Д. Эверест
Арчи Грин и Дом летающих книг
D. D. Everest
Archie Greene and the Magician\'s Secret
Text © D. D. Everest, 2014
Cover illustration © Loewe Verlag GmbH, Bindlach, 2015
© Максимова В., перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
* * *
Моей матери, которая научила меня тому, что всё возможно. И членам «Кэт Сьют Клаб», которые первыми это выслушали.
Три вида магии
Естественная магия
Самая чистая разновидность магии, исходящая от магических существ, растений, а также природных элементов, таких как солнце, моря и звёзды.
Магия смертных
Магия, творимая людьми. Включает использование магических инструментов и прочих предметов, созданных волшебниками для передачи магической силы.
Сверхъестественная магия
Последний, самый тёмный вид магии, в которой используется сила духов и прочих сверхъестественных существ.
Три специальности ученика
Искание
Переплетение
Попечение
Пять положений магического сдерживания
В 1666 году ничтожная магическая оплошность стала причиной Великого лондонского пожара. Для предотвращения новых бедствий были приняты Положения магического сдерживания. (Положениями волшебники называют законы.)
ПЕРВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. Все магические книги и предметы должны быть возвращены в музей Магических Кодексов для тщательного осмотра и классификации. (В музее они классифицируются по уровням от первого до третьего, в зависимости от величины магической силы.)
ВТОРОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. Никакие магические книги и артефакты не могут использоваться, покупаться и продаваться до проведения тщательного осмотра и классификации.
ТРЕТЬЕ ПОЛОЖЕНИЕ. Строго запрещается неправомочное использование магии вне магических помещений.
ЧЕТВЁРТОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. В соответствии с запретом опасных практик не допускается коллекционирование и накопление магических книг и артефактов с целью наращивания личной магической силы.
ПЯТОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. Дурное обращение с магическими существами строжайше запрещено.
В студёной мгле подземной темницы,Грозная тайна веками хранится.Секрет стерегут стражи старинные —Львиные гривы, взоры орлиные.Проходят столетья, уходят дни,Ночью и днём не дремлют они.В тиши гробовой награда покоится,Но только достойному путь к ней откроется.Лишь тот пройдёт испытанье победно,Кто скажет, кому я служил беззаветно.
Глава 1. Деньрожденный пирог для никого
Сардины. В них, и только в них, заключался секрет знаменитого шоколадного торта Лоретты Фокс, и её дети прекрасно об этом знали. Но сегодня этот пирог был покрыт черничной глазурью и украшен двенадцатью свечками. Он стоял на кухонном столе в оксфордском доме семьи Фоксов. Помимо пирога там красовались горы сэндвичей, блюда с разноцветными чипсами и несколько небольших и неподписанных стеклянных баночек, содержимое которых осталось неизвестным по причине давнего отсутствия этикеток. В центре стола стоял большой кувшин с пузырящейся жидкостью розового цвета.
Вика и Пол Фокс сидели за столом и пожирали голодными глазами всё это изобилие.
– Можно уже приступать, мам? – спросила Вика.
Ей уже исполнилось четырнадцать лет, у неё были зелёные глаза и тёмные волосы, тяжёлыми локонами падающие ей на спину, а на голове, несмотря на жару, красовалась узорчатая шерстяная шляпа с помпоном, болтавшимся над самым её плечом.
– Ещё нет, Ежевика, – крикнула Лоретта Фокс из кладовой. Её голос звучно вибрировал от прилива энергии.
– Но мы е-е-есть хотим, – простонал Пол Фокс: одиннадцать лет, взъерошенные каштановые волосы и россыпь тёмных веснушек на носу.
– Чертополох, я же сказала – подождите! – воскликнула Лоретта.
Тишина.
– А попить-то хотя бы можно? – проныл Пол.
– Попить? – громко вскричала его мать. – Конечно, милые, вы можете попить! Бузинный сквош получился очень вкусный, только не увлекайтесь! Мы с вами, сами понимаете, состоим не только из бузинного сквоша!
Пол Фокс закатил глаза – универсальная гримаса в адрес бесящих родителей.
Вика налила из большого кувшина два стакана бузинного сквоша, и дети мигом опустошили их до дна. Вика потянулась к кувшину, чтобы налить ещё, и в этот момент из кладовой вышла Лоретта. Это была невысокая женщина с пронзительными бирюзовыми глазами и густой гривой тёмных волос, в лиловом платье и с тарелкой сэндвичей в руках.
Её взгляд остановился на дочери, держащей в руке кувшин:
– Что я сказала насчёт бузинного сквоша, Ежевика? Или ты думаешь, что бузина растет на деревьях?
– Нет, мам, – вздохнула дочь и закатила глаза точно так же, как это только что сделал Пол.
Вика понюхала пирог и приподняла брови.
– Это твой обычный рецепт, мам? – спросил Пол.
– Да! – кивнула Лоретта. – Шоколад, зефир и начинка из сардин.
Дети не ошиблись. Они прекрасно знали, что их мать специализируется на необычных сочетаниях продуктов. Откровенно говоря, Лоретта Фокс, как и остальные члены её семьи, специализировалась на необычных сочетаниях всего на свете. К великому смятению её лишённых воображения соседей, эта особенность распространялась и на цветовые предпочтения Лоретты во внешнем декоре. Лоретта Фокс обожала все оттенки пурпура – поэтому входная дверь в доме семейства Фоксов была цвета сочной фуксии, а оконные рамы сияли ярко-малиновым. Но что по-настоящему нервировало и заставляло колыхаться занавески вдоль всей улицы Собачий клык в Оксфорде, так это стены дома номер тридцать два, выкрашенные в истошный оттенок сочной сливы.
– Мы празднуем день рождения, – объявила Лоретта, торжественно водружая на стол блюдо с сэндвичами.
– Это мы уже поняли, – сказал Пол. – Но чей?
– Не важно чей, – отрезала Лоретта. – Просто радуйтесь, что мы его празднуем!
– Значит, этот деньрожденный пирог ни для кого? – уточнила Вика.
– Я не говорила, что он ни для кого! – фыркнула Лоретта, и на её глаза вдруг навернулись слёзы.
Вика и Пол обеспокоенно переглянулись.
– А сейчас, – продолжала Лоретта, – мы должны дождаться вашего отца. Тогда мы зажжём свечи и произнесём тост.
– Тост про кого? – с любопытством спросил Пол.
– Ты хочешь сказать: за кого, – поправила его мать.
– Про кого. За кого. Для кого, – пожал плечами Пол. – Какая разница?
Лоретта смерила его грозным взором, отработанным до совершенства за годы родительства. В следующую секунду её лицо просияло улыбкой, внезапной, как налёт грабителей в ювелирный магазин:
– За отсутствующих родственников, вот за кого! И за особенные дни рождения!
Глава 2. Нежданная посылка
В сотне миль от этого дома, в небольшом приморском городке под названием Западный Треплинг, Горацио Кэтчпоул открыл калитку дома номер три по улице Крабовый затон. Горацио был мужчиной за сорок, с лицом, делающим его незаметным в любой толпе. Он работал в «Фолли и Кэтчпоул», старейшей и секретнейшей юридической фирме в Англии, и сегодня ему предстояло выполнить очень важное дело.
В правой руке Горацио была посылка, завёрнутая в простую коричневую бумагу и несколько раз обвязанная кожаными шнурками. Прилагавшийся к посылке свиток, перевитый алой лентой, был надёжно спрятан во внутреннем кармане Горацио.
Горацио не знал, что находится в посылке, но в его работе это не было чем-то необычным. Лондонские конторы «Фолли и Кэтчпоул», расположенные неподалёку от Флит-стрит, хранили всевозможные тайны, большая часть которых оставалась неизвестной даже ветеранам фирмы. Репутация «Фолли и Кэтчпоул» зиждилась на умении не совать нос в чужие дела.
Однако мы погрешили бы против истины, сказав, что содержимое посылки совсем не интересовало Горацио. Дело в том, что этот свёрток хранился в подвалах фирмы на протяжении четырёхсот лет, ожидая срока доставки. Наконец этот день настал, и, к великой гордости Горацио, именно ему было доверено исполнить эту почётную обязанность.
Запись в журнале поступлений Горацио знал наизусть: «Принято 10 мая 1603 года: сверток среднего размера с сопроводительным свитком. Доставить мистеру Арчи Грину». Однако личность отправителя посылки оставалась неизвестной. Горацио не раз тщательно изучал страницу журнала, но чернила, которыми было записано имя, так размазались и выцвели от времени, что ничего нельзя было разобрать.
Горацио поправил накрахмаленные манжеты своей идеально выглаженной, но довольно заношенной рубашки и застегнул пиджак своего потрёпанного костюма-тройки. Затем он потуже затянул узел своего выцветшего тёмно-синего галстука и засунул в верхний карман свежевыстиранный носовой платок. Только после этого он трижды отчётливо постучал в дверь дома номер три по улице Крабовый затон.
Дверь открыл мальчик. Тощий, невысокий, с жёсткими пепельно-русыми волосами. Но Горацио заметил только цвет его глаз. Один глаз был изумрудно-зелёный, цвета глубокого озёрного омута, а второй – серебристо-серый, цвета выбеленного временем дуба.
Горацио благосклонно улыбнулся мальчику. Он так долго ждал этого момента! Он уже собрался заговорить, но тут мальчик вскинул на него глаза и сказал:
– Нет, спасибо, нам ничего не надо.
– Молодой человек, – произнёс Горацио самым многозначительным голосом. – Я представляю «Фолли и Кэтчпоул», старейшую юридическую фирму в Англии, и меня привело сюда чрезвычайно важное дело.
Но его слова заглушил грохот двери, захлопнувшейся прямо перед его носом. Чувствуя себя жестоко обманутым в судьбоносный миг, который должен был стать венцом его карьеры, Горацио снова забарабанил в дверь. К его удивлению, она распахнулась с такой силой, что он чуть не влетел внутрь.
– Послушайте, – сказал тот же самый мальчик, которого Горацио имел неудовольствие увидеть минуту назад, – я не хотел грубить или что-то такое, но у нас уже есть всё, что вы продаёте!
Горацио почувствовал, как его желудок скручивается в узел. Сколько раз он представлял себе этот момент! Он воображал, как таинственный получатель посылки, растроганный и потрясённый до глубины души, поклянётся, что название фирмы «Фолли и Кэтчпоул» навсегда останется в легендах. Но этот мальчишка был совершенно равнодушен! Что ж, его родители, разумеется, лучше разберутся. Горацио откашлялся.
– Вот что, молодой человек, – сказал он, заставив себя улыбнуться, – твой отец дома?
Мальчик помотал головой.
– А… кхм-м, твоя мать?
– Нет, – ответил мальчик. – У меня нет ни отца, ни матери, только бабуля. И она не разрешает мне разговаривать с посторонними.
Дверь снова захлопнулась.
Горацио вытер лоб носовым платком. И сразу заметил, что платок промок и обвис. Он сделал глубокий вдох и сосчитал до десяти, прежде чем постучать снова. На этот раз дверь приоткрылась только на узкую щёлочку.
– Опять вы?!
– Повторяю, – сказал Горацио. – Я прибыл сюда по важному делу – серьёзному, официальному делу, – добавил он для усиления эффекта. – При мне находится посылка, которая должна быть доставлена по этому адресу.
Лицо мальчика мгновенно изменилось.
– Что же вы сразу не сказали?! – просиял он. – У меня же день рождения! Мне сегодня исполнилось двенадцать, наверное, это посылка для меня!
Горацио нерешительно поморгал:
– Боюсь, это маловероятно. Это посылка очень серьёзного свойства, и она определённо не предназначена для ребенка…
Но было уже поздно. Мальчик схватил посылку обеими руками и резко дернул на себя, чтобы втащить в дом, отчего потерявший равновесие Горацио свалился в заросли исключительно кусачей крапивы, росшей в садике перед крыльцом.
К тому времени, когда свирепо изжаленный Горацио выбрался из крапивы, дверь была уже крепко заперта. Он поправил галстук и пригладил свои редеющие седые волосы. Затем, не видя никакой альтернативы, он согнулся пополам и закричал в отверстие почтового ящика:
– Это очень старинная посылка, будь с ней осторожен! Она не для тебя! Эта посылка предназначена для получателя по имени Арчи Грин.
Почтовый ящик открылся.
– Так это же я! – радостно сообщил мальчик. – Меня зовут Арчи Грин!
Глава 3. Невольная ошибка
Арчи сидел в своей маленькой гостиной и разглядывал посылку. До этого момента он с тоской думал о бесконечно долгом и бесконечно одиноком лете, ожидавшем его. День рождения Арчи совпадал с началом школьных каникул, которые для него обычно означали шесть недель зелёной тоски. У Арчи не было ни сестёр, ни братьев, с которыми можно было бы поиграть, а его немногочисленные школьные друзья разъезжались на дорогостоящие заграничные каникулы, в то время как он вынужден был торчать дома. Но загадочная посылка – это было нечто!
Однако первый восторг Арчи быстро испарялся по мере того, как он разглядывал странную коробку. Она выглядела старой. И на ощупь тоже была старой. И ещё, что хуже всего, она пахла старостью – пылью и паутиной. Исходя из опыта Арчи, это могло означать только одно – посылка, наверное, тоже была старая. К сожалению, большую часть своей короткой жизни Арчи безуспешно пытался держаться в стороне от старых вещей.
Он мечтал о запахе чего-нибудь нового! Чего-то такого, что было куплено в нормальном магазине. Не подумайте, будто он был жадным или избалованным. Вообще-то всё было совсем наоборот. Просто у Арчи никогда не было ничего нового.
Все вещи, которые он носил, кровать, на которой он спал, и тарелки, с которых он ел, были старые. Даже велосипед, который он получил на прошлогоднее Рождество, был старый. Конечно, Арчи всё равно его любил. Бабуля купила этот велосипед по объявлению в газете «Новости Западного Треплинга» и отдала за него все свои сбережения. Она потратила кучу сил, чтобы привести велосипед в нормальный вид, но облупившаяся красная краска предательски бросалась в глаза, а механизм от долгой трудной жизни скрипел и дребезжал.
Бабуля – вообще-то её звали Гардения Грин – была единственным исключением из окружающего Арчи мира, которое он ни за что не променял бы на нечто более новое. Он находил, что она прекрасна такая, какая есть. Её лицо было испещрено следами семидесяти прожитых лет, но глаза искрились жизнью.
И не бабуля была виновата в том, что у них было так мало денег. Она не просила, чтобы ей пришлось одной воспитывать внука! Это случилось само собой. Арчи очень любил свою бабушку, но это не мешало ему гадать, как сложилась бы его жизнь, если бы родители не оставили его, совсем маленького, с бабулей, чтобы отправиться на каникулы с его старшей сестрой. Если бы они не сели на тот проклятый паром до Франции. Если бы капитан не уснул за штурвалом. Арчи не помнил своих маму и папу. Он не помнил свою сестру, которой сейчас было бы почти пятнадцать лет, но ему всегда было тяжело думать о них в свой день рождения.
– Арчибальд! – Его раздумья прервал голос бабули; она кричала сверху. – Кто это был?
– Какой-то дяденька. Он принёс для меня посылку.
В дверь просунулась голова бабули. Кто-кто, а она-то прекрасно знала, что это была за посылка. Последние двенадцать лет она провела в страхе перед этим моментом. Но теперь, когда посылка всё-таки прибыла, бабуля испытала странное облегчение, как будто огромная тяжесть упала с её плеч.
– Да, вижу, – сказала она, стараясь держаться как ни в чём не бывало. – Ты знаешь, от кого это?
Арчи не имел ни малейшего представления о том, кто послал ему эту коробку. Он заколебался. Бабуля учила его быть осторожным, но какой-то уголок его души всегда жаждал приключений. И сейчас, разглядывая эту посылку, Арчи чувствовал, как в нём пробуждается любопытство. Он взглянул на бабулю.
Она пожала худыми плечами:
– Что ж, милый, мы можем или сидеть тут всю ночь, гадая, что там внутри, или ты откроешь коробку и сам всё узнаешь. Выбор за тобой.
Арчи приподнял брови. Раньше бабушка никогда так не говорила. Он даже засомневался, уж не знает ли она больше, чем дает понять, однако подбадривать его было уже не нужно.
Он потянул за кожаный шнурок, но узел был завязан так крепко, что никак не удавалось распутать. Тогда Арчи попытался распустить узел зубами. Его губы коснулись обёрточной бумаги. Она даже на вкус была старой – с привкусом пыли, дыма и чего-то сладкого вроде меда, но с лёгкой горчинкой. Впрочем, был там и ещё один вкус – острый и неприятно кислый, напоминающий уксус. Арчи вытер губы, чтобы избавиться от этой кислятины.
– Вот, попробуй-ка этим, – сказала бабуля, передавая ему кухонные ножницы.
Арчи быстро перерезал шнурок, и бумага легко соскользнула на пол. В руках у Арчи осталась деревянная шкатулка, покрытая пятнами времени. Улыбаясь до ушей, он открыл её.
* * *
Когда Горацио плелся обратно на станцию, начался дождь. Он чувствовал себя совершенно опустошённым, а теперь, в довершение всех неприятностей, начал ещё и промокать. Горацио вытер лицо скомканным носовым платком. Когда он воображал, как доставит адресату загадочную посылку, он никогда и подумать не мог, что она может оказаться подарком на день рождения – да ещё какому-то мальчишке! Просто поверить невозможно, что такая вещь так долго ждала своего часа в подвалах фирмы… Горацио сокрушённо покачал головой.
И только в вагоне поезда, едущего обратно в Лондон, Горацио вспомнил о свитке. Он так и лежал в его внутреннем кармане, куда он положил его для сохранности. Во всей этой неразберихе он забыл отдать свиток вместе с посылкой. Это катастрофа! Он совершил ошибку – ошибку эпического масштаба!
Помимо традиции не вмешиваться в чужие дела репутация фирмы «Фолли и Кэтчпоул» базировалась на отсутствии ошибок. Пруденс Фолли, старший партнёр фирмы, придёт в бешенство, если узнает об этой оплошности. Но что он, Горацио, мог теперь поделать?!
Поезд, в котором он ехал, был скоростным экспрессом и не делал остановок до самых пригородов Лондона, которых он должен был достичь только через полтора часа. Ещё столько же времени Горацио потребуется на то, чтобы вернуться в Западный Треплинг – это при условии, что обратный поезд отправится немедленно. Но Горацио не мог так долго ждать! А вдруг мальчик откроет посылку, не узнав содержания послания?!
Изнывая в вагоне поезде, Горацио не мог оценить, насколько серьёзной была допущенная им ошибка и какими последствиями она могла обернуться, однако он знал, что должен всё исправить – и чем быстрее, тем лучше.
Он посмотрел на свиток, который держал в руках, и взвесил свои возможности. Политика фирмы «Фолли и Кэтчпоул» строго-настрого запрещала вскрывать посылки клиентов или читать их письма – за исключением наличия особых на то указаний. Но Горацио решил взять дело в свои руки. Если послание окажется важным – так и быть, он немедленно вернётся обратно. Конечно, какая-нибудь менее почтенная фирма могла бы связаться с мальчиком по телефону, но «Фолли и Кэтчпоул» ценили секретность превыше всего и все послания доставляли только лично, из рук в руки.
Горацио сделал глубокий вдох и вытащил свиток из опоясывающей его ленточки.
Глава 4. Таинственный символ
За окнами дома номер три по улице Крабовый затон уже начало темнеть. При свете настольной лампы Арчи разглядывал содержимое деревянной коробки, лежащей на его коленях. В его носу немедленно зародилась щекотка, взорвавшаяся громким чихом. Пыль. Коробка была покрыта слоем тончайшей белой пыли, похожей на тальк.
Когда пылинки осели, Арчи заглянул внутрь. В коробке не было никаких сказочных сокровищ – ни кинжалов, инкрустированных драгоценными камнями, ни золотых монет, и вообще ничего опасного или захватывающего.
– Что там, Арчи? – спросила бабуля. Она встала в дверях кухни.
– Книга, – промямлил он. – Какая-то старая книга.
– Я так и думала, – лицо бабули было преисполнено кроткого смирения. – Кто, ты сказал, доставил посылку?
Гаррет Рэндал
– Какая-то юридическая фирма, кажется.
Новые расследования лорда Дарси
Выражение лица бабули стало более взволнованным:
– Какая фирма?
– Не знаю, – рассеянно ответил Арчи. – Какая-то юридическая контора из Лондона.
Голос бабули сделался пронзительным, что означало, что она крайне обеспокоена:
– Как называлась эта фирма?!
– А, ну да, да… Кажется, посыльный сказал, что это старейшая фирма в Англии. Да, точно. В названии два имени. Звучит очень старомодно. – Арчи попытался вспомнить разговор, состоявшийся перед входной дверью. – Кажется, кто-то и Кэтчпоул.
– Фолли! «Фолли и Кэтчпоул»!
– Да, кажется, так, – кивнул Арчи. – А что? Ты знаешь, от кого эта посылка?
На лице бабули появилась задумчивость.
– Нет, – сказала она наконец. – Я думала, что знаю, но нет. Вообще-то я ожидала, что это будет книга, но совсем не эта. Если её доставили от «Фолли и Кэтчпоул», значит, это очень важно и очень серьёзно. Послушай, посыльный дал тебе что-нибудь ещё? Например… письмо?
Арчи помотал головой:
– Нет. Только посылку.
– Хмм, – протянула бабуля. – Это странно. Ладно, я уверена, что со временем все прояснится. Ты ведь всегда любил книги, верно?
Это была правда, Арчи всегда любил книги. Бабуля говорила, что это у него в крови. Но он ещё никогда не видел такой книги. В ней было что-то загадочное. Как будто она явилась из совсем другого времени и другого места.
– Что это за книга? – спросила бабуля.
ДЕЛО О ПАДЕНИИ
Арчи посмотрел на обложку и понял, что не может прочитать название. Он потёр глаза и посмотрел снова. Буквы казались смутно знакомыми, но всякий раз, когда он пытался соединить их в слова, они расплывались и делались неотчётливыми. Они как будто двигались – то попадали в фокус, то убегали из него, и у Арчи никак не получалось рассмотреть их как следует. «Наверное, мне пылинка попала в глаз», – подумал он, крепко зажмурился и потряс головой.
Смерть милорда Жильбера, графа де ла Векси, оказалась крайне примечательной.
Когда он снова посмотрел на книгу, буквы на мгновение показались ему яркими и чёткими, но как только Арчи начал их складывать, они тут же потускнели и слились с тёмной обложкой. Он повернул голову, чтобы прочитать надпись на книжном корешке, но тот оказался пуст.
Но вот что странно – надпись казалась Арчи неуловимо и ускользающе знакомой, как нечто, что он когда-то знал, но теперь никак не мог вспомнить. Он протянул руку и впервые коснулся книги. Но как только он провёл пальцами по обложке, его кисть пронзила острая боль. Арчи удивлённо отдернул руку:
Его светлость жил и работал в замке Жизор в сердце одноименного города, центра графства Векси в восточной части герцогства Нормандского. Крепость приобрела свои очертания уже в одиннадцатом веке, хотя с тех пор и подверглась некоторым перестройкам и обновлениям.
– Ой!
Де ла Векси вступил в права наследования в 1951 году и правил мудро и справедливо. У него были сын, дочь и увлечение.
– Что такое? – спросила бабуля.
Все это и послужило причиной его гибели.
– Не знаю, – ответил Арчи, разглядывая руку. – Как током ударило.
Ночью 11 апреля 1974 года после мессы в Великий Четверг милорд Векси поднялся по винтовой лестнице Красной башни в сопровождении двух доверенных сержантов своей личной гвардии, за которыми в свою очередь следовали четверо рядовых гвардейцев.
Он с опаской снова потянулся к книге и обхватил её за корешок. К счастью, на этот раз он не почувствовал никакого разряда, поэтому вытащил книгу из деревянной коробки. Книга оказалась на удивление легкой. Она была переплетена в потемневшую от времени тёмную кожаную обложку. Один угол книги был опалён огнём, словно кто-то решил её сжечь, но потом передумал. Это объясняло запах дыма.
Таким образом обставлялось каждое посещение милордом графом его святая святых, рабочего кабинета на верхнем этаже Красной башни. Когда граф оказывался там, в восьмидесяти футах над мощеным плитами внутренним двором замка, и приступал к своему любимому занятию, никто не имел права его беспокоить.
Арчи хотел открыть книгу. Но переплет оказался заперт серебряной застежкой, на которой был выгравирован загадочный символ. Арчи подумал, что он напоминает человечка с короной в виде полумесяца на голове и когтями вместо ног.
Без одной минуты десять он перешагнул порог, оставив гвардейцев снаружи. Вот уже двадцать лет никто, кроме него, не бывал в верхней комнате Красной башни.
Он запер дверь на массивный засов и полностью отрезал себя от внешнего мира.
Он впился ногтями в серебряную застёжку и потянул её изо всех сил, но застёжка была закрыта накрепко. Уставившись на замок, Арчи повернул небольшой диск, и в маленьком окошечке стали появляться другие символы. Это было похоже на механизм старинных сейфов. Вся беда заключалась в том, что Арчи не знал нужной комбинации. Он стал поворачивать диск по часовой стрелке до тех пор, пока не раздался громкий щелчок. В окошечке появилась картинка, изображающая дерево и молнию, но застёжка осталась закрытой. Арчи снова повернул диск до щелчка. На этот раз ему выпало изображение ухмыляющегося черепа, но застёжка так и не поддалась.
С тех пор лишь двое видели его живым, да и то в течение нескольких секунд.
Арчи ещё раз повернул диск – появился хрустальный шар.
– Давай открывайся! – пропыхтел он себе под нос.
На другой стороне широкого внутреннего двора напротив Красной башни располагался Зал святого Мартина, пристроенный к замку не ранее начала шестнадцатого века, что сразу видно было по его рикардианской архитектуре. Сквозь его большие стрельчатые окна лился во двор теплый желтый свет; огни должны были гореть всю ночь, поскольку шло бдение у алтаря в канун праздника Успения Богородицы.
Раздался сухой щелчок, похожий на звук ломающейся кости, и застёжка отщёлкнулась. В следующее мгновение Арчи почувствовал дуновение какого-то сладкого запаха, напоминающего ваниль, а потом он что-то услышал. Казалось, это был чей-то жадный вдох, похожий на тот, что делает пловец, вынырнувший на поверхность после слишком долгого пребывания под водой.
Если бы Арчи не знал, что это невозможно, он подумал бы, что вдох раздался из самой книги. Он приложил ухо к кожаному переплёту. Тишина.
В зале потрескивал огонь в огромном камине, но дров было немного - как раз столько, сколько нужно для того, чтобы отогнать легкую прохладу погожего весеннего вечера. Размеренно качался маятник больших часов на каминной доске, и минутная стрелка неумолимо ползла вверх - было почти десять часов.
Глава 5. Особые указания
Стараясь не дышать, Горацио Кэтчпоул бережно развернул хрупкий от времени свиток. Пергамент был сухой и ломкий, с ним нужно было обращаться с особой осторожностью. Разворачивая его, Горацио бегал глазами по строкам. Он вздрогнул. Документ был написан на языке волхвов, которым издревле пользовались волшебники и алхимики. Во всём мире осталось всего несколько человек, способных перевести написанное. Разумеется, мальчишка не относился к их числу, но, к счастью для Арчи Грина, Горацио Кэтчпоул обладал такой способностью: «Фолли и Кэтчпоул» специализировались на редких языках.
Лорд Жизор, единственный сын де ла Векси, налил себе очередной бокал хереса. Среднего роста, с угловатым, но не лишенным привлекательности лицом, он был бы почти точной копией своего отца (если, конечно, учесть разницу в возрасте), - вот только он унаследовал от матери почти черные волосы да темно-карие глаза, в то время как волосы его отца были русыми, а глаза голубыми. Лорд Жизор отвернулся от буфета, все еще держа открытый графин.
Горацио сразу укрепился в правильности своего решения. Возможно, его познания в языках несколько обветшали, но он был полон решимости исправить свою оплошность и предоставить мальчику точный перевод написанного. Вынув из нагрудного кармана блокнот и ручку, Горацио приступил к переводу послания, которое несколько столетий было скрыто от людских глаз. Когда он закончил, было уже очень поздно.
- Не желаете ли еще, дорогая? Девушка, расположившаяся в большом мягком кресле у камина, улыбнулась.
* * *
- Да, пожалуй.
Арчи уже задремал, когда услышал шум, доносившийся снаружи. Сначала раздался грохот, как будто кто-то на бегу налетел в темноте на мусорный бак – скажем сразу, что так оно и было. Затем послышался полный боли стон, за которым последовало дребезжание откатившегося бака. После ненадолго воцарившейся тишины донёсся скрежет поднимаемого бака, а потом в дверь громко постучали.
В правой руке она держала бокал, а левой убирала прядь длинных светлых волос со лба. \"Она прекрасна\", - подумал его светлость.
Когда Арчи, на бегу натягивая одежду, слетел вниз по лестнице, бабуля уже стояла перед дверью, в проёме которой виднелся запыхавшийся Горацио Кэтчпоул.
Лорд Жизор наполнил ее бокал и с графином в руке вернулся к буфету. Закрыв графин стеклянной пробкой, он заговорил:
– Это он! – закричал Арчи. – Тот самый человек, который доставил посылку!
– Да… да… – просипел Горацио, сгибаясь пополам, чтобы отдышаться. – Я должен… тебе… кое-что… сказать… У меня… послание… – выдавил он.
- Мадлен, вы не должны плохо думать о моем отце. Конечно, порой он бывает вспыльчивым, но...
Бабуля перевела глаза с мужчины на внука.
- Я знаю, - прервала его девушка, - я знаю. Он думает только о своем графстве. И никогда - о людях.
– Я так и знала, что чего-то не хватает! – сказала она. – Думаю, вам лучше войти в дом и всё объяснить.
Слегка нахмурившись, его светлость взял свой стакан и сел в удобное кресло рядом с Мадлен.
В этот самый миг огромные напольные часы в углу пробили полночь.
- Нет, любовь моя, он думает о людях, о каждом человеке в Векси, и когда придет мой черед, я должен буду делать то же самое. Действительно, он обязан смотреть на вещи широко и быть дальновидным, но он заботится о людях.
– Ах, что же это, что же это! – запричитал Горацио. – Только бы не было слишком поздно!
Она сделала маленький глоток и грустно посмотрела на лорда своими серыми глазами.
– Слишком поздно для чего? – спросила бабуля.
– Когда я доставил вам посылку, то должен был вместе с ней передать письмо! Мне дали чёткие указания.
- Так он заботится о людях? О тебе? И обо мне? Он знает, что мы любим друг друга, но не разрешает нам пожениться. Напротив, он настаивает на твоем браке с леди Эвелин де Сен-Бриа и не смотрит на то, что ни ты не любишь ее, ни она тебя. Это забота о сыне или просто желание устроить для тебя политически выгодную партию?
– Вот этого-то я и боялась, – вздохнула бабуля. – К некоторым посылкам прилагаются особые инструкции.
– Истинно верно, – подтвердил Горацио.
На секунду лорд Жизор закрыл глаза и попытался успокоиться. Снова и снова они возвращались к этой теме. Снова и снова он объяснял Мадлен, что хотя граф и волен запретить брак, он не может принудить его к женитьбе. Снова и снова он повторял, что может обжаловать дело о браке у Его Королевского Высочества герцога Нормандского, а если не поможет и это, то у Его Императорского Величества, но что он не воспользуется этой возможностью, дабы не проявить неуважения к отцу. Его голова раскалывалась от этих \"снова и снова\".
– И эта посылка из их числа, – подытожила бабуля.
– О да-а! Видите ли, – заторопился Горацио, – дело в том, что послание, сопровождавшее посылку, написано на очень древнем языке, поэтому мне потребовалось определённое время, чтобы перевести.
Естественно, лорд никогда не упоминал о возможности женитьбы без соблюдения всяческих формальностей. Скорее всего, девушка воспротивится такой идее.
– Правда? – перебил Арчи, неожиданно заинтересовавшись. – И что же там написано?
Он снова открыл глаза.
– Там сказано, что вы должны отнести содержимое этой посылки в «Белый ряд»! Немедленно!
- Успокойся, дорогая. Могу заверить тебя, что он...
– В «Белый отряд»? – с надеждой переспросил Арчи. – Это какой-то летний лагерь?
- Изменит свое мнение? - перебила его Мадлен. - Никогда! Граф де ла Векси даст свое согласие на наш брак только тогда, когда графом де ла Векси станешь ты! Твой отец...
– Мм… нет! Белый ряд. Это название книжного магазина в Оксфорде, – поправил его Горацио.
- Тише! - голос лорда Жизора звучал повелительно. - Моя сестра!..
– Оксфорд! – прошептала бабуля. – Так я и знала.
В дальнем конце зала открылась и снова закрылась дверь, ведущая в церковь Богоматери. Вышедшая оттуда женщина сдержанно улыбнулась им, подошла к камину по широкой ковровой дорожке и осторожно сняла монашеское покрывало. Она молча кивнула каждому и сказала:
– Что знала? – спросил Арчи. Он уже не сомневался, что бабуля знает о происходящем гораздо больше, чем говорит.
- Твоя очередь, о мой сиятельный брат. С десяти до одиннадцати, если ты еще помнишь.
– Ах, милый, думаю, очень скоро ты сам всё узнаешь, – поцокала языком бабуля. – В Оксфорде живут Фоксы – твоя тетя Лоретта и её ребятишки.
Лорд Жизор допил вино и, улыбнувшись, встал.
Вот это новость! До сих пор Арчи не знал, что у него есть какие-то другие родственники, кроме бабули.
– Фоксы? – переспросил он.
- Конечно, миледи Беверли. \"Так не могли вы один час бодрствовать со мною\". Евангелие от Матфея. Завтра будет Страстная Пятница, день распятия, а эту ночь мы мысленно проводим с Господом нашим в Гефсиманском Саду.
Жизор взглянул на часы. До десяти оставалась одна секунда.
Лицо бабули пасмурнело:
- \"Отец, час мой пробил\". Святой Иоанн, - начал он.
– Да, Лоретта и Тёрн Фокс. Прости, что не говорила тебе раньше, Арчи. Поверь, это было очень сложно. Короче, Лоретта – сестра твоего отца.
Маятник опустился.
Арчи был потрясён:
Раздался первый удар.
– Значит, она…
- Дьявол! Что это?! - воскликнул лорд Жизор. Снаружи донесся душераздирающий крик.
– Да, – кивнула бабуля. – Она моя дочь. – Бабуля печально покачала головой. – Это длинная история, мальчик мой. Но если ты едешь в Оксфорд, то непременно должен встретиться с ними. – Она помолчала и подняла глаза на Горацио. – Я правильно поняла, что он должен отправиться в Оксфорд?
– Да, – закивал Горацио. – Видите ли, Особые указания потому и Особые, что должны быть исполнены в точности. Содержимое посылки должно быть доставлено в день вручения…
Примерно за минуту до этого во дворе у стены Зала святого Мартина встретились двое. Оба они были гвардейцами графа. Один стоял на посту, второй, сержант, совершал вечерний обход. Они обменялись обычными воинскими приветствиями. Стоявший на посту сообщил, что никаких происшествий не замечено, сержант поблагодарил его по-военному кратко. Затем он добавил с усмешкой:
– Понятно-понятно, – произнесла бабуля, качая головой. – И когда же это нужно сделать в нашем случае?
- Ночной дозор в апреле явно приятнее, чем в марте, не правда ли, Жаме?
Горацио шумно сглотнул:
Рядовой Жаме усмехнулся в ответ.
– Мм… Видите ли, в этом-то и проблема! Особые указания были даны на сегодняшний день! – Горацио виновато посмотрел на часы, которые уже показывали начало первого. – Точнее, на вчера, – ещё более виновато добавил он.
- По крайней мере, я не отморожу нос, сержант Андре. - Он уловил краем глаза отблеск света и посмотрел наверх. - А вот и милорд граф.
Арчи помолчал, осмысляя услышанное.
Сержант Андре повернул голову в том же направлении. Он знал, что имеет в виду Жаме. Милорд граф не мог приближаться к посту, так как он недавно вошел в свой личный кабинет на последнем этаже Красной башни. Сержант часто принимал участие в ритуале восхождения. Хотя визиты графа в башню не были регулярными, его поведение было вполне предсказуемо. Войдя в кабинет, он первым делом зажигал факел, мерцание которого, видимое сквозь косоугольное окно, говорило находящимся во дворе о том, что хозяин скоро приступит к работе.
– Значит, мы на день опоздали? – спросил он. – Это имеет значение?
Затем, взобравшись на стол, стоящий у окна, он подносил факел к газовому фонарю, висевшему над перемычкой окна, - вспыхивало пламя, но со двора можно было видеть лишь его отсветы.
– Это имеет огромное значение, – мрачно ответила бабуля.
На этот раз все было иначе.
Горацио посмотрел на два встревоженных лица, обращённых к нему.
Вместо теплого света газовой лампы в окне вспыхнуло странное белое сияние, словно бы метавшееся по комнате одну - две секунды.
– И ещё один вопрос, – сказал он. – Вы ведь не открывали посылку, правда?
Затем освинцованное косоугольное окно внезапно с грохотом разлетелось вдребезги, и осколки посыпались вниз. В искореженной раме показалась скрюченная фигура милорда де ла Векси, - и из его горла рвался ужасный вопль, пока милорд несся вниз с восьмидесятифутовой высоты, не выпуская из руки факела, который, подобно комете, оставлял в воздухе огненный след.
Глава 6. «Белый ряд»
И вот граф достиг мощеной поверхности двора и замолчал. Тишину нарушал только звон все еще осыпающихся осколков стекла.
Арчи сел на автобус до Оксфорда, чтобы добраться до «Белого ряда». Бабуля отправила его в путь рано утром, снабдив термосом с чаем и сэндвичами с беконом. Ещё она дала ему сумку с одеждой – на тот случай, если он захочет остаться у своих внезапно обретённых кузенов. Арчи был крайне удивлён, что его всегда осторожная и предусмотрительная бабушка вдруг решила отправить его куда-то совсем одного, но она лишь сказала, что не может вечно держать его завернутым в вату.
Этот вечер застал Жака Туаля, инспектора полиции города Жизора, и двух его помощников на железнодорожном вокзале. В 12:44 прибыл поезд из Руана.
Наметанный глаз господина Жака изучал полуночных пассажиров, выходящих из вагона первого класса. Их было немного, и полицейский быстро обнаружил тех, кого ожидал. \"Пойдем, - сказал он сержантам. - Это они\". И три офицера королевской полиции двинулись вперед.
– Кроме того, – добавила бабуля, чмокая его в щёку, – я должна кое-что сделать, и мне будет намного проще, если ты не будешь путаться у меня под ногами. А теперь поезжай, милый, и… помни о манерах!
Судя по всему, бабуля прекрасно знала магазин «Белый ряд», поскольку снабдила Арчи самыми точными указаниями, а также адресом семьи Фоксов и письмом для его тётушки. Она немного рассказала Арчи о его кузенах, заметив, что у них очень необычные имена. Жаль, что Арчи их сразу забыл. Кажется, это было что-то природное или растительное – Опушка и Канава или нечто похожее. Арчи хотел задать ещё кучу вопросов, но пора было отправляться.
Трое, привлекшие их внимание, покинули вагон и ждали. Первый из них, высокий худощавый русоволосый мужчина приятной наружности, был облачен в вечерний костюм аристократа. Вторым был маленький полный крепыш в рабочей одежде волшебника. Третий казался старше своих спутников. Он был сед и выглядел изможденным; на его носу красовалось пенсне, а одежду составлял вечерний костюм джентльмена. Плечи двоих последних украшал герб герцога Нормандского.
В Оксфорд он приехал уже за полдень. По сравнению с Западным Треплингом Оксфорд показался Арчи городом крупным и значительным. Здесь было очень много людей на велосипедах, и все они куда-то спешили. Арчи пошёл по главной улице, потом свернул налево на небольшую мощёную площадь. Согласно указаниям, которые он получил от бабушки, «Белый ряд» должен был находиться где-то на другой стороне этой площади, в глубине переулков.
Господин Жак подошел к джентльмену аристократической наружности.