– После смерти N никто не следил за приемом таблеток, – возразил Борис. – Наверное, Алексеев сделал успешную операцию. Но он проявил непростительную наивность, поверил, что Владимир из дикого зверя превратился в домашнего кота. Хотя Петр Ильич не психолог, не психиатр. Он хирург. Но он должен был знать, что такие люди, как Владимир, могут легко прикинуться кем угодно, они отличные актеры, с полным отсутствием сострадания к кому-либо. Такой человек думает только о себе, о своих желаниях. Нужны деньги? Не проблема убить кого-либо. Такой тип без раздумий отнимет кусок хлеба у голодного ребенка и съест его сам. Не советую вам беседовать с чучелом от первого брака. Он узнает вас, вы же хотели купить его квартиру, разозлится, но вида не подаст, а потом может отомстить.

– Я не буду с ним встречаться, – объяснил я, – собираюсь поговорить с Раисой Николаевной, которая живет рядом с Володей и Настей. Возможно, Лидия права, этот звонок ошибка или злая шутка хулиганов. А вдруг эта женщина реально существует? Она узнала о планах Владимира убить Алексеевых и решила помешать ему.

Боря показал на человека в форме курьера с большой сумкой за спиной:

– Еда по заказу. Молодой человек, подождите!

Доставщик обернулся, стало понятно, что это симпатичная хрупкая девушка лет восемнадцати.

– Вы мне?

– Если вы идете в пятнадцатую квартиру, то я здесь, – улыбнулся Борис.

– Нет-нет, – ответила курьер, – я в двадцать вторую, я звонила им, сейчас спустятся.

Входная дверь открылась, вышла женщина в халате и тапках, она протянула деньги, взяла коробку и ушла. Курьер села на велосипед и укатила.

Глава тридцать первая

Я поднялся на нужный этаж, приблизился к двери в квартиру, которую снимает Панин, и прислушался… Из помещения не доносилось никаких звуков. Я уловил слабый запах дезинфекции. Похоже, недавно в квартире травили тараканов. Борис узнал, что женщина по имени Раиса Николаевна прописана по соседству, я позвонил в ее дверь, но никто не спешил мне открыть.

Я прислонился к перилам лестницы. Погода прекрасная, дама могла пойти погулять. Надо подождать. Послышался скрип, из третьей двери, расположенной на лестничной клетке, вышла старушка и спросила:

– Юноша, вы кого-то ищете?

– Я приехал к Владимиру, – солгал я, – мы договорились о встрече. Звоню, звоню, а ни его, ни Анастасии нет! Вы, наверное, Раиса Николаевна?

Бабуля замахала руками.

– Я? Рая? Упаси Господь! Вы кем Владимиру приходитесь? Первый раз вижу, что к нему гость прибыл!

Я уже приготовился в очередной раз что-нибудь соврать, но старушка поманила меня рукой.

– Заходите, негоже на лестнице беседы вести.

Я вошел в идеально чистую прихожую, хозяйка заперла дверь.

– Меня зовут Галина Викторовна.

– Иван Павлович Подушкин, – представился я.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась пенсионерка. – Чаю не желаете?

Я решил, что она скучает в одиночестве. В ее двери есть глазок, очень удобно наблюдать в него за тем, что происходит на лестнице. Отчего я заподозрил божьего одуванчика в неблаговидном поведении? Дверь в ее апартаменты современная, дорогая. Глазок в такие двери давно не врезают, потому что это опасно. Вы приникаете к отверстию, и… кто-то стреляет прямо вам в глаз. Давно уже устанавливают домофоны. И он у бабули есть. К чему еще глазок? Ох, похоже, хозяйка апартаментов развлекается, изучая жизнь соседей. Это хобби многих пенсионеров, которые живут одни и не избалованы вниманием родственников…

– Бабуля, – закричал кто-то, – Иван Павлович Подушкин сыщик, владелец детективного агентства. Изложить всю его биографию?

– Спасибо, дорогой, – ответила Галина Викторовна, – пока мне информации хватает. Проходите, коллега, нам есть что обсудить.

Бесконечно удивленный, я последовал за божьим одуванчиком, очутился в уютной комнате, которая служила одновременно столовой и гостиной. Меня усадили пить чай, налили заварки цвета дегтя, не разбавили ее кипятком, отрезали кусок домашнего кекса.

Завершив хлопоты, Галина Викторовна села напротив меня и заговорила:

– Я вышла на пенсию в звании подполковника милиции. Рента невелика, желаний у меня много, голова работает, ноги бегают, руки двигаются. Владику хочется конфет и еще всякого разного. Я люблю хороший чай, а к нему французский сыр. Мой патриотизм не распространяется на еду и лекарства. Трифон…

– Мяу, – раздалось слева.

Тюль на окне зашевелился, на пол спрыгнул гигантский кот.

– Какой красавец! – восхитился я. – Прямо барс!

– Приятно, что вы любите животных, – обрадовалась хозяйка. – Трифону требуется дорогое питание, прививки, визиты к ветеринару. Понятно, что никакой пенсии не хватит. Родители Владика погибли, внук полностью на моем попечении. Мы с ним решили, что вполне можем помогать людям за деньги.

В комнату неслышно вошел подросток лет тринадцати, он сел и поставил перед собой такой же ноутбук, как у Бориса.

– Прошу любить и жаловать, – улыбнулась бабушка. – Владислав – капитан нашего корабля в океане интернета.

– Здрассти, Иван Павлович, – приветливо произнес паренек.

– Добрый день, – ответил я, – у вас очень хороший компьютер.

– На профессиональном оборудовании не стоит экономить, – заметила бабушка. – Итак! Вас интересуют Владимир и Раиса.

– Можем поделиться сведениями, – пообещал Владик, – но не бесплатно.

– Как коллеге вам полагается скидка, – добавила Галина Викторовна, – пятьдесят процентов.

– Согласен, – кивнул я.

Бабуля обрадовалась.

– Люблю работать с профессионалами. Соседняя квартира принадлежит Гришкину Ираклию Ивановичу. Он работал на заводе, получил жилье. Сейчас Ираклий живет у дочери, он совсем плохой. Моложе меня, а развалился. Почему так? Работать бросил, уселся у телевизора, даже бриться перестал. Я давно заметила: если мужик не бреет щетину, он мигом превращается в деда. Дочка сдает квартиру отца. Недорого. Ремонта там сто лет не делали, мебель развалюха, сантехника времен царя Гороха. А народ сейчас избаловался, требует комфорта и уюта. Правда, существуют неприхотливые гастарбайтеры. Но жители нашего дома не хотят их видеть. Когда рядом поселился Владимир, мы с Владиком навели о нем справки, выяснили, что никаких сведений о нем нет, и нам это не понравилось. Копнули глубже, узнали, что жилец не женат, работает, он владелец мелкого транспортного бизнеса, имеет квартиру, которая во много раз лучше той, что он снял. Свои хоромы сдает. Вам же понятно, какие выводы мы сделали? Панин пустил жильцов, а сам уехал в дешевое место, живет на разницу. Мы решили понаблюдать за ним. Первое впечатление было положительным: не пьяница, не наркоман. Тихий, никакого шума в квартире. Баб не водит, то ли болен, то ли женщины ему без надобности. Всегда опрятен, одет просто, но чисто. Один раз наш Трифон выскочил на лестницу, а мы не заметили и ушли. Вернулись, нет кота, занервничали, и тут раздается звонок. Владимир стоит на пороге с Тришей. Он сказал: «Добрый день, Галина Викторовна! Я приехал с работы, а у вашей двери котик плачет. Вас дома не оказалось. На мой звонок дверь никто не открыл. Я отнес парня к себе. Воды он попил, кормить его я не стал, не знаю, что можно животному, побоялся ему навредить». И как вам такое поведение?

– Владимир выяснил ваше имя-отчество, не бросил кота, позаботился о нем, – перечислил я, – если судить его только по этому поступку, то вашего соседа можно назвать приятным человеком.

– Я тоже так могла решить, – согласилась старушка, – но пресловутая милицейская чуйка советовала мне приглядеться к соседушке получше. Нет, и я, и Владик вежливо с ним здоровались, перебрасывались ничего не значащими фразами вроде: «Прекрасный день сегодня» или «Опять дождь идет». Но что-то мне в нем не нравилось!

– Борода и усы, – рассмеялся внук, – бабушка считает, что растительность на лице никого не украшает.

– Ну, это сугубо мое личное мнение, – уточнила Галина Викторовна. – Но борода соседа вызывала у меня какие-то странные чувства. Потом вдруг в его квартире появилась женщина. Так получилось, что мы одновременно на лестничную клетку вышли. Она меня увидела, сказала: «Здрассти» и быстро по лестнице вниз побежала, не захотела в лифте со мной ехать. Внешность я ее не рассмотрела, имею в виду настоящую. Макияж был яркий, тени, и тушь, и румяна, и губная помада, и тонального крема много, пудра… Платье длинное, в пол. По раскрасу она похожа на женщину определенной профессии, но одежда не соответствовала.

Вечером Владимир нам в дверь позвонил.

– Галина Викторовна, если моя девушка Настя у меня жить будет, вы не против? Она тихая, спокойная, работает медсестрой. Не пьет, не курит.

Вот уж я удивилась его появлению! Ответила вежливо:

– Ну какое право я имею возражать? Ваша личная жизнь не мое дело.

Он сказал:

– Это да. А чисто по-человечески, как? Не станет вас лишний человек раздражать?

Глава тридцать вторая

– Бабушка ему ответила, – вмешался в беседу Владик. – «Если ваша подруга не станет после полуночи врубать на полную мощность концерт группы «Рамштайн», то все отлично».

– Он засмеялся: «Ну, это не наш формат. Максимум, что можем себе позволить, это кинофильм до двадцати трех. Мы же работаем, встаем рано», – усмехнулась Галина Викторовна, – по всем параметрам выходило, что Владимир хороший человек. Но милицейскую чуйку куда деть? Вертелось у меня в голове: «Что-то не так, что-то не так». Но что?

– Я понял, – похвастался Владик, – нет никакой Насти. Владимир врун. Он переодевается в женщину! Бабуля сначала мне не поверила, но потом, когда выслушала мои доводы, согласилась.

– Почему вы решили, что Панин устраивает маскарад? – заинтересовался я.

– Я ни разу их вместе не видел, – затараторил подросток, – или он шагает, или она. У нас на лоджии установлена камера, она направлена на дверь подъезда. Я вел запись несколько недель. Все ясно стало. Они постоянно поодиночке разгуливали, она всегда была вся такая разрисованная, прическа, как из салона. Идет по двору, ветер дует, волосы почти не шевелятся. На парик похоже. И вот какая штука, выходили они из дома всегда с сумкой типа спортивной. И Владимир, и Анастасия. Одинаковые у них кошелки. А потом, прокручивая запись, я смотрю: уходил Панин, а вечером возвращается… Настя. Я подумал, что пропустил соседа, не заметил его. Давай видео гонять, раз пять просмотрел. А нет Панина. Утром он утопал и не вернулся. Зато Настя заявилась. Ладно, может, он где-то заночевал, у друга остался, в командировку смылся. А на следующее утро… Владимир вышел из дома. А Насти нет. Я позвонил им в дверь, решил, если она откроет, попрошу посмотреть, не попало ли к ним на балкон полотенце, которое у нас улетело, на лоджии сушилка стоит. А там нет никого.

– Но… – начал я.

– Камера всю ночь работала, – сказала Галина Викторовна, – не возвращался он. Скумекала я, почему моя чуйка ныла. Борода и усы – фальшивые. Качество их отличное, но мои глаза следователя заметили несуразицу, а мозг никак сообразить не мог, в чем дело. Ну, я и поняла, зачем соседушка к нам приперся с вопросом: не помешает ли нам его сожительница. Он не хотел, чтобы мы удивились, увидев «Настю», легализовал ее. Панин понятия не имел, кто я по профессии, чем мы с внуком занимаемся. Учтите, что Владислав гениально умеет вести наружное наблюдение, я сама обучила его. Уж так нам хотелось выяснить, зачем этот спектакль затевается! Владик стал следить за «Настей». И оказалось, что она работает сиделкой у Ольги Львовой, ходит к ней на дом.

– Оля, девушка эта, – зачастил подросток, – инвалид с тяжелым заболеванием. Родственников нет. Жила одна, с утра до ночи сидела в интернете. У нее были профили во всех соцсетях, о себе охотно писала. Рассказывала, что у нее генетический недуг, он никак не лечится. Отец умер, он был олигархом, дочери достались все деньги. Она создала фонд помощи, но ей самой нужна сиделка, потому что здоровье ухудшается. Ольга раньше регулярно выкладывала объявления: «Ищу помощницу». Но ей постоянно не везло, о чем она тоже писала. А потом стала постить тексты: «У меня теперь есть друзья. Муж и жена. Настя со мной сидит через день. Готовит вкусно. Володя приходит, если что-то починить надо. Вместе они не могут мне помогать, у Насти мать лежачий инвалид, уход за ней дорогой, поэтому семья ко мне нанялась. Настя возвращается домой, и тогда ее муж может уйти. Они очень-очень хорошие. Наконец-то мне повезло!»

– Что интересно! – подхватила Галина Викторовна. – День, когда появилось первое сообщение, совпал с датой, когда я столкнулась с «Настей» на лестничной площадке. Вам понятен ход моих мыслей?

Я кивнул:

– Владимир наткнулся в Сети на обеспеченную девушку, которой требовались помощники, и отправил к ней свою якобы «жену» Настю. Возможно, у больной есть проблемы со зрением.

– Точно, – подтвердил Владик, – она плохо видела, и с каждым днем все хуже и хуже. А у нашего соседа высокий голос. Похож на женский.

– Бедняжку из-за больных глаз легко можно было обмануть, – заметил я. – «Настя» постаралась понравиться несчастной и добилась успеха. Потом стал захаживать ее «муж». Скорей всего Владимир понял, что бедняга не жилица, и решил погреть руки на наследстве.

– Его план удался, – процедила сквозь зубы Галина Викторовна. – Ольга умерла в конце прошлого года, ее похоронами занималась «Настя», она написала в инстаграме покойной: «Сегодня ушла Оля. Она просила не устраивать пышных похорон, поэтому я не сообщаю дату погребения. Помолитесь за упокой души Ольги». И еще через несколько дней: «Сегодня кремировали Олечку». Все. Конец. Больше никаких сообщений.

– Вообще-то она умирать не собиралась, – сказал Владик, – незадолго до смерти написала, что проходила обследование, состояние ее не ухудшилось.

– Врачи проявили сдержанный оптимизм, – перебила его бабушка. – Ольга радовалась, что еще поживет, и… вдруг сердце подвело. Такое могло случиться, но опять разбушевалась моя чуйка! Я решила узнать: кто основной наследник по завещанию. И составляла ли его Ольга? Задача оказалась непростой.

– Мне не удалось подобраться к документам, – смутился Владик, – кое-что у меня не получается. Только недавно я выяснил: все, что имела, Ольга завещала Владимиру Николаевичу Панину.

– О как! – стукнула кулачком по столу бабуля. – Сообрази, в какую сторону потекли мои мысли?

– Владимир ускорил смерть Ольги, – сказал я, – он по образованию фельдшер, работал в больнице, разбирается в лекарствах. Смерть девушки могла вызвать подозрения, но Ольга тяжело болела с детства, в ее случае ничего странного никто не усмотрел. Тело кремировали, со дня кончины прошло время. Сейчас уже ничего нельзя доказать. Да и дела никогда не возбудят. А как вы догадались, что за ней ухаживал именно ваш сосед? Девушка написала про Владимира и Настю. Имена не редкие. Почему вы решили, что речь идет о Панине?

– Господь шельму метит, – сердито пробурчала Галина Викторовна. – Когда мы начали собирать информацию о том, кто поселился рядом, Владик отыскал следы в инстаграме. Панин там зарегистрирован, аккаунт не закрыт, создан для поиска работы.

– Вы молодец, – похвалил я паренька, – моему помощнику не удалось обнаружить Панина в соцсетях.

Владик смутился.

– Он повесил в подъезде на доске объявление: «Заходите в мой аккаунт «Мастер на все руки». Там отклики от тех, кому я помог с переездом. Для вас, моих соседей, скидка тридцать процентов. Обращайтесь». И указал номер квартиры, мобильного, подписался. Трудно найти в интернете человека, если у него в профиле нет имени. На снимках у него всякая всячина. Например, диван, и написано: «Доставил в целости. Жду звонков от вас. Зачем тратить деньги на новую мебель, когда можно еще старой пользоваться».

– Там нет никакой личной информации. Человек просто ищет работу. Подписан на несколько тысяч людей, так делают те, кто хочет заработать с помощью соцсетей, – уточнила Галина Викторовна.

– Я решил посмотреть, с кем Панин общается, кому что пишет, – сказал Владик. – Нашел профиль Ольги. И мы с бабушкой…

– Она меня потрясла своей стойкостью, – не дала внуку договорить пожилая дама. – Оля знала, что жить ей осталось мало, не рыдала, не злилась, поддерживала больных. Вот, смотрите. Владик!

Владислав повернул ко мне ноутбук, и я увидел фото. Худенькая, прозрачная девушка в инвалидном кресле, она сделала селфи и выставила его с текстом: «Даже если вы не можете выйти из дома, нельзя сидеть росомахой. Умойтесь, сделайте прическу. У меня хорошо двигается только одна рука, но Настя умеет делать укладку. Вон она, на заднем плане!»

Я взглянул на крепкую женщину на фото, она стояла у стены, и воскликнул:

– Я видел ее!

– Где? – спросила Галина Викторовна.

Пришлось рассказать, как я сидел у подъезда и ждал выхода Владимира из дома. Надеялся проследить за ним, хотел выяснить, где Панин фактически проживает. Но так и не увидел его. И хорошо помню, что вскоре после того, как я устроился на заднем сиденье своего автомобиля, из подъезда вышла женщина. Та самая, что я сейчас вижу на фото. Историю свою я завершил словами:

– Теперь понятно, зачем Владимиру понадобилась «сестра». Уход за инвалидом предполагает проведение санитарных процедур. Оля бы постеснялась довериться мужчине, даже фельдшеру. С женщиной ей было комфортнее. «Брат» появлялся, когда нужно было выполнить какую-нибудь мужскую работу. Но как Владимир убедил Ольгу вписать в завещание свое имя?

– Этого мы никогда не узнаем, – пробормотала Галина Викторовна.

– Ему адски не повезло, – фыркнул Владик. – Утром того дня, когда появился снимок, мы с бабушкой эту тетку на лестнице видели! Пост с этой фоткой провисел меньше минуты, именно в это время я зашел в аккаунт Ольги и сразу сделал фото с экрана, хотел показать бабушке. И, упс, вскоре оно пропало.

– Скорей всего, «Настя» сообразила, что попала в кадр, или Ольга ей об этом сказала, – предположила старушка. – Ну и «сестра» попросила убрать снимок, придумала причину, например: «Я не причесана, плоха одета, перед людьми неудобно». Нехорошо так говорить, но я рада, что Панин не сможет воспользоваться плодами своего обмана. Он умер.

– Когда? – спросил я, услышал дату и не сдержал эмоций: – На следующий день после того, как я пытался изобразить из себя покупателя квартиры, в которой прописан Панин. Что случилось?

Галина Викторовна подлила себе в чашку еще заварки.

– Некоторое время мы не видели ни Владимира, ни «Настю». Беспокойства отсутствие махинатора не вызвало. Он получил нехилое наследство, на дворе лето, Панин мог уехать отдыхать. А потом по подъезду поплыл характерный запах. Тут я встрепенулась, позвонила Ираклию. Ну и завертелась карусель. Тело увезли, потом приехал дезинфектор. Кое-какие связи у меня остались. Я узнала по своим каналам, что смерть Панина не вызвала никаких вопросов. Банальный инсульт. Конец истории.

– Можете подсказать, Раиса Николаевна куда-то ушла или уехала куда-то на лето? – поинтересовался я.

– Улетела Шухова, – разбила все мои надежды Галина Викторовна, – у нее дочь живет в Абхазии. Пригласила мать к себе.

Глава тридцать третья

– Жадность не имеет предела, – заметил Боря, когда я завершил рассказ.

– Какая страшная история, – прошептала Лидия, – голова кружится! Я узнала слишком много ужасного! Петр Ильич делал подпольные операции! Он получил в наследство клинику при условии, что женится на беременной Веронике и признает меня, ее ребенка, своим!

– Верно, – подтвердил я, – вы прочитали дневник и вызвали нас, но Алексеев мог обмануть Николая Михайловича. Дать ему честное слово, даже жениться на Нике, а потом развестись и бросить супругу и ребенка. Или сдать вас в приют после смерти Вероники. Однако Петр Ильич оказался порядочным человеком, он сдержал данное Панину слово, воспитал вас, дал прекрасное образование. Думаю, Алексеев искренне любил приемную дочь.

– Да, – всхлипнула Лида, – у нас с ним была тесная душевная связь. Полагаете, что моих родителей отравил Владимир?

– Жадность не имеет предела, – повторил Боря, – а социопатия не лечится. Люди такого склада очень хитры, изворотливы, они талантливые актеры. В школьном возрасте Владимир еще не научился играть роль прекрасного принца. Гормональный подростковый шторм не способствует умению держать себя в руках. Поэтому «чучело от первого брака» постоянно совершало ошибки, все его художества всплывали на поверхность. Но Владимиру везло, сначала Николай Михайлович, а потом и Петр Ильич выручали его из мерзких историй. Даже после того, как умерла Настя Шоколадкина, никто из окружающих не заподозрил ничего дурного. Ее отец был алчным, нажился на смерти дочки. Вот только терпение Алексеева лопнуло, когда у него появился страх за жизнь любимой Амалии и новорожденной. Родной брат пообещал задушить Лидочку и убить жену Петра. Владимира прооперировали и отправили подальше от Москвы.

Я взял чашку с чаем, вместо меня заговорил Борис:

– Владимир попал под опеку друга Петра Ильича, он повзрослел, получил среднее медицинское образование. Операция, которую ему сделали, и терапия лишили Панина способности вести половую жизнь. Пока он принимал лекарства, все шло вроде нормально. Но потом N умер и Владимир вернулся в Москву. И что он увидел? Петр Ильич прекрасно устроился, разбогател. Лида ни в чем не знает отказа. У Алексеевых есть и квартиры, и дом, и изба, правда, она скорее похожа на сарай, но при ней есть лакомый участок. Все работают, живут припеваючи. А что он, Владимир? Остался без денег, без работы. Он встретился с Алексеевым, прикинулся паинькой, получил квартиру, отчим стал ему помогать. Но представляете, какая буря бушевала в душе Владимира? Он задумал отомстить Алексеевым, а заодно и заграбастать себе все их имущество. Как это могло у него получиться?

– Просто, – прошептала Лида, – Петр и Амалия его усыновили. А приемные дети уравнены в правах с биологическими, родными.

– Верно, – согласился Боря. – Я уже сказал не один раз: жадность не имеет предела. И еще повторю: социопата не переделать. Владимир получил от Петра Ильича квартиру, нет бы ему радоваться! Но его алчность душила! Владимир получил все, что имела Ольга. У нас нет доказательств того, что ваш родственник ее убил, однако очень похоже, что это он лишил ее жизни. Но и этого обретенного богатства ему показалось мало. Хотелось заграбастать все, что принадлежит Алексеевым. Владимир сначала отравил Петра Ильича, а потом Амалию Генриховну, а она хотела вам что-то сказать…

– Да, да, она пролепетала: «Пу… пу, чу… чу», – всхлипнула Лида, – но я, конечно, не поняла, о чем речь, догадалась только после того, как прочитала записи отца. Спасибо вам!

– По большому счету не за что, – сказал я, – Владимир скончался. Вы его наследница.

– Я? – изумилась Лида. – Как так?

– Он ваш брат, – уточнил я.

– Мы никогда не встречались, – вздохнула Лида, – неприятно было бы мне его видеть. В особенности сейчас, когда я знаю правду. Значит, я его наследница???

– Да, – подтвердил Борис.

– Мне этих денег не надо, – поморщилась наша клиентка.

– Вам решать, – сказал я, – но советую заявить свои права на все, что получил преступным путем господин Панин, а потом отдать это на благотворительность. На строительство храма, например, на лечение больных детей.

– Вот! – обрадовалась Лида. – Именно так я и сделаю! Спасибо за совет. Как хорошо, что я к вам обратилась! Знала, чувствовала, что родителей убили! Это странно звучит, но я рада, очень рада, что Владимир умер! Навряд ли удалось бы его в тюрьму посадить.

– Кончина Петра Ильича и Амалии Генриховны не вызвала подозрений, – сказал я, – дело бы сейчас никто не возбудил.

Глава тридцать четвертая

На следующий день я, вооружившись гомеопатическим спреем от стресса, заявился в магазин «Нидео-видео» и тут же столкнулся с Оксаной.

– Здрассти, Иван Павлович, – обрадовалась она.

Я окинул девушку взглядом.

– У вас прекрасная стрижка, волосы стали короче, и цвет хорош. Дешевый блонд вам не к лицу.

Оксана протянула мне руку.

– Пожалуйста, не зовите меня на «вы». Вот.

Я перевел взгляд на ее ногти.

– Ай, молодец! Сняла угрожающие когти. Теперь у тебя прелестные пальчики с простым светлым лаком. Простота выглядит дорого, «богатая красота» – дешевит. И макияж замечательный. Не нужны тебе наклеенные ресницы, брови, смахивающие на жирных гусениц, красные щечки матрешки и бордовые губы. Хорошо хоть ты не сделала татуаж!

– Я хотела, – прошептала Оксана, – но денег не хватило.

– Вот он, случай, когда отсутствие средств пошло на пользу, – улыбнулся я. – Ирэн подобрела?

– После того как я стала разговаривать у них дома как вы посоветовали, произносить фразы, которые вы сочинили и выучить мне велели, Ирэн Львовна перестала говорить: «Деточка», – отрапортовала моя прилежная ученица.

– Отлично! – воскликнул я. – Следующий этап – смена гардероба.

– До зарплаты еще далеко, – вздохнула Оксана.

– Я готов стать твоим спонсором, – усмехнулся я, – разбогатеешь, отдашь деньги. И мы пойдем не в бутик Шанель, а в обычные магазины. Там можно найти очень хорошие вещи!

– Ой, спасибо, – обрадовалась моя ученица и спросила: – А вы зачем здесь?

– Хочу наконец-то получить свой айфон, – признался я, – дал себе зарок: первый и последний раз в своей жизни сделал онлайн-покупку. И никогда больше не обращусь в «Нидео-видео». У них на редкость странная справочная служба. Все сотрудники, как один, говорят: «Сформулируйте вопрос так, чтобы я его понял!»

Оксана захихикала.

– Да, – сказал я, – самого вначале эта фраза рассмешила, но потом она мне надоела! А манера переключать собеседника на отдел кредита? Там попадаешь на очередного менеджера, который вообще не слушает, что ему говорят! Начинает вываливать клиенту на голову информацию о том, как получить ссуду. Да не нужна она мне! Я сбрасывал вызов и опять звонил… И что? «Здравствуйте, мы рады, что вы обратились…», ну и так далее. «Я ваш личный консультант!» Ну, с меня хватит! Больше я в «Нидео-видео» ни ногой. Отправлюсь сейчас выцарапывать свой айфон, получу его и закрою раз и навсегда тему онлайн-покупок.

– Пошли вместе, – решила Оксана.

Мы двинулись по широкому коридору, моя сопровождающая время от времени начинала смеяться, но быстро маскировала свое веселье кашлем. Идти пришлось через весь торговый зал, но любой путь рано ли поздно завершается. Я остановился у стойки, за которой восседала девица с черными бровями, белыми зубами, с завитыми штопором локонами и фальшивой улыбкой на красных губах.

– Добрый день, – натужно весело завела она, – мы рады приветствовать вас в лучшем магазине мира «Нидео-видео»…

Я покосился на Оксану, та ухмыльнулась.

– Кать, остановись. Иван Павлович мой друг.

Девушка замерла, наверное, Оксана понятия не имеет о том, что робота нельзя прерывать, когда он выполняет заданную программу.

– Кать, очнись, – продолжала моя спутница.

Консультант моргнула.

– Здрассти! Окси, ты с кем? С папой?

В жизни каждого мужчины средних лет может случиться ситуация, когда он идет в ресторан, театр, магазин с очаровательной блондинкой. Кавалер распустил павлиний хвост, ощущает себя Дон Жуаном, и вдруг… Вдруг на его пути возникает бестактная особа и восклицает: «Как же доченька на вас похожа!» И как надо реагировать на это замечание? Молча пройти мимо? Объяснить, что ты вчера всю ночь веселился и поэтому сегодня выглядишь старше своего возраста на двадцать лет? Послать невоспитанную особу по хорошо известному всем адресу? Отшутиться: «Старый конь борозды не портит». Но как я себя ни поведу, в голове возникнет этакая неприятная мыслишка: «Эх, парень, ты стареешь!» Хотя если вас приняли за отца юной красавицы, с которой вы амурничаете, это еще не вечер. Сумерки сгустятся тогда, когда вы услышите: «Как внучка на вас, дедушка, похожа».

– Катька, уши протри, – разозлилась Оксана, – сказано же: Иван Павлович мой друг.

– А-а-а, – протянула Екатерина, – приветик.

– Слушай его внимательно, – велела Оксана.

Я изложил историю общения с сотрудниками «Нидео-видео». В процессе рассказа подружка Оксаны пару раз начинала хохотать, но быстро одергивала себя. Когда мое повествование завершилось, Катя схватила мышку.

– Кто вам сказал, что айфон уже на складе?

– Я не спросил имя старичка, – смутился я, – его кабинет находится на последнем этаже в совершенно пустом коридоре. Вроде он работает в отделе жалоб на отдел жалоб… Очень приятный дедушка с прекрасным чувством юмора. Общение с ним просто отрада сердцу после моих мытарств в торговом центре.

Оксана сдвинула брови, покраснела, сжала губы, но через секунду расхохоталась и простонала:

– Милый старичок! Катюха, это тебе ответка за то, что обозвала Ивана Павловича моим папой!

– Я поняла, о ком речь, – сказала Катя, – дедушку зовут Ольга Николаевна, она моя бабушка.

Я не нашелся, что ей ответить, а Екатерина продолжала:

– Сейчас на складе только один айфон. Номер вашего заканчивается цифрами двадцать семь. А тот, что поступил, – двадцать один. Бабушка иногда числа путает, она не очень хорошо видит.

– Значит, сегодня я трубку не получу, – пригорюнился я.

Оксана перегнулась через стойку и начала что-то шептать Кате.

– А если она придет? – громко спросила та.

– Тсс, – зашипела моя спутница, – не выжучивайся. Разве в первый раз ты это делаешь? Когда Мишке понадобилось, ты не занудничала, а мне так ныть решила?

– Не злись, – взмолилась Катя, – я же только рада, что жаба не в мою смену придет. Не сегодня!

Потом она обратилась ко мне:

– Иван Павлович, постойте минут десять. Ваш айфон принесут.

Ожидание затянулось на час, но я пребывал в прекрасном настроении. А когда Екатерина отдала мне коробку, я от всей души поблагодарил девушек и понесся к выходу.

Оксана поспешила за мной.

– Провожу вас.

Я подбежал к стеклянным дверям и остановился.

– Оксана, я только сейчас сообразил. Айфон у кого-то забрали, чтобы мне отдать. Это как-то некрасиво. Человек придет, а…

Девушка махнула рукой.

– Иван Павлович, забудьте! Это не человек, а зануда, наша постоянная головная боль! У нее муж богатый, бабе делать не фиг. Заказывает трубки по своему дизайну, потом выражает недовольство: не так выполнили. Жалобы пишет. Обойдется, жаба! Подождет, не треснет! Катюха обрадовалась, что баба сегодня не притопает. Всем хорошо! И вам, и Катьке!

Я затоптал бунтующую совесть.

– Спасибо, Оксана!

– Не за что, – улыбнулась та. – Иван Павлович, можно я вам кой-чего скажу?

– Конечно, – согласился я.

– Вы говорили, что трудно общаться с теми, кто отвечает по телефону… – начала Оксана.

– Странные люди, – вздохнул я, – непонятливые.

– Они не живые, – хмыкнула моя собеседница.

Я изумился.

– Но мертвые не могут работать где-либо!

– Те, с кем вы общались… э… э… – Оксана умолкла и продолжила: – Вроде Алисы в мобильном.

– Алиса в мобильном? – повторил я. – А-а-а! Назойливая программа, которая постоянно мешала мне вопросом: «Чем могу вам помочь, спроси у Алисы» – и навязывала разные предложения. Один раз я попался на ее удочку, сказал:

– Мне нужны даты жизни Платона.

Алиса пришла в восторг и сообщила мне… как продлить жизнь фарфорового плато на столе.

Я повторил:

– Даты жизни Платона.

Она объявила:

– Ошибка исправлена. Даты жизни плато. Чтобы фарфор радовал вас…

Десять раз я твердил: «Платон». И она постоянно переделывала имя на «плато». Когда же я закричал: Платон! Платон! – программа завела:

– Система взымания платы «Платон» создана в целях обеспечения…

Я очень рад, что Борис отключил на моей трубке Алису, которая ничего не знает о философе Платоне. Минуточку! Вы хотите сказать, что…

Я замолчал и уставился на Оксану. Та покраснела и пробормотала:

– Ага, вы беседовали с электронными сотрудниками. Они реагируют только на короткие приказы, конкретные. «Купить телефон». Если говорят: «Сформулируйте вопрос так, чтобы я его понял», скажите: «Телефон купить». В случае, когда вас постоянно просят повторить фразу, отсоединяйтесь, заклинило систему. А вы, наверное, здоровались, детально объясняли, что вам надо.

– Меня никто не предупредил, что я беседую с роботом, – только и смог произнести я.

– Ну, все же знают, что сейчас почти повсюду не люди в справочных сидят, – сдавленным голосом произнесла Оксана, – ой, простите, Иван Павлович. Ой, не могу! Вы такой забавный. Слишком воспитанный! С виртуальной фигней здороваетесь! Наверное, айфону своему на ночь сказки читаете. Ой, не могу! Ой, мне на работу пора.

Оксана поспешила назад, и я услышал ее смех.

Всю дорогу до дома я размышлял о нелепой ситуации, в которую попал. Электронные менеджеры «Нидео-видео» говорят:

– Я ваш личный консультант.

Почему бы не изменить эту фразу на: «Я ваш личный виртуальный консультант». И тогда птеродактили вроде меня, чье детство пришлось на эпоху динозавров, помнящие стационарные телефонные аппараты с трубкой на витом шнуре, все эти допотопные люди, если им приспичит сделать онлайн-покупку в «Нидео-видео», все мы, ровесники египетских пирамид, не попадем в глупое положение.

– О! Вы купили айфон, – обрадовался Борис, увидев коробку.

Я решил ни за какие коврижки не рассказывать ему о своих страданиях и небрежно бросил:

– Да, онлайн. Очень удобно. Не надо ехать в магазин, ходить по торговому залу, общаться с продавцами! Пять минут, и телефон заказан. Правда, мне пришлось съездить за получением товара. Боря, вы можете настроить айфон? Сам я не справлюсь.

– Иван Павлович, вы герой, – восхитился батлер, – онлайн-покупка в «Нидео-видео» то еще приключение. Когда я впервые решил у них что-то приобрести, стал беседовать с виртуальной справочной, как с живым человеком. Получилось комично.

– Помою руки и вернусь, – пообещал я, сбегал в ванную, вернулся в столовую и увидел, что Борис уже держит в руках мое приобретение.

– Иван Павлович, – задумчиво протянул помощник, – вы нашли айфон с необычным дизайном. Похоже, его в «Нидео-видео» улучшили.

Я вспомнил рассказ Оксаны и кивнул:

– Да, да, индивидуальный дизайн…

– Кажется, в торговом центре что-то напутали, – пробормотал Борис, – они выдали вам чужой телефон.

Я подошел к столу, посмотрел на айфон и разинул рот. Перед моими глазами предстала оборотная сторона трубки ядовито-розового цвета. На ней синими стразами был выложен… э… э… фаллический символ. А если сказать проще – изображение мужского детородного органа. Сверху шла надпись, выполненная из ярко-зеленых фальшивых изумрудов: «Вам всем идти сюда». Еще была стрелка, указывающая на фаллос, чтобы никто не перепутал, куда направиться.

– Боря, – ахнул я, – и что с этим делать?

– Иван Павлович, не беспокойтесь, – заверил мой помощник, – я решу проблему.

Я спешно ретировался в свою спальню и сделал то, что редко позволяю себе днем: налил малую толику коньяка, выпил, сел в кресло и принял решение, что более никогда, даже под страхом смертной казни, не стану делать онлайн-покупки.

Эпилог

Спустя некоторое время мы с Борисом занялись другим делом. Оно оказалось непростым и потребовало моей поездки в Минск. Я не аэрофоб, спокойно летаю по разным странам, но все же не люблю самолеты. Мой рост почти два метра, а расстояние между креслами в эконом-классе минимальное. Я не знаю, куда деть свои длинные ноги. Кроме того, у меня при взлете-посадке всегда закладывает уши, в глаза словно насыпают песок, а слизистая носа, горла, рта превращается в пустыню Гоби. Можно приобрести билет в «бизнес», и тогда на одно неудобство будет меньше. Там хоть есть куда деть ноги. Но меня при взгляде на цену билета берет оторопь, я решительно не понимаю, почему он стоит такую кучу денег. Ну да, можно вытянуть нижние конечности, а стюардессы будут кланяться вам в пол. Да, угостят тебя бесплатными спиртными напитками, принесут плед, наушники. Но девушки в форме так же внимательны и вежливы с теми, кто летит в эконом-классе, и плед пассажиры тоже могут там попросить. Вот вином или коньяком там бесплатно не одарят, но алкоголь в лайнерах, за редким исключением, отвратителен. А чтобы «отбить» непомерную цену билета, мерзкого коньяка надо выпить цистерну. Мне это не под силу. Поэтому я при любой возможности пользуюсь поездом. Вот и сейчас, намереваясь попасть в Минск, я очутился в вагоне поезда Москва – Париж в купе с отдельным санузлом. Такой проезд тоже стоит бешеных денег, но моя рачительность сейчас спит. Все расходы по расследованию взял на себя клиент, а он велел:

– Денег не жалейте!

Я снял костюм, повесил его в шкаф, надел пижаму. Улыбчивый проводник принес на удивление прекрасно заваренный чай. К нему прилагался кекс. Не такой вкусный, как печет Боря, но вполне съедобный. Я с удовольствием почаевничал, лег на широкую полку, взял книгу «Феномен зависти»[9], стал читать и вдруг услышал голос:

– Хорошо, когда есть деньги.

– Спорить не стану, – ответила другая женщина.

Сначала я подумал, что это в купе заработало радио, но потом сообразил, что звук идет из соседнего купе. Стенки между отсеками вагона оказались тонкими, и я стал свидетелем чужой беседы. Я уж хотел накинуть халат, выйти в коридор и сообщить дамам, что незримо присутствую при их разговоре. Но тут голос, который показался мне знакомым, произнес:

– Айседора, хочешь безе?

– Нет, Лидочка, съешь его сама, – ответило сопрано.

Я замер.

Имя «Лидия» сейчас редко услышишь, но оно все же встречается. А вот Айседора! Лично я впервые увидел даму, к которой надо так обращаться, недавно у себя в офисе. Так зовут сестру покойной Вероники. В соседнем купе едут Айседора и Лидия! Вот почему голоса показались мне знакомыми. Или на свете существуют еще какие-то Айседора и Лида? Сколько шансов у второй версии на существование?

Я спустил ноги на пол. Но тут фраза, которую произнесла Айседора, заставила меня замереть.

– Мы едем в Париж! С деньгами! С платиновыми кредитками! И это наследство только Петра и Амалии! А ты боялась! Говорила же я тебе, что кругом одни идиоты. И кто мне не верил?

– Айси, – перебила ее Лида, – я тебя люблю. С тех пор как мы познакомились, у меня появились ответы на все вопросы, которые возникали еще в детстве. Люди, воспитывавшие меня… ну… они в принципе добрые, кормили, одевали, обучали девочку. Но Амалия никогда меня не обнимала, не целовала. Чаще всего я слышала от нее фразу: «Не мешай, иди в свою комнату, поиграй там». Мной занимались няньки, отец с матерью рано уходили и поздно возвращались. Когда я пошла в школу, Петр нанял гувернантку. Они менялись постоянно. Амалия терпеть не могла в доме посторонних, делала воспитательницам замечания: не туда чашку поставила, не так полотенце повесила, девочка плохо причесана. Понимаешь? Они содержали меня, исправно тратились на чужую им девочку. Но любви в их сердцах не было. Часто я слышала, как другие дети рассказывали, что ездили с родителями на море, ходили в театр, в гости, вместе гуляли. У меня все это тоже было, но меня сопровождали гувернантки. Как я рада, что в моей жизни, пусть поздно, недавно, появилась ты и открыла мне правду!

– Лидонька, Петр тебе тоже открыл истину, – напомнила Айседора.

– Да, – согласилась ее племянница, – в десять лет. Он рассказал, что мой настоящий папа умер, когда мама меня еще не родила. А ее убила я!

– Нет, конечно, дорогая, мы с тобой не один раз обсуждали эту тему: ты не виновата в смерти матери. Врачи допустили ошибку.

– Все равно я живу с мыслью, что Вероника погибла из-за меня. Спасибо тебе! Когда я пообщалась с тобой, до меня дошло, что те, кого я считаю своими родителями, просто опекуны, не стоит ожидать от них любви. И мне стало легче.

– Владимира они тоже усыновили, – напомнила Айседора, – отвратительный мальчишка получил от Алексеевых море обожания, а тебе ничего не досталось. Ты молодец! Действовала четко по нашему сценарию.

– Я старалась, – обрадовалась похвале Лида, – поехала к детективу, которого ты порекомендовала. Кстати, почему ты его выбрала? Какой-то странный дядька, мало кому известный. Сейчас в России много солидных агентств, там работают профессионалы, бывшие сотрудники полиции и ФСБ. А Подушкин! Я прочла его биографию в интернете. Он служил секретарем у бабы, которая возомнила себя сыщицей, потом открыл свою контору. Выглядит он респектабельно, офис в центре города, есть секретарь. Создается впечатление, что мужик неплохо зарабатывает. Но у него есть мать, вдова писателя, потом она вышла замуж за олигарха. На что угодно спорю: любимый сыночек живет за счет мамашки.

Несмотря на то что Лида говорила неприятные слова в мой адрес, я улыбнулся. Алексеева даже не подозревает, сколь далека она от истины.

– Зачем нанимать чмо? – продолжала допытываться Лидия.

– Затем, что профессиональные сыщики начали бы копать и могли бы раскусить наш план, – ответила Айседора, – нам не нужны умники, необходим Иван Павлович. Он тебе поверил. И мне тоже, не обратил внимания, что я представила ему ситуацию так, будто история с Шоколадкиной случилась при жизни Николая Михайловича, а не после его смерти. Подушкин мою ложь проглотил.

Раздались стук и голос проводника:

– Ваши вино и сыр.

– Спасибо, поставьте на столик, – велела Лидия.

Послышался шорох, звяканье, затем дамы возобновили разговор:

– А зачем ты ему солгала? – поинтересовалась моя бывшая клиентка.

– Цель моего визита к детективу – рассказать о том, какой мерзавец Володька. Я жила в доме у Николая Михайловича, он ко мне прекрасно относился, и знаю, что твой мерзкий братец творил. Потерявший всякий стыд мальчишка ко мне на самом деле приставал. После кончины Николая я продолжала жить уже у Алексеевых, история с Шоколадкиной случилась, когда ты уже родилась. Я тебе рассказывала, что Владимир пообещал тебя и Амалию задушить, я была в курсе всех событий. Видела, как уносили одурманенного парня, слышала, что его отвезут в клинику. Я жила в квартире Петра, который женился на Амалии, после смерти Ники волей-неволей узнала все тайны тех, кто меня приютил. Отдельные апартаменты у меня появились после исчезновения твоего брата-урода. Я подумала, что не стоит говорить правду Подушкину, пусть думает, что все случилось, когда тебя еще не было. Я якобы потом уехала, и все. Племянницу никогда не искала, зачем она мне? Ничего о тебе не знаю. Понимаешь, в голове у детектива-идиота могла возникнуть мысль: может, Айседора общалась с племянницей и все ей рассказала про Владимира? А по нашему плану ты впервые о брате из дневника Петра узнать должна была! Понимаешь?

– Ну… все немного запутанно, – протянула Лидия, – но вроде ясно. Мне надо было «найти» записи в сейфе, прийти в ужас от откровений Петра, позвонить Ивану Павловичу и отдать ему дневник. Но этот план у тебя возник после того, как Варфоломеев не сообщил сыщику все, что он знал! Вот кретин! Мы надеялись, что он растреплет про операции по смене пола. Мы-то держали руку на пульсе. Я каждый день требовала отчета от Бориса. Правда, у меня сложилось впечатление, что он далеко не все сведения выкладывал.

Я усмехнулся. Лидия не ошибается. Да, она не получала полную информацию о расследовании.

– Кое с чем нам не повезло, – продолжала Айседора. – Варфоломеев толком сыщикам ничего не объяснил, зато отлично вышло с Алексеем, владельцем кофейни.

– Да, да, – обрадовалась Лида, – утром я зашла кофейку попить, а Леши нет, вместо него была тетка, она рассказала, что муж ночью умер от инсульта. И ты решила использовать эту историю, придумала сказочку про слабительное, про то, как Алексей со своей женой жил, какой он безголовый эгоист. Ты такая фантазерка! Благодаря смерти Алексея я получила повод прийти к Подушкину. Меня же якобы отравить пытались!

– Вот тебе яркий пример, почему не стоило нанимать настоящих профи. Ты Подушкину дату разговора с барменом не назвала. А он ее уточнять не стал, – засмеялась Айседора.

Я смутился, Айседора права, я проявил беспечность. А она продолжала:

– Ты ему показала переписку якобы с соседкой по подъезду. И что? Горе-детектив не попросил: «Дайте контакт тех, кто вам эсэмэс отправлял». А сбрасывала-то эсэмэс я! Вот тут бы нам несладко пришлось. Но Подушкин опять ступил! Слушай мой вопрос! Зачем ты сама, без совета со мной сочинила историю про Калягина? Патологоанатома, который якобы позвонил Амалии? Вот эта глупость зачем?

– Ну…

– Говори честно!

– У нас с ним была любовь! Один раз переспали. Я думала, что начнутся серьезные отношения. А он больше мне не звонил.

– Так!

– Я решила ему отомстить!

– Ну ты и дура!

– Не сердись, пожалуйста.

– Я не верю, что ты хотела мужику свинью подложить! Говори правду.

– Ну…

– Лидочка! Молчишь? Ладно, я сама объясню. Ты надеялась, что Подушкин кинется искать Калягина, тот удивится, позвонит тебе, начнет задавать вопросы. Может, попросит встретиться.

– Да, – прошептала Лида.

– Очень глупо!

– Ну…

– Ладно, забудем про Калягина. Порадуемся, что все так здорово устроили. Сначала ты стала подливать Петру Ильичу в кофе беконир[10]. В сочетании с кофе, при условии большой дозы лекарства, через две-три недели инсульт был обеспечен. Алексеев умер, и никто ничего не заподозрил. Амалия получила тот же «коктейль» после смерти мужа. И опять нам все удалось. С Владимиром ты пошла в кафе после того, как его имя в завещании появилось. Он тоже сдох. И тишина! Теперь мы с тобой очень богаты. И все прекрасно! Мы едем в Париж. С деньгами.

– Спасибо тебе, – воскликнула Лида, – я терпеть не могла Алексеевых! Я их возненавидела после того, как Петр Ильич заявил, что хочет переделать завещание, дескать, Владимир тоже имеет право на деньги, на имущество. Петр и Амалия встречались с ним, решили дать подонку шанс! А обо мне они подумали? Меня, значит, можно лишить денег? Зря я, что ли, им улыбалась? Вела себя, как девочка- паинька!

– Успокойся, милая, – попросила Айседора, – хорошо, что сразу приехала ко мне, рассказала, что тебя хотят обделить. Теперь нет ни Петра, ни Амалии, ни Владимира. Все наше. Бонусом будет то, что Панин получил от девушки-инвалида. Он твой брат, не женат, детей нет, родителей тоже. Все сложилось шикарно.

– Да, – согласилась Лида, – потому что ты предложила: «Давай наймем детектива-дурака, будем его за ниточки дергать. Вдруг кто-нибудь позавидует тебе, Лида: вон сколько ей всего досталось, напишу анонимку, что Алексеева родителей отравила!»

– А у тебя роскошная отмаза, – сказала Айседора. – «Я обратилась к лучшему частному детективу, он все раскопал. Моих любимых родителей лишил жизни Владимир Панин. Вот вам телефон Подушкина! Это умнейший человек! Звоните ему». И что им дурачок расскажет, а? Увлекательную историю про Веронику, Николая Михайловича Панина, про подпольную операцию Володи, про то, как Лидочку чуть не отравили в кофейне… И ты оказываешься вне подозрений, а я вообще ни при чем.

– Ты такая умная, – восхитилась Лида, – а я дурочка.

– Нет-нет, – возразила Айседора, – я горжусь тобой. Что ты сделала, когда Подушкин после твоего звонка примчался к тебе домой, а?

– Подумала, что мне надо выглядеть так, будто я долго плакала, – засмеялась наша бывшая клиентка, – я открыла пузырек с валокордином. У меня аллергия на запах этого лекарства. Слезы из глаз, нос распух, вид такой, будто я долго рыдала.

– Но не я тебе подсказала этот ход, ты, умница, сама додумалась!

Я скрипнул зубами. А ведь я попался на эту удочку. И не обратил внимания на рассказ Елены Николаевны, медсестры, которая стережет Варфоломеева. Она слышала, сидя в машине, как Петр кому-то сказал: «Он тоже имеет право». Врач говорил с Лидой про Владимира и деньги.

Поезд замедлил ход и остановился.

– Пошли подышим, – предложила Айседора.

Послышался шорох, потом лязг отодвигаемой двери, затем стало тихо. Я остался лежать на полке. Был у меня когда-то клиент, который при каждой оказии восклицал: