Отец Федор (Михаил Пуговкин) и Киса Воробьянинов (Сергей Филиппов)



А теперь вновь вернемся к поискам актера на роль Остапа Бендера. Поскольку время поджимало, а главного исполнителя все не было, Гайдай решил пойти самым простым путем: он предложил эту роль актеру, который из числа «22-х» выглядел наиболее выигрышно – Владимиру Высоцкому. Тот, не избалованный чрезмерным вниманием к своей персоне киношных режиссеров (за 10 лет сыграл в кино всего лишь две главные роли, причем, один фильм – «Интервенция» – до зрителей при его жизни так и не дошел), согласился. Но в начале марта, когда пришло время сниматься, Высоцкий внезапно сорвался в очередное «пике» – то есть попросту запил. И Гайдаю пришлось срочно искать ему замену, причем опять из того же списка «22-х». Новым кандидатом на роль Бендера стал Александр Белявский. Именно с ним 10 марта 1970 года начались съемки фильма в 6-м павильоне «Мосфильма». Однако начались они неудачно. Почему? Перед началом работы, по давно заведенному обычаю, Гайдай должен был разбить бутылку шампанского. Так сказать, на удачу. Но она не разбилась. По всем приметам это был плохой знак. Гайдай очень сильно расстроился и на все заверения своих коллег, что все обойдется, ответил: «Нет, я чувствую, что это неспроста. Мы еще хлебнем горя на съемках». Как в воду глядел.

Спустя девять дней после начала съемок, они были остановлены: Сергей Филиппов оказался по актерской фактуре рельефнее Белявского, чего не должно было быть. Поскольку другого исполнителя на роль Бендера на тот момент больше не было руководство студии продлило срок начала съемок аж на целый месяц – до 16 апреля. До этого дня кровь из носу требовалось найти подходящего актера. Но где его искать, если до этого был перелопачен чуть ли не весь Советский Союз? И тут Гайдай внезапно вспомнил про одного актера, с которым судьба свела его несколько месяцев назад. Звали его Арчил Гомиашвили.



Арчил Гомиашвили – лучший Остап Бендер



А. Гомиашвили родился 23 марта 1926 года в городе Чиатура Грузинской ССР. Его отец Михаил Гомиашвили в 20-е годы был пастухом, одним из первых в деревне выучившим русский язык. Это тут же сказалось на его карьере – его приняли в комсомол и отправили в Москву, в Школу красной профессуры. Проучившись там пару лет, он затем попал в Донбасс, где получил должность председателя местного профсоюза угольщиков. Когда у него родился сын, он отправил в Чиатуру телеграмму, чтобы первенца назвали Виктором – в честь победы революции. Так и сделали (значительно позднее имя Виктор пришлось поменять на Арчила – в честь деда, известного в Грузии священнослужителя).

Партийная карьера отца Гомиашвили завершилась трагически – в конце 30-х его исключили из партии и отправили в ГУЛАГ. В 1944 году он освободился, однако в партии так и не восстановился и до конца своих дней (он дожил до 80 лет) полностью не оправился от этого удара.

Арест и ссылка отца не могли не сказаться на судьбе Виктора (Арчила). Проучившись два года в Тбилисском художественном техникуме (1940–1942), он затем связался со шпаной и угодил в тюрьму. Суд приговорил его к нескольким годам заключения, но Гомиашвили спасла внезапная амнистия, объявленная в стране. Через некоторое время его вновь арестовали, – на этот раз за хулиганство, но вскоре отпустили за отсутствием состава преступления. Вполне вероятно, что скользкая дорожка, на которую встал тогда Гомиашвили, рано или поздно привела бы его к печальному итогу, если бы не случай. В те годы Гомиашвили увлекся театром и поступил в Школу-студию МХАТ. Правда, и там его уличные замашки давали о себе знать. Несколько раз Гомиашвили собирались исключить из студии то за драку, то за хулиганство. Но каждый раз ему везло: то удавалось отговориться самому, то за него кто-нибудь заступался. Но продолжаться до бесконечности это везение не могло. 7 ноября 1948 года в гостинице «Националь» Гомиашвили подрался с неким молодым человеком, который попытался ухаживать за популярной киноактрисой Людмилой Целиковской. В драке участвовало несколько человек, и кто-то из них серьезно повредил «ухажеру» глаз. Когда к месту происшествия примчалась милиция и арестовала всех, пострадавший показал на Гомиашвили и сказал: «Это он меня ударил». И Гомиашвили оказался в КПЗ.

За драку в общественном месте и нанесение тяжелых побоев Арчилу светил солидный срок. И он уже не сомневался в том, что обязательно его получит. Но ему вновь повезло. Через два с половиной месяца после ареста, в Москву приехала его мать и прямиком отправилась в милицию. Но там ей сказали: договоритесь с потерпевшим – пусть он заберет свое заявление. Мать нашла пострадавшего, и тот заявил, что заберет заявление только после денежной компенсации за причиненное увечье. Пришлось женщине собирать деньги. В конце концов, сына от тюрьмы она спасла.

Выйдя на свободу, Гомиашвили спешно покинул Москву и отправился в Тбилиси, где вскоре был принят в труппу Академического театра имени Марджанишвили. В течение двух лет он играл там в массовке. Денег катастрофически не хватало, поэтому Гомиашвили приходилось подрабатывать на стороне. Иногда помощь приходила к нему с самой неожиданной стороны. Например, ему помогала прима театра, известная актриса, депутат Верховного Совета. Видимо, испытывая к молодому актеру теплые чувства, она давала ему сотню-другую рублей, а иногда – когда он отказывался, – совала их ему в карман тайком. Впоследствии Гомиашвили отблагодарит эту женщину. Уже в наше время, узнав о том, что его благодетельница осталась одна и живет в нищете, он стал ежемесячно отправлять ей денежные переводы.

В 1958 году Гомиашвили покинул Тбилисский театр и отправился в Поти – в местный Театр имени Эристави. В 1960 году покинул и этот коллектив ради другого – Русского театра имени А. Грибоедова. В нем он проработал 13 лет. За это время женился, на свет появились двое сыновей.

Дебют Гомиашвили в кино состоялся в 1957 году – в фильме режиссеров С. Кеворкова и Э. Карамяна «Лично известен» он сыграл Манташерова. Затем были роли еще в шести картинах, но ни одна из них не принесла ему широкой известности в родной стране (зато в Америке за роль Ерошки в «Казаках» Василия Пронина Гомиашвили позднее будет принят в действительные члены Международной академии культуры США).

В конце 60-х годов Гомиашвили в соавторстве с Юрием Любимовым поставил эстрадный спектакль по книге И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок». Причем все роли в нем, в том числе и Остапа Бендера, играл сам. С этим спектаклем он гастролировал по многим городам Союза, пока осенью 69-го судьба не забросила его в Горький, где в эти же дни находился и Леонид Гайдай. Тот пришел на спектакль и был настолько потрясен игрой актера, что после окончания пришел за кулисы и предложил Арчилу попробоваться на роль Бендера в его экранизации. Гомиашвили согласился. Однако, придя на пробы, он понял, что здесь ему ничего не светит: Гомиашвили с 19 лет был лысый, а вокруг такие звезды! В итоге он развернулся и ушел. А спустя месяц, когда Гайдай после неудачи с Белявским, вновь обратился к нему за помощью, согласился без всяких оговорок. 23 марта состоялась кинопроба с Арчилом Гомиашвили, которая вполне удовлетворила худсовет ЭТО. Но нужна была еще виза Госкино.

В один из дней Гомиашвили повезли в Комитет, чтобы показать самому зампреду Баскакову. Тот же, нахмурив брови, спросил: «Почему в роли Бендера должен сниматься грузин?» На что присутствовавший на встрече Григорий Чухрай ответил: «А почему бы и нет? Папа у Остапа действительно был турецкоподданный, но мама вполне могла быть грузинкой». Зампред посмеялся над находчивостью Чухрая и утвердил на роль доселе мало кому известного Гомиашвили. Последний вспоминал:

«В те дни меня решили назначить художественным руководителем и директором Тбилисского театра имени Грибоедова. Великолепный театр, в свое время его возглавлял Константин Шах-Азизов. И хотя он пришел из ОГПУ, но коллектив собрал талантливый: его учениками были Товстоногов, Ефремов…

В общем, вечером, накануне моего утверждения, захожу в ЦК КП Грузии к своему другу, завотделом агитации и пропаганды. Сидим, треплемся, и он вдруг спрашивает у меня: «С какого года ты член партии?» – «Ни с какого, – отвечаю ему, – я – беспартийный». Тот пошел пятнами: «Слушай, как беспартийный! Хозяин театра – это же номенклатура ЦК! Почему не сказал, что ты не член?!» – «Меня что, спрашивали?» – говорю, а он уже из кабинета выскочил как ошпаренный. И – к секретарю ЦК Давиду Стуруа. Но у Дэви с юмором было все в порядке, единственное, о чем сожалел, так это о том, что моя беспартийность обнаружилась не на бюро ЦК: «Вот был бы цирк», – хохотал он. Словом, на следующий день мне вручили кандидатский билет, а еще через день я неожиданно вылетел в Москву и в аэропорту Внуково столкнулся с Стуруа. Узнав, что собираюсь сниматься в кино, он рассмеялся: «Напрасно тебя в партию приняли, хотя тебя, как коммуниста, теперь точно должны утвердить на роль Бендера…»

Так совпало, что на роль Остапа Бендера и кандидатом в члены КПСС меня утвердили одновременно…»

Съемки

Съемки фильма с новым исполнителем возобновились 29 апреля с пересъемки эпизодов в дворницкой, в которых некогда снимался Александр Белявский. «Дворницкую» снимали четыре дня: 29–30 апреля, 4–5 мая. Причем в первые два дня снимали первое появление Воробьянинова в дворницкой (когда его «берет за жабры» Бендер), в начале мая – перекраску его усов. Вот как описывал происходщее на съемочной площадке корреспондент минской газеты «Знамя юности» В. Баулин:

«В павильоне киностудии «Мосфильм» веселое оживление. Кинокамера направлена на артистов Арчила Гомиашвили, Сергея Филиппова и Юрия Никулина – исполнителей ролей Остапа Бендера, Воробьянинова и дворника Тихона. Снимался эпизод, когда бывший предводитель уездного дворянства, перекрасив по совету Бендера свои усы в черный цвет, обнаружил, что они приобрели ядовито-изумрудный оттенок. Смеются первые, невольные зрители – осветители, помощники режиссера и оператора, гримеры. И поэтому можно надеяться, что новая комедия Леонида Гайдая будет пользоваться шумным успехом в зрительных залах кинотеатров страны…»

Съемки старались проводить в ускоренном темпе, но это не всегда удавалось. Дело в том, что Гомиашвили попал, что называется, с корабля на бал и поэтому с трудом входил в роль. Плохо зная текст, он первое время часто путался, забывал слова, и сцены с его участием приходилось многократно репетировать. Так продолжалось практически весь май (в том месяце снимали эпизоды в гостинице «Сорбонна», в комнате Эллочки, на квартире Боур). Вот как эти съемки описаны в рабочем отчете:

«7 мая. В декорации «Гостиница «Сорбонна»» кадр 124 репетировали 61 минуту. После этого решили, что он слишком статичен, развели мизансцену по новому, вновь отрепетировали, на что потратили еще 31 минуту…

19 мая. В 11 часов 31 минуту перешли на новую точку. Оператор устанавливал свет и кадр на дублеров. Режиссер в это время репетировал с актерами в другой комнате декорации. К моменту окончания репетиции (в 11 часов 47 минут) кадр и свет были установлены. В 11 часов 55 минут провели полную репетицию (с камерой, светом, журавлем), поправили грим и в 12.00 кадр был уже снят.

20 мая. В декорации «Квартира Боур» кадр 167 снимали 11 минут, кадр 171 – 15 минут. Элемент импровизации на съемочной площадке достаточно высок. Замена актера на главную роль в процессе съемок также очень сказывается на результатах работы. Наибольшие затраты рабочего времени приходятся на репетиции мизансцен и текста с актером Гомиашвили. С актером не были произведены предварительные репетиции, он не успевал войти, вжиться в роль и львиная доля съемочного времени уходит на репетиционную работу. Например, 20 мая кадр 168 (речь Остапа за столом) репетировали 40 минут. Затем снимали 40 минут, из них 25 минут вновь были затрачены на междублевые репетиции с актером. Было снято 10 дублей, в пяти актером был перепутан текст. (Речь Остапа в фильме звучит так: «Со всех сторон мы слышим стоны, со всех концов нашей обширной страны. Некоторые из нас служат и едят белый хлеб с маслом, другие едят бутерброды с черной икрой, а некоторые даже и с красной, третьи – получают пайки. И только беспризорные дети находятся без призора. Мы, господа присяжные заседатели, должны им помочь. И мы им поможем!..» – Ф. Р.)



«Утром деньги – вечером стулья…»



Довольно высок процент простоев. За 8 съемочных дней он составил 303 минуты (почти целую смену!), или 8,2 % всего рабочего времени. Такие простои, как опоздание на съемочную площадку после обеда, никак нельзя поставить в вину съемочной группе, то общий студийный недостаток, невозможность пообедать за 30 минут. Но простоев из-за переодевания актеров, отсутствия на съемочной площадке необходимого реквизита, ожидания актеров, ожидания режиссера можно и нужно было бы избегать…»

Съемки в павильоне продолжались до 23 мая. После чего съемочная группа отправилась в экспедицию – в город Рыбинск. Первый съемочный день там был датирован 28 мая – снимали «улицы Старгорода». Там же сняли эпизоды: у дома Варфоломея Коробейникова, железнодорожная станция, особняк Воробьянинова. В середине июня в центре города, на берегу реки Черемхи, сняли эпизод, когда Воробьянинов и отец Федор делят стул. Вот как описывала пребывание съемочной группы в Рыбинске корреспондент газеты «Советская Россия» К. Хромова:

«Сейчас часть старинного купеческого Рыбинска превращена в знакомые по роману «Двенадцать стульев» Старгород с булыжником вместо асфальта. Прохожие с любопытством рассматривают причудливые теремки, магазины, пивные с вывесками: «Частная тоговля Вакханюка и К», «Рио-де-Жанейро», «Кавказская пища»…

По утрам сотни статистов собираются в назначенном месте. Все ждут указаний режиссера. Высокий худощавый человек с суковатой палкой в руке – неутомимый Леонид Гайдай разъясняет каждому его роль в массовых сценах…»

Ближе к двадцатым числам июня съемочная группа погрузилась на старенький пароход «Чичерин», переименованный на время съемок в «Скрябин», и отправилась вниз по Волге к городу Работки, где должны были сниматься эпизоды «в Васюках». По дороге сняли несколько эпизодов на пароходе: когда Остап и Киса рисуют плакат, воруют восьмой стул. В Работках отсняли «пристань Васюки» и погоню шахматистов-любителей за великим комбинатором и Кисой. Последний эпизод снимали в конце июня.

Из Работок группа вернулась в Рыбинск, где в начале июля был отснят эпизод с участием Юрия Никулина: встреча Остапа с Тихоном. 4 июля группа вернулась в Москву, чтобы возобновить съемки в павильонах и на столичной натуре (в арбатских переулках снимали «вход в общежитие», на другой улице – «наезд на Остапа» и другие эпизоды). В павильонах работа шла до конца августа.

3 сентября съемочная группа «Двенадцати стульев» начала съемки в городе Пятигорске с эпизода у Орла, когда Остап посылает Кису просить милостыню. Тот поначалу артачится: дескать, никогда еще Воробьянинов не протягивал руки. На что Бендер парирует: «Тогда протянете ноги». Затем снимали эпизод «возле Провала» (в Провал на время съемок превратился грот Лермонтова). Съемки проходили и в других местах города и окрестностях: в парке «Цветник», на Горячей горе, в Есентуковской грязелечебнице.

Съемки в Пятигорске длились до 14 сентября, после чего группа перебазировалась на Военно-Грузинскую дорогу, в Дарьяльское ущелье. Там с 15 сентября начали снимать эпизоды: Остап и Киса танцуют лезгинку, прося милостыню у туристов («Дэнги давай, дэнги!»); отец Федор ворует у концессионеров колбасу и взбирается на скалу. Вот как описывал съемки корреспондент газеты «Заря Востока» В. Португимов:

«К берегу Терека подкатил фордовский грузовичок с надписью «Мосфильм» – «Двенадцать стульев». Первой из машины легко выпрыгнула женщина в темных очках и с серебристым мегафоном. Затем появились ассистенты, юпитеры и девушки.

– Марина! – нежно запела серебристая труба. – Найди в ущелье человек сорок для массовки.

Через мгновение полсотни наслаждающихся природой туристов и мохевцев (жители близлежащей деревни. – Ф. Р.) были превращены «в туристов»: загримированы, умещены в кузове грузовика и призваны к вдохновенному творчеству возгласами мегафона:

– Дышите глубже! Вам смешно! Смейтесь! Начали!

И тут действительно началось, завертелось, завихрилось. Остап Бендер и Киса Воробьянинов лихо отплясывали лезгинку, похожую больше на мазурку, великий комбинатор бежал за машиной с туристами и свирепо кричал: «Давай деньги! Деньги давай!»; бледный отец Федор, оседлав операторский кран, витал над облаками, болтал с царицей Тамарой и орлами; концессионеры «забили Мике баки» и увековечили свои имена на скалах…»

На Военно-Грузинской дороге снимали до 22 сентября, после чего переместились в Батуми. Там сняли эпизоды: отец Федор приходит на дачу инженера Брунса за стульями из гарнитура мадам Петуховой (эпизод снимали в Махинджаури, где в обилии имеются пальмы с накрахмаленными листьями и кактусы с ежовыми рукавицами, драцены с гремящими листьями, бананы и саговые пальмы, араукарии, криптомерии и мандариновые рощи); пятигорское землетрясение (снимали в Летнем театре Приморского парка); встреча Бендера с Кислярским (когда Бендер врет про то, что на конспиративной квартире их ждет засада, что он даст Кислярскому парабеллум, а тот взамен откупается 500 рублями).

В Батуми группа пробыла до 13 октября. Вернувшись в Москву, вновь засели в павильонах. Например, в конце октября там снимали эпизоды: Бендер и Киса на аукционе, Бендер в редакции газеты «Станок». Съемки в павильонах продолжались до 30 ноября. Затем начался монтаж фильма. Однако в начале следующего года группе пришлось вновь выехать в краткосрочную экспедицию, чтобы переснять эпизод рубки отцом Федором стульев мадам Петуховой. Этот эпизод снимали 22–28 января 1971 года в Ялте. Причем погода была пасмурная, холодная, но съемку не отменили. На ней Михаил Пуговкин застудил себе спину.

Монтаж фильма продолжался до 26 марта. Не обошлось без скандала. Дело в том, что заболел Арчил Гомиашвили и Гайдай принял решение, чтобы его роль озвучил другой человек. Выбор пал на прекрасного актера Юрия Саранцева. Однако Гомиашвили такое решение сильно обидело. Как вспоминает он сам: «Когда я посмотрел смонтированную ленту, она мне не понравилась. Сказал Гайдаю, что если бы я знал, что режиссер такое говно, то не снимался бы в его фильме. На что Гайдай парировал: «Если бы я знал, что ты такой говённый артист, то ни за что бы тебя не снимал»…

Мы с ним не общались несколько лет…»

26 марта фильм был представлен генеральной дирекции киностудии. 31 марта фильм посмотрели в Госкино и приняли его практически без поправок. 28 мая Отдел по контролю за кинорепертуаром разрешил «12 стульев» к выпуску на всесоюзный экран.

Как приняли картину

7 июня состоялась премьера фильма в кинотеатре «Россия» (кстати, финал картины тоже происходит у этого кинотеатра, крохотную роль мальчика там сыграл 8-летний сын Гомиашвили Миша). Хвост из желающих попасть на сеанс растянулся на несколько сотен метров, а смех в зале не смолкал практически все две серии. (Кстати, 11 февраля 1971 года в Нью-Йорке состоялась премьера фильма «12 стульев» режиссера Мела Брукса, так вот она была встречена публикой гораздо спокойнее). Я с друзьями смотрел картину в летнем кинотеатре Сада имени Баумана восемь раз подряд (!) и помню, что практически на каждом сеансе был аншлаг. Арчил Гомиашвили в роли Бендера мне понравился с первых же минут, он совершенно точно совпал с моим книжным представлением об этом герое (в отличие от Сергея Юрского). И еще мне очень понравилась музыка Александра Зацепина (впрочем, как и его предыдущие работы в тандеме с Гайдаем), которая придала фильму особенный настрой (мало кто знает, что в картине должно было прозвучать две песни в исполнении Валерия Золотухина: «Танго про угрюмого пирата» и «Вроде зебры жизнь, вроде зебры…», но последнее произведение из фильма вылетело, оставшись только в виде мелодии).



«Знойная женщина – мечта поэта!»



Откликов на фильм в советской прессе было много, я приведу лишь некоторые из них. К примеру, 17 августа в газете «Правда» Г. Кожухова писала: «Не станем спорить: картина «Двенадцать стульев» до уровня юмора романа с тем же названием не подымается. Однако история мировой кинематографии пока, кажется, еще не знает случая, чтобы экранизация какого-либо знаменитого юмористического произведения (скажем, Марка Твена или Карела Чапека) была признана во всем достойной оригинала. Не вдаваясь в панику насчет фатальной невозможности такого совпадения, ограничимся констатацией известного факта, что законы «высечения» смеха в литературе и на экране неодинаковы…»

Еще один отклик – из газеты «Туркменская правда» за 16 ноября. А. Тарасов писал: «Арчилу Гомиашвили недостает чисто личностного обаяния по сравнению с Сергеем Юрским. Может быть, там, где Остап должен быть веселым наглецом, Гомиашвили попросту нахрапист. И нет той веселой непринужденности, с которой этот импровизатор взирает на жизнь, пользуясь ее дарами…

В этой книге нет несмешных эпизодов. Значит, их не должно быть и в фильме. У Гомиашвили не хватает оттенков для передачи искрометных колебаний остаповского настроения – он слишком статичен и оттого скучен даже там, где смешит сама выдумка авторов. Очень жаль, но это самый скучный человек в фильме. И тут снова вспоминаешь импровизационную легкость Сергея Юрского. Он обогащал ситуации и текст самим собой и этим добавлял интерес к каждому эпизоду. Было интересно, не что сделает Бендер – мы это знали, – а как он это сделает или скажет. Гомиашвили декларирует то, что ему задали, и уже в середине фильма перестает быть интересным как личность…»

И последний отрывок – из журнала «Советский экран» (<186> 22). В нем М. Кузнецов писал: «Конечно, к исполнителю роли Остапа Бендера зритель предъявляет наибольшие претензии. В одной рецензии было метко замечено, что исполнение А. Гомиашвили ближе к эстраде, нежели к кино или театру, и что актер слабее всего в тех эпизодах, где его герой остается наедине с собой… И все же следует признать, что Л. Гайдай действительно открыл для кино новое дарование, а молодого актера – поздравить с дебютом в труднейшей роли на Большом экране в прямом и переносном смысле слова. Его Остап – живой, достоверный, сыгранный увлеченно… Он обаятелен, неустанно владеет вниманием зрителя – словом, обладает весьма значительными достоинствами…»

По сравнению с тремя предыдущими фильмами Гайдая «12 стульев» собрали значительно меньшее число зрителей. Судите сами: «Операция «Ы» – 69,6 млн. (1-е место), «Кавказская пленница» – 76,54 млн. (1-е место), «Бриллиантовая рука» – 76,7 млн. (1-е место), «12 стульев» – 39,3 млн. (6-е место). Явный откат назад. Однако даже эти показатели позволили фильму Гайдая взять 1-е место среди других отечественных комедий, вышедших в тот год на большой экран: «Песни моря» – 36,7 млн., «Варвара-краса – длинная коса» – 32,9 млн., «Опекун» – 31,8 млн., «Семь невест ефрейтора Збруева» – 31,2 млн., «Меж высоких хлебов» – 25,5 млн. Гайдаю понадобится всего лишь год, чтобы создать очередной шедевр, который перешагнет рубеж в 60 миллионов зрителей.

«Иван Васильевич меняет профессию»

Как мы помним, еще в конце 60-х, сразу после завершения работы над «Кавказской пленницей», Гайдай собирался перенести на экран прозу Михаила Булгакова – его пьесу «Бег». По ряду причин эта затея не удалась, и «Бег» экранизировали другие. Однако в начале 70-х Гайдай вновь вернулся к идее экранизации Булгакова. Только на этот раз речь уже шла о комедии – пьесе «Иван Васильевич». Ее сюжет вращался вокруг того, как несколько столичных жителей с помощью машины времени, изобретенной талантливым мастером-самоучкой, перенеслись в эпоху Ивана Грозного, а сам царь оказался в XX веке.

В конце лета 1971 года Владлен Бахнов и Леонид Гайдай подали заявку на сценарий, которая была тут же принята. Осенью сценарий был уже написан и принят сценарно-редакционной коллегией. В начале декабря Гайдай и Бахнов засели за режиссерский сценарий. Эта работа продолжалась до января 1972 года, после чего сценарий был отправлен в Комитет по кинематографии. 3 февраля оттуда пришел ответ, что сценарий в целом принимается, но в него необходимо внести некоторые поправки. В частности, от авторов требовалось, чтобы они перенесли место действия из московского Кремля на другую территорию. Кроме этого, в отзыве говорилось следующее:

«Экскурс в прошлое не должен иметь конкретно-исторический характер; сюжет не следует адресовать определенным историческим лицам. В соответствии с замыслом и жанром произведения эпизоды, в которых воспроизводится прошлое, должны приобрести более условные, приблизительные черты, не относящиеся прямо к Ивану Грозному и его эпохе. Это будет вполне совпадать с поставленной художественной задачей; прошлое возникает не как точный исторический эпизод, а является фантазией изобретателя «машины времени».



Юрий Яковлев, Михаил Пуговкин и Наталья Селезнева в фильме «Иван Васильевич меняет профессию»



В сценарии немало интересной выдумки, однако, необходимо предостеречь авторов от излишнего комикования…»

Далее события развивались следующим образом. 8 марта с авторами сценария был подписан договор, 21 марта – сценарий запущен в режиссерскую разработку, 24 мая – утвержден. После этого началось комплектование съемочной группы, строительство декораций, подбор актеров и т. д. Кстати, незадолго до этого к Гайдаю обратился Эльдар Рязанов с предложением взять у него постановку совместной советско-итальянской кинокомедии «Невероятные приключения итальянцев в России». Этот фильм должен был сниматься в жанре эксцентрики, чего Рязанов никогда раньше не делал. Гайдай же в этом деле был настоящий ас. Но Леонид Иович отказался от лестного предложения (в случае согласия ему светила поездка в Италию) и предпочел продолжить работу над «Иваном Васильевичем…»

В качестве своих помощников в работе над фильмом Гайдай выбрал людей, с которыми работал еще над «12 стульями». Оператором взял Сергея Полуянова (вторым оператором был новичок в группе – Виталий Абрамов), художником – Евгения Куманькова, звукооператором – Раису Маргачеву, композитором – Александра Зацепина, директором – А. Ашкинази.

С актерами была похожая ситуация: Гайдай намеревался работать с теми, кого давно знал. Но планы пришлось подкорректировать. Например, на главную роль – царя Ивана Грозного и Бунши – он собирался пригласить Юрия Никулина. Однако у того был слишком плотный график гастролей в цирке и добиться разрешения у «Союзгосцирка», чтобы его освободили, так и не удалось. Гайдай очень сильно переживал по этому поводу, но поделать ничего не мог – пришлось искать другого исполнителя. Им стал актер Театра имени Вахтангова Юрий Яковлев, с которым до этого Гайдай никогда еще не работал (он выиграл спор у Евгения Лебедева). На роль Жоржа Милославского было два главных претендента – уже знакомый Гайдаю Андрей Миронов и Леонид Куравлев, с которым режиссеру работать до этого не доводилось. В споре победил Куравлев. Другие актеры, ни разу до этого не снимавшиеся у Гайдая и успешно прошедшие пробы: Наталья Кустинская (пассия Якина), Нина Маслова (царица; она выиграла спор у Натальи Гундаревой), А. Подшивалов (лейтенант милиции Кольцов), Н. Гурзо (медсестра) и др.

Тех актеров, кому уже доводилось работать с корифеем комедии, было большинство. Среди них: Александр Демьяненко (Шурик Тимофеев), Михаил Пуговкин (режиссер Якин), Савелий Крамаров (дьяк Феофан), Наталья Селезнева (жена Тимофеева, Зина), Наталья Белогорцева-Крачковская (жена Бунши, Ульяна Андреевна), Владимир Этуш (Шпак), Сергей Филиппов (посол), Владимир Уральский (милиционер), Эдуард Бредун (спекулянт в магазине).

6 июня 1972 года худсовет ЭТО утвердил пробы актеров на главные роли. 21 июня начался подготовительный период, который продолжался до конца августа.

Съемки

Съемки фильма начались 26 августа с экспедиции в г. Ростов Ярославской области, где снимались натурные эпизоды: погоня за демонами по Кремлю, народ у стен Кремля, отправление войска на войну. Л. Гайдай позднее вспоминал:

«Часть съемок проходила в старинном русском городе Ростове Ярославской области. Наша киногруппа работала около музея, расположенного в древнем Кремле. Снимали мы сцену «Проезд конницы Ивана Грозного». А тут как раз приехали в музей иностранные туристы. И вдруг поблизости от них промчались всадники в древнерусских кафтанах с бердышами в руках. Затем промчались еще раз. Это живописное зрелище вызвало у гостей бурный восторг. По-своему отреагировали на происшедшее работники музея. Когда мы окончили съемку в Ростове, они обратились к нам с просьбой подарить им два красных кафтана и пару топориков-бердышей. Дело в том, что каждую группу иностранных туристов при входе встречают по русскому обычаю хлебом-солью. Их преподносят гостям на расшитом полотенце. Теперь работники музея проводят этот ритуал, предварительно облачившись в одежды, подаренные «Мосфильмом»…»

Съемки в Ростове продлились ровно неделю – до 2 сентября, после чего группа вернулась в Москву. Здесь до 17 сентября тоже снималась «натура»: проезды по улицам города «Скорой помощи» и милицейской «Волги»; панорама города с высоты птичьего полета (когда царь восторженно произносит: «Ляпота»); звонки из телефонной будки Жоржа Милославского и подруги Якина; проезд Якина по городу в «ЗИС-110» (тот самый автомобиль, который снимался и в «Бриллиантовой руке»); пробежка Шурика по радиомагазинам; Шурик и Бунша во дворе дома; погоня у подъезда. В эти же дни снимался эпизод, когда жена Бунши, увидев на соседнем балконе царя Ивана Грозного, спутала его со своим супругом. Съемки этого эпизода едва не завершились трагедией. А произошло вот что.

По сценарию, героине Натальи Крачковской надо было перелезть с одного балкона на другой, чтобы догнать ускользнувшего «мужа». Но актриса, которая страдала жуткой агрофобией (боязнью высоты), отказалась исполнять трюк с перелезанием. Тогда, чтобы заставить ее сделать это, Гайдай пошел на хитрость: он сказал, что внизу будет расположена специальная люлька с людьми, которые будут страховать актрису.

На самом деле никакой люльки внизу не было, просто Гайдай рассчитывал на то, что высотобоязненная актриса испугается смотреть вниз и не заметит подвоха. Но вышло иначе. Крачковская, перелезая через перила, все-таки глянула вниз и, не обнаружив никакой страховки, от страха чуть не рухнула вниз. К счастью, находившиеся рядом люди успели подхватить ее уже соскальзывающее с балкона тело и втащить обратно. Поэтому эпизод с перелезанием в картину так и не вошел.

17 сентября натурные съемки были завершены, и группа в течение почти двух недель находилась в вынужденном простое – ждала, когда будут готовы павильонные декорации. Эта работа требовала от декораторов дополнительных усилий, поскольку им предстояло воздвигнуть в одном павильоне целый комплекс, в который должно было войти сразу 16 объектов – 10 «современных» и 6 «палат Ивана Грозного». Назову лишь некоторые из этих объектов: квартира Шурика (комната, где стояла «машина времени», зал и кухня), квартира Шпака, лестничная площадка (кстати, ее в эти же дни использовали для съемок еще одной кинокомедии – «Большая перемена»), стоматологический кабинет, площадка подъезда на первом этаже, лифт (в нем должен был застрять Иван Грозный), царская зала, трапезная, зал для приемов и т. д. Весь этот комплекс разместился на площади в 1428 квадратных метров.

Павильонные съемки начались 2 октября с эпизодов «в квартире Шурика». Съемки шли весьма успешно, и в октябре было всего лишь два дня простоя: 5 октября на съемочную площадку не явился Александр Демьяненко, 12 октября заболел Юрий Яковлев. В ноябре простоев не было, в декабре вновь два – 6 и 8 декабря был болен Юрий Яковлев.

Между тем, закончившийся 1972 год отметился самым низким количеством комедий – всего четыре, но именно этот год подарил нашему кинематографу суперкомедию «Джентльмены удачи» Александра Серого и Георгия Данелии. Фильм занял в прокате 1-е место, собрав 65,02 миллиона зрителей. Второе место среди кинокомедий занял фильм Эльдара Рязанова «Старики-разбойники», который по сборам отстал от лидера больше чем вдвое – собрал 31,5 миллионов. Но вернемся к фильму Леонида Гайдая.

1973 год начался неудачно – 4 января Гайдай заболел. К счастью, недуг продлился всего лишь два дня, и уже 6 января съемки «Ивана Васильевича…» возобновились. За неделю удалось отснять последние эпизоды, и с 15 января начался монтаж фильма. Правда, в двадцатых числах марта один эпизод фильма пришлось доснимать из-за брака пленки – когда Зина на берегу моря поет песню «С любовью встретиться» («Звенит январская вьюга…»). Эпизод снимался 22–23 марта в Ялте.



Леонид Куравлев (Жорж Милославский) и Леонид Гайдай на съемках фильма «Иван Васильевич меняет профессию»



12 апреля фильм «Иван Васильевич меняет профессию» был сдан генеральной дирекции «Мосфильма». Оценив картину положительно, дирекция потребовала внести в него некоторые поправки. В частности, надо было сократить следующие эпизоды: погоню за Жоржем Милославским (в фильме осталось только ее начало – когда Жорж удирает от милиции, облачившись во врачебный халат), пребывание царя в квартире Тимофеева (изъяли эпизод, где Иван Грозный жарит на кухне котлеты), забавы Жоржа в царских палатах, разговор в телефонной будке, улицы Москвы и др. Были изъяты некоторые фразы, звучащие из уст героев. Так, в эпизоде приема послов Бунша восклицал: «Мир и дружба», но в окончательном варианте он произносит другую фразу: «Гитлер капут!» В эпизоде «трапеза» тот же Бунша спрашивал: «За чей счет этот банкет? Кто оплачивает это обилие?» – на что следовал ответ: «Народ, ваше величество». В итоге последнюю фразу изъяли, заменив ее более лояльной: «Во всяком случае, не мы».

В другом эпизоде – опять с участием Бунши, – когда он удивленно спрашивает: «Что за репертуар у вас?» – дальше шло: «Соберите завтра творческую интеллигенцию. Я вами займусь». Эту концовку тоже изъяли. В общей сложности фильм был обрезан на 177 метров пленки.

10 мая Отдел контроля за кинорепертуаром разрешил фильм к прокату на территории Советского Союза. 13 июня фильму была присуждена 1-я группа по оплате (за это решение проголосовало 22 человека, чего ранее с фильмами Гайдая не наблюдалось).

Новый триумф Гайдая

Фильм «Иван Васильевич меняет профессию» вышел в прокат 21 сентября 1973 года и принес Леониду Гайдаю новый оглушительный триумф: 3-е место в прокате, 60,7 миллиона зрителей. Одной из первых на премьеру откликнулась главная газета страны – «Правда». Г. Кожухова в номере от 24 сентября писала: «Оставшись самим собой, Гайдай в новой работе, на мой взгляд, во многом довел свою интонацию, свой стиль до блеска и изящества. Не эти ли свойства объясняют то, почему мы десятилетиями поминаем добрым словом «Веселых ребят», «Волгу-Волгу», «Карнавальную ночь» – за радость присутствия на празднике мастерства?..».

Но в этой же заметке автор позволяет себе и покритиковать мастера. Цитирую: «Ему, по-моему, изменяет порой вкус. Вот, например, женщина снимает парик и оказывается… лысой. Смешно? Может быть. Но как-то непривлекательно. У иного зрителя, наверное, найдутся другие замечания по тем или иным частностям. Есть и не частность: нам опять предлагают старого знакомого Шурика, однако ни режиссер, ни – особенно – актер А. Демьяненко не сумели сделать эту встречу интересной…»

Журнал «Советский экран» в <186> 9 за 1974 год устроил дискуссию об отечественной кинокомедии, во время которой участвовавшие в ней критики высоко оценили новое творение Гайдая. Приведу некоторые высказывания.

М. Кузнецов: «Артиллерия – бог войны, бог комедии – движение. У Л. Гайдая – стремительное движение главной идеи, великолепный темп, виртуозная динамика. И это прекрасно. Комедии могут быть разноплановые, но движение – душа их. Плохо, когда движение превращается в пустую суету…»

Н. Кладо: «Картина, по-моему, хорошая и показывает правомерность стиля, избранного режиссером: эксцентрика будет жить еще много лет, потому что возбуждает в человеке своеобразное и острое отношение к действительности…»

К. Минц: «Брызжущее остроумие «Ивана Васильевича…», поразительное искусство темпа, ритма – все это доказывает, что Гайдай действительно выдающийся мастер.

Я очень люблю его творчество, и мне хотелось бы сегодня сказать, что Гайдай близок к созданию высокой комедии, и это произойдет в том случае, если талант режиссера будет помножен на замысел…»



Царь Иван Васильевич Грозный в квартире у Шурика



Но когда в том же «Советском экране» был объявлен конкурс среди читателей на лучший фильм года, «Иван Васильевич…» попал на 11-е место, набрав 4,22 балла. Почему? Судя по всему, произошло это из-за элементарной подтасовки. На эту мысль наводят названия фильмов, которые разместились на первых позициях. Например, 1-е место заняла картина Витаутаса Жалакявичюса «Это сладкое слово – свобода» (4,49 балла), а 2-е – фильм Евгения Карелова «Я – Шаповалов Т. П.» (4,48 балла). Оба фильма собрали меньшую кассу, чем творение Гайдая, но имели одно достоинство – были идеологически безупречны. Вот именно за это их и тянули вверх.

Между тем новое произведение Леонида Гайдая было на десять порядков выше большинства кинокомедий, которые демонстрировались на отечественном экране не только в 1973, но и в следующем году. Так получилось, но новых «Джентльменов удачи», которые могли бы бросить серьезный вызов самому кассовому режиссеру советского кинематографа, в те годы не появилось. Хотя хорошие кинокомедии были. Это: «Здравствуй и прощай» Виталия Мельникова, «Совсем пропащий» Георгия Данелии, «Золотые рога» Александра Роу. Эти фильмы вышли в 73-м.

В следующем году сам Эльдар Рязанов бросил вызов Гайдаю, вторгнувшись на его территорию и сняв единственную свою эксцентрическую кинокомедию «Невероятные приключения итальянцев в России». Фильм занял 4-е место в прокате, собрав 49,2 миллиона зрителей. Хотя, на мой взгляд, фильм получился гораздо слабее гайдаевских нетленок. Но этому есть объяснение: Рязанов снимал «Итальянцев» через не могу, чуть ли не из-под палки. О других кинокомедиях 74-го говорить просто нечего – настолько они слабы и беспомощны. И «Неисправимый лгун» Вилена Азарова (кстати, авторы сценария фильма – Яков Костюковский и Морис Слободской), и «Нейлон 100 %» Владимира Басова, и «Теща» Сергея Сплошнова. На должном уровне оказались лишь «Мелодии Верийского квартала» Георгия Шенгелая, но грузинский кинематограф в те годы вообще высоко котировался (фильм был удостоен призов на Всесоюзном кинофестивале в Баку, на Международном кинофестивале в Сан-Себастьяне).

«Не может быть!»

Фильм «Иван Васильевич меняет профессию» еще не вышел в прокат, а Гайдай уже начал думать над очередной работой. И вновь это должна была быть экранизация. На этот раз комедиограф обратился к творчеству Михаила Зощенко, задумав снять фильм по нескольким его рассказам. После долгого перерыва (с 1965 года) Гайдаю опять предстояло снимать короткометражное кино.

30 июня 1973 года Леонид Гайдай и Владлен Бахнов принесли заявку в ЭТО на сценарий нового фильма. В заявке они так объясняли свою идею:

«В основном мы хотели написать наш сценарий по мотивам таких произведений М. Зощенко, как «Забавное приключение», «Свадебное происшествие», «Кочерга», «Парусиновый портфель». Причем, это не будет экранизация, состоящая из отдельных новелл, а произведение с единым сюжетом, объединенным общими персонажами, сквозным действием и единой темой. Действие будет происходить в областном городе в наши дни…

Мы понимаем, как трудно перенести на экран знаменитый зощенковский стиль и его искрометный юмор. Насколько нам известно, произведения М. Зощенко почти не экранизировались. (Во всяком случае, сегодня идет только один, причем очень удачный, короткометражный фильм «Серенада», действие которого, кстати, тоже перенесено в наши дни.) Но, несомненно, стоит попробовать сделать полнометражную комедию по произведениям этого великолепного писателя. И где же еще экспериментировать, если не в Экспериментальном творческом объединении? Тем более что отобранные нами для экранизации произведения Михаила Зощенко дают возможность создать веселый, смешной и в то же время не лишенный серьезной мысли фильм…»

3 июля с авторами будущего сценария (условное название: «Тайна, покрытая лаком») был заключен договор. 13 августа худрук ЭТО Г. Чухрай рекомендовал авторам оставить время действия будущего фильма в 20-х годах. Те согласились.

Сценарий писался всю осень. 13 декабря его рассмотрела сценарно-редакционная коллегия (он уже назвался «Не может быть!») и рекомендовала принять его. С 15 января 1974 года сценарий был запущен в режиссерскую разработку. С 15 июля начался подготовительный период. Согласно плану он должен был продлиться до 14 октября, однако из-за уходящей летней натуры решено было начать съемки раньше срока.

В новый фильм Гайдай взял проверенную «гвардию». Оператор – Сергей Полуянов (третий фильм с Гайдаем), главный художник – Евгений Куманьков (третий фильм), композитор – Александр Зацепин (шестой фильм), звукооператор – Р. Маргачева (третий фильм).

Гайдай очень хотел видеть в роли папаши невесты своего любимого артиста Юрия Никулина. Но его работа в цирке опять не позволила ему сниматься у мэтра кинокомедии. В итоге на эту роль пригласили Георгия Вицина, для которого это был уже восьмой «гайдаевский» фильм. Среди других «старожилов»: Нина Гребешкова (пятый фильм), Михаил Пуговкин (четвертый фильм), Наталья Селезнева (третий фильм), Савелий Крамаров (третий фильм), Сергей Филиппов (третий фильм), Леонид Куравлев (второй фильм), Готлиб Ронинсон (второй фильм).

Новичков в команде Гайдая тоже было немало, особенно актеров. Среди них: Вячеслав Невинный, Михаил Светин, Олег Даль, Светлана Крючкова, Михаил Кокшенов, Евгений Жариков, Лариса Еремина, Валентина Теличкина, Людмила Шагалова, Эве Киви, Светлана Харитонова и др.



Астраханская экспедиция

12 сентября съемочная группа выехала в Астрахань, где должна была сниматься «натура». Съемки начались четыре дня спустя с эпизода «у прокуратуры» из первой новеллы «Преступление и наказание»: Горбушкин (Михаил Пуговкин) в сопровождении милиционера (Раднэр Муратов) подходит к прокуратуре; Горбушкин выходит из прокуратуры.

17 сентября – Петр Васильевич (Вячеслав Невинный) в пивном ларьке поет песню «Губит людей не пиво»; мимо ларька проезжает на машине Горбушкин.

18 сентября – Горбушкин едет в машине в прокуратуру.

19 сентября – Горбушкин в кабинете следователя (Лев Поляков).

20 сентября – Резников (Михаил Светин) смотрит в окно.

21 – 22 сентября – выходные дни.

23 сентября – освоение декорации «Двор Горбушкиных».

24 сентября – Горбушкин в сопровождении жены Анны Васильевны (Нина Гребешкова) и милиционера выходит из дома.

25 сентября – Горбушкин идет через двор.

26 сентября – Петр Васильевич и Резников сговариваются о распродаже имущества Горбушкиных.

27 сентября – Петр Васильевич уговаривает Резникова жениться на своей сестре Анне Васильевне. Резников поначалу отчаянно сопротивляется, но затем уступает натиску пронырливого братца.

28 – 29 сентября – выходные дни.

30 сентября – Петр Васильевич продает мужику в шапке (Владимир Уральский) поросенка; полная дама (Наталья Бегорцева-Крачковская) и ее супруг Лелик (Игорь Ясулович) выходят из дома Горбушкиных, приобретя в нем две картины.

1 октября – Петр Васильевич, мужик в шапке и мальчик ловят поросенка; полная дама падает на землю, муж пытается ее поднять и падает сам; поросенок дырявит картину.

2 октября – Петр Васильевич, Анна Васильевна и Резников во дворе; грузчики выносят мебель из дома Горбушкиных.

3 октября – та же компания все в том же дворе.

4 октября – Резников пытается вернуть Петру Васильевичу одежду, купленную в доме Горбушкиных.

5 – 6 октября – выходные дни.

7 октября – Петр Васильевич, Анна Васильевна и Резников во дворе.

8 октября – начали снимать эпизоды из второй новеллы «Забавное приключение»: певец Анатолий Барыгин-Амурский (Олег Даль) сталкивается на оживленном перекрестке с Верзилой (Михаил Кокшенов).

9 октября – освоение натурной площадки.

10 октября – Анатолий, Зина (Светлана Крючкова) и Верзила на автобусной остановке.

11 октября – Анатолий идет на свидание, распевая «Песню про Купидона».

12 – 13 октября – выходные дни.

14 – 15 октября – группа возвращается в Москву.

17 октября – 27 октября – подготовительный период.

28 октября – худсовет по отснятому материалу. Приведу отрывки из некоторых выступлений:

Буданцева: «Стилистика найдена. Гребешкова хороша. Но не очень точно подобран актер на роль следователя – Поляков. Нужен характерный актер. Явная нарочитость у Пуговкина. Менее интересны планы с Далем. А вот песни хороши…»

Шевцов: «Меня смутила песня Невинного. Это вставной номер. Все остальное хорошо…»

Замошкин: «Пуговкин в первой сцене ничего не нашел. Не решил ничего – вяловатая сцена. Пробы были интереснее. Пуговкин из материала выпадает. Не понравился мне милиционер. Кого он изображает? Чего-то ему не хватает. А вот Невинный понравился…»

Л. Гайдай: «В роли милиционера мы вынуждены снимать именно этого актера. Менять его уже не будем…»

29 октября – 13 ноября – подготовительный период.

14 ноября – освоение декораций.

Съемки в Москве

15 ноября съемки фильма возобновляются. В декорации «Веранда Горбушкиных» снимались эпизоды: Горбушкин и его жена Анна Васильевна завтракают. Горбушкин читает в газете заметку о суде над расхитителем народного имущества, которому дали 10 лет тюрьмы, и тяжело охает. Жена удивляется: «А чего ты расхищаешь? Подумаешь, раз в десять лет гнилье какое-то принесет и газеты читать не может. Вот другие заведующие несут, несут, несут…» Горбушкин: «А я не несу? Я, по-вашему, розы нюхаю? А это что? А это? А на тебе что?..»; в дом заходит милиционер; Горбушкин начинает хаотично собираться.

16 – 17 ноября – выходные дни.

18 ноября – к Анне Васильевне, которая занята тем, что прячет деньги, заходит ее сосед Резников.

19 ноября – к Анне Васильевне приходит ее брат Петр Васильевич.

20 ноября – Петр Васильевич продает две картины полной даме и ее мужу Лёлику. Муж интересуется: «А чьих кистей эти работы?» – «Чего?» – не понимает братец, и тут же бежит справиться об этом у сестрицы. Но та раздраженно отвечает: «Нет там никаких кистей!» Полная дама интересуется о ценах на картины, и братец называет запредельные суммы. Дама возмущена: «Не смешите меня! За какую-то березовую рощу 200 рублей?» На что братец парирует: «Да тут одних сухих березовых дров кубометров 40!»

21 ноября – Анна Васильевна и Петр Васильевич на веранде.

22 ноября – Резников пытается вернуть Петру Васильевичу костюм, который ему явно велик. Но братец хитер: с помощью бельевых прищепок делает пиджак «узким». Затем снова «свободным». В итоге Резников от своих претензий отказывается.

23 – 24 ноября – выходные дни.

25 ноября – все та же компания на веранде делят имущество Горбушкиных.

26 ноября – Резников пытается вернуть у братца свои деньги, которые он отдал ему за имущество Горбушкиных, после того как дал согласие жениться на Анне Васильевне: дескать, получается, что я сам у себя купил эти вещи. Братец деньги отдавать не хочет.

27 ноября – Горбушкин застает свою жену в объятиях Резникова и вопит: «Это что происходит в моей камере?»

28 ноября – освоение декорации «Квартира Анатолия».

29 ноября – Анатолий (Олег Даль), его жена (Наталья Селезнева) и трое их детей завтракают.

30 ноября – 1 декабря – выходные дни.

2 декабря – на квартире Анатолия.

Далее должны были снимать эпизоды второй новеллы в декорациях «Квартира Зины» и «Смежные комнаты», однако, из-за неготовности декораций в течение нескольких дней группа ничего не снимала. Затем решено было снимать эпизоды из третьей новеллы «Свадебное происшествие». За несколько дней сняли эпизоды: жених Володька (Леонид Куравлев) и его приятель Сергей (Савелий Крамаров) в доме невесты. Но с 20 декабря группе вновь не повезло: приказом гендиректора киностудии «Мосфильм» Куравлев и Крамаров были отправлены на несколько дней в Чехословакию, на съемки фильма «Да здравствует цирк!» Пока их не было, группе «Не может быть!» пришлось снимать только крупные планы и некоторые общие с дублерами отсутствующих актеров.



Михаил Светин и Вячеслав Невинный в фильме «Не может быть!»



После новогодних праздников – 3 января 1975 года – съемки фильма возобновились: продолжали снимать эпизоды в декорации «Квартира невесты».

4 – 5 января – выходные дни.

6 января – квартира невесты.

7 – 10 января – квартира невесты. В один из этих дней съемочную площадку посетил корреспондент журнала «Советский экран» Феликс Французов. Вот как описывает увиденное:

«Сегодня снимается очередной эпизод киноновеллы «Свадебное происшествие». Жених Володька с приятелем Серегой попадают наконец в дом невесты. Вся в предсвадебных хлопотах радушная мамаша (Л. Шагалова) передает друзей подвыпившему мужу (Г. Вицин).

Выписываю эпизод из сценария:

«– Очень приятно! – стараясь быть гостеприимным, проговорил отец. – Не желаете ли трахнуть по маленькой?

– Мерси-с, – церемонно ответил жених.

– Это никогда не помешает, – сказал, потирая руки, Серега».

Что здесь играть? Актеры опытные, органичные. Подошли, поздоровались, пошли выпивать. В режиссерском сценарии эпизод рассчитан на 10 метров, то есть на двадцать секунд.

Репетировали и снимали около двух часов.

… Петр Петрович Кукушкин сделал шаг к гостям. Остановился. Рука уложена за лацкан пиджака… Вицин играет величавость монумента. В резком контрасте с плюгавой сущностью своего героя.

Церемонно подходит жених. Он чуть волнуется, но сознает торжественность момента. Застывает. Поза: «Мы тоже деликатные обхождения понимаем».

Кукушкин величественно протягивает ему руку. Обмениваются рукопожатием. Да, да, именно обмениваются, а не просто здороваются.

– Очень приятно, – важно соглашается Кукушкин…

И тут репетируются и снимаются варианты. Вот два из них.

Первый. Его предложил Вицин, чтобы внутренне оправдать неожиданный переход к фразе: «Не желаете ли трахнуть по маленькой?»

Он поворачивается к Сереге… и узнает родную душу выпивохи. Сразу слетает маска величия, возникает радушное и естественное:

– Не желаете ли трахнуть по маленькой?

– Мерси-с, – отвечает жених Володька, он еще «держит» торжественность момента.

– Это никогда не помешает! – до предела радостно вопит Серега.

– Не надо так, – останавливает Гайдай. – Ты проникнись: Серега на приеме, он умеет себя вести.

– Он же бабник, элегантный человек, – подсказывает Куравлев.

Ну а когда Савелий Крамаров в модном кургузом пиджачке, в оранжевых носках из-под серых в полоску брюк, в галстуке бантом играет элегантность… Это, знаете ли, зрелище!

Второй вариант.

– Нет, – говорит Гайдай, – слишком резко от чванства к панибратству… Давайте поищем переход.

И нашли. Вицин отводит взгляд от Сергея, смотрит перед собой. В глазах тоска: надо вроде что-то говорить, а что?.. Начинает медленно раскачиваться: с носка на пятку, с пятки на носок… Куравлев, не меняя «церемонного» выражения лица, включается: с пятки на носок, с носка на пятку… В том же ритме закачался Крамаров…

– Вот правильно, – говорит Гайдай, – в беседе высоких договаривающихся сторон произошла заминка, не предусмотренная протоколом. И тут у папаши внезапно родилась мысль…

– Не желаете ли трахнуть по маленькой? – облегченно вздыхает Вицин…

В этом «проходном» эпизоде проявляется одна из самых сильных сторон дарования Гайдая – умение придумать трюк-детальку, трюк-штрих, ввести зрителя в атмосферу смешного. Почти ничего не произошло, но сыграны и характеры персонажей и логика их взаимоотношений…»

11 – 12 января – выходные дни.

13 – 16 января – квартира невесты.

17 января – на съемку не явился Георгий Вицин, из-за чего пришлось снимать эпизоды без его участия.

18 – 19 января – выходные дни.

20 – 21 января – квартира невесты.

22 – 24 января – квартира невесты: жених плутает среди гостей, пытаясь найти свою невесту.

25 – 26 января – выходные дни.

27 – 28 января – квартира невесты.

29 января – 5 февраля – монтаж фильма.

6 – 7 февраля должны были снимать натурные эпизоды к третьей новелле: жених с приятелем ищут дом невесты. Однако из-за болезни Куравлева съемки пришлось отложить. Натуру сняли 10–11 февраля.

12 февраля – начали снимать павильонные эпизоды к второй новелле: муж Зины Николай (Евгений Жариков) уходит из дома якобы на работу, на самом деле к любовнице.

13 февраля – Николай возвращается за портфелем.

14 февраля – к Зине приходит Анатолий.

15 – 16 февраля – выходные дни.

17 февраля – Зина и Анатолий идут через коридор коммуналки; Верзила идет через коридор коммуналки.

18 – 19 февраля – простой из-за неявки на съемку одного из актеров.

20 февраля – из-за неявки на съемочную площадку Олега Даля (занят в театре) снимали крупные планы других актеров.

21 февраля – Зина приводит Анатолия в комнату своей подруги.

22 – 23 февраля – выходные дни.

24 февраля – из-за занятости в театре на съемку вновь не явился Олег Даль.

25 февраля – подруга Зины застает в своей комнате Анатолия и Зину.

26 февраля – Верзила застает Анатолия в своей комнате.

27 – 28 февраля – драка Верзилы и Анатолия.

1 – 2 марта – выходные дни.

3 – 5 марта – все участники происшествия за круглым столом.



Зина (Светлана Крючкова) и Анатоль (Олег Даль). «Не может быть!»



6 марта – монтаж фильма.

23 мая – фильм сдан на одной пленке генеральной дирекции киностудии «Мосфильм». Через несколько дней фильм смотрели в Госкино и тоже приняли.

3 июня – фильм разрешило к выпуску на широкий экран Главное управление по художественной кинематографии. 15 июля то же самое решение вынес Отдел контроля за кинорепертуаром.

«Не может быть!» смог…

Фильм «Не может быть!» вышел на всесоюзный экран в августе 1975 года. Несмотря на то что побить рекорд предудущих хитов Гайдая ему не удалось, однако его результат тоже был впечатляющ – 6-е место в прокате, 50,9 миллиона зрителей. Таким образом, в послужном списке режиссера «Не может быть!» занял 4-е место, после «Бриллиантовой руки», «Кавказской пленницы» и «Ивана Васильевича…» А героем в том году стал Георгий Данелия, который впервые за долгие годы сумел обогнать своих главных конкурентов по комедийному цеху Леонида Гайдая и Эльдара Рязанова и завоевал 1-е место с фильмом «Афоня» (62,2 миллиона зрителей).

Но вернемся к Гайдаю. Критика отнеслась к его новому творению двояко: одни его хвалили, другие ругали. Приведу по одному мнению с каждой стороны. Вот что писал И. Золотусский в журнале «Советский экран»:

«Я смотрел этот фильм в жаркий летний день, точнее, на исходе дня, когда утомленная зноем Москва, как рыба, выброшенная на песок, тяжело дыша жабрами, пыталась сползти в воду. И, тем не менее, зал Дома кино был полон. На Гайдая собрались. Отчасти, конечно, собрались и на Зощенко, но все же по преимуществу на Гайдая, ибо знали: раз Гайдай – будет смешно. Смех Гайдая оздоровительный, профилактический, он освежает, молодит и некоторым образом движет вперед, ибо, очищаясь в нем, человек готов к новым испытаниям, которые предлагает ему суровый век… Как всегда, у Гайдая много талантливых актеров и забавных трюков, много остроумия чисто событийного и есть какая-то свобода в распоряжении смехом: смеюсь, как хочу и сколько хочу!

Эта-то свобода и заражает. Зал свободно отдается стихии веселья, которая несет его… не все ли равно куда… Смех и сам по себе цель, зачем нужны ему еще какие-то оговорочные «цели», разве разрядка, очищение, преображение не цель?..

Кого бы ни ставил в кино Гайдай, смех у него один и тот же – гайдаевский. Поэтому вы, пожалуй, не отличите по природе смеха «Двенадцать стульев» от «Не может быть!» Но это уже неважно, важно, что вам смешно…»

А теперь противоположное мнение, высказанное Юлием Смелковым в «Комсомольской правде» (номер от 11 ноября):

«Если кинематограф обращается к такому писателю, как Зощенко, мы вправе предполагать, что режиссера интересует именно этот писатель, дух и смысл его творчества, а не только те или иные сюжеты (сюжеты можно найти и похлеще). Однако при знакомстве с фильмом предположение наше не оправдывается, и мы видим, что режиссер использовал рассказы Зощенко с гораздо более скромной целью – сделать еще одну развлекательную кинокомедию. Дело не в том, что режиссер далеко отошел от писателя, но в том, что отход этот был предпринят во имя цели, гораздо менее значительной, чем ставил себе писатель…»

«Инкогнито из Петербурга»

Фильмом «Не может быть!» Леонид Гайдай завершил свою трилогию по экранизации произведений советских классиков, начатую «Двенадцатью стульями». Но поскольку снимать фильмы по оригинальным сценариям он не хотел, то перед ним встала закономерная дилемма – кого экранизировать из русских классиков? В итоге выбор пал на бессмертную пьесу Николая Гоголя «Ревизор». С ее помощью Гайдаю захотелось ударить по недостаткам, которые имели место в жизни советского общества в те годы (да и теперь имеют): раболепие перед начальством, бюрократия, показуха, разгильдяйство и т. д. Однако берясь за эту постановку, Гайдай не мог не понимать, что большого ажиотажа у зрителей эта работа вызвать не сможет, что «сделать кассу» таким фильмом не удастся.

5 ноября 1975 года Владлен Бахнов и Леонид Гайдай направили заявку на литературный сценарий в ЭТО. В заявке говорилось: «Основная задача, которую мы ставим перед собой, это – на основе классического произведения театральной драматургии создать не очередной фильм-спектакль, а самостоятельное кинематографическое произведение». Пять дней спустя сценарно-редакционная коллегия обсудила заявку и одобрила ее.



Леонид Гайдай, Анатолий Папанов и Александр Ширвиндт на съемках фильма «Инкогнито из Петербурга»



Примерно в это же время Леонид Гайдай оказался участником «круглого стола», который организовала «Литературная газета». Тема встречи: судьба советской кинокомедии. Среди приглашенных – все три мэтра веселого жанра: Леонид Гайдай, Эльдар Рязанов и Георгий Данелия. В ходе дискуссии речь зашла и об экранизациях. В частности, Рязанов сказал об огромной ответственности кинематографистов при экранизации популярных литературных произведений в смысле бережного перенесения на экраны основных достоинств литературной классики. При этом Рязанов предложил создать специальную комиссию, которая стояла бы на страже литературной классики, предохраняя ее от искажений при экранизации, и которая решала бы, имеет ли тот или иной режиссер данные для переноса на экран произведений того или иного класса. Учитывая, что среди участников «круглого стола» самым плодовитым экранизатором был Гайдай (сам Рязанов экранизировал всего лишь одно произведение – пьесу А. Гладкова «Давным-давно», Данелия тоже одно – роман Марка Твена «Приключения Геккльберри Финна»), выступление Рязанова было явным «камнем в его огород». Гайдай это понял, потому и сказал в ответном слове следующее: «А я не согласен. Рязанов ни разу к классике не обращался (пьесу Гладкова таковой действительно не назовешь. – Ф. Р.), а я экранизировал «Двенадцать стульев». На что Рязанов иронично заметил: «Бесстрашный человек». Гайдай же продолжал: «Бояться не надо. Вот мы только что говорили, что не так много у нас юмористической литературы. Как же можно пренебрегать резервами?..».

Но вернемся к «Инкогнито из Петербурга».

23 января 1976 года состоялось обсуждение литературного сценария. Участники заседания положительно оценили произведение, но сделали и ряд поправок. На их внесение ушло еще около месяца. Затем сценарий был отправлен в Институт мировой литературы для ознакомления. 12 марта оттуда пришел ответ за подписью профессора П. Николаева. Приведу всего лишь отрывок из него:

«Перед нами отличное литературное произведение, выявляющее в классическом образце наиболее существенное, отличающееся вместе с тем определенной самостоятельностью, заключающее в себе большие возможности для союза с другими видами искусства, прежде всего с актерской игрой – для превращения в тот универсальный вид искусства, который называется кинофильмом…»

17 марта Главная сценарная редакционная коллегия приняла литературный сценарий. 29 марта он был включен в тематический план 1977 года. В июле, когда сценарий должны были запустить в режиссерскую разработку, Гайдай так объяснял идею своего будущего фильма: «Мы не собираемся давать какую-либо новую трактовку ни героям, ни событиям комедии. Мы не собираемся осовременивать пьесу: персонажи ее и почти невероятные события тесно связаны с определенной, ушедшей навсегда в прошлое эпохой…» Бесспорно, что таким заявлением Гайдай хотел усыпить бдительность цензоров, которые, учуй они истинную подоплеку желания Гайдая экранизировать «Ревизора», дали бы ему «от ворот поворот». Хитрость прошла. С 1 августа сценарий был запущен в режиссерскую разработку. Но дело на первом этапе шло со скрипом. Дело в том, что костяк группы, состоящей из семи человек, никак не мог собраться вместе: например, главный художник фильма Евгений Куманьков уехал с Малым театром на гастроли в Киев, ассистент художника Черемных был командирован в Павловский Посад, а главный оператор Сергей Полуянов после перенесенного инфаркта и вовсе был вынужден из группы на какое-то время уйти. В итоге Гайдай выкручивался чуть ли не в одиночку. В сентябре шел интенсивный просмотр актеров на главные и второстепенные роли. На роль Городничего практически сразу был выбран Анатолий Папанов, который играл эту же роль на сцене Театра сатиры (премьера спектакля «Ревизор» состоялась в марте 1972 года). Роль Хлестакова в этой постановке играл Андрей Миронов, но его Гайдай в свой фильм брать не захотел, видимо, чтобы избежать полных аналогий со спектаклем (вспомним, что он писал в заявке на сценарий). Поначалу на эту роль претендовал другой «сатировец» – Юрий Васильев. Но в итоге спор выиграл мало кому известный актер Театра имени Ленсовета Сергей Мигицко.

На роль жены Городничего Анны Андреевны претендовала Наталья Гундарева. Но и она в итоге уступила Нонне Мордюковой, которую Гайдай давно не снимал в своих картинах (с «Бриллиантовой руки»). На остальные роли 4 октября были утверждены следующие актеры: Ольга Анохина (Марья Антоновна), Анатолий Кузнецов (Ляпкин-Тяпкин), Вячеслав Невинный (Земляника), Валерий Носик (Хлопов), Леонид Куравлев (почтмейстер Шпекин), Олег Анофриев (Бобчинский), Леонид Харитонов (Добчинский), Сергей Филиппов (Осип), Александр Ширвиндт (лекарь Гибнер), Станислав Чекан (Уховертов), Михаил Кокшенов (полицейский Держиморда).

24 декабря все пробы актеров на главные и второстепенные роли были утверждены генеральной дирекцией и худсоветом киностудии.

Съемки

Первый съемочный день фильма датирован 29 января 1977 года. В тот день в павильоне были сняты эпизоды в декорациях «Гостиница» и «Трактир». Павильонные съемки длились уже полтора месяца, когда 10 марта состоялся просмотр отснятого материала членами сценарно-редакционной коллегии творческого объединения комедийных и музыкальных фильмов. Итогом этого заседания стало общее резюме: очень добротная работа. После этого съемки продолжились.



Сергей Мигицко в роли Хлестакова



7 апреля состоялся новый просмотр материала. И вновь – похвалы, добрые пожелания. Хотя были и замечания. Например, в итоговом заключении говорилось следующее:

«Некоторые сомнения были высказаны по поводу образа судьи в исполнении артиста А. Кузнецова: в нем значительно меньше комедийных красок, нежели в других персонажах. Желательно в дальнейшей работе обратить на это внимание.

В некоторых сценах (например, Хлестаков в гостях у попечителя богоугодных заведений) артист Мигицко С. несколько переигрывает, чрезмерно утрируя образ Хлестакова.

В целом материал признан интересным, обещающим хорошую комедию».

Павильонные съемки закончились 26 апреля. В начале мая группа должна была выехать на натуру в город Касимов Рязанской области, однако незадолго до этого в работе съемочной группы возникли сложности. Из-за технических неполадок в цехе обработки пленки, Гайдай и его коллеги по группе не имели возможности просмотреть на экране отснятый материал. В итоге, на 6 мая в лаборатории из-за остановки проявочной машины находилось около тысячи метров непроявленного негатива по фильму. Произошло это во многом потому, что материал по фильму «Инкогнито из Петербурга» шел в проявку во вторую очередь, а гриф «молния» имел другой фильм – «Фронт за линией фронта» Игоря Гостева, который снимался по книге зампреда КГБ СССР Семена Цвигуна. Но Гайдай, прекрасно понимая ситуацию, вынужден был обратиться к руководству киностудии с просьбой, чтобы перед выездом на натурные съемки ему разрешили прервать на время съемочный период и смонтировать снятый материал хотя бы вчерне. Ему пошли навстречу. Тогда же выяснилось, что из-за брака пленки группе придется переснимать 117 полезных метров «в доме городничего». Эти пересъемки прошли 3–5 мая. С 6 по 14 мая шли монтажно-тонировочные работы по фильму. Затем группа выехала в Касимов (этот город давно был облюбован советскими киношниками, здесь снимали фильмы: «Сестры», «Тучи над Борском», «Найди меня, Леня» и др.).

Натурные съемки начались 16 мая. В течение нескольких дней снимали безактерские эпизоды: искусственную лужу, здание почтовой станции. Как писала корреспондент «Приокской правды» Л. Родина: «В эти дни в Касимове происходят довольно странные вещи. В центре города появился монументальный памятник – конная статуя прошлого века, рядом с современными опорами для электропередач стоят полосатые верстовые столбы, по главным улицам едут кареты…»

К концу мая в Касимов подтянулись актеры и начались съемки с их участием. Например, в начале июня снимали эпизод спешного отъезда Хлестакова из города: когда городничий с письмом в руках сходит по ступеням своего дома и удивляется: «Сосульку, тряпку принял за важного человека!..». На экране этот эпизод длится всего лишь 17 секунд, а снимали его 5 часов!

Натурные съемки продлились до 24 июня, после чего группа вернулась в Москву, чтобы продолжить работу в павильонах. Однако из-за невозможности быстро проявить пленку, пришлось в течение почти трех недель (до 10 июля) находиться в простое (декорацию все это время не разбирали). Затем в течение двух недель шли съемки. 25 июля начался полный монтаж фильма.

19 августа фильм был принят сценарно-редакционной коллегией объединения, 5 сентября – худсоветом. 7 сентября фильм был показан руководителям Госкино. Эти просмотры прибавили седых волос Леониду Гайдаю. По его же словам: «Первый раз меня долбанули в пятьдесят восьмом году, за «Жениха с того света». Так шарахнули, что я долго не мог очухаться. Хотел забросить этот проклятый комедийный жанр… Во второй раз ошпарили ровно через двадцать лет, за «Инкогнито из Петербурга». Тоже досталось на орехи! Все, что мне было особенно дорого, безжалостно вырезалось.

В первом варианте «Инкогнито» у меня было много по-современному острых сцен. Например, эпизод «Показуха», потом эпизод – дети встречают Хлестакова и торжественно преподносят ему цветы. И много других. Но все вычистили! Все сцены, которые я не механически переносил из пьесы, а творчески обогащал, осовременивал, полетели в корзину. А в заключение, на последней инстанции, уже сам председатель Госкино Ермаш попросил убрать знаменитые гоголевские слова: «На зеркало неча пенять, коли рожа крива».

Целый месяц Гайдай вносил поправки в картину, после чего 16 ноября состоялось заседание комиссии по присуждению фильму группы по оплате. На том заседании присутствовало 26 человек, голоса во время голосования распределились следующим образом: 18 человек за 1-ю группу, 8 – за 2-ю. Однако премьеры фильма в Доме кино (как это было со всеми предыдущими лентами Гайдая) не состоялось – не разрешили. Кстати, когда фильм был выпущен в прокат (начало 1978 года), отпечатали всего лишь 275 копий (для примера: предыдущий фильм Гайдая «Не может быть!» удостоился 1601 копии). Но провал картины в прокате (ее посетили всего 4 миллиона 600 тысяч зрителей – самый низкий показатель для Гайдая) объяснялся не маленьким количеством копий. Дело было в самой теме: на классику зрителя трудно заманить. Таким образом, 13-й фильм Леонида Гайдая принес ему сплошные разочарования. Условно говоря, именно с этой картины и начался закат «золотой эры» Леонида Гайдая.

«За спичками»

Летом 1978 года на самом высоком киношном уровне было решено в содружестве с кинематографистами Финляндии снять очередной полнометражный художественный фильм (до этого уже были сняты две совместные картины: «Сампо» (1959) и «Доверие» (1976). Поскольку самой главной киностудией страны являлся «Мосфильм», ему и поручили эту постановку. В качестве драматургического материала для будущей ленты сами финны предложили сценарий Х. Тервахаркко по пьесе классика финской литературы Майю Лассила «Ихалайнен идет за спичками» (написана в 1910 году). Речь в нем шла о событиях начала века, разворачивающихся в одной из финских деревень: в доме Анти Ихалайнена кончились спички, и жена отправляет мужа в соседний хутор, в надежде подзанять хоть одну коробочку. По дороге Анти встречает своего друга Юсси Ватанена, который просит Ихалайнена заодно посватать для него дочь Хювяринена. Однако, сосватав друга, Анти забывает о задании жены и отправляется с приятелем в ближайший городок за подарками для невесты. Дорогой они, подкрепившись спиртным, попадают в каталажку. С этого момента начинаются их головокружительные приключения.



Леонид Гайдай на съемках фильма «За спичками»



Так как экранизировать эту пьесу должен был советский кинорежиссер, на «Мосфильме» стали искать подходящую кандидатуру. Выбор пал на Георгия Данелию. Но тот в те дни готовился к постановке комедии «Горестная жизнь плута» (позднее она получит название «Осенний марафон»), поэтому от совместной постановки отказался. Обратились к Леониду Гайдаю, который тогда находился в простое. Тот хорошо знал пьесу Лассила (читал ее в русском переводе Михаила Зощенко еще в конце 50-х) и помнил, что ничего крамольного в ней нет. А поскольку после треволнений, связанных с пробиванием «Инкогнито из Петербурга», Гайдай находился в полустрессовом состоянии, ему не хотелось пережить то же самое с новой лентой. Это и предопределило его согласие взяться за пьесу Лассила.

20 сентября Владлен Бахнов принес на «Мосфильм» заявку на переработку сценария Х. Тервахаркко, а шесть дней спустя с ним был заключен договор. 27 октября – подписано соглашение с «Суоми-Филм» на совместную постановку, в котором были оговорены все нюансы будущей постановку. В частности, фильм должны были снимать два режиссера: с советской стороны – Леонид Гайдай, с финской – Ристо Орко (он же генеральный директор «Суоми-Филм»). Поровну должно было быть и актеров: 7 советских, и столько же финских (главную роль – Ихалайнена – должен играть советский актер, а Ватанена – финский). Финны обязались оснастить съемочную группу качественной аппаратурой: операторским автомобилем, операторским краном, переносной записывающей аппаратурой «Награ», но без обслуживания и т. д. На своих актеров финны должны были шить костюмы сами.