– У него бы это так легко не вышло, – злорадно усмехнулась Дженна. – Он слишком тупой.

Ученик терпеть не мог, когда его называли тупым. Именно так к нему всегда обращался Учитель. Тупица. С птичьими мозгами. Тупой болван. Ученик ненавидел это.

– Я не тупой, – прохрипел мальчишка, когда Нико еще крепче сжал его руки. – Я все могу. Я мог бы застрелить ее, если бы захотел. Сегодня я уже пристрелил одну тварь. Тут неподалеку.

Не успел Ученик произнести эти слова, как уже пожалел о них. Четыре пары глаз с яростью уставились на него.

– Что ты хочешь сказать? – тихо спросила его тетушка Зельда. – Ты пристрелил одну тварь?

Ученик бесстыдно посмотрел ей в лицо:

– Не ваше дело. Стреляю во что хочу. И если захочу пристрелить жирный комок шерсти, который путается под ногами, когда я на официальном задании, то сделаю это.

Все были так потрясены, что у них языки отнялись. Молчание нарушил Нико:

– Водяной. Ты стрелял в Водяного. Свинья.

– Ай! Ой! – заорал Ученик.

– Не бей его, Нико, пожалуйста, – сказала тетушка Зельда. – Что бы он ни натворил, это всего лишь мальчик.

– Я не «всего лишь» мальчик, – надменно возразил Ученик. – Я Ученик Дом Дэниела, Архиволшебника и некроманта. Я седьмой сын седьмого сына.

– Что? – переспросила тетушка Зельда. – Что ты сказал?

– Я Ученик Дом Дэниела, Архи…

– Мы и так знаем. Не то. Я прекрасно вижу черные звезды у тебя на ремне, благодарю.

– Я сказал, – гордо повторил Ученик, довольный тем, что хоть кто-то наконец воспринимает его серьезно, – что я седьмой сын седьмого сына. Я магический.

«Пусть это еще даже не проявилось, – подумал он про себя, – но вскоре обязательно проявится».

– Не верю, – бесцветным голосом ответила тетушка Зельда. – Никогда не видела никого менее похожего на седьмого сына седьмого сына.

– А я он и есть, – мрачно настаивал Ученик. – Меня зовут Септимус Хип.

37

Гадание

– Он лжет, – сердито произнес Нико, шагая взад-вперед по комнате, пока Ученик сушился у камина.

Зеленая шерстяная одежда Ученика издавала неприятный затхлый запах. Тетушка Зельда узнала эту вонь: так пахнут неудавшиеся заклинания и черная магика, утратившая силу. Зельда открыла пару баночек с заслонкой от вони, и вскоре в воздухе приятно запахло лимонным пирогом с меренгой.

– Он говорит это, только чтобы расстроить нас! – в негодовании проворчал Нико. – Эту маленькую свинью зовут не Септимус Хип.

Дженна обняла Нико. Мальчик номер 412 искренне хотел понять, в чем же дело.

– Кто такой Септимус Хип? – спросил он.

– Наш брат, – ответил Нико.

Мальчик номер 412 вконец запутался.

– Он умер, когда еще был совсем маленьким, – пояснила Дженна. – Если бы он выжил, то получил бы удивительный магический дар. Наш отец тоже был седьмым сыном, но не всегда это означает талант к магике.

– К Сайласу это точно не относилось, – пробормотала тетушка Зельда.

– Папа женился на маме, и у них родилось шестеро сыновей: Саймон, Сэм, Эд и Эрик, Джо-Джо и Нико. А потом родился Септимус. Он был седьмым сыном седьмого сына, но умер вскоре после рождения. – Дженна вспомнила то, о чем ей рассказала Сара одной летней ночью, когда укладывала спать в ее ящик-кровать. – Я всегда думала, что это мой брат-близнец. Но выходит, что нет…

– А-а… – протянул Мальчик номер 412.

«Как это все-таки сложно – иметь семью», – подумал он.

– Так что он определенно не наш брат, – продолжил Нико. – А даже если бы и был, то мне такого брата не нужно.

– Что ж, – сказала тетушка Зельда, – есть только один путь проверить. Посмотрим, говорит ли он правду, в чем я сильно сомневаюсь. Хотя меня всегда волновала судьба Септимуса… Что-то все-таки там не сходилось.

Женщина открыла дверь и посмотрела на луну:

– Растущая луна. Почти полная. Неплохое время для гадания.

– Чего-чего? – в унисон переспросили Нико и Мальчик номер 412.

– Я все покажу, – ответила тетушка. – Пойдемте со мной.



Меньше всего они ожидали оказаться у утиного пруда. Но вот они стояли здесь и смотрели на отражение луны в спокойной черной воде. Так им наказала тетушка Зельда.

Ученика крепко держали за руки Нико и Мальчик номер 412 – на случай, если он снова попытается бежать. Мальчик номер 412 был рад, что Нико наконец-то начал ему доверять. Еще не так давно именно Нико не давал сбежать ему. И вот теперь мальчик наблюдает, как творят ту самую магику, об опасности которой его предупреждали в Молодой армии: полнолуние, белая ведьма, чьи проницательные голубые глаза горят синим пламенем в лунном свете. Она размахивала руками и что-то говорила о мертвых младенцах. Но Мальчику номер 412 было трудно поверить не в то, что все это на самом деле, а в то, что сейчас он сам относился к происходящему совершенно спокойно. К тому же он понял, что люди, с которыми он стоит на берегу утиного пруда, – Дженна, Нико и тетушка Зельда – значат для него гораздо больше, чем кто-либо за всю жизнь. Не считая, конечно, Мальчика номер 409.

А без Ученика он вполне мог обойтись. Он напоминал Мальчику номер 412 тех, кто мучил его в прошлой жизни. «В прошлой жизни. Вот так, – подумал мальчик, – теперь я буду это называть». Что бы ни случилось, он решил больше никогда не возвращаться в Молодую армию. Никогда.

Тетушка Зельда тихо заговорила:

– А теперь я попрошу луну показать нам Септимуса Хипа.

Мальчик номер 412 вздрогнул и пристально посмотрел в неподвижную темную воду. На поверхности пруда, прямо посередине, сияло идеальное отражение луны, такое отчетливое, что можно было легко разглядеть все холмы и впадины на ней.

Тетушка Зельда подняла глаза на луну и произнесла:

– Сестрица Луна, сестрица Луна, покажи нам, если можешь, седьмого сына Сайласа и Сары. Покажи, где он сейчас. Покажи нам Септимуса Хипа.

Все, затаив дыхание, с нетерпением вглядывались в водную гладь. Дженне стало жутковато. Ведь Септимус мертв. Что они увидят? Маленькую груду костей? Крошечную могилку?

Наступила тишина. Отражение луны начало расти, пока огромный белый, почти идеально ровный круг не заполнил весь пруд. Сначала в круге появились неясные очертания, которые становились все более четкими, пока дети и тетушка Зельда не увидели… самих себя.

– Вот видите, – сказал Ученик. – Вы попросили показать меня, и вот вам я. Я же говорил.

– Это еще ничего не значит, – запротестовал Нико. – Это всего лишь наши отражения.

– Может, да, а может, и нет, – задумчиво произнесла тетушка Зельда.

– А мы можем увидеть, что случилось с Септимусом, когда он родился? – спросила Дженна. – Тогда мы узнаем, жив ли он до сих пор.

– Да, верно. Я попрошу. Но увидеть прошлое гораздо труднее. – Тетушка Зельда сделала глубокий вдох и проговорила: – Сестрица Луна, сестрица Луна, покажи нам, если можешь, первый день жизни Септимуса Хипа.

Ученик засопел и кашлянул.

– Потише, пожалуйста, – попросила тетушка Зельда.

Отражения постепенно исчезли с поверхности воды, и их сменила очень подробная картина, которая своей живостью и яркостью разбавила полночную тьму.

А картина была очень знакома Дженне и Нико: это их дом в Замке. Перед ними предстали неподвижные фигуры, застывшие во времени. Сара лежала на раскладушке и держала новорожденного младенца, рядом сидел Сайлас. У Дженны даже перехватило дух. Она только теперь осознала, как она соскучилась по дому. Девочка посмотрела на Нико. Он смотрел сосредоточенно, но расстроен почему-то не был.

И тут все ахнули. Фигуры задвигались. Бесшумно и плавно, как движущаяся фотография, они начали разыгрывать сцену перед восторженной публикой. Не испытывал восторга лишь один.

– Камера-обскура моего учителя в сто раз лучше, чем этот старый утиный пруд, – презрительно сказал Ученик.

– Замолчи, – злобно прошипел Нико.

Ученик демонстративно вздохнул и заерзал. «Какая чушь! – подумал он. – Ко мне это никакого отношения не имеет».

Но Ученик ошибался. События, которые он наблюдал, изменили его жизнь.

Вот что они увидели:

Комната Хипов выглядит немного иначе. Вещи чище и новее. Сара Хип тоже гораздо моложе: у нее более пухлое лицо и в глазах нет и тени печали. Наоборот, она вне себя от счастья, ведь у нее на руках ее новорожденный сын, Септимус. Сайлас тоже моложе: волосы не такие лохматые и лицо еще не испещрено морщинами. Вокруг тихо играют шестеро маленьких мальчиков.

Дженна тоскливо улыбнулась. Должно быть, самый маленький из них, с копной непослушных волос, – это Нико. Он такой милый, нетерпеливо прыгает по комнате, желая посмотреть на малыша.

Сайлас берет Нико на руки и показывает ему новорожденного братика. Нико тянется к нему ручонкой и нежно гладит ребенка по щеке. Сайлас что-то говорит ему, а потом опускает на пол, и мальчик убегает играть со старшими братьями.

Потом Сайлас целует малыша и Сару и уходит. Но перед этим он что-то говорит Саймону, самому старшему сыну.

Картинка расплывается, проходит несколько часов.

Теперь в комнате Хипов горит только свеча. Сара кормит младенца, Саймон тихо читает братьям сказку на ночь. Появляется большая фигура в темно-синей одежде. Это повитуха. Она забирает у Сары ребенка и кладет его в деревянный ящик, который заменяет ему колыбель. Повернувшись к Саре спиной, повитуха достает из кармана пузырек с черной жидкостью и обмакивает в нее палец. Потом, оглянувшись по сторонам и убедившись, что на нее никто не смотрит, она подносит черный палец к губам младенца. В тот же миг малыш теряет сознание.

Повитуха оборачивается к Саре и показывает ей обмякшего ребенка. Сара в шоке. Она прикладывает губы ко рту малыша, пытаясь вдохнуть в него жизнь, но Септимус все так же неподвижен. Вскоре и на Сару начинает действовать снадобье, и она в полубреду засыпает на подушках.

На глазах у шестерых перепуганных мальчиков повитуха достает из кармана большой рулон с повязками и начинает заворачивать в них Септимуса – от ног и выше. Добравшись до головы, она проверяет дыхание младенца и, довольная, продолжает заворачивать ребенка, оставив открытым только носик. В итоге он становится похож на маленькую египетскую мумию.

Повитуха бросается к двери, унося с собой Септимуса. Сара силится очнуться от сна, который вызвало снадобье, и успевает увидеть, как повитуха распахивает дверь и натыкается на ошарашенного Сайласа, плотно закутанного в плащ. Повитуха отталкивает его в сторону и убегает прочь по коридору.

Коридоры Бродил освещены горящими факелами, которые бросают дрожащие тени на темный силуэт повитухи, убегающей вместе с Септимусом. Через некоторое время она выходит на заснеженную ночную улицу, замедляет шаг и осторожно озирается вокруг. Сгорбившись над ребенком, она спешит дальше по пустынным узким улицам, пока не выходит на широкое открытое пространство.

Мальчик номер 412 раскрыл рот от изумления. Это был его ненавистный учебный плац Молодой армии.

Большая темная фигура пересекает плац. Кажется, будто это черный жук убегает по скатерти. Стражник у дверей казармы отдает повитухе честь и пропускает ее внутрь.

Уже в мрачном помещении казармы повитуха замедляет шаг и осторожно спускается по узенькой лестнице, которая ведет в сырой подвал. Там повсюду стоят пустые колыбельки, выстроенные по ранжиру. Скоро это будет детская Молодой армии, где вырастут все сироты и нежеланные дети Замка (девочки отправятся в Школу домоводства). В подвале уже живут четверо несчастных детей. Это тройняшки стражника, которые имели неосторожность посмеяться над бородой Верховного хранителя. Четвертый – сын самой повитухи, шести месяцев от роду, за которым присматривают в детской, пока мать работает. Нянька, беспрестанно заходящаяся в кашле старуха, сидит в кресле, пытаясь задремать между приступами кашля. Повитуха быстро кладет Септимуса в пустую колыбель и разворачивает повязки. Септимус зевает и разжимает малюсенькие кулачки.

Он жив.

Дженна, Нико, Мальчик номер 412 и тетушка Зельда смотрели на картину, которую им показывал пруд, и понимали, что Ученик не лгал. У Мальчика номер 412 все перевернулось в желудке. Как же ему было неприятно снова увидеть казарму Молодой армии!

В полумраке детской комнаты повитуха устало опускается на стул. Она все время тревожно посматривает на дверь, как будто бы ожидая чьего-то прихода. Но никто не появляется.

Спустя пару минут повитуха с трудом поднимается со стула и подходит к колыбели, где плачет ее собственный ребенок. Она берет его на руки, и в тот же миг распахивается дверь. Повитуха оборачивается. На ее бледном лице застыл ужас.

В дверях стоит высокая женщина в черном. Поверх черного отглаженного платья надет накрахмаленный белый фартук кормилицы. Зато на талии – алый ремень с тремя черными звездами Дом Дэниела.

Она пришла за Септимусом Хипом.

Ученику совсем не понравилось то, что он увидел. Ему не нравилась бедная семья, из которой его забрали. Они для него ничего не значили. И ему не хотелось видеть, что случилось с ним в младенчестве. Какая теперь разница? Да и вообще, он замерз стоять на холоде в окружении врагов.

Ученик со злостью пнул ногой утку, которая сидела у его ног, и птица плюхнулась прямо в воду. Берта с громким всплеском шлепнулась на середину пруда, и картинка распалась на тысячи танцующих кусочков света.

Заклинание разрушилось.

А Ученик бросился бежать во весь опор. Вниз, к реке, по тропинке, он бежал изо всех сил к черному челноку. Далеко он не убежал. Берта, которая не стерпела такого обращения, погналась за ним. Ученик услышал хлопанье сильных крыльев лишь за миг до того, как утка клюнула его в шею и потянула за одежду, чуть не задушив. Схватив его за капюшон, Берта потащила Ученика к Нико.

– Осторожней, дорогуша. – В голосе тетушки Зельды слышалось беспокойство.

– Я бы не переживал за него, – сердито проворчал Нико, догнав Ученика.

– А я за него и не переживаю, – возразила тетушка Зельда. – Надеюсь, милочка Берта не свернула клювик.

38

Разморозка

Ученик скрючился в углу у камина. Берта до сих пор не выпускала из клюва его мокрый болтающийся рукав. Дженна заперла все двери, а Нико закрыл окна. Мальчик номер 412 остался присматривать за Учеником, пока дети пошли проведать Водяного.

Водяной лежал в оловянной ванне и на фоне белоснежной простыни, которую под него подложила тетушка Зельда, был похож на маленький клочок сырого бурого меха. Он приоткрыл глаза и встретил посетителей мутным невидящим взглядом.

– Привет, Водяной. Тебе лучше? – спросила Дженна.

Водяной не ответил. Тетушка Зельда намочила губку в ведре с теплой водой и осторожно обмыла его.

– Нужно, чтобы он всегда был мокрым, – сказала она. – Сухой Водяной – несчастный Водяной.

– Выглядит неважно, да? – шепнула Дженна брату, когда они на цыпочках вернулись в кухню вслед за тетушкой Зельдой.

Когда Дженна появилась, Охотник встретил ее неистовым взглядом, и его колючие бледно-голубые глаза проследили, как она пересекла комнату. Но сам Охотник оставался совершенно неподвижным.

Дженна почувствовала этот взгляд и оглянулась. По спине побежали мурашки.

– Он смотрит на меня, – сказала она. – Его глаза следят за мной.

– Вот черт! – с досадой воскликнула Зельда. – Он начал размораживаться. Заберу-ка я эту штуку, пока не случилось беды.

Она вытащила серебряный пистоль из замороженной руки Охотника. Его глаза яростно сверкнули, когда Зельда ловко разрядила оружие.

– Вот вы и встретились, – сказала тетушка Зельда, протягивая Дженне серебряную пулю. – Она искала тебя десять лет и наконец нашла. Теперь тебе ничто не угрожает.

Дженна с сомнением улыбнулась и покатала на ладони твердый серебряный шарик. Ее охватили противоречивые чувства: пуля была такой идеальной формы, что ею нельзя было не восхищаться. Девочка поднесла шарик к глазам и прищурилась. И вдруг увидела две буквы, выгравированные на серебре: «МП».

– Что значит «Эм-пэ»? – спросила у тетушки Зельды Дженна. – Это на пуле написано.

Тетушка Зельда сначала не хотела отвечать, хотя прекрасно знала, что это за сокращение.

– Эм-пэ, – бормотала Дженна, ломая голову. – Эм-пэ.

– Маленькая принцесса, – ответила тетушка Зельда. – Это помеченная пуля. Она обязательно рано или поздно найдет свою цель. Не важно когда, но найдет. Правда, на деле это случилось не так, как они рассчитывали.

– О!.. – тихо произнесла Дженна. – Значит, и другая, которая предназначалась моей матери, была…

– Да, помеченной. На ней было выгравировано: «К».

– Ясно. А можно подержать пистоль? – спросила девочка.

Тетушка Зельда удивилась:

– Ну, наверное… Раз ты так хочешь.

Дженна взяла оружие так, как держали его Охотник и Убийца. Пистоль был тяжелый, и у девочки вдруг появилось странное чувство. Ощущение власти.

– Спасибо, – поблагодарила она тетушку Зельду и вернула пистоль. – Сохрани его для меня, до времени.

Глаза Охотника проследили за тетушкой Зельдой, которая унесла пистоль в свою кладовую с нестойкими снадобьями и особыми ядами – под замок. Глаза проследили за ее возвращением, когда Зельда подошла и пощупала уши Охотника. Тот был вне себя от ярости, нахмурил брови и сверкнул глазами. Но больше ничем не смог пошевелить.

– Хорошо, – сказала тетушка Зельда. – Его уши еще заморожены. Он пока не слышит нас. Надо решить, что с ним делать, пока он не разморозился.

– А ты не можешь его просто заново заморозить? – спросила Дженна.

Тетушка Зельда отрицательно покачала головой и с сожалением ответила:

– Нет, не стоит заново замораживать тех, кто уже начал размораживаться. Это опасно для них. Их может обжечь холодом. Или они ужасно промокнут. Неприятное зрелище. Но тем не менее Охотник опасен, и он никогда не отступит. Поэтому мы должны как-то его остановить.

Дженна задумалась.

– Нам нужно, – сказала она, – сделать так, чтобы он все забыл. Даже то, кто он такой. – Девочка хихикнула. – Пусть думает, что он укротитель львов или что-нибудь в этом роде.

– Он отправится в цирк и узнает, что вовсе никакой не укротитель, когда сунет голову в пасть льву, – закончил Нико.

– Магику нельзя использовать во вред, – напомнила тетушка Зельда.

– Тогда пусть станет клоуном, – предложила Дженна. – Страшный – сойдет.

– Ну, я слышала, в Порт вот-вот приедет цирк. Так что он наверняка найдет работу, – улыбнулась тетушка Зельда. – Говорят, туда берут всех подряд.

Она принесла старую потрепанную книгу под названием «Магика воспоминаний».

– У тебя это хорошо получается, – сказала она и протянула книгу Мальчику номер 412. – Найдешь для меня нужные чары? Кажется, они называются «ложные воспоминания».

Мальчик номер 412 зашелестел страницами ветхой книги. Она была из тех, что растеряли почти все чары. Но ближе к концу книги мальчик нашел, что искал: маленький платочек, завязанный в узелок с расплывшейся черной надписью по краю.

– Молодец, – похвалила тетушка Зельда. – Может, ты и заклинание прочтешь?

– Я? – удивился Мальчик номер 412.

– Если не против, конечно, – кивнула тетушка Зельда. – Я при таком свете плохо вижу.

Она еще раз проверила уши Охотника. Они уже потеплели. Охотник свирепо уставился на нее знакомым холодным взглядом. Никто этого не заметил.

– Он уже может нас слышать, – предупредила она. – Надо покончить с этим, пока он вдобавок не заговорил.

Мальчик номер 412 внимательно прочел инструкцию к заклинанию. Потом взял в руки завязанный узелком платок и произнес:

Чем ни была бы жизнь твоя, Забудь ее, узрев меня.

Мальчик номер 412 помахал платком перед свирепыми глазами Охотника и развязал узел. В тот же миг в глазах у Охотника помутилось. Теперь его взгляд превратился из угрожающего в растерянный, даже напуганный.

– Замечательно, – сказала тетушка Зельда. – Кажется, получилось. Читай дальше, пожалуйста.

Мальчик номер 412 тихо продолжил:

Твой путь отныне стал иным, И вместе с ним стань ты другим.

Тетушка Зельда встала перед Охотником и обратилась к нему твердым голосом:

– Вот история твоей жизни. Ты родился в Порту, в маленькой хибарке…

– Ты рос очень непослушным ребенком, – продолжила Дженна. – И у тебя были прыщи…

– Никто тебя не любил, – добавил Нико.

Охотник сильно приуныл.

– Кроме твоей собаки, – сказала Дженна, которой стало немного жалко его.

– Но твоя собака умерла, – возразил Нико.

Охотник совсем расстроился.

– Нико, – упрекнула брата Дженна. – Не будь таким жестоким.

– Я?! А он каким был?

И так постепенно перед Охотником раскрывалась вся его несчастливая жизнь. Она была полна трагических случайностей, глупых ошибок и очень постыдных моментов, при упоминании которых едва размороженные уши тут же покраснели со стыда. В конце концов эта грустная история закончилась тем, что Охотник неудачно попал в ученики к очень суровому и вспыльчивому клоуну, которого в цирке прозвали Собачий Дых.

Ученик наблюдал за всем этим с чем-то средним между ликованием и ужасом. Охотник так долго мучил его, и Ученик был рад, что кто-то наконец проучил этого негодяя. Но его пугала неизвестность: что же тогда они сделают с ним?

Когда рассказ о прошлом Охотника завершился, Мальчик номер 412 снова завязал платок узлом и произнес:

Та жизнь пропала без следа, Другое в прошлом у тебя.

Приложив некоторые усилия, они вытащили Охотника из дома как большую громоздкую деревяшку и поставили у Краппа, чтобы он разморозился окончательно подальше от них. Магог все равно не обратил на него никакого внимания, выловив из тины тридцать восьмого жука-защитника. Он был слишком занят размышлениями над тем, срывать или нет крылышки, перед тем как раздавить жука.

– Подарите мне лучше другого садового гнома, – сказала тетушка Зельда, с отвращением оглядев новое и, как она надеялась, лишь временное украшение сада. – Но мы хорошо постарались. Теперь осталось разобраться с Учеником.

– Септимус… – задумчиво произнесла Дженна. – Поверить не могу. Что же скажут мама с папой? Он такой мерзкий.

– Полагаю, его испортило воспитание Дом Дэниела, – проговорила Зельда.

– Мальчик номер четыреста двенадцать тоже вырос в Молодой армии, но он же добрый, – отметила Дженна. – Он бы никогда не застрелил Водяного.

– Знаю, – согласилась тетушка Зельда. – Но может, Ученик… э-э… то есть Септимус… со временем исправится.

– Может быть, – с сомнением вздохнула Дженна.



Спустя какое-то время, на рассвете, когда Мальчик номер 412 бережно закутал зеленый камень, подаренный Дженной, в свое одеяло, поближе к себе, к теплу, когда они только начали засыпать, в дверь кто-то неуверенно постучал.

Дженна испуганно села на одеяле. Кто это? Она растолкала Нико и Мальчика номер 412, потом подкралась к окну и тихо отодвинула ставни.

Нико и Мальчик номер 412 стояли у двери, вооружившись метлой и тяжелой лампой.

Ученик тоже проснулся в своем темном углу у огня, и его лицо скривилось в глумливой усмешке. Это Дом Дэниел прислал ему на помощь своих солдат.

Но это оказались не солдаты, хотя Дженна все равно побледнела.

– Это Охотник, – прошептала она.

– Он не войдет, – сказал Нико. – Не пустим.

Но Охотник снова постучал, теперь громче.

– Уходите! – крикнула Дженна.

Тетушка Зельда, которая навещала Водяного, вернулась из кухни.

– Спросим, чего он хочет, – предложила она, – и отправим восвояси.

И Дженна, хоть и неохотно, открыла дверь Охотнику.

Она едва узнала его. На нем по-прежнему была форма Охотника, но он больше не походил на того, кем был раньше. Охотник кутался в свой зеленый плащ, как нищий в лохмотья, и стоял на пороге, робко переминаясь с ноги на ногу.

– Простите, что беспокою вас, господа, в такой ранний час, – тихо проговорил он, – но, боюсь, я заблудился. Не могли бы вы сказать мне, как попасть в Порт?

– Идите вон туда, – коротко ответила Дженна, указав куда-то на болота.

Охотник выглядел растерянным.

– Я не очень хорошо ориентируюсь, сударыня. Куда именно мне идти?

– Идите за луной, – сказала тетушка Зельда. – Она вас приведет.

Охотник смиренно поклонился:

– Благодарю вас, госпожа. Позволите ли задать еще один вопрос? Нет ли в городе цирка? Я очень надеюсь получить там место клоуна.

Дженна едва не прыснула со смеху.

– Да, там есть цирк, – ответила тетушка Зельда. – Эй, постойте… – Она скрылась в кухне и вынесла мешочек, в котором было немного хлеба и сыра. – Возьмите. И удачи в новой жизни.

Охотник снова поклонился.

– О, благодарю вас, госпожа, – произнес он и зашагал вниз к Краппу, миновал спящего в челноке магога, даже не вспомнив его, и поднялся на мостик.

Четыре притихшие фигуры продолжали стоять в дверях и смотреть вслед Охотнику, который одиноко пробирался через Болота Песчаного Тростника навстречу новой жизни в «Головокружительном цирке-зверинце Фишхеда и Дурдла», пока луну не закрыла туча и болота вновь не погрузились во мрак.

39

Задание

В ту же ночь Ученик сбежал через кошачий лаз.

Берта, у которой все еще сохранились инстинкты кошки, любила бродить по ночам, и тетушка Зельда оставляла дверцу заколдованной на замок только снаружи. Тогда Берта могла выходить. А вот войти не могла даже она. Тетушка Зельда была очень бдительной и не хотела, чтобы в домик проникла какая-нибудь заблудшая кикимора или болотный дух.

Поэтому, когда все, кроме Ученика, заснули, а Берта решила выйти на ночную прогулку, Ученик отправился за ней. Лаз, конечно, оказался чрезвычайно узким, но Ученик был тощим, как змея, и в два раза гибче, так что сумел протиснуться. Черная магика, приставшая к его одежде, расколдовала кошачий лаз, и вскоре его взволнованное лицо появилось снаружи.

Берта встретила его неласково – клюнула в нос, – но Ученика это не испугало. Он гораздо больше боялся застрять в кошачьем лазе, потому что ноги до сих пор были в доме, а голова торчала снаружи. Что-то подсказывало Ученику, что вряд ли кто-нибудь поторопится вызволить его, если он застрянет. Так что он проигнорировал наскоки злой утки и, приложив максимум усилий, извернулся и вылез наружу.

Ученик направился прямо туда, где причалила лодка. Берта кинулась следом и даже пыталась опять схватить его за шиворот, но на сей раз Ученик был к этому готов. Он оттолкнул ее в сторону, бедная утка шлепнулась на землю и ушибла крыло.

Магог растянулся на дне челнока и во сне переваривал пятьдесят шесть жуков-защитников. Ученик осторожно переступил через него, и, к счастью, чудовище не пошевелилось: к перевариванию пищи магог относился очень серьезно. От запаха слизи магога Ученика начало подташнивать, но он поднял запачканное слизью весло и повел лодку прочь, вниз по реке, к лабиринту извилистых проливов, которые сетью покрывали Болота Песчаного Тростника и вели в протоку Гллуб.

Когда он оставил позади домик и выплыл на открытое водное пространство болот, озаренное лунным светом, Ученику стало немного неуютно. Магог спал, и мальчик чувствовал себя абсолютно беззащитным. Ему сразу пришли на ум все жуткие истории, которые случались ночью на болотах. Ученик греб веслом тихо, как только мог, боясь потревожить того, кто этого совсем не ждет. Или еще хуже: того, кто, наоборот, ждет, когда его потревожат. Повсюду вокруг слышались ночные звуки болота. Приглушенный визг стайки кикимор, которые тянули незадачливого болотного кота в трясину. Жуткое царапанье и бульканье двух больших русалок. Они пытались прицепиться к днищу челнока своими присосками, чтобы прогрызть дно, но благодаря остаткам слизи магога скоро соскользнули назад в воду.

Спустя какое-то время появился болотный дух. И хотя это было всего лишь облачко белого тумана, дух издавал сырой запах, который напомнил Ученику холм, где скрывался Дом Дэниел. Болотный дух уселся позади мальчика и начал петь самую тоскливую и назойливую песню, какую только Ученику приходилось слышать. У духа не было ни слуха, ни голоса. Мелодия кружилась и кружилась у Ученика в голове: «Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу…» – пока ему не начало казаться, что он вот-вот сойдет с ума.

Мальчишка попытался согнать духа своим веслом, но весло легко прошло сквозь завывающее туманное облачко, челнок накренился, и Ученик чуть не свалился кубарем в темную воду. А мелодия все равно не прекращалась, и дух теперь пел немного насмешливо, глумливо, потому что знал, что привлек внимание: «Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… Вееерррр-дерр-ваааа-дууууууу… уууууууууууууууу…»

– Прекрати! – завопил Ученик, не в силах больше выдерживать этого воя.

Он заткнул уши и запел – громко, чтобы заглушить призрака.

– Я не слушаю, я не слушаю, я не слушаю, – повторял Ученик как можно громче, а болотный дух с ликованием кружился над челноком, довольный своей ночной забавой.

Обычно, чтобы взбесить молодого сильного человека, требовалось гораздо больше времени, но сегодня духу повезло. Закончив свою важную миссию, болотный дух превратился в тонкую пелену тумана и умчался прочь, чтобы провисеть остаток ночи над своим любимым болотом.

Ученик упрямо продолжал плыть дальше, перестав обращать внимание на череду болотных ох-ахов, жуков-привидений и множество манящих болотных огней, которые часами плясали вокруг его челнока. Ученику к тому времени стало все равно, что они делали. Лишь бы не пели.

Когда солнце показалось за горизонтом, Ученик понял, что безнадежно заблудился. Он находился где-то посреди неизвестных болот, и все они выглядели одинаково. Мальчик продолжал устало грести, не зная, что еще предпринять, и к полудню челнок достиг широкого прямого потока воды, который не должен был вскоре иссякнуть и превратиться еще в одну вязкую трясину. Казалось, он куда-то вел. Уже совершенно выбившись из сил, Ученик свернул туда, где на самом деле была верхняя часть протоки Гллуб, и медленно поплыл по течению. На гигантского болотного питона, который притаился на дне рва и пытался распрямиться, Ученик едва обратил внимание. Он слишком устал, и ему было все равно. А еще он был преисполнен решимости. Дом Дэниел дал ему задание, и на этот раз он его не провалит. Очень скоро королевка пожалеет. Они все пожалеют. Особенно утка.



Утром обитатели домика с большим трудом поверили, что Ученику удалось протиснуться в кошачий лаз.

– Я бы сказала, что голова у него слишком большая, чтобы пролезть, – презрительно заметила Дженна.

Нико вышел обыскать остров, но скоро вернулся.

– Челнок Охотника исчез, – сообщил он, – а это была быстроходная лодка. Он сейчас уже очень далеко.

– Его нужно остановить, – сказал Мальчик номер 412, который прекрасно понимал, насколько опасен такой тип, как Ученик. – Пока он не рассказал всем, где мы находимся. А это он сделает как можно скорее.



И вот Дженна, Нико и Мальчик номер 412 сели в «Мюриель-2» и отправились в погоню. Над болотами всходило бледное весеннее солнце, бросая на трясины длинные блестящие тени. Неуклюжая «Мюриель-2» несла их через лабиринт проливов и каналов. Она шла уверенно, но медленно, слишком медленно для Нико, который знал, как быстро челнок Охотника может покрывать большие расстояния. Нико старательно высматривал любой намек на черную узкую лодку, почти ожидая увидеть ее перевернутой вверх дном где-нибудь в Зыбкой Топи или дрейфующей без своего гребца. Но к сожалению, он так ничего и не увидел, кроме длинного черного бревна, которое лишь на миг поселило в нем надежду.

Чтобы перекусить козьим сыром и бутербродами с сардинами, они остановили челнок у омута, где обитал болотный дух. Но их никто не напугал, потому что дух давно растворился в теплых лучах восходящего солнца.

Ближе к полудню заморосил дождик, и они наконец догребли до протоки Гллуб. Болотный Питон дремал в тине, наполовину накрытый водой недавнего прилива. Питон не обратил внимания на «Мюриель-2», к великому облегчению ее пассажиров, и продолжал выжидать свежего наплыва рыбы, которую принесет прилив. Река оставалась мелкой, и челнок скрылся под крутыми берегами, которые поднимались по обеим сторонам. А когда они свернули за последний поворот протоки, Дженна, Нико и Мальчик номер 412 увидели, что их поджидало.

«Месть».

40

Встреча

На «Мюриель-2» повисло ошеломленное молчание.

Еще чуть-чуть подгрести – и вот она, «Месть», спокойно стоит на якоре, покачиваясь под моросящим полуденным дождем на фарватере реки, где вода глубже всего. Большое черное судно выглядело поразительно: нос его вздымался, будто крутой склон холма, оборванные черные паруса были спущены, две высокие мачты на фоне затянутого тучами неба походили на черные кости. Корабль, замерший в сером утреннем свете, окружала гнетущая тишина. Ни одна чайка не смела кружиться вокруг в поисках каких-нибудь остатков от обеда. Маленькие лодки, завидев корабль, старались поскорее обогнуть его по мелководью у берега. Уж лучше сесть на мель, чем оказаться рядом с печально известной «Местью». Над мачтами повисла тяжелая черная туча, накрыв тенью все судно, а на корме зловеще развевался алый флаг с тремя черными звездами, выстроенными в ряд.

Нико и без флага догадался, чей это был корабль. Ни одно другое судно не красили таким черным дегтем, и ни одно другое судно не окружала настолько угрожающая атмосфера. Мальчик яростно махнул Дженне и Мальчику номер 412, чтобы они гребли обратно, и через минуту «Мюриель-2» скрылась за изгибом протоки Гллуб.

– Что это? – прошептала Дженна.

– Это «Месть», – ответил Нико, – корабль Дом Дэниела. Наверное, он поджидал Ученика. Вот куда эта гадкая жаба убежала. Ну-ка дай мне подзорную трубу, Джен.

Нико увидел именно то, чего так боялся. В тени высоких черных бортов корабля покачивался челнок Охотника. Он был пуст и казался игрушечным рядом с громадной «Местью». Челнок привязали к длинной веревочной лестнице, перекинутой через борт корабля.

Ученик выполнил свое задание.

– Слишком поздно, – сказал Нико. – Он там. Ой, а это что? Фу, гадость! Вон, вылезло из челнока. Какое скользкое. Но карабкаться по веревочной лестнице оно может. Похоже на уродливую обезьяну. – Нико передернуло от отвращения.

– Ты видишь Ученика? – шепотом спросила Дженна.

Нико перевел подзорную трубу на верхний конец лестницы и кивнул. Ученик уже почти залез наверх, но замешкался и с ужасом обернулся на быстро приближающееся чудовище. Спустя какие-то секунды магог догнал Ученика и перелез через него, оставив на спине следы ярко-желтой слизи. Ученик на миг потерял равновесие и чуть не сорвался с лестницы, но умудрился подняться по последним перекладинам и повалился на палубу, где на него далеко не сразу обратили внимание.

«Так ему и надо», – подумал Нико.

Дети решили получше рассмотреть «Месть», но уже с суши. Они привязали «Мюриель-2» к большому валуну и пошли по пляжу, где в ночь побега из Замка устроили маленький пикник. Когда они свернули за поворот, Дженна остолбенела. Здесь уже кто-то был. Она застыла как вкопанная, а потом отпрянула назад и юркнула за старое дерево, столкнувшись с Нико и Мальчиком номер 412.

– В чем дело? – прошептал Нико.

– Там, на пляже, кто-то есть, – ответила девочка. – А вдруг это с корабля? Нас поджидает?

Нико выглянул из-за дерева.

– Он не с корабля. – Мальчик улыбнулся.

– Откуда ты знаешь? С чего ты взял?

– Потому что это Альтер.



Альтер Мелла уныло сидел на пляже под мелким дождиком, скорбно уставившись вдаль. Он ждал здесь уже много дней, надеясь, что появится кто-нибудь из домика смотрителя. Ему нужно было срочно им кое-что сообщить.

– Альтер? – шепотом окликнула его Дженна.

– Принцесса!

Изможденное от тревоги лицо призрака просветлело. Он подлетел к девочке и заключил ее в свои теплые объятия.

– С нашей последней встречи вы очень повзрослели.

Дженна приложила палец к губам:

– Тсс, они могут нас услышать.

Альтер удивился. Он не привык к тому, чтобы Дженна говорила, что ему делать.

– Они не могут меня услышать, – усмехнулся призрак. – Если только я не захочу. И вас тоже – я наложил заслон от крика. Они вообще ничего не услышат.

– Ах, Альтер, – сказала Дженна, – как хорошо, что мы тебя встретили! Правда, Нико?

Нико расплылся в улыбке:

– Это просто замечательно!

Альтер загадочно посмотрел на Мальчика номер 412.

– Кое-кто здесь тоже очень вырос, – улыбнулся он. – Эти ребята из Молодой армии такие тощие. Хорошо, что ты немного поправился.

Мальчик номер 412 смущенно покраснел.

– Он стал добрым, дядя Альтер, – сказала призраку Дженна.

– Он всегда был добрым, принцесса, – ответил Альтер. – Но в Молодой армии нет места добру. Оно там запрещено.

Призрак улыбнулся Мальчику номер 412.

Тот робко улыбнулся в ответ.



Они сидели на мокром пляже, там, где их не могли увидеть с корабля.

– Как мама с папой? – спросил Нико.

– И Саймон? – спросила Дженна. – Что с ним?

– Саймон… – вздохнул Альтер. – Саймон сам сбежал от Сары в Лесу. Кажется, они с Люси Гриндж собирались тайно пожениться.

– Что? – воскликнул Нико. – Саймон женился?!

– Нет. Гриндж узнал об этом и выдал Саймона Верховному хранителю.

– О нет! – ахнули дети.

– Не беспокойтесь о Саймоне, – заверил их Альтер почему-то безо всякого сочувствия. – Ума не приложу, как ему удалось провести две недели в плену у Верховного хранителя и выйти оттуда здоровым и румяным, будто был на каникулах. Хотя у меня есть свои подозрения.

– Что ты хочешь сказать, дядя Альтер? – спросила Дженна.

– Да ладно, пустяки, принцесса. – Альтер, видимо, не очень хотел продолжать говорить о Саймоне.

Мальчик номер 412 тоже хотел задать один вопрос, но ему было странно разговаривать с призраком. Однако он должен был спросить, поэтому набрался смелости и заговорил:

– Э… простите, а что случилось с Марсией? С ней все в порядке?