– Нет, леди Хардкасл я встретила в Лондоне. Через два года работы у Уильямсов я перебралась в Лондон, а там, еще через два года, леди Хардкасл, подруга моих тогдашних хозяев, предложила мне стать ее горничной.

– Восхитительно, – вновь подала голос Пэйшенс.

– Это в семнадцать-то лет? – не поверила повариха. – Теперь я точно знаю, что вы все выдумываете. У леди никогда не бывает семнадцатилетних служанок. Не верь этому, Пэтти.

– Нет, миссис Раддл, это все правда, – поддержала меня Бетти. – Миссис Беддоуз сама говорила мне об этом. Она ничего не знает про цирк, но леди Хардкасл рассказывала им, как они встретились с мисс Армстронг. А еще она рассказывала, как они с сэром Родериком поехали в Шанхай и взяли мисс Армстронг с собой. И о том, как сэра Родерика убили, а им пришлось бежать, чтобы спасти свои жизни.

– Подумать только! – воскликнула пожилая кухарка. – Приношу вам свои извинения, мисс Армстронг. Никогда не слышала ничего подобного. Да уж…

По-видимому, они с Пэтти, полностью лишившись дара речи, вновь принялись шинковать и перемешивать еду.

Баффри тоже осталась стоять молча, погруженная, наверное, в свои мысли.

– Я вам зачем-то была нужна, fach? – поинтересовалась я. – Или вы искали миссис Раддл?

– Что? – рассеянно переспросила горничная Розамунды. – Ах да, нет, нет, ничего особенного. Я пришла просто чтобы… чтобы…

– Чтобы немного отдохнуть от миссис Беддоуз, – предположила я.

– Вы даже представить себе не можете, что это такое, – со вздохом произнесла Бетти. – Клянусь, она самая… самая…

– И всегда такой была, милая, – вставила миссис Раддл. – В этой маленькой банде она всегда была самой противной. Леди Лавиния обычно привозила с собой своих подруг на время каникул. Они, правда, были совершенно очаровательными. Все время были готовы пошалить, но вы не подумайте ничего такого. И если когда-нибудь шалость переходила границы, то это только из-за маленькой Розамунды Бирчетт, как ее тогда звали, которая была у них за главаря. Она могла быть очень злобной.

– И что же они делали? – спросила я.

– Сложно вспомнить что-то одно, – сказала повариха. – С ними вечно что-то происходило. Они любили подшучивать друг над другом, ну, и иногда над младшими слугами. В большинстве случаев проказы были добрыми. Но если происходило что-то злое, то виновата всегда была мисс Бирчетт. Говорят, в школе у них тоже что-то случилось…

– Вы меня удивляете, миссис Раддл! – В помещении, как воплощение духа, никак не находящего покоя, появилась миссис МакЛелланд, домоправительница. – Вы должны подавать Пэтти хороший пример. И не говорить уничижительно о наших гостях. В Кодрингтоне мы так не делаем.

Видно было, что пожилой кухарке неприятно, что кто-то выговаривает ей в присутствии ее помощницы, но надо отдать ей должное, она сдержалась.

– Что же касается вас, мисс Баффри, то я думала, что вы будете защищать свою хозяйку, а не участвовать в этом злословии, – добавила Мюриэль.

Бетти покраснела.

Я решила, что мне надо попытаться как-то разрядить обстановку. Не обращая внимания на миссис МакЛелланд, я спросила:

– Она вас ждет, Бетти?

– Что? Нет, она пишет письма. Мне надо будет помочь ей одеться к чаю. А потом к обеду. Но час с небольшим у меня есть.

– Тогда пойдемте, fach, – предложила я. – Посмотрим, какую шалость мы с вами сотворим на пару.

* * *

Как оказалось позже, шалить нам с Бетти не пришлось. Она ни за что не хотела рассказывать о своей последней стычке с хозяйкой, но было ясно, что после нее девушка здорово перенервничала. На какое-то время мы прошли в огород, но беседа не складывалась. Так что я попыталась устроиться на одной из низких стен и сидеть там, храня все понимающее молчание, но Баффри никак не могла успокоиться. В конце концов она извинилась и вернулась к работе. Ничего не поделаешь – мне тоже пришлось вернуться к своей.

– А, вот и ты, Фло, – встретила меня леди Хардкасл, когда я вошла в комнату. – А я уже хотела позвонить вниз.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Нет, милая, ничего особенного, – ответила хозяйка. – Просто мне захотелось принять ванну.

– Сейчас приготовлю.

– Ты очень добра, но звонить я собиралась не из-за этого. Естественно, ты будешь нужна мне, чтобы уложить волосы, но, вообще-то, я хотела поговорить про Ковача. В моем списке он переместился на одно из первых мест.

– И я понимаю почему, – ответила я, проходя в ванную комнату. – И миссис Беддоуз тоже.

– Роз? – удивилась она. – Ну, я…

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнула миледи.

Я осталась стоять на коленях возле ванной. Краны были открыты, но я все еще могла слышать, о чем говорят в соседней комнате.

– Добрый день, Эмили, – поздоровалась леди Лавиния. – Надеюсь, я вам не помешала… А, вы собираетесь принимать ванну. Я зайду позже.

– Глупости, Джейк, дорогая. Входите же. Армстронг позаботится о ванне, – отозвалась Хардкасл.

– А она здесь? Мне бы хотелось поговорить с вами с глазу на глаз.

– Конечно, дорогая, вам виднее. Я могу послать ее прогуляться, если хотите. Если вы сами захотите зайти позже – я буду ждать вас чистая и намытая буквально через несколько минут. Правда, честно говоря, я сомневаюсь, что она может что-то слышать из-за шума воды.

– Очень хорошо, – сказала Лавиния. – Я… понимаете, я в этом не очень хорошо разбираюсь. Я не принадлежу к породе ветреных особ, и я…

Она замолчала.

– Как вы думаете, Гарри может понравиться такая, как я? – неожиданно вырвалось у сестры хозяина.

– Джейк, какая же вы глупая, – заговорила миледи. – Конечно, может. Вы что, не заметили, какими глазами он на вас смотрит?

– Ну, я надеялась… но ведь он может оказаться и ветреником. И смотреть так на каждую юбку.

– Нет, дорогая, он совершенно сражен. Мы с ним, правда, не видимся так часто, как хотелось бы, но я никогда не замечала, чтобы он с кем-то вел себя так, как с вами. Всю неделю он только тем и занимается, что «устраивает» случайные встречи с вами. Не пропускает за столом ни одного слова, сказанного вами. Вы не могли не заметить, как он выпендривался на теннисе. До этого он никогда не вкладывал в него столько страсти. И все это ради вас.

– Неужели? Как это мило! А вы не возражаете?

– Возражаю? Почему, ради всего святого, я должна возражать?

– Ну, он ваш старший брат. Я подумала, что надо у вас спросить. Я вот, например, чувствую себя очень ответственной за Пройдоху. И хотела бы знать о любой девице, строящей ему глазки.

– Ну что ж, если вы так полагаете, – рассмеялась леди Хардкасл, – тогда мне действительно стоит задуматься. Так, значит, вы девица с непонятными намерениями в отношении моего брата?

– С совершенно бесчестными, дорогая, особенно после того, как вы сейчас сами сказали, что мне не стоит их скрывать.

– Мне кажется, что вы сейчас делаете то, что в обществе азартных игроков называют «ход-верняк», дорогая. И хотя я и не уверена, что имею на это право, я даю вам свое благословение.

Ванна уже почти переполнилась, но я боялась, что если закрою краны, то беседа закончится. Я решила вынуть затычку и оставить краны открытыми. Затычка застряла. Но ведь пробка, затыкающая ванну просто не может застрять! Я отчаянно дернула за цепочку, но она даже не пошевелилась. Я встала, чтобы получше уцепиться за непокорную пробку…

Я не совсем уверена в том, что произошло дальше. И картинку я постаралась сложить из рассказов других – мои же собственные воспоминания довольно туманны. Плитка на полу была влажной, а я была в обуви на гладкой подошве. Я перегнулась через край ванны и наклонилась вперед, чтобы схватиться за цепочку от затычки. Дернула ее еще раз, со всей возможной силой, и мои ноги разъехались. Я завалилась головой вперед.

Следующее, что я помню: я лежу на спине на залитом водой полу ванной комнаты. Насквозь мокрая. Голова моя раскалывается. Я не хочу открывать глаза. Чьи-то руки ощупывают мое лицо.

– Фло, дорогая, – раздался голос леди Хардкасл, – ты меня слышишь?

Я попыталась кивнуть головой.

– Нет-нет, – заволновалась хозяйка, – постарайся не шевелиться.

– Я вызову врача, – предложила леди Лавиния. Казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

– Спасибо, дорогая, но я думаю, что это необязательно. Это просто неудачное падение – с ней случались вещи и похуже. Правда?

Даже без прямого запрета миледи шевелить головой воспоминания о предыдущей болезненной попытке сделать это не позволили бы мне кивнуть утвердительно. Вместо этого я приподняла руку, и хозяйка успокоительно сжала мои пальцы.

– Вы не поможете мне снять с нее мокрую одежду и перенести ее на мою кровать? – попросила леди Хардкасл. – Я присмотрю за ней, чтобы не было никаких серьезных повреждений.

– Конечно-конечно, – согласилась леди Лавиния.

Этим двум умным и талантливым дамам – получившим одно из лучших образований, доступных в Империи, – понадобилось почти полчаса, чтобы освободить меня от мокрой одежды и перетащить в сухую, теплую постель. К тому времени, как все закончилось, я полностью окоченела, и все мы выбились из сил.

Очевидно, в какой-то момент я открыла глаза и произнесла: «Нельзя позволять неумехам заниматься не своим делом».

– Прошу вас, позвольте мне вызвать доктора Эдлинга, – попросила Лавиния, когда я наконец была устроена. – Это совсем не трудно. Он такой очаровательный старик. И сразу же приедет. Просто чтобы мы все были спокойны.

– Я соглашусь с вами, – сказала леди Хардкасл.

– Тогда я скоро вернусь.

– Не стоит, дорогая. Отправляйтесь к гостям. И извинитесь перед ними за меня.

– Ну конечно. Обязательно. Благодарю вас. Я попрошу кухарку что-нибудь прислать вам сюда. Армстронг как минимум необходим горячий, сладкий чай. И может быть, сандвич. И торт.

– Бренди тоже не помешает, – заметила моя госпожа.

– Ну конечно. Я прослежу, чтобы бренди тоже принесли.

– Чая будет достаточно, миледи, – с трудом выговорила я.

– А я не о вас беспокоюсь, Фло, а о себе. Я пережила жуткий шок. Лежите спокойно и не мешайте.

Я слышала смех леди Лавинии, пока она шла по коридору до лестницы.

* * *

Доктор приехал и уехал. К его приезду я чувствовала себя уже гораздо лучше, но покорно перенесла все его ощупывания, прослушивания и цоканье языком. Несмотря на мои протесты и заявления о том, что я абсолютно здорова, он настоял на том, что мне необходим отдых. Леди Хардкасл немедленно решила, что я останусь в ее кровати.

В ней я и лежала, то впадая в дрему, то нетерпеливо дергаясь. Позже я слышала, как появилась Бетти, чтобы помочь миледи переодеться к обеду. Она сказала, что эта идея пришла в голову миссис Беддоуз, но мне показалось, что это придумала сама Баффри. Ведь горничная Розамунды была не только добрее и заботливее своей хозяйки, но и больше выигрывала от возможности провести хоть несколько минут вдали от нее.

Когда они обе уходили, миледи сказала мне, что Лавиния организовала для нее другую комнату, так что она не будет беспокоить меня до самого утра.

Позже вернулась Бетти – она принесла мне чай, торт и «Машину времени». Мы с ней проболтали до тех пор, пока для нее не настало время возвращаться в комнату к миссис Беддоуз и готовить ту ко сну.

После ее ухода я какое-то время читала, пока, к своему неудовольствию, не поняла, что все они были правы и мне необходим отдых. Баффри уже выключила верхний свет, поэтому мне осталось только задуть свечу и свернуться калачиком.

Я быстро погрузилась в беспокойный сон, в котором морлоки[53] бились с целой армией «неумех» и никто не знал, как играть в крокет.

Раздался громкий щелчок. Я мгновенно проснулась. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это где-то закрылась дверь в одну из спален. Я услышала скрип половиц, как будто кто-то осторожно крался по коридору.

Я попыталась было встать и посмотреть, но боль в голове убедила меня не делать таких глупостей. Для того чтобы кто-то бродил по коридорам загородной усадьбы посреди ночи, могло существовать десяток причин – как злых, так и совершенно пикантных. Сколько сейчас времени, я не знала – просто было еще темно. Решив, что без осторожности нет и доблести, я вновь погрузилась в забытье.

И мне почудилось, что дверь открывалась и закрывалась еще дважды.

Когда я наконец проснулась, сквозь шторы в комнату лился солнечный свет и кто-то стучал в дверь.

– Войдите, – высокомерно разрешила я.

Дверь открылась, и за ней оказалась Бетти с подносом в руках – она принесла завтрак.

– Нет, вы только посмотрите на ее жеманство и манерничанье, – сказала она. – Всего одна ночь в господской спальне, и мы уже чувствуем себя королевой.

– Я была рождена именно для этого, – ответила я, садясь в кровати.

– Какая милая шишка на черепе, – заметила Баффри, устанавливая поднос. – Все говорят о том, что ваша хозяйка хотела показать леди Лавинии удар справа и заехала вам по лбу.

– Как всегда, выдумка лучше действительности, – рассмеялась я. – Однако спасибо вам за завтрак. Это дорогого стоит.

– Не стоит благодарностей.

– А вы разве не должны сейчас быть у миссис Беддоуз?

– Как всегда, – ответила Бетти. – Но сегодня утром она дала мне от ворот поворот. Хочет еще отдохнуть в постели.

Девушка села на край кровати.

– Что ж, у нее был действительно жуткий день, когда ее размазали по теннисному корту, – заметила я.

– Ну, от этого она вряд ли утомилась. Скорее это все ее «ночные маневры», – с этими словами Баффри взяла кусочек сандвича с моей тарелки.

– У миссис Беддоуз? Не может быть. И с кем же?

– Я и так уже сказала больше, чем надо, – с трудом произнесла моя собеседница с набитым ртом. – Мне не следовало сплетничать.

– Бетти Баффри, а вы, оказывается, любите подразнить.

В комнату вплыла леди Хардкасл.

– Доброе утро, раненая, – сказала она. – И вам доброе утро, мисс Баффри. Нет-нет, не вставайте. Мне просто надо забрать кое-какие вещи. Вы не знаете, где мой… где вообще все? Я не знаю, что мне надеть на утро.

Я отодвинула Бетти в сторону и попыталась выбраться из постели. И совершенно запуталась в надетой на меня обширной ночной рубашке.

– Какого черта… – вырвалось у меня.

– Это моя, – объяснила хозяйка. – Мы подумали, что на вас должно что-то быть на тот случай, если ночью вам понадобится встать. Должна сказать, что о себе я, в худшем случае, думала как о женщине «представительной». Но глядя на эту ночнушку на тебе, я начинаю думать о великаншах. На тебе она выглядит как настоящая палатка.

– Глупости, миледи, – сказала я, выбираясь из складок хлопка. – Надо просто немного прихватить ее в… Ну, в общем, везде. Но это очень мило с вашей стороны.

– Ну, у вас тут свои дела, – сказала Бетти. – Я, пожалуй, пойду. Прошу прощения, что помешала вам, леди Хардкасл.

– Глупости, милая, – ответила моя госпожа. – Спасибо за то, что поухаживала за Армстронг.

Баффри сделала книксен и исчезла.

Со мной все уже было в порядке, если не считать легкой пульсирующей боли, которая появлялась, когда я наклонялась вперед, так что я без особых проблем помогла леди Хардкасл собраться.

– А что с моей одеждой? – спросила я, нанося последние штрихи на ее прическу. – Смутно помню, что она насквозь вымокла.

– А на стуле разве не она? – спросила хозяйка, оглядываясь.

Я посмотрела, и, естественно, на стуле была сложена моя высушенная и аккуратно выглаженная одежда.

– Откуда это? – удивилась я.

– Меня это тоже всегда удивляло, – сказала миледи. – В детстве я думала, что это делают эльфы.

Я подняла было брови и мгновенно пожалела об этом, потому что боль в голове усилилась.

– Скорее девочки из прачечной, – предположила я.

– Вот это гораздо вероятнее, – согласилась Хардкасл. – А ты сможешь сегодня меня сопровождать? На сегодняшний день ничего не запланировано, так что без тебя он обещает быть пугающе скучным.

– Со всеми вашими новыми друзьями, которые вас развлекают? – удивилась я. – Да быть такого не может, миледи.

– Мне бы надо было немного поинтриговать, но суть в том, что вокруг практически никого нет. Пройдоха куда-то уехал вместе с Монти. Джейк и Хелен шушукаются по углам, в то время как Гарри играет роль влюбленного щенка. Виктор и Роз еще не появлялись. Так что я осталась совсем одна.

– Герр Ковач и миссис Беддоуз еще не появились? – переспросила я. – Бетти мельком упомянула, что ее хозяйка решила отдохнуть. Она предположила, что та устала от «ночных маневров».

– С Виктором? Нет, это было бы слишком, слишком смешно.

– И маловероятно.

– Почему же? Да они просто созданы друг для друга! Похожи, как две капли воды.

Угроза нового приступа боли в разбитой голове не позволила мне осуждающе нахмурить брови.

– Хм-м, – вот все, что я смогла произнести.

– Ну, хватит, лентяйка, – рассмеялась миледи. – Собирайся, и пойдем подышим воздухом.

* * *

– Полагаю, ты слышала, что Джейк говорила о Гарри, – начала леди Хардкасл, когда мы вышли на улицу.

– Именно из-за этого я и упала, – ответила я. – Пыталась вытащить затычку, чтобы ванна не переполнилась.

– А почему нельзя было просто закрыть воду?

– Но вы же сами сказали ей, что я ничего не слышу из-за шума воды. Если бы я выключила воду, она бы тоже замолчала.

– И вместо этого ты тоже заставила ее замолчать, но своим особым, жестким способом, – рассмеялась миледи.

– И у меня есть шишка, чтобы это доказать. Кстати, что вы думаете по этому поводу?

– По поводу твоей шишки? Она просто очаровательна.

– Нет, миледи. По поводу леди Лавинии и Гарри.

– Ах да, ну конечно. Прости. Думаю, что это просто восхитительно. У бедного Гарри была парочка печальных любовных историй, когда ему было лет двадцать, и после них он с головой ушел в работу. Он немалого достиг в Форин Офисе, но он одинок. А Джейк – просто прелесть. Надо быть абсолютной лапочкой, чтобы спрашивать разрешение на свадьбу у сестры своего жениха.

– Которое вы благосклонно ей дали.

– Хотя, строго говоря, это вовсе не мое дело, старушка, но – ДА. Когда мы оставили тебя в полусонном состоянии, я сказала ей, что это только их дело, и пожелала им всего наилучшего.

– И вы что, не будете его дразнить?

– Боже, Фло, да за кого ты меня принимаешь? Я его просто задразню. Что же я буду за сестра, если оставлю это без последствий?

Мы обогнули угол и увидели леди Лавинию, сидящую на своей любимой скамейке вместе с мисс Титмус. С противоположного конца к ним на приличной скорости приближался Гарри. Леди Хардкасл тоже ускорилась, намереваясь добраться до дам раньше него.

– Привет вам, – радостно поздоровалась она. – Отличный сегодня день.

– Мы только что об этом говорили, – отозвалась Хелен. – Как ваши дела, Армстронг? Леди Лавиния как раз рассказывала мне о вашем несчастье.

– Бывало и похуже, мадам, – ответила я.

– Боже! Неужели? А мне кажется, что это просто кошмар. Неужели бывало хуже?

– Хелен, дорогая, не заводите ее, – вмешалась леди Хардкасл. – Иначе остаток дня вы проведете, выслушивая истории про опасности, безрассудную храбрость и стихийные бедствия. А я буду чувствовать себя жутко виноватой, потому что большинство своих ран она получила, защищая меня, когда я, как дура, переоценивала свои возможности.

К этому моменту Фэншоу уже подошел и теперь болтался на заднем плане, явно желая вмешаться в разговор, но не зная, как это сделать поделикатнее.

– Гарри, дорогой, прекрати же наконец свои колебания, – обратилась к нему миледи. – Или подходи, или проваливай.

– Доброе утро, дамы, – поприветствовал всех ее брат, подойдя к нашей быстро растущей группе. – Доброе утро, Стронгарм.

– Доброе утро, мистер Фезерстонхоу, – ответила я и сделала реверанс.

– Ну и шишка у вас, – заметил Гарри, присмотревшись к моему пострадавшему лбу. – Ходят слухи, что Эмили огрела вас какой-то декоративной штуковиной. Что-то связанное с вашим невыносимым нахальством.

– Рано или поздно это должно было случиться, сэр, – согласилась я. – Обычно она не оставляет следов.

– Боже, Фло, вы просто ужас, – подала голос леди Хардкасл. – Дамы, не обращайте внимания. Гарри – это ты во всем виноват. Ты сам поощряешь ее.

Дамы рассмеялись, а в моей гримасе не было и намека на сожаление.

– Послушайте, Хелен, я бы хотела перекинуться с вами парой слов, – сказала моя хозяйка, – но где-нибудь подальше от торчащих ушей моего братца.

– Ну конечно, – согласилась мисс Титмус. – Обязательно. Джейк, Гарри, прошу меня простить. Мне кажется, что я нужна кому-то еще.

Она встала, и мы втроем двинулись дальше, предоставив леди Лавинию и Фэншоу самим себе.

– Боже, Эмили, – заволновалась Хелен, – что случилось? Я что-то натворила?

– Нет, трусишка. Я просто хотела оставить этих двух неразлучников одних. Гарри – хороший, милый мальчик, и на хорошем счету в Форин Офисе, но в любовных делах он так нерешителен и бесполезен как… как… Ну же, Фло, помогите мне! Нерешителен и бесполезен как?..

– Сами думайте, миледи, – ответила я. – Если вы первая начинаете со всеми этими жуткими сравнениями, то вам и винить некого, кроме себя.

– Б-р-р-р-р, – произнесла моя госпожа. – Теперь вы сами видите, дорогая, с чем мне приходится сталкиваться. Думаю, вам будет легче без горничной. От них один урон.

– Совершенно с вами не согласна, – сказала мисс Титмус. – И как только вернусь в Лондон, то сразу же помещу объявление о поиске компаньонки.

– И правильно. Хотя должна вас предупредить, что Фло – сокровище редчайшее. Такую не найдешь даже в лучших агентствах Лондона.

– Я это уже поняла, – кивнула Хелен. – А теперь о вашем расследовании – как оно продвигается?

– Боюсь, не так уж успешно. У нас есть сильное подозрение, что в этом так или иначе может быть замешан герр Ковач – но это только предположение, без всяких доказательств. Боюсь, что к этому примешивается и некоторая ксенофобия. За прошедшие годы мы неоднократно сталкивались со «славными» ребятами из Австро-Венгрии, и я боюсь, что перенесла свою «любовь» к ним на всю нацию.

– Я сама никогда не верила бельгийцам, – рассеянно согласилась Титмус. – И французам, и голландцам. Хотя, должна признать, шоколад у них восхитительный.

– Но в случае чего, они с французами будут на нашей стороне.

– А вы полагаете, что такой случай наступит?

– Мне кажется, это только вопрос времени. Кажется, Германская империя ждет не дождется драки.

– Иногда я чувствую себя такой дурой, – опечалилась мисс Титмус. – Совсем не стараюсь следить за международными делами.

– Честно сказать, я за ними тоже не очень слежу, – согласилась леди Хардкасл. – Просто привычка из прошлой жизни. В мире гораздо больше интересного, чем то, о чем мечтают политики и дипломаты. Я, например, с гораздо более сильным интересом слежу за тем, что происходит в науке и синематографе.

– А я даже этого не делаю. Ну, может быть, разве что в фотографии.

– За специализацией – будущее, дорогая, – заявила моя хозяйка. – Профессионализм. Вот ключ ко всему… Ой, как это мы тут оказались?

Наше бесцельное кружение по территории привело нас в огород. Я помахала рукой Пэтти, которая, как и в прошлый раз, собирала овощи для миссис Раддл.

– Давайте срежем путь через конюшенный двор и подойдем к дому с парадной стороны, – предложила миледи. – Я, честно сказать, еще не видела ту часть поместья.

Мы приняли ее предложение и прошли через арку в окружавшей огород стене. Морган Колман, механик, был уже на месте. Он как раз открывал большие ворота каретного сарая.

– Доброе утро, Морган, – весело поздоровалась с ним миледи. – Пора заняться автомобилями?

– Что-то вроде этого, миледи, – согласился Колман, снисходительно рассмеявшись. – Его светлости пришла идея модернизировать карбюратор на авто номер два. Так что я решил приступить к делу прежде, чем начнется аврал.

– Умница, – похвалила его хозяйка. – Его светлости повезло, что вы у него работаете.

– Спасибо, миледи, – буркнул юноша, распахивая одну из двух громадных створок ворот. Затем он вернулся, чтобы проделать то же самое со второй створкой, но что-то привлекло его внимание.

– Какого черта? – спросил он, осторожно возвращаясь в каретник.

Заинтригованные, мы остановились и стали ждать.

– Леди Хардкасл, – позвал Морган. – Не могли бы вы подойти?

Мы с миледи обменялись вопросительными взглядами, и она сразу же прошла внутрь. Мисс Титмус собралась было последовать за ней, но нечто в тоне механика говорило о том, что увиденное может не доставить ей удовольствия. Я удержала ее за руку.

– Мне кажется, мадам, – сказала я, – нам лучше подождать здесь. На всякий случай.

– На какой случай? А, поняла. Хорошо.

Через несколько мгновений Хардкасл появилась вновь.

– Хелен, прошу вас, вернитесь в дом и разыщите Пройдоху, – попросила она. – Передайте ему, что он нужен мне в каретнике. И что это срочно.

– Но что…

– Давайте же, милая. Идите.

У мисс Титмус был озадаченный вид, но тон моей госпожи не допускал никакого неповиновения. Так что она отправилась выполнять задание.

– Пошли со мной, Фло, – велела хозяйка, когда Хелен отошла. – Произошло нечто совершенно нежелательное.

Я прошла вслед за ней в сарай. Морган стоял, согнувшись, за одним из автомобилей. Он рассматривал что-то на полу. Когда мы подошли, я увидела, что его так заинтересовало. Там, в луже темной крови, свернувшейся возле остатков черепа, лежало тело Виктора Ковача.

Глава 12

Вскоре мы услышали шаги во дворе. Лязгнули ворота, которые лорд Ридлторп распахнул пошире. Вместе с ним пришел мистер Уотерфорд.

– Что за шум, Эмили? – спросил его светлость. – Хелен сказала только, что это срочно, но она… – Тут он заметил тело на полу. И выругался.

Монтегю бросился было к телу, но Эдмонд удержал его:

– Лучше ничего здесь не трогать.

– Он прав, – согласилась леди Хардкасл. – Все должно быть оставлено как есть до приезда полиции.

Морган указал на массивный ключ на полу.

– Похоже, ваша светлость, голову ему раскроили вот этой самой штукой.

– Мы и сами об этом уже догадались, – огрызнулся Уотерфорд.

– Спокойнее, Монти, – попытался сдержать его Ридлторп. – Мы все немного шокированы, но это ни к чему.

Монтегю повернулся к моей хозяйке:

– И если бы вы хоть наполовину были тем «детективом», которым вы представляетесь, то Виктор сейчас бы не лежал здесь.

– Я сказал «достаточно», Монти! – повторил его светлость. – Эмили, мы с Монти сейчас вернемся в дом. Мне надо позвонить инспектору Фойстеру. Прошу вас остаться здесь и осмотреть тут все до его приезда. Морган – внутрь никого не пускать.

Хардкасл с Колманом согласно кивнули, и хозяин усадьбы увел своего друга.

– И что вы думаете, миледи? – спросила я, пока мы разглядывали помещение.

– Уверена, что полицейский врач расскажет более точно, но мы, очевидно, можем считать, что его убили где-то не раньше полуночи и не позже чем полчаса назад. После обеда мы все вместе сидели в библиотеке, и он отправился спать в полночь. А если бы на него напали меньше получаса назад, мы бы увидели нападавших. Большинство небольших капель крови высохли, так что, полагаю, это произошло несколько часов назад.

– Его ударили спереди, – заметила я. – Он видел нападавшего.

– Что, по-видимому, может означать, что он его знал.

– Или ее, – добавила я.

– Или ее, – согласилась хозяйка. – Опять же, врач лучше разберется с тем, под каким углом был нанесен удар, и сможет определить рост убийцы. Такое впечатление, что был нанесен всего один удар в лоб, правда, я сужу не по ране, а по следам крови на полу. Видите? Вот здесь убийца махнул ключом после удара. На полу остался след капель. Он очень аккуратный. Всего один взмах. И вот с этой стороны, по-моему.

– Значит, герр Ковач пришел в каретный сарай, – задумчиво произнесла я. – Зачем? Чтобы с кем-то встретиться? Или он собирался повредить еще один автомобиль?

– Возможно и то, и другое, – заметила миледи.

– Он кого-то встретил. И они стояли лицом к лицу друг с другом, когда был нанесен удар. Они что, разговаривали? Спорили? Может быть, кто-то пытался его остановить? Его что, подозревали во вредительстве и застали на месте преступления?

– Никаких следов борьбы не видно, – сказала леди Хардкасл. – Ничего не перевернуто и не сломано. Так что здесь скорее состоялась встреча. Если бы его застали на месте преступления, то он почти наверняка попытался бы убежать.

– Или нагло от всего откреститься, – добавила я. – Просто взять и запудрить мозги своему обвинителю.

– М-м-м, – промычала хозяйка, – он на такое вполне способен. Морган, а задняя дверь заперта?

Механик прошел в глубь мастерской, старательно обходя на своем пути все, что, по его мнению, могло послужить уликами.

– Заперта, – подтвердил он, добравшись до двери.

– Интересно, – сказала Хардкасл. – А главные ворота тоже были заперты, когда вы подошли?

– Да, миледи. Вы же сами видели, как я их открывал.

– Значит, убийца, уходя, запер за собой дверь. Тогда что здесь, скорее всего, могло произойти?

– Это еще ни о чем не говорит, – возразила я. – Если герр Ковач пришел сюда с ключом и сам открыл дверь, то за ним могли проследить. Его убийца вошел через открытую заднюю дверь, напал на него, убил, забрал ключ и ушел тем же путем, что и пришел. С другой стороны, если это была заранее назначенная встреча, ключ должен был быть у убийцы, который вошел, дождался герра Ковача, а потом все запер за собой.

– Правильно, но у убийцы в руках был еще и тяжелый ключ. Здесь все инструменты на своих местах. Если кто-то следил за Виктором, чтобы узнать, что он собирается делать, то они оба должны были войти через заднюю дверь. Тогда убийца взял бы ключ со стены, а потом обошел бы помещение, чтобы подойти к Виктору с этой стороны. Но почему же было не схватить орудие и сразу же не напасть на него? Для чего надо было обходить помещение? Зачем делать так, чтобы Виктор оказался между ним и единственным путем отступления?

– В вашем случае, миледи, убийца вошел первым, – сказала я. – И это была заранее назначенная встреча. – Я внимательнее рассмотрела кровь на полу. – Если у герра Ковача был ключ, то он спрятал бы его в карман, так? И для того, чтобы его найти, убийце пришлось бы Ковача обыскать. Но посмотрите, до его куртки никто не дотрагивался. Его не обыскивали.

– Умница, – похвалила меня миледи. – Знаешь, пусть со всем этим разбирается полиция. Но мое любопытство не удовлетворено, и пока мы ей не мешаем, мы, в сущности, можем делать что хотим. Морган, вы побудете здесь в одиночестве? Я хочу осмотреть дом.

– Как скажете, миледи, – ответил механик. – Я подожду здесь инспектора.

– Хороший мальчик. Пошли, Армстронг, нам надо быстренько все осмотреть, прежде чем здесь появится этот ужасный Фойстер со товарищи.

* * *

Когда мы вошли в дом через парадный вход, лорд Ридлторп мерил шагами холл. Он не обратил никакого внимания на то, как мы стали поспешно подниматься по лестнице, а вот мистер Уотерфорд бросил косой взгляд на леди Хардкасл.

На лестничной площадке мы повернули налево в сторону комнаты миледи, но прошли дальше, к следующей двери. Хозяйка нажала на ручку.

– Это комната Виктора. Давай быстро осмотрим ее, прежде чем эта мысль придет в голову кому-то еще, – предложила она.

– А я и не знала, что это его комната, – призналась я. – Мне кажется, я слышала, как он уходил.

– Правда?

– Да. Не знаю, сколько было времени, но среди ночи я слышала звук закрывшейся двери. Он меня разбудил.

– Что ж, в этом есть логика. Он ведь действительно вышел из комнаты среди ночи.

– Но имейте в виду, – продолжила я, – трудно определить по звуку, что это была за дверь.

– Все это очень просто, если немного потренироваться, – возразила леди Хардкасл. – У всех у них свои собственные скрипы и стоны. Со временем становишься специалистом по определению ночных гулен.

– Боюсь, что я слышала только щелчок, когда она закрылась. Никаких явных скрипов или стонов. И мне кажется, что потом я слышала это еще дважды, но это вполне могло быть во сне.

– Уходит Виктор, а потом, вслед за ним, уходит и возвращается еще кто-то, – задумалась миледи. – Очень, очень интересно.

Говоря это, она рыскала по комнате. Хотя, казалось, все вещи лежали на своих местах, так что особо искать было нечего.

– Эвана можно похвалить, – заметила я. – Он явно очень серьезно относится к своим обязанностям камердинера. Эта комната безукоризненна. Посмотрите, как аккуратно все сложено.

– У него большое будущее. И нам надо обязательно с ним поговорить.

Единственным местом в комнате, представлявшим интерес, был заваленный бумагами письменный стол возле окна.

– А это что здесь делает? – удивилась моя госпожа, взяв с него фотографию школьной команды по крикету. – Она, кажется, здорово заинтересовала его за обедом, и вот теперь она у него в комнате!

Леди Хардкасл продолжила рыться в бумагах. По-видимому, герр Ковач привез с собой работу и запретил Эвану касаться чего-либо на столе. «Заваленный бумагами» были первыми словами, пришедшими мне на ум, но они вряд ли в полной мере могли описать царивший на маленьком столе хаос.

– Вы только взгляните на это, – сказала вдруг миледи. – Мне кажется, что мы можем остановиться на варианте со встречей. Вот, посмотри. – Она указала на лежавший на столе развернутый клочок бумаги.

Не притрагиваясь, я внимательно изучила его. Это был согнутый пополам листок писчей бумаги с логотипом Кодрингтон-холла. Такие обычно кладут во все комнаты, чтобы гости могли ими пользоваться. Он был слегка измазан с одной стороны, как будто задел за что-то, когда его просовывали под дверь. Я посмотрела на пол под дверью и увидела, что одна из половиц была немного выше, чем остальные.

На бумаге аккуратным, округлым почерком было написано:

«Надо поговорить. Ждите меня в каретнике в два часа. Задняя дверь будет открыта. Приходите один. Р.Б.».


– Боже, – сказала я, – но вы же не думаете…

– Единственная «Р.Б.», которая приходит мне в голову, – это Розамунда Беддоуз.

– Это легко проверить. Леди Лавиния и мисс Титмус наверняка сразу же узнают ее почерк. Возьмем записку с собой? Может быть, удастся выяснить, что все это значит, до того, как она попадет в лапы полиции и та придет к каким-то выводам?

– Соблазнительно, правда? Но я думаю, не стоит так делать. Мы не можем вмешиваться. Нам надо следовать совету Пройдохи и «смотреть, как лягут карты».

Я услышала шаги в коридоре и коснулась руки леди Хардкасл, чтобы привлечь ее внимание. Приложив палец к губам, я на цыпочках прокралась к двери и, чуть приоткрыв ее, выглянула в коридор. И увидела исчезающую спину Розамунды.

Леди Хардкасл в молчаливом вопросе подняла одну бровь.

– Миссис Беддоуз, миледи, – чуть слышно пояснила я. – Пошла вниз.

– Боже, да она сегодня припозднилась!

– Бетти говорила, что она устала и хотела поваляться в постели.

– Вот именно, вот именно. Похоже, провела бессонную ночь. – Мгновение хозяйка молча оглядывалась по сторонам. – Но нам не стоит делать поспешные выводы. И лучше убраться отсюда, прежде чем нас здесь застукают.

Мы осторожно выскользнули из комнаты и, оказавшись в безопасности в коридоре, прогулочным шагом направились к лестнице – в мире нет ничего более подозрительного, чем две дамы, бесцельно фланирующие по коридору, как будто гуляя.

Впереди открылась дверь, ведущая на лестницу для прислуги. В коридоре появилась миссис МакЛелланд в сопровождении одной из горничных.

Домоправительница инструктировала девушку:

– …но никто, повторяю – никто, не должен входить в комнату герра Ковача до того, как ее осмотрят инспектор Фойстер и его люди. Это понятно?

Девушка смиренно кивала.

– И с особым вниманием… – Тут Мюриэль замолчала, увидев, как мы приближаемся к ним. Леди Хардкасл с царственным видом проплыла мимо, а представительницы обслуги молча склонили перед ней головы.

Мы почти спустились по лестнице, прежде чем вдали вновь послышался голос миссис МакЛелланд. Он отвлек меня, и поэтому в тот момент, когда навстречу нам по лестнице пронеслась с опущенной головой миссис Беддоуз, я смотрела совсем в другую сторону. Она чуть не сбила меня с ног.

– Прошу прощения, – задыхаясь выговорила Розамунда. – Ах, это вы! Доброе утро, Эмили.