– Там что-то случилось. Беги наверх, дитя, а я позову твоего дядюшку. Томас! – Миссис Лофтли бросилась к кабинету своего супруга, а ее племянница нехотя принялась подниматься по ступеням.

Даже если кто-то из дам всего лишь увидел мышь, необходимо узнать, что именно произошло, и принести свои извинения. На середине лестницы Кэтрин услышала шум шагов, кто-то спешил по коридору второго этажа на помощь кричавшей женщине. И тотчас за первым криком последовало еще несколько, которые тут же перекрыл пронзительный визг. «Господи, лишь бы это была мышь! – взмолилась Кэтрин, почти бегом поднимаясь по крутой лестнице. – Пусть даже крыса! Или полчища тараканов! Да даже привидение бедняжки Дженни! Что угодно, лишь бы не чья-то смерть!»

Вот она достигла площадки и сразу увидела группу людей в дальнем конце коридора. Дамы и их горничные образовали целый гудящий рой, сквозь который пробивался доктор Голдблюм. Не сразу, но он добрался до Комнаты с портретом и исчез. Очевидно, дверь была открыта.

Кэтрин захотелось развернуться и бежать прочь, так сильно эта сцена напомнила ей летние события, когда в Лавандовой спальне обнаружили труп убитой миссис Синглтон. Но тут она увидела в раскрытых дверях Комнаты с апельсинами бледного мистера Макнила, близоруко вглядывающегося в глубь коридора. Его вид отчего-то придал ей храбрости, и девушка продолжила свой путь, надеясь, что ее дядюшка и тетушка не слишком задержатся внизу. Мистер Макнил двинулся следом за ней.

– Вайолет! Боже мой! Как? Господи, что же нам делать?! – Неясный гул разбивался на отдельные слова по мере того, как Кэтрин приближалась к концу коридора. Она не успела спросить, что случилось, когда на пороге Комнаты с портретом появился растерянный, напуганный доктор Голдблюм, тщетно пытавшийся вести себя невозмутимо. Ему это не удавалось.

– Дамы… Мистер Макнил… Я прошу вас вернуться в свои комнаты, а миссис Пропсон лучше пройти к кому-нибудь из вас. С мисс… э-э-э… Лэмбон случилось несчастье. Надо послать за ним… за Грейтоном… – Отрывистые слова доктора никак не складывались в предложения, он оглядывал собравшихся перед дверьми женщин, словно пытаясь найти среди них… кого?

– Мисс Лэмбон умерла? – слабым голосом спросил Макнил из-за спины Кэтрин, и та испуганно дернулась.

– Да, сэр, и ее смерть…

– Ее убили! Бедная моя подруга! – Вслед за доктором из комнаты появилась миссис Пропсон, поддерживаемая плачущей горничной. – Еще одна смерть! Ее убил тот же человек, что и миссис Роуленд, я в этом уверена!

Кто-то, кажется, миссис Уиллинг, громко вскрикнул, две горничные единодушно и явно уже не в первый раз взвизгнули, и доктор Голдблюм страдальчески поморщился. Он снова огляделся в поисках поддержки и тут увидел Кэтрин.

– Мисс… Лофтли, – обратился он к ней. – Прошу вас, пошлите лакея за полицией и приготовьте побольше нюхательных солей. Я боюсь, что кто-то из леди может упасть в обморок.

Доктор сумел овладеть собой и сейчас говорил вполне внятно. Он еще раз попросил дам вернуться в их комнаты и ждать.

– И чего мы должны ожидать? – Мисс Беррингтон строго смотрела на доктора. – Чтобы нас тоже убили, каждую по отдельности? Я предпочту остаться вместе со всеми, пока полицейские не выяснят, что произошло.

– Пойдемте в Зал фей… – Миссис Дримлейн все это время молча стояла на пороге своей комнаты, находящейся как раз напротив Комнаты с портретом, но сейчас решила вмешаться. – Все вместе. Полагаю, обедать сейчас никто не будет, так что нам лучше дождаться мистера Грейтона, находясь в одном помещении. Горничные могут побыть внизу в холле, их проводит мисс Хаддон.

Ее негромкий, но неожиданно властный голос произвел нужное впечатление. Миссис Дримлейн закрыла дверь своей спальни, повернула в замке ключ и пошла по коридору в сторону Зала фей. Следом первой двинулась Эммелина, а за ней – Агнес Беррингтон, поддерживающая дрожащую миссис Уиллинг. Доктор Голдблюм посторонился, пропуская миссис Пропсон.

Кэтрин и горничные расступились, прижимаясь к стенам. Миссис Пропсон внезапно оттолкнула руку своей служанки, на которую опиралась, и воскликнула:

– Глупая, глупая курица! Я всегда говорила ей, что нужно поступать осмотрительно, но она не слушала! О, Вайолет! Ну почему, почему она сразу же не рассказала всем, что успела заметить вчера! Тогда она была бы жива, а убийца миссис Роуленд – уже схвачен!

Доктор Голдблюм приблизился к миссис Пропсон, боясь, что она упадет в обморок, но эта дама была крепче, чем можно было ожидать от утонченной леди. В ее голосе слышались горе и досада на подругу.

Эммелина обернулась.

– Вы думаете, мисс Лэмбон убил тот же человек, что и миссис Роуленд?

– Ах, не будьте такой же глупой! Разумеется, тот же! Или вы думаете, здесь полно убийц?

– От этого городка можно ожидать всего! – сквозь слезы пробормотала миссис Уиллинг. – Какой-нибудь грабитель…

– Неужели вы верите в эту чушь? – Миссис Пропсон догнала остановившуюся миссис Уиллинг и смотрела на нее с гневной усмешкой. – Вчера бедная Вайолет при всех сказала, будто кое-что видела в момент гибели миссис Роуленд, а сегодня она мертва! Какие еще вам нужны доказательства?

– Но ее слова слышали лишь несколько человек… – Эммелина уже собралась войти в Зал фей за миссис Дримлейн, и тут обе дамы остановились, захваченные новой мыслью.

Кэтрин встретилась взглядом с миссис Дримлейн. Обе, вероятно, подумали об одном и том же. Если убийца и в самом деле тот же человек, что совершил преступление вчера, то подозреваемых не так уж много. Во всяком случае, не весь Кромберри!

Подоспели дядюшка Томас и тетя Мэриан. Трудно было понять, сколько они расслышали, но, судя по пугающе бледному лицу миссис Лофтли, достаточно, чтобы догадаться, что в их гостинице вновь произошла трагедия.

– Кто угодно из этих нескольких человек мог рассказать об услышанном своим знакомым! – Миссис Пропсон следом за другими дамами добралась наконец до Зала фей и едва не втолкнула туда миссис Уиллинг, продолжавшую плакать. Доктор Голдблюм закрыл за ними дверь, и дальнейшее обсуждение стало невозможно расслышать.

Прижимаясь к плечу мистера Лофтли, тетушка Мэриан слабым голосом попросила доктора объяснить, что произошло. Мистер Макнил смотрел на доктора с тревогой и ужасом, как будто тому только предстояло сообщить ужасную новость. Перешептывающиеся горничные все еще жались в коридоре неподалеку от двери в Комнату с портретом.

– Мисс Лэмбон, мадам, боюсь, ее тоже убили! – Доктор не вполне пришел в себя, но уже мог выражаться связно. – Дамы разошлись по своим спальням, чтобы переодеться к обеду, их горничные спустились сверху… Я был у мистера Макнила, пытался уговорить его пообедать с леди, но тут кто-то начал кричать… Конечно, все, кто услышал крики, выбежали в коридор. Как оказалось, кричала миссис Пропсон – она вошла в свою комнату последней и увидела на полу тело… мисс Лэмбон.

– Мисс Лэмбон убили в спальне миссис Пропсон? – Дядюшка Томас озвучил тот же вопрос, что хотела задать и Кэтрин.

– Я не способен это объяснить! – едва ли не с обидой откликнулся доктор Голдблюм. – Пусть этим занимается Грейтон и его люди!

– В самом деле, нужно тотчас же позвать полицию! – спохватилась тетушка Мэриан. – Кэтрин, беги скорее вниз, пошли Эндрю в участок, и пусть сержант сообщит мистеру Грейтону! Ах, как он вчера язвительно говорил о том, что преступление, как ни странно, произошло не в нашей гостинице! А теперь его злорадству не будет предела!

Мистер Лофтли изумленно посмотрел на жену:

– Дорогая, о чем ты говоришь? Не может же главный констебль радоваться тому, что кто-то совершил убийство!

Миссис Лофтли лишь махнула рукой в беспомощном жесте и залилась слезами. Кэтрин заторопилась вниз, чтобы позвать лакея, они и без того уже слишком промедлили с обращением в полицию. Доктор Голдблюм взял на себя труд предложить горничным спуститься вниз за мисс Хаддон. Он наконец вспомнил, как зовут племянницу мистера Лофтли, или услышал слова миссис Дримлейн.

Через час Кэтрин снова сидела за своей конторкой, роман лежал раскрытым перед ней, но кто бы поверил, что она способна читать в такой момент? Девушка думала о том, что сказала миссис Пропсон. Неужели ее подругу убил кто-то из тех, кто слышал вчерашнюю болтовню мисс Лэмбон? Или этот кто-то и правда поделился сведениями со знакомыми? Тогда Грейтону не удастся сузить круг поисков. И, возможно, Кэтрин и тут сможет ему помочь. Или же нет?..

Всего два часа назад она думала о мисс Лэмбон и ее тайнах, надеясь чуть позже узнать обо всем от миссис Дримлейн, и вот уже поздно, слишком поздно! Кто-то так сильно хотел, чтобы секрет этой любопытной дамы так и остался секретом, что не пощадил бедную женщину! Что же творится в душе этого человека? Какие кошмарные глубины он видит, когда остается наедине с собой? Или им движет лишь цель, неизвестная никому, но требующая столь ужасных жертв?



В холле было пусто – сержант Нобблз уже поговорил с расстроенными горничными, но никто из них не смог сообщить ему ничего полезного, Кэтрин слышала все собственными ушами. Наибольший интерес вызвали слова горничной миссис Пропсон. Девушка утверждала, что заранее приготовила платье своей хозяйки и вновь поднялась в мансарду, где находились комнаты прислуги, чтобы вернуться к шитью и болтовне с другими горничными. Так поступили все служанки, так как им не было точно известно, в котором часу дамы освободятся от визитеров и соберутся обедать.

Миссис Уиллинг и миссис Хаддон позвонили своим горничным, как только поднялись в спальни, а горничная миссис Пропсон спустилась сама, так как находилась в это время в чужой комнате и могла пропустить звонок. Девушка подошла к двери Комнаты с портретом одновременно со своей госпожой, и миссис Пропсон первой вошла в спальню.

Как и ее хозяйка, горничная тут же увидела распростертое на полу тело мисс Лэмбон, рядом валялись осколки разбитой вазы. Обе закричали, но, несмотря на испуг, миссис Пропсон подошла к телу своей подруги, должно быть, надеясь, что Вайолет всего лишь в обмороке. Горничная осталась у двери в ожидании, когда кто-то прибежит на крик, ей не хватило духу подойти поближе к лежащей на полу женщине. Миссис Пропсон поняла, что мисс Лэмбон умерла в результате чьего-то преступного деяния (боязливо ступив в глубь комнаты, горничная заметила расшитый стеклярусом пояс от платья своей госпожи, туго охватывающий шею бедной мисс Лэмбон). А тут как раз подоспели другие дамы со своими служанками и доктор Голдблюм, которому хватило здравого смысла не пытаться вернуть мисс Лэмбон к жизни.

Таким образом, еще до разговора с главным констеблем Кэтрин стало известно, что несчастную мисс Лэмбон сперва оглушили, ударив вазой по голове, а затем она была задушена. Когда именно было совершено преступление, тоже можно было определить, хотя бы примерно – в промежуток длиной около полутора часов между той минутой, когда горничная принесла платье, и возвращением миссис Пропсон.

Миссис Лофтли спустя некоторое время сумела взять себя в руки и вернулась к своим обязанностям хозяйки. Трудно было представить, чего ей это стоило, но она ожидала Грейтона в холле с видом почти спокойным, только пальцы ее безостановочно теребили носовой платок. Кэтрин и ее тетушка не разговаривали. Обе думали об одном и том же – Кэтрин не стоило отлучаться даже ради того, чтобы поделиться с Бетси Харт последними новостями, а миссис Лофтли не стоило отпускать племянницу, не найдя ей замену за конторкой.

Глава 10

Главный констебль Грейтон вошел в холл гостиницы с живостью, которой трудно было ожидать от его грузной фигуры. Завидев стоявшую возле двери хозяйку, Грейтон ухмыльнулся. Кажется, язвительные слова уже были готовы сорваться с его губ, но заплаканное лицо миссис Лофтли пробудило в нем что-то вроде сочувствия. Он наскоро поприветствовал бедную женщину и, узнав у нее, что все дамы собрались наверху в Зале фей, направился к лестнице. После всего случившегося в «Охотниках и свинье» расположение комнат было ему хорошо знакомо.

У конторки он замедлил шаг.

– Мисс Хаддон! Насколько я понял, на этот раз убийство совершено в Комнате с портретом. Ваша комната находится по соседству. Возможно, вам и на этот раз удалось услышать что-нибудь важное? – Несмотря на ехидный тон, можно было распознать в интонациях Грейтона надежду на то, что ответ будет положительный.

Кэтрин, впрочем, почувствовала себя смущенной, в словах главного констебля ей послышались обвинительные нотки. В недавнем прошлом она в самом деле подслушала немало разговоров, непредназначенных для посторонних ушей, и услышанное ею не только помогло найти убийцу, но и раскрыть весь сложный замысел злодеев, считающих убийство лишь небольшой соринкой в отлаженном механизме. Несмотря на пользу, которую она принесла расследованию, девушке всякий раз казалось, что ее неблаговидный поступок приходит на ум главному констеблю, а уж после Грейтон вспоминает о том, что помощь Кэтрин попросту невозможно переоценить.

– Нет, сэр, – краснея и досадуя, ответила Кэтрин. – Я бы не стала подслушивать нарочно, если бы…

– Полно, полно, мисс Хаддон… – Кажется, Грейтон начинал осознавать, что в этом расследовании ему пригодится любая помощь, а Кэтрин уже немало помогла ему накануне. – Я вовсе не упрекаю вас за то, что летом вы раскрыли коварные планы негодяев, не принимайте дружеское подшучивание за… за что бы там вы его ни приняли! На самом деле мне жаль, что вы не услышали, как мисс Лэмбон выкрикивает имя своего убийцы или что-нибудь в этом роде. Мы еще поговорим с вами о том, где вы были во время убийства, а сейчас я должен подняться и побеседовать с вашими гостьями, принес же их черт в Кромберри!

Грейтон без дальнейшей задержки направился наверх, а Кэтрин посмотрела на тетку. Обе старались не сердиться на главного констебля за резкие выражения – ему сейчас было простительно отступление от хороших манер, учитывая, в каком тяжком положении он оказался.

А дальше последовала процедура, ставшая привычной в старых стенах «Охотников и свиньи». Как бы ни расстраивалась тетушка Мэриан, даже она была вынуждена признать, что заплаканные или возмущенные гости, горничные, изнемогающие под тяжестью чайных подносов, и раздосадованный бесполезно потраченным временем главный констебль – уже едва ли не обыденность для ее заведения.

Мистер Лофтли отсиживался в своем кабинете, а у его супруги такой возможности не было. Расстроенные беседой с Грейтоном не в меньшей степени, чем ее причиной, дамы одна за другой требовали то чая, то шерри, стенали и жаловались.

Кэтрин завидовала миссис Дримлейн, остававшейся наверху и имеющей возможность если не расслышать подробности бесед главного констебля с подругами бедной мисс Лэмбон, то хотя бы узнать их из пересказа, пусть неполного и сбивчивого.

Увы, пользы расследованию не принесла ни одна из дам. Об этом можно было догадаться, увидев, с каким мрачным лицом Грейтон спускается по лестнице, чтобы поговорить с мистером и миссис Лофтли.

Ни дядюшка Томас, ни его супруга ничего не изменили, и к шести часам главный констебль выглядел измотанным и утратившим всякую надежду добраться до истины.

Да, мисс Лэмбон намекала накануне, что ей известно больше, чем другим. Да, никто из ее подруг не обратил внимания, когда она покинула общество и зачем-то направилась в Комнату с портретом. Ах, ну разве подобает леди проявлять неуемное любопытство и настаивать, если другая леди хочет о чем-то умолчать?

Грейтон стоял посреди холла, буквально скрипя зубами. Ох уж эти леди! От миссис Пропсон можно было ожидать, что она не позволит своей подруге съесть даже крошечный сэндвич, пока не добьется объяснений. И вот, пожалуйста, еще одно убийство, и еще один день поисков прошел впустую! Никто в гостинице не смог быть полезен в расследовании, и это выводило из себя главного констебля. Как можно ограничить число подозреваемых, если все только сплетничают и при этом делают вид, что деликатно не вмешиваются в чужие дела!

Сколько человек в Кромберри уже знали о самодовольной несдержанности мисс Лэмбон? Кто из них сумел проникнуть в «Охотников и свинью» и застать жертву одну, да еще каким-то образом заманить ее в комнату миссис Пропсон?

Недовольный взгляд, который Грейтон бросил на Кэтрин, направляясь к двери, явственно говорил, как ему хочется сорвать досаду на служащих гостиницы, покидающих свой пост в самое неподходящее время.

Миссис Лофтли, робко продвигающаяся вслед за ним к двери и боявшаяся сказать что-нибудь лишнее, уже готова была с облегчением вздохнуть, проводив разгневанного Грейтона, когда навстречу им обоим прошел через входную дверь Дик Харт.

Молодой человек растерялся на мгновение, но тут же поклонился Грейтону, собиравшемуся обойти его и выбраться из этого адского места, и заговорил с миссис Лофтли:

– Мадам, ваш муж остался доволен тем, как мы с Билли починили перила и восстановили штукатурку. После двух-трех дождей разницы уже не будет заметно. А Джон предупредил Коннора, что, если тот еще вздумает лихачить на Мэйн-стрит, тотчас лишится работы!

Дик, младший брат Джона Харта, год назад едва не попал навеки в тюрьму из-за несправедливых подозрений, но теперь он был вполне доволен своей жизнью. Он должен был вскоре жениться на Саре, горничной из «Охотников и свиньи», и не собирался забывать, кому он обязан своим счастьем и свободой. Поэтому Дик часто заходил в гостиницу и помогал лакеям или мистеру Лофтли, не требуя никакой оплаты, и не упускал случая обменяться парой словечек со своей невестой.

Три дня назад один из возчиков Джона Харта, управляя груженой повозкой, не пожелал пропустить телегу с пустыми бочками, отъезжавшую от паба мистера Лофтли, но не заметил за телегой двигающийся навстречу экипаж доктора Голдблюма. Коннору ничего не оставалось, как направить лошадь немного в сторону, чтобы избежать столкновения, и разогнавшаяся повозка снесла перила крыльца у «Охотников и свиньи» и сбила немного штукатурки. К счастью, больших бед удалось избежать, но доктор Голдблюм был порядком напуган, хозяин телеги едва не отколотил зарвавшегося возчика, а дядюшка Томас отправил Джону Харту гневное послание с требованием возместить причиненный ущерб.

Джон тотчас согласился, попросив только позволения подождать с ремонтом до первого погожего дня. Мистер Лофтли признал правоту Джона, но был очень расстроен, ведь все его почетные гости должны были обратить внимание на эти повреждения и, возможно, счесть его нерадивым хозяином.

Сегодня он мог бы успокоить свои нервы, но в свете событий последних двух дней навряд ли кто-нибудь из постояльцев гостиницы и их гостей заметил состояние перил и проплешины на оштукатуренной стене!

На самом деле Дик и его помощник закончили работу довольно давно, после чего им захотелось немного посидеть в пабе мистера Лофтли, расположенном по другую сторону Мэйн-стрит. Именно там до Дика дошли быстро распространяющиеся слухи об убийстве в «Охотниках и свинье». Молодой Харт решил еще задержаться в пабе, а затем, когда полиция покинет злосчастную гостиницу, вернуться и узнать у своей будущей супруги и мисс Хаддон последние новости. Он знал, что жена его брата не простит, если он вернется ни с чем едва ли не с самого места преступления.

В окно паба Дик видел, как ушел сержант Нобблз со своими констеблями. Подождав еще четверть часа, Дик направился в «Охотников и свинью». Он никак не ожидал встречи с Грейтоном, но не растерялся и завязал разговор с миссис Лофтли в надежде переждать время до ухода главного констебля.

– Да, мистер Харт, мой супруг уже сказал, что принял работу. – Миссис Лофтли, похоже, рада была отвлечься на Дика и не меньше его хотела, чтобы Грейтон поскорей покинул их. – Мистер Лофтли был доволен тем, что к моменту отъезда его гостей все уже было готово. Он опасался, что кто-нибудь из них упрекнет нас в небрежении в управлении гостиницей…

– Сегодня у вас было не так уж много гостей, миссис Лофтли… – Дик покосился на задержавшегося Грейтона – когда тот уже уйдет, и можно будет прекратить обмен любезностями с хозяйкой? – И я уверен, они были озабочены совсем другими вещами. Сломаны перила или починены – да разве они заметили?

Грейтон почувствовал, что неведомая сила не зря заставила его задержаться, хотя до этого момента он не находил в разговоре миссис Лофтли и Харта ничего занимательного.

– Вы хотите сказать, мистер Харт, что видели гостей, приезжавших с визитами к дамам из Бата? – быстро спросил он, делая несколько шагов назад.

– Именно так, сэр, – доброжелательно обернулся к нему Дик. – Нам с Билли приходилось прекращать работу и пропускать всех этих леди и джентльменов всякий раз, как их карета останавливалась у крыльца.

Кэтрин вытянула шею, стремясь не упустить ничего из дальнейшего разговора, а вот миссис Лофтли еще не поняла, куда клонит Грейтон.

– И вы можете назвать мне всех этих леди и джентльменов? – недоверчиво спросил главный констебль.

Молодой Харт обиженно оттопырил нижнюю губу.

– Я, сэр, хотя и часто бываю в отлучке, но хожу в церковь, как только смогу. А брат мой нередко оказывает услуги сквайрам, живущим по соседству, да и все эти достойные горожане хоть раз, да пользовались повозкой Джона. А я частенько управлял этой повозкой или наблюдал за тем, как доставляется груз, так что, сэр, мне известны, почитай, все состоятельные джентльмены и их дворецкие и другая прислуга. Ну, их супруг или сестер я не всех узнаю в лицо, но уж миссис Райдинг дама такая известная, что не знать ее ну попросту невозможно. Или, скажем, мистер Блантвилл очень хорошо известен в Кромберри, его и в пабе…

– Я вовсе не собирался обидеть вас, мистер Харт, – прервал его Грейтон, которому было хорошо известно, как самолюбивы простые люди, добившиеся благополучия тяжким трудом. – Я спрашиваю вас о приезжавших сюда леди и джентльменах не из праздного любопытства, а потому, что вы, как мне кажется, пока единственный человек во всей гостинице, кто может сообщить мне что-то полезное!

Дик недоверчиво и вместе с тем польщенно улыбнулся, его открытое лицо выражало желание помочь и любопытство.

– Итак, я прошу вас сообщить, кто сегодня приезжал в «Охотников и свинью» в то время, как вы с вашим помощником ремонтировали эти перила… – С каждой минутой Грейтон становился все более нетерпелив. – Но сперва скажите мне, хотя бы приблизительно, когда именно вы приступили к работе и когда закончили ее.

Дик подумал, посмотрел по сторонам безо всякой цели и улыбнулся, вспомнив.

– Мы пришли незадолго до полудня, сэр, Джон нарочно послал нас в это время, пока не было дождя и все трещины в древесине можно хорошо разглядеть, – сообщил он. – Только разложили инструменты, как они и забили, колокола на церкви Святого Фомы. А ушли мы, пожалуй, после двух. Вот тут я сказать наверняка не могу, может, Билли, который был со мной все время, получше вспомнит. Но никак не меньше двух часов мы провозились, сэр. А уж после, когда мы перекусывали в пабе напротив, кто-то крикнул, что в «Охотников и свинью» опять нагрянула полиция…

Миссис Лофтли поморщилась при этом «опять», но ничего не сказала. А Кэтрин почувствовала себя еще более расстроенной. Ведь они с миссис Лофтли проходили мимо Дика и коренастого и кривоного Билли, пропустившего их на ступенях, но ей и в голову не пришло сказать Грейтону, что еще кто-то, кроме находившихся внутри гостиницы, мог видеть что-то важное. Похоже, и миссис Дримлейн не обратила на работников никакого внимания или не сочла нужным упомянуть их в разговоре с главным констеблем. Впрочем, как и миссис Лофтли и ее супруг. Насколько незаметны бывают простые труженики! Они приносят пользу, оставаясь невидимыми, и редко получают благодарность за то, что делают этот мир удобным для тех, кто считает себя опорой мироздания.

– Я поговорю с этим вашим Билли, а констебль постарается опросить всех, кто был в пабе с полудня и до половины третьего… – Грейтон подтянулся и сразу утратил налет раздражительности, готовый действовать, докапываться до истины с упорством крота, ищущего бесконечный путь во тьме. – А теперь назовите мне имена людей, которых вы видели в это время, мистер Харт!

Дика не надо было просить трижды.

– Миссис Райдинг приехала, сэр, с молодой леди и джентльменом, мастером Гарри. Преподобный и мисс Фридделл пришли пешком, а мистер Блантвилл явился в карете, – перечислял Дик, с интересом наблюдая за волнением, отражавшимся на лице Грейтона. – И доктор Голдблюм приехал, он еще остановился поглядеть на нашу работу, ведь это его коляску чуть не снес безмозглый Коннор!

– Это все, мистер Харт? – с нажимом спросил главный констебль. – Может быть, приходил или приезжал кто-то еще?

– Миссис Дримлейн пришла вместе с мисс Хаддон, они навещали миссис Харт, жену моего брата. – По возвращении домой Дик намеревался не только рассказать Бет последние новости, но и расспросить ее о том, что рассказали гостьи о вчерашнем собрании в приходском доме. – Горничные выходили раза два, и один раз Эндрю выбежал с поручением.

Прислуга нередко пренебрегала черным выходом из гостиницы, с попустительства миссис и мистера Лофтли. Обходить обширное старинное здание со двора было слишком долго, когда в гостинице и без того не хватало рук.

– И больше вы никого не видели? – хищно прищурившись, поинтересовался Грейтон.

– Никого, сэр. Ну, то есть никого, кто заходил бы в гостиницу. А так-то по Мэйн-стрит целый день сновал народ, шутка ли, октябрь еще не кончился, а дождя нет! Вчера-то вон стоило хоть на пять минут выскочить на улицу, как ты уже промок до нитки! – Хитроватая ухмылка Харта никак не вязалась с простодушным взглядом голубых глаз.

Главный констебль помрачнел, но причина была отнюдь не в том, что молодой человек уличил его в неточном выражении.

– Мог ли кто-то пройти в холл мимо вас с помощником так, чтобы вы этого не заметили? – продолжал расспросы Грейтон, явно прилагая усилия, чтобы быть терпеливым.

– Не мог, сэр… – Лицо Дика стало серьезным. – Кто бы ни поднимался на крыльцо, нам всякого приходилось пропускать, а потом опять возвращаться к работе. Не очень-то это удобно, скажу я вам, но мистер Лофтли ни дня больше не был готов ждать, уж так ему было неловко перед гостями за развороченное крыльцо!

– Полагаю, ему теперь неловко за то, что в его гостинице этих самых гостей с завидной частотой убивают. – Грейтон все же не сдержался, и миссис Лофтли громко ахнула. – Что ж, мистер Харт, позже вам надлежит подойти в участок вместе с помощником и повторить все то, что вы нам тут сообщили, для протокола. Я очень признателен вам за помощь, хоть, надо заметить, ваши слова меня и не радуют.

– Отчего же, сэр? – На этот раз простодушие Дика было неподдельным. – Вам теперь доподлинно известно, что убийство бедной леди совершил кто-то из тех, кто уже живет в гостинице или приезжал повидать гостей.

– Вот именно, мистер Харт, вот именно! – проворчал Грейтон, кивком попрощался с ошарашенной миссис Лофтли, еще более сухо кивнул Дику и, наконец, направился к дверям, не подозревая, что сегодня это его не последний визит в «Охотников и свинью».

Миссис Лофтли пошла к дивану и буквально упала на него в изнеможении. Дик некоторое время смотрел на захлопнувшуюся входную дверь, качая головой, затем подошел к конторке.

– Мисс Хаддон! Воистину, несчастливые времена вернулись в «Охотников и свинью»!

– Все так, мистер Харт… – Кэтрин сочувственно взглянула на тетушку, но сейчас ей вовсе не хотелось утешать миссис Лофтли. Тревожные мысли нахлынули на нее во время разговора главного констебля Грейтона с Диком Хартом, и девушка хотела только одного – подняться в свою комнату и поразмыслить. А потом, возможно, поговорить с миссис Дримлейн. Если она осмелится заговорить о мокром платье Эммелины.

Дик видел, что ни хозяйка, ни ее племянница не расположены к разговорам о трагических событиях этого дня, а потому смиренно попросил у миссис Лофтли разрешения повидать Сару и направился в сторону служебных помещений. Несмотря на помолвку, Дик не поднимался наверх, чтобы не потревожить постояльцев и не повредить репутации своей невесты.

Кэтрин согласилась позвать горничную, пока миссис Лофтли отдыхает в холле. Ей хотелось встать, пройтись немного, сделать что-то, что заняло бы ее мысли, изгнав тревогу.

На втором этаже явственно ощущалась атмосфера уныния. Из-за толстых дверей в коридор редко пробивались звуки из комнат, но сейчас из Зала фей слышались приглушенные рыдания, должно быть, миссис Пропсон или миссис Уиллинг оплакивали подругу, а миссис Дримлейн по доброте душевной и не без умысла готова была ободрить и выслушать любые их излияния.

Миссис Пропсон, разумеется, и помыслить не могла, чтобы оставаться в Комнате с портретом все то время, что ей придется провести в «этом отвратительном городишке», как она без всякого стеснения назвала Кромберри в разговоре с главным констеблем.

Увы, свободных комнат в гостинице не было, и миссис Лофтли пришлось нелегко, пока она пыталась так или иначе разместить всех гостей, даже несмотря на то, что случившиеся одна за другой трагедии лишили ее двух постоялиц. Разве мог кто-нибудь из дам занять комнату миссис Роуленд или миссис Пропсон? Об этом и помыслить было невозможно, и миссис Лофтли уже решилась переселить Кэтрин на время к Хартам или устроить ей постель в Зале фей, когда случайно узнавший о ее затруднении мистер Макнил любезно согласился ночевать в Комнате с гобеленом, не опасаясь призраков. В его нынешнем состоянии он, возможно, даже надеялся увидеть призрак своей бедной сестры или мисс Лэмбон, ведь они, возможно, могли сообщить что-нибудь об убийце. Ни у кого и тени сомнения не возникало в том, что обеих леди убил один и тот же человек.

Горничная мисс Лэмбон, обливаясь слезами, собрала багаж покойной хозяйки, который выглядел довольно неряшливо после осмотра полицией, и перенесла его временно в Комнату с портретом. Миссис Пропсон должна была переселиться в Комнату с апельсинами.

Камердинер мистера Макнила готовился перевезти своего хозяина в новую комнату и как раз паковал багаж в Комнате с апельсинами. В приоткрытую дверь его заметила Кэтрин, когда проходила мимо, спеша позвать Сару. Горничная должна была уже закончить уборку Комнаты с гобеленами, но до сих пор не спустилась. Кэти подозревала, что любопытная девушка пробралась в мансарду, чтобы поболтать с горничными приезжих леди и выведать у них что-то еще сверх того, что уже было известно о смерти мисс Лэмбон и миссис Роуленд.

Кэтрин миновала Зал фей, тяжко вздохнув при звуках рыданий, и увидела, что дверь в Комнату с гобеленом неплотно прикрыта, а за дверью слышны голоса. «Так и есть, болтает там с кем-нибудь, а мистер Макнил должен ждать…» – успела подумать девушка, прежде чем поняла, что один из голосов, донесшихся до нее, мужской. И несомненно принадлежит мистеру Макнилу. Ее рука уже надавила на дверную ручку, и дверь подалась вперед на пару дюймов, когда девушка услышала собеседника мистера Макнила и замерла в неудобном положении, стараясь удержать движение тяжелой двери.

– Поверьте мне, мистер Макнил, его у меня нет! И уже довольно давно! Если это именно та проблема, которую со мной хотела обсудить ваша сестра, я не смогу помочь, увы! Я… потеряла его в прошлом году, и мой муж, видя мое огорчение, заказал по памяти другое, похожее, но все же не оригинал! Красивая подделка!

«Подделка»! Вчера Кэтрин уже слышала это слово! И произносила его миссис Роуленд едва ли не перед самой своей гибелью! А сейчас это слово слетело с губ Эммелины!

Не раздумывая, Кэти широко распахнула дверь.

Посреди Комнаты с гобеленом стояли друг напротив друга Эммелина и мистер Макнил.

– Добрый вечер! – выпалила Кэтрин первое, что пришло ей в голову после того, как едва ли не влетела в комнату.

– Навряд ли его можно назвать добрым, мисс, учитывая нынешние обстоятельства, – сухо ответил ей Макнил после растерянной паузы.

– Кэти? Что-то случилось? – Эммелина побледнела. – Что-то с Агнес?

– Нет, конечно, нет! – Кэтрин чуть успокоилась, увидев, что у мистера Макнила в руках нет оружия, и тут же почувствовала себя неловко. – Я искала горничную, она должна была давно закончить уборку и спуститься…

– Она сообщила, что комната готова, полчаса назад, мисс… – Макнил все еще неодобрительно смотрел на Кэтрин, видимо, считая ее неподобающе жизнерадостной.

– Прошу прощения, – пробормотала покрасневшая Кэтрин.

Ей следовало бы попрощаться и уйти отсюда после того, как мистер Макнил кивком дал понять, что принимает ее объяснения. Но Кэтрин так хотелось забрать с собой Эммелину и хорошенько расспросить ее. Похоже, молодая миссис Хаддон рассказала главному констеблю Грейтону далеко не все, что ей известно о миссис Роуленд. Да и сам мистер Макнил вчера не сообщил о чем-то важном, теперь Кэти в этом ничуть не сомневалась.

Кэтрин стояла молча, не находя причины вывести из комнаты жену своего брата. Мистер Макнил уже недовольно скривился, собираясь намекнуть девушке на неуместность ее поведения, когда в незапертую дверь вошел его камердинер. Растерянный молодой мужчина держал в руках плоскую шкатулку из полированного дерева.

– Сандерс? Вы уже готовы переносить багаж? – Макнил перестал буравить Кэтрин раздраженным взглядом.

– Ваш пистолет, сэр… – Сандерс поднял крышку шкатулки, и находящиеся в комнате увидели выстланное зеленым бархатом углубление в форме пистолета.

– Пистолет? Насколько я вижу, в шкатулке нет никакого пистолета! – Учитывая состояние мистера Макнила, Кэтрин могла бы простить его раздражительность.

– Именно так, сэр! – Вид у Сандерса был такой, как будто он вот-вот упадет в обморок. – Я сложил все ваши вещи, лежащие в комоде, и напоследок взял шкатулку, когда заметил, что она совсем легкая. Поглядел внимательнее – замок отперт, а пистолета нет! Я и пришел спросить, не брали ли вы его?

– Чего ради я стал бы расхаживать с пистолетом по гостинице? – Толстяк возмущенно затряс головой. – Если б я знал, что случится с бедной Инес, взял бы его вчера, чтобы защитить ее. Но мог ли я подумать, что обычное собрание, одно из сотен, на которых она побывала, приведет к ее гибели…

Макнил закончил фразу горестным стоном. Лицо Сандерса еще больше скривилось.

– Выходит, пистолет исчез, сэр, – пробормотал он.

– Исчез? – Макнил озадаченно посмотрел на слугу, и Кэтрин увидела, как раздражение сменяется пониманием, а затем испугом. – Вы хотите сказать, пистолет украден?

– Я не знаю, сэр. – Камердинер теперь выглядел напуганным. – В одном я уверен – я не мог потерять или переложить его, я не прикасался к нему, только положил его в ящик комода… К тому же ключ от замка лежит в вашем несессере, я проверил, прежде чем прийти сюда…

– У меня и в мыслях не было обвинять вас, Сандерс. – Макнил повернулся к Кэтрин, его приятное лицо стало высокомерно-презрительным. – Мисс… Я прошу вас пойти к хозяину этой гостиницы и сообщить ему о случившемся. Пусть опросит прислугу. Если пистолет не найдется, я буду вынужден обратиться в полицию. Если среди ваших работников есть вор, он должен быть пойман!

– Я думаю, сэр, что полицию надо позвать прямо сейчас. Возможно, что из вашего пистолета убили миссис Роуленд! – громко и ясно произнесла Кэтрин, обида за несправедливо обвиненных в воровстве людей дядюшки Томаса лишила ее робости.

– Что? Это невозможно! – возмутился мистер Макнил, но по тому, каким бегающим стал его взгляд, можно было догадаться, что он лукавит. Та же мысль пришла ему в голову чуть раньше, когда он смотрел на шкатулку в руках Сандерса.

До этого момента Эммелина не успела вставить ни слова, но сейчас она изумленно ахнула и тут же решительно кивнула.

– Кэтрин права, мистер Макнил. Убийца мог украсть ваш пистолет, чтобы убить… вашу сестру и устроить все так, как будто это вы виновны в ее смерти. Возможно, он хотел положить пистолет обратно, но по какой-то причине не успел.

– Боже мой! – Макнил обескураженно взмахнул пухлыми руками. – Как мог кто-то… Но ведь это значит…

«Что убийство совершил кто-то из тех, кто живет в гостинице», – мысленно закончила за него Кэтрин. Все они находятся под одной крышей с убийцей. Опять. Ужасное предположение, но, по правде говоря, не такое уж шокирующее, учитывая слова Дика Харта.

– Беги же, Кэти, пусть дядюшка Томас пошлет кого-нибудь за полицией! – поторопила девушку Эммелина.

Если бы Кэтрин не слышала своими ушами, как миссис Роуленд упоминала своего брата в разговоре с убийцей, если бы не помнила о тех, кто выглядел промокшим уже после того, как пробыл некоторое время в приходском доме, она подумала бы, что мистер Макнил и есть убийца. И что он нарочно устроил все так, будто оружие было украдено.

Она помедлила, не зная, как ей увести Эммелину из комнаты. Настала пора поговорить с молодой миссис Хаддон о том, чего она не рассказала главному констеблю.

Мистер Макнил и Эммелина уже недоуменно смотрели на нее, не понимая, отчего она не торопится исполнять приказ, когда в распахнутых дверях комнаты появилась Агнес Беррингтон.

– Эммелина, дорогая, я уже начала беспокоиться, куда же ты пропала! – Учитывая случившееся утром, тревога Агнес за подругу была понятна.

– Я немного поговорила с мистером Макнилом… – Похоже, Эммелину смутил этот вопрос. Скорее всего, она покинула комнату, которую они занимали с Агнес, под предлогом посещения небольшой комнатки рядом с лестницей, и задержалась дольше возможного.

Кэтрин с облегчением вздохнула – теперь ей не придется оставлять жену своего брата наедине с Макнилом и его камердинером, все еще со страдальческим видом держащим в руках пустую шкатулку. Она не стала дожидаться, пока Эммелина или сам Макнил перескажет Агнес подробности о пропаже пистолета. Главный констебль Грейтон своим неодобрением по отношению к гостинице мистера Лофтли заслужил повторный визит в «Охотников и свинью».

Глава 11

Разумеется, Грейтон не ограничился докладом сержанта Нобблза и явился в «Охотников и свинью» сам, да еще и захватил с собой секретаря и двух констеблей.

Как бы ни протестовали гости и хозяева гостиницы, на этот раз главный констебль решился обыскать «Охотников и свинью», не пропустив ни один закоулок, ни темный подвал, ни тесные комнатки в мансарде.

Мистера Макнила Грейтон сурово отчитал за то, что во вчерашней беседе он не упомянул о существовании пистолета. Все оправдания джентльмена Грейтон отмел, его гневный голос звучал так громко, что собравшаяся в холле группа людей могла прекрасно его слышать.

Дамы оставили беседовать своих горничных с констеблями, не желая видеть, как в их вещах неделикатно копается полиция. Такого позора миссис Пропсон и ее подругам переживать еще не доводилось, и они мечтали только об одном – чтобы в Бате не узнали об обыске.

Дамы собрались в Зале герцогини и подкрепляли расшатанные нервы средствами сообразно своему вкусу, миссис Лофтли металась между ними и немногочисленными другими гостями, невольно попавшими в неприятную историю и мечтавшими поскорее покинуть Кромберри. Мистер Лофтли следовал за полицейскими, отпирая те или иные двери и уговаривая констеблей быть аккуратнее с его имуществом.

Кэтрин оставалась за конторкой, чтобы вовремя прийти на помощь тому, кому она понадобится. Она казалась рассеянной и то и дело переспрашивала горничных, подбегавших к ней, передать просьбу миссис Лофтли или кого-то из постояльцев. Обе горничные ничуть не были удивлены смятению молодой мисс Хаддон, учитывая последние события в гостинице, но Кэтрин думала вовсе не о поисках пистолета, окажутся они удачными или же нет. Слова мистера Макнила, обращенные к Эммелине, не давали ей покоя. Что же, что он имел в виду, когда говорил о подделке? И стоит ли ей пересказать Грейтону подслушанный обрывок разговора, рискуя вновь навлечь на себя насмешки из-за ее неуемного любопытства?

Посоветоваться с миссис Дримлейн – вот что было необходимо сделать как можно скорее. Но старая дама, многозначительно взглянув на Кэтрин и словно бы не заметив ее умоляющего взгляда, отправилась в Зал герцогини вслед за миссис Пропсон и ее свитой. Очевидно, что миссис Дримлейн надеялась также быть полезной для Грейтона, участвуя в разговоре леди и незаметно побуждая их к откровениям. Судя по всему, вчерашнее собрание в Зале фей, сразу после обнаружения тела несчастной мисс Лэмбон, не принесло миссис Дримлейн никаких ценных сведений, но упорная дама не собиралась сдаваться. Вот только своей юной подруге она сейчас была нужнее.

Три часа спустя, уже далеко за полночь, главный констебль Грейтон покинул «Охотников и свинью» и увел с собой своих подчиненных. Он не уносил с собой найденный пистолет, но был хотя бы отчасти удовлетворен другой находкой.

Миссис Лофтли поспешно рассказала о ней Кэтрин перед тем, как пойти наконец спать, не заботясь об уборке, столь необходимой после тщательного обыска.

– Подумать только, в камине обнаружились несгоревшие клочки бумаги! И Сара подтвердила, что на столик для письма она сама положила десять листов хорошей желтой бумаги, а сейчас их осталось там только три! Выходит, мисс Лэмбон писала кому-то письма! – Миссис Лофтли в изумлении помотала головой и тут же чихнула. – Сара говорит, Грейтон очень сердился на констеблей из-за того, что они не заметили эти обрывки днем, когда осматривали ее багаж в поисках чего-то, что поможет им найти убийцу. Должно быть, мисс Лэмбон открыла окно, и от сквозняка остатки несгоревшей бумаги разлетелись по углам камина. Иначе от них ничего бы не осталось!

– Она могла писать своим родным… – Кэти поняла, что разговор об обрывках бумаги в камине зашел неспроста, но само по себе исчезновение листов, запас которых пополнялся в номерах после отъезда очередного постояльца, не был удивителен.

– Разумеется, все леди пишут письма ежедневно, ведь у них есть на это время! – нетерпеливо отмахнулась миссис Лофтли. – Но миссис Лэмбон не сожгла бы эти листы, не будь на них что-то важное!

– И что же там было, тетушка? – Кэтрин начала терять терпение.

– Ах, дорогая, если б я знала! Ты же знаешь Грейтона, он только насмехается над нами, но ни за что не поделится сведениями. Саре удалось заметить только, что на кусочках обгоревшей бумаги, которые констебль тщательно сложил в пустой конверт, были какие-то слова. Скорее всего, мисс Лэмбон сожгла черновики какого-то важного письма. Она не просила свою горничную и наших служащих отнести письмо на почту, выходит, у нее не получилось написать то, что ее бы устроило! Признаться, я надеюсь, что миссис Дримлейн, а следом и нам с тобой удастся разузнать побольше об этих бумажках и их содержимом! Судья Хоуксли уже давно должен появиться здесь, странно, что мы не слышали о нем весь сегодняшний день!

– Я думаю, у него появились какие-то срочные дела! – Кэтрин и сама досадовала на судью. Если бы Хоуксли явился в гостиницу выпить чая с миссис Дримлейн, тетушка Мэриан сама отпустила бы племянницу составить компанию двум старым друзьям. Но, увы, судья не появился, и Кэтрин оставалось лишь выполнять свои обязанности и терзаться мыслями об Эммелине и загадочном предмете, из-за которого, должно быть, погибла мисс Роуленд. И, вероятно, мисс Лэмбон, сумевшая что-то выведать себе на беду.

– Что ж, он будет здесь завтра, я уверена! Второе убийство подряд, да еще и в стенах нашей гостиницы, не позволит ему остаться дома или где бы он там ни был сегодня! – Миссис Лофтли зевнула и потерла воспаленные глаза. – А теперь, пожалуй, пойдем спать. Томас уже проверил все запоры и, должно быть, лег. Завтра нас ждет тяжелый день, журналисты и любопытные кумушки потянутся сюда с раннего утра. Я уже сказала кухарке напечь побольше сконов к утреннему чаю, но ни один газетчик не переступит порог моей гостиницы!

– Они все равно найдут, о чем написать, тетя, – вздохнула Кэтрин и закашлялась. – Они будут расспрашивать всех подряд и собирать сплетни, и в лондонских газетах опять напишут о Кромберри и об «Охотниках и свинье». Наша гостиница превратится в достопримечательность Кромберри, только, увы, не с лучшей репутацией!

– Так оно и будет, милая, и мы ничего не можем с этим поделать! – Тетушка Мэриан сделала знак дежурившему у входной двери лакею гасить лампы. – И все же, как бы мне хотелось узнать, как негодяй проник к нам, чтобы убить мисс Лэмбон!

О том, что убийцей был кто-то из постояльцев или сегодняшних визитеров, тетушка явно думать не желала, несмотря на разговор с Грейтоном и Диком Хартом, и Кэтрин не видела никакого смысла разубеждать ее.

Пожелав тетушке доброй ночи, она отправилась к себе, давая себе слово завтра непременно выкроить полчаса для разговора с миссис Дримлейн и уговорить Эммелину поделиться тем, что ей известно, с главным констеблем. Только надежда разрешить свои сомнения и помогла ей уснуть, да еще испытываемая ею мучительная усталость.



Следующий день в «Охотниках и свинье» начался с осады. Как и предвидел главный констебль Грейтон сразу после убийства миссис Роуленд, журналисты хлынули в Кромберри неистовым потоком. Многие из них были чрезвычайно довольны тем, что пока они добирались в этот забытый богом городок, в нем случилось еще одно убийство. А, значит, расходы на поездку с лихвой окупятся!

Мистер Лофтли уже знал, что делать. Ворота на задний двор были надежно заперты, а на крыльце дежурили лакеи, отваживающие незваных гостей. Комнаты журналистам дядюшка Томас не сдавал, как бы ни было ему больно терять выручку.

Впрочем, мистер Лофтли мог надеяться компенсировать свои потери за счет принадлежавшего ему паба, расположенного на другой стороне Мэйн-стрит, почти напротив гостиницы. Из окон паба можно было наблюдать за входом в «Охотников и свинью» и даже рассмотреть что-нибудь в окнах второго этажа. Журналисты, прибывшие раньше прочих, устроились в пабе с удобством с самого раннего часа и принялись угощать местных жителей, готовых рассказать историю-другую за кружечкой портера. Конечно, среди этих историй было немало выдумок, но журналисты – опытный народ и легко сумеют отличить правду от вымысла. К сожалению, сейчас их волновали случившиеся в городке убийства, а они-то как раз и породили бесконечное число выдуманных историй, ведь правда была известна лишь убийце. Или убийцам, как считали некоторые, уверенные, что известная во всех западных графствах банда грабителей добралась и до Кромберри.

Так или иначе, блокноты журналистов наполнялись записями так же быстро, как убывали жидкости в бочонках и бутылках. Билли Берд и Дик Харт, чинившие крыльцо в гостинице едва ли не в момент убийства мисс Лэмбон, стали героями дня, но когда оба явились в паб, то рассказать им было почти нечего. За них это сделала толпа услужливых горожан. Дик выпил свою пинту за счет одного рьяного писаки и поторопился ретироваться, пока развязавшийся после выпивки язык не выдал никаких тайн мистера Лофтли и его заведения. Дик не хотел помогать газетчикам выставлять «Охотников и свинью» этаким бандитским притоном. А вот Билли ничего не сдерживало, и парень просидел в пабе до того момента, когда уже больше не мог внятно произнести ни одного, даже самого короткого, слова.

Погода установилась благоприятная для прогулок, и Кромберри выглядел как никогда оживленным городком. Едва ли не на каждом перекрестке с самого утра толпились возбужденные горожане, бурно обсуждающие два ужасных преступления. Злость, страх, любопытство мешались в их чувствах, заставляя забыть о повседневных делах.

Преподобный Фридделл прочел вдохновенную проповедь о «зле среди нас» и «заблудшей овце», причем заблудшую овцу явно трактовал буквально, несколько раз прозрачно намекнув, что злодеяния совершают гости Кромберри. Об этом Кэтрин рассказали по возвращении из церкви Эммелина и Агнес. Обе чувствовали себя оскорбленными и могли только порадоваться, что миссис Пропсон не смогла встать с постели из-за одолевшей ее мигрени. Она наверняка устроила бы грандиозный скандал прямо в церкви, прибавив журналистам материала для своих сенсационных статей. Миссис Уиллинг тоже не пошла в церковь, сославшись на головную боль и нежелание появляться на публике, когда она и другие дамы переживают горе утраты дорогой подруги.

– Она такая впечатлительная, – говорила Эммелина, стоя возле конторки Кэтрин. – Смерть миссис Роуленд поразила ее, но гибель мисс Лэмбон… Не могу подобрать слов, насколько ужасной оказалась она для подруг бедняжки. Я не так хорошо ее знала и все же потрясена, а что сейчас переживают миссис Пропсон и миссис Уиллинг, мне не вообразить.

– Думаю, будь они у себя дома, их горе было бы поистине беспредельным, но в чужом городе им приходится быть стойкими. Множество незнакомых людей, необходимость встречаться с полицией… Это отвлекает от горя и порождает гнев и усталость. Все будет намного хуже, когда мы вернемся в Бат… – Агнес заботливо посмотрела на бледную Эммелину. Сама мисс Беррингтон сегодня не казалась столь же красивой, как обычно, ее портили темные круги под глазами, такие же как у Эммелины.

Должно быть, подруги до глубокой ночи говорили о трагедиях, превративших развлекательную поездку в кошмар, который никому из них не удастся забыть.

Кэтрин же думала только о том, куда бы ей отправить Агнес. Поговорить с Эммелиной до сих пор не было возможности, и Кэтрин чувствовала свою вину как перед Грейтоном, так и перед Эммелиной. Что, если она может помочь найти убийцу и бездействует? Или же напрасно подозревает Эммелину в чем-то дурном? Миссис Дримлейн тоже до сих пор ничего неизвестно о переживаниях своей юной подруги, и старая леди будет обижена, когда узнает, что ее малиновка скрывала от нее важные сведения. Миссис Дримлейн до сих пор не покидала свою комнату, но отправила два письма в Лондон и записку судье Хоуксли – самое время поговорить с Эммелиной до того, как в «Охотников и свинью» пожалует судья.

К радости Кэтрин, на помощь ей пришел посыльный, громко объявивший, что принес письмо для мисс Беррингтон. По изумленному взгляду Эммелины и смущенному и вместе с тем раздосадованному виду Агнес Кэтрин догадалась, что письмо от джентльмена, которым мог быть только Гарри Райдинг!

Извинившись, Агнес сказала, что поднимется в Комнату с овцами и прочитает послание.

Наконец-то Кэти сможет поговорить с женой своего брата! Она едва успела обрадоваться, провожая взглядом поднимающуюся по лестнице Агнес, как навстречу мисс Беррингтон увидела на лестнице миссис Уиллинг. На узких ступенях обеим дамам пришлось потесниться, и миссис Уиллинг нервно хихикнула, споткнувшись. Агнес тотчас подхватила ее под руку и помогла ухватиться за перила.

Эммелина и Кэтрин с одинаковым удивлением смотрели на даму, которая не смогла пойти в церковь из-за головной боли, а сейчас явилась к ним, цветущая и нарядная. Этого синего платья из плотного шелка Кэтрин еще не видела у миссис Уиллинг и на мгновение забыла о предстоящем разговоре с Эммелиной, любуясь переливчатым блеском и тонкой вышивкой по подолу. К платью полагалась чуть более темная пелерина и кокетливая шляпка с белым пером, в ушах сверкали маленькие бриллиантовые серьги, а на пальце – дивное кольцо с большим синим камнем, блеснувшим, когда миссис Уиллинг положила руку на перила. В другой руке она держала прелестную меховую муфту, в которую тотчас спрятала ладони, едва сойдя с лестницы.

Из всего туалета этой леди Кэти более всего поразило белое перо на шляпке, казавшееся столь неуместным, что девушка даже мысленно не могла подобрать слов, чтобы выразить свое возмущение.

Кажется, Эммелина думала то же самое, ее глаза округлились, тонкие губы сложились в неодобрительную складку. Да и Агата Беррингтон, прежде чем ступить на площадку, дважды обернулась на лестнице, чуть покачивая головой, нахмурив тонкие брови.

– Вы чувствуете себя лучше, дорогая? – Эммелина обрела дар речи, и ее голос звучал весьма прохладно даже на взгляд Кэтрин, которая только училась распознавать оттенки светских интонаций.

– В комнате так сильно натоплено, что моя головная боль только усиливается, и я решила немного пройтись, нанести визит знакомым, пока не стемнело… – Если миссис Уиллинг и заметила неодобрение, ведь не могла же не заметить, то ничем этого не показала.

– Возвращайтесь не поздно, а то как бы нам не пришлось вас искать… – Кэтрин показалось или в елейном голосе Эммелины прозвучала угроза?

Кажется, миссис Уиллинг была с ней согласна, так как поспешно кивнула и заторопилась к выходу. Кэтрин и Эммелина остались одни в холле…

Глава 12

– И что же это за знакомые, которых надо посетить, несмотря на толпы журналистов у дверей? – пробормотала Эммелина. – Прежде она не говорила, что знает кого-то в Кромберри. В голову приходит только одно…

– Я должна поговорить с тобой… – Кэти с трудом оторвала взгляд от проплывшего по холлу белого пера и повернулась к Эммелине.

– Конечно, дорогая, мне так жаль, что со всеми этими несчастьями у нас нет возможности получше узнать друг друга, – с готовностью сменила тему миссис Хаддон.

Кэтрин взглянула по сторонам. Кроме них двоих, в холле никого не было – лакеи на крыльце отваживали назойливых журналистов, горничные наводили порядок в спальнях и гостиных после вчерашнего нашествия полиции, дядюшка Томас сам занимался своей драгоценной кладовой. Миссис Лофтли еще не вернулась из церкви, должно быть, пошла кружным путем, боясь, что кто-нибудь из газетчиков застигнет ее по дороге и будет донимать бестактными вопросами. Кэти стоило поторопиться с расспросами.

– О чем ты говорила вчера с мистером Макнилом? – выпалила она на одном дыхании.

Судя по выражению лица Эммелины, она ожидала разговора обо всем на свете, но не об этом.

– Мы… просто немного поболтали, я пыталась утешить его, – сказала молодая женщина и принялась резкими нетерпеливыми движениями развязывать ленты на шляпке.

– Я слышала, как вы говорили о подделке. Что это такое? Расскажи мне, Эммелина! – Кэтрин почувствовала во рту горечь страха. Эммелина лжет ей сейчас, значит, могла лгать и прежде!

Эммелина буквально сорвала с себя шляпку и сделала шаг в сторону лестницы.

– Прости, Кэти, но тебя это не касается, – словно бы через силу ответила она, голос звучал напряженно. – Конечно, твоя привычка подслушивать сослужила добрую службу вашему главному констеблю, но это не значит, что теперь ты должна заниматься этим постоянно и вмешиваться в чужие дела!

Кэтрин шумно вздохнула, на глаза выступили слезы. Так вот как думает о ней жена Джонатана! Как будто она всего лишь бессовестная сплетница, не стесняющаяся следить за постояльцами гостиницы, чтобы выведать их секреты! Ах, зачем только она рассказала Эммелине о своем участии в поисках убийцы миссис Синглтон!

– Я слышала, как миссис Роуленд с кем-то говорила о подделке сразу перед тем, как ее убили! И о том, что ей известно, кому что-то отдала какая-то дама, «она», как выразилась миссис Роуленд! – воскликнула Кэтрин, уже не заботясь, что ее услышат посторонние. – А на следующий день после ее смерти ты говоришь с ее братом о том же самом! Ты права, это не касается меня, но это важно для мистера Грейтона, и мне придется рассказать ему, что ты скрываешь от него какую-то тайну! Тайну, из-за которой погибли обе эти женщины! И, может быть, ты и есть эта «она»? Или, наоборот, эта «она» отдала тебе то, о чем шла речь?

Эммелина ухватилась рукой в перчатке за край конторки, словно боялась упасть. Ее лицо посерело.

– О чем ты говоришь? Миссис Роуленд говорила о… Этого не может быть!

Кэтрин видела недоверие и страх молодой женщины, но чувства вины она рассмотреть не могла. Пожалуй, им стоит начать разговор заново, а для этого ей необходимо преодолеть обиду. Девушка шмыгнула носом, прогоняя слезы, и махнула рукой в сторону дивана.

– Давай присядем. Это на самом деле очень важно, Эммелина! Это не может быть совпадением! Я сама слышала…

– Ты подслушала разговор миссис Роуленд? – В голосе миссис Хаддон послышалось презрение, но она хотя бы подошла вслед за Кэтрин к дивану и осторожно присела на край, так и не сняв ни шляпку, ни пелерину.

Кэтрин молча кивнула, стараясь овладеть собой. Ей было обидно, но к обиде примешивалось чувство стыда – она на самом деле слишком часто стала подслушивать разговоры, не предназначенные для посторонних. И то, что она могла помочь этим Грейтону, не оправдывало ее. И как объяснить Эммелине, что всякий раз это выходило случайно? Она ведь не вошла вчера в комнату сразу же, как поняла, что мистер Макнил не один. И не покинула кладовую, как только поняла, что миссис Роуленд с кем-то ссорится. Правда, она тем самым, скорее всего, спасла себе жизнь, но для Эммелины она все равно останется теперь вечно сующей нос не в свои дела любопытной девицей!

– Я была в кладовой по соседству с комнатой, где миссис Роуленд готовилась к своей лекции, – стараясь говорить как можно спокойнее, начала она. Конечно, ей не следовало рассказывать кому бы то ни было то, что ей удалось услышать – эти сведения были ценны для главного констебля до тех пор, пока не стали достоянием других людей. Миссис Дримлейн и ее невестку можно было не считать, они-то уж точно не станут никому пересказывать слова мисс Хаддон.

Эммелина смотрела на девушку с неодобрением, но это не мешало ей проявлять любопытство.

– И что же? Ты что-то услышала?

– Миссис Роуленд была там не одна, она ссорилась с человеком, голоса которого я не расслышала. Но по ее ответу я поняла, что он требовал у нее какую-то вещь. И миссис Роуленд сказала, что эта вещь у другого человека… Ее собеседник снова что-то ответил, и вот тогда миссис Роуленд разозлилась так, что ее голос просто гремел. Она была возмущена тем, что ей сказали, будто эта вещь на самом деле подделка.

– Подделка? Она так и сказала? – Нельзя было понять, что преобладало в тоне Эммелины – изумление или страх. – Но… это невозможно! Как кто-то еще мог узнать об этом?

– Ты уже второй раз говоришь, что это невозможно! Но что это? О чем говорила миссис Роуленд, а затем мистер Макнил? Это ты была с ней в той комнате?

Последний вопрос словно обжег гортань Кэтрин, но она должна была задать его. Если Эммелина совершила что-то ужасное, она может расправиться с той, которой стало так много известно. Кэтрин беспомощно оглянулась в поисках какого-то орудия защиты и приготовилась звать на помощь, если Эммелина… Сделает что? Достанет пистолет? Примется душить ее прямо здесь, несмотря на то что в любой момент в холле может появиться кто-нибудь из слуг или гостей?

«Боже, что за глупости приходят мне в голову! – тут же одернула себя Кэтрин. – Но у нее такое лицо! Если она откажется сказать мне, я сегодня же открою все мистеру Грейтону!»

– Ты подумала… ты решила… – едва ли не заикаясь, Эммелина сама отпрянула от девушки. – По-твоему, это я убила миссис Роуленд? Я?!

Каким бы искренним ни показалось Кэтрин это возмущение, она уже хорошо представляла себе, как искусно люди могут лгать. Тем более такой юной и неопытной особе, как она сама.

– Твое платье было мокрым спустя много времени после того, как ты приехала в приходской зал! Значит, ты зачем-то выходила под дождь! – запальчиво воскликнула она. – И вчера ты говорила с мистером Макнилом о том же самом предмете! Не может быть в одной истории двух каких-то поддельных вещей сразу!

Кэтрин позабыла, что миссис Роуленд говорила о чем-то еще. О чем-то, что, по ее мнению, никогда не существовало. Сейчас она думала только о том, как заставить Эммелину объяснить хоть что-нибудь!

– Кэтрин, я и вправду выходила под дождь после того, как миссис Роуленд говорила со мной, буквально две или три минуты, но она была очень груба и оскорбила меня. – Миссис Хаддон говорила нехотя, но она понимала, что ей не удастся избежать откровений. – Я просто не могла успокоиться там, среди толпы незнакомых людей. Подышала немного и вернулась, потом прошла посидеть с тобой и теми девушками в чайной комнате. Меня наверняка видели какие-нибудь твои знакомые! Что касается разговора с мистером Макнилом… Да, мы говорили о том же предмете, что и с его сестрой, но поверь, это не может иметь отношение к убийству миссис Роуленд и мисс Лэмбон!

– Почему ты так в этом уверена? – только и могла в ответ спросить Кэтрин.

Признание Эммелины поразило ее, ведь именно это она и боялась услышать. Они говорили с миссис Роуленд, они поссорились! Стоит главному констеблю Грейтону услышать это, как он сразу заявит о том, что нашел убийцу!

– Речь идет о семейной легенде, о пустяке, из-за которого не убивают! – воскликнула Эммелина и тут же испуганно оглянулась по сторонам. Но холл пока был пуст.

– Тогда почему ты не хочешь рассказать мне? Что, если ты ошибаешься?

– Да потому, что ты немедленно побежишь делиться моей тайной с этими своим друзьями, судьей и полицейским! – Досада заставила бледные щеки молодой женщины покраснеть. – И мое доброе имя будут пачкать в грязи все журналисты на свете!

– Мне придется рассказать главному констеблю Грейтону… – Кэтрин неожиданно для себя начала успокаиваться. – Я так хочу поверить, что ты не убийца, но это значит, что перед смертью миссис Роуленд говорила с кем-то еще о том же самом предмете! Если не для тебя, то для кого-то другого это настолько важно, что он решился на ужасное преступление!

– Я все еще не могу в это поверить… – Эммелина упрямо сжала губы. – Тетушка миссис Роуленд и мистера Макнила подарила Джонатану одну вещь… По мнению ее племянников, она не имела права распоряжаться семейной реликвией, и они поочередно потребовали у меня вернуть подарок, удовольствовавшись тем денежным наследством, что получил Джонатан от их покойной тетки.

Эммелина болезненно скривилась, и Кэтрин, слышавшая миссис Роуленд в гневе, догадалась, что разговор между дамами состоялся весьма неприятный. И все же этого было недостаточно.

– Что это за вещь? Она дорогая? Кто, если не ты, требовал ее у миссис Роуленд, ты можешь сказать мне?

– Ты и сама не говоришь мне всю правду! – с упреком ответила Эммелина. – Что именно говорил тот человек миссис Роуленд? Я никогда не встречала эту даму прежде и не могу представить, кто мог явиться сюда и требовать у нее то, что было подарено моему мужу. Выходит, этот человек не знал, как распорядилась им тетушка миссис Роуленд… И знал, что эту вещь подделали…

Вздохнув при мысли, какую головомойку устроит ей Грейтон, Кэти как можно точнее пересказала все, что смогла услышать из своего укрытия. Что, если она помешает раскрыть личность убийства? В том, что это не Эммелина, Кэтрин была еще не убеждена полностью, но она старалась идти этим путем.

Миссис Хаддон некоторое время молчала, растерянность и что-то еще на ее лице казались неподдельными, в отличие от той загадочной вещицы, о которой Кэтрин все еще не знала больше, чем два дня назад, сидя в кладовке.

– Должно быть, о кольце знали не только Роуленды и Макнилы, но и кто-то еще, – произнесла она.

– Речь идет о кольце? – Кэти тотчас ухватилась за оброненное слово.

– Да. – Тяжело вздохнув, Эммелина заговорила быстрее, как будто ей стало легче после того, как она назвала предмет. – Дед миссис Роуленд привез с островов кольцо с необычной историей. Я не очень хорошо помню, кому оно принадлежало прежде, каким-то друзьям Макнилов, но они верят, что оно приносит счастье: в семье, владеющей им, непременно родится сын и наследник. Насколько я понимаю, именно дочь этого деда, тетушка миссис Роуленд, и подарила его Джонатану…

– Но почему? – Кэтрин тут же поняла, что ей стоило самой догадаться, но было поздно.

Эммелина снова горько вздохнула.

– Ты ведь знаешь, мы с Джонатоном женаты довольно давно, и первые годы брака у нас не было детей. Покойная миссис Макнил покровительствовала моему супругу, должно быть, его сетования на отсутствие наследников тронуло ее сердце… И однажды он принес мне шкатулку, в которой лежал подарок от тетушки миссис Роуленд. Я была согласна использовать любые средства, раз уж врачи не могли объяснить, почему у нас нет детей, и, конечно, носила это кольцо. А потом родился малыш Джонатан!

– Кольцо и в самом деле помогло? – Кэтрин, дочь врача, не очень-то верила в подобное волшебство, но не могла же она в ее возрасте совсем не верить в чудесное и таинственное!

– Ах, я не знаю, да и кто может знать? – Эммелина посмотрела на девушку с жалостью, очевидно, вопрос Кэти показался ей откровенной глупостью. – Роды были тяжелыми, но тебе не полагается знать об этом… Одним словом, мы с Джонатоном подумали, что нам достаточно и одного малыша. И я убрала кольцо обратно в шкатулку. К тому же камень был для моей руки слишком крупным и неудобным.

– И теперь миссис Роуленд решила вернуть кольцо в семью? – спросила Кэтрин, когда ее собеседница замолчала. – У нее же есть сыновья, тетушка Мэриан говорила мне…

Тут девушка осеклась, вспомнив, что еще говорила миссис Лофтли. У мистера Макнила нет детей, хотя он женат уже несколько лет. Неужели все они настолько верят в волшебную силу кольца, что осмелились потребовать вернуть подарок, сделанный их тетушкой? И у кого, у жены викария!

– У нее есть сыновья и дочь, а ее брат бездетен. И после нескольких лет ожидания Макнил решился прибегнуть к помощи семейной реликвии, – с горечью сказала Эммелина.

– Но ведь тебе кольцо больше не нужно, почему бы не отдать его?

Кажется, это опять был глупый вопрос, так как миссис Хаддон взглянула на девушку с жалостью.

– Ты же сама слышала, как кто-то сказал миссис Роуленд, что кольцо фальшивое. И слышала, как я говорила то же самое ее брату!

– Но куда же тогда делось настоящее? У тебя его украли? – Они подошли к самому главному, но Кэтрин чувствовала, что перестает что-либо понимать.

– Мы с Джонатаном договорились, что не будем рассказывать о кольце всем своим знакомым, викарию не подобает прибегать к таким средствам, ты же понимаешь… Лишь несколько близких нам людей знали о подарке старой миссис Макнил, но не относились к волшебной силе кольца всерьез… – Похоже, дальнейшая часть истории давалась Эммелине все труднее и труднее: на лбу ее выступили капельки пота, и она сняла наконец свою шляпку. – Прошло сколько-то времени после рождения малыша Джонатана, год, быть может, когда я зачем-то захотела взглянуть на кольцо. В нем такой необычный камень… Я не уверена, что он драгоценный, он слишком большой, да и огранен как-то по-особенному, но притягивает взгляд. Я вытащила шкатулку из запертого ящика и почти сразу поняла, что шкатулка другая. И кольцо в ней тоже было другим. Похожим, но не тем же самым. Золото не такое тусклое и старое, а камень, скорее, похож на обычный сапфир, нежели на загадочный камень с островов, которому, может быть, в Европе вовсе нет названия.

– Так ты сказала Джонатану, что кольцо украдено? – снова спросила Кэтрин.

– Ах, боже мой, Кэтрин, ну как можно быть такой глупой! – Гнев пересилил остальные чувства, и молодая женщина вскочила на ноги, уронив шляпку. – Кто, по-твоему, имел доступ к запертому секретеру в моей спальне? И кто стал бы тратить время и значительные средства на изготовление фальшивого перстня, чтобы украсть кольцо с неизвестным камнем? Наша прислуга?

Кэти откинулась на спинку дивана, потрясенная этими словами.

– Джонатан! – ахнула она. – Но что он сделал с кольцом?

– Подарил одной из своих любовниц, что же еще? – Эммелина не выдержала и отвернулась, скрывая выступившие на глаза слезы.

Конечно, Кэтрин знала, что ее брат ведет не слишком праведный образ жизни, но викарий, у которого есть любовницы! Это, на взгляд молодой девушки, было уж слишком. И тем не менее его супруга навряд ли могла ошибаться в таком вопросе.

Кэти замерла, не зная, что сказать, как утешить Эммелину. Она даже не знала, нуждается ли жена ее брата в утешении и сочувствии. Если ей известен секрет Джонатана, она уже как-то научилась с этим жить и, скорей всего, будет оскорблена жалостью незамужней девушки, тем более сестры своего бессовестного мужа.

– Как он может быть таким негодяем… – после паузы все же произнесла Кэтрин, понизив голос.

Миссис Хаддон, не поворачиваясь к дивану лицом, вытерла пальцами глаза и некоторое время постояла, глядя в дальний угол холла.

– Теперь я рассказала тебе все. – Эммелина медленно повернулась, расстроенная и неприступная. От ее былой сердечности не осталось и следа. – И я надеюсь, что ты понимаешь – история с кольцом Макнилов никак не может быть причиной смерти миссис Роуленд и мисс Лэмбон.

– Напротив, я по-прежнему уверена в этом, даже еще сильнее, чем прежде! – пылко воскликнула Кэтрин, тут же позабыв о негодовании на брата – о нравственном облике Джонатана она может подумать позднее.

– Ну как же ты не понимаешь? – Миссис Хаддон сделала несколько шагов в одну сторону, затем резко развернулась и подошла к дивану. – Никто не убивает из-за семейного предания! Дело в чем-то другом! И задача вашего мистера Грейтона найти это другое и покарать убийцу, а не принимать на веру легенды! Да его поднимут на смех все эти журналисты, не говоря уж о его лондонском начальстве!

– И тем не менее ты носила это кольцо, а потом у тебя родился малыш! – Кэти поднялась, нависающая над ней разгневанная фигура начала пугать ее. – И Джонатан подарил перстень кому-то… Какой-то женщине, которая тоже хотела, чтоб у нее родился ребенок. Она может оказаться не его любовницей, а одной из прихожанок, которой он захотел помочь так же, как ему и тебе помогла тетушка миссис Роуленд!

– Ты полагаешь, Джонатан этакий добрый самаритянин? – фыркнула Эммелина, но тут же махнула рукой, отгоняя мысли о человеке, разбившем ей сердце. – О, Кэти, как же плохо ты знаешь своего брата! Но это простительно, учитывая, как ты молода и как редко вы видитесь. Просто поверь мне, Джонатан или подарил кольцо бездетной любовнице, или продал его с большой выгодой так, что хватило денег на изготовление поддельного перстня и еще осталось на шкатулку!

– Что бы там ни сделал мой брат, сейчас главное только одно – из-за этого украшения погибли две женщины! – упрямо повторила Кэтрин. – Ты сама говорила, что не знаешь, какой камень вставлен в кольцо. Что, если он настолько редкий и необыкновенный, что кто-то хочет заполучить его любой ценой? И этот кто-то считает, что у миссис Роуленд хранится настоящее кольцо, а у тебе всего лишь подделка. Кто видел его в последнее время?

Эммелина собралась было спорить дальше, но горячность в словах Кэтрин заставила ее остановиться. Несколько мгновений молодая женщина раздумывала, затем неохотно кивнула:

– Пожалуй, может оказаться, что ты права насчет камня. В то же, что кому-то так сильно потребовалось прибегнуть к помощи кольца, чтобы заполучить наследника, что он готов убить человека, я не могу поверить. Даже несмотря на то, что сама отчасти надеялась на помощь этой вещицы и даже ее получила! Что касается того, кому известно о подделке… С тех пор, как я обнаружила фальшивый перстень, я никому его не показывала, даже Агнес, своей самой близкой подруге! Хотя я и писала ей о кольце до рождения сына, во время ее визита речь о нем не заходила. Она, должно быть, забыла о нем, а я не хотела напоминать, ведь не могла же я показать ей подделку и не давать при этом мучительных объяснений! Ах, но может ли быть так, что покойная миссис Макнил уже подарила Джонатану фальшивое кольцо? А настоящее осталось в ее семье? И кто-то знал об этом, поэтому и требовал кольцо у миссис Роуленд, а не у меня!

– Но мистер Макнил тоже собирался забрать у тебя кольцо, как и его сестра! – возразила Кэтрин. – Значит, они-то знали, что настоящее кольцо – твое. Вернее, то, которое было у тебя до рождения моего племянника. А скажи, ты бы отдала Макнилу перстень, если бы не знала, что он поддельный?

– Да, пожалуй. – Было видно, что об этом Эммелина еще не успела подумать. – В конце концов, это их семейная реликвия. А у нас уже есть малыш… Что ты теперь будешь делать? Побежишь рассказывать все Грейтону?

– Ты должна была сама рассказать ему, – с укором ответила девушка, чувствуя себя неловко.

– До нашего сегодняшнего разговора я и понятия не имела о том, что кто-то требовал у миссис Роуленд это кольцо! – резонно возразила миссис Хаддон. – Я даже не уверена, что речь идет об этом самом предмете, несмотря на все твои доводы! И мне меньше всего хотелось бы, чтобы мое доброе имя оказалось в газетах вместе с историей о том, как мой муж пользуется своим влиянием на старых дам!

– Поверь, мистер Грейтон не станет раскрывать твои семейные тайны журналистам или нашим городским сплетницам вроде мисс Фридделл. Он сохранит секрет, если окажется, что кольцо и в самом деле не имеет отношения к убийству бедной миссис Роуленд.

– А если имеет? – Страх и смятение Эммелины были объяснимы. – Ваш главный констебль пугает меня своей суровостью, я боюсь, что на его деликатность мне рассчитывать не стоит. Он наверняка рассердится на меня из-за того, что я не рассказала ему о знакомстве Джонатана с семьей миссис Роуленд и о нашем с ней неприятном разговоре за какой-нибудь час до ее смерти.

– Даже и тогда можно упомянуть в газетных статьях об этом волшебном кольце Макнилов, не называя имени следующих владельцев… – Кэтрин на ходу пыталась придумать что-то, что устроило бы Эммелину и помогло Грейтону. – Сегодня мы ждем к чаю судью Хоуксли, давай посоветуемся с ним! Судья очень добрый и умный, он подскажет, как лучше поступить, чтобы помочь полиции продвинуться в поисках преступника и не погубить твою репутацию!