— Возможно, вам будет нелегко отнестись к нему, как вы выразились, «по справедливости», поскольку речь идет о весьма серьезных обвинениях в неправомерных действиях, выдвинутых против нежно любимого Лео Фарли.

Лори закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она знала — никакой набор фактов никогда не сможет убедить ее, что ее отец способен дать ложные показания, чтобы отправить невиновного человека в тюрьму. Она представила себе Джонни, который в одиночестве сидит в темной комнате и плачет. Шаг за шагом, — напомнила она себе. — Сначала надо думать о Джонни, а о шоу потом.

— Я бы не сделала ему это предложение, если бы не считала, что могу достойно справиться с этим делом, — сказала Лори. — И, если не ошибаюсь, решение тут должны принимать не вы. Вы обязаны передать мое предложение вашему клиенту, разве не так?

Она услышала, как Трэйси вздохнула на другом конце линии.

— Думаю, если ты помолвлена с Алексом Бакли, ты не можешь не узнать кое-что про работу адвоката.

— Пожалуй. — Она улыбнулась, глядя на Алекса.

— Я вам перезвоню. — Трэйси повесила трубку, не попрощавшись.

Лори услышала стук в дверь между номером Алекса и тем, в котором жили она и Тимми.

— Мама, это ты?

Она открыла дверь, и Тимми зашел, одетый в пижаму с изображениями персонажей из «Звездных войн». Его выразительные заспанные глаза смотрели на Лори из-под светлой челки, закрывающей лоб.

— Извини, я не знала, что она заперта, — сказала она. — Ты слышал меня через стену? — Она откинула волосы с его лица и поцеловала в лоб. — Вот уж не думала, что я говорю так громко.

— Нет, я просто вроде как услышал женский голос и подумал: Лучше, чтобы это была моя мама. — Он посмотрел на Алекса, улыбаясь до ушей. — С днем рождения, Алекс.

— Спасибо тебе, добрый сэр.

Как это похоже на ее чудесного мальчика — проснувшись, первым делом подумать о том, что у кого-то сегодня день рождения и поздравить его.

— Джонни уже вернулся?

Она увидела разочарование, отразившееся в его глазах, когда по выражению ее лица он понял, что это не так. Он уставился в пол, и она обняла его.

— Его все ищут. Постарайся не переживать.

— Но сегодня у нас должен был состояться урок серфинга. А затем, в обед, Алекс должен был открыть свои подарки. Мы не можем делать все это без Джонни. Надо подождать, пока он не вернется домой.

— Я знаю, дорогой. И ты прав. Мы прибережем все это к его возвращению. У твоего дедушки есть одна мысль насчет того, где может быть Джонни, и я помогаю ему разобраться с этим делом.

— Правда? — В глазах Тимми блеснул осторожный оптимизм. У Лори защемило сердце. Как долго ее сын еще будет верить, что его мама может решить любую проблему?

— Мы попытаемся. В зависимости от того, как пойдет дело, нам, быть может, придется вернуться в город раньше срока.

* * *

Час спустя Лори и Алекс находились в люксе Марси и Эндрю и помогали им готовиться к пресс-конференции, пока Тимми играл в видеоигру. Лори отошла в угол комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок. Это была Трэйси Махоуни.

— Я поговорила с моим клиентом. Вопреки моему совету он твердо настроен дать вам интервью. Но он хочет, чтобы вы передали в эфир все, что он скажет. Я буду присутствовать, но не стану вмешиваться, если только вы не перейдете все границы, и я хочу получить материал видеосъемки до монтажа, чтобы у вас не было искушения что-то там подтасовать. Приготовлениями к съемке интервью займетесь вы сами.

Когда Лори закончила разговор, все взоры были обращены на нее.

— Гантер заглотил наживку. Он даст интервью.

Они уже договорились, что, если Гантер согласится, она вернется в Нью-Йорк, чтобы подготовить свою команду. Марси стоически кивнула.

— Огромное тебе спасибо.

— Я останусь на пресс-конференцию.

— Нет, — ответила Марси. — Я хочу, чтобы ты не теряла ни минуты. Тут с нами все будет хорошо. Езжай в город и сделай все, что в твоих силах.

— Хорошо. Я буду на связи.

Она уже почти закончила собирать свои вещи, когда в ее номер вошел Алекс, катя за собой свой чемодан. Она полагала, что они с Тимми возьмут его машину и поедут домой одни.

— Ты уверен? — спросила она.

— Марси и Эндрю настояли, чтобы я отправился с тобой. Куда ты, туда и я.

Глава 25

Марси невольно улыбнулась, слушая, как Хлоя и Эмили, восторженно перебивая друг друга, говорят в трубку на другом конце линии.

Она сделала четыре безуспешные попытки, прежде чем наконец дозвонилась до них. Оказалось, что по дороге в Монток на телефоне Лео пропал сигнал, и те минуты, когда связи не было, она провела в страхе, что что-то стряслось и с ее дочерьми. Сможет ли она когда-нибудь перестать беспокоиться о своих детях хотя бы на минуту, если они не будут находиться у нее на глазах?

Теперь, слыша радостные голоса своих девочек, она поняла, что с Лео они в полной безопасности, поскольку он всегда настороже и всегда вооружен.

Хотя большинство людей сочли бы, что голоса ее двойняшек так же неотличимы друг от друга, как и их лица, Марси без труда слышала разницу между ними, пока они вопили в мобильный телефон Лео.

— Мама, мы были в закусочной, и дедушка Лео разрешил нам заказать оладьи с шоколадной крошкой, политые черничным сиропом и заправленные взбитыми сливками! — Это сказала Хлоя, которую всегда очень интересовала еда. — А еще нам подали бекон — самый настоящий. Только не говори об этом тете Лори, потому что она говорит дедушке, что он должен есть только мясо индейки.

— А теперь мы едем на маяк! — заверещала Эмили. — Дедушка Лео говорит, что мы сможем подняться на самый его верх и оглядеть весь-весь океан.

Они начали называть отца Лори дедушкой Лео после вчерашнего ужина, и Лео, похоже, с удовольствием принимал это почетное звание.

Марси сидела на диване в их гостиничном люксе. Напротив нее в кресле расположился Эндрю, просматривая информацию, поступившую на сайт findjohnnie.com за минувшую ночь. Она прижала руку к сердцу, чтобы дать ему понять, какое облегчение она испытывает, узнав, что девочки целы и невредимы после того, как столько раз пыталась дозвониться до Лео и них.

— Хорошо, хорошо, — сказала она. — Теперь Лео может повесить трубку, пока от ваших криков у него не заболели уши.

Она набрала телефон Лео не только из желания услышать голоса своих дочерей, но и для того, чтобы сказать Лео, что они с мужем собираются дать пресс-конференцию в прямом эфире, а также сообщить ему, что полиция организовала несколько поисковых групп, которые обшаривают округу. По дороге в отель из салона быстрой печати Марси заметила группу пожилых женщин, медленно идущих по заповеднику, который начинался за пределами городка. Подумав, что это могут быть волонтеры, о которых ей сказала детектив Лэнгленд, она, очутившись рядом с ними, остановила машину. Оказалось, что обычно эта группа занимается по утрам водной аэробикой в бассейне Союза молодых христиан, но сегодня они вместо аэробики решили помочь в поисках этого «милого мальчугана».

Отъезжая, Марси могла думать только об одном — эти женщины вели поиск, глядя на землю и заглядывая под кусты. Они искали не живого мальчика, который бы играл или бегал или искал путь в отель. Они искали труп.

Она не хотела, чтобы ее девочки услышали имя своего брата, упомянутое чужими людьми, и не могла предупредить Лео, пока его телефон был переключен на громкую связь, а близнецы находились в его машине. Сказав своим дочерям, что она любит их, она поблагодарила Лео за то, что он их развлекает, затем, повесив трубку, быстро написала ему, зная, что он прочтет это сообщение, когда выйдет из-за руля.

Положив телефон, она вдруг увидела своего мужа новыми глазами. Они знали друг друга уже десять лет, но для нее эти годы пролетели, как одна минута, и в ее глазах он нисколько не изменился. Все те же густые темные волосы, все те же серо-голубые глаза. У него было более полное лицо, чем у его знаменитого старшего брата, но для нее он был еще более красив. Наверное, даже если ей и Эндрю повезет дожить до ста лет, она будет по-прежнему видеть в нем молодого человека.

Но сейчас она вдруг разглядела седину на его висках и морщины, образовавшиеся вокруг его глаз и губ. Он выглядел измученным. Ну еще бы. Как и она сама.

А через десять минут они должны будут подойти к телевизионщикам, которые сейчас собираются на парковке отеля. Они явят миру свою боль — и чужаки начнут подозревать их в том, что они сами что-то сделали со своим сыном, осуждать за то, что они плохо присматривали за ним, радоваться тому, что не им приходится просить других людей разыскать ребенка — в надежде на то, что кто-нибудь узнает Джонни, увидев его фото, и поможет вернуть его домой.

Телефон загудел — это было сообщение от детектива Лэнгленд. Мы уже полностью готовы. Дайте мне знать, когда будете готовы и вы. Я провожу вас на парковку из вашего номера. Там уже собралась целая толпа.

Марси опять начала думать о том, что говорилось в брошюре — что некоторые пары развелись после того, как пропал их ребенок. Безвозвратное разрушение их отношений с чего-то начинается, думала она, может быть, с той маленькой трещины, которая образуется, когда кто-то из этих родителей разговаривает с полицией без ведома другого.

— До того, как начнется пресс-конференция, мне надо сказать тебе кое-что, — заговорила она.

Эндрю тут же закрыл свой ноутбук и внимательно посмотрел на нее.

— Сегодня утром я ездила не только в салон быстрой печати. Я зашла в кофейню и встретилась там с детективом Лэнгленд.

— Понятно, — осторожно ответил Эндрю.

Она объяснила ему, что хотела узнать, что Лэнгленд в действительности думает об этом деле, включая ее мнение о теории Лео и Лори насчет Дэррена Гантера.

— И, возможно, поскольку она тоже женщина, я подумала, что было бы полезно поговорить с ней один на один — чтобы увериться, что исчезновение Джонни для нее не просто очередное дело. Но я прошу у тебя прощения. Мне надо было тебе сказать.

Он встал и, поставив свой ноутбук на журнальный столик, двинулся к ней.

— Тебе незачем извиняться, детка. Я бы сделал буквально все — все, — если бы мог забрать у тебя твою боль и нести ее самому.

— Поэтому-то я и должна перед собой извиниться. Я думала только о своей собственной боли — об особых узах, связывающих меня с Джонни, о том, что я физически стала чувствовать себя иначе, когда мы привезли его домой, как будто сама природа говорит мне, что он мой, как будто я сама выносила его. Но я не единственный его родитель.

— Да, но ты его единственная мать.

— Это ты всегда сразу же чувствовал, что он куксится в своей кроватке, даже если мы не слышали его по детскому монитору.

Эндрю грустно улыбнулся. Джонни был единственным их ребенком, который в младенчестве мог так кукситься, что его лицо краснело, кулачки сжимались, однако он при этом не издавал ни единого звука.

— Не знаю, Марси, имеет ли это значение, но ты права: у меня в самом деле всегда была экстрасенсорная связь с Джонни. И я откуда-то знаю, что он ждет нас, что он жив и здоров и пытается вернуться домой.

— Но сколько еще он сможет ждать?

Она написала на телефон детективу Лэнгленд, сообщив ей, что они готовы. Сейчас они прилюдно встанут в ряды тех несчастных родителей, которых они не раз видели в новостях.

Глава 26

Выходя из лифта в «Фишер-Блейк Студиос», Лори чувствовала, как ее новое дело давит на нее. Если бы все шло по плану, она бы не вернулась сюда, в Рокфеллер-центр, еще две с половиной недели — это было бы самое долгое ее отсутствие на работе после убийства Грега. Но теперь она снова находилась здесь и пыталась начать новое расследование, надеясь, что оно приведет ее к Джонни.

Подойдя к двери своего кабинета, она увидела, что Грейс Гарсиа не сидит за своим рабочим столом, но тут низкий грудной голос ее помощницы донесся из соседнего кабинета, принадлежащего Джерри.

— Говорю тебе, Джерри, ты будешь в восторге. Я видела тебя на твоих вечеринках с танцами. Поедем со мной на следующей неделе и попробуй.

— Кто, я? Ну уж нет. — Но в тоне Джерри не звучало такое же неприятие предложения Грейс, как в ее словах. — Одно дело валять дурака с друзьями на вечеринке, и совсем другое вот это. Публичные спортивные тренировки, целиком основанные на танцах под песни Бейонсе? Когда в следующий раз зазвучит припев, я уже упаду и растянусь на полу на глазах у кучи незнакомых мне людей.

Лори невольно улыбнулась и подавила желание захихикать. Она совсем было собралась вмешаться в разговор, но затем решила еще немного насладиться этим обменом шутками перед тем, как она увлечет Грейс и Джерри вместе с собой в темноту.

Грейс вдруг запела песню Бейонсе «Шесть дюймов», согнув колени, низко присев и начав качаться.

— «Шестидюймовые каблуки, — промурлыкала она. — О, как она вошла в клуб…»

Лори вошла в кабинет Джерри и поаплодировала Грейс.

— Ты хорошо танцуешь. Но из тех, кто посещает эти тренировки, ты, вероятно, единственная, кто в снегопад носит обувь на шестидюймовых каблуках, так что думаю, у тебя есть преимущество перед всеми.

Грейс выпрямилась.

— Извини, Лори. Я не ожидала, что ты так быстро вернешься в город.

Перед отъездом из Хэмптонс она позвонила им, чтобы они смогли подготовиться к мозговому штурму по Дэррену Гантеру.

Грейс обняла Лори, затем то же самое сделал Джерри.

— Я весь день молюсь за маленького Джонни, — сказала Грейс. — Мы смотрели эту пресс-конференцию Марси и Эндрю. Бедняги. Должно быть, они чувствуют себя ужасно.

— Как ты? — спросил Джерри. — Держишься?

Как я? — подумала она. — Я в тревоге. В растерянности. В ужасе от того, что семья Алекса, возможно, стала жертвой насилия — а значит, и моя семья. Опять.

Берясь за дело Дэррена Гантера, чтобы найти Джонни, она понимала, что это выстрел вслепую, но напоминала себе доводы своего отца. Он был совершенно уверен, что, пользуясь своим шансом на судебную реабилитацию, Гантер не может не попытаться сплутовать. До вчерашнего дня Лео не удавалось выяснить, что именно Гантер сделал, чтобы подтасовать колоду в свою пользу. Но теперь, когда пропал Джонни, Лео считал, что он нашел ответ на этот вопрос.

— Честно? — спросила Лори. — Сейчас ничто так не успокаивает меня, как работа.

Глава 27

Когда вся команда собралась вокруг стола для совещаний в ее кабинете, Лори попросила Джерри рассказать, что ему стало известно о Дэррене Гантере из сообщений в СМИ. То, что о нем было известно ей самой, она узнала от своего отца, у которого, разумеется, было свое мнение о Гантере, а также из собранных против него доказательств. Теперь Лори хотела выслушать версию другой стороны, хотя она ей никогда и не поверит.

Джерри начал с описания драки, которая выплеснулась на тротуар перед баром «У Финна» восемнадцать лет назад и за которой последовали арест обоих участников потасовки, Дэррена Гантера и Джея Прэтта.

— Я разыскал в архивах самые первые статьи об этом деле. Даже до того, как полиция официально объявила, кому из двоих парней будет предъявлено обвинение в убийстве, авторы первоначальных статей ухитрялись изображать Гантера в роли плохого парня, отмечающего свой день рождения, напиваясь в одиночку. Я хочу сказать, что вообще-то это странно, не так ли? Ну, и еще есть одна цитата из рассказа не названного по имени посетителя, побывавшего в тот вечер в баре «У Финна», который заявил, что Гантер вел себя агрессивно по отношению к паре женщин у стойки.

— А что Прэтт? — спросила Лори.

— Он работал брокером по операциям с коммерческой недвижимостью, ему было двадцать семь лет, и он закончил частную элитарную школу-интернат и Йельский университет. Это не доказательство, но СМИ, которые умеют говорить намеками, изображали Прэтта в более позитивном свете.

— Не во всем, — возразила Грейс. — Этот Дэррен Гантер неплох.

Джерри бросил на Грейс ледяной взгляд, а Лори покачала головой.

— Простите, — сказала Грейс. — Это было неуместно.

— Да нет, вполне уместно, — не согласилась Лори. — Общественное мнение не всегда складывается на основе доказательств или даже биографий.

— Это точно, — согласился Джерри, — особенно если мы перенесемся в наше время.

— Я за всем этим не следила, но, по мнению моего отца, пресса рассыпается перед Гантером мелким бесом так, будто он второй Хемингуэй с лицом молодого Пола Ньюмена.

— Так оно и есть, Лори. — Джерри пролистнул лежащие перед ним страницы и прочитал несколько выделенных им цитат: — «В зеленых глазах Гантера блестят искорки спокойного ума, который пронизывает страницы его пронзительных очерков». «Лучезарная улыбка Гантера и его худое моложавое лицо не вяжутся с его многолетним пребыванием в тюрьме, о котором он столь проникновенно написал в своем впечатляющем литературном дебюте». О, а это моя самая любимая цитата. «Это самый сексуальный преступник, которого я когда-либо видела».

— Перестань, — сказала Лори. — Не может быть, чтобы кто-то действительно написал такое.

— Ну ладно, это был читательский комментарий на статейку о Гантере в «Вэнити фэр», но получилось смешно.

На минуту Лори показалось, что это всего лишь обычный рабочий день, посвященный работе над очередным и самым обычным выпуском ее шоу.

— Значит, в смысле пиара он преуспел, сумел настроить публику в свою пользу. А как насчет реальных доказательств? Мой отец говорит, что даже окружная прокуратура отмежевывается от решения присяжных, что Гантер виновен, несмотря на то, что тот признался. Что я пропустила?

— Ну, дело в том, что… — Джерри опять опустил взгляд на свои записи, но ничего не сказал.

Лори подумала, что Джерри не вел себя при ней так нервозно с тех самых пор, как он еще учился в университете и был робким стажером. А Грейс смотрит на свои руки, избегая смотреть ей в глаза.

— Да ладно, я не обижусь. Я знаю, Гантер утверждает, его признание сфабриковал мой отец. Если мы будем заниматься этим делом, я твердо намерена иметь полную картину.

Видя ее решимость, Джерри сделал глубокий вдох и попытался опять.

— После опубликования пары небольших, но хвалебных статей о его книге Гантер подал ходатайство, утверждая, что он был осужден неправомерно. Он написал его сам, используя юридическую литературу, имеющуюся в тюремной библиотеке. И, сославшись на развитие возможностей технологий ДНК-тестов, потребовал новой экспертизы ДНК орудия убийства. И после того, как суд приказал штату провести эту экспертизу, стать адвокатом Гантера согласилась Трэйси Махоуни.

Лори знала, что так называемая тач-ДНК, обнаруженная на рукоятке ножа у самого клинка, совпала с образцом ДНК преступника по имени Мейсон Роллинз. Лео пытался отыскать какое-нибудь альтернативное объяснение наличию ДНК Роллинза на орудии убийства, но пока что ему это не удалось. И теперь, слыша изложение фактов от Джерри, а не от своего отца, Лори начинала понимать, почему суд всерьез рассматривает утверждение Гантера о том, что он невиновен. В числе преступлений, за которые был осужден Мейсон Роллинз, было множество нападений на незнакомых ему людей, которые он совершил, возомнив, что они оскорбили его, например, столкнувшись с ним на улице или оттерев его в сторону у турникета метро. Он явно был склонен к насилию.

— Говоря по справедливости, — сказал Джерри с некоторым колебанием в голосе, — одно дело, если бы на ноже была обнаружена ДНК какого-то случайного человека — может быть, продавца, который продал нож. Но оказалось, что эта ДНК совпала с образцом ДНК человека, который ударил своего противника ножом в драке в баре через восемь лет после того, как был убит Лу Финни. И, кстати, твой отец прислал мне на электронную почту копии всего, что имелось у него на Роллинза, чтобы я распечатал их. Роллинз признал свою вину в нападении и побоях, когда ему было девятнадцать лет, за два года до убийства Лу Финни. Ему было предъявлено обвинение в нанесении ударов, но нападение на потерпевшего произошло на вечеринке, на которой Роллинз подбрасывал нож и ловил его. Это доказывает, что у Мейсона Роллинза уже тогда имелась привычка носить с собой нож.

— Да, это интересно, — согласилась Лори. — Но у Гантера есть одна проблема — он сознался.

— Поэтому-то он и утверждает, что Лео сфабриковал его признание, — заметил Джерри.

— Это утверждение нелепо, — сказала Лори, — но думаю, человек, незнакомый с моим отцом, может посмотреть на эти результаты экспертизы ДНК и засомневаться. К тому же, насколько я могу понять, поначалу Гантер утверждал, что это Лу Финни достал нож, чтобы воспользоваться им против него и Прэтта и что сам он пытался перехватить это оружие, когда кто-то толкнул его на Финни. Только когда мой отец вернулся в участок и допросил его еще раз, он признался, что был тогда вне себя, потому что в баре его отвергла девушка.

— Да, Джейн Холлоуэй, — добавил Джерри. Лори всегда восхищалась способностью Джерри быстро запоминать имена всех, кого касались их расследования.

— Да. Но подумайте вот о чем: если бы детектив собирался сфабриковать признание, зачем ему было фабриковать две версии этого признания? Мой отец мог бы просто-напросто сказать, что Гантер раскололся уже на самом первом допросе. Какой тут смысл?

— Дело обстоит несколько сложнее, — ответил Джерри. — Гантер признает, что он действительно заявлял, будто Финни наткнулся на свой собственный нож. Он утверждает, что сказал такое только потому, что устал и был пьян и потому, что оба детектива, которые допрашивали его, не хотели верить в его невиновность. Вот он и предложил им версию, которая, по его мнению, могла бы заставить их сдать назад.

— Оба? — переспросила Лори. — Я думала, что в комнате для допросов находились только Гантер и мой отец.

— Нет, в тот раз это было не так. Там находились Лео и еще один детектив по имени Майк Липски.

Лори хорошо помнила, что отец упоминал Липски.

— Он был напарником моего отца. И солью земли. Он умер примерно шесть лет назад.

— По словам Гантера, они не поверили его версии о том, что Финни случайно наткнулся на нож, но в конечном итоге они вышли из комнаты для допросов и завели на него дело по обвинению в убийстве. Затем, через несколько часов, твой отец вернулся туда один и начал наседать на Гантера, чтобы тот полностью признал свою вину. Гантер настаивает, что он продолжал придерживаться своей первоначальной версии, а потом твой отец встал и заявил, что он признался в умышленном убийстве.

Лори поняла, что, торопя события в надежде найти Джонни, она недостаточно внимательно отнеслась к выяснению у своего отца подробностей того давнего допроса. Когда она спросила Лео, почему, когда было дано признание, он находился с Гантером один на один, он ответил, что к тому времени Липски уже отправился домой. Теперь она знала, что после первого допроса оба детектива ушли и только Лео вернулся, чтобы дожать Гантера и подтвердить свою версию о том, что тот действовал как отвергнутый Казанова.

— Мой отец предупредил меня, что Гантер хитер. Очень удобно, что он отрицает только ту часть того разговора, когда он и мой отец находились в комнате для допросов одни. Обвинить в лжесвидетельстве одного детектива куда легче, чем двоих.

Грейс слушала и кивала.

— Возможно, он не знал, что один из этих детективов умер.

— Вероятно, он также не знал, как трудно ему будет очернить человека с такой репутацией, как у Лео Фарли, — сказала Лори. — Отец считает, что Гантера бы уже освободили, если б в окружной прокуратуре не понимали, что у них возникнет большая проблема с Полицейским департаментом Нью-Йорка, если они признают, что бывший заместитель начальника Департамента упек за решетку невиновного.

— Не говоря уже о том, что в этом случае из всех щелей выползет множество обвиняемых, утверждающих, что их дела тоже были сфабрикованы.

— Но что, если мой отец вдруг признает, что Гантер прав? Тогда Гантер выйдет из тюрьмы уже сегодня вечером и станет свободным человеком.

Джерри покачал головой.

— Я начинаю понимать, почему твой отец так убежден в том, что Гантер пытался похитить Тимми. Твой отец пошел бы на все что угодно ради своего внука.

— Понятно, хорошо. — Грейс театрально всплеснула руками. — Но как можно устроить похищение, сидя в тюрьме?

— Ему бы понадобилась помощь со стороны тех, кто находится на воле, — ответила Лори. — Из членов семьи у Гантера есть только его мать, которая живет сейчас в доме престарелых на Стейтен-Айленде. Но Гантер сумел завербовать немало весьма ярых и фанатичных сторонников. На «Фейсбуке» есть страничка под названием «Дэррен Гантер невиновен». На ней рекламируют его книгу, но также настаивают на его утверждении о том, что он невиновен. Мы должны составить список самых активных из тех, кто размещает там посты, и посмотреть, не вызывают ли какие-то из этих постов тревогу.

— Сделаем, — отозвался Джерри. — Я знаю, что прежде всего нам надо найти Джонни, но я все же затребовал из суда копии протокола того заседания, на котором Гантер был признан виновным. И начал составлять список тех, кого нам надо будет опросить. Пока что в этом списке, разумеется, фигурирует Джей Прэтт. И нам надо будет поговорить с членами семьи жертвы.

— Его жена умерла несколько лет назад, — сказала Лори. — У них было трое детей, но в Нью-Йорке сейчас живет только их дочь Саманта. Ей принадлежит парикмахерский салон на Среднем Манхэттене. Я ей уже написала. — От своего отца Лори знала, что дочь Финни была крайне расстроена перспективой возможного освобождения Гантера из тюрьмы. Лори хотела лично сообщить ей, что к этому делу подключилось шоу «Под подозрением», чтобы Саманта узнала об этом от нее самой.

Джерри добавил имя Саманты к своему списку и отметил его галочкой.

— Нам также надо будет разыскать ту женщину, к которой Гантер клеился в тот вечер, Джейн Холлоуэй. И Клариссу ДеСанто, барменшу, работавшую тогда.

Лори кивнула, хотя ей нелегко было сосредоточиться на тех аспектах дела, которые не имели отношения к исчезновению Джонни.

— Мой отец упомянул, что Кларисса не давала показаний на суде над Гантером. Тогда это показалось ему странным. Она была ключевой свидетельницей, поскольку могла доказать, что в тот вечер Гантер вел себя агрессивно, а кроме того, она была очень близка к Финну. Да, Гантера признали виновным и без ее показаний, но было бы неплохо, если бы она на камеру изложила нам свою версию событий.

Лори повернулась на стук в открытую дверь кабинета. Райан Николс улыбнулся своей безупречной улыбкой, которая помогла ему оказаться в списке «самых сексуальных из ныне здравствующих мужчин», опубликованном в журнале «Пипл». Этим своим достижением он похвалялся еще более беззастенчиво, чем своим гарвардским дипломом, висящим в его кабинете. Сейчас его рыжеватые волосы казались немного влажными.

— Мне показалось, что я слышал у вас тут голоса, — сказал он. — Разве тебе сейчас не полагается быть в Хэмптонс?

Хэмптонс. День рождения Алекса. Свадьба, медовый месяц. Теперь все это было похоже на сон.

— Разве ты ничего не слышал? — спросила Лори.

У Райана вытянулось лицо.

— Вы расстались?

Джерри застонал от этих слов.

— Вовсе нет. Это из-за племянника Алекса, Джонни. Он… пропал. Мы считаем, что его похитили. Я полагала, что ты знаешь. — Лори также полагала, что Бретт уже сообщил Райану об этом деле. С самого первого дня своей работы на «Фишер-Блейк Студиос» Райан Николс мог похвастаться куда более тесными отношениями с их боссом, чем сама Лори. Помимо того, что в работе Райану помогали те многочисленные привилегии, которые дает кумовство, она предполагала, что он достаточно внимательно следит за новостями, чтобы слышать о пропаже ребенка на Лонг-Айленде независимо от того, стало ли это сообщение частью новостной картины дня Нью-Йорка.

Райан был явно потрясен.

— О, Лори, мне так жаль. Чем мы можем тебе помочь? Тебе незачем находиться здесь, в студии. Обо всем можем позаботиться мы.

Лори понадобилось несколько минут на то, чтобы изложить теорию Лео о том, что Дэррен Гантер, возможно, похитил Джонни по ошибке вместо Тимми, и рассказать о планах использовать свое шоу, чтобы встретиться с Гантером лицом к лицу.

— Его адвокатом является Трэйси Махоуни. Он согласился на интервью вопреки ее совету.

— Что? Она его адвокат? — Зеленые глаза Райана округлились, и в них отразилась тревога.

— Алекс предупредил меня, что с ней могут возникнуть проблемы. По его словам, она «истинно верующая» в высокое предназначение адвокатуры.

— О, дело обстоит куда более зловеще. Если вы пытаетесь разобраться, каким образом Гантер мог получить помощь с воли, то ответом на этот вопрос является Трэйси Махоуни.

Глава 28

Джонни сидел на паркетном полу по-турецки. Перед ним были рассыпаны двести пятьдесят фрагментов пазла, которые дядька принес утром после того, как Джонни съел завтрак из яичницы-глазуньи и тоста из белого хлеба. Джонни любил яичницу-болтунью, и дома мама всегда использовала цельнозерновой хлеб, но он все равно заставил себя съесть все. Он не хотел сердить этого дядьку и по той же причине так старался сейчас собрать пазл. Это был не самый большой пазл, который ему доводилось видеть. Как-то раз он работал над сборкой пазла, состоящего из тысячи фрагментов, но его собирала вся его семья, а его папа имел прозвище Мастера пазлов — вот насколько хорошо умел их собирать.

Дав ему пазл, дядька сказал:

— Это поможет тебе не скучать. К тому же пазлы хороши для развития ума, Дэнни. — При этом для наглядности он постучал себя указательным пальцем по виску. Джонни показалось, что это было чем-то вроде проверки — проверки, провалить которую он не хотел.

Следуя стратегии своего папы, Джонни разыскал все угловые фрагменты и отделил все те, которые должны были находиться по краям. И теперь разглядывал картинку на коробке, в которой хранился пазл, пытаясь понять, какие фрагменты относятся к тому или иному краю.

На картинке были изображены двое детей, мальчик и девочка, которые сидели вместе с большой коричневой собакой на красно-бело-синем клетчатом стеганом одеяле, глядя на небо, расцвеченное фейерверком.

Джонни вдруг представил себе, как он шел по траве в парке Меридиан-Хилл четвертого июля, когда ему было пять лет. И вспомнил, как его мама схватила его, притянула к себе и обняла так крепко, что он почти испугался. Где ты был? Он помнил, какая тревога прозвучала тогда в ее голосе. Он просто ходил в парковый туалет, но она взяла с него обещание больше никогда никуда не уходить в одиночку. А на следующий день у них состоялся более долгий разговор о том, что надо быть осторожным и что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми.

Я не отходил, мама. Не в этот раз. Я был с подругой Кары, Эшли и спасателем по имени Джек. Мы зашли в пляжное кафе, чтобы поесть мороженого. Они разговаривали о музыке, о которой я никогда не слыхал, и я пошел искать ракушки. Я хотел собрать самые лучшие, чтобы принести их в наш номер и чтобы они ждали тебя там, когда ты вернешься после игры в гольф. Я зашел за пляжное кафе, но только на секунду, и я все еще слышал, как смеется Эшли, так что нельзя сказать, что я куда-то отошел. И я видел, как дядя из фургона, развозящего мороженое, зашел внутрь, сказав, что прежде, чем ехать дальше, ему нужно пополнить свой запас шоколадных эскимо. И тут я услышал машину. Она остановилась за фургоном с мороженым. Я повернулся, чтобы возвратиться к Эшли и Джеку, и тут мужской голос за моей спиной сказал, что я пропустил красивую ракушку у фургона. Я вспомнил то, что говорила мне ты, мама, и не стал разговаривать с этим незнакомым дядькой. Я попытался убежать, когда он пошел за мной, но он меня догнал. Он схватил меня, и я очнулся в багажнике его машины.

Джонни слышал, как дядька ходит на втором этаже и опять что-то говорит.

Джонни тихонько прошел в угол комнаты и опустился на пол, так что его ухо оказалось перед отдушиной. Ему удалось разобрать только несколько слов. Этот мальчик… Он изменит все. Чем больше дядька говорил, тем более расстроенно звучал его голос.

Затем послышался другой голос. Это была та самая женщина, которую он слышал вчера вечером. Как же ты будешь заботиться о нем? Джонни расслышал это ясно. Разобрать то, что говорила женщина, было легче, поскольку голос у нее был более высоким.

Дядька что-то сказал насчет того, что по страховке ему выплатили кучу денег. А затем что-то насчет судебного запрета.

Когда его мама предостерегала его от опасности, исходящей от незнакомых людей, она сказала, что, если он когда-нибудь окажется один, если он потеряется и будет нуждаться в помощи, ему надо будет найти полицейского или учителя. А если он не сможет найти ни того, ни другого, то нужно обратиться к женщине или группе женщин. Он всегда полагал, что это потому, что они будут более похожи на его маму.

Но Джонни не мог себе представить, какая женщина захотела бы находиться здесь, в этом доме с этим дядькой. Может ли она мне помочь?

Дядька заговорил опять.

— Все будет хорошо. Поверь мне, Дайэн.

Во всяком случае, ее имя прозвучало как-то так, с «эн» или «энн» на конце. Дайэн? Роузэнн? Ли Энн? Что-то вроде того. Может быть, она окажется добрее этого дядьки. Может быть, она найдет способ отвезти его к его семье.

Джонни услышал шаги на лестнице и поспешил обратно к пазлу. Ничего у него не выйдет, он не соберет этот пазл. Тут слишком много фрагментов. Но у него было ужасное чувство, что ему придется очень, очень долго сидеть здесь наедине с ним.

Глава 29

Райан ходил взад и вперед по кабинету Лори, словно адвокат или прокурор, произносящий свою заключительную речь перед присяжными.

— Трэйси Махоуни не обычный адвокат по уголовным делам вроде Алекса Бакли.

— По мне, так в Алексе Бакли нет ничего обычного, — сказал Джерри. — Как-никак стал федеральным судьей.

Лори знала, что Джерри с удовольствием проводил сравнение между Райаном и его всеми любимым предшественником. В прошлом году один ярый фанат их шоу предложил на страничке передачи «Под подозрением» на «Фейсбуке» анкету: «Лучший ведущий: новый или предыдущий?», прося зрителей проголосовать за своего любимого ведущего — Райана или Алекса. Джерри взял на себя смелость сделать репост этой анкеты в официальной новостной ленте шоу, заявив, что это «прикольный опрос». Когда Алекс получил на пятнадцать процентов голосов больше, чем его преемник, Райану это совсем не понравилось.

— Я хочу сказать, — уточнил Райан, — что, даже будучи бывшим прокурором, я высоко ценю ту роль, которую в нашей системе уголовного правосудия играют адвокаты. Они постоянно устраивают власти испытания на прочность. Они защищают нас всех, обеспечивая такое положение дел, при котором к каждому обвиняемому относятся по справедливости и он не может быть признан виновным без достаточных доказательств его вины.

— Мы все с этим согласны, — сказала Лори. — Как говорится в старом изречении: «Пусть лучше десять виновных избегнут наказания, чем пострадает один невиновный». Но при чем тут Трэйси Махоуни?

— Она верит не просто в работу внутри системы, она верит, что адвокаты по уголовным делам имеют полное право действовать вне системы. Она называет себя «социально-политическим адвокатом», — объяснил Райан. — И заявляет, что она отстаивает более широкие политические интересы своих клиентов, а не только занимается конкретными юридическими аспектами их дел.

— Можешь привести пример? — спросила Лори.

— Года четыре назад она представляла интересы одного малого, обвинявшегося в разбое. Незаконное проникновение в жилище в Саутгемптоне. По одному из случаев у полиции имелось достаточно доказательств, чтобы упечь его, но они полагали, что он является членом более широкой группы, совершившей целую серию таких разбоев, жертвами которых становились миллионеры и миллиардеры, жертвовавшие деньги на политические цели, против которых эта преступная группа выступала. Украденные средства были направлены на финансирование тех, кто думал так же, как они. Когда полиция попыталась допросить этого малого, он немедленно заговорил о своих правах, но, в отличие от большинства подозреваемых, не попросил дать ему номер телефона бесплатного защитника. Оказалось, что в телефоне у него уже есть номер Трэйси Махоуни. Явившись, она заявила, что ее подзащитный согласен на досудебное соглашение о сотрудничестве, но вначале желает посмотреть на имеющиеся против него улики. Туда входили доказательства, полученные путем продолжавшегося прослушивания телефонных переговоров всей этой преступной группы. Прокуроры убрали все упоминания о наличии прослушки, но ей хватило ума сообразить, что без такой прослушки полиция не смогла бы узнать содержание некоторых телефонных бесед. И внезапно звонки прекратились. Полная тишина. А клиент Махоуни так и не пошел на досудебную сделку.

— Ты думаешь, что она рассказала о прослушке, — заключила Лори.

— Во всяком случае, именно так подумали в окружной прокуратуре. Они подумывали предъявить ей обвинение или сообщить о ее противоправных действиях в адвокатскую ассоциацию штата, но у них не было достаточных доказательств, чтобы прищучить ее.

— А как ты вообще об этом узнал? — спросила Лори. Райан работал в федеральной прокуратуре, которая занималась делами о федеральных преступлениях, а окружная прокуратура имела дело с преступлениями, рассматриваемыми судами штата.

— Дело в том, что аналогичную комбинацию она провернула и тогда, когда я работал в федеральной прокуратуре. В системе федеральных тюрем действовали правила, регулирующие переговоры между обвиняемыми, представляющими большую опасность, и их адвокатами. Попросту говоря, адвокаты были не вправе передавать другим то, что они узнали от своих клиентов.

— И Махоуни нарушила эти правила? — спросила Лори.

— Ее клиент входил в состав шайки экологических террористов, которые совершали акты вандализма против компаний, наносящих вред окружающей среде или проводящих опыты над животными. Трэйси Махоуни принимала у своего подзащитного программные заявления и слово в слово повторяла их в эфире кабельных телеканалов. Она действовала не столько как его адвокат, сколько как его представитель по связям с общественностью.

— Но как ей удается оставаться безнаказанной?

— Все дело в том, что она чертовски хороший адвокат, — ответил Райан. — Тщательно выбирает дела. По меньшей мере половина их ничем не примечательна, а четверть составляет высокооплачиваемая защита обвиняемых, занимающих высокое общественное положение — именно на гонорары от них и финансируется ее юридическая практика. А остальные — это дела, которыми она занимается по убеждению, и именно в работе над ними она и выходит за рамки закона.

Мысли Лори были прерваны звонком ее мобильного телефона.

— Лори у телефона, — сказала она.

— Это Саманта Финни. Вы звонили мне по поводу моего отца.

Лори начала объяснять, что шоу «Под подозрением» намерено расследовать утверждение Дэррена Гантера о том, что он был осужден несправедливо, но Саманта перебила ее:

— Я никогда не обсуждаю важные дела по телефону. Чтобы составить мнение, мне необходимо видеть лицо человека и смотреть ему в глаза. Я научилась этому от моего отца.

— Тогда назовите время и место, — ответила Лори.

Глава 30

Когда Лори вошла в «Органик», парикмахерский салон, принадлежащий Саманте Финни, в нос ей ударил запах аммиака, к которому примешивался слабый аромат лилий. В интерьере салона сочетались подчеркнутая близость к природе и минимализм — белые стены, отбеленное дерево и пышные растения в горшках.

— О-о-о, у вас классный цвет волос, — сказала администратор, когда Лори подошла к стойке приема посетителей. На ее бейджике значилось имя Рейчел. Ее собственные волосы были частично выкрашены в розовый цвет и уложены в неплотный узел на затылке, а в левой ноздре красовалось золотое кольцо. — Вам определенно не нужны ни мелирование, ни окраска. Вы и так классно выглядите с этими вашими изумительными карими глазами.

Лори где-то читала, что в заведениях, помогающих женщинам наводить красоту, всегда отпускают комментарии, целью которых является подчеркивание физической привлекательности их клиенток. Это делается для того, чтобы повысить их самооценку, одновременно делая акцент на важности эстетических процедур. Возможно, Рейчел просто сделала ей комплимент. Впрочем, Лори только три дня назад побывала у своего собственного парикмахера, поскольку Шарлотта убедила ее добавить перед свадьбой несколько светлых прядей к естественному медовому цвету ее волос. По мнению ее подруги, на фотографиях светлые пряди будут выглядеть лучше и не будут иметь ненатуральный вид. Хотя Лори давно уже перестала считать вопрос о цвете своих волос актуальным.

— Я пришла к Саманте, — сказала Лори, повысив голос, чтобы перекрыть жужжание фена. Рейчел начала просматривать записи в журнале записей. — Меня зовут Лори Моран, но в ее расписании меня, вероятно, нет. Однако Саманта ожидает меня — сегодня мы договорились о встрече по телефону.

Лори заметила, что на них смотрит парикмахерша, работающая с одной из здешних многочисленных клиенток в задней части салона. Рейчел повернулась и перехватила ее взгляд. Женщина ухитрилась ловко обвернуть прядь волос своей клиентки фольгой и одновременно показать на себя, словно спрашивая: Это ко мне?

Рейчел кивнула, и Саманта подняла руку ладонью вперед и с двумя пальцами, растопыренными в виде буквы «V».

— Она подойдет к вам через пару минут, — сказала Рейчел.

Как и было обещано, через две минуты Саманта сняла с рук латексные перчатки и, бросив их в корзину для мусора, прошла в зону ожидания своего салона. Затем быстро вытерла ладони о свой черный халат прежде, чем пожать Лори руку.

— Я Саманта Финни. Спасибо, что пришли. — У Саманты были блестящие голубые глаза, алебастровая кожа и темные волнистые волосы, обрамляющие круглое лицо. Наверное, она выглядит на несколько лет младше своего возраста, подумала Лори. — Извините, я знаю, я сказала вам, что у меня будет окно в расписании, но моя клиентка, записанная на пять часов, явилась на полчаса позже. Она, разумеется, не извинилась, и она никогда не дает на чай больше пяти процентов стоимости работы, но, как известно, клиент всегда прав. — Она делано улыбнулась. — Итак, полагаю, ваше шоу хочет привлечь внимание публики к этому лживому негодяю, который убил моего отца. И, разумеется, я заставила вас притащиться сюда, чтобы сказать вам в лицо, что этот тип собирается обвести вас вокруг пальца. Вы можете сделать о нем любой сюжет, какой только захотите, но я не стану помогать вам выпустить его на…

— Вы имеете в виду Дэррена Гантера.

Саманта вздрогнула.

— Я отказываюсь произносить его имя. Мой отец был героем. Моим героем. А этот подонок отнял его у меня. По мне, так он недостоин даже называться человеком, не говоря уже о том, чтобы считаться… творческой личностью, которую притесняет система. — Она покачала головой. — Вы не понимаете. Вы просто считаете, что, говоря о нем, вы поднимете свои рейтинги.

— Я тоже кое-что знаю о том, каково это — иметь отца-героя. Как-никак я дочь Лео Фарли.

У Саманты округлились глаза.

— Ого. — Лори увидела, как выражение ее лица смягчилось. — Мы можем поговорить в моей комнате отдыха.

* * *

Когда дверь комнаты отдыха закрылась, Саманта сделала глубокий вдох и выдох.

— Это наиболее защищенная от сквозняков дверь из всех, которые мог найти подрядчик, к тому же у меня круглосуточно работает очиститель воздуха. Эти химикаты не шутка.

— Но разве используемые вами вещества не органического происхождения?

— В прошлом году мы провели ребрендинг. В наши дни все хотят быть такими зелеными, всячески демонстрировать свою заботу об окружающей среде. Но знаете что? Если вы хотите распрямить ваши кудрявые волосы или завить прямые, для этого необходимы химикаты. — Саманта села за небольшой обеденный стол, стоящий в центре комнаты, и Лори сделала то же самое. — Как бы то ни было, я вся внимание. Ваш отец оказывал мне такую поддержку во время расследования и суда. Я удивлена, что он не пришел ко мне сам. Я бы сделала все для Лео Фарли.

Понимая, что время поджимает, Лори объяснила, что она как журналист и телевизионный продюсер старается дистанцироваться от той роли, которую ее отец сыграл в качестве свидетеля обвинения.

На этом этапе она не видела причин упоминать похищение Джонни или возможную связь этого похищения с убийцей отца Саманты.

— Полагаю, вас нельзя назвать такой уж фанаткой человека, обвинившего вашего отца в даче ложных показаний, — заметила Саманта.

Лори вскинул ладони.

— Я стараюсь смотреть на вещи объективно.

— Понятно. Теперь вам нет нужды меня убеждать. Что бы там ни было, я с вами. Но я не представляю себе, чтобы участвовать в вашем шоу согласился он сам, если ему станет известно, чья вы дочь.

Лори поняла, что он это Дэррен Гантер, человек, имя которого Саманта отказывалась произносить.

— Он уже дал согласие, причем вопреки совету своего адвоката. Теперь мне надо только проработать логистику с администрацией тюрьмы.

Саманта медленно кивнула.

— Это все его апломб. По его мнению, наилучший способ прищучить хорошего человека вроде вашего отца — это настроить против него его собственную дочь. Но что именно вам нужно от меня?

Лори достала из своего «дипломата» экземпляр письменного согласия на участие в ее шоу и вручила его Саманте.

— График съемок и детали мы сможем обговорить позже, но основные моменты изложены здесь.

Саманта встала со своего стула и взяла ручку, лежавшую рядом с кофемашиной.

— Не торопитесь, внимательно прочитайте документ. Я могу забрать его завтра…

Но Саманта уже подписала документ и протягивала его Лори.

— В этом нет нужды. Раз я полностью доверяю вашему отцу, то доверяю и вам.

Лори улыбнулась. Спрятав подписанный экземпляр документа, она достала еще один и положила его на стол.

— Хорошо, но этот экземпляр я оставляю здесь. Если вы передумаете, то можете звонить мне в любое время.

Когда они встали и направились к выходу из комнаты отдыха, Саманта остановилась и повернулась.

— «У Финна».

— Так назывался бар вашего отца.

— Точно. Вот как мне надо было назвать салон, когда я поменяла его название и сделала ребрендинг. В память о нем. Я любила этот бар. Папа, бывало, разрешал мне наливать пиво постоянным посетителям прямо из-под крана, хотя я тогда была всего лишь мелким спиногрызом. Это было вопиющим нарушением правил сбыта спиртных напитков, но разве нашелся бы кто-то, кому захотелось бы на нас донести? Бар был для меня как второй дом.

Лори увидела, как Саманта погружается в воспоминания о прошлом.

— Разве вам не хотелось, чтобы бар продолжил работу и после смерти вашего отца?

— Хотелось, и еще как. Мы с Клариссой собирались управлять им вместе.

Лори узнала это имя.

— Кларисса ДеСанто, — сказала она.

— Да. Она была папе как вторая дочь. Прекрасный человек. Но риелторы, работающие с коммерческой недвижимостью, не рассматривали двух девушек в качестве его достойных наследниц. Владельцы помещения знали, что взбунтуется вся округа, если они попытаются поднять арендную плату моему отцу, но на следующее поколение эта преданность не распространялась. Они заявили, что это потому, что они не желают рисковать, делая ставку на двух начинающих предпринимательниц, не имеющих опыта, но на самом деле они просто увидели удобный случай для получения большей прибыли и воспользовались им.

— И что там теперь?

— Еще один банк. У меня щемит сердце всякий раз, когда я прохожу мимо.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже, — грустно сказала Саманта. — Пора. Если таймер сработает, пока я здесь с вами, моя клиентка отреагирует так, будто она несколько часов прождала на шоссе посреди пустыни.

— Да, вот еще что, если вы не против. Вы поддерживаете связь с Клариссой?

— Да, разумеется, я поддерживала с ней связь, — с улыбкой ответила Саманта. — У меня никогда не было более близкой подруги. Ее всегда занимал вопрос о том, что было бы, если бы в тот вечер из бара не ушел этот лузер, приятель Дэррена Гантера. Возможно, тогда у Гантера не появился бы такой мстительный настрой. И мой отец остался бы в живых, и все только потому, что в таком случае этот гнусный паршивец не почувствовал бы себя одиноким в свой день рождения.

— Значит, с Гантером был кто-то еще? А мне казалось, что он был там один.

— Нет, Кларисса говорила, что с ним был кто-то еще, но затем этот парень куда-то ушел, а он остался и продолжил докучать одной из посетительниц.

— Мне бы хотелось встретиться и поговорить с Клариссой. Если у вас есть номер ее телефона, или вы могли бы передать ей мои контактные данные…

Лицо Саманты омрачила печаль.

— Кларисса скончалась три месяца назад.

— О, Саманта, нет. Мне так жаль. Я не знала…

— ДТП. Она ехала на машине в Бостон к своей тете, когда шел проливной дождь. И, съехав с дороги, свалилась в овраг. Никто не видел, как это произошло, но полиция считает, что она ехала слишком быстро, не вписалась в поворот и потеряла управление. Так что я потеряла мою лучшую подругу и единственного человека, который понимал, как много этот бар значил для моего отца.

Выйдя за дверь, Лори взглянула на вывеску на фасаде и подумала: интересно, как долго Саманта будет ждать, прежде чем опять сменит название своего салона? Дав ему название «У Финна», она смогла бы достойно почтить память своего отца.



Воскресенье, 19 июля

Пятый день

Глава 31

На экране телевизора в гостиной квартиры Лори в Верхнем Ист-Сайде начальник полицейского департамента Лос-Анджелеса шерстил городского политика за то, что тот использовал дело об убийстве для раскручивания своей избирательной кампании. Лори взглянула на своего отца, который сидел в своем любимом кресле, стоящем рядом с диваном. Смотря подобные сцены в полицейских детективах, он нередко разражался гневными речами о том, сколь они нереалистичны. Однако сейчас он согласно кивал.

С другой стороны от Лори ее сын Тимми смотрел детективный сериал с таким же увлечением, как и ее отец. Они трое смотрели уже демонстрировавшиеся серии последнего сезона сериала «Босх»[14]. Минувшей ночью Тимми приснился кошмар — после того, как пропал Джонни, они снились ему каждую ночь. Она пыталась найти способы отвлечь сына от гложущих его тревог. Да, детективный сериал нельзя назвать типичным способом успокоить десятилетнего ребенка, но Тимми не был типичным ребенком. Это был его любимый телесериал, и они всегда смотрели этот детектив вместе, всей семьей. Лори надеялась, что, если он будет видеть, как справедливость торжествует в игровом фильме, это каким-то образом успокоит его на уровне подсознания.

Под глазами Лео залегли темные круги, и Лори знала, что то же самое можно сказать и о ней. Они оба знали страшную статистику. Более 90 процентов похищенных детей оставались в живых, и в конце концов их находили, но с каждым днем шансы на благоприятный исход уменьшались. Более трети таких детей возвращали в первые двадцать четыре часа, еще треть — в течение следующих сорока восьми часов. Те, которых не находили более недели, чаще погибали, чем выживали. А после исчезновения Джонни прошло уже пять дней, пять дней поисков с помощью волонтеров, проверки сообщений, поступающих от тех, кто видел светловолосых мальчиков, розысков в океане, проводимых катерами и вертолетами береговой охраны, однако Джонни так и не нашли.

Наверное, самый тяжелый момент после пропажи Джонни случился, когда Марси и Эндрю приняли непростое решение вернуться в Вашингтон с сестрами Джонни. К тому времени загадочное исчезновение их сына стало самым обсуждаемым событием на восточном конце Лонг-Айленда. Попивая «маргариту» и розовое вино, отдыхающие строили догадки о том, что мальчик или утонул, или был загрызен хищником, или взят в заложники из-за каких-то мнимых грехов его родителей. Он превратился всего лишь в тему разговоров, перестав быть реальным человеком.

И всякий раз, когда Марси и Эндрю выходили из своего номера, им приходилось защищать своих дочерей от непрестанных пересудов и всеобщего пристального внимания. В конце концов друг их семьи, работающий психотерапевтом, уговорил их вернуться домой и поддерживать связь с правоохранителями уже оттуда. Лори могла себе представить, как больно им было сесть в машину и уехать без Джонни.

И вот сейчас Лори, Лео и Тимми смотрели свой любимый сериал, пытаясь отвлечься. Сцена на экране достигла своей кульминации, и в этот момент мобильный телефон Лори, лежащий на журнальном столике перед ней, зазвонил. На экране высветился междугородный телефонный код — 518, север штата Нью-Йорк. Лори нажала на паузу.

— Ма-ам. — Тимми был явно недоволен этим звонком, прерывающим просмотр сериала.

— Извините, — крикнула она, торопливо перейдя на кухню. — Мне надо ответить.