– Пожалуйста, доктор Хуллиган, пожалуйста. Вы же упадёте. Вам нужно лететь, – Пайпер старалась удержать вес доктора Хуллиган, но та была слишком тяжёлая и вдобавок сопротивлялась всем её усилиям.

– Я не буду, как ты. Я не такая, как ты. Отпусти меня. Не трогай меня! – Доктор Хуллиган яростно царапалась и отмахивалась от Пайпер, и обе они падали. В последней отчаянной попытке удержать доктора Хуллиган Пайпер схватила её правую руку и изо всех сил потянула вверх. А доктор Хуллиган изо всех своих, куда больших, сил вырывалась.

На короткий миг они зависли между небом и землёй, и доктор Хуллиган упорно силилась освободиться, а Пайпер – удержать её. Сначала мизинец доктора Хуллиган выскользнул из руки Пайпер, затем безымянный палец.

– Доктор Хуллиган, прошу вас. Останьтесь.

– Отпусти меня, Пайпер Макклауд. Я не такая, как ты. Я не умею летать.

– Но это неправда. Я же видела.

– Нет, нет, – доктор Хуллиган яростно затрясла головой, а из руки Пайпер выскользнул средний палец. – Отпусти меня.

– Но доктор Хуллиган, я не хочу остаться здесь совсем одна. Вы просто держитесь покрепче. Не разжимайте рук! – Пайпер силилась удержать доктора Хуллиган и в то же время пыталась придумать, как убедить её летать. – Доктор Хуллиган… Пожалуйста, вы нужны мне… Останьтесь со мной. Летите со мной.

Пайпер молила каждым своим словом, но невозможно спасти того, кто не желает спасения. Когда последние два пальца выскользнули из руки Пайпер, Летиция Хуллиган без единого звука упала вниз, на ледяные уступы, и Пайпер отвела глаза, не в силах этого видеть.

И снова Пайпер Макклауд была одна посреди голубого неба, а в душе её в равной мере горели поражение и победа.

21

Уж целое поле свежевспаханной земли было засажено за день, и, к удовольствию Джо, все приметы обещали хороший урожай. В этом году к началу снегопадов у них с Бетти будет более чем вдоволь запасов на зиму. Дома Бетти как раз вышла на крыльцо и зазвонила в колокол. Джо послушно отложил инструменты и отвёл старую кобылу в амбар отобедать. На дворе он замешкался, чтобы обтереть грязь со своей домотканой рубахи, но тут глаз его выхватил что-то необычное вдали, и он остался стоять, глядя, как это нечто растёт.

На кухне, глядя на оторопевшего Джо, Бетти осерчала: на вечер была запланирована встреча женского комитета, так что непозволительно было считать ворон. Она живо выскочила на порог:

– Мистер Макклауд, обед на столе.

Но Джо так и не сдвинулся с места, и, проследив за его взглядом, Бетти увидела, на что он смотрит. Загородившись ладонью от солнца, Бетти просеменила к Джо и стала смотреть с тем же немым упованием.

Поначалу это была всего лишь чёрная точка, затем она выросла до размеров птицы, а затем увеличилась ещё, и нельзя было уже ошибиться – их девочка возвращается домой.

Из поднебесья знакомые очертания деревьев, рек и ферм радовали глаз и наполняли сердце Пайпер покоем. Наконец-то она возвращалась домой. Всё было точно таким, как и до её отъезда, да и как до её рождения. Словно с того момента, как доктор Хуллиган забрала её в своём вертолёте, не прошло ни минутки, и даже мама с папой стояли на том самом месте, где она видела их в последний раз.

Осторожно спикировав, Пайпер поставила ноги на землю на краю двора, и неожиданно ей сделалось не по себе. Не будут ли папа с мамой досадовать, что она летает? Вдруг ей устроят нагоняй и отошлют в спальню? Может, они и не скучали по ней вовсе и не желали её возвращения? То, как замерли с пустыми лицами Бетти и Джо, никак не помогало развеять её тревогу.

– Я дома, – проговорила Пайпер наконец, ковыряя ногой в пыли.

Бетти кивнула.

– Небось и сами это видим.

Путь домой был ужасно долгим, и большую его часть Пайпер репетировала, что сказать по прибытии. Глубоко вздохнув для храбрости, она быстро начала:

– Видите ли, такие дела, я летаю, и мне это нравится, и я не стану прекращать. И мне очень жаль, коли вам это не по нутру. Но беда в том, что ничего на свете не близко мне так, как полёты. – Пайпер замолчала и сделала ещё один глубокий вдох перед самой сложной частью. – Так что я не хочу больше прятаться и сбегать втихомолку на задний двор. Даже если вам это не нравится, я не стану больше врать и летать втихаря. И… вот и всё, что я хотела сказать.

Бетти шмыгнула носом.

– Что ж, мы с твоим папой тоже не станем тебе врать, не по душе нам эти твои полёты. Не дело это малышне слоняться эдак в небе, – Бетти, казалось, готова была выдать очередную нотацию о вреде полётов и лишь усилием воли умудрилась сдержаться. – Но у нас было куда как довольно времени подумать, и мы порешили, что, покуда ты делаешь свою работу и ведёшь себя так, как Господу нашему угодно, мы примем тебя такой, какой Он тебя создал.

На веку Бетти и Джо, как и на веку их родителей и прародителей, колено за коленом, насколько помнили себя в округе Лоуленд, всё шло одним чередом. Но сегодня Бетти и Джо сделали первый осторожный шажок к чему-то новому.

Это было поистине нечто из ряда вон выходящее, и кто, как не Пайпер, мог оценить их невероятное самоотречение.

Бросившись вперёд, она упала в мамины и папины объятия.

– Мам, я так по тебе скучала! Папа, смотри, вот у меня твоя птичка! – Бетти и Джо крепко сжимали свою дочь.

В тот день Бетти пропустила заседание женского комитета, а Джо после обеда не вернулся в поле. Вместо этого Бетти и Джо сели, а Пайпер принялась говорить и поведала им всё о своих приключениях. Она рассказала им почти всё, а они слушали с удивлением и страхом и были рады тому, что их девочка вернулась к ним живая и здоровая. Ни разочку Бетти не отчитала Пайпер за то, что та болтает без умолку, так благодарны они были, что в доме снова звенит её голосок. Пайпер проговорила до самого вечера, а Бетти приготовила на ужин жареную курицу и свой хвалёный яблочный пирог, хотя это было и не воскресенье.

– Я всегда это знала. Эти Макклауды сумасброды, на которых невозможно положиться, – заявила Милли Мэй Миллер на встрече женского комитета, где отсутствие Бетти не осталось незамеченным. Это был единственный раз за тридцать лет, что прошли со времени, как Бетти вступила в комитет, когда она пропустила заседание. – Не могу сказать, что я удивлена.

А через неделю после возвращения Пайпер в округ Лоуленд, чтобы присоединиться к общине, потихоньку приехал ещё один человек. Джо и Бетти всегда хотели, чтобы дом их был полон малышнёй, а к тому же мужчине свойственно мечтать о сыне, так что они приняли в свой дом Конрада с распростёртыми объятиями. Конрад оказался не таким, каким Джо ожидал бы видеть своего сына. Однако Джо и Бетти начали входить во вкус непривычных для обычной жизни фермы вещей.

На том, чтобы Конрад приехал пожить, настояла Пайпер, сам же он был крайне сдержан. Но вот Кон-рад наконец прибыл, и Пайпер радостно показывала ему ферму.

– Вот твоя спальня, – Пайпер затащила Конрада в маленькую и довольно невзрачную комнату рядом с той, где спала она сама. – Ну-ка погляди! – Она распахнула старую раму: окно выходило на зелёные поля. – У тебя самолучший вид на рассвет. Мама постелила на постель новое лоскутное одеяло, а папа сделал для тебя этот стол, потому что я сказала, как ты любишь сидеть и размышлять.

Комната была простая и непритязательная, но тем сильнее удивил Конрада неожиданный прилив признательности и благодарности. Его родители давали ему всё самое лучшее, но у него оставалось чувство, будто всё это – бесполезное барахло. Бетти и Джо дали ему сущую ерунду, но каждый предмет был выбран с таким вниманием и заботой, что у него защемило сердце при виде их щедрости. С той минуты, когда он ступил на землю фермы, они с чистыми сердцами раскрыли перед ним, совершенным незнакомцем, и свой дом, и свои объятия. Что за контраст! Ведь лишь угрозой публичного скандала Конрад сумел добиться, чтобы отец просто подошёл к телефону. И тогда сенатор Харрингтон был более чем не в духе.

– Что такое, Конрад? У меня нет времени на подобные фокусы, – отрезал он, когда Конрад позвонил ему из кабинета доктора Хуллиган.

– Этот звонок – жест вежливости, отец. Я буду рад обратиться прямиком в прессу, – парировал Конрад.

Сенатор Харрингтон смирил гнев и сумел придать своему тону вежливость.

– Я тебя слушаю.

– Мы взяли университет в свои руки. Доктор Хуллиган больше им не управляет. Я собираюсь предать гласности то, что здесь происходило, и у меня есть документация, доказывающая, что ты не только знал об этом, но и полностью поддерживал. По моим самым сдержанным оценкам число законов, нарушенных доктором Хуллиган, доходит до двадцати. И включает убийство.

– Убийство? – вот теперь сенатор сфокусировал на сыне всё своё внимание.

– И ты подстрекал и оказывал пособничество доктору Хуллиган, что делает тебя соучастником преступления. – Конрад знал, что это запросто может привести к краху всей семьи. Ледяное молчание отца на другом конце провода лишь подтверждало весомость угрозы.

– Чего ты хочешь?

– Ты употребишь всё свое влияние и задействуешь все свои связи, чтобы университет перешёл под твой контроль. А как только добьёшься этого, передашь его мне. Отныне университетом будем управлять мы с тобой, и ты позаботишься о том, чтобы никто не вторгался в наши дела и не чинил нам препятствий.

– Конни, это невозможно. Мне необходимо будет получить одобрение Объединённого комитета начальников штабов. Мне необходимо будет…

– Вот и сделай то, что необходимо. Я жду подтверждения до конца дня. – Когда отец перезвонил, Конрад не ответил на первый его звонок, как не ответил на второй, на третий и четвёртый. Он ждал, пока сообщения становились более настойчивыми и безотлагательными, и наконец взял трубку.

– Сделано. – Сенатор Харрингтон припомнил тех, кто у него в долгу, использовал влияние и задействовал все средства, доступные ему благодаря его происхождению, положению в обществе и богатству, чтобы добиться невозможного – как и ожидал от него Конрад. К несчастью, было одно «но», которое Конрад не предусмотрел.

– Но… – сенатор позволил слову повиснуть в воздухе.

– Но что? – переспросил Конрад.

– Я отзываю сделку, если ты не согласишься на одно условие.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться, отец.

– Это не обсуждается. Ты получишь то, что хочешь, при условии, что ты никогда больше не войдёшь в контакт ни со мной, ни с твоей матерью. Мы больше не желаем о тебе слышать и не желаем тебя видеть, и ты больше не будешь использовать фамилию Харрингтон. Ты нам больше не сын.

– Ясно. – Лицо у Конрада сморщилось, и ему пришлось закусить губу, чтобы не издать ни звука. Больно, до чего же больно. – Отец… – Конрад осёкся и сделал глубокий вдох. Какими словами можно упросить отца остаться отцом? Как сказать всё, что необходимо сказать, прежде чем он лишится отца и станет фактически сиротой? В конечном итоге сказать было нечего. – Я согласен.

В тот же миг, как слова сорвались с губ Конрада, связь оборвалась. Мужчина, который был его отцом, повесил трубку, и Конрад вступил в новую жизнь, в которой он – просто Конрад и всё, и никакой не Конрад Харрингтон III.

Устроившись в крохотной комнатушке в округе Лоуленд, Конрад день за днём выстраивал свою новую жизнь, в которой ему каждый день находилась работа и трижды в день подавалась добрая порция хорошей деревенской еды. И всё это ему начинало нравиться.

Хорошо, что Джо и Бетти сами сделали первый опасливый шаг к переменам, потому что Конрад довёл их до крайности и всеми силами подталкивал шагнуть за последний предел.

– Скажи на милость! – Джо наморщил лоб и покачал головой.

Конрад указывал на детальную схему двадцати акров[6] принадлежавшей Макклаудам земли. К ней прилагались диаграммы и графики.

– Сажая ранние сорта пшеницы, а затем чередуя кукурузу и ячмень, вы сможете получать три урожая с поля за сезон. Вдобавок я вывел такие гибридные семена, которые дают втрое больший урожай с зерна с удвоенным объёмным весом. Вы сможете собирать такой же урожай, какой даёт ферма на двести акров, без дополнительной рабочей силы.

Джо только головой качал в изумлении. Взяв зерно, которое показал ему Конрад, он покрутил его в ладони.

– Макклауды доселе такого не делали, – он обдумал предложение Конрада, поглядел на свои поля и пожал плечами. – Однако ж попытка, знать, не пытка.

Конрад улыбнулся, а Джо приобнял его одной рукой. Бетти затрезвонила в колокол, и они пошли вместе через поля и по двору к дому. С тех пор как Конрад провёл в дом скоростной интернет и собрал на кухне суперкомпьютер, завтраки, обеды и ужины сделались настоящим приключением. Когда Конрад и Джо вошли на кухню, Бетти как раз скачивала рецепты, и в тот вечер в меню были марокканские блюда. Кус-кус с ягнёнком и пряными травами ждал на столе, а взбудораженная Пайпер разливала мятный чай.

– Вымой руки, Конрад. Садись, Джо, а то кебаб стынет, – Бетти суетилась, передавая по кругу тарелку с пряной морковью и чечевицей. – У Пайпер, вишь, новости, но я велела ей потерпеть, чтобы мы все могли порадоваться.

– Вы ни за что не угадаете, – выпалила Пайпер, не в силах больше сдерживаться. – Смитти расколол своё первое большое дело. Он поймал парней, которые заперлись с вирусной бомбой в старом банковском хранилище на Таймс-сквер[7], так что теперь вирус никому не страшен. Его сделают детективом первого класса, самым молодым в истории. Это нечто, правда?

Бетти шмыгнула и затрясла головой.

– Просто не знаю, куда катится мир, если люди разгуливают со всяческими вирусами в банке и угрожают перезаражать людей. Знамо дело, очень я рада, что у нас в округе Лоуленд такого не водится.

– Смитти говорит, что в Нью-Йорке преступников больше, чем где-либо на свете, и он ужасно этим доволен. Он говорит, что ему просто часов не хватает, чтобы переделать всё, что нужно. – Как и перед многими из ребят, перед Смитти стояла трудная задача – совместить увлекательную новую работу с учёбой в школе. Это было непросто, но он и помыслить не мог более полной жизни. Вдобавок Смитти был одним из счастливчиков – его родители приняли его назад с распростёртыми объятиями.

– Смитти говорит, что вот буквально давеча ходил к Цирку дю Солей, хотел поглядеть на представление Кимбер, а все билеты были раскуплены, – продолжала Пайпер. – Все в восторге от её нового шоу, и он говорит, что в её пальчиках теперь напряжения ещё больше, чем когда-либо.

– А Смитти извинился? – вставил Конрад, прожевав, и отправил в рот новый кусок. Смитти и Кимбер, как обычно, были в разгаре очередной ссоры. Эта началась, когда Кимбер поймала Смитти на том, что тот смотрит на неё с помощью своего суперзрения, и пустила тридцать тысяч вольт в его левую ногу. Смитти, конечно же, заявил о своей невиновности, однако Кимбер не поверила ни единому его слову.

– Ну, Кимбер говорит, что она этого ему не забудет, но простит. Ахмед и Нален развеяли над мысом Канаверал тропический шторм, усиливавшийся до урагана. Они говорят, что набили себе руку и это сущие пустяки, и теперь они ждут не дождутся, когда можно будет опробовать силы на цунами. Кстати, Лили приземлилась на раз плюнуть. Она сказала, что после трёх-четырёх раз на Луне это почти как выскочить в соседний магазин. Да, а Миртл и Дейзи пере-слали факсом тот доклад, который ты хотел, Конрад, – Пайпер указала на стопку бумаг в углу.

Конрад немедленно подскочил с места, но Бетти грозно нацелила на него указательный палец.

– Доешь-ка сначала ужин, молодой человек. Пора бы зарубить себе на носу.

Конрад с улыбкой сел. Может, он и супергений, но давно зарубил на носу, что, когда у Бетти Макклауд так горят глаза, с ней лучше не спорить.

– Дейзи говорит, что тот странный крокодил – ну, тот, которого Вайолет привезла из той гробницы в Египте, – застрял в развитии между змеёй и крокодилом. У него крокодилья голова и тело змеи, и он зол, как собака. Миртл сгоняла за Джаспером в Московский зоопарк, где он лечил белого медведя, и Джаспер быстренько подлечил его. Он говорит, что тот съел что-то не то.

С тех пор как Дейзи и Миртл взяли под свой контроль работу университета, всё радикально поменялось. Было решено, что университет перестанет быть тюрьмой, а сделается убежищем для любой формы жизни, которой нужна помощь или защита. Он направит свои немалые технические возможности и исследовательские ресурсы на создание таких научных достижений, которые будут во благо всем созданиям, как нормальным, так и не очень.

К сожалению, лишь очень немногих задержанцев можно было немедленно выпустить в их родную среду, ведь они были ослаблены и изувечены манипуляциями доктора Хуллиган. Конрад разработал программу выведения медикаментов из их организмов, а Дейзи и Миртл следили за работой учёных, теперь направленной на реабилитацию всевозможных существ и развитие их талантов. Многим был нанесён серьёзный ущерб, и процесс восстановления требовал немалого времени. Дейзи и Миртл, чьей задачей было следить за каждым шагом и докладывать Конраду, неутомимо старались спасти всех до одного.

Всякий раз, как роза выпускала новый зубастый бутон или прыгающая черепаха начинала шагать слишком широко, становился поводом для торжества. В основном именно Миртл носилась по земному шару, доставляя исцелённые растения или относя зверей в их родные места. Она также каждую неделю, а затем раз в месяц, навещала их, чтобы убедиться, что они благоденствуют в своей естественной среде обитания.

Конрад с большим интересом вникал во все детали каждодневных отчётов и следил за тем, чтобы характер деятельности университета оставался сокрытым от остального мира. Даже когда речь зашла о том, что дети покинут У.Р.О.Т., прежде всего он заговорил о соблюдении секретности.

– Я могу делать, что мне вздумается. Ты кем себя вообразил? Доктором Хуллиган? – огрызалась Кимбер.

– Нет, я полагаю, что я тот, кто пытается не допустить, чтобы кто-то вроде доктора Хуллиган узнал о нас. Суть в том, Кимбер, что куча народу нас боится. Они не знают, что с нами делать. Так вот, я прошу тебя, если придётся, дать им такое объяснение, которое они смогут понять, а без необходимости просто не говорить об этом. Я не прошу тебя скрываться, я говорю, что не надо выпендриваться.

В конце концов Конраду удалось их убедить, так что, когда журналисты допытывались у Кимбер, как именно она создаёт свои невероятные цирковые спецэффекты, она сдержанно улыбалась и отвечала: «Без комментариев». Конрад добился, чтобы в трудовых контрактах ребят была чётко прописана неприкосновенность конфиденциальной информации. Сама ситуация была сложной и потенциально опасной, и поэтому Конрад в оба глаза следил, чтобы никто из них не оказался вдруг на передовице «Нью-Йорк таймс» или в шестичасовых новостях.

Хотя удалось добиться многого, решение было неидеальным, чреватым серьёзными осложнениями. Всё это немало тяготило Конрада, и когда через несколько месяцев дети собрались на ферме, чтобы немного расслабиться и отдохнуть, он внимательно следил за тем, какого прогресса добился каждый из них. И, как оказалось, следил не он один.

– Что-то с этими детьми не так, – доверительно пробухтела Милли Мэй Миллер жене пастора. Пикник на четвёртое июля был в самом разгаре, и Милли Мэй настигла бедную женщину в тени деревьев. – Вы когда-нибудь такое видывали? – Она обвинительно потрясла пальцем.

Жена пастора смущенно прокашлялась.

– Верно, они нездешние. Но всё же… дети как дети. Разве нет?

Милли Мэй готова была лопнуть от злости. Она подозрительно сощурилась. В чём тут дело, она не могла сказать, но нутром чуяла подвох. Год назад те университетские типчики в шикарных костюмах объяснили жителям округа Лоуленд, что Пайпер Макклауд их всех разыграла и что вовсе она не умеет летать. Они назвали это «оптической иллюзией» и сказали, что заберут на время негодную девчонку, чтобы отучить её выкидывать эдакие фортели. Милли Мэй Миллер хотела убедиться, что Пайпер Макклауд не вернётся к старым фокусам, ибо уж она, как минимум, подобного не потерпит.

Не имея ничего в подтверждение своего предчувствия, Милли Мэй была вынуждена хвататься за соломинки.

– Я говорила, что они даже не соизволили поздороваться с моей Салли Сью? – прошипела она. – Салли Сью стояла в очереди рядом с ними, а они даже «здрасте» не сказали. Грубияны, вот как это называется. Невоспитанные они. Я вам говорю, ничего подобного не видывала. – Милли Мэй скрестила руки на груди. – Но им это ещё отольётся. Так всегда бывает.

Милли Мэй весь день прождала, как это отольётся странной группе детворы под крылышком у Бетти и Джо Макклаудов, да всё без толку. Когда объявили о начале бейсбольного матча, она облизнула губы, уверенная, что теперь-то им воздастся по заслугам.

Выкрики, пихание и дёрганье привели к обычному результату – выбору двух капитанов команд, но в этом году в списке появилось необычное имя – Рори Рэй Миллер и Конрад. И произошло это не потому, что Конрад мог любого перехитрить, переспорить и пере-что-угодно, но потому, что его как огня боялись все в округе Лоуленд. И нет, они и сами бы не сказали, чего опасаются и почему обходят мальчишку стороной. И по этой же причине Конраду досталось право первого выбора, и он быстро забрал лучших игроков среди ребятни.

– Пайпер Макклауд.

Пайпер вышла из толпы ожидающих детей с высоко поднятой головой и присоединилась к Конраду.

– Джимми Джо, – выкрикнул Рори Рэй.

– Лили Якимото.

– Джуни Джейн.

– Ахмед Мустафа.

– Билли Боб.

Бетти и Джо вместе со всем округом Лоуленд наслаждались игрой, сидя на склоне холма, и разве что болели громче других родителей. Для них было большой радостью видеть Пайпер в таком счастливом расположении духа и в окружении стольких добрых друзей. Они весь день смотрели, как она смеётся и играет. Она научила Вайолет джиге, причём обе девчонки хохотали до колик. Пожалуй, они весь день только и делали, что хихикали, причём смеялись так сильно, что Вайолет закапала подол своего платья мороженым. Что вызвало новый взрыв хохота.

Бетти видела, насколько Пайпер изменилась за год. Не далее как на прошлой неделе Бетти обронила, что Пайпер могла бы ходить в местную школу. Однако, к её удивлению, Пайпер, недолго думая, степенно заявила, что покамест её пошколили довольно и ходить в школу ей больше неинтересно. И это была не единственная перемена. Часть души Пайпер была теперь под замком, и были вещи, о которых она никогда не говорила. Она стала более задумчивой, а временами делалась очень тихой, словно глубоко скорбела о чём-то, о чём Бетти могла только догадываться. Бетти знала, что Пайпер не всё рассказала ей о том, что происходило в университете, и она полагала, что на то были причины. Как матери ей хотелось знать всё, однако есть такие вещи, которые знать непросто. Бетти старалась не тормошить Пайпер и довольствовалась тем, о чём она рассказывала сама; от неё не укрылось, что в глазах её девочки появилось понимание, говорившее о мудрости.

Но большую часть времени, как и сегодня, Пайпер оставалась такой же, как всегда, иначе говоря, была полна жизни и готовности преодолеть любые сложности на своём пути.

– Поймай-ка мяч, Пайпер!

Подача Билли Боба была недюжинная. Мяч взлетал всё выше и выше.

Пайпер бросила Лили многозначительный взгляд, а Лили в ответ шкодливо улыбнулась. Пайпер безмятежно подняла бейсбольную перчатку над головой и стала ждать, когда мяч упадёт в неё. И на глазах изумлённых зрителей, не говоря уже о членах вражеской команды, он именно туда и упал.

– Ну-у-у, парень! – надулся Рори Рэй. Его команда побросала кепки на землю, а Джуни Джейн не поскупилась на пару отборных выражений.

Но как Милли Мэй ни старалась, она не могла углядеть ничего необычного в том, что делали Пайпер или же другие члены её команды. Да, команде Рори Рэя не везло: всякий раз, как им выходить на биту, то солнце слепило глаза, то поднимался подозрительный ветер. Не говоря уже о том разе, когда Пайпер вроде как призависла в воздухе чуть дольше, чем получалось у других детей, и поймала-таки мяч. Но даже Милли Мэй не могла не признать, что девчонка просто удивительно высоко прыгает.

Разумеется, когда Миртл бежала, Милли Мэй шептала, мол, девчонка «шельма». Но и другие вещи просто выводили её из себя: например, то, как та большая девчонка, Дейзи, постоянно ломала и биту, и мяч, или то, что всякий раз, как Кимбер подавала, мяч отчего-то бил током, и кто бы его ни поймал, тотчас упускал из рук. Ну а что касается Конрада… э, нет, даже Милли Мэй Миллер знала, где следует остановиться, и с ним не связывалась.

Солнце садилось над округом Лоуленд, когда Бетти и Джо поднялись на ноги, чтобы громко поприветствовать команду победителей. И для Пайпер, Конрада и остальных это действительно была победа, впрочем, не над другой командой. Прежде им не случалось играть с другими детьми, зато приходилось сносить травлю и смотреть вслед тем, кто убегал от них в ужасе. Впервые у них были друзья, принимавшие их такими, а к тому же им удалось поймать равновесие, пускай и довольно шаткое, с внешним миром. Воистину триумф.

После этого Бетти и Джо согнали всех детей домой на ферму. Пристальное внимание Милли Мэй переполнило чашу терпения Бетти. Остаток дня они провели вдали от любопытных глаз среди полей и пастбищ фермы, где игры были куда как менее нормальными.

Тем вечером Конрад нашёл Пайпер на крыше, где она в одиночестве любовалась многозвёздным небом.

– Здорово сегодня было? – в кои-то веки Конрад говорил как ребёнок.

Пайпер улыбнулась и кивнула.

– Ты внутрь вернёшься? Вайолет сказала, что сможет стать меньше чайной чашки, и Смитти поспорил с Кимбер на двадцать баксов, что у неё не получится.

– Получится.

– Я знаю. Но Смитти и Кимбер всё равно перессорятся, и это будет умора, – Конрад засмеялся.

– Верно.

Чувствуя, что Пайпер что-то гнетёт, Конрад тихонько сел бок о бок с ней. Пайпер снова перевела взгляд на звёзды, но Конрад заметил, что она обнимает себя руками, будто у неё болит живот. А когда её руки опустились на колени, он с удивлением заметил, что в них зажат льняной платочек, расшитый синими птичками.

– Д. был здесь, – Конрад не спрашивал, а утверждал.

– Он только что ушёл. – Как Д. и обещал, он вернулся за Пайпер и отдал ей её платок. Он был таким точно, каким Пайпер его запомнила: издёрганный, нервы пошаливают, времени поговорить ни минутки.

– Д. хочет забрать нас отсюда. Он говорит, что сохраняется опасность и у него есть для нас жизненно важная информация.

– Опасность из какого источника? Какого рода информация? – Конрад прочитал файл Летиции Хуллиган на Д. Мелкие детали были изложены в нём очень подробно, а вот по существу было мало написано; к примеру, не было ни психологического портрета Д., ни биографии, которая бы прояснила, что с такой неугасимой и всепоглощающей страстью толкало его к действию. Пока Конрад не мог узнать больше об этом таинственном человеке-невидимке, он был склонен подозревать Д., хотя всё и указывало на то, что мотивы у него были самые добрые.

– Он не пытался заставить тебя отправиться с ним?

– Нет, конечно, нет. Он сказал что-то о месте, которое сокрыто. Оно далеко, и оно тайное. Он сказал, что нам там будет хорошо. Как ты думаешь, нам стоит поехать?

Мысли Конрада разбегались во все стороны, анализируя информацию со всевозможных углов.

Пайпер огорчилась тому, как разом рассеялась беззаботная ребячливость, которая после нескольких недель на ферме появилась на лице Конрада. На её место пришли предельная серьёзность и лёгкая обеспокоенность, так хорошо ей знакомые. Пайпер вовсе не этого хотела. После всего, через что они прошли, после всего, чего они добились, уж конечно, им пристало немного передохнуть и порадоваться собственной удаче. И, конечно, время ещё придёт – время для планирования и осознания, а ещё для того, чтобы объяснить ему кучу других вещей, о которых рассказал ей Д. Но сейчас, когда они сидят на крыше под звёздным небом на исходе такого чудесного дня, – точно не время для всего этого, решила Пайпер.

– Конрад?

– Ммм…

– Мы немало сделали, а?

– Хм…

– Всё получилось. Все по-настоящему счастливы и… ну, то бишь я знаю, что оно не идеально, ну а что идеально? Так ведь?

– Что ты хочешь сказать?

– Помнишь, какой ты был вредина, когда мы только встретились? – Пайпер засмеялась, и Конрад осторожно выдохнул. – И ты всех нас обдурил, потому что на самом деле ты лучший человек, кого я знаю. – Конрад покраснел. – А это навело меня на размышления о том, как доктор Хуллиган казалась милой, но на деле была ужасной, хотя потом оказалось, что она просто была жутко несчастной. Ты не задумывался, как много вокруг несчастных и напуганных людей? Мне всегда хотелось научить людей летать, но больше не хочется. Летать – это хорошо, но если мне представится случай, я лучше научу их быть счастливыми. Ну, понимаешь? Как думаешь, можно научить другого быть счастливым?

Об этом Конрад никогда прежде не задумывался. Размышляя над этим, он немного успокоился и, откинувшись на черепичный скат, пожал плечами:

– Тут ты меня уела, Пайпер. Я не знаю.

– Спорим, что можно.

– От тебя что угодно можно ожидать, Пайпер Макклауд.

Пайпер улыбнулась Конраду и соскользнула с крыши. В следующий миг она нырнула в ночной воздух и воспарила ввысь навстречу звёздам.

Благодарность

Есть много людей, которых я хотела бы поблагодарить…

Моего дорогого мужа, Уэйна, который поддерживал меня и следил за моим сбивчивым продвижением к цели.

Роджера Кормана, которому понравилась сама идея, и Фрэнсис Доэль, которая в самом начале ласково направляла меня в писательском ремесле.

Дэна Рабинова из «ICM» – за его неустанный оптимизм и поддержку, и Ричарда Эбейта, который так упорно сражался.

Дина Георгариса и Джона Голдвина – за то, что они попросили меня развернуть историю в новом направлении, этот путь многое мне дал, хотя в конечном итоге и привёл меня обратно домой.

Джин Фейвел, которая глубоко поняла историю и посвятила ей бесконечные часы и самое скрупулёзное внимание.

Но прежде и более всего я хочу поблагодарить Марту и Томаса, которые были рядом со мной тёмными ночами – читая, перечитывая и снова читая всё, что я написала. Вы были безупречно отзывчивыми, вдохновляющими и воодушевлёнными, и я нисколько не сомневаюсь, что без вас у меня ничего бы не вышло.