь, как и во всем городе, мощную и хаотичную энергию. Ей казалось, что ее толкают, хотя никто к ней не прикасался, казалось, ее внимательно рассматривают, хотя никто даже не смотрел в ее сторону. Она боялась каждого находившегося в этом зале. Эти люди жили жизнью, которую она никогда не смогла бы понять. Скорее всего, ни один из находившихся там не окончил среднюю школу, не волновался по поводу оценок, собственной популярности в классе и количества друзей.

Никто не объяснял, почему он или она здесь находится, не называл своего имени. На раздаче женщина разливала суп половником так, будто орудовала лопатой. Она была невысокого роста, плотного телосложения и покрыта сотнями бородавок. Джоди с содроганием взяла протянутую ей тарелку и внимательно посмотрела на содержимое. Это было какое-то густое варево, но из чего именно, понять было невозможно.

– По крайней мере, у половины мы можем ничего не спрашивать, – тихо прошептал Стивен на ухо сестре.

– Почему?

– Вряд ли иностранцам что-то известно.

Она на секунду задумалась и потом кивнула.

Стивен и Джоди сели за стол, за которым сидело восемь человек. Какое наслаждение, когда у тебя перед глазами всего восемь, а не сотни. Их стол превратился как бы в некоторого рода общность, коммуну. Девушка помешала ложкой суп и неожиданно почувствовала себя как-то комфортно.

Брат вынул фотографию Ханны.

– Мы ищем эту женщину, – сказал он, показывая фото сидевшим с ними за столом. В душе он удивился, что разговаривает с этими людьми на английском языке. Они так сильно отличались от него самого, что ему казалось, будто логичнее было бы обратиться к ним на каком-нибудь другом языке или диалекте. – Она была в Нью-Йорке два года назад. Вы ее не видели?

Соседи по столу посмотрели на него, сощурившись и не моргая. Через некоторое время один из них подозрительным тоном спросил:

– Зачем она вам нужна?

Эти люди были на стороне Ханны! Стивен даже не подозревал, что подобное вообще было возможно. Если он сейчас скажет: «Эта женщина украла ребенка. Мы хотим ее найти и отомстить», то они точно горой встанут за нее. Нужно было соврать. И тогда он сказал:

– Она – моя сестра.

«Странно, что я нашел именно такое объяснение, – подумал он. – Хотя по-своему можно сказать, что она сестра Дженни, а Дженни – моя настоящая сестра».

Люди жадно запихивали в голодные рты ложки с похлебкой. Сидевшая слева от Джоди женщина сказала:

– Симпатичная девчонка. Если бы такая хотела вернуться домой, она бы это сделала. Красивая… может, лучше не знать, чем она сейчас занимается.

Тон ее голоса был грустным и добрым.

– Это старое фото, – сказал Стивен. – Сейчас ей уже за тридцать. Я не думаю, что она уже такая красивая.

– Тут быстро перестают быть красивыми, – согласилась женщина и улыбнулась, блеснув ртом, полным золотых зубов, на одном из которых была серебряная звезда. – Она наркоманка, – не без чувства удовлетворения добавила она. – Как я. Как думаешь, сколько мне лет?

Джоди подумала, что сто. Ну, может, девяносто, но очень сильно потрепанные жизнью девяносто лет.

– Тридцать шесть, – произнесла женщина.

Челюсть Джоди отвисла, а глаза широко раскрылись. Девушка так долго пялилась на женщину, что это можно было бы расценить нарушением неприкосновенности личности. Она почувствовала, что от ее взгляда собеседница становится менее дружелюбной и более агрессивной, но ничего не могла с собой поделать.

«Ей действительно тридцать шесть лет?! Этой старухе? Интересно, как тогда может выглядеть Ханна?» – думала она.

Джоди погрузилась в свои мысли, а Стивен собрал волю в кулак и начал обходить столы, показывая фотографию и спрашивая, не видел ли кто-нибудь его сестру, которая сейчас гораздо старше, чем на фото, и, скорее всего, уже не такая красивая.

Люди смотрели на фотографию, но лишь немногие говорили: «Нет», большинство вообще никак не реагировали. Лишь ждали, пока он отойдет.

Когда брат вернулся к их столу, испуганная Джоди сидела, выпрямив спину. Ее окружали совершенно другие люди. Девушка поднялась, и они двинулись к выходу, стараясь не выделяться и делать то, что остальные. Ребята не съели ни капли и вылили содержимое в мусорные ведра. Один из работников столовой с укоризной посмотрел на Стивена, выбрасывающего еду, в которой нуждались другие. Но не произнес ни слова. Судя по всему, главным правилом этикета в этих местах было следующее – держи язык за зубами.

Они немного оробели перед выходом из здания. Все, что находилось внутри, уже было понятно и казалось вполне безопасным, но вот что ждало на улице, на которой стояли агрессивные молодые люди, было не совсем ясным.

Они оказались снаружи, но ничего плохого не произошло. Джоди и Стивен вернулись на Восьмую авеню, а потом дошли до Седьмой. В этих местах мужчины были одеты не в рваные футболки, а в приличные костюмы с галстуками. Никаких сережек в виде черепа. Напряженной энергии на этих улицах чувствовалось намного меньше, а ощущение безопасности было в два раза сильнее.

Джоди успокоилась и стала внимательно изучать карту, чтобы понять, как добраться до следующей кухни. Стивен вглядывался в лица прохожих, а потом начал их считать, пытаясь хотя бы приблизительно понять, сколько здесь людей. Это оказалось нереальным. Просто невозможно было себе представить, как много людей вышли на улицу в этот солнечный и жаркий день.

И в этой толпе они искали всего одного человека.

Всего лишь одного.

Стивен почувствовал, что закипает от злости. На какое-то мгновение он почувствовал себя одним из агрессивно настроенных безработных молодых людей, облокотившихся на витрины магазинов.

– Ханна снова нас победила. Она всегда выигрывает. Так уж получается, поэтому все бесполезно. Бесполезно было думать о том, что мы в состоянии ее победить, а приезжать в город и пытаться это сделать, было смешно.

Каким же ребенком он был, считая себя Стивеном Храбрым и Стивеном Сильным, мечтая, что найдет эту Злую Похитительницу Ханну. Он был еще молодым и зеленым. Именно это он ненавидел в себе больше всего.

Ребята подошли к другой бесплатной кухне, которая располагалась в церкви святого с именем, которое Стивен не знал, как произнести. Бомжи, которые ели здесь, были чуть поприличней, не выглядели такими развалинами, как на первой кухне, но выглядели еще более мрачными. Никто из них не знал девушку на фотографии.

Здание следующей кухни было таким страшным и обшарпанным, что они не смогли заставить себя в него войти. Когда добрались до четвертой, помещение было закрыто до ужина. Вокруг слонялись люди, которым некуда было идти. Никто даже не соизволил взглянуть на фото. Подавляющее большинство даже не посмотрело на Стивена. Было такое ощущение, что они находились в прострации. Может, от жары, может, от наркотиков. Или просто от ударов и бед, из которых состояла их жизнь.

Джоди и Стивен пошли куда глаза глядят. И оказались около публичной библиотеки, здание которой узнали по каменным статуям львов, стоящих у входа. На широких и высоких ступеньках отдыхали сотни людей. Брат с сестрой купили мороженое, уселись повыше и принялись рассматривать город.

С места, на котором они сидели, Джоди было сложно оценить архитектурные изящества города. Ей казалось, что за весь день мимо них прошел миллион жителей города, в котором проживает еще много миллионов. Оттого, что поиски оказались безрезультатными, хотелось плакать. Мороженое не лезло в горло и таяло в руке, а у нее даже не было салфетки, поэтому пришлось облизывать пальцы и ладонь.

Стивену казалось, что Сорок первая улица заполнена не женщинами, которые потенциально могут оказаться Ханной, а хорошо одетыми успешными бизнесменами, которые знали, куда идут, что делают. Эти люди рассмеялись бы, если бы узнали, какие грандиозные планы строил в голове Стивен, сидя в электричке по пути в Нью-Йорк сегодня утром.

«Пора с этим заканчивать», – думал он с тоской.

Но все же… Наперекор всему и несмотря ни на что, девочка, проживавшая в Коннектикуте, взяла в руки пакет молока, которое вообще не пила, увидела старую фотографию, по которой ее никто бы никогда не узнал, кроме ее самой. Наперекор всему. Так смогут ли они подобным образом найти Ханну?

Он подумал о молодых актерах и актрисах, приезжавших в этот город после успешных выступлений в школьных постановках и в колледжах, чтобы сделать карьеру. Этих молодых людей наверняка ошеломляет и пугает окружающее, а также минимальные шансы добиться тут успеха. Какие возможности есть у этих людей? Тот, кто сдастся и вернется домой, никогда не осуществит мечту. А те, кто останется и будет пробиваться, могут.

Была пятница, поэтому в офисах заканчивали работу раньше обычного, люди высыпали из небоскребов толпами, словно здания переворачивала невидимая рука и вытряхивала из них миллионы людей. Жившие в пригородах стремились быстрее добраться до вокзалов. Подкрепившись мороженым, они, сверяясь по ламинированной карте, двинулись к следующей кухне для неимущих. У Стивена было чувство, что массы людей вдохнули в себя весь кислород, оставив город задыхаться. Толпы шли по ширине всего тротуара, отпихивая парня в строительные ограждения. Нет, на самом деле этого не происходило. Никто к нему не прикасался. Люди были похожи, как он и подумал вначале, на косяки рыб, оплывавших его. И он, как всегда, плыл в противоположную от остальных сторону.

Посещение следующей кухни было безрезультатным, и они не смогли найти приют для бездомных, который должен быть расположен поблизости. Стивену было уже совершенно все равно, насколько опасным или безопасным был район, в котором они находились. Ему было совершенно все равно, какой цвет кожи был у людей, в какую одежду они были одеты и какими ужасными болезнями болели. Единственное, о чем он мечтал, – это как можно быстрее вернуться домой и сделать так, чтобы никто не узнал о том, что он провел этот день как полный идиот.

– Проверь расписание электричек, – сказал он Джоди. – Когда следующая?

Но сестры не было рядом.

Он обернулся и посмотрел назад, пытаясь увидеть ее в толпе потных людей.

Ее не было видно.

Сердце замерло, как двенадцать лет назад у его матери, когда она поняла, что потеряла дочь.

Чтобы больше никогда ее не увидеть.

XXIII

Стивен бросился разыскивать Джоди. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Что он скажет маме и папе? Как он мог допустить, чтобы эта трагедия снова повторилась?

Где она?

Я должен ее найти.

Жители Нью-Йорка сплелись в ужасную, непроницаемую и вечную сеть, сквозь которую он не мог прорваться и за которой ничего не видел. Ему казалось, что Джоди будет издалека видно по рыжим волосам, но тут неожиданно оказалось, что в мире очень много рыжеволосых людей, а также высоких или полных, из-за которых ничего не разглядеть.

Джоди!

Ему казалось, что он сходит с ума и теряет чувство ориентации. Стивен добежал до одного угла, перешел на другую сторону улицы и потом снова вернулся на ту же сторону.

Он вспомнил кошмары, которые пережила его семья и на которых он вырос: багажники шести брошенных автомашин, крутящийся барный стул в кафе, на котором его сестру видели сидящей до того, как она пропала. Все это всплыло в его памяти и парализовало страхом его ум.

«Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, – думал он. – Только не Джоди! Я не хочу, чтобы с ней все это повторилось снова!»

Парень почувствовал, что его руку кто-то схватил и замахал свободной рукой, готовый закричать: «Не до вас мне сейчас! Я занят!», как увидел, что это женщина-полицейский. Вполне приятная на вид, но тщательно взвешивающая и оценивающая вероятность создания Стивеном проблем.

– Что-то не так? – вежливо спросила она.

– Моя сестра, – выдавил он. Вдаваться в детали и объяснять подробнее было бы бессмысленно. – Я потерял сестру.

Полицейская кивнула, но не отпускала его руку.

– А сколько ей лет? У нее такие же рыжие волосы, как и у тебя? – услышал Стивен другой голос. Он обернулся и увидел смотрящего на него с улыбкой полицейского-латиноамериканца. Мужчина показал пальцем на другую сторону улицы, где на углу стояла Джоди и, активно жестикулируя, объясняла что-то другому полицейскому.

Ужас и страх сменились чувством унижения и стыда. Стивен покраснел. Стоящие рядом с ним полицейские рассмеялись. Парень подозревал, что мысленно его называют туристом, деревенщиной и болваном.

– «Зеленый» для пешеходов, – произнесла женщина и легонько подтолкнула его вперед с тротуара на мостовую.

Он был настолько смущен, что в тот момент был бы совершенно не против, чтобы его задавил грузовик. Но этого не произошло, он подбежал к Джоди и тут же начал рвать и метать по поводу того, что его глупая и бесполезная сестра его потеряла, что и стало причиной и объяснением его неадекватного поведения. Это она во всем виновата. Во время тирады Стивен старался стоять спиной к полицейским, которые указали ему на сестру.

Мужчина, с которым разговаривала Джоди, был чернокожим мощного телосложения. Казалось, этот человек был сделан из совершенно другого теста, будто его кожа более плотная, чем у любого белого, да и все тело выглядело более твердым и состоящим из одних мускулов. Сестра обсуждала с ним бесплатные кухни для неимущих. В руках она держала свой список, и говорили они о кухнях, расположенных достаточно далеко, добраться до которых можно было только на метро. Судя по всему, полицейский не был в восторге от плана Джоди.

– Нет, это не тот район, куда вам стоит соваться, – твердо сказал он. – Глупая затея. Ваши родители знают, чем вы тут занимаетесь?

– Конечно, знают, – соврал Стивен.

Но полицейский был в состоянии отличить правду от лжи.

– Нет, точно не знают, – ответил он с ухмылкой. – Садитесь-ка вы на поезд, ребята, и езжайте домой.

– Вы не понимаете, – возражала Джоди. – Мою сестру похищали.

Совершенно неожиданно для Стивена сестра очень хорошо подготовилась к этому разговору. Она достала расплющенный пакет из-под молока и показала его полицейскому. Брат был совершенно не в курсе, что такой пакет у нее был, не говоря о том, что девушка его с собой прихватила.

Полицейский посмотрел на сделанную в трехлетнем возрасте фотографию Джен Спринг. Стивен сразу понял, что тот никогда ранее это фото не видел, что из всего вранья, которое он слышал в своей жизни, самым большим были слова мистера Моллисона, что вся полиция Нью-Йорка ищет похитительницу. Нью-Йоркская полиция даже и не слышала о деле Джен Спринг.

– Вы ищите Дженни? – спросил мужчина.

– Нет. Она в безопасности. Она… со своими другими родителями, если так можно выразиться. Мы ищем того, кто ее похитил, – Джоди достала и показала полицейскому фотографию Ханны. – Вы видели эту фотографию? Нью-Йоркская полиция ищет эту женщину.

Когда Стивену казалось, что большее чувство унижения он уже не в состоянии испытывать, то почувствовал себя еще более униженным. Сестра была похожа на Нэнси Дрю[3].

Полицейский потер ладонью подбородок.

– Хм, – произнес он, и по его поведению было сложно понять реакцию на слова Джоди. – И вы двое объезжаете кухни для бездомных, чтобы эту женщину найти?

Мужчина посмотрел на Стивена так, словно ожидал от человека его возраста большего здравомыслия и более адекватной оценки ситуации. Тот покраснел.

– А выпьем-ка колы, – произнес полицейский, дал доллар уличному продавцу и открыл банку. У Стивена было не так много денег, поэтому он купил им одну банку на двоих.

Присутствие полицейского приободрило Джоди. Она начала рассказывать долгую историю о Дженни и Ханне. Стивену показалось, что полицейскому придется вызвать своего сменщика, чтобы дослушать до конца. Сам он почувствовал себя отгороженным от людской массы, словно стеклянной стеной. Все происходившее на тротуаре и вокруг них превратилось в развертывающееся перед глазами шоу.

Полицейский показался Стивену довольно молодым, но при этом достаточно уставшим для того, чтобы выглядеть старым. Он хотел спросить, сколько мужчине лет, но никак не мог придумать, как сделать это вежливо. Тот задавал вопросы и слушал ответы, не меняя выражения лица. Даже опытный полицейский, работавший на Манхэттене, далеко не часто слышал такую странную историю, которую рассказывала Джоди.

– Я все равно считаю, что самое лучшее – это поезд домой, – произнес он после того, как Джоди договорила.

Стивен вспомнил, как Джоди ненавидела, когда те, кто имеет больше полномочий и власти, начинают с ней сюсюкать.

– Нет, мы пока не можем уехать, – заявила девушка. – Нам надо найти Ханну. Я хочу, чтобы Ханна Джейвенсен заплатила за то, что сделала. Я знаю, что она сейчас в этом городе. Если мы вернемся домой, то никогда не сможем окончательно оставить эту историю в прошлом. А вдруг Ханна сейчас где-то совсем рядом? Может, на соседней улице? Или где-нибудь в приюте совсем поблизости? Я хочу ее найти!

Полицейский бросил пустую банку из-под колы в урну. Он не был похож на человека, который может промахнуться, и действительно не промахнулся.

– Так вы ищите Ханну или нет? – упорствовала Джоди. – Что-то у меня нет ощущения, что вы этим занимаетесь.

Лицо собеседника было непроницаемым. Стивен не имел ни малейшего понятия, что тот думает. Мимо них, как морские волны, проходили хорошо одетые бизнесмены, катились на роликах дети, шаркали нищие, проносились курьеры на велосипедах, шли туристы, слушавшие аудиопутеводители. И, словно в море, за каждой волной появлялась новая.

Стивен подумал о своих родителях, находившихся в историческом Вильямсбурге – городке с милыми домиками в колониальном стиле и выложенными кирпичом тротуарами и дорожками. Здесь тротуары были совсем другими.

– Смотрите, вот Ханна, – неожиданно произнес полицейский, показывая куда-то пальцем.

У Стивена отвисла челюсть.

Джоди резко повернулась.

Около водостока стояло существо, на плечи которого было накинуто грязное одеяло. Оно искало в водостоке окурки сигарет, которые можно докурить. Несмотря на жару, на существе были зеленоватые штаны, два засаленных пиджака и рваное пальто. Одной рукой оно держалось за ручку ржавой тележки из магазина, у которой не хватало колеса. Внутри лежали пластиковые и бумажные пакеты и мешок-переноска для мяча для игры в боулинг. Оттуда торчала большая розовая кукла без рук.

Существо распрямилось. На голове была бейсболка со сломанным и разорванным козырьком, закрывавшем бо́льшую часть лица. Пальцы были скрючены, как когти стервятника. Стивен не был уверен, женщина это или мужчина. Этот человек не имел никакого сходства с изображенной на фотографии Ханной.

Джоди не моргая уставилась на существо, словно двухлетний ребенок, прижавший нос к стеклу окна автомобиля. Неужели это действительно была дочь Миранды и Фрэнка Джонсон?

– Арестуйте ее! – воскликнула девушка.

Стивен потряс головой. Что-то здесь было не так.

– Вы не знаете, кто это, – произнес он. – Мы рассказали про Ханну, о которой вы раньше никогда не слышали. И вы никогда до этого не видели ее фотографию.

Полицейский улыбнулся, не показывая при этом зубов. Парень почувствовал, что мужчина обладает глубоким пониманием, которым была наделена его бабушка.

– Я не знаю, кто это, – согласился он и положил руку ему на плечо. Стивену показалось, что эта рука гораздо тяжелее руки любого другого человека. – Но я знаю кое-что другое. Когда человек становится старым, не может зарабатывать, его выбрасывают из секты. Когда-то это была симпатичная девочка, окончившая школу в 1969-м году. И где сейчас парень, учившийся на втором курсе колледжа в 1972-м? Все они стали бомжами. Поэтому вот вам Ханна, хотя отсюда даже не разобрать, мужчина это или женщина. Это Ханна, даже если у нее другой цвет кожи. Когда-нибудь мы, быть может, случайно найдем ее. А можем даже и не узнать, что с ней столкнулись. Нет смысла искать ее, чтобы наказать. Жизнь и без вас давно это сделала.

Тут появилась женщина-напарник и постучала указательным пальцем по прикрепленной к поясу рации.

– Пойдем, – сказала она, кивая в ту сторону, куда он должен двигаться.

Джоди проигнорировала ее появление.

– Как вы думаете, мистер и миссис Джонсон знают об этом?

– А это еще кто такие?

– Это ее родители, люди, которые ее вырастили.

– Это те, которые живут в Коннектикуте? Да. Они знают, что случилось с Ханной. Как вы думаете, почему они живут в маленьком городке в Коннектикуте, подальше от этих мест? Потому что знают. Какой смысл жить в Нью-Йорке, когда ее здесь случайно можно увидеть?

«Значит, знают», – подумал Стивен. До этого он никогда не испытывал и капли сочувствия к этой проживающей в Коннектикуте паре, но тут ему стало их жалко.

– Дженни к ним вернулась, – произнес он. Хотелось расплакаться, но это было бы самым непростительным, что можно сделать.

– Ну и отлично, – сказал полицейский. – Всем от этого только лучше. Все счастливы, хотя не окончательно и не до конца.

Джоди обняла мужчину и прижалась к нему. Сестра была девушкой, поэтому не было ничего постыдного в ее слезах.

– Спасибо, что пришли, – произнесла она, словно благодарила пришедшего к ней на день рождения, которого ей будет очень не хватать.

Женщина-полицейский закатила глаза.

– Тебя даже на минуту нельзя оставить, – сказала она напарнику.

Чернокожий полицейский улыбнулся. Грустно, немного натянуто, но по-доброму.

– Не думайте о Ханне, – посоветовал он. – О ней уже нет смысла беспокоиться. Ее бесполезно наказывать. Послушайте, у вас есть любящая семья, и у Дженни есть любящая ее семья. Что вам еще надо?

Когда они вышли на платформу, электричка уже подъехала. Они сели в вагон. Поезд тронулся, и через некоторое время Нью-Йорк исчез из виду. Некоторые платформы поезд проезжал без остановки.

– Я рад, что мы это сделали, – признался Стивен.

– Я тоже.

– Мы нашли Ханну.

Она удивленно на него посмотрела.

– Мы узнали то, что было нужно, – пояснил он. – Можно считать, что нашли, и больше не обязаны о ней думать.

Поезд ехал на юг. Постепенно они подъезжали ближе к дому. На своей остановке Стивен был уже совершенно другим человеком. Можно сказать, он отличался от старого Стивена, как Дженни отличалась от Джен. Враждебность и агрессия исчезли, парень чувствовал себя спокойным и умиротворенным. Он думал, что этим летом обязательно навестит сестру. Познакомится с семьей Джонсонов. Пообщается с Ривом.

Джоди смотрела на забитый автобан. Люди возвращались домой на длинные выходные. Их встретят тысячи домов. Как много незнакомых людей со своими незнакомыми нам горестями. Но с другой стороны – и радостями. Она напишет Дженни письмо. Как сестра сестре. Может, девушка их когда-нибудь навестит. А может, вместе с ней приедет и Рив. Джоди будет рада их видеть. Может, они снимут с чердака кровать Дженни, чтобы та знала: если захочет, в их доме для нее всегда найдется место. Стивен был совершенно прав – они нашли Ханну. Насколько это было возможно.

И полицейский сказал самую правильную вещь.

«У нас есть семья, которая нас любит, – думала Джоди Спринг. – У Дженни есть семья, которая любит ее. Что нам еще надо?»