Не успел он перевести дыхание, как Мариана ударила его снова. И снова.
Профессор, защищаясь, вскинул руки, но Мариана продолжала молотить его кулаками, выкрикивая:
— Сволочь! Какая же ты сволочь!
— Мариана, прекратите! Успокойтесь!
Однако Мариана не могла успокоиться, не в силах была остановиться, пока наконец кто-то сзади не схватил ее и не оттащил от Фоски.
Мариана оглянулась. Ее крепко держал полицейский.
Вокруг собиралась толпа, среди которой был и Джулиан. Он оторопело пялился на Мариану.
Еще один полицейский подошел, чтобы помочь профессору, но тот лишь раздраженно отмахнулся. Из носа у него текла кровь, и алые капли перепачкали белоснежную рубашку. Впервые при Мариане Фоска потерял хладнокровие, и это принесло ей небольшое удовлетворение.
В этот момент появился старший инспектор Сангха.
— Что, черт возьми, происходит?
21
Вскоре после этого Мариану привели в кабинет декана, усадили за стол и потребовали объяснений.
Слова давались с трудом. Чем больше она говорила, тем явственнее чувствовала, что ей не верят. Она и сама понимала, что ее история звучит неправдоподобно.
Эдвард Фоска, сидевший напротив Марианы вместе со старшим инспектором Сангха, Джулианом и деканом, уже обрел прежнюю невозмутимость. Во время ее рассказа он слегка улыбался, будто слушал длинный анекдот и терпеливо ждал, когда наконец пора будет смеяться.
Мариана тоже овладела собой и старалась сохранять спокойствие. Избегая эмоций, кратко и четко она обрисовала ситуацию. Поведала, каким образом она постепенно пришла к однозначному выводу, что профессор убил трех своих студенток.
Мариана объяснила, что наличие у Фоски избранных учениц-фавориток, Дев, сразу ее насторожило. Никто не знал, что именно происходит на их регулярных встречах. Как психотерапевт, да и как женщина, Мариана сочла это подозрительным.
Профессор Фоска оказывал на девушек огромное влияние, был для них кем-то вроде духовного наставника. Мариана лично в этом убедилась. Даже родная племянница не осмелилась открыть ей правду о Фоске и Девах и тем самым выдать их.
— Это типичное нездоровое поведение в группе, вызванное стремлением приспосабливаться и подчиняться, — растолковывала Мариана. — Если кто-то все-таки решается высказать точку зрения, противоположную принятой в коллективе или противоречащую мнению лидера, это приводит к росту тревожности и беспокойства внутри группы. Когда Зои говорила о профессоре, я сразу почувствовала: тут что-то не так, она его боится.
Мариана разъяснила, что такие небольшие сообщества, как Девы, легко поддаются манипуляциям. Лидер спокойно может злоупотреблять своим авторитетом, поскольку подсознательно студентки относятся к нему, как в детстве — к отцу. Они во всем проявляют уступчивость и покорность.
— Часто девушка, получившая психологическую травму, не хочет признавать, что у нее было несчастное детство и виной тому — отец-тиран. Желая и дальше закрывать на это глаза, она находит другого тирана и делает вид, что их отношения совершенно нормальны. Девушка не в силах осознать истинное положение вещей, так как в этом случае ей придется осудить не только нового агрессора, но и родителя. Не знаю, какое детство было у Дев… Наверное, многие считали Тару счастливой и успешной. Однако пристрастие к алкоголю и наркотикам говорит о ее уязвимости и множестве проблем. Красивая, непутевая Тара была любимицей профессора.
При этих словах в голосе Марианы зазвенел гнев. Она взглянула Фоске прямо в лицо. Тот холодно улыбнулся. Мариана продолжала, стараясь не терять спокойствия:
— Я поняла, что мы неправильно расценивали убийства. Преступник намеренно убеждал нас, что это дело рук взбешенного психопата, который набрасывается на девушек в порыве неуправляемой ярости, а сам убивал их методично и продуманно. Изначально он планировал расправиться только с Тарой.
— И почему же вы так решили? — впервые подал голос Фоска.
Мариана посмотрела на него в упор.
— Потому что Тара была вашей любовницей. А потом что-то случилось. Возможно, она узнала об измене и припугнула, что расскажет о вашей связи. Чем это могло для вас обернуться? Вы потеряли бы работу и репутацию, вас перестали бы принимать в академических кругах. Конечно, вы не могли этого допустить, поэтому пригрозили Таре, что убьете ее, и исполнили свое обещание. К несчастью для вас, Тара успела обо всем рассказать Зои. А Зои сообщила мне.
Фоска потрясенно уставился на нее. Его черные глаза сверкнули, словно лед.
— Вот оно что… Значит, так вы думаете?
Мариана выдержала его взгляд.
— Да. Я так думаю. Как и остальные Девы, Вероника и Серена обеспечили вам алиби — до такой степени они были подвержены вашему влиянию. Однако потом… что? Им надоело вас покрывать и они пригрозили пойти в полицию? И вы решили позаботиться о том, чтобы они никому не проболтались?
Мариана замолчала. В наступившей тишине старший инспектор Сангха потянулся за флягой и налил себе чаю. Декан в изумлении таращился на Мариану, явно не веря своим ушам. Джулиан, напротив, избегал смотреть на нее и притворялся, что читает свои записи.
Первым заговорил Фоска. Он обратился к инспектору:
— Разумеется, я все это отрицаю и готов ответить на любые вопросы. Но сначала скажите, пожалуйста, инспектор: мне нужен адвокат?
Сангха успокоительно махнул рукой.
— До этого пока не дошло, профессор. Подождите секунду. Мариана, у вас есть какие-нибудь убедительные доказательства? Чтобы мы могли удостовериться, что ваши обвинения небезосновательны?
— Есть. Послания.
— Ах да, знаменитые послания… — Сангха оглядел разложенные на столе открытки и, взяв их в руки, перетасовал, словно карты. — Если я правильно вас понял, вы убеждены, что убийца каждый раз присылает будущей жертве открытку, извещая о своих намерениях?
— Да.
— Следовательно, раз вы тоже получили открытку, то и вам грозит серьезная опасность? Как вы считаете, почему убийца выбрал вас?
Мариана пожала плечами и, отвернувшись от Фоски, чтобы снова не вспылить, пояснила:
— Я представляю угрозу. Я подобралась к нему слишком близко. Разгадала его замысел.
— Перерисовать текст на древнегреческом мог кто угодно, — заметил Фоска. — Для этого не обязательно заканчивать Гарвард.
— Я в курсе, профессор. Но у вас в комнате я нашла собрание сочинений Еврипида, и именно эти строчки были подчеркнуты. Скажете, это совпадение?
Фоска рассмеялся.
— Если б вы сейчас зашли ко мне и взяли с полку любую книгу, то удостоверились бы, что я подчеркиваю практически все подряд. — Прежде чем Мариана успела возразить, он продолжил: — Неужели вы действительно верите, что я стал бы присылать будущим жертвам цитаты из произведений, которые сам же преподаю? По-вашему, я совершил бы такую глупость?
Мариана покачала головой.
— Это не глупость. Вы рассчитывали, что никто не догадается о смысле этих открыток и не придаст им никакого значения. У вас такой юмор: вы хотели посмеяться над девушками. Это вполне в вашем духе, потому-то я и не сомневаюсь, что убийца — именно вы.
— К счастью для профессора Фоски, — вмешался инспектор Сангха, — ровно в полночь, когда убили Серену, его видели в колледже.
— Кто видел?
Инспектор потянулся к фляге, чтобы подлить себе чаю, но заметил, что та опустела, и вздохнул.
— Моррис. Главный консьерж. Проходя мимо, он встретил профессора, который вышел покурить, и они несколько минут разговаривали.
— Моррис лжет!
— Мариана…
— Да вы послушайте…
Прежде, чем Сангха успел ее остановить, Мариана выпалила, что консьерж, вероятно, шантажирует Фоску. А также упомянула, что следила за Моррисом и видела его с Сереной на кладбище.
Резко подавшись вперед, инспектор впился в нее взглядом.
— На кладбище?! Расскажите-ка все по порядку.
И Мариана принялась излагать все с самого начала, в мельчайших подробностях. К ее огорчению, по ходу разговора инспектор Сангха все больше убеждался, что убийца — именно Моррис, а не Эдвард Фоска.
Джулиан был того же мнения.
— Это объясняет, почему преступник разгуливает по колледжу незамеченным, — заявил он. — На кого мы не обращаем внимания? На того, кто имеет полное право находиться на этой территории. На человека в форме — консьержа!
— Именно, — согласился Сангха и после недолгого раздумья велел своему помощнику привести Морриса на допрос.
Мариана открыла было рот, чтобы еще раз попытаться убедить его в виновности Фоски, хотя и понимала, что, скорее всего, ничего не выйдет. Но тут к ней обратился Джулиан:
— Послушай, Мариана. Я на твоей стороне, поэтому не обижайся на то, что я скажу, ладно?
— В чем дело?
— Если честно, я давно заметил, что ты ведешь себя неадекватно. Еще во время нашей первой встречи. Мне сразу показалось, что у тебя началась легкая паранойя.
У Марианы вырвался короткий смешок.
— Что?!
— Понимаю, это трудно принять, но тебя явно мучают навязчивые идеи. Ты нездорова, Мариана. Тебе нужно лечиться. И я буду рад помочь. Если ты позволишь…
— Да пошел ты, Джулиан!
Сангха резко стукнул флягой по столу.
— Довольно!
Все умолкли, и в наступившей тишине инспектор твердо заговорил:
— Мариана, вы переполнили чашу моего терпения. Вы предъявили профессору Фоске надуманные, голословные обвинения и, хуже того, нанесли ему побои. Он имеет полное право подать на вас в суд.
Мариана попыталась перебить его, но инспектор Сангха неумолимо продолжал:
— Нет уж, теперь послушайте меня. Я требую, чтобы завтра же утром духу вашего здесь не было, чтобы вы убрались как можно дальше отсюда: от колледжа, от профессора Фоски, от расследования и от меня. Иначе я буду вынужден арестовать вас за препятствование следствию. Вам ясно? Воспользуйтесь советом Джулиана. Обратитесь к врачу. Пройдите лечение.
Мариана чуть не взвыла от бессилия. Хватая ртом воздух, она с трудом подавила рвущийся наружу вопль. Спорить дальше не имело смысла. Кипя в глубине души от негодования, Мариана опустила голову.
Она проиграла.
Часть V
Ну вот, теперь пружина натянута до отказа. Дальше события будут разворачиваться сами собой. Этим и удобна трагедия — нужен лишь небольшой толчок, чтобы пустить в ход весь механизм.
Жан Ануй, «Антигона»[10]
1
Часом позже Морриса арестовали. Во избежание шумихи полицейская машина, вырулив на узкую улочку, подъехала к колледжу с противоположной от главного входа стороны. Там собралась лишь небольшая кучка студентов и сотрудников университета. Затесавшись среди них, Мариана наблюдала, как, под свист и улюлюканье других консьержей, Морриса в наручниках ведут к автомобилю.
Моррис никак не реагировал на обидные выкрики. Побагровев, он шел, глядя себе под ноги, а приблизившись к машине, поднял голову. Мариана проследила за его взглядом… и увидела в окне Фоску. Профессор со спокойной ухмылкой следил за происходящим. «Он над нами смеется», — поняла Мариана.
Отвернувшись от Фоски, она вновь посмотрела на Морриса. Тот тоже заметил Мариану, и в его глазах вспыхнул злобный огонек.
Один из полицейских сорвал с консьержа шляпу и затолкал его в машину. Автомобиль покатил прочь, и ворота за ним закрылись.
Мариана снова взглянула на окно, однако профессора там уже не было.
— Слава богу, — пробормотал стоявший рядом декан. — Наконец-то все закончилось.
«Как бы не так, — подумала Мариана. — Все только начинается».
* * *
Почти моментально погода испортилась. Словно испугавшись творящихся в колледже ужасов, лето, державшееся так долго, предпочло отступить. Во внутренних дворах скорбно завыл ледяной ветер, нарушая монотонность плачущего дождя, вдали послышались глухие перекаты грома.
Мариана, Зои и Кларисса сидели в просторной преподавательской гостиной — комнате отдыха для педагогов. В полумраке виднелись расставленные вдоль стен старинные кожаные кресла и диваны. На письменных столах красного дерева и кофейных столиках лежали многочисленные журналы и газеты.
Ветер стучал в окно, по стеклу стекали капли дождя, и Кларисса, продрогнув, попросила разжечь камин.
Сегодня в гостиной, кроме них, никого не было. Расположившись в креслах у огня, женщины пили виски, вдыхая витавшие в воздухе запахи древесины и золы.
Мариана слегка покачала стакан, глядя, как плещется в нем янтарный напиток. Ей было хорошо и спокойно в уютной комнате, рядом с Зои и Клариссой. Их присутствие придавало сил и смелости.
Некоторое время назад у Зои закончился семинар, вероятно, последний в этом месяце: Кларисса сообщила, что ходят слухи о предстоящем закрытии колледжа на неопределенный срок, до окончания расследования.
По дороге сюда Зои промокла под дождем, и пока она отогревалась у огня, Мариана поведала о сегодняшнем столкновении с Эдвардом Фоской. Когда она закончила рассказ, Зои задумчиво пробормотала:
— Зря ты так открыто во всем обвинила профессора. Теперь он знает, что ты его вычислила.
Мариана повернулась к племяннице.
— Ты же считала, что Фоска невиновен?
Встретившись с Марианой взглядом, Зои покачала головой.
— Я ошибалась.
Кларисса по очереди посмотрела на них.
— Значит, вы обе убеждены в виновности профессора? Не хочется верить, что он убийца.
— Не хочется, — согласилась Мариана. — Но я верю.
— И я, — подхватила Зои.
Кларисса молча потянулась за графином и подлила себе виски. Рука у нее дрожала.
— Что теперь делать? — спросила Зои. — Мариана, ты ведь не уедешь?
— Ни за что! Пусть меня арестуют, плевать!
Кларисса изумленно округлила глаза.
— Что? Но почему?!
— Сколько можно спасаться бегством? С тех пор, как умер Себастьян, я постоянно убегаю. Хватит! Пора лицом к лицу встретиться с тем, что меня ждет, — что бы то ни было. Я не боюсь! — Эта фраза прозвучала настолько непривычно, что Мариана повторила ее, словно пробуя на вкус: — Я не боюсь.
Кларисса цокнула языком.
— Пьяному море по колено.
— Что ж, будем считать, я выпила для храбрости. Я должна быть смелой. — Она повернулась к Зои. — Мы не отступим. Не сдадимся и в конце концов поймаем Фоску.
— Но как? Нужны доказательства.
— Да…
Зои помялась и странным тоном уточнила:
— Орудие убийства подойдет?
Мариана бросила на нее удивленный взгляд.
— Ты про нож убийцы?
Племянница кивнула.
— Его ведь еще не нашли, так? По-моему… я догадываюсь, где он спрятан.
Мариана потрясенно воззрилась на нее.
— Откуда это тебе известно?!
Зои, совсем как в детстве, виновато потупилась. Для Марианы это был явный признак: она что-то натворила.
— Зои?
— Долго объяснять…
— Мы никуда не торопимся. Самое время для долгих объяснений. — Мариана понизила голос. — Зои, на встрече со студентками Фоски я кое-что выяснила… Девы сообщили, что ты была одной из них.
Широко распахнув глаза, племянница замотала головой.
— Это неправда!
— Зои, не надо лгать…
— Я не лгу! Я была у них всего раз!
— Почему же ты мне не сказала?
— Сама не знаю… Побоялась. Мне было стыдно. Я давно хотела тебе признаться, но… — Зои умолкла.
Мариана коснулась ее руки.
— Расскажи сейчас. Нам обеим.
У Зои задрожали губы. Тем не менее она кивнула, и Мариана приготовилась слушать.
Первые же слова племянницы заставили ее похолодеть.
— Наверное, началось все с Деметры и Персефоны. — Она взглянула на тетю. — Ты ведь в курсе, кто это, да?
Мариана не сразу обрела дар речи.
— Да, — кивнула она.
2
Зои залпом выпила виски и поставила стакан на каминную полку. На ее лице мелькали красноватые отсветы от пляшущего в камине огня, и у Марианы вдруг возникло ощущение, что они сидят у походного костра и девушка собирается рассказать страшилку. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.
Слегка запинаясь, Зои неуверенно начала свое повествование.
Она поведала, что профессор Фоска очень увлекается элевсинскими мистериями, с помощью которых можно побывать в загробном мире и вернуться. Профессор утверждает, что сумел разгадать секрет элевсинских обрядов, призванных почтить Персефону, и поделился им со своими любимыми студентками.
— Он заставил меня поклясться, что я буду молчать о том, что видела, и никогда никому не выдам его тайну. Конечно, все это казалось странным, но мне льстило, что профессор выделил меня, посчитал особенной. А еще меня разбирало любопытство. Когда настала моя очередь пройти посвящение в общество «Девы», профессор Фоска велел мне быть ровно в полночь у каменной беседки. Там он собирался провести церемонию…
— Что за беседка?
— Ну та, которая на берегу реки, рядом с заповедником.
Мариана кивнула.
— И что потом?
— Без чего-то двенадцать Карла и Дия встретили меня у лодочной станции и отвезли на лодке к беседке.
— Почему на лодке?
— Так легче добраться. Тропинка, которая туда ведет, вся заросла кустами ежевики. — Зои помолчала. — Остальные уже были на месте. У входа в беседку стояли Вероника и Серена в масках: они изображали Персефону и Деметру.
— Боже мой! — невольно ахнула Кларисса и жестом попросила Зои продолжать.
— Лиллиан ввела меня в беседку, где ждал профессор. Он завязал мне глаза и заставил выпить кикеон. Фоска уверял, что это обычная вода, но он лгал. Тара позже призналась, что туда подсыпали наркотик бутират. Профессор часто покупал его у Конрада.
Нервы Марианы были напряжены до предела. Она боялась даже слушать, что произошло дальше.
— Профессор дал тебе кикеон, и?..
— И шепнул, что я сейчас умру, а на рассвете воскресну. И коснулся моей шеи ножом.
— Ножом?! — поразилась Мариана.
— Только слегка дотронулся, даже не оцарапал. Просто сказал, что таков ритуал жертвоприношения… С меня сняли повязку, и я увидела, где Фоска прячет нож: в щели между двумя каменными плитами.
Зои на секунду закрыла глаза.
— Потом… я почти перестала соображать. Ноги подгибались, как ватные, я едва не падала. Кажется, мы вышли из беседки… Несколько Дев начали плясать нагишом, другие купались в реке… а я… я отказалась раздеваться… — Она покачала головой. — Мало что помню. Каким-то образом отбилась от остальных, осталась одна. Брела по лесу, сама не зная куда. Было очень страшно… И тут появился он.
— Эдвард Фоска?
— Да. — Кажется, Зои не хотелось произносить это имя. — Я пробовала заговорить, но язык не слушался. А Фоска… Он принялся целовать меня, гладить… говорить, что любит. Мне запомнились его глаза: дикие, безумные. Я попыталась вырваться… Вдруг откуда-то подошла Тара. Они с Фоской стали целоваться, а я побежала. Все бежала и бежала сквозь лес… — Зои умолкла, опустив голову.
— А что же потом? — не выдержала Мариана.
Девушка пожала плечами.
— Ничего. Больше я не говорила об этом случае ни с кем из Дев, кроме Тары.
— А профессор Фоска?
— Он вел себя как ни в чем не бывало. Поэтому я тоже пыталась делать вид, что ничего особенного не произошло. Пока в тот вечер Тара не пришла ко мне в комнату и не сказала, что Фоска ей угрожает. Никогда не видела ее такой напуганной…
— Милая моя девочка, нельзя было об этом молчать, — тихо проговорила Кларисса. — Следовало сообщить обо всем руководству колледжа… или мне.
— А вы бы мне поверили, Кларисса? История такая неправдоподобная… И у меня нет никаких доказательств.
Мариана едва не плакала. Ее так и тянуло обнять племянницу, прижать к себе и не отпускать.
Но сначала надо было прояснить один важный момент…
— Зои, почему ты решила все рассказать именно сейчас?
Не проронив ни слова, девушка встала, подошла к другому креслу у камина, на котором сохла ее куртка, и, достав из кармана сырую, забрызганную каплями дождя карточку, положила на колени Мариане.
— Потому что я тоже получила открытку.
3
Мариана уставилась на темную картинку в стиле рококо. На ней были изображены обнаженная Ифигения и Агамемнон с занесенным над ней ножом. На обороте чернела надпись на древнегреческом.
Мариана не стала просить Клариссу перевести текст. Все и так было понятно.
«Надо быть сильной — ради Зои, — мысленно приказала себе Мариана. — Надо срочно что-то придумать!»
— Когда ты получила открытку? — как можно спокойнее спросила она.
— Сегодня. Нашла у себя под дверью.
— Ясно, — Мариана кивнула. — Это все меняет.
— Нет, ничего не меняет! — запротестовала Зои.
— Не спорь. Нужно убираться отсюда. Немедленно. Мы уезжаем в Лондон.
— И слава богу! — обрадовалась Кларисса.
— Нет! — с отчаянной непреклонностью возразила Зои. — Я уже не маленькая! Я останусь. Мы будем бороться и поймаем Эдварда Фоску. Ты же сама говорила!
Мариана вдруг обратила внимание, до чего беззащитной, ранимой и печальной выглядит племянница. Последние события отняли у нее все силы. Такая хрупкая — и в то же время такая храбрая! «Вот что значит быть по-настоящему смелой», — подумала Мариана.
Кларисса, видимо, тоже почувствовав решимость Зои, мягко обратилась к ней:
— Дорогая моя девочка, твое бесстрашие достойно похвалы, но Мариана права. Надо пойти в полицию и рассказать все, что ты нам поведала. А после этого вы обе должны уехать. Сегодня же.
Нахмурившись, Зои упрямо покачала головой.
— Обращаться в полицию нет смысла, Кларисса. Там решат, что Мариана нарочно подговорила меня оболгать профессора. Мы только потеряем время, а его и так мало. Нужны доказательства!
— Зои… — вновь попыталась увещевать ее Кларисса, однако та, не дав ей закончить, обратилась к Мариане:
— Давай съездим к беседке и проверим. Вдруг нож все еще там? А если не найдем его, то… то уедем в Лондон. Ладно?
— Боже мой! — не дав Мариане и рта раскрыть, воскликнула Кларисса. — Неужели вы полезете прямо к убийце в лапы? Вам что, жизнь не дорога?!
— Убийства всегда происходят ночью, — возразила Зои. — У нас есть еще несколько часов. — Она посмотрела в окно и с надеждой повернулась к Мариане: — И дождь закончился. Тучи рассеиваются.
Мариана тоже выглянула в окно.
— Пока не закончился, но, похоже, скоро распогодится. — Она на секунду задумалась. — Вот что, Зои, иди к себе. Прими душ, переоденься. Хватит сидеть в мокром. Встретимся у тебя в комнате через двадцать минут.
— Хорошо. — Вмиг просветлев, Зои встала и подхватила куртку.
— Зои! — окликнула Мариана племянницу, когда та уже была у порога. — Пожалуйста, будь осторожна.
Девушка, кивнув, вышла.
Как только дверь за ней захлопнулась, Кларисса с беспокойством заговорила:
— Мариана, я категорически против того, чтобы вы с Зои шли вдвоем к беседке. Это очень опасно для вас обеих…
— Я и не планировала идти к реке и тем более отпускать туда Зои, — пояснила Мариана. — Я заставлю ее собрать вещи, и мы немедленно отправимся в Лондон, как вы и советовали.
— Слава богу, — с облегчением вздохнула Кларисса.
— Но давайте договоримся: если со мной что-нибудь случится, обязательно идите в полицию и передайте все, что сказала Зои. Вы поняли?
Кларисса с несчастным видом кивнула.
— Лучше бы вам обеим сразу обратиться в полицию…
— Зои права: это бессмысленно. Инспектор Сангха даже видеть меня не захочет. А вас выслушает.
Кларисса лишь глубоко вздохнула и уставилась на огонь.
— Я позвоню из Лондона, — добавила Мариана.
Кларисса продолжала молчать, как будто вообще ее не услышала.
Мариана ощутила разочарование. Она надеялась, что Кларисса проявит силу, мужество и стойкость и на нее можно будет опереться, но для пожилой преподавательницы это явно оказалось непосильной задачей. Кларисса как будто постарела, сгорбилась и осунулась.
«Она ничем не поможет», — поняла Мариана. Ей с племянницей придется справляться без посторонней помощи, какие бы ужасы им ни грозили.
Мариана поцеловала на прощание Клариссу в щеку и вышла.
4
Шагая по двору к общежитию Зои, Мариана продумывала дальнейшие действия. Они быстро упакуют вещи и незаметно выскользнут из колледжа через запасной выход. Доберутся на такси до местного вокзала, а оттуда — на поезде до Кингс-Кросс. И вскоре будут в безопасности, в их маленьком желтом домике, целые и невредимые. При этой мысли в груди у нее потеплело.
Поднявшись по лестнице, Мариана зашла в Зоину комнату. Она была пуста. Видимо, племянница еще не вернулась из общественной душевой на первом этаже.
Неожиданно зазвонил мобильник. Высветилось имя Фреда. Поколебавшись, Мариана ответила.
— Алло?
— Мариана, это я, — взволнованно зачастил Фред. — Надо поговорить. Это важно.
— Не сейчас. К тому же вчера вечером мы уже все обсудили.
— Я не об этом! Слушай внимательно. Я не шучу. У меня дурное предчувствие. Тебе грозит беда!
— Фред, мне некогда…
— Знаю, ты мне не веришь, но это правда! Ты в серьезной опасности. Прямо сейчас, сию секунду, где бы ты ни была, — беги оттуда! Спасайся…
Рассердившись, Мариана раздраженно скинула звонок. Не хватает еще тратить время на всякую чепуху! Ей и без того забот достаточно!
Почему Зои до сих пор нет? Что ее задержало?
В ожидании племянницы Мариана расхаживала по комнате, рассеянно оглядывая разложенные повсюду вещицы: две фотографии Зои — в младенчестве, в более старшем возрасте, в роли подружки невесты на свадьбе Марианы, — разнообразные талисманы, камешки и привезенные из-за границы сувениры. Среди разнообразных пустячков, напоминавших Зои о детстве, была и старая потрепанная игрушечная зебра, которую так и звали — Зебра. Она неустойчиво сидела на подушке, грозя вот-вот скатиться на пол.
Мариана, умиленная коллекцией памятных безделушек, внезапно вспомнила, как маленькая Зои молилась по вечерам в постели. Стоя на коленях и сложив ладошки, она бормотала: «Господи, храни Мариану, Господи, храни Себастьяна, Господи, храни дедушку, Господи, храни Зебру…». Зои упоминала даже тех людей, кого не знала: грустную женщину с автобусной остановки или простуженного мужчину из книжной лавки.
Мариана с нежностью наблюдала за наивной детской молитвой, но не верила, что она хоть как-то помогает. Вряд ли суровый, беспощадный бог прислушается к словам ребенка и выполнит его просьбы. Но сейчас неожиданно ноги у Марианы подломились, словно какая-то невидимая сила толкнула ее сзади. Упав на колени, она сжала руки и опустила голову в молитве, обращаясь, однако, не к богу, не к Иисусу Христу и даже не к Себастьяну, а к грязным, полуразрушенным колоннам на фоне яркого пустынного неба.
Мариана молилась Персефоне.
— Прости, — шептала она. — В чем бы я ни провинилась, чем бы ни прогневала тебя — прости. Ты отняла у меня Себастьяна. Хватит. Заклинаю, не забирай Зои. Пожалуйста! Я тебе не позволю… я…
Смутившись и осознав, что творит, Мариана резко замолчала. Ведет себя как слабоумный ребенок, пытающийся торговаться со Вселенной…
И все же в глубине души она чувствовала, что наконец-то настал тот момент, к которому так долго все шло. Пробил час. Теперь ей предстояло вступить в неизбежное, открытое противостояние с Девой.
Мариана медленно поднялась на ноги.
В ту же секунду Зебра свалилась с кровати и упала на пол. Мариана подняла ее, собираясь посадить обратно, и вдруг заметила, что шов на животе игрушки слегка разошелся и изнутри что-то торчит.
Поколебавшись, сама толком не понимая, что делает, Мариана осторожно вытащила этот предмет и обнаружила, что держит сложенные в несколько раз бумажные листы. Внутри Зебры был тайник.
Мариана уставилась на неожиданную находку. Что это? Может, она поступает вероломно по отношению к племяннице, но в сложившейся ситуации необходимо все выяснить…
Она осторожно развернула листы — похоже, письмо, — уселась на кровать и стала читать.
5
А потом мама ушла. Я не помню ни как именно это случилось, ни нашего последнего прощания, ни где в это время был отец. Вероятно, работал в поле.
Мама так меня и не забрала. С тех пор я ее не видел.
Вечером после ее побега я поднялся к себе в комнату и, сев за стол, несколько часов строчил в дневнике. После этого, не перечитывая, спрятал его в коробку с другими вещами, о которых желал бы забыть, и никогда больше в нем не писал.
Сегодня я впервые достал его и прочел всё до последней страницы.
Точнее, почти всё.
Дело в том, что когда-то я вырвал из него два листа и уничтожил их.
Почему?
Потому что они раскрывали жуткую правду.
Впрочем, любую историю можно слегка подправить.
Жаль, невозможно поправить те несколько лет, которые я провел на ферме вдвоем с отцом. Или хотя бы стереть из памяти ту боль, тот страх, то унижение… Каждый день я все больше набирался решимости уйти и не возвращаться.
Когда дела были совсем плохи, я твердил по ночам: «Однажды я сбегу и буду спасен. Буду свободен. Счастлив. Любим». Своеобразная мантра. Мечта.
Она привела меня к тебе.
Я не подозревал, что способен любить, — ведь всю жизнь я испытывал лишь ненависть.
Очень боюсь, что когда-нибудь возненавижу и тебя. Но я скорее приставлю нож к собственной груди и вонжу его себе в сердце, чем решусь тебя обидеть.
Я люблю тебя, Зои.
Поэтому и пишу все это.
Хочу, чтобы ты узнала меня таким, какой я есть. Ты ведь простишь меня, да? И поцелуешь все мои раны, чтобы унять боль… Ты — моя судьба. Может, ты в это пока и не веришь, а я с самого начала не сомневался. У меня было стойкое предчувствие, возникшее в тот самый миг, как только я тебя увидел.
Ты была такой застенчивой, такой недоверчивой… Мне приходилось медленно, постепенно добиваться твоей любви. Однако терпения мне не занимать.
Обещаю: когда-нибудь мы обязательно будем вместе. Надо только осуществить мой план. Воплотить прекрасную, гениальную идею.
Но предупреждаю: она потребует жертв. И крови.
Я все объясню, когда мы останемся одни. А пока — доверься мне.
Твой навеки,
Х
6
Мариана уронила листы себе на колени и потрясенно на них уставилась, не в состоянии осознать прочитанное.
Мысли путались.
Дыхание перехватило, как после удара в солнечное сплетение. Что означает это ужасное, отвратительное письмо? До Марианы никак не доходило. Она не верила, не хотела верить, что листки — реальность, а не игра ее воображения.
То, о чем она думает, — невозможно. Абсурд! И все же… вывод напрашивался только один — невероятный, нелепый и пугающий. Это отвратительное любовное послание написал Эдвард Фоска ее племяннице.
Мариана в ужасе покачала головой. Нет, нет, только не Зои, не ее Зои… Она не может быть заодно с этим чудовищем!
Неожиданно ей вспомнилось, с каким странным выражением лица Зои смотрела на Фоску. В тот раз Мариана решила — страх. Но вдруг все гораздо сложнее? Что, если…
На лестнице послышались шаги.
Мариана замерла, не зная, что делать. Надо было что-то предпринять, что-нибудь сказать, но не сейчас. Сначала требуется все как следует продумать.
Схватив письмо, она второпях сунула его в карман. Мгновение спустя в дверях появилась Зои с мокрыми волосами, в халате и с двумя полотенцами в руках.