Шторм разразился совсем не вовремя. Наше плавание только что началось, мы еще толком не знаем мореходных качеств лодки, и до родины святого Брендана — скалистых атлантических берегов Ирландии справа по борту — каких-нибудь тридцать миль. Слишком мало, чтобы чувствовать себя спокойно. Моряки относятся к этим берегам с величайшим почтением. Круглый год их таранят юго-западные ветры. Сколько парусников нашли здесь свою гибель. Обрастут в океане водорослями так, что, подобно \"Брендану\", не могут уйти лакировкой в море, и прибивает их к берегу. На этих самых скалах разбилось не меньше двух десятков галеонов из великой испанской армады, а наш \"Брендан\" — жалкий недомерок перед испанским галеоном. Идти против ветра мы не могли, так что, сместись шторм к западу, и понесет нас, будто древесный листок, прямо на твердые скалы и рифы, отражающие упорный натиск могучих океанских валов, которые с шипением катили мимо лодки, завершая долгое путешествие через всю Атлантику. При таком ветре и таком волнении даже современной яхте было бы не просто держаться носом к ветру. А нам с нашей средневековой скорлупкой оставалось лишь повернуть кругом и под маленьким прямым парусом вприпрыжку мчаться по волнам, как на бобслее.
Я посмотрел на свою команду. Что они думают о нашей ситуации? Джордж то вполне сознавал, что нам грозит. Он один из лучших мастеров парусного спорта, каких я когда-либо знал. Сотни миль пройдены нами вместе на малых судах. Недаром на \"Брендане\" на него возложены обязанности штурмана — человека, призванного выжимать максимум из лодки, когда она идет под парусом. Ролф тоже отдавал себе отчет в сложности обстановки. Норвежец, он обычно проводит лето, странствуя вдоль родных берегов на грузной яхте, построенной в конце прошлого столетия. А вот Питер, наш кинооператор, меня беспокоил. Не так давно он прошел в одиночку на собственной яхте от Англии до Греции, зеленым новичком его не назовешь, но уж больно мрачно выглядел он сейчас. Отчасти, надо думать, потому, что его тревожило наше положение, но еще больше сказывалась боль в мышцах, которые он растянул два дня назад, когда мы шли на веслах. Питер посерел, и было видно, что непрерывная тряска ему совсем не по душе.
Артур, самый младший член команды, не сознавал опасности по той простой причине, что его доконала морская болезнь. Редко доводилось мне видеть такие страдания. \"Брендан\" вел себя на волне очень своеобразно, похоже скорее на плот, чем на обычное судно. То взмоет вверх, переваливаясь с бока на бок, то скатится вниз тем же манером, выматывая душу из Артура. Зажмурив глаза, он лежал мешком у планширя, и соленые брызги то и дело поливали его лицо и дождевое платье. Лишь когда наставал его черед заступать на вахту, Артур вновь проявлял интерес к окружающему. Взяв себя в руки, он с трудом садился, пристегивался спасательным концом и тащился к рулю. Мысленно я аплодировал его порыву, но было очевидно, что из пяти человек команды только трое будут в состоянии управляться с \"Бренданом\", если шторм еще прибавит.
Одна из трудностей заключалась в том, что мы были лишены возможности толком отдохнуть между вахтами. \"Брендан\" почти во всю длину был открыт ветру и брызгам. Сразу за куцей грот мачтой помещалось подобие палатки, где могли улечься валетом трое человек. Но здесь мы хранили также сменную одежду, съемочную аппаратуру, спальные мешки и все навигационные приборы. И к тому же, когда корму захлестывала волна, она нахально устремлялась вперед и забрасывала десант в наше убежище. На носу перед коротенькой фок мачтой — вторая палаточка, чуть побольше хорошей собачьей конуры, предназначенная для двух остальных членов команды. Здесь было еще хуже. Каждый раз, когда волны разбивались о нос \"Брендана\", они окатывали обитателей палатки каскадом холодной воды.
Передав руль сменщику, я полез в главное укрытие, втиснулся на свою койку и предался тревожным размышлениям. Всего неделя, как вышли в плавание, а уже попали в такой переплет, что еще неизвестно, выдержит ли лодка. Лежа в спальном мешке и упираясь ступнями и головой в переборки под банками, я чувствовал, как они ерзают от качки. Больше всего меня беспокоило, что переборки движутся в разные стороны. Жуткое ощущение. Лодка вела себя словно животное, что-нибудь вроде кита, и я лежал между ребрами наподобие Ионы, чувствуя, как суденышко изгибается, борясь с чудовищным напором морской стихии. Дерево и кожа скрипели и стонали со всех сторон. Нагрузки достигали огромной силы. Бока лодки медленно сжимались и раздавались, как будто \"Брендан\" дышал. Я пытался мыслить трезво, говорил себе, что ладьи норманнов строились по тому же принципу. Известно, что они приноравливались к волне и это прибавляло им ход. Но суда норманнов были сплошь деревянные, и никто не ведал, может ли кожа вынести такое испытание. Сколько продержится наша конструкция? Поди угадай. И мало утешения от мысли, что мы для того и вышли на \"Брендане\", чтобы на практике познать истину.
Только я закрыл глаза, как чувство равновесия сообщило мне, что амплитуда качки возросла. Было ясно, что лодку настигла группа из трех волн. Вздыбилась первая волна, \"Брендан\" пополз по скату вверх, вверх, и казалось, время замедлило ход и никогда не перевалить нам через гребень. Но вот мучительная пауза: лодка покачивается на грани, половина корпуса повисла в воздухе, того и гляди \"Брендан\" разломится посередине… В этом положении начинается стремительный серфинг — катание на волне, мы всецело во власти бурлящего гребня, и рулевой силится не дать летящему по ветру \"Брендану\" развернуться боком, и лихорадочно крутящийся лаг загоняет стрелку на максимум — двенадцать узлов. Проходит целая вечность, прежде чем гребень, уйдя вперед, отпускает \"Брендан\" и небрежно сбрасывает его в ложбину, но тут же все повторяется, вторая и третья огромные волны одна за другой подхватывают лодку и швыряют ее как игрушку.
Во время вахты Джорджа коварная волна застигла его врасплох и развернула \"Брендан\" кругом.
— Помогите — заорал Джордж. — Помогите же Мы идем задом наперед
Мы с Питером налегке выскочили из рубки и тотчас промокли насквозь. Спеша укротить парус, прижатый ветром к мачте, метнулись вперед и силком развернули его. С влажным хлопком парус наполнился ветром и заработал, выволакивая лодку из беды. Медленно, очень медленно \"Брендан\" поворачивался кормой к ветру. Затаив дыхание мы смотрели, как уязвимый кожаный борт принимает на себя один вал, второй… Оба прокатились под нами, не причинив вреда, и \"Брендан\", кренясь, снова пошел вперед.
— Скверная ситуация. Фактически мы ничего не знаем. Роберт Окерблум что-нибудь добавил к своим показаниям?
Наступила ночь. Отвратительная черная ночь с хлещущим дождем, который ограничивал видимость несколькими метрами. Только и видно, что белые гривы на гребнях да вспышки далеких молний. Возвращаясь в палатку, я от усталости не придал особого значения словам заступившего на рулевую вахту Питера, что слева по борту вдали как будто мелькнули крохотные точки судовых огней, — только буркнул ему, чтобы следил за ними и вызвал меня, если они приблизятся. После чего забрался в спальный мешок и закрыл глаза, совершенно обессиленный.
— Господи, а этот откуда явился? — разбудил меня испуганный вопль Питера.
Валландер решил до поры до времени помалкивать о наручниках. Опасался, что они уведут дознание в сторону от главных задач, а это сейчас совершенно ни к чему. Да и вообще сомнительно, чтобы наручники имели прямое касательство к исчезновению Луизы Окерблум.
Что-то неладно. Выкатившись из палатки, я увидел, что Питер изо всех сил налегает на рулевое весло, а Ролф таращится в ночь сквозь струйки дождя на очках. Оттуда, куда он смотрел, в каких-нибудь ста метрах от \"Брендана\", прямо на нас, сверкая огнями, шел рыбообрабатывающий траулер. Нос траулера дубасил волны, разбрасывая брызги весь корпус лихо раскачивался. В такую темень нечего было и думать, что нас заметят. После мне довелось убедиться, что радары почти не реагируют на кожаный корпус \"Брендана\". Сейчас к тому же высокие волны заслоняли металлический отражатель, так что \"Брендан\" был невидимкой для других судов.
— Нет, — сказал он. — У меня сложилось впечатление, что Окерблумы были самой счастливой семьей в Швеции.
— Сигнальную ракету — крикнул я Питеру. — Зажги белую ракету
— Может, она вдруг помешалась на почве религии? — сказал Бьёрк. — В газетах то и дело пишут о всяких безумных сектах.
— А если посветить фонариком на парус? — спросил Ролф.
— Методистскую церковь никак не назовешь безумной сектой, — ответил Валландер. — Это одна из старейших независимых церквей в Швеции. Хотя, признаться, я мало что знаю про их убеждения.
— Ничего не даст — перекричал я воющий ветер. — Наш парус слишком мал, какой из него отражатель. К тому же он полотняный, плохо отражает свет
— Надо к ним присмотреться, — решил Бьёрк. — Какие будут соображения насчет дальнейших действий?
И вообще было уже поздно. Кто-то выхватил ракету из набора спасательных принадлежностей, но застывшие пальцы не гнулись, не поспевали вовремя сорвать обертку и зажечь сигнал. Питер нажимал на руль, силясь отвести \"Брендан\" в сторону, но ветер упрямо держал нас на курсе, ведущем к столкновению. В несколько секунд обтекаемый черный корпус траулера очутился рядом с нами, мы различали даже сварочные швы на скользящей мимо в каких то метрах стальной стене. Озаряемые светом из иллюминатов ров, мы с ужасом смотрели на высоченную громадину. Когда мы поравнялись с кормой траулера, она вильнула, и казалось, еще мгновение — и нашу крошку \"Брендан\" затянет на широкий слив, по которому выбирают сети.
— Может, завтра что-нибудь прояснится, — сказал Мартинссон. — Когда начнутся звонки.
— Я уже выделил людей на телефоны, — сообщил Бьёрк. — Что еще можно предпринять?
— Держись. Сейчас попадем в кильватерную струю
— Работать фактически не с чем, — сказал Валландер. — У нас имеется палец. Это означает, что где-то есть чернокожий мужчина, у которого на левой руке не хватает одного пальца. Кроме того, он нуждается в медицинской помощи. Если он до сих пор не обратился ни к врачу, ни в больницу, рано или поздно ему все же придется это сделать. Не исключена и возможность, что он свяжется с полицией. Люди сами себе пальцев не отрубают. Во всяком случае, такое бывает крайне редко. Значит, кто-то применил к нему грубое насилие. С другой стороны, вполне вероятно, что он уже выехал из страны.
Вода кругом кипела, вспененная винтами корабля, а траулер уже пропал в ночной свистопляске, и никто на нем не подозревал, что они чуть не подмяли нас. Какой парадокс, подумал я, главная угроза для нас — человек, а не стихия. Таких опасностей святой Брендан не ведал… Разве мог кто-нибудь на траулере нас рассмотреть? А если бы вахтенный и рассмотрел — что доложить капитану? Что ветер гонит в океане суденышко из другого тысячелетия, с прямым парусом, на котором алеет кельтский крест, и с командой из пяти насквозь мокрых отчаянных моряков? Разбуди вахтенный среди ночи в Атлантике своего шкипера таким докладом, его списали бы с корабля за злоупотребление спиртным или как психически больного.
— Отпечатки пальцев, — сказал Сведберг. — Не знаю, сколько африканцев сейчас находится в Швеции, легально или нелегально. Но возможно, отпечаток этого пальца зарегистрирован в наших картотеках. И Интерпол можно запросить. Насколько мне известно, многие африканские государства за последние годы создали современные криминалистические картотеки. Об этом была статья в «Свенск пулис» несколько месяцев назад. По-моему, Курт прав. Даже если пока не видно связи между этим пальцем и Луизой Окерблум, исключать такую возможность нельзя.
Под утро ветер еще прибавил, приближаясь к жестокому шторму. Он срывал гребни с валов, и летящие чуть ли не горизонтально вместе с дождем соленые струи принуждали нас регулярно откачивать воду. Заступил на вахту — отработай пятьсот раз трюмным насосом, чтобы лодка не отяжелела. Шкоты совсем истрепались. Они были сделаны из льняного волокна, как в дни святого Брендана, и в чем-то мы просчитались. Стоило двум снастям, скрестившись, потереться друг о друга, как через несколько секунд они рвались. Снова и снова кому-то из нас, обычно Ролфу, приходилось, цепляясь за качающийся нос \"Брендана\", чинить шкоты, чтоб парус и лодка не вышли из повиновения. Ветер распотрошил мою сумку для карт, и в ту же минуту гребень шальной волны превратил карту в бумажное месиво. Одно утешение: шторм давно уже вынес нас за пределы этого листа, так что нам от него все равно было мало проку.
\"Брендан\" бешено мчался все дальше в океанские просторы. Чтобы притормозить, мы отдали с кормы петлю тяжелого троса, рассчитывая заодно сглаживать ею самые буйные волновые гребни. А еще за кормой болталось в море металлическое ведро. Двадцать четыре часа назад мы приготовили в нем отменное блюдо из ирландских крабов теперь оно жалобно звенело под ударами волн.
— Объявим в газетах? — насмешливо сказал Бьёрк. — Полиция разыскивает владельца отрубленного пальца. Заголовочки будут о-го-го! Это я вам гарантирую.
Бедняга Артур походил на дохлую овцу, облаченную в яркие штормовые брюки. Ветер сорвал с него капюшон, и влажные волосы прилипли к черепу. Питер распластался внутри главной палатки среди хаотического нагромождения линз, лоций, мокрой одежды и прочих причиндалов. Во время чреватой бедствием встречи с траулером он еще хуже растянул больную руку и к тому же здорово переволновался. Только Джордж и Ролф были в норме. Джорджу доводилось бывать в переделках почище этой, а Ролф снял очки, не желая созерцать разгулявшиеся волны.
— А почему бы нет? — заметил Валландер. — Что мы теряем?
Как это часто бывает, новый день принес улучшение погоды. По мере того как стихала буря, настроение команды поднималось. Морская вода испортила спички, но, порывшись в аварийных запасах, мы нашли водонепроницаемый коробок и разожгли примус. После горячего кофе и безымянной смеси из макарон и овощей команда \"Брендана\" стала проявлять более осмысленный интерес к окружающему. Джордж весьма кстати открыл, что работа рулевого намного облегчается, если стать спиной к носу и лицом к набегающим с кормы волнам. Необычная картина, на мы уже начали свыкаться с мыслью, что на борту \"Брендана\" необычного будет хоть отбавляй. Единственной публикой, которая могла оценить наш маленький триумф, были морские птицы, появившиеся сразу, как-только ветер малость улегся. Преобладали чайки — обыкновенные и серебристые иногда мимо деловито проносился тупик, часто-часто взмахивая короткими крылышками, и клоунское \"лицо\" с ярко раскрашенным клювом придавало ему удивительное сходство с детской заводной игрушкой. Высматривая пищу, величественно парили на широких — почти два метра в размахе — крыльях желтоголовые олуши, самые крупные морские птицы в этом районе земного шара. Приметят добычу — и пикируют на нее. А то плавно опустятся пониже и начинают отрабатывать фигуры высшего пилотажа на восходящих струях воздуха над вылепленными штормом могучими валами. Смотришь на их беззаботные пируэты, и бушующий океан кажется совсем не таким уж грозным, а чайки и вовсе преспокойно садились на воду и скользили с волны на волну.
И подумалось мне, что вот так и \"Брендан\" может одолеть океанскую стихию. Не в этом ли один из секретов, которые знал святой Брендан, выходя в плавание к землям на западе? Чтобы выяснить этот вопрос, нам еще предстояло пройти больше трех тысяч миль в водах, которые относят к самым коварным в мире, но я с удовлетворением говорил себе, что мы благополучно перенесли первый шторм и сделали еще несколько шагов к нашей цели.
— Я подумаю, — сказал Бьёрк. — Время терпит. Но я согласен, надо оповестить больницы по всей стране. Кстати, врачи ведь обязаны сообщать в полицию, если подозревают, что увечье вызвано преступными действиями?
— Кроме того, они связаны и обязательством хранить профессиональную тайну, — вставил Сведберг. — Но обзвонить больницы, конечно, стоит. Поликлиники, амбулатории и все такое. Кто-нибудь знает, сколько у нас в стране врачей?
2. Замысел
Никто не знал.
— Пусть Эбба наведет справки, — предложил Валландер.
— Какой то он странный, этот текст о святом Брендане, — заметила однажды вечером моя жена Дороти.
Через десять минут Эбба, дозвонившись до секретариата Шведского союза врачей, связалась с Валландером. Он выслушал ее сообщение и сказал:
Брошенные вскользь слова тотчас же привлекли мое внимание.
— Врачей в Швеции больше двадцати пяти тысяч.
— Странный? Что ты хочешь этим сказать? — спросил я ее.
Все рты разинули от удивления.
Двадцать пять тысяч врачей!
— Он плохо соотносится с большинством текстов той же поры. Как бы тебе объяснить — атмосфера совсем другая. Совсем особенная. Ну вот, например: речь идет о плавании святого, и естественно ожидать длинный перечень сотворенных им чудес. Но святой Брендан никаких чудес не творит. Единственное, что отличает его от других, — необычайная мудрость, которая граничит с ясновидением. Когда его команда просто озадачена или испугана, он совершенно точно знает, что происходит, и что еще произойдет на каждом этапе плавания. И, разумеется, он искренне верит, что бог их не покинет в конечном счете.
— Где они только прячутся, ведь когда надо, ни одного не найдешь! — недоуменно воскликнул Мартинссон.
— А что еще необычного видишь ты в этом тексте? — продолжал я допытываться.
Бьёрк начал выказывать нетерпение:
— Ну, я бы назвала удивительное обилие практических деталей, их куда больше, чем в большинстве текстов раннего средневековья. Описывается география мест, которые посещает Брендан. Подробно говорится о ходе плавания, с указанием времени и пройденного пути, и так далее. На мой взгляд, перед нами не столько легенда, сколько повесть, описывающая действительные события.
— Есть еще идеи? Нет? Тогда за работу, дел по горло. Завтра в восемь утра соберемся снова.
Критические суждения моей жены заслуживали того, чтобы к ним прислушаться. Специалист по литературе испанского средневековья, она вообще хорошо разбиралась в средневековых текстах. Кстати, и познакомились то мы с ней в библиотеке Гарвардского университета, где она подбирала материал для диссертации, а я изучал историю географических открытий. И оба мы еще старшекурсниками, каждый своим путем, вышли на повесть о святом Брендане.
— Ладно, я займусь врачами, — вздохнул Мартинссон.
Все собрали свои записи и встали, как вдруг зазвонил телефон. Мартинссон и Валландер успели выйти в коридор, но Бьёрк позвал их обратно. Лицо у него покраснело от возбуждения.
— Что говорить, святой Брендан задал задачу специалистам по истории географических исследований, — заметил я. — Они никак не могут решить, было ли на самом деле плавание святого или это вымысел. Некоторые исследователи пытались доказать, что он и впрямь добрался до Америки, другие называют такое предположение чистейшей натяжкой.
— Прорыв, — сказал он. — Как будто бы нашелся автомобиль. Звонил Нурен. Какой-то крестьянин пришел на пожар и спросил, не интересно ли полиции взглянуть на его находку. Он, мол, кое-что приметил неподалеку, в пруду. Всего несколько километров, в стороне Шёбу, как он выразился. Нурен поехал с ним и увидел, что из тины торчит автомобильная антенна. Крестьянин — его зовут Антонсон — уверяет, что неделю назад там ничего такого не было.
— Что до меня, — твердо произнесла моя жена, — то я не вижу причин отвергать такую возможность.
— Черт побери! — буркнул Валландер. — Надо сегодня же достать машину из воды. Мы не можем ждать до завтра. Вызовем автокран и установим там пару прожекторов.
— Я тоже. Мы с тобой знаем, что на малых судах вполне можно покрывать огромные расстояния. Сами это делали. Может быть, пришло время кому-нибудь проверить, мог или не мог святой Брендан совершить такое плавание. Но чистота эксперимента требует, чтобы конструкция судна и материалы были теми же, что в его времена.
— Надеюсь, в машине никого нет, — сказал Сведберг.
Так зародился замысел путешествия на \"Брендане\". Родился во время послеобеденной беседы за кухонным столом в Кортмакшерри на юго-западе Ирландии, где мы проводили отпуск. Вспоминая эту беседу, я поражаюсь тому, как скрестились наши взгляды на текст о святом Брендане. Моей жене он казался \"странным\" в литературном плане мне повесть о святом Брендане представлялась такой же необычной с точки зрения истории географических открытий. Добавлю еще одно важное совпадение: мы с женой вместе плавали на нашем маленьком шлюпе \"Престер Джон\", ходили даже в Турцию и брали с собой в плавания трехлетнюю дочурку Иду. А потому мы знали, что теоретически святой Брендан вполне мог пройти на малом судне через Атлантику и обратно. Наши занятия литературой, историей и парусным спортом можно сравнить с тремя поляризованными линзами, которые теперь очутились на одной оси. И через них мы вдруг увидели возможное решение. Сидим в доме на западе Ирландии, недалеко от тех мест, где родился, жил, проповедовал и был предан земле святой Брендан. Среда, где все говорило о нем, сама настраивала на то, чтобы провести исследование, построить подобие лодки святого Брендана и проверить, не кроется ли истина в знаменитом предании.
— Вот это мы и выясним, — сказал Валландер. — Пошли.
Разумеется, до того как выступить с такой идеей, надо было проделать огромную работу. Прежде всего, я должен быть сам уверен в солидности научной основы моего проекта. Я твердо решил, что \"Путешествие \"Брендана\" (мысленно я уже остановился на этом названии) ни в коем случае не должно свестись к простому эксперименту на выживание. Я полностью отдавал себе отчет в том, что придется потратить много месяцев на кропотливую подготовку, плавания и что сам переход через Атлантику будет достаточно рискованным. Чтобы оправдать такие усилия и такой риск, экспедиция должна быть плодотворной. Она должна преследовать высокую цель, серьезность которой ни на миг не ставилась бы под сомнение.
Где начинать изыскания? Конечно же, в библиотеке Британского музея. И я не один месяц проработал там, тщательно вылавливая все наличные сведения о святом Брендане, о древних плаваниях через Атлантический океан и о самом исходном тексте — \"Навигация Санкти Брендани, Аббатис\" (\"Плавание Святого Брендана, Аббата\"), Много полезного почерпнул я из жизнеописания святого Брендана. Он был одним из самых важных ирландских святых и оказал глубокое влияние на кельтскую церковь. Точные время и место его рождения неизвестны, но, вероятнее всего, он родился около 489 года в районе озер Килларни, в графстве Керри на западе Ирландии. Крестил и воспитал его керрийский епископ Эрк следующим учителем Брендана был знаменитый святой Энда, и со временем он стал аббатом. В ту пору деятельность ирландской церкви была сосредоточена в разбросанных по всей стране монастырях, и многие из них были основаны Бренданом: Ардфертский монастырь в графстве Керри, Инишдадраум в графстве Клэр, Аннадаун в графстве Голуэй и Клонферт в том же графстве. Именно в Клонферте он был похоронен между 570 и 583 годами. Но больше всего в биографии святого Брендана меня заинтересовало то, что он по праву слыл путешественником. Снова и снова попадались ссылки на совершенные им путешествия. Он много раз плавал вдоль западного побережья Ирландии. Ходил на Западные острова у берегов Шотландии для важного совещания со святым Колумба, основателем большого монастыря на Айоне. Сообщалось также, что святой Брендан побывал в Уэльсе, где стал настоятелем Лланкарвонского монастыря и был наставником бретонского святого Мало. По другим, не столь надежно документированным данным, Брендан посетил Бретань, ходил на Оркнейские и Шетландские острова, даже на далекие Фареры. Все это были морские путешествия, так что действительно существовавший святой Брендан явно проводил немало времени в плаваниях на малых судах вдоль северо-западных окраин Европы. Короче говоря, Брендан был моряцким святым, и нет ничего удивительного в том, что он стал известен под именем Брендана Мореплавателя.
Пруд действительно находился «в стороне Шёбу», к северу от Крагехольма, на опушке рощи, но подъехать к нему оказалось очень трудно. Полиция потратила три с лишним часа, пока доставила туда прожекторы и автокран. Только в половине десятого наконец удалось зацепить машину тросом. Валландер при этом поскользнулся и упал в грязь. Пришлось позаимствовать из машины Нурена резервный комбинезон. Но комиссар даже и не замечал, что промок и озяб. Все его внимание было приковано к автомобилю.
Смешанные чувства обуревали его — взволнованное ожидание и тягостная тревога. Он надеялся, что машина та самая. Но боялся, что в кабине они найдут Луизу Окерблум.
Но конечным подтверждением его репутации явился уже упомянутый текст \"Навигацио Санкти Брендани, Аббатис\", более известный под названием \"Навигацио Брендани\" (\"Плавание Брендана\"). Тот самый латинский текст, который запечатлелся в моей памяти и в памяти моей жены еще в нашу бытность студентами. В нем рассказывается, как святого Брендана, жившего на западе Ирландии, посетил другой ирландский священник и поведал ему о прекрасной стране далеко за океаном на западе, где безраздельно властвует слово господне. Священник посоветовал Брендану лично посетить этот край, и Брендан построил лодку специально для такого плавания, обтянув деревянный каркас бычьими кожами. Взяв на борт обильные припасы, запасные кожи и жир для их смазки, он вместе с семнадцатью монахами вышел на поиски земли обетованной. Путешествие было долгим и многотрудным. Они плыли от одного острова к другому и пережили много приключений, в конце концов, добрались до цели и смогли исследовать берег обетованной земли, после чего направились обратно в Ирландию. Некоторые их приключения явно вымышлены. Так, они будто бы высадились на спину кита, приняв его за остров. Святые отцы развели костер, чтобы приготовить пищу, жар от костра разбудил кита, и монахи едва успели вскочить в лодку, прежде чем кит устремился вдаль, неся костер на спине наподобие маяка. Столь же невероятными кажутся другие эпизоды. В тексте описано, как Брендан и его спутники встретили плавающую на воде огромную хрустальную колонну. Потом за лодкой погналось морское чудище, извергающее пламя из ноздрей. У одного острова их забросали раскаленными камнями на другом они обнаружили монастырь с ирландскими монахами, давшими обет молчания. И так далее. Некоторые ученые называли \"Плавание Брендана\" плодом буйной фантазии, великолепным собранием морских небылиц, одна другой краше.
— По крайней мере одно совершенно ясно, — сказал Сведберг. — Это не авария. Машину спихнули в пруд, чтобы спрятать. Скорей всего, ночью, в темноте. Тот, кто это сделал, не разглядел, что антенна торчит над тиной.
Нашлись, однако, крупные авторитеты, которые судили иначе. Они подчеркивали, что эпизоды плавания Брендана, если взглянуть под другим углом зрения, поразительно согласуются с географическими фактами. Плавающая колонна из хрусталя вполне могла быть айсбергом, встреченным мореплавателями в океане. Морское чудовище — возможно, злобный кит или морж. Раскаленные камни, которыми их забросали, — вероятно, лава, выброшенная при вулканическом извержении в Исландии или на Азорских островах, известных своими вулканами. Что до монахов молчунов, то давно известно, что группы святых отцов из Ирландии учредили религиозные колонии на дальних островах вокруг Британии. Вот только одна, весьма серьезная, загвоздка: как мог святой Брендан со своими спутниками совершить такое долгое путешествие, занявшее, согласно тексту, целых семь лет, на лодке из подверженных порче бычьих кож? Всем известно, что кожа разлагается в морской воде. Выйти на несколько месяцев в море на кожаной лодке? С таким же успехом можно просто постоять в морской воде в хорошей кожаной обуви. В том и другом случае результат будет плачевным.
Валландер кивнул. Сведберг рассудил правильно.
Мало-помалу трос натянулся. Автокран словно бы покрепче уперся в землю и поднатужился.
Обложившись современными атласами и морскими картами, я попытался сопоставить приведенные выше гипотезы с реальностями Северной Атлантики. Путевые описания святого Брендана и впрямь удивительно точно подходили к различным атлантическим островам. Единичную аналогию — скажем, эпизод с раскаленными камнями и вулканы Исландии — можно отнести в разряд совпадений. Однако пришлось бы допустить сплошную вереницу совпадений, чтобы объяснить совокупность других аналогий — от очень похожих на Фарерские Овечьих островов, которые Брендан посетил в начале своего плавания, вплоть до густого белого облака, встреченного им у берегов обетованной земли и наводящего на мысль о пресловутой зоне туманов у Большой Ньюфаундлендской банки. По собственному опыту я знал, как затруднительно идти под парусом напрямик от Ирландии до Северной Америки. На этом пути вас ждут характерные для Атлантики преобладающие юго-западные и западные ветры. Возвратиться из обетованной земли в Ирландию на лодке из бычьих кож с попутным ветром было бы совсем несложно. А вот путь от родных берегов на запад сулил святому Брендану серьезные трудности. Если исключить возможность на редкость благоприятного ветра, он должен был огибать зону западных ветров либо с севера, либо с юга. Но и тут ему пришлось бы испытать большие трудности, пробиваясь на запад по этапам от острова к острову.
Из воды потихоньку выныривал багажник.
С волнением изучал я навигационные карты, на которых обозначены ветры и течения Северной Атлантики. Логический маршрут напрашивался сам собой. Используя преобладающие юго-западные ветры, можно пройти от Ирландии на север до Гебридских островов. Затем с боковыми западными ветрами опять на север до Фарерских островов. Оттуда — довольно сложный переход до Исландии, зато потом попутные течения благоприятствуют плаванию к Южной Гренландии и вдоль берегов Лабрадора на юг, к Ньюфаундленду и далее. На карте этот маршрут выглядит кружным, но он только кажется таким из-за плоской проекции. На самом деле это едва ли не кратчайший путь от Северной Европы в Северную Америку, известный как \"ступенчатый маршрут\", которым пользовались первые авиаторы на аэропланах с малой дальностью полета, задолго до них — норманны, а еще раньше… быть может, ирландцы.
Валландер взглянул на Сведберга, тот был спец по части машин.
— Она?
— Подожди немного. Пока не вижу.
И тут трос отвязался. Машина опять исчезла в тине.
Пришлось начинать все сызнова.
Через полчаса автокран запыхтел опять.
Валландер смотрел то на машину, медленно поднимавшуюся из воды, то на Сведберга.
– И как тебе удалось наделать шума на весь лес, – продолжил третий.
Вдруг Сведберг кивнул:
— Она самая. «Тойота-королла». Вне всякого сомнения.
– И, главное, как ты добрался сюда без проводника из местных! – закончил четвёртый.
Валландер повернул один из прожекторов. Теперь стало видно, что машина темно-синяя.
6. Королевская делегация
Наконец кран вытащил «тойоту» на берег и заглушил мотор. Сведберг посмотрел на комиссара. Оба подошли к машине, заглянули внутрь, с разных сторон.
Пусто.
– И что вы собираетесь со мной делать? Вы ведь не оставите меня здесь на всю ночь? Тут холодно! – крикнул Клинкус, устраиваясь на ковре из листьев и кутаясь в своё старое пальто.
Валландер открыл багажник.
Между тем на краю ямы остались только два маленьких стражника.
Ничего нет.
– Спокойно, миук! – ответил один из них. – Отдыхай пока. Мы уже сообщили о тебе коллегам из Королевского дворца. Как только королева освободится, она придёт сюда и решит, что с тобой делать!
— В машине пусто, — сказал он Бьёрку.
– Королева? Королева решит, что со мной делать? – переспросил Клинкус, нервно посмеиваясь.
— Может, она на дне, — заметил Сведберг.
– Прекрасно! – тихо сказал он себе и вздохнул. – Вот кошмар! Что я тут делаю с этими гномами? Откуда они вообще взялись на мою голову? Вечно я во что-нибудь да влипну!
Валландер кивнул, обвел взглядом пруд. Метров сто в окружности. Но похоже, неглубокий, раз антенна торчала из воды. Он обернулся к Бьёрку:
— Нужны водолазы. Прямо сейчас.
— В таких потемках водолаз ничего не увидит, — возразил Бьёрк. — Отложим до утра.
– Ну что там? – спросил Клинкус из ямы несколько минут спустя. – Долго ещё ждать вашу короле… ой!
— Они просто пойдут по дну и потащат сеть. Я не хочу ждать до завтра.
Шквал мелких яблочных семян заставил его замолчать.
Время всё шло и шло.
Бьёрк сдался и пошел к патрульной машине — звонить. Между тем Сведберг открыл водительскую дверцу и посветил внутрь карманным фонарем. Осторожно достал из гнезда мокрый автомобильный телефон.
А Клинкус всё молчал и думал. Он вдруг вспомнил жандармов Умграда и огни, появившиеся на дороге, когда он убегал из города. Клинкусу стало очень страшно, у него даже мурашки побежали по коже, но потом он сказал себе, что меньше всего сейчас стоило беспокоиться о погоне…
— Последний набранный номер обычно остается в памяти, — сказал он. — Вдруг она еще куда-нибудь звонила после звонка в контору.
Мальчик прильнул лицом к решётке, чтобы лучше видеть, что творится за стенами его ловушки. Он уже почти перестал ждать, когда вдруг заметил какое-то движение. Всё вокруг зашумело, и Клинкус увидел карету, запряжённую восьмёркой великолепных, с серебряным снегом на иголках, ежей. Карета остановилась чуть поодаль, лакированные двери распахнулись, и наружу вышла небольшая делегация.
— Отличная мысль. Молодец, Сведберг, — сказал Валландер.
Почти сразу у края ямы оказались три человечка. Одним из них явно была королева – крошечная, уже немолодая дама с горделивой осанкой и копной светлых, собранных на затылке волос, в которых блестело серебро. На голове у королевы вместо диадемы красовался венок из подснежников.
Дожидаясь водолазов, они бегло осмотрели машину. На заднем сиденье Валландер нашел бумажный пакет с раскисшим хлебом и пирожными.
Пока все совпадает, думал он. Но что случилось дальше? По дороге? Кого ты встретила, Луиза Окерблум? Кого-то, с кем договорилась повидаться?
Рядом с ней стоял человек с важным выражением на круглом лице и пышной светлой бородой, доходившей до груди. Он носил странные очки, оправа которых была сделана из тоненькой веточки плюща, переплетённой крест-на-крест на переносице.
Или кого-то другого? Кто хотел встретиться с тобой без твоего ведома?
Третьим в делегации был худой долговязый юноша с узким лицом. Он стоял, скрестив руки, почти полностью утопая в тёмном сюртуке, который придавал ему сходство с крошечным огородным пугалом. Юноша недоверчиво смотрел на Клинкуса светлыми глазами, блестевшими из-под копны каштановых волос.
— Сумочки нет, — доложил Сведберг. — Портфеля с бумагами тоже. В бардачке только документы на машину и страховые полисы. А еще Новый Завет.
– Надо же… – сказала королева, разглядывая пленника. – В первый раз вижу, чтобы миук зашёл так далеко!
— Ищи план, нарисованный от руки, — сказал Валландер.
– Согласен с вами, Ваше Величество, это действительно странно… – задумчиво произнёс человечек с бородой.
Плана Сведберг не нашел.
– Казним его! – поспешил подвести итог юноша в тёмном сюртуке. – Он опасен для Листвянки!
Валландер медленно обошел вокруг «тойоты». Никаких повреждений не видно. В дорожную аварию Луиза Окерблум не попадала.
– Что ты, мальчик мой! – воскликнула королева. – К чему такая спешка! Сначала надо хотя бы познакомиться.
Они сели в патрульную машину, налили из термоса кофе. Дождь перестал, на небе почти ни облачка.
Юноша едва заметно покраснел. А человек в очках, скрестив полные руки на выпирающем вперёд животе, торжественно обратился к Клинкусу:
— Она здесь, в пруду? — спросил Сведберг.
– Юный миук, особа, рядом с которой имеет честь стоять моя скромная персона в эту зимнюю ночь в год от Большого Дуба тысяча…
— Не знаю, — ответил Валландер. — Может быть.
– Фалабас! – перебила его особа. – Постарайтесь договорить раньше, чем эта зимняя ночь закончится!
Фалабас нисколько не обиделся на завуалированный упрёк королевы и продолжил с улыбкой:
Двух молодых водолазов привезли на оперативной машине пожарной команды. Валландеру и Сведбергу уже доводилось работать с этими парнями, они поздоровались.
– Так вот… юный миук, Её Величество, которая только что изволила попросить меня попридержать язык, есть не кто иная, как собственной персоной Светлейшая Джеминия, королева Листвянки. Рядом с ней – её сын и наследный принц Типсар. А тот, кто имеет честь говорить с вами, исполняет должность советника, церемониймейстера и скромного слуги королевской семьи.
— Что именно надо искать? — спросил один из водолазов.
– Д-добрый вечер, – поздоровался Клинкус, заикаясь не то от страха, не то от холода. – Меня з-з-зовут Клинкус Кора́. Я из тех Кора, что живут в деревне Бубак. Мне д-девять лет.
— Возможно, труп, — ответил Валландер. — Возможно, портфель, дамскую сумочку. Или какие-нибудь другие вещи, о которых мы знать не знаем.
Произнося эту длинную речь, Клинкус поднялся на ноги и протянул руку к решётке.
Водолазы натянули гидрокостюмы, взяли сеть и полезли в грязную, почти стоячую воду.
Два стражника тут же встали между ним и королевой и начали, как комары, колоть ему пальцы маленькими копьями.
Полицейские молча наблюдали за их работой.
– Эй! Полегче! – возмутился Клинкус. – Я только хотел пожать королеве руку!
Они завершили первый заход, когда подъехал Мартинссон.
– Понимаю, вам неприятно, – вздохнула королева. – Но это лишь необходимые меры предосторожности. В прошлом миуки создали нам немало проблем.
— Как я погляжу, машина та самая, — сказал он.
– Да, да! – закаркал принц, у которого в придачу к недоброму лицу обнаружился очень неприятный голос. – Так уж повелось, что для вас наш лес – всего лишь гора дров!
— Женщина, возможно, лежит в пруду, — сказал Валландер.
– Для кого для нас? – запротестовал Клинкус. – Я знать не знаю этих миуков, о которых вы говорите! И никогда не слышал о вашей, как её… Листвянке!
Водолазы действовали тщательно и методично. Временами то один, то другой останавливался, проверял сеть. На берегу уже скопилась изрядная куча хлама. Сломанные гоночные сани, детали молотилки, гнилые сучья, резиновый сапог.
– Это город на деревьях! – вставил советник Фалабас с таким видом, будто не знать этого было просто неприлично.
Миновала полночь. И по-прежнему никаких следов Луизы Окерблум.
– Так если я видел Листвянку всего три секунды, прежде чем угодить в эту яму, откуда мне о ней знать? – попытался возразить Клинкус.
Без четверти два водолазы выбрались на берег:
– Ма, ты слышала? Он ещё и лгун! – с ухмылкой сказал Типсар.
— Больше там ничего нет. Но завтра утром можно поискать еще раз, если вы считаете, что так надо.
— Нет, — сказал Валландер. — Ее здесь нет.
– Клянусь, я понятия не имею, о чём вы говорите! – затараторил Клинкус. – Я попал сюда совершенно случайно. Я заблудился! Сначала пробираясь сквозь метель, а потом в Большом лесу!
Перекинувшись несколькими фразами, они разъехались.
– Ещё бы тебе не заблудиться! – ответила Джеминия. – Мы делаем всё возможное, чтобы запутать тех, кто пытается пробраться к нам в Листвянку. К чему нам лишние проблемы?
Дома Валландер выпил пива, съел парочку сухарей. Он так устал, что даже думать не мог. Не раздеваясь, рухнул на кровать и укрылся пледом.
– Обещаю, я не сделаю ничего плохого ни вам, ни вашему городу… – начал Клинкус.
– Эй, миук! Считаешь нас лопухами только потому, что не вымахали с тебя ростом, да? – оборвал его Типсар, срываясь на писк. – Свалился непонятно откуда, непонятно кто такой… на этом жутком тарантасе… Зачем ты приехал в Листвянку?
В среду, 29 апреля, в половине восьмого утра Валландер уже был в управлении.
– А, ты про мотосани! – обрадовался Клинкус. – Да, с виду они, конечно, не очень. Я сам их сделал, один, чтобы сбежать из Умграда!
По дороге на работу, в машине, ему неожиданно пришла в голову одна мысль. Он разыскал телефон пастора Туресона и позвонил. Трубку снял сам пастор. Валландер извинился за ранний звонок и спросил, нельзя ли им встретиться в течение дня.
– М-м-м-м… – подал голос советник Фалабас, поглаживая длинную бороду. – Клинкус Кора, сдаётся мне, тебе есть что нам рассказать.
— Возникли сложности? — спросил Туресон.
– Ещё бы! – поспешил заверить советника Клинкус.
— Нет, — ответил Валландер. — Просто у меня появились кой-какие соображения, и я хотел бы их прояснить. Все может оказаться важным.
– Хорошо, мы все внимание, юный миук! – подбодрила его королева.
— Я слушал местное радио. И газеты читал. Есть новости?
Большая снежинка пролетела через прутья решётки и упала на нос Клинкуса.
— Ее мы пока не нашли. А о ходе дознания я рассказывать не могу.
Мальчик вздохнул и начал рассказывать:
— Понимаю, — сказал Туресон. — Извините, что спросил. Но я очень встревожен Луизиным исчезновением.
– Я приехал из Умграда, точнее, из Мастерских сэра Грэйлока…
Они договорились встретиться в одиннадцать в Методистской церкви.
7. Смелое решение
Валландер положил трубку и пошел к Бьёрку. Там он застал невыспавшегося Сведберга и Мартинссона, который говорил по телефону. Бьёрк нервно барабанил пальцами по столу. Мартинссон с недовольной миной положил трубку.
— Начали поступать сообщения, — сказал он. — Но пока ничего ценного. Хотя один из звонивших утверждал, что видел Луизу Окерблум на аэродроме в Лас-Пальмасе в прошлый четверг. Накануне ее исчезновения, стало быть.
– …а потом что-то произошло с тормозами, я очнулся на снегу, открыл глаза и увидел ваш город. Это всё.
Скрестив руки на груди, королева Джеминия внимательно, с очень серьёзным видом слушала рассказ мальчика.
— Давайте начнем, — перебил Бьёрк.
– Знаете, что я вам скажу, советник Фалабас? – сказала она, когда Клинкус замолчал.
Сам пленник в этот момент даже глаза зажмурил, пытаясь представить, что его ждёт.
Начальник полиции явно плохо спал этой ночью. Вид у него был усталый и раздраженный.
– Слушаю вас, Ваше Величество! – откликнулся советник.
— Будем продолжать начатое вчера, — сказал Валландер. — Машину необходимо тщательно осмотреть, телефонные звонки обрабатывать по мере поступления. Сам я съезжу на место пожара, посмотрю, что там накопали криминалисты. Палец отправлен на экспертизу. Теперь вопрос в том, сообщать о нем газетчикам или нет.
– Я скажу, что пора выпустить этого юного миука из ямы! – решительно произнесла Джеминия.
Клинкус вздохнул с облегчением, а принц Типсар уставился на королеву, выпучив глаза.
— Сообщать, — неожиданно твердо решил Бьёрк. — Мартинссон поможет мне сформулировать информацию для прессы. Думаю, в редакциях это наделает шуму.
– Но, мама! – заворчал он своим каркающим голосом. – Это шутка, я надеюсь?
– Вовсе нет, Типсар! – ответила Джеминия. – Я умею отличить ложь от правды. И уверяю тебя, что этот юный Кора говорит правду!
— Лучше пусть этим займется Сведберг, — сказал Мартинссон. — Мне надо обзвонить двадцать пять тысяч шведских врачей. Плюс бесконечное количество поликлиник и травмопунктов. Чертова уйма времени уйдет.
– Да кто тебе это сказал? – возмутился принц.
— Ладно, так и сделаем, — сказал Бьёрк. — Ну а я наведаюсь к этому адвокату из Вернаму. Если ничего не стрясется, встречаемся здесь во второй половине дня.
– Никто! В конце концов, я королева Листвянки! – напомнила ему Джеминия.
– Нельзя этого делать ни в коем случае! Это немыслимо! Ты прекрасно знаешь, как мы должны поступить с пленником! – продолжил возмущаться Типсар.
Валландер вышел из управления и зашагал к машине. Утро обещало погожий день. Он остановился, полной грудью вдохнул свежий воздух и впервые в этом году почувствовал, что настала весна.
– А вот это правильно, Типсар, – ответила королева. – Я прекрасно знаю, как поступить с Клинкусом. Именно поэтому я приказываю, чтобы миука освободили и считали гостем Листвянки до тех пор, пока он не сможет снова отправиться в путь.
– Ну вот! – закричал принц, явно теряя терпение. – Ко всем нашим проблемам не хватало только добавить ещё одну: миук, слоняющийся у нас по городу! Знаешь что? Довольно с меня этого фарса!
На пожарище его ждал двойной сюрприз.
И принц зашагал прочь вне себя от гнева.
Нынче утром криминалисты кое-что раскопали. Встретил его Свен Нюберг, который работал в Истаде всего несколько месяцев. Раньше он служил в Мальмё, но при первой возможности без колебаний перебрался в Истад. До сих пор Валландеру всерьез не доводилось иметь с ним дело. Однако до него доходили слухи, что Нюберг — большой мастер по осмотру мест преступления. А что вдобавок человек он весьма резкий и трудный в общении, Валландер выяснил сам.
Тем временем стражники убрали решётку, и Клинкус, ухватившись за края ямы, стал выбираться из ловушки.
— Думаю, тебе надо кое на что взглянуть, — сказал Нюберг.
Он всё ещё стоял на коленях у края своей темницы, когда услышал удивлённые голоса. Оказывается, вокруг уже собралась небольшая толпа жителей Листвянки, которые рассматривали гостя с большим любопытством. Клинкус поклонился королеве:
Они прошли к небольшому навесу, натянутому на четырех колышках.
– Не знаю, как благодарить вас, Ваше Величество!
На пластике лежали искореженные куски металла.
– О, не стоит благодарности, мой юный друг. В нашем городе умеют быть гостеприимными, – с улыбкой произнесла королева Джеминия. – И будь осторожнее, когда станешь ходить по веткам. Ты такой большой, что можешь натворить бед, вовсе этого не желая.
— Бомба? — спросил Валландер.
– Не беспокойтесь, королева, я буду очень внимателен! – пообещал Клинкус.
И в этот самый момент его живот заурчал так громко, что некоторые жители Листвянки в страхе отпрыгнули назад.
— Нет, — ответил Нюберг. — Остатков взрывного устройства мы пока не нашли. Но это не менее любопытно. Перед тобой детали мощной радиостанции.
– Разговорчивый у тебя желудок, однако! – весело сказала королева.
Валландер недоуменно посмотрел на него.
– Простите, – смущённо улыбнулся Клинкус. – Я ничего не ел с самого утра.
— Работала она и в режиме передачи, и в режиме приема, — продолжал Нюберг. — Тип или марку назвать не могу. Но радиостанция определенно не любительская. Странновато, что находилась она в заброшенном доме. Который к тому же взлетел на воздух.
– Ваше Величество! – вмешался советник Фалабас. – Надо бы приказать королевским поварам приготовить жареных каштанов. И целый бочонок горячего отвара!
Валландер кивнул:
– Это было бы здорово! Спасибо! Я умираю от голода, – обрадовался Клинкус. Он обожал каштаны и очень хотел пить.
— Ты прав. С этим не мешает разобраться.
– Кроме того, я полагаю, наш гость может отдохнуть на Королевских Складах. Там очень высокий потолок, и господину Клинкусу будет удобно не только лежать, но и стоять, – произнёс советник.
Нюберг взял в руки другой кусок металла:
– Прекрасно, Фалабас! Вы сегодня предлагаете идею за идеей! Вот и распорядитесь! – одобрила королева. – А тебе, Клинкус Кора, хватит уже сидеть на земле, промочишь штаны и замёрзнешь. Моя стража проводит тебя…
— Не менее любопытная штука. Смекаешь, что это?
– Не стоит беспокоиться, Ваше Величество! – раздался звонкий голос в толпе.
Вроде как рукоять пистолета, подумал Валландер:
Он принадлежал юной жительнице Листвянки с большими светлыми глазами и копной длинных рыжих волос, перехваченных на затылке двумя желудями. Девочка вмиг очутилась на выступавшем из земли корне дерева, чтобы королева и советник могли лучше видеть её.
— Оружие.
– Ми… в смысле, гостя можем проводить мы. В смысле, я и мой брат, – зачастила девочка. – Нам всё равно идти в ту сторону, потому что мы живём рядом со Складами. Наш отец, Данко Лобич, работает там сторожем.
Нюберг кивнул:
– Я не возражаю, если, конечно, ваши родители согласны, – одобрила план королева.
— Пистолет. Когда дом взлетел на воздух, пистолет был, по-видимому, заряжен. И его разнесло на куски, поскольку обойма рванула — от ударной волны или от огня. Кроме того, подозреваю, что модель необычная. Рукоять вытянутая, сам видишь. Стало быть, точно не «люгер» и не «беретта».
Долгий вьюжный день, грозивший перерасти в неспокойную ночь, стремительно превращался в вечер, полный сюрпризов. Все вокруг весело шумели, когда вдруг…
— Тогда что? — спросил Валландер.
Дивные огни Листвянки задрожали, как свечи на ветру, помигали пару секунд и медленно погасли. На несколько мгновений всё погрузилось во мрак, а потом огни снова зажглись.
— Пока сказать не могу. Но сообщу, как только выясню. — Нюберг набил трубку, закурил. — Что ты обо всем этом думаешь?
Королева Джеминия и советник Фалабас обменялись тревожными взглядами. От недавнего оживления не осталось и следа.
Валландер покачал головой.
– Мне жаль, Клинкус Кора, – сказала королева несколько натянутым голосом, – но нам пора проститься. К сожалению, ты попал в Листвянку в очень трудные времена.
— Я редко чувствовал себя так неуверенно, как сейчас, — откровенно признался он. — Не вижу никаких связей, знаю только, что ищу пропавшую женщину и все время натыкаюсь на очень странные вещи. Отрубленный палец, детали мощной радиостанции, чудные пистолеты. Может, из этих странностей и надо исходить? Может, весь мой полицейский опыт тут не подсказчик?
– Очень-очень трудные! – уточнил советник Фалабас.
— Терпение, — сказал Нюберг. — Рано или поздно связи наверняка обнаружатся.
Королева Джеминия и советник сели в карету, а толпа стала расходиться по домам.
Нюберг вернулся к своей заковыристой головоломке. Валландер некоторое время бродил по пожарищу, пытаясь подвести какие-никакие итоги, но в конце концов сдался.
Клинкус остался вместе с рыжеволосой девочкой, её братом и белкой, которая, ни на минуту не останавливаясь, в своё удовольствие грызла орех.
Сел в машину и позвонил в управление.
– Привет, Клинкус Кора, приятно познакомиться! Меня зовут Юки, мне восемь лет, – отрапортовал мальчик.
— Много сообщений? — спросил он у Эббы.
– Да подожди ты, клоп! – перебила его сестра. – Меня зовут Глина, – продолжила она, обращаясь к Клинкусу, – мне одиннадцать лет, и я намного лучше моего брата!
— Потоком идут, — ответила она. — Сведберг недавно заходил, говорит, есть кое-что интересное и правдоподобное. Больше я ничего не знаю.
Брат и сестра стояли и смотрели снизу вверх, не в силах оторвать взгляд от гостя-великана.
Валландер дал ей телефон Методистской церкви и решил после разговора с пастором еще раз зайти в контору Окерблумов и тщательно осмотреть письменный стол Луизы. Его грызла совесть, что после беглого осмотра в понедельник руки до этого так и не дошли.
– Привет! – поздоровался Клинкус, смущённо улыбаясь. – Спасибо, что вызвались проводить меня. Очень мило с вашей стороны.
Он вернулся в Истад. До встречи с Туресоном времени оставалось довольно много, поэтому он припарковал автомобиль возле Рыночной площади и зашел в радиомагазин. Без особых раздумий подписал бумаги насчет рассрочки платежей за новую стереосистему. Потом отвез аппаратуру на Мариягатан и сразу же подключил. Заодно купил и компакт-диск. «Турандот» Пуччини. Поставил музыку, лег на диван и попытался думать о Байбе Лиепе. Но перед глазами все время стояло лицо Луизы Окерблум.