– Мне придется убить… – Она заколебалась, пораженная внезапной потребностью быть честной. – Мне придется убить…

Скарлетт, Скарлетт, Скарлетт. Она просто ужасна, и ты ее ненавидишь. Скарлетт, Скарлетт…

– Скарлетт, – неожиданно для себя произнесла Ава.

Скарлетт вздрогнула.

– Это подло, – тихо сказала она.

– Ай. – Клем, поморщившись, прикусил костяшки кулака. – Становится все дерьмовее.

Эсме низко рассмеялась.

– Я так рада, что пришла сегодня. Вы все потрясающие, в самом ужасном смысле.

Ава заставила себя усмехнуться Скарлетт. Словно пошутила.

– Ничего личного. Я видела, как ты дерешься, и теперь знаю, что ты – легкая мишень.

– Может, в честном бою и легкая, – проворчала Джоли. – Но дай ей малейший шанс, и она ударит тебя ножом в спину.

– У меня сильное чувство самосохранения, – заявила Скарлетт, глядя то на Аву, то на Джоли. Ее глаза метнулись к зеркалу, и вся уверенность тут же пропала.

– А как насчет… ну, знаешь? – поинтересовалась Имоджен.

– Поцелуев? – уточнила Джоли, глядя на нее сверху вниз. – Ты не можешь заставить себя сказать «целоваться»?

– Я не хочу никого целовать, – заявила Ава, устав от этой игры.

– Раньше ты говорила по-другому, – буркнула Джоли.

– Джоли, перестань, – попросила Ава.

– Ты смущена? А не должна бы. Ты в прекрасной компании. Скарлетт, вы ведь с Клемом встречались?

Скарлетт пожала плечами.

– Что-то в этом роде.

– И… – Джоли обвела всех присутствующих указательным пальцем. – И Ливия тоже?

– Нам было по одиннадцать лет, – откликнулась Ливия. – А потом я поняла, что мне нравятся девушки.

– Что за хренью ты занимаешься? – удивился Клем.

– Так что, Ава, все правильно, – продолжала Джоли, не обращая внимания на Клема. – Этого парня хотят все крутые девчонки. Он идеально подходит для твоего нового имиджа.

Ава закрыла глаза. Дело в том, что Джоли четко нащупала ее болевую точку. Клем идеально подходил для той Авы, которой она хотела стать. Ава-из-реальной-жизни, несмотря ни на что, старалась придерживаться плана. Реальная Ава была той еще сукой и не знала, как для нее лучше. Все хотели Клема, так почему она не хотела стать его выбором?

Вновь подняв глаза, она заметила, что Клем наблюдает за ней с противоположной стороны круга вопросительно и обвиняюще. До того, как они поцеловались, Ава безостановочно мечтала о нем. Мягкость его губ, прикосновения его рук. Она была уверена, что именно он сможет рассмотреть, какова она на самом деле. Аве хотелось вернуть это ощущение – желать его, как раньше, – но чего-то не хватало.

Она залпом опустошила рюмку, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Клема.

– Теперь моя очередь? Вопрос к Эсме. Ты могла бы кого-нибудь убить? – спросила Ава.

Эсме приподнялась на локтях и с интересом наблюдала за Авой. Она подняла голову, и ее белые волосы упали на лицо.

— Да.

– Ага, думаю, да. Конечно.

— Вы бы согласились заплатить выкуп за жену?

– И это все? – удивился Тедди. – Ты даже не хочешь подумать?

Куинси ответил не моргнув глазом:

– Нет, на самом деле, нет, – откликнулась Эсме, откидывая волосы назад и не сводя глаз с Авы.

— Да.

– Не хочешь выпить? – предложил Клем. – Не хотелось бы застрять на этом острове с трезвой психопаткой.

— Отлично. У нас будет хороший день. Начинаем охоту на лис.

– Я не психопатка, – рассмеялась Эсме. – Но если бы мне пришлось кого-то убить, чтобы спасти свою жизнь, я бы не чувствовала себя виноватой. Любая девушка имеет право на самооборону.

— Не думаю, что дело в деньгах, — настойчиво сказал Куинси.

– Почему ты спросила ее об этом? – перебила ее Джоли и сузила глаза, глядя на Аву.

— Очередной параноик?

– Не знаю, – ответила Ава, хотя на самом деле имела в виду, что сама не знает ответа на собственный вопрос. Может ли она убить кого-нибудь? Раньше она никогда об этом не задумывалась. Но снаружи, с Ноа, на смотровой площадке… – А ты смогла бы? – поинтересовалась она, продолжая разговор.

— Возможно. Но я знаю кое-что, чего не знаете вы.

– Разумеется, – заявила Джоли. – Если бы мне не пришлось смотреть на это. Ну, если бы я просто нажал на кнопку или что-то в этом роде.

— Что именно?

— Я знаю, кто такой Лис.

– Или задавить машиной, – добавила Скарлетт, отрываясь от подкрашивания губ насыщенной кроваво-красной помадой. – В темноте ты бы не увидела лиц и вообще. Бах – и погнали.

– Какой кошмар, – прошептала Имоджен.

Глава 9

Вторник, 09.45

– Ага, – тихонько согласился Тедди и потянулся за бутылкой.

Дуги бродил по лесу. Он всегда бродил по лесу, не обращая внимания на дождь, ветер и холод. Ему было хорошо. Деревья, сосновая хвоя, зеленый мох, такой мягкий на ощупь, но далеко не всегда приятный на вкус. За утро Дуги попробовал три разных сорта. Один смахивал на грязь. Другой на хину. От третьего у него во рту защипало, и больше он его есть не стал.

– Притормози, приятель, – окликнул Олли, приоткрывая один глаз. – К полуночи ты просто свалишься.

Сейчас Дуги ковырял гнилой ствол. Толстое дерево свалилось уже давным-давно — возможно, когда Дуги еще не было на свете. Теперь оно превратилось в огромное сгнившее бревно, на котором росли грибы. Еще в нем жили сотни жуков. У Дуги была палка. Чем глубже он ею забирался в ствол дерева, тем занятнее были жуки.

– Может, это и хорошо, – пробормотал Тедди.

Мальчику было семь лет. По крайней мере так ему сказали. Он не помнил своего дня рождения. Возможно, в феврале. Его первая приемная семья учредила специальный праздник в его честь — «день, когда ты к нам пришел». Это случилось в феврале. Его угощали тортом и мороженым.

Его первая приемная семья была хорошей. По крайней мере он не помнил ничего плохого. Но однажды приехала женщина в фиолетовом костюме и велела ему собираться. У него будет другая семья — «но не волнуйтесь, они тоже будут его любить».

– Теперь мой вопрос? – промурлыкала Скарлетт. – Тогда Тедди. О чем тебе бы не хотелось вспоминать?

— Дуги, — тихонько сказала женщина в фиолетовом костюме, когда они выходили, — не играй со спичками, взрослым это не нравится. Обещай мне, что больше не будешь трогать спички.

Дуги пожал плечами и дал слово. Позади него гараж первой приемной семьи лежал в дымящихся руинах.

Тедди уставился на нее, и что-то произошло между ними, но Ава не смогла уловить. Он встал.

Его вторая приемная семья не праздновала дней рождения. Здесь вообще почти ничего не праздновали. У его новой мамы было худое строгое лицо. «Для праздных рук всегда найдет занятие Сатана!» — говорила она и приказывала ему натирать полы или мыть посуду.

– Я больше не играю в эту игру.

Дуги не любил заниматься рутинной работой. Это значило сидеть дома, а Дуги терпеть не мог находиться взаперти. Ему нравилось на природе. Среди деревьев. Там, где он чувствовал аромат земли и листвы. Там, где никто не смотрел на него с усмешкой и не шептался у него за спиной.

Ава наблюдала, как он открывает двойные двери и исчезает за ними. Мгновением позже за ним последовала Скарлетт. С каких это пор девчонки вроде Скарлетт бегают за парнями?

Во второй семье он прожил три недели. А потом подождал, пока родители уснули, подошел к камину и взял спички. Они никак не хотели загораться.

Олли со вздохом сел.

Он помнил перепуганное лицо своей приемной матери, когда она выскочила из спальни.

– Что с ними творится?

— Я чувствую запах дыма! Господи, пожар! Дуги! Что ты наделал, чертово отродье?!

– У отца Тедди есть лодка. Потому-то Скарлетт и любит Тедди, – пояснил Клем.

Его приемная мать спала голой. И приемный отец тоже. Пожарные очень веселились, когда приехали на место происшествия. А потом они увидели Дуги — он сидел в ветвях гигантского дуба и слушал, как трещит и шипит огонь. Пожарные указывали на него пальцами и изумленно таращились.

– Она слопает его живьем. Я думал, он умнее, – заметил Олли.

Потом его отправили в приют. В центр для «малолетних правонарушителей», как ему сказали. Но женщина в фиолетовом костюме появилась опять. Дуги был слишком мал для исправительного заведения — так она сказала. У него еще оставался шанс.

– Только не после нескольких рюмок, – хмыкнул Клем. – Ты присматривался к Скарлетт?

Дуги не знал, что это такое. Он просто собрал вещи и отправился к следующей семье, которая жила в пригороде. Там не было ни леса, ни парка, ни даже приличного двора. Крошечный домик битком набит его новыми братьями и сестрами, которые на самом деле вовсе не были ему братьями и сестрами.

– Мой идеал повыше… и более волосатый.

Дом находился всего в одном квартале от ночного магазина.

Некоторые засмеялись, но Ава не смогла. Какая-то часть ее хотела бежать. Только деваться было некуда. И даже если бы пирс не обрушился, она не была уверена, что смогла бы уйти. Кому-то известна ее тайна, сбежать не получится. Ей необходимо узнать, кто за этим стоит. А потом – остановить, пока не развалилась вся ее тщательно выстроенная жизнь.

Дуги научился красть. Если взрослые держали спички вне пределов его досягаемости, он утешался воровством. Он начал с малого. Печенье, пончики, дешевые конфеты, которые лежали невысоко от пола, — то, что никто никогда не замечает. В первый раз он принес добычу домой, и одна из сестер все у него отняла. Когда он запротестовал, она поставила ему «фонарь», а сама села и ела конфеты, пока у него оплывал глаз.

– Ава, мы можем поговорить?

Дуги запомнил этот урок. Он обнаружил нишу в задней стене здания автозаправки и стал прятать добычу там. Всегда приятно иметь собственный запас продовольствия. Иногда от одного взгляда на всю эту еду у него начинало бурчать в животе. Он хотел есть. Дуги уже понял, что хочет есть сильнее, чем большинство людей.

Клем ждал ее ответа. Остальная часть компании отошла от костра и скучковалась в кабинках: Имоджен, Ливия и Эсме; Олли и Ноа; Тедди и Скарлетт, уже вернувшиеся в комнату, оживленно разговаривали. Лишь Джоли осталась одна. Она смотрела на Аву через всю комнату, щелкая зажигалкой.

Однажды владелец магазина застукал его с полными карманами яблочных пирожков и схватил за ухо. Дуги заплакал и отдал все, что украл. «Я больше не буду», — пообещал он, вытирая нос тыльной стороной ладони. Из его рукава посыпались конфеты.

– Что-то случилось? – спросил Клем, усаживаясь к ней лицом. – Ты странно себя ведешь рядом со мной.

Так было покончено с семьей номер три.

– Все в порядке, – ответила Ава. Ее глаза были прикованы к пламени зажигалки Джоли. Щелчок. Вспышка.

Женщина в фиолетовом костюме решила, что Дуги требуется больше внимания. Семья, где много детей, ему не подходит. Мальчику нужен прямой контакт. Может быть, образец для подражания.

– Просто… после того вечера ты не ответила ни на одно из моих сообщений. А теперь будто с трудом меня выносишь.

И его отвезли в четвертую семью, где познакомили с десятилетним «старшим братом» — Дереком. Дерек был бойскаутом, играл в футбол, в общем, был славным парнем и должен был оказать положительное влияние на Дуги.

Ава оторвала взгляд от огонька в руках Джоли и сфокусировалась на Клеме. Он глубоко вздохнул.

Дерек подождал, пока погасят свет, а потом провел Дуги по дому.

– Я подумал, может, стоит попробовать. Я имею в виду нас с тобой, – с надеждой предложил Клем, пожимая плечами.

— Видишь этот стул, сопляк? Это мой стул. — Удар в живот. — Видишь этот мяч, сопляк? Это мой мяч. — Удар тремя пальцами по почкам. — Видишь эту коробку? Это моя коробка. — Удар ребром ладони по шее.

– Ты и… – Ее сердце испуганно екнуло. – Мне сейчас и без того есть о чем подумать. Не самое подходящее время, – вздохнула Ава.

Дуги выжидал дольше, чем обычно. Но однажды Дерек отправился на выходные к бабушке. Дуги поднялся в час ночи. Он начал со спальни. Стянул простыни с кровати «старшего брата», вытащил вещи из его шкафа, игрушки из ящиков. Прихватил стул, мяч, коробку и сложил на заднем дворе настоящую пирамиду. А потом, умудренный опытом, нашел канистру с бензином и облил кучу со всех сторон. Одна спичка — и…

– Ага. Нам всем есть о чем подумать. Но мы потерялись на заброшенном острове… это должно сближать людей, верно?

Дуги лишился бровей и челки. С места преступления его немедленно увезла женщина в фиолетовом костюме. Она долго кричала на него — а он, лишившись всей растительности на голове, казался безмерно удивленным.

У Дуги были крупные неприятности.

Или отрывать их друг от друга. Ава предполагала, что это зависит от того, насколько прочно они связаны.

Этот случай занесли в его досье. Больше никто не станет с ним возиться. Разве он не хочет иметь семью? Не хочет получить еще один шанс? Как он мог?

Он мог — потому что всегда так поступал, и поступил бы снова. Он знал это. И женщина в фиолетовом костюме знала. Дуги любил огонь. Ему нравилось чиркать спичкой. Нравилось смотреть, как пламя пожирает клочок бумаги, а потом лижет кончики пальцев. Ему было больно. Он обжигался бесчисленное множество раз, однажды у него даже вздулся пузырь во всю ладонь. Огонь причинял боль. Но это была приятная боль. Настоящая. Подлинная. Это был огонь.

Клем хорош собой и популярен, следовательно, должен ей нравиться. Но Аву никогда не привлекал популярный Клем, который пользовался известностью в школе. Она бы предпочла другого, того, которого, может, и не существует в реальности.

И Дуги его любил.

Джоли назвала бы ее лицемеркой. В конце концов, Ава чувствовала себя настоящей, только находясь в безопасности, за объективом камеры и завесой тщательно отредактированных фотографий. Возможно, и Клем такой же. Или, может быть, Джоли права, и личность, которой стремилась стать Ава, такая же фальшивка, как и онлайн-версия Клема, и их действия значили гораздо больше, чем то, кем они хотели казаться. Аве не слишком нравились эти мысли.

Тогда его отправили к Карпентерам. Женщина в фиолетовом костюме сказала, что это хорошие люди. Честные, трудолюбивые. Они хотят усыновить трудного ребенка («помогай им Бог», пробормотала она). Несомненно, они смогут с ним справиться. Его новый приемный отец, Стэнли, умел обращаться с мальчишками. Он был тренером школьной футбольной команды и вдобавок вырос с четырьмя братьями.

Наверняка он сможет наконец ввести Дуги в какие-то рамки.

– Значит, все? – спросил Клем. – Ты даже общаться со мной не намерена?

В его новой спальне имелся только матрас. Мальчику сказали, что если он хочет простыни, их придется заслужить. Если он хочет одеяло, его придется заслужить. Если он хочет игрушек… и так далее.

В кухне на стене висела замысловатая таблица. Выполни работу по дому — получишь очко. Попроси вежливо — получишь очко. Делай, что тебе говорят, — получишь очко.

Ава подняла на него глаза. Она знала, что должна что-то сказать, но слова исчезли. Клем покачал головой, отошел и уселся рядом с Олли и Ноа.

Солжешь — потеряешь баллы. Будешь спорить — потеряешь баллы. Нарушишь правила — потеряешь баллы. И тому подобное.

Его приемные родители не собирались испытывать судьбу. Ни спичек, ни бензина, ни зажигалки в пределах досягаемости не оказалось. По крайней мере Дуги не мог их найти. Конечно, время на поиски было ограничено. Каждый вечер, едва било семь, его отводили в комнату и запирали.

В противоположном конце комнаты Джоли, смеясь, погасила зажигалку, и ее смех ранил сильнее, чем хотелось бы. Когда-то они всегда были на стороне друг друга, несмотря ни на что. Невзирая на сомнительные увлечения Авы и приключения Джоли. Невзирая на драки, ошибки, неудачные стрижки. Когда-то Джоли ни за что не стала бы над ней смеяться.

В первую же ночь он проснулся в три часа и помочился в шкаф. Утром Стэнли вручил ему губку и заявил:

— Губкой или языком, но ты это уберешь, Дуги. Приступай.

С другой стороны, было время, когда Ава ничего не скрывала от лучшей подруги.

Стэнли стоял над ним, скрестив мускулистые руки на широкой груди. Мальчик принялся за уборку. Зато на следующую ночь ему оставили ведро.

Ава по привычке потянулась за фотоаппаратом, желая ощутить в ладонях его успокаивающий вес. Кроме того, она поняла, что корпус вибрирует.

Он подождал до полуночи, а потом перевернул ведро и встал на него, чтобы дотянуться до окна. Его новый папа заблаговременно забил раму гвоздями.

Вибрировало все вокруг.

Стэнли был неглуп. Дуги тоже.

Болтовня в клубе прекратилась, сменившись низким гулом электричества. Ава словно стояла рядом с концертной колонкой. Она чувствовала вибрацию в животе, слышала ее в шуме набегающих на берег волн. Волосы покалывало от статического электричества.

Он потратил целых три дня на достижение цели. «Да, мэм, я помою посуду». «Да, мэм, я буду есть морковь». «Да, мэм, я почищу зубы». В награду Дуги получил простыню и маленький набор «Сделай сам», о чем он особенно просил.

Что-то приближалось.

На пятую ночь ребенок вновь вскарабкался на ведро и принялся, используя отвертку из набора, медленно и методично вытаскивать гвозди. Он провозился до четырех часов утра, но добился своего. А потом целых две недели мог входить и выходить когда вздумается. Дуги запирали в комнате — а в следующую минуту он уже вылезал и уходил в лес или бродил по городу в поисках спичек. Как бы то ни было, через три недели Стэнли его поймал.

Выяснилось, что приемный отец знает о наказаниях куда больше, чем Дуги.

Вскоре после этого его навестила женщина в фиолетовом костюме.

— Дуги, — сказала она, — ты понимаешь, что это твой последний шанс?

Казалось, она вот-вот заплачет. В ее глазах стояли слезы, нижняя губа дрожала. Дуги посетило какое-то смутное воспоминание. О каком-то месте, которого он не помнил. Что-то пронеслось в его сознании — как будто он ощутил некий запах или дуновение ветра на лице.

Шесть

Ему захотелось подойти к этой женщине. Свернуться калачиком рядом с ней, прижаться лицом к ее груди — так, как делали у него на глазах другие дети. Ему хотелось, чтобы она его обняла и сказала, что все будет хорошо. Он хотел, чтобы она его любила.

Зажимая уши руками, они вышли на улицу. В такт вибрирующему звуку в лужи плюхались капли дождя. Пирс возвращался к жизни, выплескивая слепящие огни. Неоновые вывески гудели и потрескивали. Пульсирующие слова обещали веселье, игры и призы. Электричество волной нахлынуло на остров, пробуждая старинные ярмарочные карусели и аттракционы. В игровой галерее непрерывно верещали проигрыши видеоигр, звуки сталкивались в воздухе, создавая помехи. Автоматы стрекотали вращающимися барабанами и громыхали фальшивым звоном монет, высыпающихся в лотки.

А потом Дуги взглянул на ее фиолетовый костюм и подумал, как хорошо он будет гореть.

– Кто это творит? – крикнул Клем.

— Стэнли меня бьет, — сказал мальчик.

– Покажись! – завопил Олли, сжимая кулаки. – Выходи, ублюдок!

И все изменилось.

Ава смахнула с лица челку, лихорадочно ища глазами ключ к разгадке. Но не могла найти. Ветер трепал ее волосы и мчал через площадь вихри водорослей и мусора. От всеохватывающего гудения хотелось свернуться калачиком где-нибудь в темноте, но яркий свет выжигал ночь, превращая ее в искусственный день. Бежать было некуда.

Дама в фиолетовом костюме привела к нему еще одну женщину, в джинсах. Новую знакомую звали Рэйни, она была адвокатом. Женщина сказала, что будет ему помогать. Ее работа — выяснить, что именно произошло, и определить, действительно ли в этой семье имеются проблемы. Если да, она поможет ему отстоять свои права. Если нет, попытается помирить его с приемными родителями, которые, если верить ей, пока еще не отказались от него, пусть даже, по словам Стэнли, Дуги и заслуживал «диаметрально противоположного отношения».

– Ты задаешь неправильный вопрос, – заметил Ноа, зажимая уши руками. – Не кто, а как. Как они это делают? Как все это до сих пор работает?

По крайней мере, Рэйни была не так уж плоха. Она тоже любила проводить время под открытым небом и не заставляла Дуги много говорить, особенно о том, что он чувствовал. Все чувства Дуги в основном были связаны с огнем, и в глубине души он понимал, что это делает его каким-то уродцем.

Скарлетт, беззвучно вопя, вцепилась в волосы.



– Прекратите это, – выдохнула она. – Я не могу дышать, не могу думать.

Дуги отодрал еще один кусок коры. Из отверстия в стволе выбежал большой мохнатый жук, и Дуги начал тыкать в него палкой. Жук был проворен. Дуги оказался проворнее.

– Но это же хорошо! – заметила Имоджен. – Люди на материке увидят огни и услышат музыку. Кто-нибудь нам поможет.

— Дуги!.. — раздался голос позади него.

– Никто не придет на помощь, – заявила Эсме едва ли не скучающим тоном. – Туман слишком густой, и воздушные потоки уносят музыку в море.

Он обернулся. Его приемная мама, в вылинявшем сером свитере, стояла на безопасном расстоянии, обхватив плечи руками. Она казалась усталой и несчастной. Она всегда казалась усталой и несчастной.

– Вот дерьмо, – пробормотал Тедди. Он провел рукой по курчавым волосам, влажным от пота. – Мы в дерьме. – Внезапно он грохнулся на четвереньки и мощной струей изверг из себя пол-литра багряного спиртного.

Имоджен вскрикнула и отпрыгнула от растекающейся лужи.

— Иди завтракать, Дуги.

– Мне здесь не нравится! Мне нужно домой.

— Я уже поел. — Он открыл рот, демонстрируя трех жуков.

– Не психуй, это не поможет, – рявкнула Джоли.

— Дуги…

– Никто и не психует! – выкрикнул Клем.

Она смотрела на него, он смотрел на нее. Между его губ зашевелилась ножка насекомого. Указательным пальцем он запихнул ее обратно.

Ава шагнула назад. Стоило это сделать, и ей показалось, что кто-то щелкнул выключателем в ее голове, приглушая спор и шум пирса. Теперь она со стороны наблюдала, как остальные бродят туда-сюда, беззвучно вопя и бросаясь обвинениями. Ава вскинула камеру и сделала снимок компании. Краски под вспышкой стали неестественно-яркими на черном фоне. У большинства ребят глаза горели алым бешенством. Впрочем, Эсме смотрела в объектив бесстрастно, ее светло-серые глаза выглядели жутковато.

— Ты сегодня видел Рэйни? — спросила мама.

– Это ты завлекла нас сюда? – спросила Ава.

— Что?

– Я? – удивилась Эсме. Похоже, это ее позабавило.

В ее голосе зазвучало нетерпение. Она отступила подальше от него — и от его набитого жуками рта.

– Ты по-прежнему полагаешь, что все это заслуга кого-то из нас? – поинтересовалась Ливия. – И впрямь думаешь, что один из нас мог устроить такое? Гудение, огни, эти призраки.

— Ты видел сегодня своего адвоката, Рэйни Коннер? Она приезжала? Может быть, звонила?

– Призраков не бывает, – заявил Клем.

— Нет.

– Тогда скажите, что не видите ничего странного! – воскликнула Ливия. – Не слышите голосов, которые шепчут на ухо, не видите мертвецов.

— Ладно. Это все, что я хотела узнать.

– Нет, потому что, в отличие от тебя, мы не сидим на наркоте, – ответила Джоли.

— Они ее ищут?

– Я кое-что видел, – признался Олли. Все уставились на него. – Призрак или вроде того. Мой брат.

Приемная мама остановилась.

– Да ладно тебе, – фыркнул Тедди. Он вытер лицо и теперь выглядел умиротворенным. – Мы все пьяные и малость взвинченные. Здесь нет никаких призраков.

— Что ты имеешь в виду, Дуги?

– Я согласен, что происходит что-то странное, Джа-Джа Бинкс[5], – заметил Ноа. – Не знаю, что конкретно, но набрасываться друг на друга – не выход.

— Ее ищут? Она пропала?

— Ты что-нибудь знаешь, Дуги? Ты что-то хочешь мне рассказать?

– Тебя здесь вообще быть не должно, – сказала Имоджен. – Ты уехал из города, помнишь? Это твои проделки?

— Надеюсь, она умерла, — сказал он, а потом снова отвернулся к бревну и выгнал из его недр еще одного жука. — Она мне соврала. Все вруны получают по заслугам.

Скарлетт невесело рассмеялась.

– Вы все такие придурки, – всхлипнула она, поворачиваясь на месте, чтобы посмотреть на огни, вспыхивающие над головой. Она умудрялась даже в отчаянии выглядеть грациозной. – Чего ты хочешь?

Глава 10

– С кем ты разговариваешь? – поинтересовалась Имоджен.

Вторник, 10.42

Скарлетт повысила голос, и все обернулись на нее.

Дождь наконец стих. Куинси смотрел, как облака отступают и там и тут из полумрака появляются темно-зеленые вершины прибрежных гор.

– Отвали, просто отвали от меня!

– Спокойно, – сказал Тедди. – У кого-то истерика.

Рэйни любила эти горы. Она здесь выросла — в тени высоких, как башни, елей, на скалистом побережье. Она верила, что природа внушает благоговение, что в ее присутствии простые смертные трепещут. Когда Рэйни была счастлива, она шла в лес. Когда переживала, боялась, волновалась или радовалась, тоже всегда шла в лес.

– Скарлетт? – окликнул Клем, прищелкнув пальцами под ее носом.

Если у Рэйни была депрессия, она сидела в своей темной спальне, свернувшись клубочком, — Куинси это хорошо знал.

– Ему нужен только один, – всхлипнула Скарлетт, в глазах ее царила пустота. – Признайтесь, и вы освободитесь.

Кинкейд включил мигалку. Он сбавил скорость и казался погруженным в собственные мысли.

Грохотание острова затихло. Угасла музыка, оставшись легким фоном. Примолкли гудки в галерее игровых автоматов. Никто не произнес ни слова. Все смотрели на Скарлетт.

– Я использую окружающих. – Скарлетт пошатнулась, все еще глядя вдаль. Голос ее звучал монотонно, казался чужим. – Я разрушаю отношения, чтобы получить то, чего хочу, и причиняю боль людям, которые встают у меня на пути.

Когда пришло письмо, дело наконец обрело какую-то форму и Кинкейд нащупал почву под ногами. Теперь у него был противник. Ему бросили вызов. Он получил письмо, содержащее массу зацепок и логических задачек. Кинкейд мог теперь говорить по телефону, как генерал, выстраивающий войска в боевом порядке.

– Для нас это не новость, – хмыкнула Джоли.

– Я позволяю мужчинам думать, что они мне нравятся. Я заставляю их доверять мне, и они рассказывают мне обо всем, а потом я использую информацию против них. Я заставляю их покупать мне всякое барахло, а потом рассказываю все их женам.

Куинси, наоборот, чувствовал, что начинает терять уверенность. Он был хорошо знаком с самыми разными преступлениями и лучше, чем кто бы то ни было, знал, к чему они порой приводят. И все равно он до сих пор не мог избавиться от ощущения некой иррациональности происходящего. Рэйни была опытна. Рэйни была сильна. Конечно, его беспокоило то, что она выпивала. Как беспокоило и состояние ее рассудка. Но он никогда не думал, что преступник может нанести ей физическое увечье.

– Ты использовала меня, чтобы подобраться поближе к моему отцу? – уточнил Тедди. – Ты хотела прийти на лодочную вечеринку только потому, что моя семья богата? Не потому, что я тебе нравлюсь?

И теперь, как бывало уже не раз, Куинси пожалел, что он агент ФБР. Он хотел бы быть инженером, учителем математики или даже фермером. Потому что тогда он был бы просто человеком, просто обеспокоенным мужем. И он утешился бы тем, что у него есть десять тысяч долларов, — да он заплатил бы в сто раз больше, лишь бы Рэйни вернулась к нему живая и невредимая.

Скарлетт не слушала. Она подставила лицо под капли дождя.

Куинси говорил себе, что все будет хорошо. Твердил, что это всего лишь небольшая неприятность и уже через несколько часов он снова увидит жену.

– Слышишь меня? Я призналась. А теперь отпусти! Выбери кого-нибудь из них, только не меня!

Хотел бы он забыть о статистике — о том, что большинство похищений заканчиваются обнаружением трупа жертвы.

– Выбрать одного из нас для чего? – поинтересовалась Ава.

Кинкейд повернул, и вскоре передними замаячил Тилламукский музей воздухоплавания.

Скарлетт перевела на нее рассеянный, затуманенный взгляд:

При нормальной погоде его трудно было не заметить. Устроенный в ангаре времен Второй мировой войны, этот музей считался самым большим деревянным сооружением во всем мире. Пятнадцать этажей, целых семь акров площади.

– Чувство вины съест тебя изнутри, – объяснила она. – Как долго ты можешь хранить тайну?

Они с Рэйни однажды были здесь вдвоем. Тогда Рэйни задумчиво посмотрела на него и сказала: «Знаешь, это отличное место, чтобы спрятать труп».

– Ты о чем?

Ангар был частью военно-морской базы. Хотя тилламукскую базу расформировали в 1948 году, она по-прежнему выглядела внушительно. Приземистые длинные казармы, обширные тренировочные площадки, лабиринт дорожек на территории.

Помимо музея воздухоплавания здесь размещалась какая-то авиакомпания. А по соседству находилась тюрьма с увитыми колючей проволокой стенами и сторожевыми вышками.

Скарлетт моргнула раз, потом другой. Отсутствующее выражение исчезло с ее лица. Она скривила губы, как будто учуяла что-то ужасное.

Обжитой, но не слишком людный район. Учитывая то, что к музею постоянно подъезжают туристы, незнакомец никому не покажется подозрительным. Куинси убедился: даже после закрытия любой человек может беспрепятственно пройти по территории — особенно если он знает, что делает. Другими словами, это было идеальное место для противозаконных действий.

Следуя карте, они круто свернули направо, не доезжая музея, и оказались перед маленьким кладбищем, расположенным в центре обширной лужайки.

– Эй, почему вы на меня пялитесь, уроды?

— Это католическое кладбище, — заметил Кинкейд, когда они оба вылезли из машины. — Может быть, у нашего Эн-Эс с этим проблемы?

– Хм, ты как-то странно исповедуешься, – фыркнула Джоли. Заметив, что Скарлетт выглядит озадаченной, она удивленно вскинула брови. – Прелюбодеяние? Вымогательство? Скупость? Ты что, признаешься в том, что, в сущности, была самой плохой девчонкой в мире?

— У нас у всех с этим проблемы, — отозвался Куинси и придвинулся, чтобы взглянуть на карту.

На то, чтобы соотнести примитивный рисунок с местностью, ушло некоторое время. Справа было нарисовано дерево, рядом с ним — куст. Никаких ориентиров — а деревьев и кустарников на кладбище росло в изобилии, и друг от друга они в принципе ничем не отличались.

– Я? Не-а. Я точно знаю, что остальные здесь занимались куда худшими вещами. – Она взглянула на Тедди. – Это факт.

— Скажу вам одно, — произнес Кинкейд. — Эн-Эс явно прогуливал уроки рисования.

— Мне кажется, не нужно слишком мудрить. Представьте, что здесь обозначены стороны света. Тогда кусты должны быть к югу от нас. Если мы встанем вот так…

– Не смей, – выплюнул он. – Заткнись, или я…

— А крест обозначает место, — подсказал Кинкейд.

— Значит, вперед!

– Что? – перебила его Скарлетт. – Здесь нет папочки, который сможет тебя защитить, так что отвали.

Полутораметровый гранитный крест изрядно пострадал от времени и непогоды. По краям он порос мхом, у его подножия пробивался папоротник. Могильная плита тем не менее сохранила изначальное достоинство. Последний приют целой семьи, она несла стражу вот уже более века.

«Прах к праху», — подумал Куинси.

– Скарлетт, я тебя предупреждаю. – Тедди ткнул в нее трясущимся пальцем.

— Ничего не вижу, — сказал Кинкейд. — А вы?

Куинси покачал головой и обошел могилу. Старая семейная гробница казалась нетронутой. Ни свежих цветов, ни взрыхленной почвы. Он нахмурился и вернулся назад.

– Иди выпей еще, ты же именно этого и хочешь. Может, если достаточно надерешься, забудешь о страхе. – Она постучала пальцем по виску. – Он уже у вас в мозгах и он явится за вашими признаниями.

Кладбище было действующим. Темные пятна свежевскопанной земли отмечали места недавних захоронений. Многие статуи были украшены яркими разноцветными флагами, несомненно, появившимися здесь после Дня ветеранов. Повсюду стояли вазы с букетами гвоздики, маргариток, роз. Куинси взял у Кинкейда карту и, сдвинув брови, посмотрел на нее.

— Сколько времени? — спросил Кинкейд.

– Кто явится? – поинтересовался Олли.

— Десять пятьдесят восемь.

– Он в зеркалах. Он все видит. – Скарлетт ткнула в них острым ногтем. – Ему нужен только один. Остальные уже мертвы.

— Значит, до оговоренного срока у нас еще час. — Сержант окинул взглядом кладбище. — А если у нас еще целый час, то какие проблемы?

— Позвольте кое-что спросить, — заметил Куинси. — Оговоренный срок… А если мы ничего не найдем, как Эн-Эс об этом узнает?

Она рассмеялась, повернулась и побежала в темноту, к лестнице, ведущей на ярмарку. Каблуки нервно отстукивали каждый ее шаг.

У Кинкейда хватило выдержки, чтобы тут же не обернуться.

— Вы думаете, он за нами следит? — прошептал он.

– О боже, – прошептала Имоджен, прикрывая рот рукой, – что с ней такое?

— Или оставил наблюдателя. Или… камеру.

— Это непросто.

– Перебрала, вот и все, – заявил Клем. Его лицо было пепельно-серым. – А может, вдохнула галлюциногенную плесень или что-то в этом роде.

— Если этот тип установил беспроводную систему видеонаблюдения, полагаю, он не такой уж идиот, — сказал Куинси.

— Вот черт! Только этого нам и не хватало.

– Кому-то надо бы ее догнать? – предложил Олли. – Похоже, она не в себе.

— Не думаю, что стоит сильно об этом беспокоиться.

Куинси обогнул могилу по более широкой дуге, на этот раз двигаясь более осторожно и пытаясь получше осмотреть окрестности. В кустах запросто может кто-нибудь прятаться. На старых, поросших мхом деревьях — тоже. А что касается камеры… ее легко установить на флагштоке, в корзине с цветами, в зарослях папоротника. Возможности воистину безграничны. Понадобится целая команда криминалистов, чтобы обыскать всю территорию. Вдвоем им никоим образом не управиться за час.

Но никто не пошевелился. Шаги Скарлетт затихли, а за ней так и не последовали. Ава неловко переминалась с ноги на ногу.

— Может, вы расскажете мне, кто такой Лис? — настойчиво спросил Кинкейд, пристально разглядывая рододендроны, дубы и все памятники выше полутора метров.

— Лис похитил двенадцатилетнюю дочь преуспевающего банкира в Лос-Анджелесе, — ответил Куинси. (Если пройти чуть левее, можно заглянуть за дерево. Ничего.) Он начал пробираться к рододендронам, по-прежнему двигаясь крайне осторожно, и вдруг заметил, что Кинкейд держит руку под пиджаком — примерно там, где у полицейских находится оружие. — Ее отец получил несколько писем с требованием выкупа — пятнадцать тысяч долларов наличными. И подпись: «Лис».

– Наверное, мы все не особо любим Скарлетт, – задумчиво произнесла Эсме.

— Пятнадцать тысяч долларов не такие уж большие деньги.

— Дело было в 1927 году.

— Что?

– Чушь какая-то, – пробормотал Ноа. Ава не понимала, имел ли он в виду странное признание Скарлетт или то, что никто не последовал за ней в темноту.

— Перри Паркер, отец девочки, собрал нужную сумму. Следуя указаниям, он передал сумку молодому человеку, который ждал его в машине. На пассажирском сиденье он увидел свою дочь. Когда Перри отдал похитителю деньги, тот рванул с места, не выпустив Мэрион Паркер из машины. В конце улицы он выбросил ее труп на тротуар.

– Ладно, это уже слишком, – буркнул Олли. – Что с нами происходит?

Куинси добрался до зарослей рододендронов. Он уже занес ногу для следующего шага, когда кусты вдруг зашевелились.

— Пригнитесь! — крикнул Кинкейд.