Два от Ти, один от Изабель, Клариссы, Дженнифер, Тои, еще два раза Тэа.
— После операции? — уточнил он. — Или…
— Да, да (и после дозы, подумала она). Мне просто нужно побездельничать какое-то время.
Это дело с пропажей Изабель — полный кошмар. Никак не выходит, одно тянет за собой другое. И теперь герою нужно передохнуть и набраться сил, чтобы вновь взяться за дело.
— Может, тебе вызвать врача?
— Может.
— У меня самолет домой вечером, но ты звони, если что понадобится.
Он замолчал на мгновение, а затем спросил:
— Ты в итоге узнала, от кого розы?
От страха (что скажет Дом, когда узнает? Как ее выследил Шон?) у нее схватило в животе. Она почесала подбородок.
— Ну да…
— И от кого же?
— А ты как думаешь?
Молчит. Повторяет:
— От кого?
— От Шона.
Вновь молчание, а затем:
— Ты серьезно?
От волнения она почесала лицо и тихо сказала:
— Любимая девушка исчезает, парень ищет ее, находит, шлет ей сообщения с угрозами, цветы. История стара как мир.
— Попробую прилететь ранним рейсом.
— Не надо. Со мной все хорошо.
— Как он вообще нашел тебя?
— Без понятия. Я попробовала поискать что-нибудь о предыдущей меня в интернете — ничего. Но знаешь? Успокойся.
— Нет, не хорошо. И не собираюсь я успокаиваться.
Он повысил голос. Грей представила, как он, недовольный, бродит туда-сюда, где бы он сейчас ни находился, как закрывает ладонью лицо, трогает волосы.
— Как я могу помочь всем вам, если…
— Дом, успокойся.
— Черт побери, я должен присматривать за вами. За тобой, за Лорен, Кристиной… Вы доверяете мне, надеетесь, что со мной вы в безопасности, а теперь этот ублюдок посылает тебе цветы? Да какого вообще?
Она поджала губы. Доминик был прав.
— Пистолет у тебя?
Она заглянула под подушку. Пистолет лежал на месте.
— Да, у меня.
«Привет, дружище», — произнесла она в мыслях.
— Натали…
— Эй, это не мое имя.
— Прости, оговорился. Так не может…
— Я разберусь со всем этим.
— И как же, Грейсон?
— Слишком много вопросов. Сейчас только утро.
— День давно.
— Не везде.
Он глубоко вдохнул и выдохнул.
— Послушай, останься на пару деньков у меня. Я пока выясню, как он вышел на тебя.
— Ты не обязан решать мои вопросы. Сколько еще раз мне нужно это сказать?
— Всего лишь пару дней, пока я не… Ну хватит тебе уже!
— Я подумаю об этом.
Она почесала голову.
— Честно говоря, мне не терпится разобраться с ним. И у меня есть пунктик успеть приручить дракона.
— Ты же понимаешь, что я не просто так волнуюсь?
— Да, понимаю.
— Это не игра.
— Это ты мне говоришь?
— Мне очень жаль, Нэт. Я должен был огородить тебя от всего этого. Наверное, в какой-то момент ослабил хватку.
— Дом, — произнесла она тихо в трубку. — Не надо. Не кори себя. Зло может затаиться глубоко в нас. Мы как-нибудь справимся.
— Ты как-то слишком спокойно говоришь.
— Да я только встала. (И приняла дозу.) У меня пистолет под рукой, ножи. Телефон работает, да я и не маленькая девчонка. Если что пойдет не так, перееду снова. Обещаю. Я не собираюсь все терять ради одного мужчины. Я скорее в тюрьму сяду.
— До этого не дойдет. Все равно прилечу ранним рейсом. У тебя же есть ключи?
— Ага. А сейчас мне нужно немного поработать. Платят же мне за что-то.
Она пробралась через жалюзи. Из-за сумеречных лучей солнца все вокруг казалось каким-то кремово-голубым.
— Спасибо, что позвонил. Мне даже спокойнее стало, если честно.
Так и было на самом деле. Она решила особо ничем не заниматься сегодня, день и так уже почти закончился. Грей прослушала голосовые сообщения: все, кроме Тои, что-то требовали от нее.
Перезвони мне.
Дай нам знать, что с тобой все хорошо.
Перезвони.
Ответь, как увидишь сообщение.
Сообщение Тои было коротким и ясным: «У Омара нет жены. Я не знаю никакую Элиз Миллер».
Грей решила покончить с этим, Омар все равно не входил в список ее клиентов. Цирк какой-то. То, чем занимаются взрослые люди наедине у себя дома, ее не касалось. С этими мыслями она натянула любимые свободные левайсы и влезла в мягкую черную футболку. Накрасилась, уложила волосы, накинула черную куртку, влезла в кожаные конверсы и вышла на улицу.
Район Бейкори Хэлмс находился недалеко от бульвара Венеции. Основанный в 1931 году, он ничуть не изменился — все те же магазины, выпечка, которую развозят по всему Лос-Анджелесу. В настоящее время это скорее туристическое место, а все потому, что хозяева магазинов модной мебели и ресторанов начали завышать цены на какой-нибудь диван или бутерброд. Шалимар, например, торговала персидскими элементами декора. Чего у нее было только не найти: от маленьких столиков необычной формы до вычурных шезлонгов, и стоили они, как одна только машина Грей.
Митч Правин, владелец магазина и бывший парень Изабель Линкольн, сидел в беспроводных наушниках, что делало его похожим на героев из «Стартрека». Он нервно крутился в большом офисном кресле, исписанным яркими и непонятными узорами, напоминающими восточные мотивы. Это место ни с чем не спутаешь, отдавало картошкой фри и кетчупом.
Грей спросила его об отношениях с Изабель Линкольн.
Стоило ей произнести это имя, как он сразу же бросил все и спросил с насмешкой:
— С кем?
Она показала ему фотографию Мэри Энн с длинным хвостом и выраженными скулами.
Он отмахнулся рукой:
— У нас с ней ничего не было.
— Спали вы вместе, просто гуляли, без обязательств — называй как хочешь.
— Нет, ты не понимаешь. Мы не встречались, не спали. В прошлом году эта тварь подрезала меня.
По словам Митча Правина, авария произошла за четыре месяца до того, как Изабель встретила Иана О’Доннелла.
— А потом она пыталась уговорить меня не раздувать шумиху с судом. Деньги предлагала. И да, то самое, вот я и взял ее номер. У меня от нее даже расписка есть… Куда же я ее засунул?
Грей решила подождать. От волнения она не могла спокойно стоять. Ногти погрызть, зуд по всему телу. Но она заставила себя не обращать внимания, присесть подождать.
Митч открыл ящик в столе и неохотно стал рыться в каких-то бумагах, продолжая:
— Она написала, что будет платить мне шестьсот долларов в месяц. Первый раз, конечно же, выполнила свое обещание. А потом тишина, деньги не пришли. Я позвонил ей — не ответила. Перезвонила, я работал с клиентом и не успел подойти. Перезвонил после — не подошла. Потом вовсе перестала отвечать. Я все пытался с ней связаться, звонил полгода, каждый гребаный день. Без результатов. Начал писать ей сообщения. То же самое, молчит. Потом она меня заблокировала. Она дала мне адрес. Мол, где-то рядом с Вермонтом. Так он липовым оказался. Там ее и в помине не было. Мне ничего не оставалось делать, в Лос-Анджелесе полно людей с ее именем, сотни, если не больше… В любом случае дай мне знать, если выйдешь на нее. Мы с ней еще не закончили.
Глава 30
Жестокий преследователь? Он не был жестоким. Не был преследователем. Даже не был ее парнем. Он был жертвой. Жертвой Изабель.
А теперь она ушла.
Но Грей нашла бы ее. Так же, как Шон когда-то нашел ее саму.
И как ему это вообще удалось?
Он использовал кого-то вроде Ника для ее поисков? Возможно ли то, что он каким-то образом получил доступ к ее медицинской карте? К тому же всегда можно было подкупить кого-то для этого. Обветшалое здание больницы, в которой ей удаляли аппендикс, определенно нуждалось в ремонте. Но ведь она не использовала свою прежнюю фамилию для записи на прием в эту чертову больницу. Черт, да она эту фамилию не использовала, даже когда все еще была замужем.
В те времена она посещала только подпольные больницы, которые находились в Лас-Вегасе или дальше на юге, в Хендерсоне. Многочасовые ожидания в очереди. Больницы, где йод был решением всего. Кровь повсюду, так как персонал экономил на бинтах и припрятывал их, словно гномы свое золото. Наркоманы, которые кололи вены, пока ждали свою очередь. Не было вентиляций. На каждом этаже пол был покрыт чем-то… липким.
Тогда она использовала псевдонимы для регистрации: Кирби Льюис, Кеша Ларами, Карен Ларсон. Всегда имена начинающие на буквы К и Л. Всегда только эти три имени, иногда зашифрованные — от Кирби Ларами до Киши Ларсон. В записях не было Натали Диксон с треснувшим третьим ребром, с двенадцатью швами выше подбородка или резаной раной выше левого глаза. В записях ничего не было о избитой Натали Диксон. Ее терапевт не смог бы узнать, что Натали Диксон изменяла ему с доктором Оксли в Медицинском центре Каньона, доктором Мендельбаум в Медицинском центре Невады или медсестрой Андерсон в больнице «Рапид-Кэр».
В первые несколько дней, пока ее раны затягивались, она держалась подальше от Шона и его дома. Обычно она пряталась в номере отеля «Виски Питс» в Примме, штат Невада. Никакой горячей воды в душе. Сырость. Тонкие одеяла на кровати. Она никогда не выдвигала обвинений против Шона, и он знал, что она этого не сделает, знал, что она никогда не пересечет границу этого штата, чтобы направиться в свой родной. Калифорния была для нее так же далека, как и Тасмания, хоть и находилась в пятистах шагах от ее гостиничного номера. Она использовала макияж, чтобы скрыть синяки, которые заживали слишком долго, а затем отправилась в путь, чтобы вернуться в тот дом с серебряным фонарем на крыльце и суккулентами с кроваво-красными цветами, которые, несмотря на сухость, не завяли.
Но она сфотографировала все свои травмы. Медсестра Андерсон держала фотоаппарат и, не говоря ни слова, аккуратно двигала голову пациентки вправо и влево. Она посоветовала Натали открыть абонентский ящик и отправить туда эти напечатанные фотографии.
— Там безопаснее хранить, — сказала ей пожилая афроамериканка. — Держите фотографии там вместе с деньгами. Деньги на черный день, так их называла моя мама. Когда придет время, у вас будет все необходимое.
Деньги на черный день. Как те, что находятся у нее на счету в Калифорнии, который постоянно пополняется арендаторами в Монтерей Бэй.
Шон всегда замечал ее швы. Он также заметил, как с его банковского счета снимались деньги — триста долларов — каждый раз, когда кулак разбивался в каком-нибудь месте в районе ее ста десяти фунтов стерлингов. Он знал, что его жена осмотрительна и не будет сидеть сложа руки.
И она была… до тех пор пока в этом не было больше необходимости.
После того как она сменила имя, Грейсон Сайкс использовала эти фотографии и эту личность в своем аргументе в суде, чтобы в качестве защиты в дальнейшем скрыть от общественности уголовную судимость и сохранить новое имя в тайне. И это сработало. С идеей Ника и бдительностью Грей человека по имени Натали Диксон больше не было в базе данных.
Спустя годы, посещая врачей, она все еще беспокоилась, что Шон каким-то образом сможет получить доступ к ее больничным и судебным записям. И теперь, когда он нашел ее, она знала, что беспокоилась не зря.
Изабель Линкольн, женщина, подвергшаяся насилию, сбежала так же, как и она?
Возможно.
За исключением того, что Грей больше не верила в то, что пропавшая женщина была подвергнута насилию. В качестве доказательства у нее была фальшивая фотография, поврежденная Мазерати и заявление о шантаже… Тела Изабель Линкольн не нашли, и все же она действительно могла быть мертва. Но что-то ей подсказывало…
И Ти… то, как они с Изабель целыми днями строчили Грей СМС, спрашивая, когда это все закончится. Так отчаянно пытались покончить с этим. «Это». Что подразумевалось под «это»? Что-то определенно было.
Может быть, Ноэль Лоуренс сможет узнать хоть что-то об этом?
Заведение «Барбекю Филлипса» на Сентинел-авеню было почти незаметным — позади здания виднелся только ароматный пурпурный дым, взымавшийся в небо словно из бездны. Несколько клиентов ждали свои заказы, усевшись на единственную скамейку, и никто из них не был похож на Ноэль Лоуренс.
Грей посмотрела в телефон — три минуты седьмого — после чего заказала острые сосиски средней прожарки с соусом барбекю, фасолью и салатом из мелко нарезанной капусты и моркови, заправленной майонезом.
— И одну из тех, — она указала на сладкий картофельный пирог, завернутый в целлофановый пакет.
Пожалуй, это слишком сильно отличается от послеоперационной диеты.
Заплатив за еду, она отошла в сторону, чтобы подождать. А пока ждала, она позвонила Бэт, коллеге Изабель из Калифорнийского университета.
— Какие травмы? — спросила Бэт.
— Разбитая губа, синяки…
— Дайте подумать… — сказала Бэт. — Не то, чтобы я помню.
— У вас есть какие-нибудь фотографии, сделанные с ней в апреле или мае?
Бэт отправила Грей три снимка. Первая была снята в благотворительный вечер. Изабель, улыбаясь, стояла со спонсорами и была прекрасна. Вторая, в магазине печенья Diddy Riese, где ее ненакрашенное лицо было запечатлено крупным планом. Никаких синяков и отеков. Никакого макияжа, пытающегося скрыть синяки или припухлости. Было снято 28 апреля. И последняя фотография была снята во время пробежки по трассе на территории кампуса. Широко улыбается. Никаких повязок. Никаких швов.
Затем Грей позвонила Ноэль. Она ждала, пока не ответил автоответчик. Грей не оставила сообщения — она не знала, у кого есть доступ к этому телефону.
Часы показывали семь. Ноэль Лоуренс так с ней и не связалась. Грей проглотила последний кусок сладкого картофельного пирога, и тут ее телефон, лежащий на приборной панели машины, завибрировал.
Это была не Ноэль.
Я не знаю, почему ты еще не ответила. (Что-то случилось?)
Изабель.
Иан — лжец.
Я могу доказать это.
Они с Тринити обманывают пациентов. Это все из-за страховки.
ДОВЕРЬСЯ МНЕ.
Сердце Грей бешено заколотилось. Страховка?
Что-то случилось, и теперь она была втянута в это.
Глава 31
Довериться?
Изабель тоже была лгуньей.
Но у меня не было доказательств этого… пока что. (Однако это еще предстояло доказать.)
Все из-за того, что Грей провела весь день то дремля, то переключая каналы с передачи о животных на фильм «Властелин колец» и обратно. Короче говоря, ничем особенным не занималась.
Тут она почувствовала вину за то, что впустую потратила большую часть субботы и не отвечала на электронные письма и телефонные звонки. Еще было светло, и поскольку следователи закончили работу раньше из-за короткого рабочего деня, Грей поехала в офис, чтобы разобрать файлы со своего стола.
— Позвольте мне скрасить ваш вечер. — Кларисса стояла напротив стола Грей, держа в руках планшет. — Сперва скажи, как ты себя чувствуешь?
— Паршиво.
— Только давай без подробностей.
— Но ты же спросила!
— Что, если я скажу тебе… — Кларисса плюхнулась на стул. — Что, если я скажу тебе, что Кевин Томпкинс вроде как не заслуживает доверия во всем, кроме, пожалуй, вопросов об исчезновении Изабель Линкольн?
— Давай выкладывай.
И тут Кларисса рассказала все, о чем узнала. Как Кевин Томпкинс поступил на военную службу в 1995 году. Как в 2009 году его арестовали за пьянство в общественном месте, но признали невиновным. Годом позже ему было предъявлено обвинение в незаконном проникновении, но дело было закрыто.
— Однако он хорош. (Неплохой послужной списочек.) — Кларисса фальшиво улыбнулась и подняла большой палец вверх.
— И как только он умудрился найти работу в рекрутинговом центре, с такими-то достижениями?
— Кроме того, он находился в Сиэтле с конца мая до третьего июля.
— Я вроде как исключила его из списка подозреваемых, — призналась Грей. — Я думаю, что Изабель жива и это она пишет мне. А что насчет Ноэль Лоуренс? Узнала что-нибудь о ней?
— Ноэль буквально исчадие ада, — сказала Кларисса. — Если есть что-то, что стоит украсть, она это украдет. Большую часть детства она провела в колонии для несовершеннолетних, а не в школе. Она только недавно вышла из тюрьмы в ноябре месяце и… ни работы, ни высшего образования, и огромные долги в придачу.
— Она сказала, что Изабель что-то задумала.
— Да неужели? Разве ты не должна была с ней встретиться?
— Я оставила ей сообщение и не получила ответа. И еще: узнай, есть ли разрешение на брак, зарегистрированное на… — Она передала Клариссе бумажку с написанными на ней именами Омар Невилл и Элис Миллер. Она сказала себе, что ей все равно, и так и было. Однако негритянка Нэнси Дрю не смогла полностью проигнорировать загадку (остаться равнодушной к загадке).
Кларисса постучала по клавишам. Ее брови сошлись на переносице. (Она нахмурилась.)
— Никаких записей в округе Лос-Анджелеса. Мне попробовать Оранж, Риверсайд и Сан-Бернардино?
— Посмотрите также и в округе Кларк — они вполне могли связать себя узами брака в Вегасе. — Она покрутилась на стуле, не отрывая взгляда от Клариссы.
Наконец, молодая женщина покачала головой.
— Ничего нет. Прости.
Может быть, они поженились…
Бритва Оккама. Тому есть простейшее объяснение. Они не женаты.
Грей позвонила Ребекке Лоуренс и сказала ей, что они с Ноэль не успели все обсудить, однако Ноэль не перезвонила Грей, хоть и обещала. Ребекка вздохнула и сказала:
— Вот такая вот она. Добро пожаловать в мою жизнь.
«Рейдер Консалтинг» разместил креативный отдел и гиков на другой стороне этажа. Их пространство было спроектировано с широкими входами, фланкированными причудливыми фонарями или скручивающимися железными венками. Рядом со столом для пинг-понга стоял бильярдный стол, и именно там Грей нашла не отвечающего на ее голосовое сообщение со вчерашнего дня Санджая, одного, с кием для бильярда в руке.
— Я как раз собирался тебе перезвонить, — сказал он. — Я работаю сегодня и не приду в понедельник.
Грей проследовала за ним к нему в офис, где одноразовые стаканы лежали вперемешку с керамическими кружками, журналами, комиксами и руководствами по дизайну.
— Итак, фотография, которую вы прислали… — Он плюхнулся перед своим компьютером и вывел на экран снимок Изабель Линкольн, стоящей на ветру Вестин Кауаи. Затем он обрушил на нее нескончаемый поток слов, и каждое слово действовало ей на нервы, казалось ее терпение вот-вот лопнет. Грей прикрыла руками глаза.
— Господи, Санджай, остановись!
Извинившись, он затем щелкнул мышкой и стал бубнить:
— Это лобный выстрел, но положение ее головы не совпадает с положением шеи. Лицо снято. Цвета странные — здесь наверху яркий солнечный свет, а здесь внизу… Нет насыщенности, неверные кривые и уровни.
— Может ли это быть так, что две картинки объединены в одну? — спросила Грей.
— Вполне.
— Можешь отделить их?
Он издал звук, похожий на согласие.
— Что-нибудь еще?
— Итак, я посмотрел на метаданные, чтобы увидеть, где и когда эта фотография была создана: двенадцатого июля в одиннадцать двадцать два утра в Лос-Анджелесе.
— Вчера в Лос-Анджелесе? Ты уверен?
— Ага.
Грей вернулась в свой офис. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти Кристофера и Хоуп Уолтерс Линкольн на сайте для поиска информации о людях. Настоящие родители Изабель жили на Центральной авеню, недалеко от центра города. Грей напечатала одно имя, а затем другое в базе данных социального страхования — если она планировала навестить кого-то в последний раз перед тем, как отправиться домой, она хотела быть уверенной, что хотя бы один из них все еще не покинул этот бренный мир.
Кристофер Линкольн умер в октябре 1987 года, вскоре после рождения Изабель.
Хоуп Уолтерс Линкольн умерла в августе 1992 года, через месяц после пятого дня рождения Изабель.
Ну а теперь о сложном.
Она вернула обратно вкладку сайта People Finder, чтобы попробовать найти что-то еще.
Ничего не всплыло — Линкольн умер до того, как в компьютерах стала содержаться информация о каждом вашем чихе и вздохе.
Изабель была связана со случайными людьми, такими как Лоуренс. Она стала сиротой еще до шести лет. Может быть, она тоже оказалась в ловушке? Грей поднесла фотографию к экрану своего компьютера. Она была снята в Лос-Анджелесе, в чертовски большом месте — примерно 1303 квадратных километра. Если бы она хотела сфотографироваться в Лос-Анджелесе, где бы она это сделала? Грей сидела неподвижно несколько минут, а потом у нее в голове всплыло одно имя.
Ти! Сотрудник по связям с общественностью, который разрабатывал информационные бюллетени.
У лучшей подруги Изабель было два адреса — один в Идиллуайлд, Калифорния, и другой в Лос-Анджелесе — Вестчестере по его почтовому индексу, пригород недалеко от аэропорта и всего в двух милях к югу от штаб-квартиры Рейдера. Дом в Вестчестере был куплен в 1983 году Захарией и Бобби Карпентером, и с их смертью, два года назад, Ти унаследовала этот дом. Имя Ти также значилось в названии хижины — этот глупый слизняк принадлежал к дворянскому роду. Не то, чтобы это был модный домик с чердаком, большими окнами, в которые проникал свет, и бамбуковыми полами. Нет. На фотографии на сайте был изображен простой А-образный каркас с полом из красного дерева и каменным камином.
— Идиллуайлд, — произнесла Грей. — Это снаружи… в Палм Спрингсе. Где Бэт думала, что Изабель была похоронена.
Грей написала адрес Вестчестера на листочке. Позже.
А потом ее телефон зазвонил.
Это конец? Ты так и не ответила.
Это снова была Изабель.
У Грей разболелась голова, когда она писала СМС, я думала о том, что ты написала, о лжи Иана и о страховке.
Ты мне веришь? Я так рада.
Это может быть был последний шанс Грей пообщаться с пропавшей женщиной. Но если Изабель была с Ти, возможно, Грей смогла бы поймать ее до того, как она снова исчезнет.
Глава 32
Могло ли это быть простым совпадением, что Ти воспользовалась вторым телефоном как раз в тот момент, когда я отправила сообщение Изабель? Или же она отвечала за Изабель? Как если бы она сама была Изабель? Но фразой храни Вас Господь всегда подписывалась Ти после каждого сообщения, никак не Изабель. Выходит, Изабель написала так потому, что…
Ти притворялась Изабель.
Ну конечно.
Но почему она это делала?
Грей думала об этом все время, пока следила за домом Ти Кристофер. Позвонил Ник и сказал, что благополучно прилетел и вернулся в Лос-Анджелес. Грей в ответ отправила ему фотографию, где она сидит за рулем своей «Камри» с подписью я в засаде. Ответ Ника был такой:
Я спросил у пары моих знакомых про Шона. Никакой информации. Так что я продолжаю искать. Будь осторожна.
Ти все также находилась дома. Из соседнего дома, у которого припарковалась Грей, за девушкой пристально наблюдали любопытные жители, постоянно выглядывая из своих окон. Грей с удовольствием покинула свой пост, поскольку ее мочевой пузырь был переполнен клубничной содовой, которую она пила, когда ела хот-дог.
Город потихоньку готовился ко сну, однако голова Грей все еще была забита вопросами, хотя она прекрасно знала, что утром все обязательно разрешиться.
Что в том ящике делали мешки с волосами и ногтями? Принадлежали ли они Изабель?
* * *
Грей решила позвонить Иану О’Доннеллу. Озадаченный происходящим, он говорил с ней по громкой связи:
— Разве это не выглядит странно?
— Еще бы, — ответила Грей, расположившись за рабочим столом в воскресное утро, не сводя глаз с пакета.
В офисе почти никого не было — еще не было и восьми — и царила такая тишина, что Грей слышала, как закипает вода в кофеварке для первой чашки кофе.
— И ты не можешь доказать, что это Ти ответила на то сообщение вместо Изабель? — спросил Иан.
— Нет, не могу. Но если учесть время и фразу храни Вас Господь, я просто… — Она мотнула головой. — В любом случае я просто хотела позвонить тебе, так как вчера я не отправила тебе отчет о проделанной работе. И еще кое-что: у тебя есть ее зубная щетка?
Двадцать минут спустя Грей встретилась с кардиологом на офисной парковке.
Иан протянул ей пластиковый пакет с фиолетовой зубной щеткой. У него были красные глаза, а светлые щетинки на челюсти того гляди могли превратиться в бороду, если их хозяин как можно скорее не побреется.
— Не похоже, что мы близки к тому, чтобы покончить с этим.
Грей взяла протянутый пакет.
— Надеюсь, что это приблизит нас к разгадке. Это дело было похоже на заросли плюща, неуправляемого и запутанного. А Грей была беззубой мышью в этих извивающихся лианах, совсем безоружной среди этой темноты, которая, кто знает, что еще скрывала.
В то утро как от Ти, так и от Изабель вестей никаких не было. Что теперь? Топтаться на месте, пока не обнаружится какая-нибудь зацепка? Или же разузнать, кому принадлежат те ногти и волосы?
Грей отправилась в Калвер-Сити — бизнес-парк с ровными газонами, аккуратно подстриженными деревьями и непримечательной архитектурой. Хоть она и позавтракала, в животе у нее урчало. Ей было тяжело признавать, что вверенное ей дело было подобно айсбергу, налетев на который она понятия не имела, что произойдет. Самое неприятное то, что столкновения было не избежать. Сможет ли она тогда пережить эту катастрофу? А Иан?
На сайте по поиску без вести пропавших людей можно легко наткнуться на истории по типу тех, в которых каждый раз разбираются на шоу Мори Повича, где ведущий постоянно произносит: Ты не отец этого парня. Ты отец той девушки. Ну или что-то типа того. Чтобы сделать ДНК-тест на отцовство, понадобилось несколько дней, и около четырех недель для более детальных результатов от криминалистов.
«Рейдер Консалтинг» был постоянным клиентом, который всегда все вовремя оплачивал. Сейчас Грей нужно было нечто среднее между скоростью выполнения работы, а также точностью. Она знала, что не может запросить результаты ДНК-теста без разрешения Изабель. Это она хорошо запомнила из ролика на ютуб-канале университета. Но были и пути обхода данных запретов. Она выдернула несколько волосков со своей головы и положила их в пакет вместе с волосами Изабель, затем обрезала два ногтя с левой руки, тем самым испортив свой прекрасный маникюр. Их она тоже бросила в пакет.
Теперь нужно было заполнить согласие на проведение ДНК-теста. У нее были на это все права, поскольку в пакете с ногтями Изабель были и ее ногти.
Всего будет два результата теста — ее и Изабель.
Пусть все получится!
На этом сайте было опубликовано множество фотографий счастливых семей, бегающих по заполненному солнцем пляжу в шортах и шлепанцах. Одной из последних записей была информация о девочке по имени Кайли, которая стала наследницей «Фольксвагена Джетта» 2003 года выпуска и кучи футболок Стартер НФЛ.
— Я думала, что я единственная, кто сегодня работает, — сказала Грей, улыбнувшись доктору Мэри-Элис Пайпер.
Пожилая женщина взглянула на Грей поверх серебристой оправы очков.
— У вас есть что-то для сравнения ДНК-материала? Мазок из полости рта, капля сухой карты крови или цельная кровь для сравнения?
— Да, есть кое-что, — ответила Грей, поеживаясь. — Вот. — Девушка показала пакет с фиолетовой зубной щеткой Изабель. — Это ведь подойдет? Она оставила ее у него дома. На ней есть слюна, — сказала Грей, помахав пакетом.
Получив обещание от Мэри-Элис о поступлении ДНК-результатов как можно быстрее, Грей быстрыми шагами вышла на улицу навстречу бодрящему июльскому утру.
— Что теперь? — спрашивала она пустоту.
Пожарные продолжали бороться с пламенем, бушевавшем в горах. За ночь они ликвидировали пожары, находившиеся ближе всего к городу. Это значило, что небо Лос-Анджелеса утратило тот былой чудный вид, с легкой рябью, перламутровое, с игрой света, который заставлял думать, что ты вот-вот можешь дотронуться до него как до потолка. Поэтому в это утро небо было чистейшее, без единого облачка. Однако такое же несовершенное, как и город. Только зеленые дикие попугаи выбивались из общей картины. Затем подул легкий бриз, но глаза Грей не заслезились; ее льняные желтовато-кремовые брюки, которые она надела сегодня утром, тоже, казалось, отлично подходили под окружающую обстановку. Сейчас мир уже не пах как старое казино Рино.
Освежилась.
На этот раз ее разум был чист. Мысли спокойно могли пробегать в ее голове, прокручиваться и не сбиваться друг с другом. Она вела машину и подпевала Олете Адамс, чья песня У меня есть право лилась под аккомпанемент звучных барабанов и игривого саксофона.
Грей мчалась на восток, навстречу солнцу. На ее коленях лежал блокнот с пометками планов на предстоящий день: бумажная работа, проверка электронной почты. Она проверяла каждый пункт, ведь сегодня обычная жара спала, на ней была льняная желтая одежда, а бак машины полон.
Десять минут спустя она свернула на свое обычное парковочное место на Дон-Лоренцо-драйв, напротив кондоминиума Изабель Линкольн. На улице было припарковано не так уж много машин. Листья эвкалипта и магнолии шелестели на ветру, и где-то кто-то щедро удобрил непроросший газон. Но Грей совсем не беспокоил запах фекалий в воздухе. Это был запах победы — если не сейчас, то через три недели, новая зеленая щетка проклюнется сквозь этот слой удобрения, который так долго ее удерживал.
Ее жизнь была похожа на жизнь этой травы, но в отличие от нее Грей слишком поздно избавилась от того, что ее так долго удерживало.
Когда она переходила улицу, телефон завибрировал.
Это было сообщение от Иана О’Доннелла, в котором он писал о последних операциях с его кредитной картой:
— Сообщение пришло вчера, но прочел его я только сегодня. Сефора в Сан-Диего, Таргет в Фениксе, Сориана в Канкуне.
— Ты был в этих местах?
— Нет конечно.
С последнего визита Грей в квартиру Изабель ничего не изменилось: та же уродливая кушетка и пачка невыкуренных Кулз…
Она прошла из дворика на кухню, не торопясь, мягкой поступью, ведь теперь с разрешения Иана она могла тут находиться беспрепятственно. Из гостиной Грей направилась к лестнице. Где-то на четвертой ступеньке она остановилась и взглянула на фотографию, висевшую на стене справа.
Это был снимок 8 на 10 в рамке, на котором были изображены привлекательные девушки в солнцезащитных очках. Одна была рыжая с веснушками, другая пухлая афроамериканка с черной как уголь кожей, третья — дерзкая блондинка, и замыкала четверку коренастая латиноамериканка. Прямо групповая фотография с витрины Бенеттона, только на фоне винного завода. Улыбки, объятия, полные бокалы с зинфанделом. Красивые подружки, у которых все идет как по плану. Свет закатного солнца стал идеальным естественным фильтром для их фото.
Ти не было на этом снимке. Ти с ее постоянной фразой храни Вас Господь и игрушечными троллями в разваливающейся Алтиме явно не вписалась бы в этот снимок. На Ноэль тоже похож никто не был. Ни дредов, тату или пирсинга у этих девушек не было.
— Кто же вы такие? — спросила Грей. — И почему ни с кем из вас я не поговорила?
К этому времени, хотя бы одна из подруг Изабель уже прознала бы про то, что где-то рядом частный детектив во всю разнюхивает информацию. По крайней мере, одна из них-то уж точно обратилась бы к Грей, чтобы выложить пару-тройку секретов за бокалом безглютенового коктейля и капустных чипсов.
Что-то мягкое, как пыль, закружилось в легких Грей, и у нее заслезились глаза. Был ли причиной тому пейзаж на снимке? Дубовые бочки и виноградные лозы, солнце, напоминающее по цвету бутылку охлажденного Пино Гриджио ранним утром и одновременно как вельвет и крепкое шардоне в обед, а также как бокал розового, который вы пьете в туристическом автобусе, полный вина и подобных фото, которые отлично впишутся в фотоальбом.
Когда-то давно у нее тоже были такие подруги, о которых она беспокоилась. Зои, Джей и Айвери всегда говорили ей правду:
— Ты красивая. Ты выше этого. Он погубит тебя.
Они были неразлучны до тех пор, пока она не перестала перезванивать им и начала избегать мест, которые многое значили для нее. Для них.
— Да. Как это было давно… — прошептала Грей.
И сейчас у Грей была компания подруг. Что-то наподобие. Дженнифер, Кларисса, ну и Зэди. Иногда эта дружба даже вызывает у нее какие-то чувства. Иногда она пробуждает в ней привязанность, раздражение и доверие.
Как и Ти, Изабель не было на этой фотографии.
На фотографии, стоящей на стойке для завтрака, Изабель также не было. На ней красовалась все та же компания а-ля Бенеттон на палубе катамарана на фоне заходящего солнца. Среди компании девочек на фото в гостиной на кофейном столике, где они позировали во фланелевых костюмах и походных ботинках, окружив гигантскую секвойю, Грей также не заметила Изабель. Ни Ти, ни Изабель не были замечены и на снимке на комоде в спальне. На этой фотографии девочки расположились на бампере серого джипа, дрожа от холода в тоненьких курточках.
Неужели Изабель намеренно избегала камеры? Могла ли ее уверенность в себе быть поколеблена синяком на теле, который так и не прошел до конца? Или же всему виной были яркие ссадины на ее щеках и шее?
Грей тоже перестала фотографироваться после вечеринки по случаю дня рождения Айвери в Эм-Джи-Эм Гранд в Лас-Вегасе. Шон разрешил ей пойти, и она отлично провела время. В тот вечер она была в своем любимом платье от Бетси Джонсон — жаккардовое с цветочным принтом, цвета клюквы и сажи. После вечеринки она увидела фотографии, сделанные во время праздника. Она могла поклясться, что ее больное сердце могло вот-вот разорваться при виде этих фото. Мешки под глазами от бессонной ночи, на бицепсах красовались непонятной формы синяки, а порез на губе был виден даже сквозь слой темной помады. Но, по крайней мере, ее глаза сверкали от счастья, а не от страха и слез. А улыбка? Ах какая улыбка блистала на ее лице!
Как бы это смешно не звучало, но синяки и порезы особо никогда и не думали о том, какой они формы или как сильно они видны.
Увидев на фото другую версию себя, Грей настояла на том, чтобы сделать еще несколько снимков. Вот уже семь лет как фраза улыбаемся оставалась для нее забытой.
Могла ли Изабель быть…
Нет.
Иан О’Доннелл не бил Изабель.
Изабель Линкольн обо всем соврала. Грей это точно знала.
Сложно не верить женщине, особенно когда Грейсон Сайкс, некогда известная как Натали Китридж Грейсон Диксон, и была той женщиной.
Шестнадцать лет назад
Идеальная пара
— Для моей Натали все только самое лучшее, — обещал ей Шон.
И он сдержал свое обещание. Миссис Диксон жила в особняке на уютной улочке в районе Саммерлин, Невада. В своем собственном особняке. Новом и чистом, в котором все еще пахло краской, лаком, обработанной древесиной и упаковочными материалами. Больше никакого воя полицейских сирен или клаксонов; зловония из мусорного контейнера или грязные переулки, переполненные мертвыми собаками и умирающими мужчинами, больше не будут окружать ее, как это было в Окленде.
На крыльце испано-калифорнийского двухэтажного особняка располагался островок для завтрака, а само крыльцо освещалось светильниками серебристого цвета. Вид с этого крылечка открывался дивный: красные цветы суккулентов, появлявшиеся из своих колючих стеблей каждые три недели и закаты цвета чистейшего золота и пронзительной голубизны, которую только можно найти во вселенной. С балкона хозяйка могла наблюдать за далекими огнями Лас-Вегас-Стрип.
Мечта.
Тем июльским вечером, прожив уже два года как миссис Шон Диксон, она ходила по продуктовому магазину с тележкой полной макарон, оливок и попкорна. Бутылка водки «Серый гусь» уже лежала на заднем сиденье ее «Ягуара». Подходящая ночь, чтобы расслабиться: Шон улетел в Макао на игровую конвенцию, и на этот раз он действительно уехал, а не как в тот раз, когда он не поехал в Атлантик-Сити и отправился за ней вместе с еще двумя машинами на Симмонс-бульвар. Когда загорелся красный свет, он вышел из своей машины, открыл заднюю дверь ее «Ягуара» брелоком и запрыгнул в машину. Он был в авиаторах, и поэтому глаз видно не было. Однако она чувствовала, как он буквально сверлит ее взглядом сквозь подголовник машины, а его руки обвились вокруг ее шеи как раскаленная цепь.
— Нет Грейсон?