Ти посмотрела на Грей:

— На меня она тоже покупает билет.

— Я бы не поехала. У нее есть твоя страховка, что может означать, что она планирует…

— Он бил ее.

В этих словах была борьба. И в то же время надежда. Все. Последний бой.

— Нет, Ти, — сказал Грей. — Она шантажировала его, что он и Тринити Бьянки занимались сексом в больнице, о том, что он подделал документы ее работника в Калифорнийском университете…

— Я видела синяки. Иан знал, куда бить, чтобы…

— Нет. Она подделала их, чтобы ты поверила…

— Нет же. Он бил ее, и она умоляла меня помочь ей сбежать. Так что в понедельник я отвезла ее на автобусную остановку на машине моего друга, моя никак не заводилась, и теперь она в безопасности.

Девушка встала из-за стола.

— Мне все равно, что ты говоришь. Я спасла свою лучшую подругу от смерти. И теперь она больше не вернется.

Глава 41

Грей пошла на стоянку, а Ти не спеша поплелась в женский туалет.

Девушка не только солгала, но и показала себя простодушной.

Неужели она верила, что Изабель оставалась жертвой в каждой ситуации, в которой оказывалась?

В голове Грей опять всплыло «наивная дурочка».

Может ли Изабель быть невиновна в чем-то?

Тогда где именно? Там, где говорится о живых мертвецах?

Оказавшись в водовороте афер и мошенничества, пропавшая женщина могла оказаться похороненной под тенью ветряной мельницы или под мягким курганом кедровой стружки и сосновых иголок.

Не исключено.

Было пятнадцать минут пятого, и с парковки торгового центра Грей втайне следила за Ти Кристофер. Город был зажарен заживо; в воздухе не было ни капли влаги. Все — машины, люди, здания — зажарились до такой степени, что нельзя было отличить, где какой цвет. Настолько они побледнели. Лос-Анджелес пах смолой, огнем, ребрышками барбекю и травой. Грей держалась на четыре машины дальше, чем девушка. Они ехали на юг по бульвару Креншоу, переполненному теперь продавцами футболок и связок благовоний, а также алкашами на велосипедах или же пешком, въезжающих и выезжающих из проезжей части, сжимая коричневые бумажные пакеты.

После того как они проехали синий знак с названием города «Ингливуд», Ти, а следом за ней Грей, свернули налево на 77-ю улицу и оказались в районе с домиками в стиле испанских бунгало.

Ти проехала по кольцевой развязке в середине квартала, чуть не подрезав подростка на скейтборде.

— Куда спешишь, Ти? — спросила Грей. Но потом, на своей гигантской машине она проехала то же самое кольцо на низкой скорости и чуть не наехала на бегуна.

Впереди зеленая «Ниссан Альтима» проехала мимо знака «стоп» и продолжила свой путь на восток. Чернокожие, стоя на только что политых лужайках, общались с соседями, ухаживали за кустами роз, остановились, чтобы покачать головой от проносящейся мимо Ти.

Еще одно кольцо, но на этот раз зеленая Алтима проехала его так, будто она сделана изо льда и тротила.

Автомобиль замедлился, затем развернулся и припарковался на противоположной стороне улицы, перед белым домом с красной черепичной крышей.

Грей проехала мимо того дома, как только Ти сошла с обочины и прошла через ворота.

Грей также развернулась, но припарковала на два дома назад. Старик поливая лужайку дома, помахал Грей, будто знал ее.

Она помахала ему в ответ, и вдруг ее охватили воспоминания о Саммерлине.

Мистер Энтони владел кондитерской в центре Вегаса и всегда приносил ей пакеты со сладостями. Лоррейн и Фил всегда носили одинаковые спортивные костюмы, пили розовое вино и приносили остатки бутербродов с вечеринок, которые они регулярно устраивали.

Дома Криса, Мод и Шеннон выглядели одинаково, за исключением пластиковых фламинго Мод, кормушек для птиц Шеннон и флага повстанцев Криса, висящего над его входной дверью.

Все в этой части Трейл-Спринг-Корт знали друг друга по именам.

Но соседи не знали, чем занимались Натали и Шон Диксон, прежде чем открыть входную дверь. А может, соседи знали и решили промолчать. Просто принесите сэндвичи, бутылки розового вина, шутки и молитесь, чтобы, ни дай Бог, Шон убил свою жену.

Мэйберри: самый опасный район Америки.

Вернувшись обратно к белому дому с красной крышей, она открыла входную дверь.

Ти поприветствовала пожилая, яркая чернокожая женщина с маленьким седым бубликом на голове.

Слепая, она держала белую трость и носила темные очки. С этой красиво скроенной сиреневой юбкой и этими удобными черными туфлями она могла бы быть директором средней школы или женой лидера за гражданские права. Она постоянно говорила, но все, что она говорила, заставляло Ти смеяться.

Черный «Форд» с ревом проехал по 77-й улице и подъехал к подъезду белого дома. Это был черный «Форд F-10», с дорогими колесами, металлической перекладиной и мощным двигателем. Из динамиков били басы нового рэпа, в котором Грей ничего не понимала.

Большой Человек, он же Бобби Кровавый, вылез из машины, держа в руке телефон, и большой стакан газировки.

— Мальчик, я сейчас оглохну, — крикнула Коретта Скотт Кинг.

— Сделай тише, я и так ничего не вижу.

Бобби был в тех же красных джинсах и бейсболке Clippers, что и с утра. Этот мужчина, этот потрошитель, жил с женщиной, которая, вероятно, развешивала по всему дому картины афроамериканского искусства.

Он помахал Ти:

— Как жизнь?

Пожилая женщина проскользнула обратно в дом, пока Ти и Бобби стояли на крыльце.

Грузовик с мороженым, из которого доносилась всеми известная песня «Три слепых мышонка» проехал мимо машины Грей, и она подумала о том, чтобы догнать его и скупить все мороженое. Может, хотя бы холод заглушит боль, ноющую вокруг ее пупка. Грузовик остановился в конце района. Дети выбежали со всех дворов и бросились к окошку.

Три слепых мышонка,

Три слепых мышонка,

Посмотрите, как они бегут.

И этот случай доказал, что Грей была слепа, как эти мыши, хотя она знала, что ответ таится у нее под носом. Она искала Изабель Линкольн и Кенни Джи вот уже неделю и ходила кругами…

Если, конечно, не двигалась по спирали, что означало, что рано или поздно она найдет выход.

Из-за детских стишков и свиста воды из садового шланга старика Грей не слышала ни слова, сказанного Ти и Бобби. Через три минуты старик бросил шланг и выключил воду.

Но к этому моменту Ти уже села обратно в зеленую «Альтиму» и устремилась к солнцу.

И все это — жара, вождение, шум — действовало Грей на нервы, и она хотела кричать. Но вместо этого пробормотала:

— Да пошло оно все.

Потом схватила папку и выскочила из машины.

Прошлой ночью у нее были светлые волосы и зеленые глаза, а Бобби был под кайфом. Сегодня у нее короткие каштановые волосы и большие карие глаза. Другая женщина.

Она постучала в пыльную сетчатую дверь.

Звук замка, поворот дверной ручки, скрип петель и из-за ширмы Бобби сказал:

— Вы здесь, чтобы забрать мисс Робертсон?

Из дома пожилая женщина крикнула:

— Это моя машина?

— Нет, — сказала Грей.

— Нет.

Он выглядел больше, чем прошлой ночью, а в тени даже более угрожающим.

Грей почувствовала запах лука, мяса, соуса «Тысячи островов» и горчицы. И теперь ей дико захотелось двойного бургера из In-N-Out.

Она показала свое удостоверение личности…

— Меня зовут Грейс Сайкс, и надеюсь, что ты сможешь мне помочь.

Бобби откусил свой бургер.

— Ты коп?

— Нет. Частный детектив.

— В чем разница?

— Я не смогу застрелить тебя и избежать наказания за это.

Он засмеялся, и кусочки гамбургера разлетелись по сетке двери.

— Я ем. Зайди позже.

Не обращая внимания на его просьбу, Грей сказала:

— Я ищу эту девушку.

Она держала фотографию Изабель Линкольн подальше от двери.

Бобби толкнул сетку, чтобы рассмотреть фотографию поближе.

На секунду выражение его лица стало таким, будто он узнал ее, бровь приподнялась, но спустя несколько секунд вернулось каменное лицо. Костяшки на его руках были синими и опухшими, как сардельки. Интересно, вчера вечером они были такими же?

— Я ее не знаю, — сказал Бобби.

— Вы уверены? Присмотритесь получше. Я подожду столько, сколько потребуется.

Он не стал этого делать.

— Неа. Никогда в жизни ее не видел. Вообще, почему ты спрашиваешь меня?

Грей сунула фотографию обратно в папку.

— Мне сказали, что ты последний, кто ее видел. А теперь она пропала. Пропала без вести в период с конца мая — начала июня. И опять же, согласно моему источнику, ты последний, кто ее видел.

— Это исключено. Я никому не разрешаю брать мою машину, — сказал он сквозь зубы.

Кровь прилила к ее лицу — она даже не говорила, что кто-то брал его машину.

Глаза Бобби сузились.

— Кто? Кто тебе сказал, что я ее возил куда-то?

— Не могу сказать.

И она не сказала.

Он зашел в дом и захлопнул входную дверь.

— Ничем не могу помочь.

Слишком поздно, Бобби. Вы уже здорово помогли.

Глава 42

Только Грей отошла от крыльца Бобби, как на ее телефон пришло сообщение.


Ты здесь?


Изабель.

Грей заехала на парковку у магазина «Биг лотс!».


Да, я рада, что ты вышла на связь.


Запах барбекю из соседней бургерной «Рэллис» проникал в салон автомобиля, желудок Грей заурчал.


У меня ОЧЕНЬ много сомнений. Я не понимаю некоторых вещей! Взять хотя бы фотографию, которую ты мне отправила.
Я знаю. Думала всю ночь. Я встречу тебя тет-а-тет, я все объясню.
Когда?

Только если согласишься не уговаривать меня вернуться к Иану.

Я НИКОГДА не попросила бы этого!

НЕ ГОВОРИ ЕМУ, ЧТО Я ПРИДУ К ТЕБЕ


Изабель отправила Грей адрес «Вэрв кафе» на Третьей улице. Спустя двадцать минут она уже сидела за столиком на открытом воздухе, одна рука обхватила стаканчик с кофе со льдом, другая рука держала телефон. Июньский жук, бугристый и зеленый, неуклюже летал в густом воздухе, ароматы свежесваренного кофе и только вынутых из печи булочек с корицей настроили Грей на несерьезный лад. Она была близка к решению этого дела, близка к тому, чтобы узнать правду, близка…

— А что ты здесь делаешь?

Она знала голос этого мужчины, и каждая клеточка ее тела содрогнулась.

Иан О’Доннелл стоял у входа в кафе. На нем был сегодня зеленый медицинский халат, а золотистые волосы за ушами еще были мокрыми.

Грей открыла рот, чтобы сказать: «Изабель попросила», но тут же закрыла. Она осмотрела внутренний дворик, надеясь, что пропавшая женщина еще не здесь.

— Я должна здесь кое с кем встретиться.

— По моему делу?

Она кратко кивнула, телефон зажужжал в ее руках.

— Кто? — спросил Иан.

Она прочистила горло.

— Один из членов семьи Изабель. Но она не хочет тебя видеть. — Грей остановилась, но потом добавила, чтобы разбавить эту ложь: — По определенным причинам.

Взгляд мужчины смягчился, он опустил голову.

— Я понимаю.

— Расскажу тебе об этом в отчете. Тебе пора идти.

Иан О’Доннелл посмотрел сквозь стеклянные двери магазина и затем обратно на парковку.

— Да. Пойду куда-нибудь еще. Удачи, — он развернулся на каблуках и поспешил обратно в машину.

Грей смотрела ему вслед, прежнее радостное волнение теперь дало место давящему ужасу. Она задержала дыхание и посмотрела на телефон.


ОН ЗДЕСЬ! ТЫ ОБЕЩАЛА!


Голова Грей кружилась, когда ее пальцы начали быстро печатать сообщение.

Я не говорила ему, Изабель! Пожалуйста, верь мне!

Но, если она увидела, что Иан был в кофейне, значит…

«Она тоже здесь!» Глаза Грей метались от белого «Фольксвагена», припаркованного на углу, до желтого такси, съезжавшего с обочины. Человек с собакой… бегун… велосипедист… Где она? Где только что была Изабель?

Телефон Грей завибрировал.


Нет, сделка не состоится.
Мне нечего тебе сказать!


Сообщение взорвалось, как глубинная бомба, Грей стонала от отчаяния, в последний раз попытавшись объясниться:


Я клянусь, я не говорила ему!


Но больше ни слова, ни многоточия не пришло от пропавшей женщины.

Из всех кафе в городе Иан О’Доннелл должен был вломиться именно в это.

Иан пришел.

Изабель увидела.

И теперь она ушла.

А Ноэль Лоуренс — она тоже ушла, и ее мать, кажется, даже этому не удивлена. Тем более, видимо, Бебекка Лоуренс и не собиралась нанимать сыщиков, чтобы найти свою дочь. Такие люди, как Ноэль, они как герпес — постоянно рядом, пока не исчезнут, но даже тогда они тут как тут.

А Изабель… Было ли действительно случайностью, что Иан появился именно в этой кофейне именно в то время, когда Изабель согласилась встретиться?

Какова была вероятность произошедшего?

Ее телефон снова завибрировал, получив еще одно сообщение.

Эй.

Хэнк. Серьезно? Сколько дней прошло с их последней ночи вместе? Она забралась в машину.

Угадай, где я?

С тяжелым сердцем Грей напечатала

У черта? Потому что это именно то место, куда ты можешь пойти.

С ним все было кончено. Совсем как у каждой восемнадцатилетки с модной поп-группой и парфюмерным спреем для тела, с разноцветными резинками и милыми игрушками.

Не будь такой.

Она повернула ключ зажигания и нажала на кнопку включения стереосистемы. Энджи Стоун пела о том, что больше не ест и не спит.

Угадай, где я?

Хэнк теперь был бельмом на глазу, и он не уйдет, пока она не выгонит его.

Ладно, ты в баре, делаешь мою любимую «Маргариту».

Грей откинулась на подголовник, закрыла глаза и вспомнила, как Бобби говорил о том, что не позволит незнакомой женщине водить его машину. Что бы он сделал следующим? Позвонил бы Ти? Позвонил бы Изабель? И кого он так сильно избил, что его костяшки…

Ее телефон завибрировал.

Селфи Хэнка, стоящего напротив указателя «Бидри тавер». У него в руках был букет красных роз и бутылка премиальной текилы. Его глаза блестели как арктический лед.

Увидимся.

— Какого черта он делает у меня…

Телефон дрожал в ее трясущихся руках, она ненавидела себя еще больше, чем его. Она пригласила его к себе домой, они спали вместе у нее дома, он остался на ночь у нее дома. Конечно, он «удивит» ее таким образом.

Ее жгло изнутри, этот огонь исходил из ее груди и проникал в мысли. Она будет гореть, пока огонь не поглотит ее, затем загорится машина, взорвется, и все проблемы Грей наконец-то будут решены.

Наверно.

Увидимся.

Но не в такой пробке. Как будто каждая машина, у которой были коробка передач и радио, решила сделать воскресную поездку, несмотря на то что была среда. Нигде не было ни миллиметра свободного места. Шоссе было переполнено, как летом в Диснейленде.

Долбаный Хэнк.

Он проник незамеченным в ее дом. Это нормально? Мужчины просто… появляются? У нее больше не было понимания, каким должно быть правильное поведение, она даже не читала любовных романов, не смотрела романтических комедий. Ее последние «нормальные» отношения привели ее в Калифорнию. Это та самая «нормальность»? Ей она не нравилась, она бы дала Хэнку понять это, особенно так, как он даже не потрудился позвонить или написать ей с… с… утра пятницы?

А сейчас она застряла на десятой автостраде, соединяющейся со сто десятой северной — максимально хорошо спрятанный уровень ада. Ночное время призывало начать работу, но солнце все еще светило достаточно ярко, чтобы заставить ее прищуриться. Эта пробка была какой-то другой…

Ее телефон зажужжал. Сигнал тревоги от «ОРО».

У Грей перехватило дыхание, взгляд заметался от машины к машине.

Скучающие лица. Рты, двигающиеся, подпевающие Адель, Смоки Робертсону или «Марун 5». Остекленевшие глаза, некоторые спрятаны за солнечными очками марок «Окли» или «Рей-бан».

Она нажала на шторку, чтобы открыть сообщение с сигналом тревоги, но экран застыл и потемнел.

— Ты умер сейчас? — воскликнула она.

Грей перестроилась на другую полосу, чтобы выехать из пробки. Она все еще чувствовала на себе чужой взгляд, она снова посмотрела в стекла заднего вида и в боковые зеркала — сзади нее еще четыре машины перестроились на другую полосу.

Потому что это автострада, глупенькая. А съезд на 7-й улице был главным выходом.

Ни одна из этих машин не выглядела знакомой или угрожающей, однако…

Однако… Где он? Где Шон? В большом Лос-Анджелесе он мог быть на юге в Ваттс или на севере в Хайлэнд Парк.

Она нажала на кнопки, перезапускающие телефон. Эта паническая атака не была иррациональной, она была инстинктивной. Сражайся или беги. Она и раньше обращала внимание на это чувство, не имело смысла игнорировать его сейчас.

Экран телефона загорелся.

Она нажала на иконку «ОРО», но необходимо было снова войти в аккаунт.

Нет времени.

Грей спустилась со съезда и быстро повернула в сторону «Энид плэйс». Чистый переулок, единственной целью «Эрнид» является отправление водителей в парковочный гараж магазина. Грей не уехала настолько далеко. Она подъехала к обочине и остановилась напротив пожарного гидранта.

Зеленый минивэн, который ехал за ней, медленно повернул в сторону «Эрнид плэйс». За этой машиной следовал легковой автомобиль марки «ПТ Крузер», его водитель смотрел прямо перед собой. Черный «Мустанг» замедлился на перекрестке. Мужчина-водитель, она не могла сказать, был ли он белокожим, латиносом или светлокожим черным, смотрел налево, дальше «Энид плэйс», замедляясь, так как «Битл» за ним засигналил и заставил его проехать вперед.

«Мустанг» преследовал ее.

Почему? Кто он? Чего он хочет? Он один из парней Шона?

Чувство усиливалось. Но она не слышала свое сердцебиение и тяжелое дыхание, исходящее из ее легких. Она чувствовала пустоту внутри. Легкой и безжизненной — оцепенелой. Она уставилась в лобовое стекло, не видя машины, голубей или еще что-нибудь, никого. Не заботилась больше о том, что Ник не нашел слабых мест в броне своей компании.

Сдайся.

Утомленная. Смертельно уставшая. Испытывавшая боль — даже не острую боль, а неопределенную, странную, грустную боль.

Она даже не могла спрятаться на черном внедорожнике в городе, переполненном черными внедорожниками.

Не очень хорошо.

Нечестно. Все это было нечестно.

Что она такого сделала в нынешней или в прошлой жизни, чтобы заслужить все это?

Она хотела нажать на газ и скрыться, проехав прямо через магазин. Проехать через «Мендосино фармс» и «Яра бутик».

И что потом?

Зачем бороться?

Сдавайся, Дороти[1].

Может быть, ей и следует сдастся. И тогда все закончится, она будет мертва и вернется обратно в третий раз. Может быть, в качестве графини или фермера. Домохозяйка в Кентукки, у которой в мыслях лишь стирка и тыквенные маффины. Может быть, муж будет ее избивать, и в этот раз она просто примет это и останется, пока он не покончит с ней, и она вернется в четвертый раз. И может быть, в этот раз…

Ее телефон зажужжал, показав сообщение с фотографией, где была изображена она несколько минут назад. Она ехала на десятой автостраде. Фотограф был в машине слева от нее, ехал рядом с ней, зная, что она за рулем грузовой машины вместо «Камри». Это… сводило с ума. Это…

Телефон снова зажужжал.

Я сказал тебе быть аккуратней.

Глава 43

Грей повернула в сторону улицы Фигероа, не беспокоясь, не напал ли опять «Мустанг» на ее след. Когда она остановилась, чтобы снова повернуть на третью улицу, увидела Хэнка. Он стоял рядом с табличкой с названием ее многоквартирного дома, на нем были джинсы и расстегнутая на одну пуговицу рубашка. Он терпеливо ждал ее больше часа. Четыре дня назад такой простой жест, ожидание, заставил бы сердце Грей бешено стучать в груди.

Однако сегодня…

Она заехала в гараж, принадлежащий ее дому.

Ни одной другой машины — включая черных «Мустангов» — не заехало за ней.

Грей вылезла из машины, огромное помещение парковки давило на нее. Она прижала к груди пакеты с гавайскими сувенирами и печеньем и на онемевших ногах пошла наружу, к подсвеченному знаку «Бидри товерс».

— Эй, — сказал Хэнк.

Она попыталась улыбнуться, но губы лишь искривились.

Он обнял ее. Он пах мятой и клубникой.

— Я думал, ты сюда не доберешься.

— Пробки.

Он указал на основание знака, где стоял коричневый пакет рядом с букетом роз.

— Я принес вино и тайской еды на ужин. Только тебе придется все подогреть.

Оборвав все неудавшиеся попытки улыбнуться, Грей спросила:

— Почему ты здесь?

Забавно, всего пару часов назад Ник задал ей тот же вопрос.

Хэнк спрятал руки в карманах.

— Да, мне стоит объясниться. Но мы можем сначала зайти в твою квартиру? Мне нужно… ну, знаешь… воспользоваться туалетом. Долгий вечер.

Она его впустила. Пока он был у нее в ванной, Грей положила коробки с говядиной с мятой и базиликом, тайской курицей и пропаренным рисом в микроволновку. Затем она положила бутылку белого вина в морозилку, чтобы быстрее его остудить.

— Она стоит 50 долларов, — сказал Хэнк, присоединившийся к ней.

— Не могу дождаться, когда попробую его.

Холодильник начал издавать странные кашляющие звуки.

— Тебе стоит заставить руководство починить это.

Она хмыкнула, все еще ничего не говоря, пока они не взяли свои коробки и едва остудившуюся бутылку вина на застекленную террасу. Его пластиковая вилка опустилась в ее коробку без разрешения. Шон делал то же самое: он отрезал себе кусочки от рибай стейка или забирал ее последнее крылышко. Иногда он делал глоток из ее бокала. Когда она корчила ему рожи или просила, чтобы он сначала спрашивал ее, потому что это как минимум вежливо, он всегда огрызался: «Я за это плачу, правильно?»

Теперь вилка Хэнка в ее курице заставила ее покрыться мурашками. Я заплатил за это, правильно?

— Ты злишься, — сказал Хэнк, кивая.

Грей подняла бровь.

— Я не уверен, что ты знаешь об этом, — он выпил свой бокал, затем снова наполнил его вином. — Когда мы впервые встретились, я подумал, что у меня нет шансов быть с тобой. Тем более что я уже был женат и это плохо закончилось. Очевидно.

Грей пригубила вино, смотря прямо на гостя.

— Это больно, развестись с Кэрой, и я… — он вздрогнул. — Я не хотел сделать так больно. А потом я увидел тебя, и все, прошлое, все не имело значения. — Он прикоснулся к ее коленке. — Ты красивая, а также сильная, и смешная, и сексуальная, и… другая сейчас. Я ошибся, впустив тебя. Ты, в конце концов, хочешь сказать то же самое, но по другой причине…

— Да, — сказала Грей.

— Это. Мы, — он указал на нее, затем на себя, — испугали меня. Я пошел на это… не важно. Извини. Насчет всего.

Телефон Грей, лежащий на столике, зазвонил. Это был Ник.

Хэнк взял обе ее руки в свои:

— Я считаю, мы заслуживаем еще один шанс.

Вино подавляло ее гнев. Тепло его прикосновений тянуло ее вниз.

Сдавайся, Дороти.

Хэнк поцеловал ее в щеку.

— Что ты думаешь о Таити?

Сердце Грей открылось.

— Я слышала, там красиво, — она позволила своим пальцам дотянуться до его головы.

— Ты не была там? — он был немного удивлен.

— Нет, ни в этой жизни, ни в предыдущей.

Он подошел так близко, что их носы соприкоснулись.

— Хочешь поехать со мной?

Ее сознание металось в смятении, как конфетти, попавшие в торнадо.

— Еще лето. Мы можем…

Кто-то постучался в дверь. Приложение видеодомофона зазвонило.

Хэнк и Грей посмотрели в сторону гостиной.

— Игнорируй, — сказал он.

Еще стук.

Видео в приложении было слишком маленьким, чтобы увидеть, кто пришел.

Грей нахмурила брови.

— Нужно ответить.

Хэнк схватил ее запястье одной рукой, вторую же использовал, чтобы схватиться за коленку.

— Да ладно тебе. Кто бы это ни был, он пойдет…

Волоски на шее и руках поднялись дыбом. Она глянула на его руки, удерживающие ее здесь сейчас…

Раз. Два. Три. Четыре… Пять.

Она встала со стула и опрокинула бокал вина.

Хэнк, разозлившись, сел обратно на стул.

— Именно это и является причиной, почему я не поеду на Таити с тобой, — сказала Грей, шагая к двери под сердитым взглядом Хэнка. Она заглянула в зрачок, затем открыла дверь.

Ник стоял там в тренировочных штанах и толстовке.

— Я здесь забрать печенье.

То, что она его увидела, заставило ее плотно закрыть ту раковину, которую она только раскрыла.

Глаза Ника перешли с ее лица на гостиную за ней.