Все остальное отсутствовало.

Какое-то время Саша пялился на эти оборванные строчки, тщетно пытаясь понять, что же они могут означать. Если первые две строчки относительно легко поддавались идентификации, это могли быть слова «Моему» или «Моим» и также «дорогим» или «дорогому», то последнее «плю» вызывало у Саши искреннее недоумение.

Кто такой этот «плю», что за ними может скрываться? Плютеи? Кажется, это грибы такие. Но глупо писать на конверте про грибы. Их только баба Галя обожает, и то без всякой взаимности. Но даже ей не пришло бы в голову писать грибам письма. Тогда что же это за «плю»? Плюмбум? Свинец на латыни? Плюмаж? Плющ? И почему это таинственное «плю» написано с заглавной буквы? Это чье-то имя?

Саша голову себе сломал, но все не подходило. И когда он уже решил, что пора сдаться, его взгляд упал на понуро сидящего на дороге Барона, и Сашу внезапно осенило.

– А что там было на том клочке, который ты мне принес?

Барон поднял голову и гавкнул. В голосе собаки слышалось торжество.

«Ага! Оценил теперь? То-то же! Будешь в другой раз умнее, не станешь ругаться на самую прекрасную собаку в мире!»

– Где? – заволновался Саша. – Куда я его дел?

Барон немедленно забегал, засуетился, словно понимал, что его хозяину надо. На самом деле это была чистая фикция, просто изображение горячего сочувствия планам своего хозяина. Он и понятия не имел, что нужно хозяину.

Сам Саша обшарил все свои карманы и, наконец, о радость и счастье, в одном из них нашел заветную бумажку. Бережно ее развернул, приложил к конверту, и сердце у него учащенно забилось.

– Посмотрите сюда! – воскликнул он. – Посмотрите, что получилось!

Все подошли к нему, даже Таня вышла из своего сомнамбулического состояния, взглянула в их сторону, хотя с места и не двинулась.

Теперь все три слова – обращения к адресату читались совершенно ясно.

«Моей дорогой Плюшке».

Вот, что было написано на конверте. И в том, что найденный Сашей обрывок бумажки был оторван именно от этого конверта, сомнению не подлежало. Они подходили друг к другу как два фрагмента одного пазла.

– Где ты взял этот кусок конверта? – спросил Егор.

– Это тот обрывок, который принес в машину Барон. Рылся в сугробе возле часовни, а потом мокрый прибежал в машину. Я начал его отряхивать, а у него на шерсти был этот клочок бумажки.

– Пойдем, – сказал Егор, – покажешь, в каком сугробе он рылся.

Но до этого им еще предстояло вернуть в прежнее положение тело пострадавшего Филинова. Они постарались расположить его точно так же, как и сами нашли.

В итоге у них это получилось, Егор был доволен.

– Порядок! Сейчас снежком его запорошит. И к тому времени как приедет полиция, наших следов совсем будет не видать. Они и не поймут, что мы тут что-то трогали.

Внезапно Слава оступился и рухнул в снег.

– Ты зачем следствие в заблуждение вводишь? – шутливо спросил у него Егор, у которого вид мертвого тела совсем не отбил желания шутить. – Навалял тут новых ям. Полицейские будут думать, что это преступник тут побывал.

– Я на что-то наступил, – оправдывался Слава. – Какая-то неровная штуковина. Наступил на нее, вроде было твердо, а потом нога куда-то уехала.

Слава пошарил рукой в снегу, а потом извлек оттуда тяжелый колун.

– Ого! – удивился он. – Откуда он тут взялся?

Егор взвесил колун в руке:

– Тяжелый. Кованый металл. Таким ударишь по голове, можно и проломить. Это я насчет той гематомы, которая на голове у тела. Вполне вероятно, что пострадавшего именно им и огрели.

– Оставляем?

– На ободке видны какие-то ржавые пятна, вполне возможно, что кровь. Надо положить поближе к телу, а то эти горе-работяги еще и не найдут, пожалуй.

Колун оставили, тело вернули в изначальное положение, все было готово к приезду полиции.

Оставалось проверить тот сугроб, в котором резвился Барон. Собака сначала с изумлением наблюдала за тем, как его двуногие друзья роются в том самом сугробе, из которого совсем недавно хозяин с жуткими криками извлек самого Барона. А потом пес решил присоединиться к забаве.

«Ага! Оценили!» – вот что читалось на его довольной морде.

Но к удивлению и даже немалому разочарованию Барона, друзья его хозяина да и он сам совсем не понимали смысла этой забавы. Они не ныряли с головой в сугроб, они не вынюхивали тысячи удивительно захватывающих ароматов, которыми пропахло это место, они просто методично прочесывали снег, пытаясь найти в нем что-то.

Но это что-то лежало много глубже! Почти на самой земле! И Барон это отлично знал. Он нырнул в снег раз, нырнул другой, и вскоре откуда-то снизу донеслось его ворчание.

Пес что-то нашел, и это что-то было тяжелым, у Барона не получалось принести хозяину свою добычу.

– Ну, что у тебя там?

Саша опустил руку и почувствовал что-то холодное, что удобно легло ему в руку. Потянул, не поддается.

– Крепко примерзло!

Пришлось откапывать. Копали с четырех сторон, даже Таня оживилась и присоединилась к поискам. Именно ей удалось отковырнуть примерзший предмет. И вскоре из-под снега появилась сковорода.

Какое-то время все четверо с недоумением смотрели на нее, потом посыпались вопросы и предположения:

– И откуда она тут взялась?

– Выкинул кто-то.

– Странно это, – усомнилась Таня. – Отличная же вещь. Чугунная и с эмалью. У моей бабушки была такая.

– Сковорода уже изрядно попользованная. Эмаль во многих местах по краю откололась. Ручка поцарапана, даром, что из чугуна. Выкинули, и все тут!

– Много ты понимаешь, – возразила Таня. – Моя бабушка, например, готовила на такой совершенно восхитительные котлеты. Никогда потом ни в одном ресторане мира я не пробовала таких котлет. И секрет был именно в старой сковороде, точно такой же, как эта.

– Такой же?

– Ну, или очень похожей. А кстати!.. Ведь у бабы Гали тоже такая сковородка. Ну да! И она как раз куда-то запропастилась!

Слава фыркнул:

– Думаешь, сковорода бабы Гали обладает крыльями или на худой конец ногами, с помощью которых она переместилась из Диковинно сюда в Подберезье? А потом огляделась, место ей понравилось, и она решила дальше никуда не двигаться, а зимовать в сугробе возле часовни?

– Нет, конечно, нет, – улыбнулась Таня. – Но кто-то же украл у бабы Гали эту ее сковородку. И мы не знаем, кто это сделал и куда этот человек отнес свою добычу.

– Таня! Это совсем другая сковорода!

– Не знаю, – с сомнением произнесла Таня. – Надо бабе Гале все-таки ее показать. Очень уж бабушка из-за своей потери убивается. Пусть даже эта сковорода чужая, но хозяевам она явно не нужна, а баба Галя говорит, что она прямо как осиротела. Вдруг эта сковорода ей на что-нибудь да и сгодится?

Слава не стал дальше спорить. Он был человеком благоразумным и точно знал, что спор с женщиной сокращает жизнь мужчины ровно на то время, которое он тратит на этот самый спор.

Так что в Диковинно они вернулись с трофеем. Егор остался разбираться с полицией, а их отправил назад, сказав, что вполне достаточно одной жертвы, ни к чему давать здешним сотрудникам поле для их деятельности.

– Местные и в трех соснах способны дров наломать, – перефразировал он по-своему известную пословицу. – Так что двигайте от греха подальше. Мадам Матильда неспроста так убивалась, что именно ей выпала роль свидетельницы. Но сегодня Борову не повезло, на меня ему спихнуть это убийство не получится. Не его уровень.

Когда друзья вошли в дом, то все уже спали. Будить бабу Галю, чтобы показать ей свою находку, никто не решился. Демонстрацию найденной в сугробе сковороды было решено оставить до утра.

Глава 9

Что касается оставшегося в Подберезье Егора, то ему и впрямь этой ночью пришлось несладко. Взяв на себя все трудности общения со здешней полицией, он в полной мере вкусил прелести местечкового хамства.

Начать с того, что прибывшие на вызов ребята были сильно нетрезвы. Не так чтобы от них всего лишь попахивало, нет, они были реально пьяными в хламину.

Сначала Егор списал все на молодость, холодную погоду, праздничные дни, когда наливают и угощают в каждом доме и трудно удержаться от соблазна, но оказалось, что это были еще цветочки.

Едва державшиеся на ногах полицейские принялись запугивать Егора, лишь увидев его рядом с погибшим.

– Признавайся, за что ты его так? Чего вы с ним не поделили? Бабу? Деньги? Он был тебе должен? И сколько?

Егор рискнул и сказал:

– Если был мне должен, глупо мне было бы убивать его.

Напрасно он понадеялся, что ребята осмыслят такую длинную и сложную мысль. Они уцепились лишь за отдельные слова.

– Он был тебе должен!

– Ты сам признался!

– И не отдавал!

– За это ты его и кокнул!

И они переглянулись с торжествующим видом, словно поздравляя друг друга с легко раскрытым делом. Разве что не обнялись. А вот предложение Егора осмотреть место преступления или хотя бы само тело также не вызвало отклика в душах этих двоих.

– Это еще зачем?

– Что тут смотреть?

– Он мертв. Это ясно.

– И ты его убил! Это тоже ясно!

После чего Егору скрутили руки, привезли в отделение и кинули там в каталажку. При этом ребята даже не потрудились обыскать его, на что Егор в душе надеялся. Вот будет смеху, когда они наткнутся на его служебное удостоверение и обнаружат, что натворили. Но эти олухи думали лишь о том, как бы им вернуться к прерванному веселью. Поэтому Егор очутился в КПЗ со всем своим барахлом, за исключением разве что сотового. Его он опрометчиво держал в руках, и телефон у него забрали. Без протокола, без описи, к чему всю эту лишнюю бумажную волокиту!

Напоследок полицейские еще и пригрозили Егору:

– Завтра с тобой старший разберется!

И запинающимся шагом покинули отдел, оставив Егора одного. Судя по звукам, а вернее, их полному отсутствию, в отделении этой ночью больше никого не наблюдалось. Полнейшее безобразие, которое лишь порадовало Егора. Чем больше произвола и несправедливости будет обращено к нему, тем отчаянней и яростней будет тот гнев, который он завтра обрушит на голову здешнего начальника.

– Давно пора, – вышагивая по камере, бормотал Егор. – Вконец распустились!

Утро наступило раньше, чем он ожидал. К его удивлению, он совсем неплохо выспался в камере, потому что вчера провел много времени на улице, на морозе. Накопившийся у него в крови кислород помог ему крепко уснуть, а утром чувствовать себя относительно бодрым. Относительным по сравнению с самим начальником, который выглядел так, словно по нему всю ночь ездили бульдозером, а потом запихнули в стиральную машину и прокрутили в ней вместе с одеждой.

Восседал начальник за большим широким столом, покрытым стеклянной столешницей. Когда-то целая, нынче она треснула в пяти или даже шести местах. Некрасивые трещины змеились по всей ее поверхности, но начальнику до этого не было никакого дела. Он важно поглядывал по сторонам и время от времени кривился, когда голову пронизывала боль после вчерашнего.

Это и был тот самый печально знаменитый в округе начальник отдела полиции. Фамилия его была Боров, и она как нельзя лучше подходила этому человеку. Был он не то что толст, но как-то чрезмерно уж тучен и тяжел на подъем. Толстый его затылок плавно перетекал в гладкую круглую голову, и казалось, составляет с ней одно целое. Вертеть ею было сущей пыткой, Боров даже особенно и не пытался. И вся его неповоротливая неуклюжая туша с короткими толстыми руками и ногами и пальцами-обрубками вполне могла сойти за это животное.

Не скрывая своего состояния, он растворил перед Егором две таблетки шипучего аспирина, потом подумал и прибавил еще одну. Поморщился, выпил, поморщился снова и уставился на Егора налитыми кровью глазами.

– Тебе светит срок! – заявил он ему, и по кабинету распространился такой стойкий запах перегара, что Егор раскашлялся. – Ночью тебя взяли с поличным! Мои ребята застали тебя на месте преступления!

– Для начала предлагаю познакомиться, – сказал Егор.

– Кто ты такой, чтобы мне с тобой знакомиться?

– Заместитель начальника отдела по борьбе с внутренними правонарушениями Следственного комитета майор Дружинин. Требую, чтобы вы, в свою очередь, представились мне по всей форме.

Егор с огромным удовольствием наблюдал за тем, как помятая физиономия капитана играет всеми оттенками радуги. Это было восхитительное зрелище, которое с лихвой искупило для Егора всю прошедшую ночь.

Сперва Боров покраснел так сильно, что физиономия его из красной сделалась бордовой. На этом дело не остановилось. Краски сгущались, и вот уже бордовый цвет стал отливать синевой, особенно ярко этот оттенок проявился на кончике носа и на щеках.

Затем синева внезапно стала бледнеть, лицо становилось все более и более светлым, пока не стало белым. Но и на этом дело не закончилось, белый цвет постепенно начала заливать зелень, она сгущалась на висках, под глазами и в носогубных складках. Потом Боров судорожно вздохнул, и Егор даже подумал, не конец ли это, но ошибся. Боров был человеком крепким, страшное похмелье плюс не менее страшная новость не могли так просто свалить этого детину.

– Тебя что, прислали шпионить за мной? – выдохнул он прямо в лицо Егору. – Какие-то жалобы на меня до вас дошли?

– Жалоб много.

– Все врут! – решительно заявил Боров. – Никакого произвола я себе не позволяю. Ребята у меня работают на износ.

– Особенно этой ночью они надрывались. В отделении было пусто! На звонки было некому отвечать. А если этой ночью кого-нибудь убивали?

– Так ведь и убили, тебя на месте преступления ребята взяли, – пробормотал Боров, исподлобья взглянув на Егора.

Нехороший это был взгляд. Злой, жестокий, прямо свирепый. Не Боров ты, а Кабан! Зверь, который рвет врагов без пощады! Но на этот раз противник был ему не по зубам. И Боров это хорошо понимал. По занимаемой должности Егор был много выше Борова в иерархии рангов. И никакой покровитель Борова не мог изменить этого факта.

– Теперь о твоих ребятах поговорим!

Примерно четверть часа Егор перечислял те ошибки, которые были совершены сотрудниками Борова в момент прибытия на место преступления. Обида на сопляков была еще свежа, и щадить их Егор не собирался.

По мере его монолога Боров становился все более и более ручным. Он уже смекнул, на кого можно свалить все шишки, а самому выйти сухим из воды.

– Мальчишек уволю! – с готовностью откликнулся он, едва Егор на мгновение умолк. – Или выговор им влеплю! Как лучше?

– Не знаю. Это твои подчиненные, тебе и решать их судьбу. Лично я начал бы с самого себя. Они с тебя пример берут.

– Я исправлюсь! – пообещал Боров. – Что сейчас делать надо?

– Даешь мне ребят потолковей, едем с ними в Подберезье на место преступления, забираем тело, везем его в морг, осматриваем его там.

Но оказалось, что осматривать им как раз нечего. Тело исчезло.

– Нету! – растерянно улыбался один из полицейских. – Где же оно? Ведь тут было!

Второй ничего не говорил, лишь топтался в сторонке, разгребая ногами снег. Надеялся, что труп найдется где-то поблизости.

Гнев Егора был велик и обрушился на двух своих спутников, потому что это были те самые горе-служаки, которые ночью неосмотрительно провели его задержание, но не организовали осмотра тела пострадавшего и места его обнаружения.

И уж тут Егор оторвался на них по полной программе! Орал он на них так, что сперва в округе сделалось очень-очень тихо, а потом к ним сбежались жители всех окрестных домов. То есть нежданно-негаданно появились те самые свидетели, о которых вчера Егор мог только мечтать.

Настроение у Егора моментально улучшилось. Никого не придется искать и уговаривать, все явились сами, хотя он их даже не звал.

Для виду Егор еще немного покричал, но уже без прежнего запала. А потом и вовсе переключился на работу со свидетелями.

Видя, как досталось мальчишкам-оперативникам, жители были на стороне Егора.

– Правильно вы их пробрали, молодой человек!

– Житья от них никому не стало!

– Обнаглели вконец!

– Работать не хотят, только водку жрут! Да еще в последнее время и деньги принялись вымогать.

– Дескать, если не заплатите, устроим так, что ваш Данька сядет!

Тут уж полицейские не вытерпели и закричали на женщину, высказавшуюся последней:

– Данька ваш и так сядет! Раньше или позже, но сядет. У него ведь что ни выходные, то новое приключение! То мопед угонит, то бидон самогона сопрет, то изнасилование за ним числится, то драка с отягчающими!

– Изнасилование – это поклеп! – возмутилась женщина. – Аринка специально на мальчика заяву накатала, потому что он жениться на ней отказался! Поссорились они, а эта стерва возьми да и напиши. Так прямо и сказала нам всем, заберу заявление, если вы заставите Даньку на мне жениться, я для этого все и затеяла. А нет, пойдет он в тюрьму. Что нам было делать?

Обращалась женщина почему-то к Егору, хотя он знать не знал ни Даньку, ни Арину, ни вообще кого-либо из этой деревенской Санта-Барбары.

– Нельзя же такую невестку в дом привести, это хуже тюрьмы. Но и сына в тюрьму не хочется отправлять. Вот мы к полиции за помощью и обратились. Думали, они люди, войдут в наше положение. А они сумму втрое больше запросили, чем мы им в конверте принесли. Откуда у нас такие деньги?

– Вы что же, – заинтересовался Егор словами соседей, – изначально сами им деньги принесли?

– Конечно!

– Не знаете, что дача взятки должностному лицу при исполнении – это же статья?

– А то! – обрадовались полицейские, трезвые они соображали лучше, чем пьяные, особенно если была очевидной их собственная выгода. – В руки нам конверт совали, просили дело закрыть. А там всего-то да ничего. Десять тысяч! А нам еще со старшими делиться. Что там нам бы после дележки осталось? Вот мы им по-человечески и объяснили, дело муторное, либо с пострадавшей договаривайтесь, либо сумму увеличьте, чтобы нам всем был интерес мараться.

Егор слушал и чувствовал, что у него волосы на голове встают дыбом. Какое-то Средневековье! И ведь всего-то пара сотен километров от большого города. И вот уже никому не кажется диким, что свои проблемы можно решить, кого-то там подмазав из должностных лиц. И Егор решил, что если он еще немного углубится в тонкости здешнего общения населения с полицией, то это болото засосет его с головой. А ему нужно было сохранить голову в неприкосновенности, чтобы расследовать убийство, случившееся в Подберезье прошлой ночью, про которое, кажется, кроме него, уже все забыли.

– Вот что, граждане, сейчас мы с вами все дружно попытаемся помочь следствию. Нужно найти людей, которые бы видели вот этого человека.

И Егор извлек из кармана паспорт Филинова.

– Вот его фотография!

Он заметил, как переглянулись между собой полицейские. Они были явно озадачены тем, откуда в кармане у Егора оказался паспорт погибшего.

Ничего, будет им впредь наука! Небось теперь твердо запомнят: прежде чем засунуть задержанного в камеру, его нужно хотя бы обыскать!

Паспорт был бережно вложен Егором в отдельный файлик, пленка которого не позволяла заляпать содержимое чужими отпечатками. И он пошел по рукам.

И совсем скоро Егор услышал:

– Да я его вроде знаю! Это жилец Мотькин! – Это говорил мужчина средних лет. – Взгляни! – сунул он паспорт своей жене.

Та посмотрела и подтвердила:

– Точно он! Мотька его к себе в маленький домик пустила пожить. Хвасталась, что содрала с него по пятерке за сутки, а он даже и не пикнул!

– А Мотька – это ваша подруга?

– Соседка наша. Матильда.

Егор задумался. Уж не та ли это Матильда, которая была тут прошлой ночью? Если так, то ее страх перед полицией становился уже более очевиден. Даже Егор теперь думал, что поведение Матильды выглядит как минимум подозрительно. Что уж говорить про Борова, до которого рано или поздно должна была дойти эта информация.

– Проводите меня к ней!

Матильда оказалась той самой говорливой тетенькой, хотя Егору стоило большого труда узнать ее без шубы и огромной мохнатой шапки. Впрочем, и шуба, и шапка вскоре обнаружились на вешалке в прихожей. А сама Матильда безошибочно признала Егора.

– Что случилось? – Глаза у нее забегали. – Молодой человек, вы же обещали!

– Выяснились новые обстоятельства произошедшего. Оказывается, пострадавший был вашим жильцом. Вот и свидетели подтверждают, что вы сдали убитому ваш гостевой домик за пять тысяч рублей посуточно.

Похоже, сейчас Матильда проклинала свой длинный язык и хвастливость.

Но вслух она лишь быстро произнесла:

– Ой, это он был?!

– А вы не знали?

– Не узнала я его! Да и как узнать? Там же все снегом было занесено!

Может, оно и так, но слишком уж быстро вырвалось у нее это объяснение.

– Покажите мне его домик!

Егор обратил внимание, что, несмотря на ранний час, во дворе дома Матильды были уже почищены две дорожки. Одна шла от калитки к большому дому, а вторая вела от большого дома к маленькому, выполнявшему функцию летнего или гостевого. А вот дорожки от гостевого домика и до калитки что-то не наблюдалось. Означало ли это то, что хозяева знали, их жильцу уже не суждено воспользоваться этой дорожкой? Или все дело было в обычной лени? Мол, не барин, нечего для него лишнюю тропинку чистить, и кругом пройдет.

Егор прикинул расстояние от гостевого домика и до калитки. Выходило, что оно гораздо короче расстояния от одного дома до другого. Значит, дело тут не только в одной лени.

– Кто это у вас дорожки чистил в такую рань?

– Как это кто? Я и чистила! У меня работников нет. Детей просить тоже не хочу. Сама почистила.

– А почему тогда дорожку вашему жильцу до калитки не почистили?

– Не успела!

Домик был закрыт на замок, но у хозяйки нашелся запасной ключ.

– Извольте видеть, сумка его на месте. Ничего не тронуто. Я порядочная женщина, что бы там про меня другие ни говорили!

Егор огляделся. Сумка была совсем невелика.

– А где же остальные его вещи? Сменная одежда, обувь?

– У него, кроме сумки, и не было ничего с собой. И продуктов не было, он у меня спрашивал, чего бы покушать. Да все деликатесов каких-то просил и в то же время говорил, что желудок у него слабый. А я не нанималась ему кухарить. И вообще, зачем мне голову ломать, как ему и диету соблюсти, и при этом чтобы еще и деликатесы на столе были. Заплатил, пусть живет. А деликатесы диетические – это уж он пусть сам себе готовит. Плитка есть, вперед!

Плиткой жилец воспользовался, по крайней мере, один раз, так как она была включена в сеть, а хозяйка утверждала, что всегда держала плитку отключенной.

Что касается багажа этого человека, то помимо предметов личной гигиены в сумке нашелся еще электронный ошейник с пультом.

– У вашего жильца была собака?

– Сидел какой-то пес в машине. Но я сразу сказала, что с животными в дом не пущу. И собаку он оставил на улице.

– В такой холод держать животное на улице?

– А что тут такого? – удивилась Матильда. – Это же собака! Я ему и будку предоставила, от нашего Шарика осталась. Царствие ему небесное, Шарик наш тоже в любую погоду на улице жил.

– За будку тоже арендную плату спросили? – не без иронии спросил Егор у женщины.

– В бонус пошла! – в тон ему ответила Матильда.

– Сейчас собака в будке?

– Нет, – покачала головой Матильда. – Он заселился третьего дня. На другой день внезапно снег пошел, на улицу не выйти. Собака в будке была, я ей старых щей с костями носила. Все равно вылить их собиралась, а псина их за милую душу слопала. Когда снег закончился, жилец собаку взял, и они отправились куда-то погулять. Еще светло было, а вернулся он уже в сумерках. Один или с собакой, я не видела. Но когда на следующее утро я собаке понесла еду, то будка была уже пустой.

– Вы не спросили, где собака?

– Спросила. Он сказал, что она во время прогулки от него убежала.

– Он ее искал? Казался огорченным?

– Поехал куда-то, может, что и за собакой. Обратно вернулся не в духе и снова один был, видать, так и не нашел пса.

– Поехал… Значит, на машине был?

– Ну конечно!

– И где машина?

– Не знаю.

– Матильда!

– Честное слово, я не знаю! Я ему предлагала машину во двор загнать, тут бы она под навесом стояла, но он отказался. Сказал, что ему будет удобнее на улице машину оставить, потому что, если внезапно придется куда-то отлучиться, не нужно меня тревожить и просить ворота отпереть. Я не возражала, места у нас спокойные, если сигнализация на машине хорошая, то и подавно волноваться не о чем. Где он свою машину оставил, там и возьмет.

Отчего-то не понравилось Егору то, как Матильда отвела при этих словах свои глаза.

– Что же, – вздохнул он, – раз вы не знаете, где ваш жилец оставил машину, придется у соседей ваших спросить. Уж они-то нам скажут, где она стоит.

И Егор повернулся, сделав вид, что уходит. Он не ошибся в своих предчувствиях.

Матильда тут же воскликнула:

– Постойте! Кажется, я вспомнила!

– Очень хорошо. Проводите?

– Пойдемте!

И Матильда решительно зашагала. Вышла за калитку, свернула направо и прошла около пятидесяти метров до полянки.

– Вот тут он и держал свою машину!

– Далековато! Напротив вашего дома тоже есть удобное место, где можно поставить машину.

– Это место соседей! А тут никто не ставит, вот Миша и воспользовался.

Егор словам Матильды не поверил. Снег на полянке лежал таким толстым слоем, словно его не трогали с самого начала зимы. Если бы Филинов хотя бы раз поставил тут свою машину, снег бы значительно примялся.

Но Егор сделал вид, словно поверил женщине. Поблагодарил ее, проводил до дома, а потом, сделав крюк, сам вернулся с другой стороны и постучался в дом к соседям.

Те его ждали.

– Поверьте, Данька совсем неплохой парень, – начал мужчина. – Мы его с детства знаем.

– Когда трезвый, он и мухи не обидит. Но стоит ему выпить, как у него словно рога вырастают. Так и тянет его отмочить что-нибудь эдакое!

– Но чтобы убийство, такого с ним еще не случалось.

– Драки были, кражи тоже, но не убийства!

– Разве что хозяин машины понял, что это Данька угнал его тачку, пошел разбираться к дураку, да и схлопотал.

– Кулак-то у Даньки тяжелый.

– А спьяну какой только глупости не учудишь, особенно если молод и горяч, как Данька.

Егор насторожился.

– Вы говорите про машину потерпевшего?

– Серая, – подтвердил мужчина. – «Лифан».

– Это китайская марка, – добавила его жена.

– И эту машину угнал ваш Данька?

– Почему же он наш? Данька – это племянник Матильды. Сынок ее любимой сестрицы!

– Вот уж уродился на семью урод. Все дети как дети, порядочные люди, а этот как приблуда!

Но Егору было не до таких тонкостей.

– Почему вы считаете, что машину угнал именно Даня? – спросил он.

– Видели мы его! Видели, как он вчера вечером по улице шел, к тетке своей зашел, потом спустя некоторое время снова на улице оказался, а потом мы услышали, как машина возле дома проехала. Выглянули, а машина-то жильца Мотькиного! Только на водительском месте вместо хозяина Данька сидит, и еще рукой машет.

– Вам?

– Зачем нам? Тетке своей!

– Значит, Матильда тоже видела, что машину угнал ее племянник?

– Если мы видели, то и она видела. Неспроста же она в воротах стояла.

– Она еще кулаком вслед непутевому погрозила!

Теперь Егору стало совсем уж интересно:

– И когда же это случилось?

– Вчера вечером. Около половины восьмого. Темно уже было, но у нас на улице фонари хорошо горят. Так что все было видно как днем. Так что и мы, и Матильда хорошо видели, кто за рулем машины сидит.

Супруги виновато переглянулись и заговорили наперебой:

– Вы не подумайте, мы бы не стали на Даньку кляузничать.

– Все молодые были и чудили.

– Когда они с ребятами наш сад-огород чистили, не столько воровали, сколько портили, кусты топтали, ветки ломали, мы заявление в полицию не писали. К родителям Даньки сходили, они извинились, убыток компенсировали, тем дело и закончилось.

– Мы бы и сейчас промолчали, машину-то Данька рано или поздно вернет.

– Покатается да и бросит где-нибудь.

– Сколько раз уж такое случалось.

– Но тут уж раз дело до убийства дошло, тут уж молчать нельзя.

Егор кивнул:

– Это точно. Значит, в половине восьмого?

– Так и есть!

После них Егор отправился в дом родителей Даньки.

Тут полицию уже ждали. Не успел Егор вместе со своими помощниками переступить порог, как ему в ноги рухнула какая-то женщина.

Сперва Егор подумал, что это Матильда успела переодеться и располнеть, но потом увидел Матильду в стороне и понял, что перед ним ее сестра – мать злостного хулигана Даньки.

– Не виноват Данька ни в чем! – заголосила женщина, причем Егору стало ясно, что голос – это у них семейная черта. – Оговорили его! Дома он был! Всю ночь! Мы все это подтвердим!

– Сейчас герой где?

– Нету его!

– Дача ложных показаний… Где он?

– Спит, – всхлипнула женщина. – Но он машину не брал! Дома он был! Дома!

– Разберемся!

Егор прошел дальше. И в следующей комнате обнаружился виновник переполоха.

Какое-то время Егор смотрел на здешнего хулигана. Что сказать, лицо у Даньки было миловидным. Если бы не распухший нос и не фингал на морде, его можно было бы даже назвать красивым. Но вот глаза, когда он их открыл, оказались дерзкими и нахальными.

Сначала они молча смотрели друг на друга, потом Егор произнес:

– Собирайтесь! Вы задержаны! Поедете с нами!

– С какой это стати? – нахально ухмыльнулся парень. – По какому такому праву?

– Прошлой ночью вы угнали машину у гражданина Филинова.

– Не угонял. Покататься взял. Девушку нужно было к врачу отвезти. Аринка от меня беременная, плохо ей вчера по женской части стало! Вот мы и поехали с ней к врачу!

– Доехали?

– И так обошлось. Она у меня здоровая, родит скоро. Врачи двойню обещают.

Егор услышал, как мать Егора сдавленно ахнула за стенкой. Видимо, известие о том, что вскоре она станет два раза бабушкой, поразило ее даже больше, чем весть об угнанной сыном машине. Оно и понятно, машины у односельчан ее сыночек брал покататься и раньше. А вот детей в подоле великовозрастный и нигде не работающий сынуля прежде ей не приносил.

Глава 10

В общем, закончилась эта история с Данькой уже в отделении полиции. Там его родственники дали признательные показания. Но для начала задержать пришлось всю Данькину семейку. Его самого, мать, тетку, а до кучи еще и беременную невесту Арину, которая этому даже обрадовалась, потому что заодно уж собиралась забрать заявление об изнасиловании, которое написала сгоряча, поссорившись с любимым и пожелав тому отомстить.

Оказавшись в кабинете начальника, все три женщины принялись рыдать и каяться. Данька кричал на них, требуя молчать, но женщины его не слушались, а вместо этого плакали еще громче. На какое-то время воцарилась полнейшая сумятица и неразбериха. Невозможно было понять, кто именно и что говорит.

Егор пытался вмешаться, но его никто не слушал. Боров какое-то время молча наблюдал за всей этой катавасией из-под насупленных бровей, словно проверяя, насколько хватит его терпения.

Хватило ровно на пять минут.

Затем Боров грохнул кулаком по столу, так что эхо пошло по всему кабинету, а стеклянная столешница, лежащая у него на столе, треснула сразу еще в двух местах.

– Всем молчать! Говорить будешь ты!

И он ткнул пальцем в Даньку.

– А бабам молчать!

Польщенный тем, что его выделили, Данька спокойно объяснил, что, будучи вчера крепко навеселе и поссорившись с невестой, решил разнообразить свой досуг и зашел в гости к любимой тете.

– Любимой! Да тебе просто не наливали больше нигде! А у меня банка с первяком стояла, и ты это знал!

И дальше уже никто не мог заткнуть рот Матильде. Она говорила, говорила и говорила, и даже Боров был вынужден ее слушать.

Слово за слово, племянник с теткой минувшим вечером крепко поругались. Данька хотел выпить, а тетя Мотя ему не наливала. Раздосадованный, что без денег ему нигде не наливают, и даже родная тетка не хочет пойти навстречу его пожеланиям, Данька выскочил за порог, крикнув, что он еще раздобудет себе спиртного. И денег на него тоже найдет без помощи родственничков. На улице прямо перед домом стояла машина, которая принадлежала теткиному жильцу. Уже крепко раззадоренный Данька решил, что лучшего способа отомстить скупой тете, а заодно и раздобыть деньжат, ему не представится. Если тетка жадничает, то пусть ее жилец расплачивается за нее.

Логика была не совсем понятна, но на тот момент Даньке его план показался идеальным.

– И что же ты сделал?

– Я решил отогнать машину, спрятать ее где-нибудь в сугробе, а когда жилец хватится и начнет искать, привести его в это место. Неужели в награду он бы мне не отсыпал червончиков?

Но планам Даньки не суждено было исполниться. В том состоянии, в котором он находился, с управлением он не справился. Машина съехала в кювет, да там и осталась, так что добираться ему назад пришлось долго и пешком. В момент аварии он стукнулся лицом о торпеду, повредил его, из носа пошла кровь, под глазом набух синяк. Все это на морозе и под снегом замерзло, превратившись в одну кровавую маску. Так что, когда в половине второго ночи Данька ввалился к себе домой, то мать с теткой ахнули, увидев это страшилище.

И конечно, набросились на него с вопросами:

– Ты где был?